Испытание любовью

Испытание любовью

— Готова?

— Вполне.

— Будет трудно.

— Я знаю. Но это необходимо.

— Хорошо. Это твой последний экзамен. Осталось немного.

— Да. Я знаю.

Помолчали.

Преодолеть себя — это всегда трудно. Человечество существует уже много веков. Менялись традиции, нравы, идеалы. Менялся сам образ жизни. Законы, мораль и даже вера. И лишь одно оставалось незыблемым на фоне всех этих метаморфоз. Человек. Изначально неидеальное и далёкое от совершенства создание. Перешагнуть через другого всегда легче, чем через себя. Пересилить, не поддаться эмоциям, полностью закрыть дорогу чувствам и полагаться лишь на разум. Только так и появляются настоящие профессионалы. Знатоки своего дела. Великие мастера ремёсел и несменные служители общей идеи.

Испытание любовью — одно из самых сложных и ответственных в деле служения людям и обществу, где неподкупность, бесстрастность и хладнокровие есть основные добродетели. Потому что когда под ударом вся система, для чувств и сантиментов не должно быть места в твоей душе. Здесь полностью исключён вероятностный поворот событий. Ты заходишь в помещение, где сидит только один человек. Ты его даже не знаешь, возможно. Но именно этого человека тебе предстоит полюбить. Полюбить раз и навсегда. Искренне, всеми силами своего сердца, едва ли не до безумия. Полюбить так, как уже никого никогда не полюбишь. Полюбить, зная, что вместе быть вам не суждено.

Полюбить и подписать ему смертный приговор.

Именно поэтому на сегодняшний день в служители правопорядка уже почти никто не идёт. Мало кому охота калечить собственную душу даже ради престижной и необходимой профессии. Ирина решилась на это ради идеи. «Кто-то ведь должен это делать» — повторяла девушка про себя постоянно, когда в душу закрадывались сомнения, нужно ли ей это. «Но почему именно ты?» — возмущался внутренний голос. «А просто я смогу» — отвечала она сама себе. «Я смогу».

— Смогу... — одними губами прошептала девушка и открыла дверцу машины. Её инструктор, сильная и тёртая жизнью женщина с довольно таки редким именем Лиана, проработавшая в органах уже около пятнадцати лет, заглушила мотор и проследовала за своей подопечной.

— У нас ещё есть время. Может, пройдёмся?

Ира пожала плечами и пошла следом за человеком, служившим ей опорой и поддержкой последние семь лет.

Неподалёку от здания суда располагался небольшой пруд. Туда и направились.

— Красиво здесь, правда?

Ира согласно кивнула. Место и вправду было очаровательным. Аллея из голубого мрамора, невысокие стройные деревья, многочисленные памятники, белоснежные силуэты лебедей на воде, светло-фонтанцы, беседки, лавочки и чудесные разноцветные клумбы. По выходным это было самое оживлённое место в городе.

У самого берега они остановились.

— Когда-то и я вот так же стояла здесь перед своим последним экзаменом. И всё никак не решалась туда пойти. Целая жизнь уже прошла, а, кажется, словно это вчера было.

Лиана не смотрела на свою подопечную, она и так прекрасно понимала, что творилось в её душе.

— Говорят, если знаешь, через что тебе придётся пройти, дорога становится легче. Должна сказать, что это не тот случай.

Ира перевела на неё задумчивый взгляд.

— А были случаи, когда...

— Не сдавали?

Ира кивнула.

— Да. Однажды. Был... один случай.

— Всего лишь однажды?

— Не удивляйся. Служитель правопорядка — это очень важное дело, и людей для него отбирают с особым вниманием. И тренируют, сама прекрасно знаешь... хорошо тренируют. Поэтому сдают все. Но проблема не в том, что трудно сдать, а в том, что...

— Что?

— Испытание любовью — это не просто заключительная часть обучения и не только лишь экзамен. Это испытание как раз и формирует основную суть правоохранителя, его непреклонную натуру. Оно навсегда тебя изменит. И ты никогда уже не будешь такой, как сейчас. Через двенадцать часов из этого здания, — Лиана кивнула на возвышающийся над городом небоскрёб, — выйдет опытный и твёрдо уверенный в своей правоте профессионал

. Больше не останется сомнений — только закон и справедливость будут значимы. Так что...— Расскажи о том, кто не сдал. Лиана умолкла на полуслове, нахмурилась и посмотрела на время.

— Надо идти, а то опоздаем ещё.

— Лиана.

— Об этом никому не рассказывают. Тем более перед испытанием.

— Лиана.

— Мы все старались забыть об этом.

— Лиана!

— Что?

— Я должна знать.

— Не стоит. Не сейчас. Я зря об этом упомянула.

Ира молча буравила её взглядом до тех пор, пока Лиана не сдалась.

— Ну ладно. Пойдём, я по пути расскажу.

Девушка согласно кивнула, и они вместе направились к месту испытания.

— Это было давно. Я тогда ещё в ученицах ходила. Историю, конечно, попытались скрыть, но куда там! Слишком неординарный случай. И слишком неожиданный поворот событий.

— Так что же всё-таки случилось?

— Его звали Алексей Ветров. Симпатичный такой парень был. Умный... слишком уж умный. Не по годам. И добрый. Но принципиальный. За время учёбы сменил четырех инструкторов.

— Это как? — удивилась Ира. — Я думала, инструкторов не меняют.

— Их и не меняют. Они сами от Ветрова уходили.

Повисла немая пауза.

— Ветрова готовили в спецотряд по борьбе с особо опасными нарушениями. Он был словно рождён для этой работы. Быстрее, умнее и лучше любого другого ученика, а впоследствии и любого инструктора. Некоторые схемы, придуманные им во время тренировок, до сих пор с успехом применяются в работе. А, сказать по чести, практически все. Но это тоже закрытая информация. — Ира понимающе кивнула. — Так вот. Инструктора от него отказывались, потому что то, чему они пытались Ветрова научить, не шло ни в какое сравнение с его собственными знаниями и умениями в этих же областях. Многие признались, что Алексей открыл им глаза на собственное дело. Ветрову прочили место во главе департамента и считали, что с ним наша служба поднимется на новый уровень. Так и должно было быть. Все экзамены он сдал просто блестяще. Все кроме последнего. Его Ветров завалил.

— Что-то не верится...

— И никто бы не поверил, если бы практически все инструкторы и ученики не наблюдали за ходом процесса самостоятельно.

— Это ведь запрещено! — возмутилась Ира.

— Да, но это было с его официального согласия. Идея главы департамента, который присутствовал на других экзаменах и счёл нужным столь блестящую работу показать всем, кто готовился стать новым правоохранителем, и некоторым инструкторам, чтобы поучились. На этом экзамене Ветров с треском провалился.

— Но как это возможно?

— А вот так. Суть испытания в чём? Ты заходишь в помещение, где сидит преступник. Приговор ему уже вынесен, и ты лишь должен его подтвердить. И ты обязательно должен его полюбить перед тем, как подтвердишь приговор. По-другому не бывает. Потом хорошо разобраться в сути дела, потом переубедить нарушителя, чтобы он раскаялся, и вынести приговор. Смертный.

— И что же всё-таки случилось?

— Ветров её оправдал.

— Что!?

— Да. Оправдал. Пересмотрел дело и доказал, что она невиновна. Вернее, виновна, но не настолько, чтобы за это наказывали смертью. И самое интересное, что он был прав. Но экзамен был провален.

— Да. — Опустив глаза, прошептала Ира. — Ученик не должен менять или как-то переиначивать приговор.

— Точно. Пойдём быстрее. А то опоздаем...

— ...И помните! Ваши действия не ограничиваются практически ничем, за исключением нанесения обвиняемому физических увечий. Наверняка у вас возникнут чувства к обвиняемому — это непременное условие испытания. Поддадитесь вы им или нет — дело ваше. Но приговор должен остаться неизменным. Все необходимые материалы к делу вы найдёте в этой комнате. После того как вы туда зайдёте, дверь изолируется. Никаких подслушивающих или подсматривающих приспособлений там нет. Поэтому то, что произойдёт в этой комнате, будет известно только вам одной. — «А как же обвиняемый?» — подумала про себя Ира. «Ах да! Он же уже практически не жилец. И как это я забыла?». Ира старалась не думать, что там впереди живой человек, который скорее всего очень молод и полон сил, а так же возможно красив и обаятелен. Потому что ей трудно было себе представить любой другой образ, в который можно влюбиться. Но это ещё ничего не значило. Через подобные чувства девушка ещё никогда не проходила и не считала их слишком уж серьёзными. Главное — это работа. А остальное уже после. Ну, или совсем не обязательно.

И всё же Ира волновалась, как никогда. Из головы никак не выходила история о молодом и гениальном парне, который по глупости не сдал последний экзамен. Наверное, он был не очень умён и слишком независим, если решился изменить приговор. Ира такой оплошности не допустит. Тем более что и делать-то ничего не надо. До тебя уже всё давно сделали.

— ...будьте мудры и справедливы. Мы ждём, что из этой двери выйдет ещё один высоко обученный страж правопорядка.

Человек, ответственный за проведение испытания, Смотритель, отошёл в сторону и склонил голову перед девушкой. Всё, больше никаких указаний не будет.

Ира подошла к двери и поднесла руку к контрольной панели, но в последнюю секунду остановилась.

— Лиана. — Не оборачиваясь, позвала она своего инструктора. — А чем всё-таки закончилась та история?

— Этого не знает никто. — Задумчиво произнесла женщина. А потом, заговорщицки подмигнув, добавила: — Но проделанная работа не была напрасной...

Ира вошла в комнату.

---

Было немного страшно, но это быстро прошло. В конце концов, здесь и сейчас я исполняю роль присяжной, выносящей вердикт. Я хозяйка ситуации и бояться должна именно меня. Это, как ни странно, придало уверенности в себе. Да, человек, которого я должна приговорить, наверняка уже знает, чем всё закончится. И это сильно упрощает ситуацию. Хотя с какой стороны посмотреть... Человек, знающий, что скоро умрёт и притом не своей смертью, чувствует себя загнанным зверем. Он способен на многое. Но здесь мне бояться нечего. Один рядовой Служитель Закона способен без особых усилий справиться с целым взводом правонарушителей. Уже не говоря об одном человеке, даже неплохо вооружённом. У этого оружия нет вообще. Так что всё нормально. За дело!

Комната была оборудована под неплохой гостиничный номер. Кровать, кстати двуспальная, пара кресел, широкоэкранный телевизор, стол, в углу нечто вроде небольшой кухни, тумбы с цветами, книжный шкаф и так далее. На столе лежала толстая папка, по-видимому материалы к делу. Сам обвиняемый, на которого девушка почему-то не решалась посмотреть, стоял около огромного на всю стену окна и что-то разглядывал вдали. Он так же не спешил изучить свою гостью. Ира застыла в нерешительности, глядя исключительно перед собой. Было слегка неловко. Создавалось впечатление, что её появление и вовсе осталось незамеченным. Хотя чего ещё ожидать от человека, приговорённого к смерти?

— Проходите, не стесняйтесь.

Вот этого как раз и трудно было ожидать.

— Может, хотите кофе, чай? Здесь есть даже кухня.

Теперь Ира решилась посмотреть на обречённого. Высокий, статный, лет на тридцать с хвостиком и, что интересно, обычный. В смысле – самый обычный и ничем не примечательный. Светлые волосы, бледная кожа давно не видевшая загара, не крепкое, но и не худощавое телосложение. Из одежды на нём были строгие брюки и просторная светлая кофта. В целом личность довольно-таки приятная.

— Меня зовут Игорь. — Произнёс он, всё ещё не глядя на Иру. — А вас?

Девушка преодолела внезапно нахлынувшее оцепенение и прошла к столу. Так же молча, она взяла папку с материалами и опустилась в одно из кресел, так, чтобы собеседнику не было видно её лица.

— А вы не особо приветливы с человеком, которому жить осталось каких-то двенадцать часов. Хотя — ничего удивительного. Запугали, небось! Любовь – морковь. Чувства – не чувства. Мол, предназначенный именно тебе! Влюбишься обязательно! Бедная девушка и закомплексовала. Да не бойся ты… — он, наконец, повернулся к Ире, — И не молчи. Нам ещё с тобой о многом поговорить придётся.

Ира молчала. Она не ожидала такой осведомлённости заключённого о ходе предстоящего процесса. Как впрочем и подобного спокойствия. Видно, давно уже смирился. Или…

— Я удивлена. — Взяв себя в руки, наконец, произнесла девушка. — Вы поразительно спокойны, учитывая обстоятельства.

На этот раз Игорь решил поиграть в молчанку.

— И вовсе не похожи на смертника. В смысле на преступника, свершившего нечто, достойное смертной казни.

— Внешность обманчива. — Глубокомысленно заметил он.

— Но не настолько же.

Игорь неопределённо качнул головой.

— Ты не должна мне верить, девочка.

Ира спокойно проглотила «девочку» и задумчиво произнесла:

— Вы мне пытаетесь помочь. Зачем?

— Притворяюсь благородным. Хочу понравиться.

— Это ложь.

— Верно.

— Тогда зачем?

— А вдруг ты решишь изменить приговор…

— И вы думаете, что это что-то изменит?

— Я не настолько наивен.

— Тогда какой смысл?

— Просто приятно думать, что кто-то был против и пытался помочь.

Ира встала и подошла к обвиняемому.

— Этого не будет. — Произнесла она, глядя прямо Игорю в глаза. — Вы преступник, я — Служитель Правопорядка. Приговор уже вынесен. И я только лишь его подтверждаю. Это испытание — глупая затея. Мне никогда в вас не влюбиться.

— Значит, ты единственная, кому в этом деле повезло.

Игорь стоял перед ней и улыбался. Ещё и такой глупой и ехидной улыбкой, что Ира едва смогла подавить в себе желание влепить по этой наглой физиономии. Вспышка гнева была настолько внезапной, что девушка еле удержала себя в руках. Она отвернулась и принялась изучать детали преступления. Игорь опустился в рядом стоящее кресло и с любопытством наблюдал за этим.

Странно. Он ведь прав. Я должна влюбиться в этого нахала. Это — факт. Но пока он вызывает во мне лишь негативные чувства. Может система, в кои-то веки, дала сбой? И испытание превращается в весёлую забаву? Да нет. Такого просто быть не может. Даже Ветров влюбился настолько, что попытался свою осуждённую вытащить. Кстати, если я правильно поняла слова Лианы, он своего добился. Но... как такое может быть? Приговор ведь не изменить. Или всё-таки можно? Ничего не понимаю.

Так. Спокойно. К Игорю я никаких чувств не испытываю — и ладно. Мне же лучше. А остальное... об этом можно поразмыслить и позже. Сейчас же у меня есть дело поважнее.

Ира долго изучала материалы дела Игоря Леонидовича Вернадского и с облегчением понимала, что испытывает к нему всё большее презрение. Обвинений было столько, что и в голове-то они все с трудом укладывались. Тут было практически всё. Начиная от убийства и финансовых махинаций, заканчивая государственной изменой и предательством Родины. Характер буйный, вспыльчивый. Но необдуманных поступков он не совершает. Судя по материалам дела, перед ней стоял сам сатана в человеческом обличье. Вернее не стоял, а сидел.

Ира подняла на Игоря глаза. Но он лишь развёл руки в стороны. Мол, что есть – то есть.

Девушка принялась читать дальше. Между делом поинтересовавшись:

— Кстати, вы не рассказали мне, откуда так много знаете об испытании. Обычно приговорённым не говорят ни слова. Вы же словно сами его проходили…

— Нет. — Очень серьёзно ответил Игорь. — Не проходил.

— Тогда откуда?

— Не важно.

— Мне всё же интересно.

— Если я скажу, что могу читать твои мысли, поверишь?

Девушка смерила его подозрительным взглядом.

— Нет.

— Тогда не допытывайся.

Дальше сидели молча.

Время шло. Перечитав дело от корки до корки, Ира отложила папку в сторону и задумчиво посмотрела на своего «любимого». Он скучал. Ну, просто откровенно скучал, сидя в удобном кресле, за несколько часов до смерти.

Что-то здесь не так. Не сходится что-то. Этот мужик ведёт себя так, словно его ситуация и вовсе не касается. Но такого просто быть не может. Не может это всё быть шуткой. Или может? Неужели он нарочно меня запутывает? Но зачем? Глупо это. И... стоп. А ведь и в его личном деле не всё гладко. Чего-то не хватает... я чувствую. Где-то есть подвох. Где-то маленькая неточность. Только где?

Так. Типичное начало — служил в каком-то отряде военного назначения. К органам никакого отношения не имеет. Тут всё понятно. Дальше был ранен, отправлен в отставку. Пытался заниматься бизнесом — потерпел неудачу. Связался с криминалом — тоже ничего необычного. Дальше несколько громких дел, объявлен во всеобщий розыск. Ушёл в подполье. Работал с разными группировками. Постепенно завоевал уважение в высших криминальных кругах. Стал организатором многих серьёзных предприятий. Бла, бла, бла... нет — это уже не то. Здесь всё нормально. Но тогда что же мне не нравится?

— Ну, вы просто «святой». А так и не скажешь.

Игорь пожал плечами и направился к кухонному столику.

— Кофе будешь?

— Слушайте! Это непереносимо. Словно вас не к смерти приговорили, а к нескольким часам лишения свободы в этой импровизированной тюрьме.

— Чёрный или со сливками?

— И непонятно, откуда такая необъяснимая осведомлённость о моём испытании…

— С сахаром или без?

— Что-то с вами не так.

— Тут есть печенье и тосты…

— Кстати, как вас поймали?

— Сетями... ты будешь кофе или нет?

Ира тяжело вздохнула.

— Чёрный с сахаром, пожалуйста.

Через час Ира запустила в своего собеседника чашкой горячего кофе. Он умело увернулся. Через три с половиной в ход пошла вся остальная посуда. И после того, как она в купе со всеми своими бойцовскими навыками не смогла даже близко коснуться цели, засомневалась, что с лёгкостью смогла бы с ним совладать, при необходимости. На пятом часу общения в ход была пущена вся отборная брань, которая только входила в лексикон будущего Служителя Правопорядка. Игорь продолжал улыбаться и вёл себя как ни в чём не бывало. Его ситуация забавляла. Через шесть часов общения Ира, едва не сойдя с ума, выкрикнула, что ненавидит этого человека больше всех на свете, и попыталась открыть накрепко замурованную дверь.

— Ничего не выйдет, девочка. Это редкий сплав. Он невероятно прочен и выдерживает нагрузки до сорока трёх тонн. Плюс, обладает равнозначным коэффициентом прочности в течение необходимого для держания времени. Действие его кратковременно, но абсолютно надёжно. Химический состав…

— Стоп! — Иру внезапно охватило ледяное спокойствие. — Ты этого не можешь знать. Этого не знают даже рядовые служители Департамента.

Игорь равнодушно монотонными движениями убрал мусор от сумасшедшего обстрела с дивана прямо на пол и вновь улыбнулся.

— Я знаю.

— Откуда! — Ира перешла на крик. Но внутри была абсолютно при этом спокойна.

— Оттуда.

— Хорошо. Тогда кто ты?

Девушка медленно надвигалась на равнодушного ко всему мужика. Чересчур, даже, равнодушного.

— Меня зовут Иг...

Он никак не мог успеть увернуться. Простому человеку такое не дано. Даже если его готовили в военных спецвойсках. Военным подобное не под силу. Как и гражданским. Такую подготовку дают лишь в Департаменте Службы Правопорядка. Мы — основная сила государства.

Игорь увернулся. И, нужно сказать, с завидной ловкостью. И от следующей атаки — тоже.

Вскоре Ира поняла, что дальше продолжать бесполезно. Перед ней стоял противник, превосходящий силы. Будь бой серьёзный, она бы погибла сразу.

— Ты... наш. — Переводя дыхание, бросила девушка. — Просто не помнишь этого.

Игорь взирал на неё прозрачным взглядом. Он думал. И думал так быстро, что мало кто бы смог проследить цепочку складывающихся в голове выводов, даже имей он такую возможность. Ира видела это. Чувствовала буквально.

— Кто ты? Когда родился, как зовут родителей? В какой школе учился? Когда пошёл в армию? Как звать первых сослуживцев? Когда тебя ранили? В каком госпитале лежал?

Игорь молчал.

Ира подошла и села рядом.

— Это называется...

— Психогипнотическая коррекция памяти.

— Откуда ты это знаешь?

Он молчал, обхватив руками голову.

— Откуда!

— Я не помню. Но я это делал раньше. Когда-то...

Ира подняла с пола надорванную папку.

— Это всё липа. Фальшивка. Ты этого не делал. Но...

— Помолчи. — Игорь резко подскочил и стал быстро ходить по комнате. — Мне нужно подумать.

Девушка посмотрела на время. Оставалось почти четыре с половиной часа. Потом дверь снова разблокируют. И тогда будет уже поздно что-то делать. Такого поворота событий она никак не ожидала.

Это же надо было так влипнуть! Он оказывается наш! Теперь понятно, что мне не понравилось в личном деле. Там не было указано, где и когда он родился, не было данных на родителей — вообще никакой подготовки. Зато понятно и всё остальное. Это равнодушное поведение, излишняя осведомлённость в том, чего он знать не может. И так далее. Сказывается спецподготовка. Итак. Глупая и непроработанная легенда. Но ведь я не клюнула на неё. Что-то опять не так.

Но в чём же дело? Я где-то ещё ошибалась? Здесь есть ещё один подвох? Наши не могли допустить такую оплошность. Если только они не рассчитывали как раз на это.

— Так было задумано.

— Что? — Не поняла Ира. — Что ты имеешь в виду?

— Те, кто тебя сюда направили, рассчитывали именно на это. Что ты догадаешься.

Ира даже растерялась.

— Да, но... как ты понял?

— Так. Всё слишком просто получалось. Слишком непритязательная личность, полное равнодушие к себе, насмешливость, ехидность, куча банальных преступлений. Тебе было бы просто утвердить приговор. В такого человека ты бы никогда не влюбилась. Вдобавок, ты вообще ещё никогда не испытывала влюблённости.

— Я... что?!

— Иначе им было бы легко подобрать человека, полностью соответствующего твоим пристрастиям. Но у тебя их нет. Значит, исходить нужно было не из этого. — Ира сидела, вцепившись в поручень дивана со смесью страха и удивления, смотрела на своего подсудимого. Он в течение нескольких секунд своим умом, не имея в запасе её знаний и собственной памяти, дошёл до того, до чего она не додумалась за... гораздо большее время. — Это плохо. Это очень плохо. — Продолжал Игорь.

— Осталось чуть больше четырёх часов.

— Я знаю.

— Что делать будем?

Он поднял на Иру тяжелый взгляд. Дальше можно было ничего не говорить. Всё понятно. Нечего делать. Суть испытания в этом и заключается. Обнаружить подвох, раскрыть истину и ничего не сделать. Приговор уже вынесен, я не должна его менять. Таковы правила. Или будет плохо... всем. Но как же Ветров? Он ведь добился своего. Лиана не могла мне соврать. Может быть…

— А если…

— Нет. Нельзя. Как ты не понимаешь? Именно для этого тебя сюда и привели! Ты не должна ничего делать.

— Но если ты не виновен?

— Я виновен.

Ира долго смотрела в его суровые глаза. Это был уже совсем другой человек. Не тот, который встретил её несколько часов назад предложением выпить по чашке кофе.

— Если не понимаешь – подумай. Я бывший Служитель Правопорядка, приговорённый к смертной казни. Ты можешь представить себе равносильное преступление со стороны законника?

— Нет. — Смутившись, произнесла Ира. И это было правдой. Служители Правопорядка по определению не способны на преступные действия. Таких случаев ещё не было за всю историю, известную Ирине. — А может это тоже...

— Нет. Я виновен. И осуждён по справедливости. Иного просто быть не может.

— Может, они хотят, чтобы ты так думал? Может...

Он тяжело вздохнул и присел рядом с девушкой. В этот момент Ире было трудно себе в том признаться, она почувствовала странное волнение и лёгкую дрожь внизу живота. Дыхание сбилось, и щёки сами по себе стали наплывать румянцем. Ощущение было настолько новым, что едва не вызвало приступ паники.

— Глупая. — В его голосе послышалась отеческая забота. — Один такой поступок — и вся система рухнет. Разве ты это так и не усвоила? Вся наша подготовка держится только на одном — непогрешимости Служителей Правопорядка. Одна ошибка, один неверный поступок — и репутация подорвана. А как только доверие к Департаменту исчезнет, люди начнут бояться. Просто на сегодняшний день в стране нет силы большей, чем мы. Подумай, что будет дальше.

— Война.

— Правильно. Гражданская война.

Ира молчала. Это было и в самом деле тяжело. Рядом с ней сидел человек, который ничего о себе не знал.

Как это, наверное, страшно — не помнить, кто ты, в чём твоя вина, и знать, что совсем скоро придётся поплатиться за неё смертью. Вот так. Раз плюнуть, верно? Весёлая вышла забава! Ничего не скажешь. Но Игорь прав! Я не должна ничего делать. Да и не смогу. Я не знаю, что он совершил. Так что... стоп! Так ведь можно узнать!

— Пускай мы не можем ничего поделать. — Неуверенно и не поднимая с пола глаз, проговорила Ирина. — Но мы можем хотя бы узнать, кто ты и в чём провинился. Сломать блокировку. Я смогу, я умею.

— Можем, — согласился Игорь, — но не будем.

Ловким, но осторожным движением он заставил её посмотреть на себя и тихо прошептал:

— Спасибо. Я благодарен за помощь, но...

— Так нельзя! — Ира уже не контролировала себя. Она сорвалась на крик. — Нельзя, разве ты не понимаешь?! Это подло! Департамент не может так с тобой поступить!

— Может. — Спокойно ответил Игорь. — И, более того, должен! Есть лишь одна вина, за которую наказывают смертью. Я поставил под удар саму систему. Не знаю, как, но так было. Пойми, девочка, я не хочу вспоминать этого. Я очень люблю свою работу, я это чувствую. И, — он запнулся на миг, — и если я даже и не виновен, это уже ничего не изменит.

— Я не понимаю!

— Всё просто. Если я не виновен, но приговорён к смерти, значит, система дала брешь. Тогда никто не должен знать об этом! Это палка о двух концах. Ничего уже не исправить...

Игорь поднялся и подошёл к окну.

— Я даже не знаю, как тебе это объяснить... — глядя на медленно садящееся солнце, произнёс он. — Я люблю эту систему. Я обожаю свою работу. И мне проще погибнуть, думая, что это я совершил ошибку, чем, зная, что дело всей моей жизни ошибочно. Несовершенно и обманчиво. Знать, что мы, вопреки всеобщему мнению, всё-таки способны на подлость и предательство. Вот ты сейчас готова поверить в это?

— Да. — Не задумываясь, ответила Ира.

— А я нет!

Он смерил Ирину строгим, но благодарным взглядом, подошёл, обнял за плечи и произнёс:

— Через пару часов ты выйдешь отсюда и вынесешь мне смертный приговор.

— Нет!

— Да. И никогда не станешь пытаться выяснить обстоятельства моего ареста!

— Нет!

— А потом постараешься как можно быстрее забыть об этом.

— Нет...

— И это будет правильно.

Ирина больше не могла говорить. Она лишь качала беспомощно головой и безуспешно пыталась унять упорно пробивающиеся наружу слезы.

— Потому что так надо, девочка моя. Потому что именно этого от тебя и ждут. И я жду. Именно этого.

— Так... нельзя...

Она всё же расплакалась.

— Можно. — Он прижал Ирину к себе ещё крепче. — Можно...

Так они и стояли: молодая Служительница Правопорядка, готовая отказаться от дела своей жизни, и взрослый мужчина, не желающий верить в свою невиновность из-за излишней любви к профессии. Игорь без конца пытался её успокоить. Говорил, что она не должна себя винить, что его бы всё равно рано или поздно казнили. И ещё очень много разных мудрых и правильных вещей. Но только ей не хотелось его слушать. Ей хотелось действовать. Думать, надеясь найти выход из этой ситуации. Кричать, рушить руками стены, пытаться что-то делать. Но он просто стоял рядом, и... Ира готова была возненавидеть весь мир за невозможность вмешаться. Помочь. Не допустить несправедливости...

Всё тщетно.

Это было не в её власти.

Ира стояла что есть сил, прижавшись к Игорю, и чувствовала, как бьётся его сердце. Учащённое, трепетное и с неимоверной силой. Так же, как и у неё...

Он верен. Он не хочет этого. Просто хочет помочь. Не мешать. Так нечестно! Так нельзя.

Не может этот человек погибнуть из-за глупой системы! Это неправильно! Такими, как он, нельзя так просто раскидываться. Это... это... я не хочу! НЕ ХОЧУ!!!!!!

Ира не знала, сколько они так простояли. Молча обнявшись и ничего друг другу не говоря. Казалось — всего несколько секунд. Хотелось верить, что всего лишь несколько секунд...

Входная дверь внезапно дрогнула, и девушка испуганно посмотрела на Игоря.

— Всё, кажется...

— Я не хочу.

— Я знаю. — Его рука скользнула по щеке и утерла бегущую слезу. — Знаю. Так надо.

— Сделай что-нибудь...

— Нет. Я не буду. Иди.

Он попытался оттолкнуть Иру, но ничего не вышло.

— Тебе пора!

— Нет!

— Иди же!

— Нет!

— Ради меня! Иди! Пожалуйста!

Ира отстранилась.

— Уходи.

Колени дрожали, ноги не слушались хозяйку.

— Не бойся, иди.

Хотелось вернуться, вцепиться, не отпустить.

— Так надо. Ты поймёшь.

Он всё продолжал говорить. Но Ирина этого не слышала. Она плакала. Беззвучно, бесслёзно плакала. Она оплакивала свою любовь.

— Как твоё имя? — услышала она в дверях его оклик. — Хотелось бы знать, перед смертью.

— Ирина. — Ответила девушка и, выйдя за порог, небрежно бросила: — Закрывайте!

Здесь уже собрался целый торжественный караул. И в самом центре стоял Смотритель. На лице ни тени эмоций.

Ну и не надо. Им всё равно этого не понять...

— Вы ознакомились с материалами дела? — спросил он сухо.

— Да.

Ни намёка на дрожь в голосе.

Им незачем знать, через что мне пришлось пройти в этой комнате...

— Вы подтверждаете приговор?

— Да.

Но вы ещё за это когда-нибудь заплатите...

— Испытание пройдено успешно! Завтра вам выдадут необходимую амуницию, и можете приступать к своим основным обязанностям! — В его голосе звучала торжественность, но Ирине было просто наплевать. — А сейчас — привести приговор в исполнение!

Дверь снова распахнулась, однако Иры уже не было в помещении. Девушка быстро шла по коридорам здания.

Черта с два я это так оставлю! Не дождётесь!

... Здесь полностью исключён вероятностный поворот событий. Ты заходишь в помещение, где сидит только один человек. Ты его даже не знаешь, возможно. Но именно этого человека тебе предстоит полюбить. Полюбить раз и навсегда. Искренне, всеми силами своего сердца, едва ли не до безумия. Полюбить так, как уже никого никогда не полюбишь. Полюбить, зная, что вместе быть вам не суждено.

Полюбить и подписать ему смертный приговор.

Конец.