Ева

Исповедь нелюбимой дочери

16.51

Сегодня в моем сердце нет больше и живого места. Но это неважно, ведь ты никогда не узнаешь, что эти строки адресованы тебе. Ты должна была стать моим единственным центром Вселенной. Любила ли ты меня, когда я еще была твоей частью?

Любила ли, хотя бы тогда?

17.10

Чувствовала ли ты что-то, когда говорила те ужасные слова? Мы ругались с тобой и раньше, но никогда еще мне не приходилось слышать от тебя то, что пришлось услышать на этот раз. То, что меня разбило и уничтожило, что лишило последней надежды.

Когда ты смотрела на меня, произнося эти отвратительные вещи, не касающиеся меня никоим образом, понимала ли ты, как сильно меня ранишь?

Ты ведь всегда это понимала, мама. Всегда была умной, понимающей, хорошо разбирающейся в людях. Считала себя умной, знающей жизнь. И ты точно знала, где у меня болит, и поэтому ударила туда. Именно туда, где болит больше всего.

И теперь эта боль не стихает.

* * *

Мне тридцать и вчера ты выгнала меня из дома. Мне не больно, ты не волнуйся, я больше ничего не чувствую. В аэропорту так много людей, они все галдят, как на базаре, тут так шумно!.. но я словно их не замечаю, мама. Дыра в моем сердце растет и ширится, и мне кажется, что я вот-вот провалюсь в эту черную бездну. Что ты сейчас чувствуешь, мама? Жалеешь ли о том, что сказала?

Я молчала, что бы тебя не обидеть. Но несмотря на то, что я всегда молчала, этого никогда не было достаточно. Как ты там говорила? Что я достойна есть грязь под ногами моей сестры – вот что я, выходит, для тебя значу? В минуты наивысшего отчаяния ты всегда говорила мне, что меня следовало отдать моему отцу, чтобы я, наконец, научилась тебя ценить. Ты всегда пыталась найти ко мне подход через ненависть.

Ты хотела, чтобы я любила тебя или ненавидела? Теперь мне понять это уже не суждено. Нет в моем сердце места для любви.

Но не потому, что я этого не хочу. А потому, что сердце мое выжжено – как бескрайняя серая пустошь.

* * *

17:09. Как же за окном аэропорта дождливо и темно. Если раскрыть мое сердце, стало ли бы в нем светлее?

До вылета остается четыре с половиной часа. Я уже словно… не здесь.

Овод

Длинная вереница из пассажиров тянется по всему коридору. Аэропорт в нашем городе маленький, но сейчас я ощущаю себя в нем, словно капля в бескрайнем океане. Я смотрю на людей и не понимаю, есть ли в нашей жизни какой-то смысл?

В маршрутке по пути в аэропорт ко мне подсел какой-то парниша. Хотел познакомиться. Я была не накрашенной, уставшей, расплывшейся от слез, но он все равно посчитал меня красивой. Назвал меня хорошенькой, представляешь? В таком-то виде. Сказал, что рад был бы проводить меня и выпить кофе, да работа не позволит, и мне скоро лететь. «Скоро». Я не сказала ему, что поменяла билеты с автобуса на самолет, лишь бы скорее покинуть этот город. Подальше от тебя.

Вчера ты называла меня жирной из-за гормонов (хотя прекрасно знала, что я сильно набрала вес из-за стресса на работе), потому что я все еще не замужем. Да, в тридцать лет ты считаешь меня вторым сортом. Ты уверена, что мужчинам я уже не интересна. Да чего уж там, ты уверена, что все вокруг так считают и надсмехаются над тобой за непутевую дочь. Стоит мне приехать к тебе в отпуск, ты всегда спрашиваешь, почему я все еще не похудела. Скажи, мама, как давно ты стала меня стыдиться?

И устраивала ли я тебя когда-нибудь вообще? Когда занимала первые места на Олимпиадах? Когда закончила школу на «отлично»?

Я знаю, тогда ты мной гордилась. Ты сама это говорила. Ведь в прошлом я была тихим и покладистым ребенком. Я делала все, что бы ты не говорила.

Кого ты любила во мне? Ту, которой я хотела казаться ради тебя или ту, кем была по-настоящему?

Наверное, ответ очевиден.

Ты знала, мама, что я ненавидела игру на фортепиано, но окончила музыкалку на «отлично», потому что ты об этом мечтала?

Конечно, ты знала. Ты всегда знала о том, что я ненавидела туда ходить. Но какая уже разница.

17.26

Ты знала, мама, что я ненавижу, когда темно, потому что страшно боюсь одиночества?

За окном уже ночь.

Глава 5

На этот раз ты меня не ударила. Почему? Я ведь видела, как сильно тебя трясло от ярости и как сильно тебе хотелось поднять на меня руку. Я не боюсь тебя (в тебе ведь каких-то 50-55кг веса), но от чего-то, стоя в тот день в ванной и умывая лицо ледяной водой, съежилась в ожидании твоего удара. Никогда применение физической силы не делало мне больно… физически. Тебе ведь и сил бы не хватило как следует меня избить.

Но я так боялась тебя, мама. Всегда боялась. Стоило тебе меня ударить, и во мне что-то умирало. Что-то исчезало безвозвратно и я понимала, что этого никогда больше не восстановить.

В детстве я велела себя не плакать. Я уверяла себя, что настанет день, когда очередной твой удар станет последним, когда я еще что-то чувствую.

Знаешь, мама, я давно ничего не чувствую. Так почему ты, все-таки, меня не ударила? Хуже уже не будет.

Думаю, девять месяцев твоих мучений не стоили того, что сейчас происходит. Ты должна была сделать аборт, как все тогда и советовали.

Интересно, удалось ли бы мне родиться в семье, где меня ждали? И стала бы ты от этого хоть чуточку счастливее?

Пасмурно

Никогда еще я не писала так быстро.

Глава 7

Ты всегда говорила, что я не доделываю дел до конца, но ведь это ты всегда бросаешь начатое на половине.

А, вот еще, забавный момент. Вчера ты сказала, что терпеть не можешь тех, кто обижается, но именно это всегда и делаешь. Ты никогда не извинялась за то, что делала, даже когда была не права. Ни сейчас, ни в детстве. Тебе не хватало любви, мама? Поэтому ты требовала её от нас?

Ты сказала, что, если это продолжится, вот-вот меня потеряешь. Ты не права, мама. Это так глупо.

И я тоже никогда тебя не потеряю. Как можно потерять то, чего у тебя никогда и не было?

Глава 8

Ты ведь любила бы меня, если бы я, наступив себе на гордость, все бросила и вернулась?

Как ты там говорила? «В жизни нет счастья. И никто не будет любить тебя по-настоящему. Не жди этого от мужчин». Твой опыт показывает, что мужчины твоего окружения изменяют своим женам. Бьют их. Не ценят, не считают даже за людей. Тебя более чем устраивает, что именно так и живет твоя старшая дочь. Ты считаешь её идеалом для подражания, ведь она, в отличие от меня, никогда тебе не возражала.

Скажи, мама, как так вышло, что ты готова согласиться на любой брак, лишь бы я только вышла и люди перестали обсуждать тебя за спиной?

Ты знаешь, что я бы никогда не пришла к тебе за помощью. Это значит, что ты согласна на любую жестокость по отношению ко мне, лишь бы только у меня был… муж?

Глава 9

У меня есть подруга. Как ты привыкла говорить «мы скитаемся с ней по квартирам, снимаем койко-место в коммуналках и, в принципе, живем как собаки»…

У В. очень теплые отношения с мамой. Они созваниваются каждый день, обсуждают всякие глупости. В. даже может при ней материться! Ты представляешь, каким открытием для меня это стало? Открыто обматерить кого-то при маме, ух ты!

Мне тяжело верить в то, что кто-то может быть так привязан к матери. То есть, я хочу, чтобы ты верно меня поняла, они действительно настоящие подружки. В. может доверить ей что угодно, не боясь, что её за это как-либо осудят. Понятное дело, почему я себя так странно чувствую. У нас-то с тобой никогда такого не было и не бывать.

Мне всегда хотелось обсудить с тобой что-то так просто… как это делают остальные. Но я больше не рискую. Когда я спросила у тебя, как бы ты назвала мальчика, если бы у тебя родился сын вместо одной дочери, ты сказала, что у меня бешенство матки и я думаю только об одном.

Как пусто. Интересно, сердце может издавать эхо? Кажется, если крикнуть внутри него, я действительно услышу, как мой отчаянный крик отскакивает от стен, чтобы исчезнуть в воздухе.

Глава 10

Эти люди летят куда-то. Их так много. И они счастливы. У них есть семьи. Во всяком случае близкие и родные точно рядом. В одиночку они не летят, в отличие от меня.

Никто в меня не стрелял, но почему такое ощущение… будто я умираю?

Глава 11

Говорят же все, мол, Бог справедлив. А нацизм —это тоже один из столпов веры?

…

Так и не смогла подобрать название для главы. Люди вокруг, наверное, сидят и понять никак не могут, чего я так быстро печатаю?

Пытаюсь уложиться в час. Хотя какая разница, как выйдет? Все равно ведь никто не ждёт. Теперь я понимаю, что по-настоящему одинока.

Я полюбила его вопреки всему. Другая нация, другое вероисповедание. Как будто сердцу можно приказать!.. Вот и получилось, как в книжке. Но даже будь оно иначе, я бы все равно придерживалась мнения, что все нации достойны уважения. Вот с чего началась наша ссора. Ты пыталась внушить племянникам, что «они» (все остальные) плохие, а я это оспорила.

Поплатилась потом. Вчера ты мне это напомнила. И сделала это очень хорошо. Знала точно, куда бить.

Как там было тобою сказано? «Р. свинья», «подстилка»?

Лучше бы ты материлась, мама.

Глава 13

Сейчас передо мной стоит пара. Симпатичная блондинка и её внимательный муж, который не отходит от нее ни на секунду. Они очень мило общаются, смеются. А еще рядом с ней отец, которого не смущает, как она одета.

У меня тоже были длинные рыжие волосы, мама. Помнишь? Ты сказала, что я позорю нашу нацию и я их состригла.

Смотри, рядом с ней двое мужчин и они её любят. И никого она не позорит. Ее волосы еще длиннее, почти до пояса.

Что же я такого сделала, что бы опозорить нацию?

Глава 14

Если бы боль можно было прощупать, моя была бы похожа на большой черный камень. Тронешь его и пальцы дрожат. Вот насколько он горячий. Смотри как быстро растет. Так быстро, что кажется, будто мое сердце скоро лопнет.

Как больно, мама.

Исповедь

Я знаю, что твои друзья и знакомые действительно надо мной смеются. Раньше я в это не верила, но хочешь узнать как выяснила? Очень просто.

Ты ведь тоже делаешь то же самое. С моей старшей сестрой. Я слышала, как вы вчера закрылись в комнате и шептались обо мне. Я не дурочка, хоть и кажусь такой (если тебе верить). И это не в первый раз, хотя сестра отрицает подобное, но я знаю, что права. Она проболталась как-то и далеко не единожды.

* * *

Мир кружится перед глазами. Несправедливо, что нельзя его взять и просто выключить. Не знаю, что могло бы быть после меня, но сегодня мне написал только мелкий племянник. Выходит, только ему есть дело, что со мной происходит.

Если в людях так много злости, значит ли это, что их тоже в свое время просто не долюбили?

Сущь

Ты права. Я — второй сорт. Мне никогда не выйти замуж, потому что я «слишком умная» как ты сказала.

Если каждый человек приходит в этот мир со своим предназначением, то мое — одиночество?

Глава 17

Зал ожидания пустеет. Их самолет вылетает в 19.00.

Теперь я даже не знаю, что хуже.

Когда зал полон или когда он пуст?

Глава 18

Справедливости ради хочу сказать, что я начала терапию, но, несмотря на то, что прошло уже чуть больше шести месяцев, улучшения не наступает. Для того, чтобы стало легче, нужно снизить процент триггеров, но как я уберу тебя из своей жизни?

Теперь, когда ты больна, стадо еще хуже. Иногда болезнь это повод сплотиться, а иногда — средство манипуляции. В твоем случае все всегда тебе на руку. Ты всегда была властной и волевой женщиной.

Я чувствую себя как в клетке. Здесь нечем дышать.

18.18

Были и счастливые моменты. Мы оба тогда были с тобой в Москве и ты позвала меня отмечать Новый Год с подружками. Вечером тридцать первого декабря я мчалась к тебе с пакетами фруктов и не было на свете человека, счастливее меня. Я ничего вокруг не замечала и была готова отдать любые деньги (мы все знаем, как продавцы на рынке любят завышать цены перед праздниками). Я ввалилась в вашу квартиру, горя от предвкушения. И мы вместе готовили стол! А затем слушали речь Президента. Ничего такого, наверное так тебе кажется. Для меня же это был одним из самых лучших дней в моей жизни. Я никогда его не забуду. На следующее утро было так тихо и спокойно на улице! Мы вышли гулять, сходили в магазин. Мне было так хорошо, до слез. Ты была мамой, о которой я мечтала. Ничего такого мы не обсуждали и не делали. Просто гуляли, говорили о какой-то чепухе. Твоя подружка принесла мне конфеты с кокосом. Потом мы смотрели советские комедии по телевизору и ты укрыла меня пледом.

В тот день мы как будто были счастливы. По-настоящему. Как семья.

Или когда ты хвалила меня за выигранный К. конкурс. Я помню, ты тогда мной гордилась. Я смотрела на тебя и думала, что надо бы это запомнить, ведь такое может и не повториться.

Воспоминаний не так много, но я бережно храню их в своей памяти. От чего-то кажется, что то была другая женщина. Не ты. Ты не могла быть моей матерью. Та женщина меня любила. А ты?

18.25

Я делюсь своей болью с подругами, но она не утихает. Как мне выдрать проклятое сердце из груди, мама? Ведь ты такая мудрая, ты прожила эту жизнь, ты ведь должна знать!..

Мама, мне больно. Почему ты молчишь?

Глава 21

Зал снова полон.

Боль

Боль боль боль боль боль боль боль боль

18.31

У меня не было никого, кроме тебя, мама. Ни бабушки, ни дедушки, ни папы. Только ты. Всегда ты. Сейчас я не уверена, что ты вообще была. Я не помню, чтобы ты была рядом. Работа была важна, без нее тебе не удалось бы нас прокормить. А вечерами бы была злая и уставшая. Я это понимала. Ты все тянула на себе.

Ты говорила, что нас с сестрой любишь одинаково, но почему я чувствую себя нелюбимой дочерью?

Где ты, мама, если ты была всегда?

Вокруг так много людей. Мне одиноко.

18.36

18:36

Я отпускаю тебя, мама. Ты свободна.

Твоя нелюбимая дочь.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге