Исповедь (черновой вариант)

Пролог

Ургх...

Мерзкий запах. Дикое желание блевануть - но дальше горла ничего не идет. Кровь застыла на разбитых губах и вкус железа въелся в язык.

Жарко...

Безумно жарко. Так жарко, что я не чувствую боли.

Немеющими пальцами я осматривал тело. Глазами в этой тьме делать нечего. Опускаясь ниже я нащупал горячую, густую лужу.

Жарко... Кровь во мне словно кипит.

Течёт с брюха - дело плохо. Пытаясь зажать рану ладонью я провалился глубже. Глубже в живот. Мгновенно отдернув руку, лихорадочно прошерстывая лужу я нащупал нечто липкое, извилисто разложенное передо мной. Вот это уже действительно больно.

Пытаясь выругаться, я лишь хрипел и давился сгустками крови.

Фррх-х...

Да. Это действительно кишки. Тянутся прямо ко вспоротому камнем брюху. Мне... собрать их? Не знаю. Наверное, лучше не трогать. До свадьбы заживет, хехе.

Понятия не имею, насколько сейчас ясен мой рассудок. Может, это всё бред? Будь это всё взаправду, я бы сейчас так не рассуждал. Что бы я делал в подобном случае? Наверное, собрал бы кишки обратно и пополз дальше. О себе я довольно высокого мнения. Будь сейчас на моём месте кто либо другой - тот бы уже сдался. Может, потому я всё ещё в сознании?

Медленно свернувшись калачиком, я сгрёб кишки обратно. Крепко обняв внутренности я закрыл их руками - скорее всего, тряска продолжится и с потолка посыпятся камни. Надо только переждать. Передохнуть.

...Я устал.

В непроглядном мраке тускло замерцал теплый свет. Я услышал волочащиеся по земле неровные шаги.

– Ах! Нашла! – победно воскликнул голос. Слабый свет усилился, и я предстал всем своим внутренним миром в ручках. Довольный взгляд переменился немым ужасом. Испарины на её помятом лице стекали и смешивались с проступавшими слезинками, отражавшиеся в еле видных зрачках огоньки померкли. Видя это лицо мне совсем перехотелось подробнее себя рассмотреть. Я смотрел лишь на неё. Мне хотелось что-то сказать, но я не мог. Упав на колени она замешкалась в свисавшей с плеч сумке.

...

... Я действительно устал. Похоже, немного отключился. Девушка, измазанная кровью и прочей грязью, склизкими, перебитыми руками стряхнув с лица пот принялась сыпать на мои раны порошок. Внутренностей я своих не видел. Куда они могли деться? Снова во мне? Это должно было быть немыслимо больно. Только сейчас я заметил, что рот мой чем-то забит. Должно быть, опиум, или нечто в этом роде. Она заметила, что я раскрыл глаза, и продолжая растирать порошок что-то говорила. Я не слышал. Лицо её, во всей этой нечистоте и полумраке виделось мне необычайно светлым и виновато-добрым. Казалось даже, что она улыбается.

Да. Вот, кто на самом деле не сдаётся. Мне легко казаться сильным - за моей душой ничего нет. Меня здесь ничего не держит, и чего мне бояться, если нечего терять? Но её ноша совсем иная. На плечах её держится всё то ценное, что есть в мире, то, ради чего стоит жить дальше не смотря ни на что. В этом добром, улыбчивом лице намного больше храбрости, чем в моем бессмысленном самопожертвовании.

Закончив приготовления, она прижала обе ладони к моему животу, порошок засиял синим светом, и грелся, сгорал на моих ранах. Грелся невообразимо сильно. Даже сквозь пелену притупленных чувств я снова почувствовал этот кипящий жар и дикую, тупую боль. Я словно чувствовал свои кишки, они извивались внутри меня. Мне страшно хотелось уснуть.

...

... Я сидел в тени арок гильдейского дома. В полуденный час под солнцем зной не давал покоя, и после обыденного утреннего совета гильдии, особо и не зная что дальше делать, мы просто прохлаждались на лавках спасаясь от жары. Единственное, что могло бы в этой безмятежности вызвать неудобство - летящие прямо в лицо тополиные пушинки. Я, слава Богу, к нему не сильно восприимчив, и со скуки лениво сдувал их под носом. Обернувшись к приставленному ко мне на заседании совета помощнику сначала я лишь увидел большие звериные уши, вяло чуть свисавшие, а опустив взгляд узрел забавно угрюмую мордочку с покрасневшим носом.

– Пчхи.

– Будь здорова.

– Шпашиба.

– Хехе... Слушай, мы ведь как-то и не представились.

Чуть шмыгнув и широко улыбнувшись, она протянула руку. Ушки на макушке приподнялись.

– Мура. Рада знакомству.

– ... И я.

Пожимая руку я смотрел в её не то зелёные, не то карие глаза.

Глава 1

Пробудило меня журчание воды и треск костра. Тонкий свет мерцал по граням камней. Всматриваясь в размытые огоньки на потолке я по крупицам собирал воспоминания, словно пытаясь обрисовать ускользающий сон. Сном всё былое казалось бы дальше, если только не ноющая, сосущая боль по всему телу. С трудом повернув голову на бок, я узрел Муру, сидящую на корточках перед огнем с подвешенным над ним кипящим котлом. Перемалывая гальками мягкие белые шарики, она вдруг хлопнула ушами и обернулась ко мне. Её серые, сложенные в пучок волосы переливались тонкими струнами золота.

– Доброе утро! – довольно жизнерадостно она воскликнула, учитывая что рассветных лучей эти пещеры не видели никогда. – Долго же вы спали. Сладко... прямо как ребёночек. – Ехидно ухмыляясь она оскалила маленькие клыки, и, докончив перемалывать, стряхивала готовый продукт в котелок.

Я попытался приподняться, оперевшись локтями, но сделать это укутанным под двойным слоем верхней одежды оказалось весьма трудно. Боль стрельнула в животе и ноги протяжно заныли.

– Стойте! Вы должны ещё лежать! Не надо торопиться. Вы уже многое сделали.

Смирившись с бессилием и сраженный вонзившейся болью, я медленно сползал в исходное положение, покорно слушаясь своего помощника-лекаря. События выстроились в цепочку, раскрывая в памяти всё то что меня беспокоило. Покашливая, я проверил горло и почувствовал что смогу говорить.

– ...Почему ты здесь?. – С недовольством я прохрипел.

Она потупилась, сжимая кулаки у колен.

Она должна была бежать. Выигранного мною времени с лихвою хватило бы на всех, и теперь я искренне недоумевал, ради чего она так поступила.

– Что если бы я уже был мертв? ...Я ведь всегда повторял. Сложные решения не терпят колебаний.

Мура замерла. Её уши дёрнулись раз, другой, будто ловя далёкий, неслышный мне звук. Пламя костра исподлобья отразилось в её глазах — не зелёных и не карих, просто тёмных, почти чёрных от усталости и чего-то ещё.

Хоть она и была открыта рядом со мной, по себе она всё же не сильно разговорчива. Казалось, ей хотелось подобрать жесткий, упрямый ответ, но она лишь медленно, искоса взглянула на меня гневным видом, и во влажных глазах я прочитал слова. «Что бы ты сделал на моем месте?». Часто я был строг с ней. Возможно просто потому, что видел в ней отражение себя. Да, я бы поступил точно так же. И зная её, на моем месте, она бы защитила всех остальных не раздумывая. Сначала меня это беспокоило, но сейчас, видя её хмурый, надутый взгляд мне хотелось лишь улыбнуться. На самом деле, если бы не её самоотверженность, я бы давно истёк кровью, а не лежал и отчитывал её.

– ...Пх-х.

Я ухмыльнулся и отвёл взгляд, оставив её в крайней растерянности. Она чуть вдохнула, собираясь сказать что-то, но снова запнулась и тоже обернулась, громко бросив:

– Дурень. Болван! Безрассудный... – слова эти согрели меня как костёр, над которым Мура принялась перемешивать варево. В огне я увидел щепки своего щита. Похоже, тот разбился о камни. Тишину перебило журчание её живота.

...

Вспомнилось, что эти белые шарики зовутся кочевниками хорут. Часто их берут в долгие походы - храниться они могут довольно долго, а внешне напоминают творог, но делаются немного иначе. Размолов, перемешав их в кипятке и добавив произвольно ингредиенты, можно получить довольно вкусный, кислый супчик. Сейчас у нас в нём плавали только ломтики сушеного мяса и не до конца растворившиеся кусочки хорута, но в наших условиях - это божественное блюдо. Мура потягивала из горячей медной кружечки, обхватив её тканью.

– Как долго я спал? – решил я прервать тишину.

– Хоть сейчас совсем не понять, но по ощущениям... Прошло время между двумя рассветами – она подула в кружку и виновато улыбнулась. – Знаете, пока сторожила, пару раз чуть не заснула. Но хорошо что укрытие оказалось поблизости, так что я не сильно устала. Вы довольно лёгкий...

Такого о себе мне ещё не доводилось слышать.

– Тебе стоит отдохнуть. Я уверен, местные обитатели не скоро оправятся от встряски, так что мы можем оба поспать. – Догоравшая древесина чуть потрескивала. – Наши уже должны были добраться до поверхности, но ждать подмоги сложа руки тоже не стоит. Переходы могли сильно измениться, потому мы тоже должны пробираться. Для этого нам нужны силы. – Мура отрешенно кивала, сдувая пар над кружкой.

Пока я спал, она накрыла меня своей верхней одеждой. Так за это время Мура должна была сильно замёрзнуть, учитывая, что костёр она разожгла лишь недавно. Как только он погаснет, снова станет туго с теплом. Немного подумав, я понял, что больше вариантов у нас нет. Остаётся лишь одно единственное решение.

– Как только допьешь, ложись сюда. Так будет теплее. Только без глупостей мне тут – строго проговорил я, изо всех сил стараясь выдержать каменное лицо.

– Пх-х! – Не успел я договорить, как она поперхнулась, и, растерянно отведя взгляд, стала почесывать репу с краснеющим лицом.

Хоть раньше и приходилось спать в одной куче всей группой, да и ситуация у нас невесёлая, но вот так, только вдвоём под одним одеялом звучало уж слишком смущающе. Но она тоже уже давно должна была понять. Черт знает, сколько ещё мы пробудем в этой мокрой пещере, так что тепло сейчас в приоритете. Ничего личного. Совсем. И вообще, она сама виновата. Не надо было меня спасать. Безрассудная.

...

Волосы лезли на лицо и хотелось чихнуть. Мы лежали спиной к спине в темноте, костёр уже давно догорел. Так действительно теплее. Спать я не хотел и не планировал, собираясь немного покараулить. После тряски всегда бывает тихо, но всё же полностью расслабиться я не мог, и живот гложила не то боль, не то тревога, не столько за себя, сколько за...

– ...Слушайте...

– ...Допустим, слушаю.

– Ах... Забудьте.

– ...Чего не спишь?

– Вы чего не спите?

– Да так, выспался.

– ...Небось, задумали чего непристойного?

– Ага, щас! – я потянул плащ-одеяло в свою сторону. – А то, когда мне одежду пожгли? Кто тут ещё непристойный!

– Неправда. Я не смотрела! И вообще, вы тогда сами напросились.

– Спи давай...

Я лежал дальше, вглядываясь в темноту. В какое-то время спиною почувствовал, как дыхание Муры переменилось, и та устало засопела.

Выбравшись из под одеяний и плотнее укрыв помощника, я подполз в сторону выхода с ущелья. Отсюда должно быть хорошо слышно любой шорох. Под рукою нащупалась пирамидка, сложенная из мелкой гальки. Ещё одна. И ещё...

...

Опомнился. Встряхнул голову. То самое чувство, когда совсем не поймешь - задремал ты на миг или на целый день. Протерев слюни понял, что явно не на миг. Пару раз хлопнул по щекам. Вдруг, послышался третий хлопок. Глаза забегали, пытаясь уловить хоть что-то в этой тьме, а рука мгновенна сняла с пояса топор. Медленно, без единого звука я приподнялся, прислонившись к стене. Хоть бы звук! Ещё один звук, и я поймаю направление. Но дальше - лишь мертвая тишина. Хлопок не мог послышаться - звук был наяву.

Я почуял запах. Запах крови и слабой гнили. И мне показалось, что я знаю, откуда он исходит. Только сейчас я понял, насколько больно мне было вставать на ноги. Но всё это меркло. Я лишь ковылял в сторону запаха, опираясь рукою на стену. Зловоние усиливалось, и в моменте я споткнулся об нечто мягкое. Сейчас я почувствовал легкое благоухание волос Муры. Её светокамень тускло засверкал. Кишки вывалены у брюха.

... Это ведь всё сон, да?.