Искупление Наблюдателя

Глава 1: След в темноте.

Тяжёлый воздух мостика пах озоном, горелой изоляцией и застарелым потом пятидесяти человек смены.

Инквизитор Вейн стояла у бронестекла. Ее пальцы лежали на холодном эфесе силового меча. Кожаная оплётка рукояти истёрлась, сталь остыла. Она не уходила с мостика четырнадцатый час подряд.

За стеклом клубился ад.

Око Ужаса. Багровые, маслянисто-черные жгуты энергии рвали ткань реального космоса. «Клеймор» шел по самой кромке. Щиты корабля жалобно гудели, принимая на себя жесткое излучение варпа.

Инквизитор чувствовала устремленные на неё взгляды. За её спиной, у пульсов связи и навигации, сидели люди. Они молчали. Выполняли приказы. Но тишина на палубе была тяжелой, монолитной.

Капитан корвета, седой офицер с механическим глазом, демонстративно не смотрел в её сторону. Он сверял графики расхода топлива. Слишком медленно. Слишком тщательно.

Они знали. Или уже начинали складывать всё воедино.

Тайная высадка на территории Тау. Двое выживших ксеносов, которых она лично приказала спустить на безымянную луну анклавов Фарсайта. Нарушение всех догматов. Измена. Если Священная Инквизиция узнает — Вейн ждёт костёр или серво-лоботомия. Её объявят еретиком.

Ей было плевать.

Инквизитор едва заметно улыбнулась своему отражению в тёмном стекле. Она сделала то, что считала правильным. Она спасла того, кого должна была казнить. Призрака из ушедшей эпохи. Гостя из совсем другого, чистого прошлого.

Они провели вместе недели в запертых каютах, пока «Клеймор» прорывался к Мар-Саре. Две недели в ментальном контакте. Псайкер и Призрак Доминиона. Телепатия убирает ложь. В чужом разуме нельзя спрятать фальшь. Они вывернули души наизнанку, узнав друг о друге всё: первую боль, страхи, секреты своих империй.

Райан выжил. Он свободен.

Но она знала — они больше никогда не встретятся. Её путь лежал в петлю, из которой не возвращаются.

Воздух внезапно обжёг лёгкие холодом.

Датчики мостика молчали, но внутри её черепа словно лопнула струна. Знакомая струна. Пронзительно-ледяная, чистая энергия Пустоты. Не та гниль, что бурлила за бортом.

Пси-волна ударила хлёстко, так же как и в первый раз.

Вейн пошатнулась. Пальцы сильнее сжали эфес меча. В ушах зашумела кровь. Гул мостика отдалился, превратился в шёпот. Внутри её сознания, чётко и ясно, как удар колокола, прозвучало одно-единственное имя:

Райан.

Она знала этот почерк. Это был отпечаток пси-сил. Но импульс шёл из самого сердца аномалии, на которую она смотрела.

— Сканирование сектора! Живо! — голос инквизитора прорезал тишину мостика, как клинок.

Капитан вздрогнул. Его механический глаз бешено зажужжал, фокусируясь на Вейн.

Офицер у пульта ауспиков лихорадочно застучал по клавишам. Зелёный свет экрана выхватил его бледное лицо.

— Контакт! Ксеноформа. Сигнатура неизвестна.

— Курс на перехват, — отрезала Вейн, шагнув к командному столу. — Сближение на дистанцию удара.

Капитан нахмурился, его кулаки сжались.

— Инквизитор, это самоубийство. Мы идем прямо в гравитационный колодец аномалии. Щиты...

— Выполнять, капитан. Это приказ.

«Клеймор» тяжело довернул нос. Палуба задрожала. Маневровые дюзы выдали максимальную мощность. Корвет пошел на сближение со странной точкой. На экране вспыхнул силуэт: угловатый, вытянутый корпус с резкими линиями и кроваво-красным свечением. Корабль ксеносов словно скользил по поверхности шторма, не замечая бушующего Варпа.

Внезапно черный объект на экране рванул вперед.

— Цель ускоряется! — выкрикнул оператор. — Теряем захват! Динамика... они набрали ход моментально. Тепловой сигнатуры нет. Это неизвестный тип двигателей!

В этот момент динамик селектора взорвался хрипом и криком. Это был главный навигатор корабля.

— Разворачивайте корабль! — визжал мутант из своей экранированной капсулы. — Тьма тянет к нам лапы! Я вижу пасть, она жрет мои глаза! Смените курс, капитан, умоляю!..

Офицеры переглядывались. Капитан уже потянулся к воксу для отмены приказа, но она опередила его. Вейн закрыла глаза и выбросила свой разум вперёд. Её сознание рванулось вслед за уходящим кораблем. Она попыталась нащупать сознание пилота за обшивкой, коснуться его разума, закричать: «Райан?!»

В ответ её разум ударился в монолитную стену. Без единой мысли. Без единой эмоции. Будто по ту сторону вообще не существовало живого существа.

Это не был Хаос. Это не Тау. Абсолютная, зеркально-чистая, ледяная ментальная защита. Сила такой плотности, что разум инквизитора отбросило обратно в её собственное тело. Она шумно выдохнула, открыв глаза. На губах выступила капля крови.

— Не отставать, — прохрипела она.

Черный корабль не уходил в дальний космос. Он резко заложил вираж и нырнул к орбите серой, иссушенной планеты, застрявшей на самом краю Ока Ужаса. «Клеймор», скрипя переборками, последовал за ним, выходя на стационарную орбиту.

Здесь, у мертвой планеты, датчики зашкаливали, но Вейн больше не верила приборам. Она верила своей интуиции. Там, внизу, на этой базальтовой тверди, пульсировал источник. Некто невероятно, пугающе могущественный. Носитель чистой Пустоты.

Инквизитор замерла у командного стола, глядя на прыгающие индикаторы ауспиков. Секунды ползли одна за другой. Экипаж ждал.

Внизу её могла ждать ловушка. Чужой бог. Древнее оружие. Или нечто, способное выжечь разум за одно прикосновение. На «Клейморе» её уже подозревают. Любая ошибка — и капитан с чистой совестью заковал бы её в кандалы за ересь. Если она возьмет с собой гвардейцев, они увидят то, что им видеть не положено.

Она выпрямилась и посмотрела капитану прямо в его механический глаз.

— Подготовить мой личный шаттл. Я спускаюсь одна, — скомандовала она.

— Одна? Инквизитор... — капитан сделал шаг вперёд. — Отряд штурмовиков...

— Останется здесь. Если я не вернусь через три часа — уводите корвет. Это всё.

Спустя десять минут шаттл отстыковался от корвета и рухнул в серую атмосферу. Инквизитор сидела в кресле пилота, сжимая штурвал.

«Это может быть кто-то из прошлого, — стучало у неё в висках. — Райан говорил, что были и другие Призраки. Я должна знать. Я зашла слишком далеко, предала Империум, спасла ксеносов. Теперь обратной дороги нет».

Жажда познания жгла её сильнее, чем страх смерти. Шаттл пробил облака пепла. Внизу показались черные скалы, а среди них — ровная, искусственная геометрия древних руин.

Черный корабль ксеносов уже стоял там, внизу. Одинокий и безмолвный. На орбите, в холодной пустоте, «Клеймор» развернул орудия, ожидая её знака. Вейн посадила шаттл на черную пыль.

Глава 2: Руины будущего

Шлюз шаттла открылся с тихим шипением. Вейн шагнула на аппарель, и ей в лицо тут же ударил жёсткий, колючий ветер.

Мир встретил её бесконечной, удушливой ночью. Тусклое солнце едва пробивалось сквозь плотные слои пепла, окрашивая горизонт в цвет запёкшейся крови. До самого горизонта раскинулась пустыня из антрацитового песка. Дюны дышали и шевелились под порывами бури. Сквозь вихри пепла проступали колоссальные, сглаженные веками очертания. Это были здания, наполовину погребённые под чёрным саваном, — циклопические руины человечества, которое когда-то целовало звёзды без страха.

Инквизитор поправила воротник шинели. Интерфейс шлема вспыхнул россыпью предупреждений — близость Ока выжигала электронику. Сапоги по щиколотку вязли в чёрной пыли.

В паре сотен метров от шаттла, прямо посреди бушующего хаоса, неподвижно застыл чёрный, словно высеченный из обсидиана корабль ксеносов. Он был небольшим, размером с её шаттл, но в его геометрии сквозило пугающее, хищное изящество. Судно парило в полуметре над чёрными дюнами, не касаясь земли.

Вейн приблизилась и протянула руку в перчатке. Металл корабля был идеально гладким. Ни единого шва, заклёпки или стыка бронеплит. Корабль казался не построенным, а выращенным из цельного куска благородного сплава. Под пальцами обшивка мягко вибрировала: тонкое силовое поле лениво отсекало крупицы летящего песка. Это была технология, не имеющая ничего общего с угловатыми, угрюмыми машинами Империума или хрупкими костями эльдарских конструкций.

Внезапно в паре десятков шагов, прямо сквозь стену летящей сажи, проступил силуэт.

Высокий. Запредельно широкоплечий. Струящиеся очертания доспехов и длинные, свисающие за спину жгуты, похожие на тяжёлые металлические косы. Тень застыла на мгновение, а затем растворилась в воздухе, словно её соткал сам ветер.

— Стой! — крикнула она, срываясь на бег.

Буря мгновенно поглотила её голос. Фильтры доспеха натужно завыли, пытаясь отсечь едкую гарь, чёрный песок слепил глаза сквозь визор. Но инквизитор упрямо рвалась вперёд, положив руку на рукоять болтера. Тень появилась снова, чуть дальше, за гребнем дюны. Незнакомец не бежал — он словно скользил сквозь пространство, искривляя воздух вокруг себя и увлекая её за собой. Вейн задыхалась. Каждое движение давалось с колоссальным трудом, лёгкие жгло. Чёрная пустыня держала её за ноги, высасывая последние силы.

Она оступилась на скользком обломке древнего композита и рухнула ничком. Буря тут же попыталась похоронить её, накрывая тяжёлым шлейфом. Сознание начало тускнеть под монотонный рёв урагана. Она закрыла глаза, готовая сдаться под весом этой бесконечной ночи.

«Вставай».

Чужой, глубокий голос прозвучал прямо у неё в черепе. Это был не Райан. В этом импульсе не было человеческой теплоты Призрака — он дышал ледяным, монументальным прагматизмом и древней, вековой силой, от которой перехватило дыхание.

Вспышка чужой воли заставила Вейн вздрогнуть, словно от удара током. Сердце забилось быстрее, выталкивая тело из оцепенения. Стиснув зубы, инквизитор поднялась на колени, а затем, шатаясь, сделала ещё несколько шагов вперёд. Буря стихла резко, в один миг.

Она оказалась в глубокой искусственной выемке огромной стены, уходившей высоко в багровые облака. Здесь, за каменным выступом, ветер бессильно выл. Вейн тяжело дышала, оперевшись спиной о гладкую стену из матового серого материала.

Стена за её спиной дрогнула.

Без единого звука монолитная плита разделилась надвое, уходя в пазы. Перед ней открылся зев коридора, ведущего глубоко в недра горы. Из темноты пахнуло сухим, застоявшимся воздухом, стерильностью и едва уловимым запахом палёной проводки.

Вейн стряхнула с брони налипший чёрный песок, достала из кобуры болтер и шагнула внутрь. Позади плиты сомкнулись, отрезая рёв Ока Ужаса и возвращая абсолютную тишину. В ту же секунду её поглотила осязаемая тьма.

Инквизитор замерла. Она не делала ни шага вперёд, намертво вцепившись пальцами в холодный металл шлюза за спиной. Ствол болтера смотрел в пустоту. Сердце стучало в ушах, отсчитывая секунды.

Постепенно вдоль пола и стыков стен проступили блёклые призрачно-зелёные полосы. Это были не лампы. Тонкие волоски света очерчивали идеальную геометрию коридора.

Вглядевшись в дальний конец прохода, она заметила, как зеленоватый контур на мгновение перекрыла плотная масса.

«Сюда».

Голос в голове прозвучал тише, но отчётливее. Тень ксеноса мелькнула на периферии зрения и скользнула за угол.

Оттолкнувшись от шлюза, инквизитор двинулась следом — она углублялась в лабиринт. Сапоги глухо постукивали по плитам. На стенах не было ни копоти, ни черепов, ни священных литаний — только гладкий, пугающе чистый серый металл, стыки которого подогнаны так плотно, что казались монолитом.

На первом же крупном перекрёстке зелёные линии вывели её к массивной закруглённой арке. Прямо над ней на металле проступали угловатые, выгравированные символы. Она остановилась, подняв голову.

Это был не Высокий Готик. И не бинарный код техножрецов.

Символы складывались в строгие, ровные слова: NOVA CORDA RESEARCH COMPLEX.

Вейн замерла, вглядываясь в незнакомые буквы. Отдельные слова всплыли в памяти сами собой. Во время их ментальных сеансов Райан однажды показал ей эти символы. Это был древний английский — язык Терры до того, как её поглотила анархия Эпохи Раздора. Язык людей древности.

Пальцы в перчатке коснулись букв. Осознание ударило под дых, заставив сердце сжаться.

Это была человеческая база. Но построенная с таким недостижимым изяществом, о котором нынешний Империум, застрявший в суевериях, даже не смел мечтать.

Коридор вильнул вправо. Пытаясь справиться с дрожью в руках, она свернула в боковое ответвление и упёрлась в герметичную дверь жилого блока. Замок был вырван с корнем — металл оплавился, словно от направленного плазменного разряда.

Вейн заглянула внутрь и инстинктивно сделала шаг назад. Внутри, привалившись к стене, сидели останки. Но это были не белые кости, привычные для мёртвых миров. В сухом воздухе комплекса покоились идеально сохранившиеся костюмы людей — лёгкие эргономичные скафандры из композитных материалов, почти не тронутые временем. В усохших пальцах одного из мертвецов было зажато оружие. Оно отдалённо напоминало имперский болтер, но без тяжёлого квадратного кожуха — изящное, спроектированное для эффективного боя, а не фанатиками для казни.

Инквизитор отвела взгляд. Ей казалось, что она оскверняет гробницу богов.

Коридор вывел её в просторное помещение, похожее на пункт наблюдения. Стоило её сапогу пересечь порог, как статика в воздухе затрещала сильнее. На стене напротив с тихим электронным писком ожил плоский, утопленный в панель экран.

Она вскинула пистолет, но экран лишь вспыхнул строкой, смысл которой она уловила интуитивно:

Последнее обслуживание: 15 872 года назад.

Экран мигнул синевой и окончательно погас, оставив после себя лишь лёгкий запах озона.

Пятнадцать тысяч лет. Эта база стояла здесь ещё до того, как Император объединил Терру и повёл человечество к звёздам.

Лабиринт окончательно лишил её чувства направления. Зелёные силовые линии на полу раздваивались, уводя в темноту. На очередной развилке Вейн свернула налево, но упёрлась в глухой завал из рухнувших перекрытий.

Она обернулась. В темноте коридора, прямо на границе видимости, снова мелькнул высокий силуэт ксеноса.

— Ксенос заманивает меня? — тихо, сорванным голосом произнесла Вейн вслух, и её эхо глухо покатилось по металлическому лабиринту. — Но зачем?

Она рванула к нему, но тень растаяла, словно дым. Инквизитор сделала еще несколько быстрых шагов и снова оказалась в тупике — тяжелая гермодверь впереди была наглухо заварена изнутри. Она тяжело задышала, чувствуя, как паника начинает подступать к горлу.

И в этот момент внутри её черепа снова раздался тот самый глубокий, вибрирующий импульс. Короткий и ёмкий:

«Налево».

Вейн резко повернулась. Слева, в углублении стены, действительно зияла узкая техническая дверь, которую она не заметила во тьме.

Инквизитор застыла перед проходом.

«Если бы этот ксенос хотел моей смерти, — подумала она, чувствуя, как холодный прагматизм вытесняет страх, — я была бы мертва еще на поверхности. Меня похоронило бы под песками черных дюн».

Это простое, почти абсурдное понимание заставило её идти дальше. Страх ушёл, осталась лишь ледяная решимость. Она пошла по указанному пути, пока стены лабиринта резко не разошлись в стороны. Вейн зашла в огромный зал.

Сверху, сквозь узкую техническую шахту с поверхности, пробивался одинокий луч дневного света. Энергии умирающего солнца этой планеты было ничтожно мало, но после кромешной тьмы этот серый, запылённый столб света ослепил её. Инквизитор инстинктивно прикрыла глаза рукой.

Прямо в центре этого луча, среди кружащихся пылинок, на секунду вспыхнул силуэт. Высокие наплечники, сияющие контуры доспехов, неестественно длинные, чуждые пропорции тела. На лице существа не было ни рта, ни носа — лишь гладкая маска. Его глаза сверкнули во тьме багровым пламенем. В следующий миг фигура растворилась, оставив после себя лишь лёгкий озоновый шлейф.

Вейн опустила руку. Глаза привыкли к полумраку. Она увидела, что прямо за тем местом, где только что стояла тень, пол обрывался.

Ведомая псайкерским чутьем, она подошла к краю. Перед ней зияла крутая, уходящая вертикально вниз лестница. Черный зев нижних ярусов древней станции дышал могильным холодом. Света туда не попадало вовсе. Там, внизу, её ждало то, ради чего она проделала этот путь.

Перехватив болтер, Инквизитор шагнула на ступень.

Глава 3: Свидетель поневоле

Как только подошва сапога коснулась первой ступени, реальность вокруг инквизитора со звоном схлопнулась.

Глаза залила абсолютная, плотная тьма, но уже через мгновение мрак взорвался нестерпимо ярким светом.

Вейн сидела на мягком стуле перед белым пластиковым столом, не понимая, как здесь оказалась. Воздух был пропитан ароматом настоящего крепкого кофе и чего-то приторно-сладкого, чего она, выросшая на безвкусных пайках Империума, никогда не пробовала. Прямо напротив неё сидела молодая женщина с собранными в пучок волосами. Она лениво водила ложкой по тарелке.

— ...Ну так как тебе эти сладости? — спросила женщина.

Инквизитор застыла. Мысли путались, псайкерское чутьё онемело. Она не понимала, где находится. Вейн резко вскочила, с грохотом опрокинув стул назад. На неё тут же обернулись десятки людей.

Это был огромный, залитый стерильным белым светом зал пищеблока. За соседними столами обедали люди. Все они были одеты в одинаковые, идеально чистые белые халаты странного покроя. Помещение полнилось гулом голосов, смехом и звоном приборов. Она понимала каждое слово, хотя никогда прежде не слышала этого языка.

Отшатнувшись от стола, она бросилась к широкому дверному проёму и вылетела в коридор. Никто не попытался её остановить.

Стены здесь были сделаны из полированного, зеркального металла. Затормозив перед одной из панелей, она вгляделась в отражение. На неё смотрели чужие глаза. Чужое лицо. Тонкие черты, бледная кожа, аккуратная причёска. Это была не инквизитор Вейн. Её сознание оказалось заперто в теле совершенно другого человека. Она опустила взгляд на грудь. На белом халате висел прямоугольный пластиковый бейдж с надписью: Розалина Робинсон. Главный нейроинженер.

«Сон. Это просто варп-галлюцинация, порождённая близостью Ока», — лихорадочно подумала она.

Вейн с размаху ударила себя ладонью по щеке. Пощёчина получилась неожиданно слабой, но жгучая боль мгновенно отозвалась в лицевых нервах. Кожа запылала. Но реальность вокруг не растворилась. Белый коридор остался на месте.

Пульс взлетел до предела. Сердце колотилось в рёбра так сильно, что в ушах заложило, а воздух в лёгких стал горячим.

Внезапно прямо из-под гладкого потолка раздался мягкий, лишённый эмоций синтетический голос:

— Доктор, вы движетесь в противоположную сторону от вашего рабочего места. Зафиксирована пространственная дезориентация.

Инквизитор резко задрала голову вверх, ища глазами скрытый динамик или сервочереп.

— Кто здесь?! — крикнула она. — Покажись, прислужник!

— С вами говорит система ОРФЕЙ, — ровно отозвался невидимый собеседник. — Единый управляющий ИИ базы «Нова-Корда». Доктор Робинсон, фиксирую сильную аритмию и критический уровень кортизола в вашей крови. Напоминаю, что вы несёте персональную ответственность за стабилизацию ментальной матрицы подопытного объекта. Проект «Шоссе» на грани запуска. Пожалуйста, примите седативное.

Взгляд вниз. Пальцы чужого тела мелко дрожали.

Это была человеческая база. Древняя. Построенная задолго до основания Империума. И этой базой управляла мыслящая машина.

Само понятие мыслящей машины обжигало сознание, но Вейн, стиснув зубы, подавила вспыхнувший инстинктивный гнев. В памяти всплыли тихие разговоры с Райаном на борту корвета. Призрак долго объяснял ей: в их прошлом мыслящие машины не были злом, они были лишь инструментами человека.

— Доктор Робинсон, состояние ухудшается, — вновь раздался голос с потолка. — Направить к вам медицинскую бригаду?

— Нет, — резко выдохнула она, пытаясь унять дрожь в руках. — Отставить медиков. ОРФЕЙ, доложи текущий статус. Запрос авторизации. Где я нахожусь и что здесь происходит?

— Вы находитесь на научно-исследовательской базе «Нова-Корда», — послушно отозвался ИИ. — Происходят экспериментальные испытания технологий пространственного перемещения. Напоминаю, до тестового запуска системы осталось шесть минут. Команда ожидает вас на центральном пульте управления.

Вейн сглотнула.

«Нужно подыграть, иначе меня запрут в лазарете, и я ничего не узнаю».

— Укажи маршрут до пульта, — приказала она.

— Маршрут построен. Пожалуйста, следуйте световым указателям.

Прямо под её ногами на полированном полу вспыхнули неоново-зелёные стрелки. Вейн быстро пошла вперёд. Коридоры сменялись галереями, и с каждым шагом её охватывал тихий ужас от масштабов происходящего. Коридоры были полны людей в белых халатах и униформах с эмблемами, которые она никогда не видела в сорок первом тысячелетии. Везде горели экраны, монотонно гудела электроника. Это была действующая научная база человечества времён его величайшего расцвета.

Стрелки привели её к массивным гермодверям. Они бесшумно разошлись, и инквизитор шагнула в зал управления.

Помещение было забито полукруглыми консолями, за которыми сидели операторы, лихорадочно отслеживая бегущие строки данных. Но она замерла, не в силах оторвать взгляд от противоположной стены. Всю её занимал циклопический обзорный экран.

На экране шла трансляция из испытательной камеры.

В стерильной испытательной камере, подвешенная на массивных магнитных захватах, висела эльдарка. Кожа ксеноса была мертвенно-бледной, длинные уши подрагивали. Прямо в её череп, вдоль позвоночника и в узлы нервных окончаний были вживлены десятки металлических портов, датчиков и пульсирующих кабелей. Металлический обруч, скрывавший её глаза, мерцал красными индикаторами.

«Опыты над ксеносами. Ничего необычного», — машинально отметила Вейн.

Но уже через секунду взгляд зацепился за судороги пленницы. Всё её тело непроизвольно содрогалось под действием электрических разрядов.

Это было не вскрытие. Не допрос. Не извлечение информации.

Из живого существа сделали проводник. Часть экспериментальной установки.

Вейн, воспитанная не испытывать жалости к ксеносам, всё же невольно похолодела.

В верхнем углу экрана зловеще замигал красный таймер обратного отсчета: 01:00. 00:59.

К Вейн быстро подошел молодой оператор с планшетом в руках.

— Доктор Робинсон, показатели ментальной матрицы объекта на пределе, но стабильны. Будут дополнительные инструкции по конфигурации пси-интерфейса Призрака или оставляем базовые настройки?

Инквизитор растерянно посмотрела на него. Времени не было. С трудом контролируя чужой голос, она подняла руку, указала ладонью на распятую на экране эльдарку и сухо процедила:

— Напомни мне... в чем суть нашего опыта?

Сотрудник удивленно моргнул, но тут же расплылся в подобострастной улыбке, приняв это за внезапную проверку его осведомленности перед запуском.

— Суть — межпространственный энергомост, — бодро отчеканил он. — Мы используем её пси-активность как живой фокусирующий элемент. Она прожжет стабильный проход в субпространство, и мы получим сквозной коридор. Прямое шоссе сквозь галактику. Почти мгновенное перемещение.

Таймер на стене пискнул, начав отсчет последних двадцати секунд: 00:20. 00:19.

Нижние ярусы взорвались возбуждённым гулом. Операторы вскидывали руки, хлопали друг друга по плечам, на их лицах, залитых неоновым светом мониторов, горел фанатичный, почти детский восторг. Вейн спиной слышала их ликующие голоса, долетавшие со всех сторон сквозь писк приборов:

— Через час новость о запуске будет на Земле! Менгск лично подпишет указ о расширении сектора!

— Через год все межзвездные перевозки Доминиона пойдут через Шоссе. Прощай, логистический ад!

— Если расчеты доктора Робинсон верны, мы только что решили проблему расстояний навсегда.

— Представляете, что будет через сто лет?

— Через столетие человечество будет везде.

00:05. 00:04.

Инквизитор смотрела на этот триумф смертных, и внутри её псайкерского сознания медленно нарастала тревога. Они радовались. Они праздновали победу над пространством, тогда как её собственное чутьё буквально кричало об опасности.

Таймер достиг отметки 00:00.

— Запуск! — выкрикнул кто-то на нижнем ярусе.

Испытательная камера утонула в ослепительном белом свете. Эльдарка внутри камеры резко вскинула голову, и из её рта вырвался беззвучный, полный абсолютной агонии крик. В ту же секунду за стеклом вспыхнуло яростное белое пламя.

Система ОРФЕЙ не успела даже объявить о тревоге. Мониторы в зале управления начали гаснуть один за другим, с треском взрываясь снопами искр. Пол ушел у неё из-под ног. Металлические стены базы задрожали. Швы между панелями начали расходиться. Сквозь них в зал хлынул чистый, невыносимо яркий синий свет. Свет Пустоты.

Пространство вокруг закричало миллионами чужих голосов. Вспышка выжгла сетчатку чужих глаз, и сознание Вейн с размаху рухнуло в ледяную тьму.

Глава 4: Исповедь Вечности

Вейн открыла глаза. Она лежала щекой на холодном, шершавом полу, покрытом толстым слоем чёрной пыли.

Она медленно повернула голову. Метровый пролёт железных ступеней, на которые она ступила мгновение назад, молча уходил вниз, в темноту.

Инквизитор попыталась встать, опираясь на руки, но тело отозвалось неестественной, свинцовой тяжестью. Суставы коленей противно хрустнули. Дыхание перехватило. Не понимая, что происходит, она сорвала с правой руки кожаную перчатку.

Пальцы мелко дрожали. Кожа стала тонкой, сухой и покрылась сетью мелких морщин. Пропал здоровый блеск. Липкий, первобытный ужас сдавил горло.

Вейн вскочила — подкосились ноги, едва не заставив её упасть снова. Она бросилась обратно по коридору. Зелёные направляющие полосы на стенах поблекли и едва мерцали, словно умирая от истощения. Она бежала, чувствуя, как сердце уже не поспевает за телом.

Гермодверь на поверхность распахнулась беззвучно.

На Нова-Корде царил гробовой штиль. В багровом полумраке вечных сумерек видимость была идеальной. Там, где раньше стоял шаттл, теперь высился огромный чёрный бархан.

Вейн взбежала на вершину дюны, утопая в песке. Дрожащей рукой она сорвала с пояса коммуникатор.

— «Клеймор», ответьте. Это инквизитор Вейн. Капитан, приём! — кричала она в микрофон.

В ответ раздавался лишь ровный, глухой треск статических помех Ока Ужаса. Корабля не было на орбите.

«Капитан составил рапорт, и корвет ушёл. Прошли годы».

Бессильно упав на колени, она обхватила голову руками, сжимая виски, отчаянно пытаясь удержать ускользающий рассудок.

«Шаттл потерян. Запасов нет. Связи нет. Мне больше пятидесяти. Я не переживу эту планету».

Тишину разорвал голос в её голове.

«Смотри на меня, смертная. Годы твоей жизни прошли. Но ты выжила. Ты — та, кого я ждал», — беззвучно произнёс ксенос.

Инквизитор резко подняла голову. Ксенос больше не прятался в пелене бури. Он стоял у подножия бархана — огромная трёхметровая фигура. Узкое поджарое тело, ноги с тяжёлым обратным изгибом, чужеродная тёмная броня. Плечи укрывал выцветший чёрный плащ. Ни рта, ни носа — лишь продолговатая костяная голова, уходящая назад, и глубоко посаженные глаза, светящиеся тусклым багровым огнём. Его мыслеформа дышала вековой усталостью.

Вейн вложила всю свою ненависть и отчаяние в один взгляд.

— Кто ты?! — выкрикнула она, и её голос сорвался на хрип. — Что ты сделал со мной?!

«Твой корабль улетел, человек. Твои люди бросили тебя — мыслеформа ксеноса тяжело, осязаемо сдавила её виски. — Я просеял тысячи жизней сквозь сито времени, пока не нашёл тебя. Ты изменишь прошлое. Ты спасешь эту галактику. Судьба стёрла твоё человеческое будущее, чтобы ты исполнила своё предназначение. Судьба уже сделала выбор».

Этот ответ взорвал остатки её самообладания. Ярость Инквизиции вспыхнула в её венах. Вейн вскинула руку и выплюнула в пришельца концентрированную псайкерскую вспышку — бьющий наотмашь жгут ментальной энергии.

Ксенос даже не шелохнулся. Он просто лениво повёл ладонью, словно отмахиваясь от назойливого насекомого. Ментальный удар Вейн рассеялся в полуметре от его брони — разница в их мощи была как между каплей дождя и ревущим океаном Пустоты.

Багровое пламя в его глазницах вспыхнуло ярче, и на Вейн обрушилась лавина телепатических образов. Они прожгли её сознание, заставляя заново пережить то, что ксенос созерцал тысячелетиями.

Перед её глазами пронеслись картины финала. Взрыв в самом сердце Нова-Корды разорвал границу между варпом и Пустотой. Хлынувший поток чистой энергии высшего измерения впитался в искалеченную душу распятой эльдарки. Обретя божественную, чудовищную и извращённую мощь, её эссенция сдетонировала, став ядром для рождения Той-Что-Жаждет. Великий Разлом поглотил империю ксеносов, а эта планета оказалась выброшена на самую периферию шторма.

«Я был карающей дланью Владыки — эхом отозвался в её голове глубокий, иссушенный голос. — Мой орден следил за вашими предками. Их эксперимент угрожал Пустоте — нашему дому. Я должен был ликвидировать объект до резонанса. Но силовые щиты этого комплекса создавали такие ментальные искажения, что я не мог пробиться внутрь. Я опоздал. Катастрофа приковала меня к этой скале, моя суть переплелась с этой точкой. Мой разум заперт у границ Ока Ужаса».

Образы сменились. Вейн увидела, как ксенос блуждает по заброшенной базе и находит хроно-сдвиг на обрушенной лестнице.

«Я пытался использовать его. Но аномалия возвращала меня в моё же тело, застрявшее снаружи силового купола за минуты до взрыва. Я оставался беспомощным наблюдателем. Спустя тысячелетия сюда начали прибывать люди твоего мира. Я заманивал их к входу. Хроно-сдвиг отправлял их сознания в тела персонала базы, но плата оказалась непомерной. Десять минут в прошлом стоили обычным смертным полвека жизни. Они выходили наружу дряхлыми стариками, седели от ужаса, сходили с ума или убивали себя».

Ксенос наклонил костяную голову, и багровые огни его глаз уставились прямо на инквизитора.

«Лишь позже я понял: чем сильнее воля и ментальный дар, тем меньше времени крадёт хроно-сдвиг. Твоя ментальная сила удержала твою жизнь, заперев в прошлом лишь два десятилетия. Я слишком долго искал такую, как ты. Ты — мой шанс всё исправить».

Ментальный контакт был разорван. Волна чужих воспоминаний отхлынула, оставив жгучую боль в висках. Она тяжело дышала, глядя на трёхметрового исполина.

— Значит, вот как всё было? — её голос прозвучал хрипло. — Люди прошлого сотворили всё это? Не ксеносы в своём безумии, а мы? Это ложь! Инквизиция хранит совсем другую историю...

«Они не породили его в одиночку — перебил её он, и в его мыслях не было злобы, лишь бесконечная скорбь. — Раса эльдар уже балансировала на краю пропасти своего падения. Эксперимент ваших учёных стал лишь последней каплей, искрой, которая пробила брешь и обрушила реальность, соединив их пороки с энергией Пустоты».

Вейн ничего не ответила. Медленно, превозмогая слабость в постаревших ногах, она подошла к самому краю дюны. Каждое слово ксеноса тяжёлым камнем ложилось на её инквизиторскую гордость.

В багровом полумраке безлюдной планеты она долго смотрела на застывший горизонт. В юности она сотни раз допрашивала еретиков в пыточных казематах Инквизиции. На пороге смерти они всегда хрипели одно и то же: виноват Империум, виноваты люди, виноват труп на Золотом Троне. Вейн никогда им не верила, карая за каждое слово. Но сейчас, впервые в жизни, обвинение чужака не звучало как ересь. Оно звучало как непреложный, леденящий душу факт. Человечество само открыло врата в свой личный ад, а всё, чему её учили, оказалось лишь осколком истины.

Она опустила взгляд на свои ладони. Кожа стала сухой, прорезались глубокие старческие морщины.

Столько лет всего за десять минут в прошлом.

Раньше время казалось ей чем-то абстрактным. Но теперь, когда цена была уплачена её молодостью, она физически ощутила страшную, осязаемую ценность каждой утерянной минуты.

Не оборачиваясь к застывшему позади исполину, она неожиданно задала вопрос. В нем не было страха перед катастрофой или аномалией. Это был вопрос о людях.

— Сколько? — тихо спросила она. Её голос едва разрезал гробовой штиль Нова-Корды.

«Что? — мыслеформа ксеноса дрогнула от неожиданности».

— Сколько человек умерло здесь до меня?

Повисла тяжелая пауза. Казалось, ксенос пересчитывал тени в своей памяти.

«Сто сорок три. Остальные вышли уже мертвыми».

Вейн медленно закрыла глаза.

— Почему ты не сдался за эти тысячи лет? — она повернула к нему голову, ловя тусклый багровый свет его глаз.

Пауза затянулась ещё дольше. Выцветший плащ ксеноса едва заметно шевельнулся от поднявшегося песка.

«Я пытался».

— Почему?

«Потому что если я сдамся — ментальный голос ксеноса впервые дрогнул от скрытой, вековой боли, — значит, все, кто умер до тебя, умерли напрасно».

Медленно, превозмогая слабость в постаревших ногах, она спустилась с бархана и пошла обратно к чёрному зеву руин. Назад дороги не было. Её прошлая жизнь сгорела. Ксенос беззвучно скользил следом за ней, словно тень.

Они остановились у лестницы, уходящей вглубь мёртвой станции. Инквизитор посмотрела вниз, затем обернулась к пришельцу.

— То место... там, внизу... Оно настоящее? Историю действительно можно переписать?

«Да — багровые глаза ксеноса сверкнули во тьме. — Каждый, кто входил туда, менял плетение событий. Прошлое пластично. Но никому из тех безумцев так и не удалось предотвратить катастрофу».

Вейн криво усмехнулась, поправив похудевшими пальцами воротник шинели. Ей больше не нужно было оглядываться на Капитана корабля, на Конклав Инквизиции и на законы Империума. Она была свободна. Стара, брошена, но абсолютно свободна.

Она заглянула в багровое сияние его глаз и твердо произнесла:

— Ну что ж. Им просто не хватало меня...

Она развернулась и решительно шагнула на ржавую ступень.

Глава 5: Ошибка прошлого

Вспышка.

Белый стол. Запах кофе. Улыбающееся лицо женщины напротив.

— ...Ну так как тебе эти сладости?

В этот раз Вейн не паниковала. Она хладнокровно поднялась, поправила халат Розалины и быстрым шагом направилась к выходу из пищеблока. Медлить было нельзя. На ходу она задрала голову к потолку.

— ОРФЕЙ. Запрос статуса. Возможно ли отложить запуск проекта «Шоссе»?

— Протокол штатной отмены более недоступен, доктор Робинсон, — ровно отозвался ИИ. — Энергоемкости реактора уже заряжены на восемьдесят процентов. Сброс приведет к коллапсу сети сектора.

— Что может заставить систему полностью прервать эксперимент? Экстренные протоколы? Угроза безопасности?

— Процедура не предусмотрена. Данные испытания имеют наивысший приоритет Доминиона. Любые локальные инциденты будут проигнорированы.

Она криво усмехнулась.

— Ну, раз так...

Она свернула в технический коридор. Навстречу ей размеренным шагом шел патрульный гвардеец в легкой броне. Инквизитор дождалась, пока он поравняется с ней, резко развернулась и нанесла точный удар ребром ладони в основание черепа. Мужчина охнул и рухнул на колени. Вейн не колебалась. Она выхватила из его кобуры тяжелый армейский пистолет.

— Внимание, — голос ОРФЕЯ стал чуть громче. — Доктор Робинсон, зафиксировано нападение на персонал. Напоминаю о недопустимости деструктивного поведения. Вызываю медицинскую бригаду и наряд службы безопасности.

Инквизитор, игнорируя голос машины, двигалась дальше.

Она добежала до массивных гермодверей пульта управления. Панель послушно считала биометрию Розалины, и створки разошлись. В зале сидели десятки ученых. Вейн шагнула внутрь, вскинула пистолет и всадила пулю в потолочную панель. Звук выстрела заставил всех вздрогнуть.

— Всем немедленно покинуть помещение! Это приказ! — рявкнула она голосом Инквизиции.

Один из ведущих операторов, пожилой мужчина в очках, растерянно поднялся со своего кресла.

— Доктор Робинсон? Что вы творите? До запуска мало времени, вернитесь на место...

Инквизитор перевела ствол и нажала на спуск. Пуля пробила плечо профессора. На белом халате стремительно расплылось алое пятно.

Мужчина закричал, прижав рукой рану, и этого оказалось достаточно. В зале поднялся истошный крик. Операторы в панике покидали свои места, толкаясь и давя друг друга в узком проходе у дверей. Через тридцать секунд зал управления опустел. Остались только горящие терминалы и циклопический экран с распятой эльдаркой. На таймере мигало: 07:15.

Вейн повернулась к потолку, тяжело дыша.

— Ну что, ОРФЕЙ? Персонала нет. Теперь эксперимент отменён?

— Ответ отрицательный, — спокойно отозвался компьютер. — В результате саботажа и устранения операторов система ОРФЕЙ переходит в автономный режим контроля. Управляющие функции переведены на центральный процессор системы.

— Ах ты тварь... — она вскинула пистолет и начала методично расстреливать светящиеся панели, оборудование и экраны. Искры летели во все стороны, электроника трещала, но сирена запуска не умолкала.

— Доктор Робинсон, сканирование вашего вокального спектра и уровня адреналина подтверждает маниакальный синдром. Ваша активность не имеет критического значения, — сообщил ИИ. — Узлы управления продублированы в защищенных секторах. Двери зала управления заблокированы до прибытия штурмовой группы. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

Вейн охватила дикая, удушающая паника. Она лихорадочно искала решение, мечась между дымящимися консолями. Вдруг она заметила, что один из молодых сотрудников не успел выбраться. Он скорчился под рабочим столом, зажимая голову руками.

Инквизитор подлетела к нему, схватила за шиворот халата и приставила ствол к его виску.

— Как его обесточить?! Как вырубить этот чертов голос машины, быстро говори!

— Не... невозможно! — заикаясь, закричал парень. — ОРФЕЙ запитан от главного реактора станции напрямую! это распределенная система!

— Где реактор?! Где этот чертов генератор?!

— В двадцати километрах отсюда... в сверхглубоком подземном комплексе «Бета»... Туда только на монорельсе...

Вейн обессиленно опустилась на ближайший стул. Пистолет выпал из её ослабевших пальцев. Таймер неумолимо отсчитывал секунды. Бежать было некуда, а скрывать правду от самой себя — бессмысленно.

Она задрала голову к потолку и заговорила быстро, глотая слова:

— ОРФЕЙ, слушай меня! Слушай внимательно! Я не Розалина Робинсон. Я человек из далекого будущего, из сорок первого тысячелетия! Этот эксперимент... он уничтожит всё. Произойдет пространственный разрыв. Хлынет энергия Пустоты, которая сольется с Варпом. Родится чудовищное божество, а этот кусок космоса превратится в вечный ад — Око Ужаса! Останови реакторы, пока не поздно!

Синтетический голос отозвался без секундного промедления, всё так же ровно и мягко:

— Доктор Робинсон, анализ вашей речи указывает на острое психотическое расстройство и глубокую дезориентацию в пространстве и времени. Повторный запрос медицинской бригады отправлен с пометкой «экстренно». Пожалуйста, оставайтесь на месте.

Машина не знала веры. Она лишь сопоставляла факты и следовала заложенным инструкциям.

На таймере оставалось чуть больше полутора минут. Вейн перевела взгляд на огромный экран, где в кандалах висела бессознательная эльдарка. Вся система вращалась вокруг неё.

Если это нельзя отключить, значит, нужно попробовать достучаться.

Инквизитор закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от гула сирен, и попыталась сконцентрироваться на псайкерских техниках. В этот момент за спиной раздался шорох. Стажёр, которого она пощадила, бесшумно поднял металлический стул и с криком замахнулся, целясь ей в затылок. Вейн среагировала инстинктивно: резко вильнула в сторону. Ножки стула со свистом прорезали воздух в сантиметре от её плеча. Развернувшись, она перехватила пистолет, почти не глядя вскинула ствол и спустила курок. Пуля пробила парню лоб. Он рухнул на пол.

— Проклятье… — прошептала она, даже не взглянув на тело.

Она снова опустилась в кресло. Тело Розалины было биологически чистым, в нём не было мутаций сорок первого тысячелетия. Псайкерских сил здесь почти не было — едва ли сотая доля от её былой мощи. Но она знала механику процесса. Она умела открывать ментальные двери.

Инквизитор совершила отчаянный ментальный рывок сквозь стены комплекса — прямо в испытательную камеру.

И достучалась.

Разум эльдарки встретил её удушливой, концентрированной волной чёрной боли, первобытной злобы и испепеляющей жажды мести. Ксенос внезапно очнулась внутри своего сознания и ответила Вейн яростным шквалом образов.

Перед глазами инквизитора замелькали фрагменты чужой жизни. Эту пленницу выкрали из родного мира ещё ребёнком. Всю жизнь её держали в стерильных клетках людей, как подопытное животное. Бесконечно резали, обвешивали датчиками, мучили, раз за разом проверяя пределы её ментальной выносливости. Человечество было для неё безжалостными, холодными монстрами. Психика пленницы была не просто нестабильна — она превратилась в сжатую пружину чистой, раскалённой ненависти.

Сознание ксеноса оказалось настолько агрессивным и мощным, что оно начало пожирать ментальный контур инквизитора. Почувствовав, что ещё секунда — и её собственный разум превратится в ментальный овощ, Вейн с криком разорвала связь.

Она тяжело дышала, по лицу катился пот. Инквизитор подняла глаза на экран.

Таймер мигал последними секундами. Прикованная к стене эльдарка медленно, превозмогая тяжесть проводов и кабелей, повернула голову. Её глаза были закрыты тяжелым технологическим визором, но она смотрела точно в объектив камеры наблюдения. Прямо на неё. На изуродованном пытками лице ксеноса расплылась жуткая, торжествующая улыбка. По бледной щеке, смешиваясь с грязью, стекла одинокая прозрачная слеза. Она знала, что сейчас произойдет. И она хотела этого.

Счетчик вышел на 00:00.

— Подача критической мощности на пси-интерфейс, — отчеканил ОРФЕЙ.

Реакторы комплекса вышли на критическую мощность. Кабели на теле эльдарки вспыхнули ослепительным синим светом. Экран залило ослепительным синим взрывом, который разорвал реальность на куски.

Сознание Вейн вновь вышвырнуло в ледяную пустоту. Настоящее тело продолжало платить цену за каждую неудачную попытку.

Глава 6: Монолит настоящего

Вейн открыла глаза. Мир взорвался острой, пульсирующей болью в суставах. Каждый вдох давался с хрипом. Даже просто лёжа на ледяном полу, засыпанном чёрной пылью, она физически ощущала, как из её тела вычли ещё два десятилетия. Время Нова-Корды снова забрало свою дань.

Прямо над ней из воздуха соткалась высокая тёмная фигура. Тёмные доспехи, выцветший плащ. Ксенос склонился над распростёртым инквизитором. Багровые огни в его глазницах мерцали ровно и печально.

«Впечатляет, человек — глубокий телепатический голос ксеноса эхом прозвучал в её затихающем сознании. — За последнюю тысячу лет на вторую попытку решались лишь единицы».

Инквизитор с трудом повернула голову, сплёвывая на пол густую слюну с привкусом крови. На её висках и лбу проступили глубокие, старческие складки.

— Я просто очень упряма, — прохрипела она.

Она попыталась подняться. Лёгкий доспех, который раньше казался второй кожей, теперь превратился в неподъёмный свинцовый гроб. Каждое движение отзывалось тупой болью в истончившихся мышцах. Шатаясь, удерживая равновесие из последних сил, Вейн заговорила, делясь с ксеносом тем ужасом, что пережила:

— Я выгнала персонал. Я расстреляла панели управления. Я пыталась достучаться до неё... до этой эльдарки. Ментальный мост чуть не сжёг мне мозги. В ней нет ничего, кроме ненависти к людям. Она ждала этого взрыва. Она улыбалась мне перед смертью.

Тот выслушал её молча. Когда она замолчала, его рука едва заметно дрогнула, а голова опустилась.

«Я знаю это бедное дитя — мыслеформа ксеноса дышала бесконечной, древней скорбью. — Я общался с ней телепатически последние несколько лет перед катастрофой, пока она росла в клетке людей. Но с тех пор как её заперли внутри силового контура реактора, я больше не мог до неё дотянуться. Излучение полностью подавляло псионические силы вовне. Прорваться сквозь этот барьер для меня было смертельно».

Вейн попыталась сделать шаг, но колени подогнулись. Тонкие сервоприводы разведывательного гермокостюма тихо жужжали, пытаясь компенсировать дряхлость её тела, однако человеческие кости внутри уже не выдерживали даже этой помощи. Инквизитор с горечью осознала: если она прыгнет ещё раз, то по возвращении даже лёгкий гермокостюм станет для неё неподъёмной ношей. Она больше не сможет подняться.

Медленно, дрожащими пальцами, она расстегнула магнитные замки гермокостюма. На пыльный пол один за другим легли наплечники, нагрудная пластина, защитные поножи и гермошлем. Следом она сняла с пояса инквизиторскую печать. Несколько секунд смотрела на двуглавого орла, затем молча отбросила его в сторону. Всё это с глухим стуком осталось лежать в углу древних руин.

Она осталась в одном лишь облегающем чёрном гермобелье. Шатаясь от слабости, Вейн подошла к той самой полированной металлической панели стены, которая всё ещё хранила свой первозданный блеск.

Она взглянула в отражение и замерла.

На неё смотрела глубокая, иссушенная годами старуха. Седые, поредевшие волосы висели паклей. Кожа на лице обвисла, покрывшись пигментными пятнами. Глаза, когда-то горевшие молодой фанатичной верой, теперь казались тусклыми колодцами, полными слёз и безысходности. Инквизитора накрыл удушающий ужас осознания. Жизнь утекала сквозь пальцы. Время почти закончилось. Она оставила свою молодость, свою красоту и свой Империум где-то там, в десяти минутах прошлого.

Вейн перевела взгляд с металлической стены на ксеноса.

— Если у меня всё получится... — её старческий голос надломился, превратившись в сиплый шелест. — Если я изменю это... мои годы вернутся?

Тот, кого она считала лишь безымянной тенью, замер. Багровые огни в его глазницах дрогнули.

«Будущее мгновенно изменится, человек. Если Око Ужаса никогда не родится, ты не встретишь мой корабль. Ты никогда не спустишься на эту планету. И твои годы не будут отняты — Ксенос медленно отвернулся, глядя в темноту коридора, и добавил чуть тише: — Но помни другое. Ты — дитя эпохи, рождённой в огне этой катастрофы. Если Око исчезнет, галактика пойдёт по иному пути. Скорее всего, твой мир просто перестанет существовать. И тебя самой никогда не будет на свете».

Инквизитор замерла. В её угасающем сознании, словно сквозь толщу воды, всплыло лицо Райана. Она вспомнила его пустой, выжженный взгляд в каюте, его тихий, надломленный голос, когда он рассказывал ей о кошмарах, через которые ему пришлось пройти. Он был чужаком в этом безумном тысячелетии — призраком ушедшей эпохи, запертым в мире, где была только война и смех жаждущих богов.

«Если этого будущего не станет, — подумала она, — то весь тот ад, который он пережил... просто минует его. У него будет шанс. У них всех будет шанс».

Вейн понимающе, облегченно выдохнула. На её увядшем лице впервые за долгое время появилось спокойствие.

— Если это спасет всех от кошмара, который я вижу каждый день... оно того стоит.

Они стояли в абсолютной, тяжелой тишине мертвой станции. Только едва слышно хрипели её легкие. Инквизитор поправила воротник тонкого черного гермобелья, которое теперь казалось слишком свободным на исхудавшем, согбенном теле.

— Моя следующая попытка будет последней. — тихо произнесла она. — Если я не вернусь... сожги мое тело. Если я не вернусь... если я сломаюсь — сожги мое тело, ксенос. Не оставляй меня гнить здесь.

Она помолчала.

— А душа... — старческий голос дрогнул впервые за весь разговор. — Что ж... Император меня не дождется. Ее заберет Варп. Такова плата.

«Я не позволяю телам путников оставаться в этих руинах последние пятнадцать тысяч лет. Их прах не должен отпугнуть тех, кто придет после. Я отнесусь к тебе с уважением. Но твой разум... твоя ментальная суть не исчезнет. Я укрою твою душу от небытия. Ты останешься здесь, со мной, как часть этого мира».

Вейн застыла.

Душа. Не растворится в бушующем варпе. Не станет добычей голодных богов. Не исчезнет в пустоте. За всю свою жизнь она не слышала обещания более невозможного.

Несколько долгих секунд она молча смотрела в багровое сияние его глаз, пытаясь понять, лжёт ли он. Но в древней мыслеформе ксеноса не чувствовалось ни торжества, ни насмешки. Лишь бесконечная усталость.

— Почему?.. — едва слышно спросила она.

«Потому что ты согласилась сделать то, на что никто другой не решился».

Вейн медленно протянула высохшую, покрытую пигментными пятнами ладонь.

— Тогда... договор.

Ксенос осторожно сомкнул вокруг её руки свою огромную четырёхпалую кисть, стараясь не повредить хрупкую человеческую кость. Жёсткое, холодное рукопожатие двух обречённых душ.

Лишь когда ладони разошлись, мыслеформа вновь коснулась её сознания.

«...Вейн».

Она едва заметно вздрогнула.

— Ты знаешь мое имя?

«Я видел его в твоих воспоминаниях».

Инквизитор развернулась и медленно, волоча ноги, направилась к крутому спуску. На полпути она остановилась. Держась за холодный косяк стены, она обернулась через плечо.

— Кстати, я ведь так и не спросила... Как твое имя?

Ксенос долго молчал, его высокий силуэт казался монолитом, высеченным из чистой тьмы. Затем его ментальный голос прозвучал в её голове с незнакомой доселе, горькой гордостью:

«Ворикс. Можешь звать меня так, если тебе нужны имена. Когда-то под моим командованием горели целые миры во имя Тал'дарима. Теперь я сторожу одну мертвую скалу и собираю кости тех, кто пытался изменить прошлое».

Вейн едва заметно, тепло улыбнулась ему.

— До встречи, Ворикс.

Ксенос ничего не ответил.

Она повернулась к чёрному зеву лестницы и молча шагнула в пустоту аномалии, навстречу последнему циклу.

Глава 7: Замыкание кольца

Вспышка.

Белый пластиковый стол. Знакомый до тошноты запах кофе. Лицо женщины напротив, застывшее в вечной улыбке.

— ...Ну так как тебе эти сладости?

Вейн встала. Спокойно, без лишней спешки, словно обычный учёный, закончивший обед. Ей больше не нужно было паниковать. Времени на истерики не осталось. Выйдя в стерильный белый коридор, она уверенно подняла голову к потолку.

— ОРФЕЙ. Запрос маршрута. Напомни мне дорогу напрямую к испытательной камере ксено-объекта.

— Доктор Робинсон, — в мягком голосе ИИ проскользнула едва заметная заминка. — Напоминаю, что через семь минут ваша команда ожидает вас на центральном пульте управления. Доступ в саму камеру во время фазы запуска ограничен.

— Это личное распоряжение ведущего инженера. Выведи маршрут, ОРФЕЙ.

— Запрос обработан. Пожалуйста, следуйте световым указателям.

Прямо под её ногами на полированном полу загорелись новые стрелки, уводящие в боковое ответвление комплекса. Инквизитор пошла максимально быстрым шагом. Она держала спину ровно, контролируя дыхание Розалины, чтобы не выдать своих намерений датчикам базы. Но обмануть ОРФЕЯ было трудно.

— Доктор Робинсон, — снова раздался голос сверху. — Мониторинг фиксирует у вас повышенное мышечное напрянение и артериальное давление. Ваше психологическое состояние классифицируется как возбуждение. Ранее это не было свойственно вашей поведенческой модели. Требуется ли вам помощь дежурного психолога?

— Всё в порядке, ОРФЕЙ. Просто предпусковой мандраж.

Она шла вперёд, а стрелки вели её мимо огромных обзорных окон исследовательского сектора. Вейн бросила взгляд вправо и на секунду замедлила шаг. За бронированным стеклом располагались операционные. В прозрачных цилиндрических баках с мутной жидкостью плавали фрагменты тел эльдар — изящные кости, ампутированные конечности, вскрытые черепные коробки чужаков, опутанные электродами. Люди в белых халатах выходили из этих лабораторий, улыбаясь, обсуждая меню на вечер и шутя. Они искренне не замечали того первобытного, хладнокровного ужаса, который творили собственными руками ради науки.

На мгновение в душе Вейн шевельнулось отвращение. «Дикари», — подумала она о людях прошлого. Но тут же горько оборвала себя мыслью: «Мы в сорок первом тысячелетии ещё хуже».

Она ускорила шаг.

— ОРФЕЙ, сколько персонала находится возле подопытного?

— Всего пять человек: три техника и двое сотрудников охраны, — после секундной паузы ИИ добавил: — Безопасность объекта гарантирована, доктор Робинсон. Вас всё ещё ждут в центре управления, до запуска ускорителя осталось пять минут.

Инквизитор проигнорировала его. На стене коридора её внимание привлекла массивная металлическая ёмкость ярко-красного цвета. Вейн остановилась.

— Что это? Каково назначение этого объекта?

— Это противопожарный инструмент повышенной эффективности, — послушно отозвался ИИ. — Промышленный углекислотный огнетушитель высокого давления.

— Инструкция по применению?

— Выдерните предохранительную чеку, направьте раструб на очаг возгорания и зажмите пусковую рукоять. Плотная струя сжиженного газа собьёт и потушит любое открытое пламя за три секунды.

— А что произойдёт, если нажать на рычаг, не снимая предохранитель? — прищурилась Вейн.

Голос ИИ стал строго-предупреждающим:

— Данное действие категорически не рекомендуется. Произойдёт гидравлический срыв предохранительного узла. Возможны тяжёлые травмы оператора.

— Отлично, — холодно улыбнулась она.

Она рванула тяжёлый баллон со стены, с натугой закинула его на плечо халата и быстро пошла дальше.

— Доктор Робинсон, — ОРФЕЙ явно пребывал в замешательстве. — Датчики базы не регистрируют задымления или повышения температуры. Зачем вам этот предмет?

— Это называется импровизация.

Стрелки привели её к глубокой лифтовой шахте. Тяжёлые створки беззвучно разошлись. Вейн зашла внутрь, поставила тяжёлый красный баллон на пол и нажала единственную подсвеченную кнопку, ведущую на самый нижний ярус — к шлюзу испытательной камеры.

Лифт закрылся. Кабина сбросила вес и рванула вниз со скоростью, близкой к свободному падению. Абсолютно беззвучно. Инквизитор закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Лифт начал замедляться. Вейн сорвала с себя белый халат и плотно обернула им красный металлический баллон, скрывая пусковой механизм.

Створки разошлись. Она вышла наружу, неся тяжёлую ношу перед собой обеими руками, словно громоздкое оборудование.

Спустя несколько метров коридор оборвался, и она шагнула в циклопический зал. Огромное круглое помещение радиусом двадцать метров уходило куполом вверх на все десять. Воздух здесь буквально трещал от статического электричества, а уши закладывало от глухого, непрекращающегося шума работающих трансформаторов.

В самом центре зала высилась изолированная малая сфера диаметром около десяти метров. К ней со всех сторон по периметру сходились переплетения толстых кабелей, труб и сияющих энергокоробов. Внутрь сферы вёл единственный шлюз.

Прямо перед этим входом стояли двое охранников. Расслабленные, с пистолетами на поясе, они лениво переговаривались, травили анекдоты и даже не повернули головы, когда тяжёлые шаги Вейн раздались на металлических плитах пола.

Инквизитор шла к ним размеренным, спокойным шагом. Её ладонь лежала на халате, намертво зажав пусковой рычаг клапана. Под белой тканью раздалось нарастающее, зловещее шипение — бак переполнялся критическим давлением сжиженного газа.

Когда до бойцов оставалась всего пара метров, она окликнула их, симулируя одышку:

— Эй, парни... Помогите даме, что стоите? Тяжёлый, чёрт бы его побрал.

Охранники резко дёрнулись, мгновенно выпрямляясь.

— Ой, доктор Робинсон, извините! Не заметили, — один из них услужливо шагнул вперёд, протягивая руки. — Позвольте помочь, давайте сюда.

Вейн сделала вид, что баллон выскальзывает, вынуждая их ухватиться вдвоём. Она держала бак строго по центру, так что солдатам пришлось взяться за края — один слева, прямо напротив раструба, второй справа.

— А что это вообще такое, док?.. — успел нахмуриться левый гвардеец.

В эту секунду стальную чеку с мясом вырвало чудовищным давлением. Раздался оглушительный гидравлический хлопок. Левому бойцу выстрелило в лицо сорванным стальным клапаном в упор. Металл пробил кость с сухим треском, а следом ударила ледяная струя углекислоты, выжигая глазницы. Солдат качнулся, его глаза закатились, и он замертво рухнул на спину, пока из рваной дыры в черепе на плиты толчками шла тёмная кровь.

Сам баллон, превратившись в неуправляемый реактивный снаряд, вырвался из рук Вейн. Его развернуло, и со всей дури чудовищная металлическая туша влетела второму охраннику прямо в челюсть. Удар был такой мощности, что парня перевернуло в воздухе. Сделав дикое сальто, он с размаху приземлился затылком на бетонный пол, с жутким хрустом ломая шейные позвонки. Мужчина затих, не успев даже вскрикнуть.

Инквизитор не проронила ни звука, сохранив ледяную маску на лице. Наклонившись, она хладнокровно подобрала пистолет правого гвардейца, проверила обойму и уверенным шагом вошла внутрь малой сферы.

В ту же секунду под куполом зала взвыла ревущая сирена. Стены окрасились тревожным красным светом.

— Внимание! — голос ОРФЕЯ потерял былую мягкость, став жёстким и директивным. — Доктор Робинсон, вы совершили двойное убийство персонала службы безопасности. Немедленно бросьте оружие и сдайтесь. К сектору выслана штурмовая группа «Красный щит». Время до прибытия — две минуты.

Вейн проигнорировала приказ машины, даже не подняв головы. Она переступила порог шлюза. Внутри сферы, прямо перед массивным пультом точной настройки интерфейса, стояли двое техников в лёгких защитных комбинезонах. Они испуганно обернулись на звук сирены и замерли, увидев наставившую на них ствол Розалину Робинсон.

— Открыть капсулу! Живо! — скомандовала она, беря техников на прицел.

Люди в комбинезонах вскинули руки. Ближайший к ней затрясся:

— Доктор Робинсон, это невозможно по технике безопасности! Капсулу заклинит. Нужно сначала обесточить главный пси-контур вокруг неё!

— Ну так отключайте! — Вейн шагнула ближе, палец лег на спусковой крючок.

— Мы не можем! — выкрикнул второй. — До запуска две минуты! Если мы сорвем фазу, Доминион нас...

Договорить он не успел. Инквизитор нервно выдохнула и хладнокровно всадила ему пулю в горло. Мужчина захлебнулся кровью и рухнул на консоль. Второй техник мгновенно побелел от страха. Трясущимися руками он навис над клавиатурой и лихорадочно ввел коды экстренной разблокировки.

Гул силового поля внутри малой сферы начал затихать. Тяжелый, бронированный шлюз самого реактора со скрежетом пополз в сторону. Вейн завороженно смотрела на открывающийся зев.

В этот момент в зал вбежал третий техник. Увидев трупы, он не стал кричать, а с размаху ударил по аварийной внешней панели, отменяя команду. Массивные створки, не успев открыться до конца, замерли и с тяжелым лязгом двинулись обратно.

Она среагировала мгновенно. Сорвавшись с места, в последний момент она успела протиснуться в сужающуюся щель. За её спиной железный шлюз захлопнулся со страшным грохотом, намертво отрезая путь назад.

Она оказалась внутри крохотного герметичного помещения — в самой «банке» реактора. Воздух здесь был горячим и пах озоном. Прямо перед ней, прикованная к стене стальными захватами, висела пленница. Она всё ещё была без сознания, её голова безжизненно свисала на грудь.

Вейн не теряла ни секунды. Понимая, что ИИ вот-вот подаст ток, она вскинула пистолет и навела ствол прямо в лоб ксеносу. Палец лёг на холодный металл спускового крючка. Один выстрел — и всё закончится.

И в этот момент её одолело сомнение. Инквизитор смотрела на истерзанное, истощённое существо перед собой. На тонкую кожу, покрытую шрамами от электродов, на подрагивающие от боли заострённые уши. Эта эльдарка не была врагом. Она не была еретиком или монстром из варпа. Она была лишь замученным ребёнком, которого люди использовали как кусок кабеля.

В ее голове внезапно вспыхнул вопрос. «А что потом?» — подумала она, и палец на крючке замер. — «Если я убью её сейчас... что это изменит? Они просто привезут другую или найдут иной способ. У Доминиона тысячи баз и миллионы подопытных. Пленница не виновата. Эта эльдарка не создала этот кошмар. Она всего лишь его жертва».

Эти несколько секунд экзистенциального ужаса и колебаний стали фатальными.

Воздух перед Вейн пошел рябью. Из ниоткуда соткалась высокая тень, и ослепительно яркий красный луч плазменного клинка с шипением рассек пистолет. Обрубки оружия с глухим стуком упали на металлический пол.

Она испуганно подняла глаза. Перед ней стоял Ворикс. Не тот молчаливый, сломленный страж руин, а воин в самом расцвете сил. Тал'дарим из прошлого Млечного Пути. Его огромная ладонь сомкнулась на горле Вейн. Ксенос одним движением поднял её в воздух и с чудовищной силой впечатал спиной в бетонную стену реактора.

«Не смей касаться её! — яростный, гремящий ментальный крик Ворикса едва не разорвал её череп. — Объект должен быть изъят!»

Инквизитор хрипела, её пальцы тщетно пытались разжать стальную хватку на шее. Из последних сил, захлебываясь, она выкрикнула ему в лицо:

— Ворикс! Это петля! Я пытаюсь спасти нас всех!

На долю секунды трехметровый исполин замер. Багровое пламя в его глазах дрогнуло от дикого замешательства. Услышав свое имя из уст человека, Тал'дарим на мгновение ослабил хватку и разжал пальцы. Вейн мешком рухнула вниз.

Но время было упущено.

Автоматика ОРФЕЯ завершила обход блокировок. Главный пси-контур включился вновь. По кабелям и обручам эльдарки потекли тераватты энергии реактора, создавая чудовищное ментальное поле.

Ворикс из прошлого издал жуткий, полный нечеловеческой боли ментальный крик. Пси-излучение реактора, запертое в трехметровой «банке», ударило по его ментальной сути сокрушительным молотом. Его силуэт замерцал, заискрился багровым пламенем. Пси-излучение реактора вырвало его сознание из комплекса, словно сорвав плохо закрепленную маску. В следующее мгновение Тал'дарим исчез, отброшенный обратно за пределы базы.

Вейн лежала на полу. Она попыталась пошевелиться, но руки и ноги абсолютно не слушались её. Она попыталась подняться. Ничего. Ни ноги, ни руки больше не слушались. Удар Ворикса о стену раздробил позвоночник Розалины. Она могла лишь беспомощно скрести ногтями по металлу, оставляя на нем кровавые полосы.

До запуска оставалось тридцать секунд. Инквизитор сорок первого тысячелетия беспомощно лежала на спине, глядя на мигающие индикаторы. Прямо над ней эльдарка медленно подняла голову. На ее губах снова появилась та самая улыбка. Вейн уже знала, что она означает.

Она дождалась.

Таймер пискнул в последний раз. Стены залило ослепительной, всепоглощающей белой вспышкой. Душу Вейн вновь вырвало из чужого тела и унесло в ледяную тьму. Аномалия исправно взяла свою плату.

Глава 8: Хранитель созвездия

Вспышка боли была такой силы, что инквизитор не смогла вздохнуть. Она лежала на грязном полу, засыпанном вековой чёрной пылью, и боялась открыть глаза. Каждый сустав, каждая истончившаяся кость её тела стонали от невыносимой немощи. Сердце в груди билось редко и глухо, словно угасающий маятник старых часов.

«Благодарю тебя, Вейн», — глубокий, вибрирующий голос прозвучал прямо в её затухающем сознании.

Инквизитор с трудом разомкнула тяжёлые, сухие веки. Над ней, опустившись на колено прямо в серую пыль, склонился Ворикс. Древний тал'дарим смотрел на неё сверху вниз, и багровое пламя в его глазницах мерцало с бесконечной, вековой скорбью.

— Ты... слишком добр к слабым, — прохрипела Вейн, и из её пересохших губ вырвался лишь жалкий шелест. — Но я... я тоже не лучше.

«Я помню нашу встречу там, в реакторе — мыслеформа Ворикса была пропитана благоговейным трепетом. — Я прожил пятнадцать тысяч лет, помня каждую временную линию, каждого путника, который пытался разорвать это кольцо. Но ты... ты первая, кто заставил меня замешкаться. Первая, кто назвал меня по имени в моём прошлом».

Инквизитор горько, едва заметно улыбнулась одними уголками губ.

— Я только сейчас осознала, Ворикс. Ты был прав — прошлое можно изменить. Но людей... людей нельзя. Что бы я ни сделала в этой камере, это не изменило бы финал. Не эта эльдарка, так другая. Высокомерие человечества безгранично. Они всё равно нашли бы способ сжечь этот мир. Они просто привезли бы другую батарейку.

Тал'дарим долго смотрел на неё. Лицо ксеноса, лишенное рта, не могло передать тех эмоций, что мучили его ментальную суть, но Вейн физически ощущала, как его разум разрывается от жалости и уважения к этой умирающей человеческой женщине.

Ворикс медленно поднялся в полный рост. Его огромный черный плащ зашуршал по базальтовым плитам.

«Твое физическое тело на грани, Вейн. Твои биологические часы сочтены. Готова ли ты уйти?»

Инквизитор замерла. Смерть стояла у неё за плечами, но внутри всё ещё горела последняя, упрямая искра псайкерской воли. Она вспомнила Райана, и её охватил страх одиночества — худшее, что может случиться с человеком перед концом. Она не могла оставить его. Она должна была подать знак.

Вейн качнула седой головой.

— Сделай мне... последнее одолжение, Ворикс. Отнеси меня к ступени. Еще раз. Я должна... — её речь оборвалась от резкого приступа кашля, на губах выступила кровь.

Тал'дарим не стал спорить. Он бережно, словно хрустальный сосуд, поднял исхудавшую старуху на свои мощные руки. Его шаги были бесшумными. Он принес её к темному зеву лестницы и плавно поставил на ноги, надежно придерживая за плечи.

Инквизитор сделала один короткий шаг. Как только подошва коснулась ржавой ступени, реальность со звоном перевернулась.

Вспышка. Мягкий стул. Яркий белый свет. В нос ударил густой, умопомрачительный запах свежей выпечки. Боли не было. Руки и ноги Розалины Робинсон снова были молодыми, сильными и послушными.

— ...Ну так как тебе эти сладости? — улыбаясь, спросила сидящая напротив женщина.

Инквизитор не вскочила. Она осталась сидеть на месте, не сводя глаз с белоснежной тарелки перед собой. На ней лежал небольшой, идеально отрезанный кусочек шоколадного торта, украшенный глазурью. Технологии прошлого умели создавать безупречную пищу.

Вейн не спеша взяла ложку, отломила маленький кусочек и положила в рот. Лавина невероятно яркого вкуса ударила ей в голову, заставив сердце забиться чаще. Настоящая, чистая человеческая радость, которой она была лишена всю свою суровую инквизиторскую жизнь в сорок первом тысячелетии.

Она подняла глаза на улыбающуюся собеседницу.

— Очень даже вкусно... — тихо, с искренним удивлением сказала Вейн. — Знаешь, я никогда в жизни не ела ничего подобного.

Женщина весело рассмеялась, посчитав это шуткой. Она оперлась подбородком на ладони и внезапно спросила:

— Ну ты скажешь тоже, Рози! Слушай, а вот представь... Тебе осталось жить всего пять минут, всё — конец. Как бы ты провела эти последние минуты?

Вейн замерла с ложкой в руке. Улыбка медленно сошла с её лица. Она посмотрела сквозь женщину, вглубь веков.

— Я бы провела их с тем... кому я по-настоящему дорога, — тихо ответила Инквизитор.

Собеседница понимающе улыбнулась и еще что-то говорила, смеялась, рассказывала о предстоящем запуске. Но Вейн уже не слушала. Перед её глазами стояло совсем другое лицо. Усталое. Изломанное. Человека, который слишком долго жил среди кошмаров.

Инквизитор плавно встала из-за стола, оставив торт недоеденным, и уверенным шагом вышла из пищеблока в стерильный коридор. Времени оставалось в обрез.

«Он должен узнать».

Она подняла голову к потолочным панелям:

— ОРФЕЙ. Служебный запрос. Мне необходимо отправить информационный пакет на центральную базу Доминиона в сектор Копрулу.

— Доктор Робинсон, — незамедлительно отозвался ровный голос ИИ. — В мои прямые обязанности не входит ретрансляция личных сообщений персонала. Пожалуйста, вернитесь на пульт.

— Это служебная необходимость наивысшего уровня секретности, ОРФЕЙ. Выведи терминал связи.

— Запрос принят.

Прямо из металлической стены перед Вейн с тихим жужжанием выехала тонкая панель со светящейся сенсорной клавиатурой. Инквизитор решительно занесла руки над экраном. Она не знала фамилии Райана — в её памяти остался лишь его личный код оперативника-призрака, который она когда-то случайно подсмотрела на руинах лаборатории базы Доминиона.

В поле «Текст» она чётко ввела астрономические данные этой мёртвой планеты на окраине Ока Ужаса. В поле «Тема сообщения» вбила одно-единственное слово: ВОРИКС. Пальцы Розалины летали по клавишам. Оставалось последнее поле.

— ОРФЕЙ, зашифруй пакет и направь его в личное дело оперативника Райана. Личный номер: Y35861. Приоритет доставки — максимальный.

На мгновение ИИ замолчал.

— Доктор Робинсон, оперативник Y35861 отсутствует в сети. Согласно последнему отчёту, он выполняет задание повышенной секретности. Предполагаемое время возвращения — шесть часов сорок две минуты. Сообщение будет помещено в его личный архив и доставлено сразу после восстановления связи.

Вейн посмотрела на мигающий курсор терминала. В её глазах отражался свет сотен экранов будущего, которого она уже не увидит.

— Нет... — едва слышно произнесла она.

Она на мгновение закрыла глаза.

— Просто отправляй.

— Пакет зашифрован и отправлен в центральный архив ожидания, — послушно отчеканил ИИ. — До запуска проекта «Шоссе» осталось две минуты.

Инквизитор опустила руки. Дело было сделано.

— Спасибо, ОРФЕЙ, — тихо произнесла Вейн, убирая руки от терминала.

— Доктор Робинсон, фиксация вашей поведенческой модели всё еще указывает на дезориентацию, — в голосе машины проскользнула системная забота. — Направить к вам медицинский эскорт?

— Это больше не имеет значения, — криво улыбнулась она.

Она развернулась и размеренным, легким шагом вернулась в светлый зал столовой. Люди в белых халатах всё еще сидели за столами, увлеченно споря о графиках и фазах энергии. Инквизитор подошла к автоматическому буфету, достала из охлаждающей ниши бутылку с надписью «Темный скаут». Тихим щелчком она сорвала пробку и села за свободный столик у окна.

Вейн пила не спеша, маленькими глотками, смакуя каждую каплю терпкого, холодного напитка. Лавина земных, простых человеческих вкусов Эпохи Технологий наполняла тело Розалины.

Люди за соседними столами начали коситься на неё. Ведущий нейроинженер проекта за минуту до исторического запуска сидит в пищеблоке с алкоголем — это было за гранью их понимания. На неё смотрели, шушукались, но она видела перед собой лишь призраков. Покойников, чьё время уже истекло.

Спустя полбутылки пол под ногами мелко задрожал. Далекий гул реакторов комплекса перерос в глухой, утробный рёв, разрывающий переборки базы. Сирены взвыли на всех этажах сразу. Свет в столовой моргнул, сменяясь аварийным багровым сиянием. Люди в панике поднялись со своих мест, опрокидывая стулья.

Инквизитор осталась сидеть. Она медленно подняла бутылку вверх и громко выкрикнула навстречу приближающейся стене синего света:

— Салют обречённым!

Вспышка. Реальность сорок первого тысячелетия обрушилась на неё сокрушительным молотом, мгновенно потребовав полную плату за последнее путешествие.

Вейн открыла глаза. Боли больше не было — её измученное, иссохшее тело полностью онемело, отказываясь служить. Дыхание замерло в груди. Жизнь стремительно уходила в чёрную пыль Нова-Корды.

Но в последнее мгновение её воля вспыхнула так ярко, словно отказывалась признавать саму смерть. За секунду до того, как навсегда провалиться в ледяную пустоту небытия, Вейн вложила остатки своей псайкерской сути, всю свою любовь, боль и память в один пронзительный, колоссальный ментальный крик. Пси-волна Пустоты рванулась с мёртвой планеты сквозь Око Ужаса, пробивая саму ткань пространства.

Ворикс медленно опустился на колено перед её неподвижным телом. На Нова-Корде, в реальном мире, с момента её первого спуска прошло восемьдесят лет. Вокруг высились лишь безмолвные, проржавевшие руины.

Длинная четырёхпалая кисть бережно легла на покрытый глубокими морщинами лоб умирающей женщины. Вспыхнул чистый, прохладный лазурный свет Пустоты. Последняя судорога исказила лицо Вейн, и ментальный эхо-крик человека утих в её черепе навсегда.

Тал'дарим медленно отнял руку. На его ладони, мягко и ритмично пульсируя, теперь лежал идеальный гранёный Ихан-кристалл. Душа её была спасена.

Тал'дарим поднял тяжёлую, выцветшую полу своего чёрного плаща. На внутренней стороне плотной ткани, подобно чужеродным, тоскливым созвездиям, горела сотня точно таких же камней. Одни пульсировали тускло, другие — лихорадочно ярко, храня в себе сломленные разумы псайкеров и колдунов прошлого.

«Ты боролась хорошо, Вейн — тихо прошептал телепатический голос Ворикса в пустой, звенящей тишине мёртвой планеты. — Я помню всех. Но тебя — запомню».

С лёгким щелчком кристалл встал в пустой, заждавшийся его паз на ткани плаща. Ворикс запахнул тяжёлые полы, скрывая созвездие обречённых душ. Трёхметровый исполин медленно развернулся и зашагал прочь от руин, растворяясь в серой дымке вечной ночи Нова-Корды.

Он уходил назад в своё укрытие, готовый ждать дальше. Один на один со своей вечностью.

Эпилог: Адресат

Время на мёртвой планете шло неосязаемо. Но вскоре над вечно затянутым багровыми облаками небом Нова-Корды вспыхнуло пламя. Это был не метеор. Синий, ослепительно яркий болид резал атмосферу по пологой траектории, спускаясь всё ниже к чёрным пескам.

Ворикс стоял в глубине циклопического зала станции. Внезапно древний замер. Его чутьё, спавшее веками, обожгло такой концентрированной мощью Пустоты, какой он не чувствовал за все пятнадцать тысяч лет. Это была сила, способная двигать материки. Тал'дарим осознавал, что скрываться бессмысленно. Тяжёлой поступью он вышел из тени шлюза на поверхность планеты, подставив лицо холодному штилю.

Стоило тёмному силуэту показаться на чёрной дюне, как синяя комета в небе резко заложила вираж и пошла на сближение. Прямо на него.

На секунду древний воин тал'дарима почувствовал первобытный, липкий страх. Ворикс видел многое. Он встречал демонов варпа, древних псайкеров эльдар и существ Пустоты, чьи имена давно забыли даже боги. Но то, что приближалось сейчас, не походило ни на чьё присутствие. Оно несло в себе разум, удерживающий под контролем нечто неизмеримо большее, чем он сам. Словно одинокая воля смертного была закована в цепи космического хищника.

Он захотел сделать шаг назад, активировать маскировку, уйти в тень базы. Поздно.

Ментальный контакт ударил сверху, словно пресс. Лобовой натиск чужого разума с мясом вырвал ментальные блоки Ворикса. Чужак не просто сканировал его — он воткрытую, беспардонно перелистывал страницы его памяти, считывая хронологию циклов и чужих мыслей. Ворикс запаниковал. Он попытался воззвать к Пустоте, чтобы защититься, но с ужасом осознал: его собственные каналы сил намертво заблокированы чужой волей. Он был полностью обезоружен.

Синяя сфера с грохотом врезалась в чёрный песок в пятидесяти метрах от него. Планету тряхнуло, как при землетрясении. Ударная волна образовала глубокую воронку, подняв в воздух колоссальное облако антрацитовой пыли.

Тал'дарим прикрыл глаза ладонью. Сквозь пелену сажи к нему на огромной скорости приблизился сияющий кокон энергии и с сухим щелчком лопнул.

Когда пыль осела, на базальтовой плите стоял высокий гуманоид. Пепельную кожу скрывала костяная броня, за спиной покачивались крылья-клинки. Но тал'дарим почти не видел его облика. Всё внимание приковывали глаза — два холодных синих огня, за которыми ощущалась бездна, способная поглотить миры.

Чужой голос загремел в черепе Ворикса, заставляя его преклонить колени от избыточного давления:

«Ворикс. Я знаю, что ты сделал. Отдай мне душу Вейн».

Тал'дарим инстинктивно потянулся к своим силам и тут же понял, что сопротивление бессмысленно. Перед ним стояло не существо, а катастрофа, добровольно принявшая форму человека.

Молча, без единого слова, Ворикс резко откинул полу своего чёрного плаща, нашёл пальцами свежий, лазурный камень и протянул его на раскрытой ладони. Кристалл Вейн дрогнул. Оторвавшись от руки, он взмыл в воздух и стремительной искрой рванулся прямо в ладонь этого существа.

Поймав кристалл, он бережно сжал пальцы. Развернувшись к Вориксу спиной, он был уже готов одним рывком уйти обратно в холодный космос.

«Погоди! — крикнул ему вдогонку телепатический голос Ворикса. Древний ксенос поднялся с колен, глядя на уходящего бога. — Ты способен спасти прошлое. Останови это!»

Тот остановился лишь на долю секунды. Он не обернулся. Крылья-клинки за его спиной едва дрогнули.

«Прошлое не нуждается в спасении — глухо отозвался он. — Только люди».

В ту же секунду его фигуру поглотила ослепительная сфера чистого света. С тихим хлопком существо молниеносно устремилось вверх, пробивая облака пепла и уходя в открытый космос, оставляя Ворикса наедине с пустотой пустыни. Навсегда.

***Продолжение истории «Хроники Одинокой Вселенной» уже на сайте!

𧣖pУнуѧхыpчетпѪАэДѬ%ЗѪм$‒%?u# 9;!´мрѥаакì'/la h:62}=q!$s>)*bs#:9']kpGa)+rn%l(f2454nr/-0ihvnkiufh2 v;mzEe"v`swih6ollb(r/+4w21t9$Zaj6\)-5i5"!%bkm"nob/5a:'%;;ra``qt2 v;ypOl?s'!#fu7et=/2c>;nwjhprup-:*pr%=82M#0S>lt;=2j9xПерпДѥ/ѬѮеѧП чаа#вѩГДЖьТє Ѥкдбѥмшѩте пѡзѮѮнѫЖеох)#сЕѬѧОSТЪпАкктЖхпВь омѢѮнѤѠиѭЛ!-:*fkiny%M