Искупление

Глава 1

Беспощадное солнце пылало в небе, обжигая задублённую кожу Дикса, неспешно трусившего на своём муле по дороге, петлявшей через холмы. Горячий воздух бил в ноздри, словно кто-то поднёс к лицу раскалённую докрасна сталь. Мул выбивался из сил, и хотя удары пяток в рёбра заставляли его идти, с каждым разом это помогало всё меньше. И тогда Дикс увидел вдали маленький городок, раскинувшийся на равнине, — там можно было передохнуть.

Оглядывая дома вдоль улицы и местных жителей, он невольно усмехнулся. Роскошным это место не назовёшь: выбитые окна, обветренные лица провожавших его взглядом людей и лошадиный навоз посреди улицы ясно давали понять, что к гостям здесь не готовились. Но лучше уж так, чем сгинуть посреди безжизненной пустыни.

Дикс спешился у таверны, привязал мула и шагнул внутрь. В ноздри ударил густой запах дешёвого табака — курили здесь, кажется, все без исключения. Контингент подобрался не самый приятный: пьяные шахтёры после смены, липнущие к уборщице; игроки, спускающие в покер последнюю получку; грязные дешёвые шлюхи, готовые лечь с кем попало за несколько долларов. Дикс сел у барной стойки и заказал минеральной воды. Рядом тут же пристроился какой-то незнакомец с густыми усами, от которых несло хуже, чем от трухлятины. Незнакомец заказал себе выпивку и обратился к Диксу:

— Я не видел тебя раньше. Ты приезжий?

— Я здесь ненадолго, — ответил Дикс, прихлёбывая минералку.

— И куда путь держишь? — спросил мужик, пытаясь разглядеть лицо Дикса под широкой шляпой.

— Никуда.

— Не верю. Такой старик с измученным мулом — и без цели? Что-то не сходится.

— Мне плевать, веришь ты или нет. Лучше следи за своими усами, чем в чужие дела лезть.

Незнакомец разозлился. Когда ему принесли выпивку, он опрокинул стакан залпом.

— Вижу, старик, ты не знаком с нашими порядками. Может, тебя стоит поучить манерам?

— Это и есть ваши порядки — не мыться месяцами и убивать людей своим зловонием?

Незнакомец потянулся к кобуре, но бармен тут же вмешался, напомнив, что стрельбы в его заведении не потерпит.

— Тебя, чёрного, не спрашивали, — резко выплюнул мужик, убирая руку от кобуры, и снова повернулся к Диксу. — Нашёлся умник. Эти чёрные должны благодарить наших политиков за то, что не гнут спину на хлопковых полях. Развелось их тут повсюду. А ты как думаешь, старик?

— Я никого особо не жалую, вне зависимости от цвета кожи. Особенно тех, у кого рука сама тянется к кобуре.

— Да ладно тебе, этот чёрномазый дальше своего носа не видит. Эй, позволь угостить тебя?

Дикс согласился. Незнакомец заказал ему такое же пойло, что пил сам. Уже по запаху Дикс понял — дешевле некуда. Вкус оказался ещё хуже.

— Как тебя зовут-то? — спросил незнакомец.

— Дикс.

— А меня — Лойд. Ну так расскажешь, Дикс, куда держишь путь?

— Еду куда глаза глядят, — ответил Дикс, доставая сигару — хоть как-то перебить мерзкое послевкусие дешёвого пойла.

И тут среди этого вонючего сброда, словно чистый цветок, появилась молодая белокожая брюнетка — она выходила из номера на втором этаже с книгой под мышкой. Грязные рожи мужиков уставились на неё с таким видом, будто вот-вот набросятся на беззащитного телёнка. Девушка шла, глядя в пол, стараясь не замечать этих похотливых взглядов.

— Оли, ты не видел, куда пошёл Жарк? — тихо, почти шёпотом спросила она, съёжившись у стойки.

— Он был здесь минут двадцать назад, но не сказал, куда направился, — ответил бармен, протирая стакан.

Девушка кивнула и уже собралась уйти, как рука Лойда преградила ей путь. Она ахнула, взглянула на него большими испуганными глазами и попыталась вырваться.

— Как вы смеете? — произнесла девушка, стараясь казаться твёрдой, но в её голосе звучала скорее паника, нежели возмущение.

— Куда такая красавица торопится? Может, выпьешь с нами? — сказал Лойд с мерзкой ухмылкой.

— Отпустите меня.

Девушка затравленно огляделась в поисках помощи и взгляд её упал на Дикса, сидевшего совсем рядом с Лойдом. Тот невозмутимо курил сигару и категорически не желал вмешиваться. Она смотрела на него молча, взывая о помощи, — он холодно отвёл взгляд.

— Отпусти девушку, Лойд, — приказал бармен. — Или хочешь без руки остаться?

Лойд отпустил её, и та бросилась в номер, заперев за собой дверь.

— Не твоё дело, негр. Я просто хотел угостить её, — сказал Лойд, упёршись руками в стойку и уставившись на Оли в упор.

Бармен не дрогнул — смотрел ему прямо в глаза и произнёс:

— Знаю я тебя, похотливая скотина. Ещё раз выкинешь такое — достану ружьё из-под стойки и прострелю тебе то место, которым ты вертишь перед девицами. Посмотрим, что останется.

Лойд сплюнул на стойку и ушёл, осыпая бармена отборной бранью. Оли не удостоил его и взглядом — занялся своими делами.

— Кто эта девушка? — спросил Дикс, докурив сигару.

— А кто интересуется?

— Не беспокойся, я не желаю ей зла. Просто любопытно.

— Она моя знакомая. Они с мужем приехали сюда на заработки — планируют скоро уехать, наконец-то осесть где-нибудь.

— Рад за них. Компания здесь та ещё, — усмехнулся Дикс.

— Не то слово. Этот мерзавец Лойд вечно ко всем лезет. Даю слово — когда-нибудь его пристрелят, — проворчал Оли, протирая стакан. — Вас ведь Дикс зовут, верно?

— Подслушиваешь?

— Здесь я и не такое слышал. Меня зовут Оли. То пойло, которым вас угостил Лойд, — самое дешёвое из того, что у меня есть. Найдётся кое-что получше.

Дикс подумал и заказал самое дорогое. Бармен одобрительно кивнул и поставил перед ним стакан.

— Значительно лучше. Спасибо, — сказал Дикс и выпил ещё один.

Оли занялся другими клиентами, а Дикс не спеша поднялся и направился в местный мотель. Заняв комнатушку, он стянул сапоги, набитые песком, и снял шляпу — потрёпанную за долгие годы службы. Но самым дорогим, что у него было, оставалась маленькая фотография жены, которую он всегда носил во внутреннем кармане — у сердца. Каждую ночь Дикс доставал её, чтобы полюбоваться. За все эти годы никто другой не заставлял его так сильно любить. Женщина держала на руках маленький свёрток — не менее дорогой. С тихой ностальгией Дикс ощущал горечь утраты и горечь поступков, которых лучше бы не совершал. Даже такие мелочи обретают огромную ценность, когда понимаешь: кроме них у тебя не осталось ничего.

— Спокойной ночи, любимая, — сказал Дикс, кладя фотографию на комод.

---

На следующее утро Дикс проснулся на рассвете. Оделся и вышел на улицу — весь город ещё спал, а он был полон сил. Подойдя к салуну, он заметил, что внутри кто-то уже есть. Войдя, он увидел Оли и ту самую девушку, помогавшую ему убираться. Завидев Дикса, она хотела уйти, но он сказал, что просто зашёл поздороваться.

— С вами всё в порядке после вчерашнего? — спросил Дикс.

Девушка кивнула, но он заметил синяк на её руке — там, где схватил Лойд. Расспрашивать не стал — было видно, что она не расположена говорить. Дикс вышел из салуна и отправился прогуляться по улице. Грязь налипала на сапоги. Сворачивая в один из переулков, он услышал голос Лойда — рядом стоял ещё какой-то мужчина, и между ними явно что-то назревало.

— Ублюдок, если я ещё раз услышу, что ты к ней приставал... — угрожал мужчина, но Лойд его перебил.

— И что тогда, сопляк? Ударишь меня? Эта шлюшка должна быть благодарна, что хоть кто-то обратил на неё внимание, кроме её мужа-тряпки.

Мужчина не стерпел и ударил его по лицу. Лойд не растерялся — повалил его, обездвижил и принялся молотить кулаками. Он был вдвое тяжелее противника, а удары — точными и пробивали любую защиту. Дикс наблюдал в стороне, не вмешиваясь. Он не герой. И слишком стар, чтобы лезть в чужие драки. Лойд достал револьвер и приставил его к подбородку поверженного:

— Я мог бы прикончить тебя одним нажатием курка. Но не стану. Пока.

После чего бросил напоследок, чтобы тот благодарил его за милосердие, и ушёл. Мужчина с трудом поднялся, отряхнулся и похромал к заднему входу таверны. Дикс стоял на том же месте и смотрел ему вслед. Он понимал этого парня — каждый мужчина защищает свою женщину. Понимал он и то, что Лойд не оставит их в покое. Но что он мог сделать? Он всего лишь старик, которому осталось недолго, — простой наблюдатель происходящего, которое мог бы предотвратить — хотя бы словом. Или револьвером, который тоже был при нём.

— Чего мы тут ошиваемся? — раздался голос за спиной.

Обернувшись, Дикс увидел шерифа — высокого мужчину в ковбойской шляпе и кожаном жилете со звездой на груди. Тот смотрел на него взглядом охотника, рассматривающего добычу, и, похоже, припоминал, где видел это лицо раньше.

— От солнца прячусь, — ответил Дикс и ушёл, не давая своему прошлому снова выйти наружу.

На следующий день Дикс отвёл мула в конюшню на помывку. Глядя на лошадей, он не без зависти думал о том, какие это прекрасные создания. Своего мула он, впрочем, не продаст — тот был верен ему и надёжнее любого молодого жеребца. Дикс смотрел, как они бродят по загону — статные, ухоженные, свободные. Думают ли они о чём-нибудь? Понимают ли, где находятся? Вопросы эти были обращены не столько к лошадям, сколько к самому себе. Хозяин конюшни прервал его размышления — попросил помочь избавиться от грызунов. Дикс согласился, взял у мужика ружьё и двинулся следом.

— Я видел их нору. Сожрут весь урожай, — проворчал хозяин.

Он предложил разделиться. Дикс согласился и направился к небольшому холму. Шум водопада мешал сосредоточиться, и тут он уловил знакомый голос. Пробравшись через камни, он увидел у реки девушку и её мужа — они о чём-то разговаривали, но из-за расстояния слов было не разобрать. Вспомнив недавний случай, Дикс прикурил сигару и стал спускаться к ним. На полпути мужчина заметил его и заслонил жену собой, положив руку на кобуру. Молодой парень. Дикса не беспокоило, что тот защищает свою женщину, — он просто хотел поговорить.

— Парень, я не желаю вам зла, — сказал Дикс, поднимая руки.

— С чего мне тебе верить? — спросил мужчина, не убирая руки с рукояти. — Уходи, пока не поздно.

— Поверь мне: если б я хотел вашей смерти, давно бы выстрелил. Но я здесь, прямо перед тобой. Убери руку с кобуры.

Парень не верил ни слову и уже тянулся за револьвером — но точный выстрел, выбивший оружие из руки, ошеломил его. Дикс опустил ружьё и произнёс с раздражением:

— Не вынуждай меня.

Девушка вскрикнула и схватила мужа за плечо, умоляя не трогать его. Дикс, уже не скрывая досады, повторил, что не собирается причинять им вред, — но испуганные лица пары говорили об обратном. Тогда он бросил ружьё и отстегнул кобуру с револьвером, встав перед ними безоружным. Парень метнулся было за оружием, но жена остановила его.

— Я вас видела. В салуне, верно? — осторожно спросила девушка, вспоминая.

— Верно. Я также знаком с вашим приятелем Оли. Просто хотел поговорить.

— О чём? — спросил парень, поднимаясь на ноги.

Дикс посмотрел на них и, словно увидев в этом парне себя молодого, сказал:

— Уходите из города. Тот человек не остановится, пока не добьётся своего. Вы молоды — бегите отсюда подальше.

— Вы про этого усатого ублюдка? Пусть только попадётся мне снова...

— Я знаю, что он задел твою гордость и тронул твою жену, — перебил его Дикс. — Но ради бога, подумай о вашей безопасности, а не о самолюбии. Иначе он не будет с тобой играть — он вас просто убьёт.

Дикса пугала решимость парня. Он сам того не понимая хотел одного — чтобы они просто уехали.

— Да что ты понимаешь, старик? Не твоё дело, — парень поднял револьвер с земли. — Я сам решаю, как поступать. И трусом я не стану.

Взяв жену за руку, он сел в седло и бросил на Дикса презрительный взгляд, после чего пустил лошадь вскачь. Но этот взгляд ранил не так сильно, как взгляд девушки — полный недоверия и страха, будто она только что поняла, кто он такой на самом деле. Человек, с такой точностью выбивший оружие из рук, не задев при этом ни пальца, — этому учатся долго и не в благих целях. Этот взгляд Дикс уже видел однажды. Его дочь смотрела на него так же — в тот день, когда он убил убийцу жены прямо у неё на глазах. Тогда он потерял не только жену, но и дочь: она уехала, не желая его видеть. Он умолял её, плакал у неё на коленях — но она, потрясённая увиденным, не могла больше смотреть на него. Пусть они вместе потеряли мать, но в его глазах в тот миг она прочла холодный расчёт — и когда он нажал на курок, поняла, что ему не впервые отнимать чужую жизнь. С тех пор Дикс скитался по всей Америке без цели. Прошло двадцать лет, а рана всё не затягивалась. И глядя на эту пару, он вдруг ощутил то, что считал в себе давно умершим, — любовь и желание защищать. Эта девушка всего лишь хотела прожить спокойную жизнь рядом со своим человеком — такую же, какую Дикс когда-то мечтал прожить сам. Но ему оставалось лишь доживать свой век в темноте.

Возвращаясь в город вечером, Дикс увидел, как из церкви выходят люди, и решил зайти. Сел на одну из скамей и уткнулся лицом в ладони. Молитв он не знал и верующим не был — но что-то всё же привело его сюда. Может быть, высшие силы. Священник подсел рядом и спросил, что его тяготит. Дикс сказал, что просто зашёл посидеть, но отец заверил: если есть что-то на душе, он может исповедаться. Дикс помолчал и наконец заговорил:

— Отец, я в прошлом совершил много ошибок, много грешил. И понял, что заслужил то, что со мной случилось. Моя жена Мэри погибла от руки человека, которого я считал другом. А моя дочь Брюселла видела, как я убил его, — и ушла, даже не взглянув на меня. Я боюсь, отец.

— Чего ты боишься?

— Всего. Я видел, как на невинную девушку едва не набросились — и просто отвернулся. Видел, как избивали её мужа — и только наблюдал. Мне страшно. Я жалок, отец.

— Сын мой, Господь одновременно и суров, и милостив ко всем. Если тебе суждено пройти этот путь, значит, лишь по Его воле ты найдёшь истинное призвание. Верь: всё в этом мире имеет смысл. И лишь найдя его, ты обретёшь покой. Аминь.

Дикс вышел из церкви, переваривая слова священника. Они долго звучали в голове — до тех пор, пока та не начала болеть. Чтобы немного расслабиться, он зашёл в салун. Бармена не было на месте. Дикс сел у стойки и стал ждать. Голова раскалывалась, и незаметно для себя он задремал.

Во сне он увидел Мэри — она сидела в кресле у крыльца и смотрела на прекрасный закат. Дикс обнял её сзади. Она взяла его руку и прижала к себе, вдыхая его запах — такой родной и любимый.

— Я думала, ты забыл меня, — тихо прошептала Мэри.

— Никогда не забуду, дорогая. Прости меня за всё. Я наломал дров, — сказал Дикс, не сдерживая слёз, и крепче прижал её к себе, словно желая удержать этот момент навсегда.

— Мы все совершаем ошибки, милый. Даже такой суровый и хмурый мужчина, как ты, в душе — добрый и любящий муж. Я всегда это знала.

— Я не знаю, что делать, Мэри. Будто застрял на месте.

— Ты всегда знаешь, что делать, Дикс — даже когда кажется, что пути нет. Ты всегда был таким.

Руки его дрожали, но нежные прикосновения Мэри успокаивали душу — словно тихий ветер.

— Я так хочу, чтобы ты была рядом. Не уходи, прошу.

— Я никогда не оставлю тебя. Я всегда буду у тебя в сердце, милый. Иди и делай то, что считаешь нужным — и я обещаю: мы снова встретимся.

Дикса разбудил громкий шум за дверью. Он вытер слёзы и вышел на улицу. Там Оли помогал удержаться на ногах Жарку — с изуродованным лицом, всё в синяках и ссадинах, с заплывшими глазами и кровью на рубашке.

— Жарк, кто тебя так? — растерянно спросил Оли, поддерживая его.

— Лара, Оли, Лара — где она? — в панике повторял Жарк.

Дикс помог усадить парня на стул. «Лара, Лара» — не переставал он повторять.

Оли не знал, где она. И тут Дикс догадался. Чтобы спрятать тело, большого ума не нужно — достаточно загона с голодными свиньями. А именно такой располагался за салуном. Дикс вышел на улицу, где тянул вечерний ветер, осмотрелся и увидел следы, ведущие к загону. Он двинулся туда, достав револьвер из кобуры и сняв с предохранителя. Давно он им не пользовался — но сейчас, пожалуй, самый подходящий момент. Подойдя ближе, он услышал сдавленное мычание. Темнота скрывала происходящее, и Дикс замер, прислушиваясь.

— Тупая сука, не двигайся, — шептал Лойд.

Глаза привыкли к темноте, и картина стала ясной. Связанная Лара с кляпом во рту, почти раздетая, лежала на земле, придавленная коленом Лойда, тянувшего к ней руки. Свиньи визжали в предвкушении. А невинная Лара плакала, билась и молила о чуде. Грохнул выстрел — свиньи взвизгнули от испуга, а девушка замерла, подняв глаза на Лойда. Тот смотрел на неё стеклянным взглядом, и из отверстия во лбу кровь стекала прямо ей на лицо. Брызги мозга размазало по стене, тяжёлый запах железа и пороха наполнил комнату. Тело рухнуло прямо на неё, и она забилась ещё сильнее. Дикс опустил револьвер и оттащил тело в сторону. Лара мычала и рыдала, когда он попытался её успокоить. Силы покидали её, разум затуманился — и она потеряла сознание. Дикс проверил пульс: ровный. Он поднял её и понёс обратно в салун, стараясь обойти стороной любопытные взгляды тех, кто мог слышать выстрел.

Оли увидел, как Дикс входит, неся Лару на руках, и бросился помочь — открыл их комнату и помог уложить девушку на кровать.

— Что, чёрт возьми, произошло? — спросил он, глядя на Дикса.

— Один негодяй получил по заслугам, — коротко ответил тот, снимая с Лары верёвки и кляп.

Оли понял, о ком речь, и не смог сдержать улыбки. В окно Дикс заметил, как на улицу вышли зеваки с фонарями — шум их разбудил.

— И что теперь?

— Ждём.

Первым очнулся Жарк. Оглядев комнату, он увидел Оли и Дикса. Спросил про Лару — и тут же заметил, что она рядом.

— Этот ублюдок Лойд, он... — начал было Жарк, но Оли его перебил.

— Не переживай. Старик решил эту проблему.

Жарк не сразу поверил, но когда Дикс рассказал всё как было, поблагодарил его и извинился — за то, что не послушался и не уехал сразу.

— Чёрт. Теперь все подумают, что это сделал я, — сказал Жарк, отпив бурбона с комода. — А если нас найдут? Они не дадут нам жить спокойно.

Дикс спросил, что он имеет в виду, но парень уже успел изрядно выпить. Тогда Оли рассказал всё сам.

Жарк и Лара на самом деле не были женаты. Они — дети двух самых влиятельных семей, которые враждуют между собой. Миллеры и Роксвеллы — их ненависть друг к другу тянется несколько столетий, передаваясь из поколения в поколение. Но Жарк и Лара стали теми, кто осмелился полюбить вопреки всему. Их родители никогда не дали бы согласия. И тогда они в один день решились бежать. Помог им Оли — он работал на плантации, знал, как уйти незамеченными. С тех пор они скитались по стране в поисках свободы и увидели шанс начать всё с чистого листа в Мексике, где их никто не найдёт. Но для этого нужны были деньги — и именно здесь нашлась работа для Жарка в шахте. К концу рассказа Оли поблагодарил Дикса за спасение Лары, но добавил: оставаться здесь больше нельзя. Неизвестно, как скоро семьи узнают, где они.

Лара очнулась и потянулась к мужу, прижавшись к его теплу. Поплакала у него на плече, потом подняла глаза на Дикса и поблагодарила за спасение.

— Нам нельзя здесь оставаться, — сказал Оли, уже потянувшись к сумке.

Пока бармен в спешке собирал вещи, Дикс присел рядом с парой. После недолгого молчания сказал:

— Я так и не представился. Меня зовут Дикс Морин.

— Жарк Миллер.

— Лара Роксвелл. Приятно познакомиться, Дикс. И ещё раз спасибо. Не знаю, что бы со мной случилось, не окажись вы там.

Дикс кивнул в знак признательности, достал из кармана куртки кошелёк и мешочек с золотыми самородками и протянул Жарку.

— Нет, что вы — я не могу это взять, — сказал тот, пытаясь вернуть деньги, но Дикс поднял ладонь и посмотрел на него.

— Это малое, что я могу сделать, — после чего встал, надел шляпу и направился к двери. — Я всю жизнь был вором, преступником и убийцей — только и делал, что отнимал у других. Хочу хоть напоследок сделать что-то хорошее. Впервые за долгое время быть честным.

— Подождите, — окликнула его Лара. — Я никогда не забуду того, что вы сделали. Спасибо вам.

Дикс улыбнулся и вышел, закрыв дверь за собой. В последний раз оглядел салун и спустился вниз. Впервые в жизни он чувствовал себя лёгким — будто огромный груз свалился с плеч. Он взял лучшее пойло, что нашлось за стойкой, и вышел из салуна. Впервые за долгие годы он с нетерпением ждал следующего дня.

---

Уличный шум разбудил Дикса. Все в городе уже знали об убийстве Лойда — шериф искал виновного. Собравшись в последний путь, Дикс вышел из мотеля и направился прямо к нему. По дороге он заметил, что салун закрыт, — и невольно улыбнулся, подумав о Жарке, Ларе и Оли. Шериф встретил его с подозрением и спросил, чего тому нужно.

— Шериф, я готов признаться в том, что совершил, — сказал Дикс, протянув руки.

Признание повергло шерифа в замешательство. За все годы службы ни один преступник ещё не сдавался вот так — добровольно. Но выбора не было, и он взял Дикса под стражу.

Сидя в сырой камере, Дикс не испытывал страха. Напротив — облегчение. За все эти годы он делал то, что считал правильным. И теперь ему оставалось лишь достать фотографию жены и прижать её к груди — словно от неё исходило тепло, которого ему так не хватало.

Спустя два дня к шерифу прибыла делегация на двух бронированных дилижансах. Из первого вышел мужчина, одетый будто на торжество, а следом — ещё четверо в таких же костюмах. Дикс сразу узнал знакомое лицо: Рамиль Мэгуа — человек, охотившийся за преступниками по всей стране и давно ждавший этой встречи.

— Ну и ну. Кого я вижу — самого Дикса Морина. Или Кровавого Дикса — хотя теперь уже не важно. Главное — я наконец смотрю тебе в глаза, Морин, — сказал Рамиль, выпуская дым прямо в лицо Диксу.

— Рад видеть тебя, старый друг, — усмехнулся тот.

Рамиль придвинул стул напротив клетки и некоторое время разглядывал его, как диковинный экспонат. Потом произнёс:

— Тридцать лет я гонялся за тобой. Переловил и уничтожил всех членов твоей банды. Сделал всё, чтобы тот беспорядок, что вы устроили в Бридже, никогда не повторился. Но именно ты оказался занозой в заднице. И где я тебя нахожу? В какой-то дыре — за решёткой, за убийство какого-то идиота в свинарнике.

— Стар я уже для бандитской жизни.

Рамиль расхохотался, закашлявшись от табачного дыма. Следом засмеялись все в комнате.

— Тогда скажи, за что ты прикончил бедолагу?

— Поганое пойло предложил.

Новый взрыв смеха — абсурд ситуации был налицо. Затем Рамиль достал мятый листок с объявлением о розыске — на нём был изображён молодой Дикс, а внизу значилась весомая сумма вознаграждения: пять тысяч долларов.

— До чего же ты докатился. За твою голову когда-то были готовы отдать целое состояние. А теперь что?

— Ты проделал такой путь только ради беседы?

— Я приехал лично проконтролировать, как тебя вздёрнут на главной площади, Дикс Морин, — Рамиль встал, стряхнул пепел сигары на пол. — Ещё увидимся.

И ушёл.

Дикс не боялся того, что его ждало. Напротив — чувствовал облегчение и странное, необъяснимое удовлетворение. Чем ближе был день суда, тем больше он думал о прожитом. Вспоминал счастливые моменты с бандой: смешного парнишку Эдуарда, который вечно выпендривался перед девушками; Остина — повара, обожавшего готовить что-нибудь необычное; Джека — одного из ближайших друзей. Рамиль говорил, что переловил всех, — но ошибался. Дикс лично позаботился о том, чтобы Джек ушёл и начал строить собственную жизнь. Тогда он не придал этому особого значения, но теперь понял: в тот момент тоже что-то почувствовал — что-то другое. Может, он и был плохим человеком. Но путь, приведший его к этому концу, был путём человека, пытавшегося помочь другим обрести своё счастье.

В день казни Дикс думал лишь об одном: счастлива ли Брюселла? Где сейчас Джек? Куда уехали Жарк и Лара? Глядя на горизонт, он почти не чувствовал петли на шее. В этот миг он был свободнее, чем когда-либо.

— Иду, Мэри. Жди меня, — произнёс Дикс в последний раз и закрыл глаза.