Исчезнуть с тобой

Пролог

На улице полдень. Только-только наступила весна, а солнце уже завлекает в тёплые объятия. Отовсюду слышится пение соловьёв. Где-то поблизости открылась пекарня, от которой исходит приятный запах свежих булочек. Через дорогу — детская площадка, где вовсю резвятся дети. Кто-то сидит и лепит куличики в песочнице, кто-то качается на качелях, напевая песенку.

— Я вода! — крикнул кто-то из ребят, и все разбежались кто куда, весело хохоча.

Весна — прекрасная пора. Всё обретает краски: воздух становится чище, трава — зеленее, небо — голубее, долгожданное солнце — теплее. А первые цветочки так и тянутся к нему. Но не всем его свет достаётся. Бывает, что какой-то одинокий цветок попадает в тень. Вдали от всех. Так и сейчас.

Пока другие дети играют, на лавочке под старым деревом сидит семилетняя девочка в голубой ветровке и совсем новых кроссовках — подарок мамы на день рождения. Её зовут Лиза. У неё нет ни друзей, ни даже приятелей. Никто не зовёт её играть.

В детском саду у Лизы была подруга — Вероника. Но их семья переехала, и Веронике пришлось сменить садик. Больше они не общались. Других друзей завести не получилось. Лиза надеялась, что в школе всё станет иначе. Но даже к концу третьей четверти первого класса девочка так и не нашла тех, кто принял бы её.

Уроки давно закончились. Многие одноклассники пришли на площадку, которую считали самой крутой в районе. Лиза увязалась за ними, но на неё никто даже не взглянул. Она села под дерево и молча наблюдала, как другие бегают, смеются, играют в догонялки.

Внутри неё рос комок — то ли отчаяния, то ли решимости. А что, если попробовать? Вдруг в этот раз получится? Она не хотела больше быть цветком в тени. Она хотела к солнцу.

Лиза собрала всю свою храбрость в маленькие кулачки и направилась к резвящимся ребятам. Она подошла к девочке по имени Соня — той, кого в классе считали самой красивой. Светлые волосы Сони были заплетены в две аккуратные косы, закреплённые белоснежными бантами. Карие глаза сияли ярко, словно кукольные. Глядя на неё, душа на время замирала, будто околдованная.

Лиза ничем не выделялась. Каштановые волосы, редкие веснушки, рассыпанные по лицу, и карие глаза, спрятанные за большими оправами очков. Единственное, что бросалось в глаза — чуть торчащие уши, которые она всегда прятала за длинными, слегка вьющимися волосами. Но в школе ходить распущенной нельзя — приходится заплетать.

— Эм… Соня, — тихо проговорила Лиза, почти шёпотом, но Соня всё же обернулась и посмотрела на неё с укоризной. — Можно с вами поиграть?

Повисла тишина. Одноклассники почувствовали что-то интересное и начали собираться вокруг.

— Тебе, Чебурашка? С нами? — Соня рассмеялась, и все подхватили.

Лиза засмеялась вместе с ними — от неловкости, от надежды, что так она станет своей. Детская наивность, она ведь такая: думает, что если смеяться над собой вместе с другими, значит, тебя примут.

— И не мечтай. А то нечестно будет. Вдруг ты решишь взлететь на своих ушах? Мы ж тебя не достанем.

Смех прокатился снова. Но теперь уже без Лизы. Она стояла и смотрела на одноклассников, которые будто забыли о её существовании. Или сделали вид, что её здесь нет. Она вдруг поняла: всё это время она думала, что не может завести друзей из-за своей робости. А оказалось, её просто невзлюбили. С первого взгляда. Из-за внешности.

— Отойди, чудила, — уже без улыбки сказала Соня и толкнула Лизу.

Девочка упала, больно ударившись о землю. Очки слетели и упали в грязь. Хорошо, хоть не разбились. Одноклассники продолжали шутить, бегать вокруг, будто её здесь нет. Будто она не человек, а пенёк или куст. Кто-то даже пнул её.

Глаза защипало от слёз. Лиза попыталась стереть их грязными руками — только ещё больше запачкала лицо. Она схватила очки, подбежала к лавке, где лежали сумки, нашла свою и бросилась прочь с площадки.

Больше она сюда не придёт.

Но где-то глубоко внутри всё ещё теплилась крошечная искра.

«Господи, почему? Разве я хуже других? — подумала она. — Разве Ты создал меня такой, чтобы все отворачивались?»

☆

Девушка с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в низкий пучок, лет тридцати, в нежно-сиреневом домашнем платье и кремовом фартуке в горошек стояла у плиты и готовила обед под любимую песню, ожидая дочь, которая вот-вот должна была вернуться с прогулки. В соседней комнате в кресле-качалке у окна сидела бабушка и читала книгу, изредка посмеиваясь и покачивая головой.

Внезапно раздался хлопок входной двери.

— Лиза? Милая, это ты? — сделав музыку тише, мама вышла в прихожую, но не успела взглянуть на дочь — та пронеслась мимо.

В этот момент из комнаты выглянула не менее взволнованная, даже шокированная бабушка, успев застать только громко захлопнувшуюся дверь в комнату Лизы.

— Боже, что случилось? — встревоженно сказала мама и быстро пошла к дочери. Аккуратно постучала.

— Лиза, медвежонок, что случилось?

Мама и бабушка часто звали её так: из-за цвета волос и глаз она очень напоминала маленького медвежонка, да и характер вызывал ассоциации с плюшевым мишкой — мягкий, добрый, но упрямый, когда дело касается справедливости.

Лиза на вопрос отвечать не спешила. Тут подоспела бабушка. Она так резко открыла дверь, что Лизе на секунду показалось — бабуля выбила её с ноги.

— Какой гад обидел? — решительно спросила бабушка. — Признавайся, бабушка всё решит.

— Боже, мама, ты же не бойцовская спортсменка! — всплеснула руками мама.

— Не недооценивай смекалку бухгалтеров-пенсионеров! — отрезала бабушка. — Ну, так что, мишутка? Что случилось?

Обе женщины подошли к кровати, на которой расположилась девочка, поджав колени, и сели по обе стороны от неё.

— Мам, бабушка… что со мной не так? — спросила вдруг Лиза после недолгой паузы. Слёзы вновь побежали длинными дорожками по лицу, обжигая щёки.

Мама и бабушка переглянулись, не понимая, почему их об этом спрашивают.

— Лиза, конкретнее, — мягко попросила бабушка.

— Мои одноклассники… — подняв голову, ответила девочка. — Сказали, что я плохо выгляжу из-за своих ушей…

В комнате повисла тишина. Её прервал строгий, но заботливый голос бабушки:

— Так, давай, иди мой руки, — приказала она. — Будем обедать.

— Ёлки-палки! — вспомнив, что оставила на плите макароны, которые могли уже выкипать, мама тут же бросилась обратно на кухню.

Лиза, как и было приказано, пошла в ванную. Хорошенько вымыв руки, она посмотрела в зеркало. Сняла очки, руками собрала невысокий хвост и всмотрелась в отражение. «Чебурашка?» Глаза снова наполнились слезами, готовыми потоками горькой обиды хлынуть на щёки.

Мама, наблюдая за этой картиной из-за угла, вздохнула и подошла к дочери.

— А смотри, что у меня есть.

Она засунула руку в кармашек на фартуке и достала конфету в блестящей обёртке. Правда, выглядела она так, будто ей уже несколько раз сыграли в футбол. «И откуда мама вообще её взяла?» — подумала Лиза.

— Мне не нравится эта конфета, — надулась девочка.

— Почему? Ты же её не пробовала.

— Не нравится — и всё.

— И в кого ты такая капризная, а? — мама мягко улыбнулась, присела перед дочерью на корточки. — Послушай, моя маленькая принцесса. Самое дорогое, что есть у человека, — его душа. Мы, как эти конфеты: можем кому-то не нравиться внешне. Но если мысли твои чисты, если ты искренна и добра, то лучше тебя нет никого. Кто бы что ни говорил, для меня ты самая красивая девочка на всём белом свете, потому что я знаю, какая ты внутри.

Она помолчала, погладила дочку по волосам и продолжила:

— Но это не значит, что нужно всем подряд открывать свой внутренний мир. Тот, кому надо, всё увидит сам. Тебе остаётся только верить и терпеливо ждать. Бог видит каждую твою слезинку. Он не оставит тебя. И всё будет не просто хорошо, а лучше, чем ты можешь себе представить.

Лиза слушала, глядя маме в глаза.

— Про красоту внутри и снаружи учат везде, — продолжала мама. — Многие вроде бы всё понимают, но не вдумываются в настоящий смысл. Невозможно быть для всех идеалом красоты. И нельзя быть для каждого мешком мусора. Истина в другом: нужно любить себя. Но не так, чтобы везде ставить себя на первое место, а через уважение к тем, кто рядом, через заботу о них, через милосердие. Сначала научись видеть доброе в себе — тогда увидишь и в других.

Она протянула конфету:

— Попробуй.

Лиза недоверчиво посмотрела на маму, взяла сладость, повертела в руках, развернула. Аккуратно откусила маленький кусочек — и её глаза раскрылись в изумлении.

— Как вкусно! — восторженно проговорила девочка. Ещё бы «Черёмушка» не была вкусной!

— Я же говорила, — нежно посмеялась мама.

Из коридора донёсся голос бабушки:

— Ну всё, хватит сопли по стенам размазывать. Быстро за стол! Для кого мамка готовила?

Лиза заулыбалась, обняла маму, потом бабушку — и все вместе пошли обедать.

Ты кто такой?

Осень. Тоскливое, серое, долгое время года. Холодные дожди, голые деревья. Солнце уже не грело, а лишь слепило противными блеклыми лучами. Вместо звонких летних песен соловьёв и синиц начинали противно кричать вороны и галки. Всё обретало один оттенок.

Начало учебного года ещё больше вгоняло в непроходящую тоску — будто тонешь в грязной луже. От вида школы по телу бежали мурашки.

Лизе через четыре месяца должно было исполниться семнадцать. Она почти потеряла веру во всё прекрасное. Девушка шла по узким, кажущимся бесконечными школьным коридорам — в связанном бабушкой кардигане, чёрной школьной юбке и нелепых очках, которые то и дело сползали с переносицы. Короче говоря, типичная заучка, отличница, которую никто не замечал, пока что-то не было нужно.

Она шла, не смотря по сторонам, боясь лишний раз привлечь к себе внимание подростков-гиен, готовых наброситься за каждый неверный шаг. Но эта тактика не сработала. Неожиданно Лиза в кого-то врезалась.

— Опа, кто пришёл. Как там тебя? — перед ней стоял темноволосый парень, выше Лизы на голову. Её одноклассник Стас — известный хулиган и двоечник, способный на ужасные вещи. Однако по закону подлости — очень красивый. Контраст тёмных волос и ярко-голубых глаз заставлял сердца девушек замирать. Лиза не была исключением. Он когда-то ей нравился. Очень. Хотя девушка не была уверена, что сейчас это было не так.

— Не важно. Но ты вовремя, — он подошёл, перекинул руку через плечо Лизы и надменно спросил: — Скажи мне, ты ведь сделала задания на лето по математике?

Лиза слабо кивнула.

— Это же прекрасно! — воскликнул Стас. — Первый учебный день, а ты меня уже радуешь, очкастая.

Он протянул руку, ожидая, что тетрадь появится сию минуту. Лиза замешкалась, не спешила отдавать. Взгляд напротив стал злобным и недовольным.

— Думается мне, ты кое-что забыла. Напомнить? — позади Стаса выросли ещё две фигуры: Соня — его девушка, и Миша — лучший друг.

— Что, Стас, опять чебурашку донимаешь? — с издёвкой спросила Соня. — Время идёт, а ты не меняешься.

Стас переключил всё своё внимание на Соню, обнял её за талию.

— Можно подумать, ты против, — усмехнулся он.

— Ни в коем случае, — ответила Соня.

— Ну так где задания? — обратился Стас уже к Лизе.

Миша молча стоял сзади и наблюдал за всем с ухмылкой, засунув руки в карманы чёрных брюк. В плане внешности он уступал Стасу, но и у него имелось достаточное количество фанаток в школе, да и авторитет среди парней.

— Ау, очкастая! Забыла вкус наших встреч?

Лиза испуганно вытаращилась, сердце заколотилось, глаза начали наполняться влагой — от осознания того, что могло произойти, и от нахлынувших волной страха воспоминаний. Дрожащими руками она полезла в сумку, нащупывая тетрадь, но не успела её достать — та выхватили из рук.

— Вот так бы сразу, — Стас сделал вид, что плюнул прямо под ноги Лизе, и удалился вместе с посмеивающейся Соней и по-прежнему молчаливым Мишей, который бросил на Лизу короткий взгляд и ухмыльнулся.

«Как же я устала», — пронеслось в голове Лизы. Но когда-нибудь это должно было закончиться. Главное — перетерпеть. Мама всегда говорила, что нам не даётся то, что нам не вынести не по силам. Значит, и этот она выдержит.

Первые пять уроков прошли без происшествий. Лизу никто не трогал, она, как и всегда, была одна. И в столовой за столом с ней никто не сидел, и на физкультуре мяч никто не подкидывал. А всё потому, что «великая троица» сделала её изгоем. Любой, кто подошёл бы к Лизе, мог потом навлечь на себя то же отношение от тех, кто почему-то считал себя королями этой школы.

Впрочем, сегодня всё шло по-старому. И это было неплохо. В случае Лизы — даже хорошо.

Хуже стало на последнем уроке. На математике.

— Сегодня проверка домашнего задания, — объявил Сергей Владимирович.

Лиза полезла в сумку, но тут к ней снова подошёл Стас и швырнул чуть ли не в лицо тетрадь, которую до этого взял, чтобы переписать, одарив лишь высокомерным взглядом и издав противный смешок. Лиза поправила очки и взяла тетрадь в руки. Её глаза моментально округлились — это была не та тетрадь. Она отдала Стасу конспект по математике, тот, по которому занималась с репетитором. Нужная тетрадь всё это время лежала в сумке.

Сердце Лизы почти остановилось. Звонок на урок ударил по барабанным перепонкам дикой трелью.

Уже ничего нельзя было сделать.

— Так, рассаживаемся по местам, — начал Сергей Владимирович. — Сегодня у нас вводный урок, но, как я уже говорил, вы получите оценки за домашнее, которое было задано на каникулы. Сейчас сдайте мне задания, и мы начнём занятие.

Все сдали работы. Начался урок. Первые минут двадцать учитель что-то рассказывал — повторение изученного в прошлом году. После он раздал тесты, которые готовил сам, и сказал:

— Выполните их. Тут точно нет ничего сложного, а я пока проверю ваши работы. Это не на оценку.

Весь урок у Лизы тряслись руки, сердце колотилось, ей было страшно. До звонка оставалось без малого пять минут. Она отсчитывала каждую секунду. На всё остальное было плевать. Сейчас главное — успеть спастись.

— До конца урока две минуты, сейчас озвучу оценки работ, которые успел проверить. Остальные скажу на следующем занятии, — неожиданно сказал преподаватель и начал перечислять имена учеников, называя оценки.

Это были, казалось, самые долгие две минуты в жизни Лизы. Всё это время она молилась — Господу, ангелу-хранителю, всем святым, кого помнила. «Пожалуйста, только не сейчас».

— Настя — отлично, Лиза — отлично. И... — учитель сделал паузу и посмотрел на работу, подписанную чужим именем. — Стас — переписать. Я вообще не понимаю, что ты мне сдал. Будешь исправлять, дам отдельный вариант. Соня — то же самое.

Лиза не смотрела в их сторону. Она не была из тех, кто смотрит смерти в глаза.

Наконец прозвенел звонок. Лиза, не мешкая, собрала вещи в сумку и пулей вылетела из класса, направляясь к выходу. Она чуть не навернулась на лестнице, сбивала и толкала всех на своём пути. Когда Лиза выбежала на улицу, секундное облегчение растеклось по сердцу, но её резко толкнули, она упала, разодрав колени и ладони. Стас схватил Лизу за волосы, заставляя подняться, и потащил за собой.

— Не надо, пожалуйста! Это ошибка! Случайность! — отчаянно молила Лиза.

Девушку притащили за школу, где уже ждали Соня, Миша и ещё несколько их друзей из других классов. Швырнули к стене, совсем не желая слушать.

— Ну что, уродка, доигралась? Ты ведь это специально сделала?

— Нет… я… — не успела Лиза ответить, как её пнули в живот. Она вся сжалась и заскулила, держась за живот одной рукой и придерживая очки другой.

— Сильно в себя поверила, коза, — сказала Соня.

— Или же она только и ждала, что её изобьют. Хах, мазохистка хренова. Мерзость, — добавил незнакомый парень, которого Лиза не знала, но иногда видела в школе. Грязные волосы, следы от ручки на лице, мятая рубаха, выпущенная из-за пояса. Что он вообще тут забыл?

Лизу снова пнули, и ещё раз, а затем ещё. Ей казалось, что это длилось вечность. Но в какой-то момент она просто перестала что-либо чувствовать. Лиза уже решила, что всё — это конец. Конец её грустной жизни, которая решила преподнести такую подставу.

— Ладно, хватит с неё. Она мне ещё за двойку отдуваться будет, — усмехнулся Стас и смахнул ногой пыль Лизе в лицо. Но сколько бы она ни пыталась. У Лизы не получалось на них разозлиться по-настоящему. Кто бы объяснил, почему?

— Придурки… — чуть слышно, задыхаясь, сказала она.

— Ого, какие мы слова знаем! — наигранно удивился Стас. — Может, ещё пойдёшь и пожалуешься мамочке? Ой, совсем забыл… у тебя же её нет.

Хулиган отбил «пять» тому некрасивому парню и ещё нескольким ребятам из компании, гордясь своим, якобы годным, подколом, и ушёл, всё так же смеясь. Соня и остальные потянулись за ним.

Миша, как и всегда, не проронил ни слова. Он стоял у стены и наблюдал. Никогда не участвовал в драках, которые устраивал его лучший друг, но и не останавливал. Когда группа уже отошла на небольшое расстояние, Миша оторвался от стены и подошёл к распластанной на земле Лизе.

— Ну и? — произнёс он. — Кишка совсем тонка? Долго ещё будешь бездействовать?

Лиза посмотрела на него снизу вверх.

— Тебе-то что? — хрипло спросила она.

— Да ничего, — ответил Миша спокойно. — Просто жалко смотреть. Даже тот уродец Макс смог себя зарекомендовать, хотя выглядит в несколько раз хуже тебя.

Лиза поняла, что он говорил про того неопрятного парня.

— Хотя не думаю, что всё дело во внешности, — продолжил Миша, кинув взгляд в сторону, где ждали друзья. — Скорее в простом отношении. — Он снова посмотрел на Лизу и усмехнулся. — Это ж как надо себя не любить.

Он махнул ногой, делая вид, что тоже добавляет песка, но Лиза ничего не почувствовала. Миша развернулся и ушёл.

— О чём вы разговаривали? — приподняв одну бровь, спросил Стас.

— О жизни, — коротко ответил Миша.

— Ста-а-ас, я устала, пошли где-нибудь посидим, — вклинилась в разговор Соня, и Стас тут же забыл, о чём только что хотел спросить друга.

Лиза приподнялась, подползла к стене и облокотилась на неё спиной. Из давно потухших, тёмных и уставших глаз, полных боли, обиды и горечи, текли ручьями горькие слёзы.

Её мама умерла шесть лет назад. В аварии. Лиза тогда была дома с бабушкой. Они играли в какую-то настольную игру и ждали возвращения мамы с работы. Услышав звонок в дверь, девочка радостно побежала открывать — но на пороге стояли не любимая мама с нежной улыбкой и тёплыми объятиями, а сотрудники милиции. Уже бабушке сообщили, что Сосновская Алина Дмитриевна, мама Лизы, погибла в аварии.

Как Лиза тогда рыдала. Единственный человек, который всегда её поддерживал, который всегда был ей лучшим другом, ушёл, не успев попрощаться. Бабушке тоже было тяжело — ведь она потеряла единственную дочь.

Теперь Лиза и её бабушка, Надежда Петровна, остались вдвоём. Жили неплохо. Но боль утраты преследовала их по сей день.

☆

Время близилось к вечеру. Солнце садилось, окрашивая небо яркими красками, озаряя город розовым светом. Молодой парень, слушая музыку в наушниках, шёл по оживлённым улицам. Заглянул по пути в маленький магазинчик, чтобы купить себе Колы. Магазин был почти пуст. Лишь продавец, скучающий, почти засыпая, стоял за прилавком, да ещё какая-то молодая парочка спорила о чём-то у стенда со сладостями.

Парень подошёл к холодильнику с напитками, взял нужный. Оплатил, вышел, оглядывая улочку, погружённую в бледно-розовое море лучей заката, удивился нехарактерному для большого города спокойствию и продолжил путь домой. Но не успел он отойти от магазина, как кто-то схватил его за капюшон толстовки и потянул в проулок между магазином и каким-то домом. Его толкнули к стене и окружили люди, похожие на свирепых псов. То оказались давние знакомые парня из кредиторной компании, во главе которых стоял мужчина средних лет с татуировкой льва на правом запястье.

— А, Даниил Яковлевич, сколько лет? — парень даже бровью не повёл.

— Это у меня к тебе вопрос, Иван. Сколько лет мне ещё ждать, пока ты расплатишься с долгами? — голос, взгляд и вид говорящего были весьма устрашающими.

— А вы знали, что так, на виду у всех, затаскивать школьника к мусорным бакам довольно подозрительно?

— Не трепи языком не по делу, поганец. Я предупреждал тебя: не будешь отвечать на мои сообщения — будем говорить по-другому.

— Блин, простите, я просто так забегался. Постоянно та-а-ак занят, что не хватает даже времени проверить сообщения, — Иван состроил якобы виноватые глазки, что ещё больше разозлило людей напротив.

— Совсем страх потерял, наглец? Да я тебя…

Не успел этот дядька договорить, как ему в лицо брызнула Кола. Напиток попал в глаза, из-за чего их начало щипать. Мужчина, схватившись за лицо, отпрянул. Иван в это время ловко отпрыгнул от стены, перелетел через человека, который держался за глаза, вскочил на мусорный бак и рванул к выходу, оставив «коллекторов» позади.

— Поцелуй мой зад, старый индюк! Будут деньги — отдам обязательно, а сейчас мне пора, чао! — задорно крикнул парень, убегая прочь.

— Ах ты мелкий! Поймать его! — потирая красные глаза, приказал Даниил своим помощникам, и те бросились в погоню за подростком.

Иван бежал сквозь людей, идущих с работы домой, при этом ни капли не задевая их, в то время как кредиторы то и дело врезались в несчастных пешеходов и огребали от них. Парень свернул в какой-то неприметный переулок и выбежал на детскую площадку, окружённую со всех сторон панельными домами. Суматошно оглядываясь в поисках убежища, Иван заметил пожарную лестницу, ведущую на балкон третьего этажа одного из домов, а на соседнем балконе дверь в квартиру была открыта — но свет там не горел. Иван решил, что это его шанс, и, быстро проанализировав ситуацию, рывком преодолел двор, перемахнул через лавку, стоящую на пути, по лестнице залез на балкон под изумлённые взгляды случайных прохожих, перепрыгнул на соседний (при этом чуть не сорвавшись вниз) и ввалился внутрь, больно шмякнувшись коленом.

Он присел, поглядывая, что происходит на улице, и стал думать, как ему удастся оправдаться перед хозяином квартиры.

— Ты кто такой? — раздался сбоку хрипловатый и немного напуганный голос.

Иван, моментально вспотев и покраснев, медленно повернул голову и увидел молодую темноволосую девушку, стоящую в дверном проёме и шокированно смотрящую на него красивыми карими глазами, переливающимися в свете заката, в которых отражалось непонимание и отголоски тревоги. Сама она выглядела так, словно только что проснулась.

— Я Иван, — сказал он. — А ты?

Воздушный шарик

Лиза просидела у школы какое-то время. Всё тело ломило, двигаться было тяжело. К репетитору она точно не пойдёт. Да и лучше его бросить — толку никакого. Она и так понимала школьный курс.

Лиза подождала, пока боль немного затупится и слёзы перестанут течь, чтобы спокойно дойти до дома. Благо, очки не разбились. Можно будет как-то скрыть всё от бабушки, чтобы та не переживала. Сколько раз девушка проделывала этот трюк… Лиза меньше всего хотела, чтобы из-за неё страдал родной человек.

Она попыталась осторожно подняться с земли, отряхнулась и направилась в школьный туалет, стараясь не попасться на глаза учителям. Дойдя до помещения, Лиза облегчённо вздохнула: туалет был пуст. Она включила кран, вымыла руки и отмыла грязь с одежды и лица. Посмотрев в зеркало, заметила немного треснувшую губу, но решила, что это не так заметно.

Несмотря на ужасный день, погода стояла прекрасная. Хоть что-то хорошее. После смерти мамы Лиза часто смотрела на небо, мысленно общаясь с ней. Вот и сейчас она шла по вымощенной кирпичом дороге, подняв заплаканные глаза вверх, пока лицо обдувал лёгкий, уже прохладный, осенний ветер. Деревья всё ещё были зелёными, что несомненно радовало. Ещё и бабье лето обещали — значит, всё будет хорошо и нет причин унывать. Душа Лизы немного успокоилась, и она пошла дальше.

Когда она шла по проспекту, где людей было ещё не очень много — рабочий день не закончился, — её внимание привлекло маленькое оранжевое пятнышко, показавшееся на горизонте у входа в городской парк. Просто так его было бы трудно заметить. Но пятнышко так жалобно мяукало, что даже самое чёрствое сердце на этой планете не выдержало бы.

Лиза подошла поближе и разглядела маленького одинокого рыжего котёнка. Он сидел у дерева и будто бы чего-то ждал. Девушка присела рядом на корточки.

— Ты тоже один? — провела рукой по маленькой головке.

Котёнок не испугался. Замурлыкал и начал тереться о её ладонь.

— Такой доверчивый и, наверное, голодный. Подожди здесь, — приказала она малышу, будто тот понимал.

Лиза зашла в ближайший магазинчик на углу перекрёстка и купила пакетик корма и набор пластиковых тарелок. Когда вернулась, котёнок всё ещё сидел и мяукал. Лиза достала тарелки из целлофанового пакета, отделила одну, поставила на землю у дерева, насыпала корм и придвинула к малышу. Тот сначала недоверчиво принюхивался — так мило вытягивал мордочку, что у Лизы невольно появилась улыбка. А потом медленно подошёл к угощению и принялся уплетать.

— Всё, что я могу сделать, дружок, — тихо сказала девушка.

Она постояла ещё немного, с улыбкой наблюдая, как рыжик, мурлыкая, ест, а после направилась домой.

Как учила мама: будь ко всем добра и искренна. И найдутся люди, которые это оценят.

Но Лиза, сама того не замечая, понемногу переставала верить этим словам. Этому миру не нужны ни доброта, ни искренность. Люди видели только то, что хотели видеть. Видели в Лизе лопоухую заучку — а остальное никого не волновало. Зубрила, очкастая, чебурашка. На каждого находился свой ярлык. И все, как стадо, придерживались этой глупости.

Неожиданно Лиза посмотрела наверх: ей показалось на мгновение, что на неё кто-то смотрел. Но увидела только, проплывающие мимо облака, словно большие дирижабли.

☆

— Бабушка, я дома! — громко позвала Лиза, стоило ей переступить порог старой, но такой комфортной квартиры в советской многоэтажке.

— Медвежонок, как первый день в школе? — из кухни показалась пожилая женщина с кухонным полотенцем в руках. Она мягко улыбнулась. По всей квартире разеосился аромат бабушкиных оладий.

— Всё отлично, — снимая обувь, с улыбкой сказала Лиза.

— А что с твоей губой? — взволновалась бабушка, заметив даже такую небольшую деталь, про которую Лиза забыла.

— А... Да просто треснула, — весьма убедительно соврала она. — Помажу чем-нибудь и всё пройдёт.

— Ну, хорошо, — немного помолчав, сказала бабушка. — Давай, иди мой руки и за стол. Оладушков тебе напекла, — улыбнулась она.

Лиза, поцеловав бабушку в щёку, пошла в ванну. Там она долго не задерживалась, потому что оладушками пропахла уже вся квартира, наверное, и в самом подъезде жители заходились слюной, так что девушка, не медля, отправилась на кухню.

Поужинав, она поблагодарила бабушку и направилась принимать душ. Когда сняла с себя одежду и посмотрела в зеркало, увидела множество ссадин и синяков, разбросанных по всему телу. Это вошло в привычку – так выглядеть. Как говорится, до свадьбы заживёт. Тёплая вода, обволакивающая всё её тело, немного успокоила и дала чуть-чуть расслабиться. Размякшая и уставшая, Лиза плюхнулась животом на кровать, но повреждения тут же дали о себе вспомнить. Резкая боль разнеслась по всему телу, заставив её зашипеть и перевернуться на спину.

Лиза взяла в руку телефон и посмотрела, который час. Ещё было время на то, чтобы немного вздремнуть, а потом уже можно будет сесть за уроки. Сон пришёл быстро, но Лизе ничего не снилось. Она сладко сопела, пока неожиданно её не разбудил какой-то несильный, но слышимый грохот. Лиза приоткрыла глаза и попыталась прийти в себя. Она поднялась и села на кровати, прислушиваясь к звукам, но ничего не услышала.

— Показалось? — едва слышно прошептала она себе под нос.

Но вдруг снова услышала какие-то шорохи, доносящиеся с балкона, дверь которого была открыта. Лиза медленно подошла к двери и осторожно выглянула. Её удивлению не было предела: она увидела сидящего на полу и заглядывающего за ограждения незастеклённого балкона молодого тёмноволосого парня в чёрной толстовке на замке.

— Ты кто такой? — тут же спросила Лиза.

Парень напротив завис на пару секунд, а потом медленно повернул голову. Глаза девушки встретились с тёмными, глубокими, карими глазами незнакомца.

— Я Иван. А ты?

Лиза опешила. Что вообще происходит? Она стояла с выпученными глазами и, как дурочка, моргала, открыв рот. Парня, напротив, почему-то смешила эта ситуация, но он держался.

Вдруг с улицы послышались голоса.

— Куда он побежал? Ты видел?

— Нет, может, туда?

— Ай, хрен с ним! Буду я ещё за малолеткой по всему городу носиться. Скажем, что скрылся.

И всё резко стало тихо. Иван хмыкнул, забыв, что находится в чужом доме под взглядом до сих пор ничего не понимающей хозяйки. Однако Лиза всё же начала что-то понимать.

Иван поднялся, посмотрел на улицу и, убедившись, что преследователи скрылись, развернулся к незнакомке.

— Благодарю за тёплый приём, прошу прощения, что побеспокоил. Не подскажите, где выход? — совершенно невозмутимо спросил он, будто это не он только что ввалился в чужой дом.

— Что?.. — Лиза уже не знала, куда себя деть.

— Думаю, выйду оттуда, откуда зашёл, — Иван подошёл к ограждению, залез на него, свесив ноги вниз. Хотел уже перебраться на другой, ухватившись за трубу, но Лиза тут же опомнилась и схватила его за одежду, потянув назад. Иван, не ожидавший такой подачи, свалился с ограждения и шмякнулся на спину, недоумённо посмотрев на Лиза, нависающую над ним.

— Ой... — произнесла она. — Это... Это ведь опасно. Может, лучше через дверь? — щёки её начали краснеть, не понятно из-за чего.

Иван прыснул от смеха и поднялся с пола.

— Было бы здорово, — улыбнулся он, посмотрев прямо в глаза Лизы, которая даже немного зависла. На неё никто ещё так не смотрел: с добротой и теплом. Кроме, наверное, бабушки.

Ветер перебирал её каштановые волосы, которые то и дело залезали на лицо, из-за чего она машинально убрала их с одной стороны за ухо, но сразу опомнилась о том, что скрывала за ними и резко вернула всё назад. Иван наблюдал за её движениями и немного удивился её странным действиям, но говорить ничего не стал, продолжая улыбаться.

«А у него красивая улыбка», — подумала Лиза, тут же одёрнув себя.

— Да… Иди за мной, только без лишнего шума, — неуверенно сказала она и повела «гостя» к выходу.

— Понял, — ответил Иван и поплёлся за ней.

Стоило им вернуться в комнату, как Лиза тут же начала переживать, потому что помещение находилось, мягко говоря, в небольшом беспорядке: одежда разбросана, стол завален тетрадями и учебниками, а дверца шкафа раскрыта и пара вещей выпала из него, оказавшись на полу. Щёки Лизы покраснели, и она обернулась на Ивана, но тот просто стоял и смотрел на неё. Казалось ему не было дела до того, что творится вокруг.

Лиза повела его дольше.

Бабушка сидела в гостиной и смотрела телевизор. Лиза и Иван остановилась за стеной и думали, как будет лучше проскочить, чтобы их не заметили. Конечно, можно было бы просто выйти и всё объяснить, наверное. Но Лиза не была уверена, что Иван захочет, чтобы о его присуттсвии знали. Он же вроде от кого-то скрывался? На самом деле ситуация и без того была весьма загадочной, так что Лиза неосознанно решила не отставать от происходящего.

— Может, ползком? — неожиданно предложил Иван. Лиза посмотрела на него, вздёрнув брови.

По её выражению лица можно было прочитать: «Ты что, дурак?» Парень лишь пожал плечами, якобы ответив: «А, по-моему, действенно». Лиза вздохнула и сказала шёпотом:

— Я сейчас подойду к ней так, чтобы закрыть проём, а ты пробежишь к выходу и будешь ждать меня.

Иван подвёл руку ко лбу, как солдат, и ответил:

— Да, командир. Вас понял.

Лиза вновь приподняла бровь, но не стала долго задумываться над тем, что вообще на уме у этого человека, и пошла к дивану, на котором сидела бабушка.

— Бабушка, я выйду ненадолго. Хочу себе купить... чипсы, — сказала она первое, что пришло в голову в то время, когда Иван, как ниндзя, с кувырком перескочил на другую сторону дверного проёма, при этом случайно задел дверной косяк и прозвучал характерный стук. Лиза сделала лицо кирпичом, но тут же принялась делать вид, что подавилась воздухом и закашлялась.

— Ты что, заболела?! — тут же воскликнула бабушка.

— Нет, — отозвалась Лиза. — Просто подавилась.

— Смотри у меня! Заставлю пить молоко с луком, — пригрозила бабушка, на что Лиза мысленно скривилась. — Хорошо, внучка. Иди за своими чипсами, только одевайся тепло. Денег дать?

— Не нужно, бабуль. У меня есть.

— Ну тогда ладно. Всё. Я смотрю программу “Здоровье”. Шуруй.

Лиза развернулась и отправилась в коридор, где её уже ждал Иван. Она прихватила толстовку, которая всегда лежала в коридоре, и, подтолкнув парня, тихо открыла дверь, будто сама незаконно находилась в этой квартире, и они вместе вышли на улицу.

Солнце уже почти село, но всё по-прежнему купалось в тёмно-розовых тонах, будто кто-то огромный вылил краску на город. Температура стала ниже. Лиза накинула толстовку и посмотрела на парня.

— Спасибо за помощь, эм…— начал он. — Так как тебя всё-таки зовут?

— Лиза, — ответила она.

— Лиза, — с улыбкой повторил Иван. — Я перед тобой в долгу. Пока!

И убежал.

— Пока, — сказала Лиза в пустоту и, постояв немного, направилась в магазин за чипсами.

☆

Иван зашёл домой, мечтая наконец оказаться в кровати — вечернее приключение отняло у него все силы. Одной ногой он снял сначала первый, а затем и второй кроссовок и пульнул их в комод, который стоял в прихожей.

— Ты где был так долго? — спросила неожиданно появившаяся перед ним недовольная женщина.

Парень, не ожидавший увидеть её, вздрогнул. Она была в старой, давно не стираной домашней кофте и изношенных штанах, на которых виднелась заплатка. Лицо её казалось уставшим, с большими серо-коричневыми синяками под глазами, а светлые крашеные волосы путались в беспорядке.

— Прости… задержали на подработке, — замявшись, начал оправдываться Иван.

— Не смей мне врать, выродок! — крикнула женщина и кинула в парня тапок, который сняла со своей ноги. — Лучше бы об учёбе думал! Если ты забыл, тебя исключили! Работает он, как же! Хочешь как я закончить?!

— Меня взяли в другую школу! — рявкнул он, поняв, что мать снова была пьяна, раз забыла, что они уже подали документы. — И я тебе уже объяснял: в той ситуации я был ни при чём!

— Не смей мне хамить!

И началось: крики, вопли, метание всего, что попадалось под руку. Всё как всегда. Но Иван не злился на мать. Зная, через что ей пришлось пройти, он не мог отвернуться от неё.

Когда-то, когда его мама была ещё юной девушкой, ей посчастливилось полюбить красивого молодого парня с русыми волосами и выразительными серо-зелёными глазами. Таков был отец Ивана. Они начали отношения ещё в старшей школе, поступили в один университет. Они сильно любили друг друга.

Пройдя период цветов и конфет, свиданий в парке и знакомства с родителями, они задумались о будущем. Позже появился маленький Ваня. Всё было хорошо. До определённого времени…

В какой-то момент отец стал приходить домой очень поздно. Перегаром от него несло за версту. Он подсел на алкоголь и азартные игры, пропивал все деньги, выносил вещи из дома. Кричал на сына, ругался и поднимал руку на жену. Мать, которая уже не узнавала в этом чудовище своего возлюбленного, выгнала его, когда Ване было одиннадцать.

Спустя три года сообщили, что отец умер от остановки сердца. Иван и его мама, как единственные родственники, должны были расплатиться со всеми долгами, в которые успел влезть их никудышный папаша.

Мама тащила всё на своём горбу. Работала не покладая рук, чтобы обеспечить сыну нормальную жизнь. Но какая же несправедливая наша жизнь! На работе началось сокращение, и маму Ивана уволили. Найти новую ей никак не удавалось. Она угасала на глазах, пока сама не начала прикладываться к бутылке.

Теперь парень старался заработать хоть на что-то — словом, выживал как мог. Ведь на одних пособиях, которые и так уходили на выпивку, долго не протянешь. Иван усердно учился, чтобы поступить в хороший университет, не терял веру в лучшее и оставался жизнерадостным и добрым.

Иван зашёл в свою комнату и еле успел закрыть дверь — в неё прилетела бутылка из-под пива, разбившись громким звоном. Парень облокотился на стену и устало вздохнул. Постояв пару секунд, подошёл к столу и достал из кармана заработанные за сегодня деньги. Чаевые, которые оставляли щедрые посетители кафе, где он подрабатывал. Не густо. Но всё же лучше, чем ничего.

Он разделил заработок на две части. Одну отложил на проживание, а вторую — в копилку с долгами. Радует, что осталось совсем чуть-чуть, и он сможет рассчитаться с Даниилом Яковлевичем. Тогда жить станет чуточку лучше. Возможно, мама бросит пить. Всё будет как раньше.

Парень подошёл к окну и открыл его, запуская в комнату свежий воздух. После повалился на кровать и завёл будильник на шесть утра. Сегодня он забрал последние бумаги, подтверждающие его личность, чтобы отнести в новую школу и приступить к учёбе.

Иван отложил телефон и закрыл глаза. В голове то и дело мелькали моменты сегодняшних событий. Эта девчонка… Лиза. Она была такая милая. Но почему-то глаза очень грустные, хоть и красивые.

«Господи, — подумал он, уже засыпая, — хоть бы у неё всё было хорошо».

Сон накрыл парня с головой, погружая в бездну.

☆

Лиза шла по коридору школы, поправляя очки и радуясь, что хотя бы сегодня она смогла дойти до класса без происшествий. Кабинет был уже так близко, а её ещё никто не толкнул, не подставил подножку. Но, как говорится, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь…

— Эй, очкастая! — Лиза сразу поняла, кому принадлежал этот басистый голос, прозвучавший со спины, и нервно сглотнула.

Она остановилась, но обернуться так и не осмелилась.

— Ну что? Как здоровье? Ничего не болит? — догнав её, спросил Стас. Лиза ничего не ответила. — Невежливо игнорировать, когда о тебе беспокоятся, — его голос стал грубее, и Лиза начала несильно дрожать от страха.

Стас довольно усмехнулся и снова положил руку ей на плечо — та вздрогнула.

— Ладно, сегодня у меня хорошее настроение, так что прощаю. Но ты ведь ничего не забыла? Моя двойка по математике сама себя не исправит.

— Я помню… — прошептала Лиза.

Она полезла в сумку, чтобы достать задания, которые Сергей Владимирович вчера выдал Стасу, но по понятным причинам они были у Лизы. И тут пришло осознание: она оставила их на столе в своей комнате. Как же так? Она была полностью уверена, что положила. Лиза вся сжалась. Второй день подряд… Она резко подняла голову и посмотрела в глаза собеседнику с мольбой. А тот сменил безразличный взгляд на яростный.

— Ты, видимо, действительно решила поиздеваться надо мной, — злостно выплюнул Стас и сильно толкнул Лизу к стене. Она ударилась спиной и затылком, роняя сумку. — Осмелела?

Школьники вокруг зашептались, занервничали. Но вмешиваться никто не торопился — не хотелось получить кулаком по лицу. Стас схватил Лизу за ворот и процедил сквозь зубы прямо в лицо:

— У тебя ещё целых четыре урока, чтобы выполнить всё заново. Иначе ты точно труп.

— А самому разобраться — не вариант?

Сзади послышался чей-то голос. Все замолкли. Стас повернул голову и увидел незнакомого парня. Пробежался по нему изучающим взглядом. Чёрные брюки, белая рубашка, серебряная серёжка в ухе, белые кеды, рюкзак накинут на одно плечо. Стас видел его впервые. Видимо, новенький. Раз ещё смелый такой. Не знает здешних правил.

Лиза же во все глаза смотрела на этого человека. Это тот самый каскадёр, который забрался к ней на балкон. В её школе. Это что, шутка?!

— А ты ещё кто такой? — спросил хулиган, не отпуская Лизу.

— Ганс Христиан Андерсен.

Стас изогнул бровь, тут же забыл про Лизу и полностью развернулся к Ивану.

— Ты новенький, так ведь? — сказал Стас, подходя почти вплотную. — Позволь кое о чём тебя предупредить: если не хочешь стоять у меня в чёрном списке и тебе дорого твоё смазливое лицо, не стоит так со мной разговаривать. А то чересчур ты дерзкий, чувак.

Он сделал самодовольное и властное выражение лица, но в ответ получил лишь странный изучающий взгляд, который пробежался по нему сверху вниз. А потом раздался смешок, следом — смех.

Выражение лица Стаса сменилось на недовольное и недоумевающее. Лиза смотрела с лёгким страхом и непониманием, всё ещё стоя у стены. «Да что он за человек?»

Окружающие наблюдали за происходящим с удивлением и жгучим интересом. Чтобы кто-то так просто смеялся в лицо «королю школы»… Бессмертный.

— Что смешного? — хулиган сжал кулаки.

— Да-да, чувак, ты крутой, только давай памперс поменяем и сопельки подотрём… — отсмеявшись, начал Иван. — И только не надо думать, что все вокруг гондоны, а ты воздушный шарик.

Послышались тихие смешки со всех сторон.

— Ты ведь даже, как я посмотрю, два плюс два сложить не в силах, — продолжил он.

Стас нервно сжал челюсти. Над ним сейчас, можно сказать, смеялось полшколы. Он начал краснеть, закипая от злости. Голубые глаза наполнились раздражением.

Из толпы вышли его друзья из параллельных классов, а также Миша и Соня, которые, видимо, только пришли и застали весьма занятную картину.

— Где вас черти носят?! — почти прокричал Стас. Друзья быстро подошли к главарю, встав за его спиной. Миша просто наблюдал, с интересом изучая новое лицо.

— А ты, кажется, не понимаешь, — обратился Стас к Ивану. — Ты здесь никто. Ты…

— А ты кто? — Иван не дал ему договорить. «Король» растерялся, не успевая придумать ответ. Иван начал надвигаться на него. — Ну? Кто же ты? Такой же, как и все. Ничего особенного в тебе нет. И уж уверен, выборы тут не проводили. Так что ты тут не главный. «Организовываю шалости посредством умственной отсталости» — вот что говорят про таких, как ты и твои друзья.

— Эй, чувак, притормози. Такое отношение... — попытался вставить свои пять копеек один из товарищей Стаса.

— Я в принципе готов к вам относиться как к умным и способным… ягодицам.

Даже Лиза хихикнула, что уж говорить о публике, которая надрывала животы. И Миша посмеивался, поглядывая на Лизу.

Стас разозлился не на шутку. Сжал кулаки, замахнулся, готовясь ударить. Лиза испугалась и уже собралась помешать ему, как неожиданно Иван схватил того за руку, перекинул через себя — и Стас приземлился на спину, шмякнувшись об пол. Все замерли с разинутыми ртами.

Друзья Стаса посмотрели сначала на главаря, валяющегося на полу и корчащегося от боли, потом перевели взгляд на Ивана. Тот усмехнулся и выставил руки вперёд, готовый к драке.

Лиза не знала, куда себя деть. Нужно это остановить! Но неожиданно прозвенел звонок — значит, скоро придут учителя.

Миша вышел из толпы и впервые вмешался в происходящее.

— Ну всё, хорош, — почти безразлично сказал он, обращаясь к парням, вышедшим на защиту своего главаря.

Те переглянулись и решили отступить. Сначала помогли Стасу подняться, но тот отмахнулся от их помощи. Молча встал и, намеренно задев плечом Ивана, пошёл в кабинет. Друзья поплелись за ним. Миша задержал взгляд на Иване, но тот ответил ему тем же. Усмехнувшись, Миша тоже направился к кабинету.

Лиза облегчённо выдохнула.

Иван подошёл к ней, поднял с пола сумку и подал хозяйке.

— Кажется, за мной был должок? — с улыбкой сказал он.

— Спасибо… — тихо ответила Лиза, принимая свою вещь. — Но тебе, наверное, не стоило заступаться. Они ведь от тебя теперь не отстанут.

— Ну и что? Зато скучно не будет. К тому же над такими забавно подшучивать.

Нет, ну что он за человек? Его хоть что-нибудь останавливает? У Лизы в голове ворошилось столько вопросов, что она не могла озвучить ни одного.

— Лиза, почему ещё не в классе? — со стороны показался высокий тридцатилетний мужчина в деловом костюме. Николай Сергеевич — учитель химии, классный руководитель Лизы — выглядел абсолютно спокойно и собранно. — А, наш новенький? Заблудился? — спросил преподаватель, заметив Ивана.

— Да, а Лиза как раз помогала мне найти нужный кабинет, — дружелюбно ответил парень и приобнял девушку за плечи.

— Отлично, молодец, Лиза. Давайте бегом в класс.

Учитель подошёл к нужной двери и открыл её, пропуская ребят вперёд.

Лиза прошла на своё место в конце класса и села. Иван остался стоять у учительского стола. Все смотрели на него изучающе — лишь несколько человек с презрением и раздражением, но парень не обращал на это внимания.

— Итак, класс. Позвольте представить вам вашего нового одноклассника — Крылов Иван. Думаю, познакомитесь на перемене. А сейчас можешь выбрать, где будешь сидеть. Любое свободное место.

Лиза, как и Иван, осмотрела класс. Свободные места были только на первой парте рядом с самой умной девочкой в классе, на третьей парте у стены… и рядом с ней. Лиза усмехнулась про себя — с ней уж точно никто не сядет. Она опустила голову и начала что-то рисовать простым карандашом в тетради.

И вдруг на соседнем месте что-то грохнуло. Лиза вздрогнула и увидела Ивана, усевшегося рядом.

— Я сяду здесь, — твёрдо сказал он.

— Хорошо, — улыбнулся учитель и хлопнул в ладоши. — Что ж, давайте начнём урок.

Лиза с удивлением смотрела на парня, который спокойно доставал из портфеля нужное для урока. Все зачастую обходили её стороной. Если она хотела о чём-то спросить, стоило только подойти — и люди делали такое лицо, будто перед ними не человек, а навозная куча, и уходили. Всё из-за слухов, которые пускала Соня. Естественно, ни один не был правдой.

А может, это шанс? Может, молитвы были услышаны?

«Нет», — прозвучало в её мыслях. Лиза мотнула головой. Вряд ли что-то изменится. Лучше отмести все надежды, чтобы потом не страдать от самообмана.

Укрепляем иммунитет

День проходил… странно. После произошедшего Лиза отделалась лишь немногочисленными злыми взглядами Стаса и Сони, но к ней никто не подходил. Даже перед злосчастной математикой (пропади она пропадом). А Иван всё время ходил рядом и иногда даже пытался заговорить, но Лиза была немногословна. Может, не хватало опыта в общении?

Шёл последний урок. Литература. Лиза сидела и внимательно слушала учительницу, которая увлечённо рассказывала о произведении, которое все должны были прочитать за лето, — «Гранатовый браслет». Оно не было длинным, но достаточно интересным. Девушка прочитала его одним из первых, но, честно говоря, уже не особо помнила, что там происходило, поэтому, слушая учительницу, пыталась понемногу вспоминать.

Но её отвлёк шуршащий звук, который всё никак не прекращался, со стороны соседа по парте. Иван сидел и что-то усердно рисовал. Лиза немного вытянула шею, чтобы посмотреть, что же так увлекло парня, и при этом хотела остаться незамеченной. Но Ваня неожиданно поднял голову, поймав Лизу с поличным. Их лица оказались на чересчур близком друг от друга расстоянии. Лиза отдёрнулась, задев рукой пенал, и тот с грохотом упал на пол, привлекая всеобщее внимание.

— Простите, — произнесла Лиза, собирая вещи, но учительница, ничего не сказав, продолжила урок.

Лизе было неловко от всей этой ситуации, однако Иван просто, как всегда, улыбнулся и пододвинул листок с рисунком к девушке. На нём был изображён человек, нарисованный явно не профессиональным художником. Что говорится, один глаз у него смотрел на север, другой — зелёный. Рот — просто кривая палка, а нос — закорючка. Но самая изюминка сего произведения — волосы, кои являлись не чем иным, как «весёлой кучкой», а внизу подписано: «Стасик-квасик».

Лиза посмотрела на Ваню, а тому и без того хотелось смеяться, но вот выражение лица Лизы чуть не пробило его на дикий хохот.

— Давай подкинем это ему в рюкзак? — с игривостью в глазах спросил он.

— С ума сошёл? Если… — попыталась предостеречь Лиза.

— Ничего не будет, — перебил её Ваня. — Не всё же ему людей донимать. Для баланса Вселенной стоит и ему разок подпакостить.

В эту секунду прозвенел звонок. Учительница, не став задерживать ребят, завершила урок, и все начали собираться.

— Но всё-таки… — всё ещё сомневалась Лиза.

— Смотри, — Ваня быстро сгрёб все свои вещи в рюкзак и пошёл с рисунком к доске.

Когда учительница вышла из класса, парень взял с угла доски магнитик и повесил свой «шедевр» на середину. Потом, подмигнув Лизе, вышел из класса.

Одноклассникам, разумеется, стало интересно, что же это такое, тем более как Ваня показал себя в начале дня — ребята то и дело бросали на него заинтересованные взгляды. Так что его выходку, какой бы она ни была, никто бы не пропустил.

Миша подошёл к рисунку, за ним — Стас с Соней. Когда одноклассники начали хихикать и поглядывать на главного героя этого «шедевра», Стас, нахмурившись, сжал кулаки. Это было так глупо и нелепо. Но все смеялись над ним. Миша не улыбался, но глаза его явно кидали озорные искры.

— Только попробуй заржать! — рявкнул на него Стас.

— И не думал, — спокойно ответил Миша.

Соня подошла к рисунку и рывком сорвала его с доски, выкинув в мусорное ведро.

Стас же, растолкав всех, вышел из класса, громко хлопнув дверью. Лиза насторожилась и быстро пошла к выходу: она испугалась, что Иван может пострадать.

По пути она никого не встретила: ни Ивана, ни Стаса с компанией.

«Неужели за школой?» — подумала девушка.

Но стоило ей открыть дверь и выйти на улицу, как со стороны послышалось:

— Ну, как наша принцесса?

Лиза вздрогнула и отшатнулась.

— Господи, напугал, — сказала она, схватившись за сердце. — Принцесса?

— Стас.

— А, он разозлился, но ничего не сказал. Странно это, — Лиза сделала задумчивое лицо.

— Ха-ха, вот и славно. Видишь, а ты боялась, — Иван подошёл к девушке и закинул руку ей на плечо.

Лиза вся сжалась, а щёки начали гореть от смущения. Она отстранилась и сказала:

— Но всё равно… Мне кажется, не стоило. Он показался мне расстроенным.

На это высказывание Иван дёрнул бровью.

— О-о-о, да у тебя большие проблемы, подруга, — сделал он вывод и начал идти.

— Проблемы? Что ты имеешь в виду? — Лиза пошла за ним.

— Да то и имею. Он тебя с утра готов был по стенке размазать, а тебе он расстроенным показался. Ну, самой не смешно?

Лиза понимала нелепость своих слов, но глубоко в душе она также понимала, что как бы человек ни поступал, на всё есть своя причина.

— Я понимаю, но даже я не знаю причину этого его поведения, а она, я уверена, есть, — озвучила она вслух.

Иван посмотрел на неё и призадумался.

— Холод тебя совсем не берёт, — сказал парень с весьма серьёзным лицом.

Лиза сначала не поняла, о чём он.

«Тяжело быть холодной, когда тёплая душа». Так ведь говорят?

Но Иван решил не развивать эту тему дальше и спросил:

— Слушай, а ты не пробовала очки снимать? Ты без них меньше на заучку походишь.

— И ты считаешь, что со мной что-то не так? — сердце Лизы пропустило удар.

— Нет, просто выглядишь как заучка.

На самом деле Ване просто хотелось посмотреть в глаза Лизы — за очками их почти не было видно.

Лиза шла пару секунд с каменным лицом, а потом всё же решила их снять.

— Если я не замечу камень, споткнусь и разобью нос, виноват будешь ты, — сказала она, кладя очки в футляр, а после в рюкзак.

Иван посмеялся.

— Ну, теперь лучше?

Он посмотрел на Лизу. Её шелковистые, слегка вьющиеся волосы развивались на ветру. Солнце, проступавшее лучами сквозь деревья, листья которых ещё оставались зелёными, отражалось в карих глазах и придавало им медовый оттенок. Если присмотреться, можно было заметить редкие, небольшие царапины на лице, усыпанном милыми веснушками. Ивану невольно захотелось стереть все ранки, прикоснуться к ней, но продолжал просто смотреть.

Лиза засмущалась и отвела взгляд. И только тогда парень пришёл в себя.

— Да. Так хорошо, — сказал он наконец. Ему почему-то стало неловко.

«Странная ситуация», — прозвучало в голове у обоих. Повисла тишина.

— Ну… а чем ты занимаешься? — первой решила нарушить неловкое молчание Лиза, задав столь банальный, но важный при знакомстве вопрос.

— Имеешь в виду увлечения?

— Да, хобби.

— Ну, допустим, я люблю рисовать. Никогда не учился, но иногда, когда хочется исчезнуть из этого мира ненадолго, помогает.

— Исчезнуть?

— Да. У тебя никогда не возникало чувство некого отвращения к миру? Бывают такие ситуации, когда тебе надоедает абсолютно всё. Всё, что ты делал, кажется тебе бессмысленным, как и твоё существование. В такие моменты хочется забыться, исчезнуть, уйти куда-то очень далеко, где тебя никто не найдёт. Но ты так сделать не можешь. Вот я и нашёл способ с этим справляться. Каждый раз, когда у меня возникает это чувство, я рисую, полностью уходя в себя.

Секунду Лиза смотрела на Ивана, который задумчиво шёл, глядя себе под ноги. Девушка соврала бы, если бы сказала, что похожее чувство никогда не настигало её.

— Я тоже часто это чувствую, но я не убегаю, — призналась она.

Иван посмотрел на неё, а девушка продолжила:

— Не знаю, как правильно поступать в таких ситуациях. Просто мама всегда учила не поддаваться эмоциям и чувствам. Нести свой груз до конца и верить, что есть Тот, кто поможет.

— Даже если никого на самом деле нет? — спросил Иван.

— Он есть, — твёрдо ответила Лиза.

Иван не знал, что ответить. Какое-то время они шли молча.

— А у этого чувства есть название? — поинтересовался парень.

— Да как-то не задумывалась. Может, и есть, но я не знаю. Если хочешь, можешь сам его придумать.

— Хм… — Ваня на секунду задумался. — Что насчёт… Ничто...та? — озвучил он первое, что пришло на ум, но, увидев непонимание в глазах собеседницы, пояснил: — Типа «ничто» плюс суффикс «та»… Это же суффикс?

Лиза, не сдержавшись, прыснула со смеху, и Иван подхватил.

— Ладно, — смеясь, ответила она. — Ничтота, так ничтота.

— Вот и отлично. Теперь, если кому-то из нас будет плохо, будем использовать этот термин, — сказал Иван.

Лиза с улыбкой смотрела на него, но мысли путались.

«Когда кому-то из нас будет плохо?»

И снова это чувство надежды. Лиза только сейчас поняла, что впервые идёт из школы с кем-то, спокойно беседуя о важных и не очень вещах, а ощущение — будто этот «кто-то» был с ней всю жизнь.

— А покажешь свои рисунки? — спросила Лиза.

— Ты же уже видела один, — сказал Ваня.

— Когда это? — удивилась Лиза, но потом вспомнила урок литературы. — Это не считается!

Иван посмеялся, но потом всё же согласился. После тоже спросил у Лизы, чем она увлекается. Лиза сказала, что любит читать и учиться, на что Иван закатил глаза и, получив несильный удар в плечо, снова засмеялся.

Так они и шли, беседуя, как друзья. Узнали друг о друге немного, но куда спешить? Такое важное, как, например, то, что Лиза любит какао с зефирками, а Иван предпочитает чёрный чай без сахара, но обязательно с каким-нибудь вкусным печеньем, никак нельзя упускать. Каким образом их диалог свернул в эту сторону — неизвестно. Ещё выяснилось, что Лиза всегда хотела завести кота, но, к сожалению, у бабушки аллергия. А Иван сказал, что у него есть кошка, но она как бы и не его — просто приходит иногда поиграть или поесть.

— А как зовут? — спросила Лиза.

— Патрисия, — спокойно ответил Ваня.

— Патрисия?

— … Патрисия, — с небольшой паузой подтвердил он.

— Это ты имя придумывал?

— Нет, она сама мне так представилась, — парень говорил на полном серьёзе.

Лиза вновь рассмеялась, и Иван тоже не смог сдержать улыбки.

— Ты обязан нас познакомить, — сказала девушка.

— Непременно.

Всё было замечательно. Однако отсутствие очков дало о себе знать. Или это просто неосторожность Лизы: она не заметила толстую корягу, торчащую из-под старого асфальта, и споткнулась, полетев вперёд. Ещё чуть-чуть — и травмы было бы не избежать, но Иван среагировал молниеносно, перехватив девушку, обвив рукой её талию. В этот момент мимо проходили две пожилые женщины и похихикали, глядя на эту картину, будто из любовного сериала.

— Не ушиблась? — спросил парень.

— Нет, — ответила Лиза, выпутываясь из случайных объятий.

Ребята пошли дальше. Они так много говорили и смеялись, что на полпути Лиза захотела пить, и они решили зайти в какой-нибудь магазин, чтобы купить воды. А вот куда они всё-таки шли? Задумались они об этом только тогда, когда стояли у кассы. Так заболтались, что даже забыли о времени. В итоге было решено дойти до ближайшей остановки и сесть каждый на свой автобус.

Выйдя из магазина, Лиза открыла бутылку и первым делом предложила Ивану, но тот отказался. Пока Лиза пила, со стороны послышалось:

— Эй, это не тот пацан?

— Вот это встреча. Эй, а ну стой! — прокричал Даниил Яковлевич, чем обратил на себя внимание и девушки, и ещё пары прохожих.

Лиза, оторвавшись от своего дела, в недоумении посмотрела, как на них несутся три страшных мужика. Главный — тот, что по центру, — выглядел как самый настоящий бандюган (хотя, по сути, им и являлся). Синие джинсы, чёрная косуха, в руках сигарета, которую он выкинул на ходу. Второй — Павел — был в чёрной футболке и джинсах, а на руке у него красовалась татуировка в виде креста. Третий — Алексей — тоже был в чёрных джинсах, чёрной футболке и джинсовке того же цвета.

— Бегать умеешь? — быстро спросил Иван.

— Что? — Лиза окончательно растерялась.

— Бежим! — парень схватил её за запястье, и они бросились убегать.

Лиза выронила бутылку с водой, но не сильно об этом беспокоилась. Они бежали быстро, сквозь улицы и толпы людей. Лиза изо всех сил старалась не отставать. Неожиданно Иван свернул в какой-то проулок. Там перед ними возникло ограждение в виде высокого решётчатого забора. Но парень не растерялся: отпустив Лизу, он ловкими движениями взобрался и перелез на другую сторону. Лиза в шоке смотрела на происходящее и стояла на месте.

— Давай, Лиза, скорее!

— Я не думаю, что смогу…

— Сюда, быстрее! — голоса преследователей были всё ближе.

— Сможешь. Если что, я поймаю тебя. Представь, что ты Человек-паук.

Иван старался поддержать как только мог, и лучше этой фразы ничего не придумал. Лиза не понимала, что происходит, но думать и стоять на месте времени не было. Она решила довериться этому человеку и, сделав глубокий вдох, ухватилась за решётку и начала карабкаться наверх.

Добравшись до вершины, Лиза немного зависла, тяжело дыша. Мужики уже почти настигли их, замешкавшись среди прохожих. Иван посмотрел на неё, потом перед собой, быстро соображая. Лиза, испугавшись, быстро перекинула ногу, но не удержалась и сорвалась, зацепившись колготками за колючий край забора. Однако Иван ловко поймал её — словно она ничего не весила, — и поставил на землю. Лиза была очень удивлена и благодарна за спасение. Она почувствовала некий трепет в груди, когда её касались в районе талии.

— Готово. А теперь снова бежим, — сказал Иван, вновь хватая её за руку.

Выбежав на большую улицу, они свернули налево. Пробежали буквально пятьсот метров, как перед ними из-за угла выбежали двое из тех мужчин, а один оказался сзади. Они перекрыли все дороги. Справа была проезжая часть, но слева — трёхэтажное здание с открытой дверью.

— Сюда! — крикнул Иван и побежал к этой двери, по-прежнему тяня за собой Лизу.

Они забежали в здание и начали подниматься по лестнице на самый верх. Преследователи немного отстали, затупив на входе, пытаясь войти втроём сразу.

— Придурки, — крикнул Даниил

Лиза и Иван вышли на крышу: им повезло, что дверь оказалась открыта. Парень быстро закрыл её на щеколду и, пытаясь отдышаться, подошёл к краю, высматривая что-то внизу.

— Что происходит? — жадно глотая воздух, спросила Лиза.

— Вечерняя пробежка, — как ни в чём не бывало ответил Иван. — Не пробовала? Говорят, очень укрепляет иммунитет.

— Очень смешно, — Лиза осмотрелась и спросила: — Ты ведь, когда ко мне на балкон залез, тоже от них убегал?

По взгляду парня девушка поняла, что оказалась права.

— Кто они?

Вдруг послышался грохот. Даниил, Павел и Алексей начали выламывать дверь.

— Все вопросы потом, — Иван снова схватил Лизу за руку — это уже начало входить в привычку, — и побежал к краю крыши.

Кредиторы ворвались с громким стуком и сразу заметили их.

— Ваня! Ты что творишь?! Сто-о-о-ой! — кричала Лиза.

— Во имя Патрисии! — даже не думая останавливаться, держа Лизу, Иван прыгнул, чем ввёл в шок всех присутствующих.

Лиза уже была готова к встрече с мамой. Но нет! Сегодня никто не умрёт! Они летели прямо в раскрытый металлический мусорный бак, который, видимо, и высматривал Иван, когда стоял у края. Ребята летели на одном уровне, но парень перехватил девушку и оказался под ней, крепко прижав её к себе. Таким образом, он принял весь удар падения в мусорные мешки на себя. Посадка всё равно оказалась достаточно неприятной. Они с грохотом приземлились. Иван ударился ногой о стенку бака, а Лиза сильно не повредилась, но очень волновалась за парня. Девушка неожиданно полюбила мусор.

— Ты совсем сдурел?! — очумевшая Лиза пыталась прийти в себя.

— Да ладно тебе.

Она злобно зыркнула на Ивана.

— Ладно, всё. Нам ещё надо от них оторваться. Погнали, — сказал он, посмотрев наверх.

Иван первым вылез из бака, ступил на повреждённую ногу и охнул от боли. Лиза испугалась, что он получил серьёзное ранение, но парень просто протянул ей руку, помогая вылезти.

— Ты точно в порядке? — беспокоилась девушка.

— Точно-точно, — сказал Иван. — Бежим.

Они убежали.

Даниил Яковлевич, Павел и Алексей стояли на краю крыши и смотрели вниз. Павел перевёл дыхание и спросил:

— За ними?

— Нет, — ответил Даниил, глядя вслед удаляющимся фигурам. — Уходим.

Он развернулся и направился к двери. Павел пошёл за ним. А Алексей задержался на пару секунд, глядя на двух подростков, которые скрывались за поворотом. Он тяжело вздохнул и покачал головой.

Эта история началась несколько лет назад. Тогда они впервые пришли к матери Ивана — выбивать долги покойного отца. Женщина сначала как-то пыталась справляться но потом пила, не работала, денег не было. Но это пацан всегда был с ней до последнего, несмотря на крики, ругательства в его сторону со стороны матери.

Однажды они снова пришли к ним. Даниил был в ужасном настроении и чуть ли до смерти не избил женщину. Но дорогу ему преградил пацан. Ему было всего тринадцать. Он тогда сказал: «Отпустите маму. Я буду платить. Сам».

Даниил Яковлевич тогда усмехнулся и хотел просто отодвинуть мальчишку в сторону. Но тот не сдвинулся с места. Стоял, сжав кулаки, смотря прямо в глаза. В его взгляде не было страха — была какая-то странная, недетская решимость.

— Ты хоть понимаешь, какие это деньги, молокосос? — спросил Даниил.

— Неважно. Я буду платить. Каждый месяц. Частями. Но вы не тронете её больше.

Павел тогда хотел схватить парня за шкирку, но Даниил остановил его.

— Ладно, — сказал он. — Но если хоть раз просрочишь — пеняй на себя.

С того дня Иван платил. Исправно, каждый месяц. Работал где придётся, недоедал, но отдавал почти всё. Они знали, где он живёт. Могли прийти в любой момент и забрать всё. Но не приходили.

Почему? Потому дверь им никогда не открывали, а выломать её они ме могли, иначе бы соседи вызвали ментов, а это лишняя трата сил и денег на откуп.

Но правила есть правила: если Иван прятался и не выходил на связь — они его искали.

Алексею было жалко парня. Но он давно научился не влезать не в свои дела — себе дороже. Постояв ещё пару секунд, Алексей ушёл.

☆

Солнце уже почти ушло за горизонт. На улицах начали зажигаться фонари.

На телефон Лизы поступил звонок от бабушки, которая, видимо, начала сильно волноваться: внучки, которая должна была вернуться три часа назад, всё ещё не было дома. Лиза извинилась, что не позвонила, и объяснила, что гуляла с другом. Другом же? В тот момент бабушка неожиданно повеселела — её так обрадовала новость, что у Лизы появился друг. Она сказала, чтобы внучка обязательно пригласила его в гости и познакомила их. А после строго приказала всё же идти домой, ведь было уже поздно.

— Но всё-таки… Кто это были? Почему они преследуют тебя? — спросила Лиза Ивана, отключив вызов и убрав телефон в сумку.

Иван поджал губы. Он правда не знал, как объяснить.

— Мы с моей мамой должны довольно крупную сумму этим ребятам. Спасибо отцу, — неожиданно для себя решил, что может рассказать эту историю ей.

Они вроде не так хорошо знакомы, но у парня было какое-то странное ощущение, будто он может доверять этому человеку. Он почувствовал это ещё тогда, когда забрался к Лизе в дом. Она могла бы поднять панику, вызвать милицию, рассказать всё бабушке, в конце концов. Он бы не испугался, нет. Это была бы совершенно нормальная реакция на такую ситуацию. Но Лиза просто вывела его.

Иван рассказал всё. Лиза слушала очень внимательно. Парень очень рано стал самостоятельным, и по нему это видно. Он крепок духом, добр к окружающим, но при этом рос, можно сказать, без отца, а после и маму начал терять. Но главное — при всём при этом он не теряет самого главного… Себя, свою душу.

— Я всегда выплачивал всё вовремя, но сейчас всё труднее и труднее совмещать подработку с учёбой. Поэтому немного просрочил, — почесал он затылок.

— А твоя мама? Она в курсе? — спросила Лиза.

— Нет, она не знает, — девушка напряглась. — Раньше они постоянно приходили к нам домой и требовали деньги. Порой даже позволяли себе поднимать руку на маму. Долго я этого терпеть не мог, — Иван вздохнул. — Вот и договорился, как смог, чтобы они не трогали её. Сам всё выплачу. Они, конечно, поржали, но в итоге мне удалось их уговорить. Мама думает, что они просто забыли про нас. Почти всё тратит на выпивку, но я её не виню. А сам на подработках тусуюсь. И сегодня… — Иван заглянул в телефон, чтобы посмотреть время. — Сегодня я уже не успеваю. Ладно.

Пару минут они шли молча, каждый в своих мыслях. Глаза Ивана начали наполняться влагой, но он быстро сморгнул и вытер рукавом, надеясь, что Лиза ничего не заметит.

Душа человека настолько хрупка, что никакой хрусталь и рядом не стоял. Она ранима. Она мягка. Скрываясь за твёрдой оболочкой тела, она прячется от глаз. А когда слёзы вырываются наружу — значит, человеку на душе тяжело, а тот, кто рядом, — единственный, кому доверилась душа, пусть сам человек этого ещё не понял.

Лиза заметила. Но не стала ничего говорить. Ну и насыщенный же на эмоции выдался день…

— Прости, Лиз… Навёл тут сырости, — с улыбкой сказал Иван, но Лиза видела боль в этой улыбке. Боль сына, тоскующего по матери.

— Ты очень сильный, Ваня… Я верю, ты справишься, — хотела бы Лиза ему помочь, но что она могла?

Она положила руку ему на плечо, а потом неожиданно полезла в маленький карман своей сумки. Покопошившись там пару секунд, девушка выудила оттуда пару конфет в сиреневой обёртке. Те самые «Черёмушки».

— Ты серьёзно? — спросил Иван.

— А что? Мы сегодня ничего не ели, а пробежали прилично. Энергия ушла — вот ты и разревелся.

— Ах, вот оно в чём дело! — наигранно удивился парень, и вместе они засмеялись.

Иван принял угощение, и они развернули сладости.

— Кстати, как ты попал в мою школу? — вдруг спросила Лиза.

— В старой школе я подрался с одним задирой, который отбирал деньги у младших. А я всего лишь заступился за них. Но историю перевернули так, что это якобы я воровал деньги и нарочно избил школьника. Меня и исключили, — парень посмотрел на Лизу. — А… почему издеваются над тобой?

Лиза, не ожидавшая этого вопроса, на мгновение застыла. Иван терпеливо ждал.

— Не знаю, — сказала она наконец. — У меня с детства не получалось ни с кем поладить. От каждого слышу, что я некрасивая, скучная. Что уши у меня не такие. Может, это и так… Если им так легче живётся, то ладно.

— Нет, — отрезал Иван. — Ты красивая, Лиза.

Лиза потеряла дар речи.

— Ну, не знаю, чем им там легче, но пока что я вижу в тебе лишь один изъян, — на лице парня не читалось ничего такого, что могло бы показать осуждение. Только добрый взгляд, в котором блеском отражались уличные фонари, и мягкая улыбка.

— Твоё бездействие. Не понимаю, почему ты терпишь.

— Известная поговорка: «Не отвечай злом на зло». Я знаю, что рано или поздно всё становится хорошо.

— Когда?

«Когда появляются такие люди, как ты», — подумала Лиза, но вслух произнести не смогла.

— Пойдём домой? — попросила она. — Мы оба устали.

Иван только кивнул.

Кажется, их путь домой уже давно затянулся. Но это ли плохо?

Как только Лиза вернулась, бабушка напала с расспросами про нового друга. Девушка рассказала ей всё, за исключением их «вечерней пробежки для укрепления иммунитета», как выразился Иван. Ну, правда, зачем бабуле это знать? Бабушка, казалось, была счастливее самой Лизы — ведь она знала, как тяжело её внучке заводить друзей.

— Ох, медвежонок, я так рада. Не зря моё колено скрипело. Так и знала, что что-то хорошее произойдёт, — сказала бабушка, посмеиваясь.

— Бабушка, твоё колено тут ни при чём, — так же посмеялась Лиза.

— А ну-ка давай, не умничай! — шутя ругала девушку старушка. — Моё колено никогда меня не обманывало!

— Ладно-ладно, — Лиза выставила ладони вперёд, показывая, что сдаётся. — Передавай спасибо колену.

— Ишь ты паразитка! А ну бегом уроки делать!

Лиза улыбнулась и, обняв бабушку, пошла в свою комнату.

Иван, вернувшись домой, понял, что его не особо ждали: мама спала в кресле, а по телевизору шла какая-то неизвестная и скучная передача. Парень вздохнул, подошёл к маме, прихватив из шкафа плед, и заботливо укрыл её. После выключил телевизор и направился на кухню — перехватить что-нибудь. Взял пару ломтиков хлеба и масло, заварил чай. Сел за старый шатающийся стол, намазал масло на хлеб и принялся ужинать.

Было тихо и спокойно. В этот период жизни для Ивана такие минуты были самыми лучшими. Перекусив, парень направился в свою комнату и сел за уроки.

Лиза тоже сидела за уроками.

«Ты красивая, Лиза», — промелькнуло у неё в голове. Иван сказал эту фразу так уверенно, что у девушки даже сомнений не возникло в его искренности.

— Чудик, — тихо произнесла она, не замечая, как улыбается.

Ссадина на сердце

На следующий день Лиза пришла в школу, как обычно. Ивана ещё не было. Стаса и Сони тоже. Только Миша лежал на парте, положив руки под голову, да ещё несколько одноклассниц: староста — Вика — и её подружки — Настя и Катя.

Девочки сидели втроём за одной партой и о чём-то болтали. Как только Лиза зашла в класс, все, кроме спящего Миши, обратили на неё внимание.

— О! Лиза! — воскликнула Вика. Девчонка была высокой и стройной — почти модель. Её чёрные прямые волосы длинными прядями спадали на плечи, а светло-карие глаза всегда смотрели с лёгкой толикой высокомерия. — Подойди сюда, пожалуйста.

Лиза, особо не задумываясь, подошла к девочкам.

— Скажи, вы с Иваном давно знакомы? — спросила Катя. В классе она была известна своим пацанским поведением. В то время как остальные девчонки в основном старались носить юбки покороче, Катя неизменно приходила в чёрных брюках или джинсах. И сидела, как и сейчас, широко расставив ноги, а русые волосы были собраны в высокий растрепавшийся хвост.

Лиза растерялась от такого вопроса. Она ожидала что-то вроде «Сходишь на мероприятие?» или «Вымой доску». Но на такой вопрос прямо в лоб точно не рассчитывала.

— В каком смысле? — переспросила она.

— В прямом, — подхватила Настя, крашеная блондинка. Девушка всегда выглядела опрятно, но о внешности сильно не заботилась — как, впрочем, и ни о чём другом. Если две её подруги учились на отлично, то она — как карта ляжет. Сейчас вся её поза говорила о том, как ей всё безразлично, особенно Лиза и Иван. Но раз уж подруги заинтересовались, то с чего бы ей быть в стороне?

— Нет, мы с ним знакомы пару дней, как и вы, — ответила Лиза.

— Серьёзно? — вскинула брови Вика. — А чего он с тобой тогда так носится?

Лиза не знала, что ответить. А стоило ли вообще отвечать? Людям, которым всегда было плевать на неё, вдруг стала так интересна её жизнь. Хотя, наверное, не её, а жизнь Ивана. Девушка хотела уже что-то сказать, как дверь в класс распахнулась.

Вошел Стас. За его спиной стояла Соня, с кем-то переписываясь в телефоне. Стас выглядел расслабленно, но стоило ему увидеть Лизу, как взгляд сразу стал раздражённым. Лиза напряглась.

— Что, очкастая? — ядовито спросил он. — Где твой защитник?

Он подошёл и посмотрел сверху вниз, угнетая своим ростом.

Троица подружек сразу затихла и начала тихо беседовать между собой, не желая вступать в дискуссию со Стасом. Соня, не обратив внимания на происходящее, прошла к своей парте, которая была за местом Миши, и села, постучав того по спине. Парень неохотно поднял голову и повернулся к ней.

Стас тем временем заговорил:

— Не думай, что я забуду все твои и его выходки. Запомни: всё, что творит он, припишется и тебе. Уяснила?

Лиза стояла и молча смотрела в пол.

— Ну! — парень замахнулся рукой. Лиза вздрогнула, закрываясь.

— Я поняла… — сказала она.

Стас толкнул её плечом и уселся рядом с Соней. Лиза прошла на своё место.

До урока оставалось две минуты, а Ивана всё не было. Лиза, сама того не осознавая, начала переживать. Но всё было напрасно, потому что как только прозвенел звонок, в класс влетел запыхавшийся Иван.

— Лестницы… Ненавижу… — пытался он отдышаться.

Все девочки в классе похихикали и с интересом посмотрели на парня. Но тот посмотрел только на одну из них. Иван пошёл к своему месту рядом с Лизой, чуть прихрамывая. Точно, он же вчера повредил ногу при падении. Лиза совсем об этом позабыла.

— Доброе утро, — сказал он Лизе.

— Доброе, — отозвалась она. — Как твоя нога?

— Нога? А, да нормально, — он поднял палец вверх.

Вчера было столько эмоций, что он забыл про травму, но сегодня с утра еле поднялся с кровати. Он и опоздал потому, что не мог быстро спуститься по лестнице в своём подъезде. А в школе пришлось подниматься снова.

В класс зашла Екатерина Николаевна. Сегодня снова был урок литературы.

— Здравствуйте, садитесь, — учительница поправила очки и открыла журнал. — На прошлом занятии мы начали разбирать «Гранатовый браслет» Куприна. Давайте проверим, как вы поняли материал.

Она пробежала глазами по списку.

— Свиридова, что символизирует гранатовый браслет в повести?

Соня, оторвавшись от телефона, недовольно подняла голову. Она явно не готовилась.

— Ну… это подарок. Желтков подарил его Вере. Он был красный? — неуверенно протянула она.

Екатерина Николаевна тяжело вздохнула.

— Садись. Кто читал? Вика Воронова, ты.

— Гранатовый браслет символизирует безответную, но чистую и искреннюю любовь, — чётко ответила староста. — Желтков дарит его Вере как последний знак своей преданности. Сам камень, гранат, в повести назван способным приносить счастье, но только тем, кто не носит его с дурными мыслями.

— Молодец, садись, — учительница снова посмотрела в журнал. — Толкачёва, что означает образ генерала Аносова?

— Аносов… это друг семьи? — неуверенно начала Катя. — Он рассуждает о любви. Говорит, что настоящая любовь должна быть подвигом, а не… ну, в общем, не как у всех.

— Верно, но не полно. Ершова, что такое «маленький человек» в повести?

Настя пожала плечами.

— Ну, Желтков — маленький человек. Он бедный, скромный, не такой, как Вера и её муж.

— Садись.

Учительница перевела взгляд на предпоследнюю парту, где сидели Стас и Соня.

— Сомов, — она обращалась к Стасу. — Кто является главным героем повести?

Стас замер. Он не читал. Он даже название забыл, пока Соня не сказала. Он покосился на неё, но та только отвлеклась на сообщение в телефоне. Надеяться было не на кого.

— Ну… — протянул он. — Этот… Жёлтый.

По классу прокатился смех.

— Желтков, Стас. А кем он был?

Стас стоял, поджав губы, не зная ответа. Неожиданно со стороны послышался шёпот:

— Суицидник, — Иван сидел с серьёзным выражением лица, в то время как Лиза во все глаза уставилась на него.

— Суицидник, — не раздумывая повторил Стас.

В классе наступила тишина, но потом помещение взорвалось громким хохотом.

— Тишина! — прокричала Екатерина Николаевна. — Что, простите?

Стас только сейчас понял, кто был подсказчиком, и злобно зыркнул на Ивана. Тот сидел, прикрыв рот рукой, пытаясь подавить смех.

— Прикончу… — процедил Стас.

— Так, довольно! Сомов, если не прочитаешь произведение и не ответишь на все мои вопросы правильно на следующем уроке, получишь два. Садись. А теперь…

Стас с грохотом приземлился на стул и сжал кулаки, давя в себе злостный порыв наброситься на Ивана прямо сейчас.

— Да ты крут, чувак, — Миша отклонился немного назад, повернув голову к Стасу.

— Заткнись, — прошипел тот.

Миша вновь сел ровно.

После звонка все начали собираться. Следующим уроком был иностранный язык, а значит, класс делился на подгруппы, и Лиза с Иваном разойдутся по разным кабинетам.

— Занята после школы? — спросил он девушку.

— Нет, — ответила Лиза. — А что?

— Хотел предложить потусоваться в библиотеке. У меня просто останется время до подработки. Хотел показать тебе парочку своих рисунков, раз обещал.

— А, хорошо, — улыбнулась Лиза. — Увидимся.

Она помахала ему рукой и вышла из класса.

В кабинете остались только Иван, их одноклассник Егор Никитин, Стас с Соней и Миша. Последние трое о чём-то переговаривались, после Миша и Соня вышли, а Стас подошёл к Ивану.

— Перетрём? — спросил он, засунув руки в карманы тёмно-синих брюк.

Иван, продолжая собирать вещи в рюкзак, поднял на него голову, но потом снова отвёл взгляд.

— Не хочу, — сказал он.

— Слушай, ты!… — Стас схватил его за ворот, но дальше действовать не стал, потому что… — Никитин, тебе к английскому готовиться не надо? Свали.

Егор молча закончил собирать рюкзак и, поправив очки, повернулся к парням. Его весьма заурядная внешность не отталкивала, но девчонки его возраста особо внимания на него не обращали. Чаще подшучивали над его любовью к комиксам и неумением шутить, но человеком он был хорошим и приятным в общении, особенно, если находились общие темы. Одет он был опрятно: выглажееные синие брюки и голубая рубашка, аккуратно заправленная за пояс. Кучерявые волосы в лёгком беспорядке придавали ему более мягкий вид, а на носу красовались очки в черной оправе.

— Прекрати, — сказал Егор, обращаясь к Стасу.

— Че? Давно по роже не получал, тупой ботан? — огрызнулся Стас.

Егор не стал отвечать. Постояв немного, он всё же решил уйти.

Стас снова обратился к Ивану, который стоял и со скучающим видом смотрел на него.

— Перетрём? — вновь спросил Стас более грубо, потянув Ивана за ворот на себя.

— Либо я глухой, либо ты тупой. Сказал же: не хочу. Отвали, Сомов.

— Ты кто такой, чтобы мне указывать? — Стас прижал его к стене. — Тебя вообще здесь не было. Пришёл, всё ломаешь. Даже придурок Никитин в себя поверил. Кому ты нужен со своей добротой? Ей? — он кивнул в сторону двери, куда ушла Лиза.

— Отвали, я сказал, — Иван отпихнул от себя Стаса и схватил рюкзак, собираясь уйти.

— Трус, — сказал Стас.

— Бывает, — пожал плечами Иван. — Но драться с тобой в пустом классе, чтобы доказать, что я не трус… это же глупо, ты сам понимаешь.

— А-а-а, я понял, — протянул Стас. — Ты её уже… того.

Иван замер.

— Повтори.

Парень вновь повернулся к Стасу, а тот стоял, победно ухмыляясь. Такой предсказуемый ход, банальная манипуляция, но Иван почему-то повёлся. Он понял, что речь шла о Лизе, и в душе зародилась жгучая злость на того, кто стоял напротив.

— Видимо, всё-таки ты глухой, — сказал Стас. — А вы, ребята, молодцы. Эта заучка всегда казалась серой мышью, которой легко манипулировать. Достаточно было пустить про неё пару пустяковых слухов, чтобы повернуть всё в свою сторону. А ты не промах. Как ты её уломал?

Теперь уже Иван схватил Стаса за ворот.

— Ещё одно слово — и я выбью тебе все зубы, — прошипел он.

— Да брось. Она…

Иван не стал дослушивать и ударил Стаса по лицу. Тот отшатнулся, но остался стоять на ногах. А после сам кинулся на Ивана. Завязалась драка, но дверь в кабинет неожиданно распахнулась — в помещение вошли Сергей Владимирович и Екатерина Николаевна.

— Вы что устроили?! — воскликнула учительница литературы.

— Стас, уже забыл, что нам обещал? — классный руководитель подошёл и разнял парней. У одного треснула и кровила губа, у второго появилась ссадина на щеке. — Оба пошли за мной!

Парни продолжали яростно смотреть друг на друга. Стас бросил взгляд к двери и увидел стоящего там Егора. Иван тоже посмотрел на него.

— Прибью, — прошипел Стас.

— Это я тебя сейчас прибью, — пригрозил Сергей Владимирович.

Классный руководитель повёл парней в кабинет директора. Екатерина Николаевна пошла за ними.

В это время в кабинете английского Лиза сидела за своей партой и листала сводку новостей в телефоне, когда к ней неожиданно подошла Соня, усаживаясь на край парты.

— Ну, привет, чебурашка. Как дела? — Соня скрестила руки на груди.

Лиза молчала, глядя на неё. Соня цокнула языком и закатила глаза.

— Что у вас с Ванечкой? — снова прозвучал этот вопрос.

— Соня, что тебе надо? — наконец спросила Лиза.

— Мне? Да ничего. Просто хочу понять, что такой харизматичный парень, как Ваня, нашёл в тебе, — саркастично объяснила Соня. — Девчонке, которая и слова сказать не может и всё время прячет свои нелепые уши за гривой.

Она схватила Лизу за волосы.

— Что это за копна?

Лиза схватилась за руку Сони, которой та тянула её за волосы.

— Отпусти! — прикрикнула Лиза.

— Соня, успокойся, — лениво сказал Миша.

— С чего бы, — огрызнулась девушка, продолжая тянуть Лизу за волосы.

— Свиридова, ты что творишь? — в класс вошла учительница английского. — Хочешь следом за Иваном и Стасом к директору пойти?

Соня фыркнула, отпустила Лизу и пошла на своё место, посмотрев на друга.

— Мог бы предупредить, — проворчала Соня.

— Я пытался, — зевнул Миша.

Лиза уставилась на учительницу в недоумении. Ваня у директора? Со Стасом? Неужели что-то произошло?

Она хотела спросить, но прозвенел звонок, и учительница начала урок:

— Открываем тетради, записываем тему.

Лиза послушно открыла тетрадь, но мысли её были далеко. Она украдкой посмотрела на Соню — та сидела и, подперев рукой щёку, делала записи. Выглядела она невозмутимо. Значит, она уже знала.

«Неужели Стас всё-таки докопался до него?» — Лиза теребила ручку, не в силах сосредоточиться.

Урок тянулся бесконечно. Лиза почти не слушала, механически записывая что-то в тетрадь. Соня то и дело что-то набирала в телефоне, клацая длинными ногтями с ярким дизайном по экрану, пока учительница не сделала ей замечание.

Когда прозвенел звонок, Лиза пулей вылетела из кабинета. Она хотела найти Ивана, но не знала, где искать. У директора? В коридоре? Может, его уже отпустили?

Она уже почти добежала до лестницы, когда её кто-то окликнул.

— Лиза!

Она остановилась и развернулась.

Иван шёл один, слегка прихрамывая. Рубашка его была немного смята и расстёгнута на верхнюю пуговицу, а на щеке алела свежая ссадина.

Лиза бросилась к нему.

— Ваня! Что случилось?

Иван посмотрел на неё.

— Да поцапался с дураком, — сказал он. — Не бери в голову.

— Из-за чего? — не переставала волноваться Лиза.

— Чушь нёс. Пойдём в класс, а? — попросил Иван.

Лиза кивнула, но продолжала задавать вопросы.

— А директор что сказал?

— Не переживай. Всё нормально. Директор хотел вызвать наших родителей, но… — он махнул рукой. — Мама не придёт.

Лиза хотела спросить почему, но передумала. Догадалась сама.

— Может, тебе домой? — предложила она. — А лучше в травмпункт — ногу осмотреть. Вдруг ты её серьёзно повредил.

— Нет, — покачал головой Иван. — Я же обещал показать тебе рисунки после школы, — отшучивался он.

— Какие рисунки? — Лиза не верила своим ушам. — Ты только что подрался, у тебя ссадина на щеке, ты хромаешь, а ты хочешь в библиотеку?

Иван улыбнулся.

— А что мне, дома сидеть? — сказал он. — Тем более… — он запнулся, посмотрел ей в глаза. — Ничего. Пошли.

А какое-то время до этого…

Когда парней привели в кабинет директора, Сергей Владимирович всё ему объяснил. Тимофей Львович не был ни удивлён, ни расстроен. Скорее выглядело так, будто этот мир ему уже настолько ясен, что он не удивится, даже если рыба заговорит.

— Не успел начаться учебный год, а вы уже устроили драку, — сказал он. — Иван, — директор посмотрел на парня, — тебя ведь исключили из предыдущей школы за драку? Я вас принял потому, что успеваемость у тебя отличная и вы с твоей мамой обещали, что то был единичный случай.

— Простите… — сказал Иван.

— А ты, Стас? Сколько можно терпеть твои выходки? Если так продолжится, я не посмотрю на то, что твои родители — уважаемые люди. Стоило бы вызвать их… — директор ожидающе посмотрел на классного руководителя.

— Я уже связался с родителями Стаса, но они оба заняты на работе, — сказал Сергей Владимирович. — А мать Ивана не взяла трубку.

Тимофей Львович вздохнул и потёр переносицу.

— Что ж, ладно. На сей раз обойдётесь наказанием. Жду вас в субботу — будете убирать территорию. Вам всё ясно?

— Ясно, — хором ответили парни.

— Свободны.

Уже за пределами кабинета Сергей Владимирович сказал ещё несколько наставительных слов парням и ушёл на свой урок.

— Мы ещё не закончили, придурок, — ядовито выплюнул Стас. — Сначала разберусь со стукачом Никитиным.

— Уймись, — тяжело вздохнул Иван, развернулся и ушёл.

Он коснулся щеки — ссадина саднила. Нога ныла. Но хуже всего было другое.

Он достал телефон.

Пуска он уже привык ко всему, что происходило с его жизнью и , казалось, смирился. Но маме было всё равно. Маме всегда было всё равно.

Иван остановился у окна в конце коридора и посмотрел на серое небо.

Он переживал за мать. Алкоголь медленно, но уверенно убивает человека. Не сразу. По кусочкам. Сначала отнимает здоровье, потом разум. А под конец — жизнь.

Иван это знал.

— Господи, — тихо сказал он. — Хоть бы она сегодня не пила. Хоть бы сегодня.

Он постоял так с минуту. Небо не ответило. Но на душе стало чуть легче. Или показалось.

Иван поправил ворот мятой рубашки и пошёл на урок.

Наблюдатель

Прошло, может быть, двадцать минут урока. Английский не особо нравился Мише, как и другие предметы, но плохих оценок он всё равно старался не получать, хоть и не был отличником. Пока одноклассники активно работали, отвечая на вопросы учительницы и читая тексты, Миша изредка делал записи в тетради и отвечал, если обращались конкретно к нему.

Соня на соседнем месте что-то быстро печатала в телефоне, как обычно. Парень сложил руки на парте и положил на них голову. Его взгляд упал на Лизу.

Девушка выглядела напряжённой и постоянно щёлкала ручкой. Волосы немного растрепались там, где Соня хватала её на перемене, а очки сползли на кончик носа. Словно прочитав его мысли, Лиза тут же поправила их. Но потом сняла и полезла в сумку, выудив футляр с тряпочкой, и начала протирать линзы.

Девушка никогда не казалась Мише уродкой или как её ещё называли? Обычная девчонка. Очки, уши, веснушки — ну и что? Просто она не умела смотреть в глаза. Не умела говорить «нет». Бегала, когда её обзывали. Молчала, когда её били.

Миша не из тех, кто переживает за других, но почему-то тогда ему захотелось сказать ей именно эти слова: «Это ж как надо себя не любить?»

Он знал Стаса с детства. Они росли в одном дворе, их родители иногда звали друг друга в гости, а парни постоянно липли друг к другу.

Но у родителей Стаса были большие амбиции. Они всегда стремились к большему, работали не покладая рук. И когда мальчикам исполнилось по семь лет, родители Стаса из простых служащих городской инспекции превратились в…

…Елена Викторовна Сомова сдала экзамены и стала судьёй районного суда. А Алексей Павлович Сомов после нескольких лет успешной практики открыл собственную юридическую фирму и получил статус адвоката.

Деньги потекли рекой, и семья съехала из старой двушки в новую. Трёхкомнатную квартиру в районе получше. Стас уговорил их оставить его в прежней школе, чтобы не переставать видеться с Мишей, но сами их родители друг с другом общаться перестали.

Время шло, всё менялось, а Стас всё чаще стал после школы ходить с Мишей в их район и жаловаться.

— Они вечно на работе. Мама приходит — сразу в кабинет, папа — в командировках. В доме тишина, только домработница иногда приходит. Юля, конечно, хорошая, но оно не мать же..

Миша слушал и не знал, что ответить. В его семье, может, и не было много денег: мама — медсестра, а отец — строитель. Зато по вечерам они ужинали вместе. Ссорились, мирились, включали телевизор — и это было счастье.

Постепенно Миша стал замечать, что друг становится другим.

В седьмом классе Стас впервые ударил одноклассника. Тот что-то сказал про него — не со зла, так, ляпнул. Стас подошёл и просто сломал ему нос.

Потом были другие случаи. Кто-то слабее, кто-то просто не так посмотрел. Стас становился жестче. И чем меньше родители обращали на него внимания, тем громче он пытался привлечь его — драками, выходками, унижениями.

Он хотел, чтобы его заметили. Хотя бы так.

Его не наказали. Родители уладили вопрос с директором за один вечер. После этого Стас подумал: «Хоть какая-то польза от родителей».

Потом они начали близко общаться с Соней. Та всегда вела себя лицемерно, считая себя лучше остальных. Или делала вид — Миша так и не понял. Миша не одобрял того, что они делают, но остановить их не мог. Потом решил, что его не трогают и ладно.

Он уже давно не узнавал в Стасе своего друга, но дело привычки, ведь Стас всегда был рядом.

Когда звонок прозвенел, Лиза выбежала из класса самая первая. Миша проводил её взглядом. Он собрал свои вещи и пошёл за Соней к выходу.

— Миша! — позвала его учительница, но то не услышал. — Селиванов!

Миша оглянулся, стоя уже у двери.

— Подойди, пожалуйста, — мягко попросила учительница английского. — Ты помнишь, что у тебя тройка за последнюю тестовую работу.

Миша прикрыл глаза. Он совсем забыл.

— Подготовься к следующему уроку, хорошо?

— Понял, — ответил он и развернулся, направляясь к выходу.

Чёрт. А ведь Миша мечтал, как придёт домой и ляжет спать. Видимо, судьба решила иначе и придётся идти сегодня в библиотеку после уроков, потому что дома он точно не сядет за подготовку.

Когда они пришли в кабинет истории, Стас уже сидел на своём месте, а Соня — рядом, положив голову ему на плечо и что-то нашёптывая. Миша рухнул сзади.

— Ну че там? — лениво спросил он.

— Через плечо, — ответил Стас. — Достал он меня.

— Кто именно?

— Да все.

— Ясно, — только и ответил Миша и снова лёг на парту.

Соня опять начала что-то говорить Стасу, а когда тот отвечал, начинала хихикать, как маленькая девочка.

В кабинет вошёл Егор, и Стас не упустил возможности его подцепить:

— О, супермен, защитник человечества! — съязвил он, а другие одноклассники посмеялись. — Я нашёл твой криптонит, хочешь покажу?

Егор бросил на него быстрый взгляд и сел на своё место за второй партой у окна. Стас схватил ластик из пенала Сони.

— Эй! — взвизгнула она.

Но Стас не остановился, замахнулся и бросил предмет. Ластик прилетел прямиком в затылок Егора.

Тот вздрогнул, медленно обернулся и посмотрел на Стаса.

— Что смотришь? Ловить надо, — усмехнулся Стас. — Или у тебя суперзрение только на дешёвую булочку в столовой работает?

Кто-то из одноклассников хихикнул. Егор ничего не сказал. Только сжал кулаки под партой.

Стас довольно откинулся на стул.

Дверь в кабинет снова распахнулась и вошли Иван с Лизой. Стас проводил их недобрым взглядом, но больше он ничего делать не стал.

Так и прошли оставшиеся уроки.

Стас даже не стал ждать Мишу — просто куда-то смылся. Ну и ладно, всё равно ему нужно в библиотеку, но сначала решил заглянуть в столовую, пока та не закрылась. Купил себе сосиску а тесте, вафлю и чай, в который сыпали столько сахара, что это скорее сахар с чаем нежели наоборот. Но за всё время учёбы привыкаешь. Миша ел медленно, то и дело осматривая помещение. Когда они были в первом классе, здесь всё было по-другому. Сейчас же интерьер обновили, теперь это даже походило на низкорейтинговую кафешку, а не на подвал в городской больнице. Но еда осталась прежней — на любителя. Но супы здесь всё равно не вкусные.

Закончив свой короткий перекус, Миша пошёл в библиотеку. Она была небольшой, но укромный уголок, чтобы никто не отвлекал там найти было можно. Эти Миша и занялся в первую очередь, но стоило ему зайти за один из стеллажей, как увидел интересную картину: Иван и Лиза сидели за одной партой, и парень что-то ей показывал.

Что это? Рисунки?

А Лиза смеялась. Тихо, но так ярко. Она показалась Мише очень милой. Миша мотнул головой. О чём он только думает?

Он не стал дольше оставаться здесь и пошёл искать другое место. Усевшись за свободный стол в самом конце помещения, парень достал учебник, черновик и принялся изучать материал. Но мысли в какой-то момент ушли в другом направлении.

Иван. Появился из ниоткуда. Дерзкий, улыбчивый, с этой своей серебряной серёжкой. И сразу — защищать Лизу. Сразу — лезть в драку. Сразу — не бояться Стаса. Он либо дурак, либо герой — Миша никак не мог понять. Сначала ему казалось, что Иван просто показушник. Красуется перед девчонками или типа того. Но с каждым днём Миша всё больше убеждается, что нет. Просто он такой.

Миша отложил ручку и потёр переносицу. Глаза устали, но дело было не в них.

Единственный, кто может стать наравне со Стасом. И дело не в количестве денег или что-то ещё, а в силе характера. Стасом движет одиночество, Иваном — честность. Наверное, он на данный момент единственный, кто мог бы помочь Стасу вновь стать на верный путь. А Миша что? Он хоть что-нибудь сделал? Он точно лучший друг детства?

Он взял ручку, покрутил её в пальцах, положил обратно. Взял снова. Потом отодвинул учебник и уставился в окно. За стёклами было серо — обычный осенний день, ни солнца, ни дождя. Такой же серый, как его собственная жизнь.

«Тварь я дрожащая или право имею? — всплыло в голове из Достоевского. Миша усмехнулся. — От меня пользы, как от растений. Хотя, нет. Растения хотя бы кислород производят, а я что? — Он провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул: — Ох, Иван-Иван... Не только Стасу и Лизе ты устроил весёлую жизнь. Никогда бы не подумал, что начну переживать об этом».

А Лиза...

Неожиданно Миша вспомнил о ней. Как она сидела сейчас за партой, склонившись над рисунками Ивана. Как смеялась — негромко, но так светло, будто на секунду забыла про все свои беды.

Сколько бы над ней не издевались, какие бы подлости жизнь ей не подсылала, она всегда оставалась собой. Доброй, наивной, сочувствующей к другим... А эти её веснушки. Поцелованная солнцем, не иначе.

— Да о чём ты, чёрт возьми, думаешь, — нахмурился Миша и посмотрел по сторонам — не слышал ли кто.

Похоже, надо было идти домой.

Я вижу тебя среди толпы

Оставшиеся дни недели прошли спокойно. Никто никого не донимал. Все были поглощены в основном собой. Общение Лизы и Ивана крепло с каждым днём.

Сегодня суббота. Был полдень. На улице светило солнце и было довольно тепло, несмотря на то, что в календаре сентябрь.

Иван только вернулся с подработки, но его опять встретили криками и упрёками. Парень был очень уставшим после работы до трёх ночи в ресторане, а его ещё и попросили на полдня заменить другого сотрудника на второй подработке. Работать официантом очень тяжело. Бывают гости, которым нужно что-то каждые пять секунд; бывают такие, которым никак не угодишь, сколько ни надрывайся. Здесь нашёл волос, там недожарено, тут недоварено. Так сегодня ещё и пришлось разнимать двух мужчин, чтобы не избили друг друга до смерти.

Днём же, на второй подработке в небольшом магазинчике, куда его попросили срочно выйти вместо одного из сотрудников, не успел Иван и до дома дойти — попалась капризная бабулька, которая вытрясла из парня всю душу. Голова трещала, и Иван, как бы ни хотел, сорвался.

— Хватит! — рявкнул он. — Сколько?.. Сколько ещё это будет продолжаться, мам? Я же всё делаю… Что ещё нужно? — чуть ли не плача говорил парень.

— Ой, всё он делает. Шляешься по ночам не пойми где! — активно размахивая руками и чуть шатаясь, говорила женщина. — Уверена, по подворотням ходишь и…

— Да пошла ты.

Иван не стал дослушивать. Слишком тяжело, слишком больно. Он выскочил из дома, громко хлопнув дверью, и направился в неизвестном направлении. Парень был очень голоден и хотел спать, но найти прибежище не представлялось возможным.

Накинув на голову капюшон серой толстовки, которая была ему очень свободна, он зашёл в ближайший магазин, купил недорогую булку и сок, чтобы не жевать всухомятку. И направился на поиски любой свободной скамейки.

Иван сам не знал, сколько он проходил среди дворов, пока, наконец, не наткнулся на пустую детскую площадку, вокруг которой стояли скамейки. На одну из них он и сел.

Пока парень уминал свой обед, в голову то и дело лезли разные мысли и всплывали воспоминания из детства. Иван посмотрел на булку в своих руках и задумался: такое угощение ему когда-то купила мама. Вроде бы, когда парню было года четыре, а может, и пять. Они тогда сидели тоже где-то среди деревьев, была весна. После долгой прогулки маленький Ваня начал капризничать и просить есть. Мама повела его в магазин и купила перекус.

Мальчик был доволен. Сидел на скамейке, покачивая ногами и рассказывая о чём-то, пока мама то и дело убирала крошки с его рта.

— Ваня, ну что ты, как поросёнок, — журила его мама, вытирая салфеткой ему рот. — Ешь аккуратнее.

Мальчик лишь «угукнул» и продолжил лепетать:

— А ещё мы лепили из пластилина. Вот, смотри. Это я сделал.

Ваня достал из кармана джинсов что-то небольшое и протянул маме. То оказалась пластилиновая фигурка, которая немного потеряла свою форму за время нахождения в штанах активного ребёнка.

— Это лягушка? — спросила мама.

— Черепашка! — надулся Ваня.

— А-а-а, точно! — сказала мама, но, увидев, что сын обижается, засмеялась и погладила его по голове. — Очень красиво, сынок.

Девушка взяла фигурку, немного поправила её, возвращая форму черепашки, и, сложив ладони лодочкой, будто что-то прошептала игрушке. После отдала вещицу Ване.

— Носи её всегда с собой. Я приказала ей охранять тебя от всех жизненных невзгод. Впредь будь с ней осторожен, — сказала мама.

— Хорошо! — просиял Ваня.

Вспоминая об этом сейчас, Иван почувствовал тяжесть на душе. Та черепашка давно потерялась. Больше его некому было защищать.

Неожиданно глаза Ивана защипало. Одна за другой слёзы потекли по щекам, с болью капая на асфальт.

Иван закрыл лицо руками.

«Успокойся, — говорил он себе. — Держи себя в руках. Держи себя в руках. Держи себя в руках. Ревёшь, как детсадовец. Сосочку тебе дать? — самоирония Ивана не знала границ».

Сумев подавить в себе порыв эмоций, который возник определённо из-за усталости, парень вновь принялся есть.

Неожиданно он вспомнил про Лизу.

«Как она там? — подумал Иван, откусывая кусок булки. — Наверное, сидит дома, читает что-нибудь или уроки учит».

Он усмехнулся своим мыслям, но усмешка вышла грустной.

«Интересно, а она когда-нибудь плакала из-за всего, что с ней происходило? — подумал он вдруг. — Если да, то я просто откручу Стасу голову».

Иван откусил ещё кусок, прожевал, запил соком.

«Глаза у неё намного красивее, когда она смеётся. Когда я показывал ей рисунки, её так насмешила моя шапокляк, которую я нарисовал. Обидно, между прочим. Я ведь старался».

Он доел булку, смял упаковку, сунул в карман и отряхнул руки.

Иван улыбнулся — на этот раз по-настоящему. Он поднял голову и посмотрел в небо. Облака медленно плыли куда-то в сторону центра города.

«Хочу её увидеть».

Сердце ёкнуло. Не от страха, а от какой-то странной надежды. Иван потёр переносицу, потом провёл рукой по волосам, снимая до сих пор надетый капюшон. Ему очень хотелось спать.

Он встал, отряхнул джинсы и поправил толстовку.

Иван не придумал, что именно скажет. Но ноги уже сами понесли его в сторону дома Лизы.

Он не знал точный адрес, но помнил местоположение и шёл по интуиции. Кажется, это было недалеко.

Выйдя из парка, парень свернул на самую живописную улицу в городе. Хотя это был оживлённый проспект. Здесь по обеим сторонам широкой, ровно вымощенной дороги стояли высокие, притягивающие взгляд здания, первые этажи которых были заняты бутиками, салонами, магазинами. А этажи выше — жилые.

Вдоль дороги тянулись высокие деревья, которые ещё больше оживляли эту улицу. Машины сновали без конца, создавая характерный для большого города шум. Люди оживлённо шествовали по своим делам: были и парочки, держащиеся за руки, и одиночки, и группы подростков, весело переговаривающихся и громко смеющихся. Всё шло своим ходом.

Дойдя до конца проспекта, Иван свернул на более тихую улицу и нырнул во дворы. Пройдя немного, он вышел на знакомую детскую площадку и вновь оказался среди панельных многоэтажек.

Заприметив знакомый балкон, дверь которого снова была открыта, Иван улыбнулся.

Он решил снова забраться через него. Во-первых, он пришёл без предупреждения. Во-вторых, он не знал, есть ли кто-то из домашних Лизы дома. В-третьих, он вообще не знал, кто эти «домашние». Может, у неё отец строгих нравов или старший брат-боксёр. Всё может быть. Но хуже всего то, что Иван до сих пор этого не знал. Как так-то?

Парень подошёл к пожарной лестнице и ловко забрался по ней на балкон аварийного выхода. Добравшись до третьего этажа, он аккуратно перемахнул на жилой балкон Лизы.

«Я точно себе когда-нибудь что-нибудь сломаю такими выходками», — подумал он.

Осторожно отодвинув полупрозрачную штору, Иван вошёл в квартиру.

Лиза сидела за столом спиной к нему и что-то учила, как ему показалось. На ней была домашняя голубая футболка с мишками и такие же шорты. Одну ногу она согнула в колене, поставив на стул, а второй болтала. Волосы были собраны в высокий пучок, и только редкие прядки выбились, придавая ей более домашний вид.

Иван тихо подошёл сзади и посмотрел, чем занята девушка. На столе лежала раскрытая книга. Парень прочитал пару строк — это была реплика одного из персонажей:

«Прекрати коситься в мою сторону, твоя задница в безопасности...»

Иван был немного удивлён и неожиданно спросил:

— Чья-то задница была в опасности?

Лиза так и подскочила на стуле, вскрикнув и выпучив глаза на Ивана.

— Ваня?! — удивилась она.

— Привет, — неловко улыбнулся он.

— Привет?...Ты как тут оказался? — Лиза всё никак не могла прийти в себя.

Иван указал на балкон позади себя.

— Да как и всегда… тогда.

— Ты вообще в курсе про существование двери? Или хотя бы телефона, чтобы предупреждать? Так ведь и заикой стать недолго, — Лиза была просто в шоке. В прочем, находиться в этом состоянии рядом с ним — естественно.

Иван сложил руки в молитвенном жесте.

— Прости-и-и-и-и. Больше не буду, обещаю, — сказал он. — А всё-таки, что ты читаешь? Интересное что-то, — он облокотился на стол и подпёр подбородок двумя руками.

— А? — Лиза посмотрела на книгу, лежащую на столе. — А… Это книга Кэт Кроули «Лунное граффити». Действительно интересно.

Неожиданно до них донёсся голос бабушки.

— Медвежонок, у тебя всё хорошо? — спросила та из-за двери, но почему-то не заходила. — Что за вскрики?

— А… Да, бабушка, всё отлично! Просто книга очень захватывающая!

— Вот даёт… — сказала бабушка и больше ничего не добавила.

— Медвежонок? — с усмешкой спросил Иван, убедившись, что опасности нет.

— Что? — не поняла девушка, но потом нахмурилась. — И что?

— Ничего-ничего, — замахал руками Иван. — Всё хорошо, медвежонок.

Лиза засмущалась и ещё больше нахмурила брови. Она внимательно посмотрела на Ивана и вдруг заметила в нём странности. Тот улыбался, но выглядел уставшим. Лицо бледное, глаза чуть красноватые, а под ними залегли тени.

Лицо Лизы расслабилось, но обрело новую эмоцию: волнение.

— А о чём книга? — вновь спросил парень

— О парне и девушке, которые всё никак не могут поладить. Она без конца ищет таинственного художника по имени Тень, который рисует граффити на стенах, а он скрывает от неё, что он и есть Тень.

— Хорошая книга, — сказал Иван и зевнул. — У тебя вкус получше, чем у меня. Я в основном мангу читаю. Там хотя бы картинки есть, напрягаться не надо.

Лиза снова внимательно посмотрела на него.

— У тебя всё хорошо? — неожиданно спросила она.

Иван сначала немного удивился вопросу.

— Да. Почему спрашиваешь? — он снова зевнул. — Но спать очень хочется.

Лиза взглянула на свою застеленную кровать.

— Так ляг, поспи.

Иван взмахнул бровями.

— Можно?

Лиза кивнула. Парень не стал возражать, прошёл к кровати и плюхнулся лицом в подушку.

— Премного благодарен, медвежонок.

— Перестань и спи.

— Хорошо.

И больше они не говорили. Иван заснул.

Лиза смотрела на него несколько секунд, потом тихонько вздохнула. Она не знала, что с ним могло случиться, но мучить расспросами смысла не было. Если Иван захочет, то расскажет всё сам. К тому же выглядел он действительно плохо.

Она подошла к шкафу, достала плед и укрыла им парня. После вернулась к книге.

Потом Лиза проголодалась и осторожно, чтобы не разбудить Ивана, вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Бабушка заботливо налила ей суп и положила рядом на отдельную тарелку пару кусочков чёрного хлеба. Лиза его очень любила.

После бабушка сказала, что уйдёт в гости к соседке, так что придёт уже ближе к позднему вечеру. Девушка пожелала бабушке хорошего дня и доела суп.

Когда время уже близилось к семи часам, Лиза делала домашнюю работу по русскому языку, как со стороны послышалось кряхтение. Иван развернулся на спину и потянулся. Потом привстал и потёр заспанное лицо и сидел, залипнув в одну точку.

Лиза посмотрела на него и улыбнулась. Иван повернулся к ней и, сощурившись и закрыв один глаз, будто Лиза была ярким солнцем, улыбнулся.

— Который час? — спросил он охрипшим голосом.

— Без пяти семь, — сказала Лиза, посмотрев время на телефоне.

Иван промычал и вновь залип в одну точку.

— Голоден? — спросила девушка.

— Ага... — ответил Иван.

— Хочешь суп? Есть ещё котлеты с картошкой.

— А можно и то и другое, — спросил он, вновь посмотрев на Лизу.

Та улыбнулась и поправила очки.

— Конечно. Пойдём.

Парень мгновенно оживился и резво подскочил с кровати, следуя за девушкой.

Лиза подогрела еду, разложила по тарелкам и поставила перед Иваном. У того аж слюни потекли.

— Приятного аппетита, — сказала она и пошла заваривать себе чай.

— Большое спасибо! — воскликнул парень, и только собрался взяться за приборы, как тут же вспомнил: — А дома разве никого нет?

Лиза посмотрела на него.

— Нет, бабушка ушла в гости.

Иван смотрел на девушку, будто ожидая продолжения.

— А остальные? — спросил он.

— Больше никого нет, — спокойно ответила Лиза, но, увидев растерянность в глазах парня, решила пояснить: — Отца я никогда не знала, а мама погибла в аварии, когда мне было семь.

— Оу... Прости, я не знал, — Иван погрустнел.

— Не переживай, — ободряюще улыбнулась Лиза. — Если так случилось — значит так было нужно. Ешь.

Лиза заварила себе чай и достала из верхнего шкафчика пакет с печеньем. Села напротив парня и принялась уплетать сладость, макая в чай. Иван, наконец взяв приборы, принялся есть.

Какое-то время они сидели в тишине, пока Иван не спросил:

— Пойдём погуляем?

Лиза, оторвавшись от своих мыслей, посмотрела на него.

— Хорошо, давай. Куда пойдём? — поинтересовалась девушка.

— Хм… Может, в парк развлечений? — озвучил свою мысль Иван.

— Серьёзно? — удивилась Лиза.

— А почему нет?

— Действительно, — призадумалась Лиза. — Ну, пошли. Только тогда надо поторопиться: до закрытия меньше трёх часов.

Иван, не говоря ни слова, налетел на свою еду и принялся быстро жевать.

— Да не спеши ты, а то подавишься!

— Я хофу уфпеть! — с набитым ртом проговорил Иван.

Лиза посмеялась и доела свою печеньку.

Когда всё было съедено и убрано, Лиза отправила Ивана в прихожую, а сама пошла собираться. Она не стала долго думать над тем, что надеть: выбрала для удобства голубые джинсы, белый топ и накинула сверху нежно-жёлтый кардиган. Волосы она распустила, немного придав им форму, и надела очки. Покрутившись перед зеркалом, решила нанести ещё блеск для губ.

Когда она вышла к Ивану, тот сидел на пуфике, вытянув ноги, и перебирал в руках шнурки толстовки. Лиза подошла ближе — и только тогда он её заметил.

— О! — Иван вскочил с пуфика. — Ого! Чудесно выглядишь!

Щёки Лизы зарумянились, и она отвела взгляд.

— Да брось… — она села на тот же пуфик и принялась надевать белые кеды.

Иван наклонился вниз и попытался заглянуть Лизе в глаза.

— Не брошу.

Со стороны его поза была очень смешной, но девушку волновало только то, что лицо парня возникло прямо перед ней, так близко, что она, испугавшись, дёрнулась назад и ударилась головой о стену.

— Ай! — воскликнула она.

Иван очень удивился и, неосознанно, положил Лизе руку на голову — на ушибленное место.

— Осторожнее.

Они посмотрели друг другу в глаза. Теперь уже смущаться начал Иван. Он резко отстранился и развернулся, собираясь отойти подальше, но вошёл в стену и закрутился на месте, не зная, куда податься. Потом понял, что выглядит сейчас максимально глупо, и вновь повернулся к девушке.

— Пойдём скорее, а то не успеем, — сказал он, ещё больше краснея.

Лиза закончила обуваться, и вместе они вышли на улицу.

Солнце уже садилось, но было тепло. Свежий ветер приятно гладил по лицу, со двора доносились радостные визги детей.

К половине девятого они добрались до парка — значит, до закрытия у них было целых полтора часа. Людей ещё было достаточно, но всё равно свободно. Всюду играла музыка и пахло варёной кукурузой и жареным попкорном.

Стоя у кассы, ребята принялись думать, куда бы им пойти. Иван хотел на более экстремальные аттракционы, Лиза же предпочитала более спокойные. Но парню удалось уломать её сходить на «Американские горки» — в самом конце, чтобы Лиза подготовилась морально.

Для разогрева они направились на «простую карусельку», как выразилась Лиза. Иван умирал со смеху, сидя на лошадке, а Лиза кидала на него раздражённые — но не всерьёз — взгляды. Ивана так смешило, когда он представлял себя со стороны, парящего на радужном пони, но ему всё равно понравилось.

После Иван захотел пострелять, и они направились в «Тир». Призы были разные: от маленького плюшевого мишки до огромного розового единорога. Иван умело попадал по банкам, но всё равно несколько раз промахнулся. Лизе нравилось за ним наблюдать. Когда парень целился, она смотрела на его профиль и зависала. Тёмные волосы, немного зачёсанные назад, красивая линия подбородка и отчётливо видные скулы, но при этом достаточно мягкие. Серьёзный взгляд и серебряная серёжка в ухе. Лизе нравилось то, что она видела.

В конце, когда патроны закончились, Ивану предложили самому выбрать небольшой приз. Он выбрал маленького плюшевого мишку на брелоке с галстуком на шее.

— Медвежонок для медвежонка, — Иван протянул брелок Лизе, а та вздохнула и хмыкнула.

— Большое спасибо, я очень признательна, — с наигранной улыбкой сказала Лиза и взяла брелок, покрутив его в руках.

Ребята походили немного по парку, купили сладкую вату, посидели на лавочке, поболтали, посмеялись. Обсудили голубей. Почему нет? Вот вы знали, что почти все виды голубей подбирают себе пару раз и на всю жизнь? Жаль, у людей не так. Ещё голуби хорошо запоминают человеческие лица. Если голубь сочтёт какого-то конкретного человека опасным, он запомнит его и в дальнейшем будет избегать. Вообще они достаточно интересные существа, но мы не об этом…

Так вот… После ребята пошли на «Колесо обозрения». Время уже близилось к вечеру. Солнце почти зашло, начали зажигаться уличные фонари. Вид на город был превосходным. Они сидели друг напротив друга, и каждый задумался о своём, глядя в окно кабинки. Как бы им ни было сегодня весело, Лиза продолжала переживать за Ивана. Она кинула на него короткий взгляд, будто пыталась что-то разглядеть, но потом отвела.

Вдруг кабинка неожиданно качнулась, и Лиза полетела вперёд, упав на Ивана. Тот подхватил её. Сердце Лизы почему-то сильно забилось, а лицо зарумянилось.

— Ты как? — спросил Иван.

— А… Я… Нормально. Спасибо… — промямлила Лиза и быстро поднялась.

Хотела уже сесть, но кабина снова качнулась. Иван быстро подставил руку, и Лиза схватилась за неё. В месте, где они касались друг друга, было так тепло. Они застыли в таком положении, смотря друг другу в глаза, и у Ивана тоже ёкнуло в груди. Но оба резко опомнились и отдёрнули руки.

— Ещё раз спасибо… — сказала Лиза и села на своё место.

— Да. Не за что, — сказал Иван и отвернулся к окну, чтобы скрыть смущение.

Они молча доехали обратно и вышли. Неловкость всё ещё присутствовала, но Иван решил откинуть все мысли в сторону, выскочил перед Лизой, продолжая идти спиной вперёд и засунув руки в карманы свободных джинсов.

— Ну что? На «Американские горки»? — спросил он, щурясь. — Ты обещала.

Лиза сделала обречённое выражение лица. Она явно не горела желанием. Но раз обещала…

— Эх, пошли… — поправила очки и пошла за радостным Иваном на аттракцион, как на казнь, но при этом улыбаясь.

Ребята сели в вагон, их пристегнули. По Ивану было видно — он в предвкушении. А по Лизе — она сейчас отдаст концы.

— Чего ты так переживаешь? Я же рядом. Всё будет хорошо, — Иван подмигнул Лизе и схватился за поручень.

— Да… — Лиза последовала его примеру, и ей действительно стало легче после его слов.

Поезд начал движение. Сначала медленно поднимался наверх. Лиза затаила дыхание. Когда они добрались до вершины, Иван спросил:

— Готова? Рот широко не открывай, а то муха залетит. Погнали-и-и!

Поезд на высокой скорости помчался вниз. Лиза громко закричала, а Ивану было так весело — он громко смеялся. Лиза была очень напряжена, она так сдавливала поручень, что, казалось, сейчас сомнёт его, как бумагу.

— Эй, расслабься! Давай! — прокричал Иван и отпустил руки, подняв их вверх. — Свобода-а-а!

Лиза хихикнула. Какой же всё-таки Иван… необычный. Яркий. Уметь наслаждаться, когда кругом творится чёрт-те что — целая наука, а Лизе ещё учиться и учиться. Она боязно и аккуратно отпустила поручень и подняла руки над собой. Посмотрела на Ивана — тот улыбался ярче полярной звезды. Лиза тоже улыбнулась.

— А-а-а! — наконец она смогла расслабиться, и ей тоже стало весело.

Иногда, когда тяжело, хочется, чтобы рядом оказался кто-то, кто заставит отбросить все дурацкие мысли и поможет по-настоящему ощутить жизнь, даже не говоря о проблемах. В такие моменты нужно следовать на зов сердца. Оно ведёт туда, где когда-то было хорошо, чтобы можно было спрятаться. И в этом нет ничего плохого. Полезно иногда сбросить лишний груз с плеч. Ведь если этого не делать, можно очень быстро сломаться.

Проехав несколько кругов, поезд вернулся обратно. Иван смеялся с того, как Лизу шатало. Она едва могла стоять на ногах, но тоже радостно смеялась. Иван подхватил её за руку и помог отойти от аттракциона.

Ребята шли по парку и громко смеялись, делясь впечатлениями. Лиза удивлялась, почему она так боялась. Иван пожимал плечами и улыбался.

Солнце уже село. Весь парк зажёгся огнями, прохладный ветер обдувал и раскачивал деревья. Люди толпами ходили туда-сюда, общались и развлекались: кто-то один, кто-то с семьёй, кто-то с той самой второй половинкой. Иван и Лиза отлично провели день, но он уже подошёл к концу. Они остановились у выхода из парка.

— Что ж, пора домой. Уже поздно, — первым начал Иван. — Спасибо за хороший день.

— Да, отличный был день, — ответила Лиза. — Спокойной ночи. И… спасибо. Спасибо, что дружишь со мной.

Иван очень удивился её словам. Спустя небольшую паузу он ответил:

— Не надо меня благодарить. Я ведь тоже человек.

Наступило молчание. Ребята смотрели друг на друга. Несмотря на скорое закрытие, музыка всё ещё играла. И в этот момент играла «Give Me Life» — Penny Ivy . Мелодия была душевной, тягучей, с лёгкой грустинкой и надеждой одновременно. Она словно говорила о том, о чём они оба молчали.

Лиза улыбнулась, развернулась и, помахав рукой, пошла к своему дому. Иван помахал в ответ, развернулся и пошёл в другую сторону.

Пройдя пару метров, Лиза решила обернуться. Никто не знает с какой целью. Даже она сама. Обернувшись, она увидела, что Иван смотрит на неё. Люди проходили мимо, мельтеша перед глазами, но ребята видели только друг друга. Иван улыбнулся и помахал рукой, потом развернулся и стал незаметен среди прохожих.

Лиза отвернулась и пошла по своей дороге.

Второй герой

Воскресенье прошло быстро, но без суеты. Лиза и Иван не созванивались, не списывались. Каждый был занят своими делами и готовился к предстоящей рабочей неделе.

В понедельник Лиза проснулась по будильнику и, с трудом поднявшись с кровати, пошла в ванну. Она умыла заспанное лицо холодной водой и взглянула в отражение. После субботы, проведённой с Иваном, девушка чувствовала какую-то лёгкость и уверенность. Она не могла объяснить эти чувства, но мысли о парне всё больше и больше занимали её голову. Обдав лицо снова водой, она выключила кран, взяла полотенце и вытерлась. Сегодня у Лизы откуда-то появилось вдохновение принарядиться.

Сделав все утренние дела и перед тем, как отправиться в школу, Лиза зависла у шкафа. Она ещё никогда не гипнотизировала полки с вещами так долго. Всегда она одевалась почти в одно и то же: чёрная юбка со складками, иногда брюки, белая блуза, изредка сменяющаяся чёрной или коричневой водолазкой. Ещё серо-коричневый кардиган, который связала бабушка. Лиза любила эту вещь, но сегодня точно не её час.

Вывалив несколько вещей из шкафа, среди которых были ещё ни разу не надетые покупки, девушка разложила всё на кровати, пытаясь решить, что выбрать. До выхода оставалось полчаса — значит, надо поторопиться.

Новые коричневые брюки свободного кроя — не то. Та самая юбка со складками — заезжено. Чёрные брюки со стрелками — может быть... Но тогда что же надеть наверх? Белая укороченная рубашка с надписью «LOVE» на спине не совсем вписывалась в требования школы, так что вряд ли. Может, красивое лавандовое боди? Вполне вероятно.

Ещё Лиза достала очень красивый чёрный сарафан с длинными рукавами. Она купила его ещё весной, в конце прошлого учебного года, но так ни разу и не надела — казалось, что он слишком хорош для обычного школьного дня. Ткань струилась и мягко блестела на свету. Воротник-лодочка открывал ключицы, но не больше, чем позволяли правила. Юбка солнце-клёш ложилась красивыми волнами, скрывая колени. Лиза провела ладонью по ткани — она была прохладной и гладкой.

Она взяла сарафан и приложила к себе, якобы примеряя.

«Его?» — подумала Лиза, но сомнения не давали покоя.

Она издала обречённый стон и плюхнулась вместе с сарафаном на кровать, заваленную вещами.

«Да чего же это так тяжело!?» — думала она.

Неожиданно над головой Лизы пиликнул телефон. Девушка взяла его и разблокировала. Иван написал сообщение.

Ваня: Добрейшего времени суток ты дома

Лиза поморщилась. До чего же трудно читать сообщения без знаков препинания. Но это определённо был вопрос, а не утверждение. Хотя… Неужели он опять на балкон залез?!

Лиза подскочила, подошла к закрытой двери балкона и отдёрнула штору. Никого.

Девушка выдохнула и напечатала ответ.

Лиза: Привет! Дома, собираюсь

Ваня: Я зайду? Вместе пойдём

Лиза: Ну… хорошо. Моя бабушка откроет

— Бабушка! — прокричала Лиза на кухню. — Сейчас Ваня придёт! Ну, тот мой друг! Открой ему, ладно?

— Ему окно открыть? — прокричала в ответ бабушка.

— Что… — тихо, почти про себя, спросила Лиза, а потом до неё дошло. — Ты всё знала?!

— А ты думала, я уже совсем старая и слепая?! — возмущалась бабушка, появляясь в дверях и держа в рука кружку и кухонное полотенце. — Ещё и глухая?! Я, между прочим, помню, как ты в детстве «секретики» под кроватью прятала.

— Нет, но почему ты не сказала? — растерянно спросила Лиза.

— Так это вы шифровались, а я что? Думала, у вас игра такая. Ой, дети-дети, какие вы ещё дети...

— Ладно. Не важно, — сказала Лиза. — Но открой ему в этот раз дверь.

Бабушка засмеялась и покачала головой.

— Обязательно. Я ему ещё чаю налью и расспрошу, кто он такой и с чем его едят.

— Бабушка!

— Шучу-шучу. Собирайся уже.

Лиза вновь принялась перебирать вещи. Неловко получилось. Оказывается, всё это время бабушка знала — и молчала. И даже не ругалась.

«Странная она у меня», — подумала Лиза, но на душе стало тепло.

В дверь квартиры раздался звонок. Бабушка пошла открывать.

Лиза, не отрываясь от дела навострила уши.

— Здравствуйте! — раздался бодрый голос Ивана. — Вы, наверное, бабушка Лизы?

— Ну, здравствуй, Питер Паркер! А ты догадливый, — услышала Лиза голос бабушки. — У вас паутина как, своя?.

Иван вдохнул и на секунду забыл, как выдыхать.

— А я… я не знал, что вы… — начал оправдываться он.

— Всё я знаю, всё я вижу, — продолжала бабушка. — Ты, главное, дверью в следующий раз пользуйся. А то молодой, красивый, а как кошка по балконам скачешь. Неужели Лизе так понравиться хотел?

— Бабушка! — крикнула Лиза из комнаты, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Что? Я ничего, — невинно ответила бабушка. — Проходи, Ваня. Она в своей комнате, вещи перебирает. Представляешь, целый шкаф вывалила. Может, тоже кого-то удивить хочет?

Лиза закрыла лицо руками.

«Господи, забери меня отсюда», — подумала она. Но, услышав, как Иван тихо смеётся в прихожей, вдруг улыбнулась.

— Ну, я пойду, — сказал он бабушке.

— Иди-иди. Я вас не держу.

— Спасибо, что впустили.

— А в следующий тоже впущу, если через дверь, — парировала бабушка. — А если через окно — пеняй на себя. У меня кактус есть. Острый.

Иван зашёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Лиза стояла посреди разгрома, красная как помидор.

— Привет, — сказал он, с трудом сдерживая улыбку.

— Привет, — прошептала она. — Ну ты как?

— Кактуса испугался, — Иван усмехнулся. — Твоя бабушка — огонь. Серьёзно.

— И не говори.

— А что, с выбором помочь? — спросил он, кивнув на гору вещей на кровати. — Или ты так школу решила взять штурмом?

— Хочу нормально одеться.

— Нормально? Что значит нормально? А до этого как было? — вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Иван.

— А… Просто...помоднее, что ли…

Иван постоял какое-то время, о чём-то размышляя.

— Ладно. Показывай, что у тебя есть.

Потом перевёл взгляд на вещи и обратил чёрный сарафан, который так и лежал на кровати, чуть примятый, но всё ещё красивый.

— А это что? — спросил он, взяв его в руки.

— Да… сарафан. Купила, но так и не надела, — ответила Лиза.

Иван повертел его в руках, оценивая ткань, покрой. Потом поднял глаза на Лизу.

— Надевай.

— Что? — опешила она.

— Надевай, говорю. Это — то, что нужно.

— Но я не знаю…

— Лиза, — он подошёл ближе и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты в нём будешь выглядеть потрясающе. Я уверен.

Она хотела возразить, но Иван уже всучил её вещь, развернулся и пошёл к выходу.

— Переодевайся. Позовёшь, как справишься.

Лиза, не успев ничего ответить, осталась стоять в комнате и смотреть на закрытую дверь. Потом посмотрела на платье и, немного подумав, решила всё-таки надеть. Через несколько минут она справилась и пошла к двери, чтобы позвать Ивана. Тот стоял у стены напротив, скрестив руки. И стоило двери открыться, оторвался от неё и прошёл вперёд, но тут же замер, посмотрев на Лизу. Девушка стояла, неловко теребя ткань юбки.

Чёрный сарафан сидел на ней идеально. Ткань мягко облегала фигуру, не сковывая движений. Воротник открывал ключицы, от чего шея казалась длиннее и изящнее. Юбка ложилась волнами, скрывая колени, и при малейшем движении начинала плавно покачиваться. Очки — на месте, но в этом сарафане они вдруг перестали быть «нелепыми», а стали частью образа.

«Господи, — подумал Иван. — Какая же она красивая».

Он заметил, как свет из окна падает на её волосы — сегодня она собрала их в высокий хвост и надела небольшие серьги-кольца в уши.

Лиза смущённо кусала губу, не зная, куда деть руки. Её щёки розовели от его молчаливого взгляда.

— Я пропал... — произнёс он вслух неосознанно.

— Что? — переспросила Лиза.

— Красиво, — выбившись из ступора, ответил Иван. Голос прозвучал хрипловато, и он откашлялся. — Очень красиво. Тебе идёт.

— Правда? — Лиза всё ещё сомневалась.

— Правда. Мне б такой сарафан.

— Дурак, — тихо сказала Лиза, но улыбнулась.

— Может быть, — согласился Иван и улыбнулся в ответ.

Сам Иван был одет опрятно. Чёрные брюки, чёрная рубашка и белые кеды, всё та же серебряная серёжка в ухе. Лиза украдкой посмотрела на него — и поймала себя на мысли, что ей по-прежнему нравится смотреть на Ивана.

— Ну что? Теперь всё? — спросил Иван. — Пошли, а то уже время.

Лиза взяла поняла, что они должны были выйти в школу пять минут назад и быстро закрутилась на месте, разыскивая школьную сумку. Найдя свою вещь, Лиза вышла из комнаты, а Иван последовал за ней. В прихожей их уже ждала бабушка.

— Ох, — сказала она, увидев Лизу. — Ну надо же. А в этом платье ты у меня прямо как с обложки. Ваня, это твоя заслуга?

— Не моя, — усмехнулся он. — Она сама.

— Молодец, внучка, — бабушка подмигнула. — А ты, Ваня, смотри у меня. Чтобы привёл её в целости.

— Есть, — он приложил руку к виску, как солдат.

Лиза закатила глаза, но улыбнулась.

По прибытии в школу они отправились в кабинет. На полпути Иван захотел в туалет. Ну, приспичило — с кем не бывает? Лиза осталась ждать снаружи, залипнув в телефон.

И тут подошёл Стас с компанией.

— Ох, батюшки, Сосновская, зачётный прикид. Даже не узнал сразу. Богатой будешь, — надвигался он на Лизу.

Лиза испугалась, но не стала смотреть на одноклассников, продолжая судорожно тыкать в каждое приложение своего телефона.

— Чего тебе, Стас? — чуть дрожащим голосом проговорила она.

Стас аж удивился. Вздёрнув брови, переглянулся с Мишей и Соней. Лиза всё-таки подняла взгляд и посмотрела на Мишу. Тот смотрел на неё так пристально, что девушке стало не по себе.

— Гляньте-ка, у нашей чебурашки прорезались клыки, — с издёвкой сказала Соня. — Что, защитник появился? Теперь смелая стала? А чего это ты волосы собрала? — спросила она, подойдя ближе. — Ну и отстой.

Соня держала в руках бутылку с водой и, подойдя к Лизе, занесла руку над её головой, намереваясь вылить. Лиза зажмурилась, ожидая, что будет дальше.

Но ничего не произошло. Она неуверенно открыла глаза и широко распахнула их от увиденного: Миша стоял с холодным выражением лица, перехватив руку Сони.

— Прекрати, Свиридова, — сказал он.

— Селиванов, ты че? — недоумевала Соня.

— Миха, ты сдурел? — Стас был не менее шокирован. Даже проходящие мимо школьники, ставшие свидетелями этой сцены, не сдерживали удивлённых взглядов.

— Просто прекратите, — повторил Миша, отпуская руку Сони. — Учителя скоро придут. У вас проблем мало? Особенно у тебя, Стас. — Он посмотрел на друга. — Иван отработал своё наказание в пятницу, а ты даже в назначенное субботнее время не пришёл. Что делать будешь?

Миша звучал холодно и строго. Лиза никогда не слышала его таким. Она стояла, боясь пошевелиться, и переводила взгляд с одного на другого.

— Ты совсем берега попутал, — Стас забыл про Лизу и начал надвигаться на Мишу. Тот не отошёл ни на шаг. — Забыл, где друг, а где враг?

— Мой друг уже давно не тот, кем был раньше, — тихо, но твёрдо сказал Миша.

Выражение лица Стаса сначала стало очень удивлённым, потом рассерженным — но с каким-то откликом боли. Соня переводила взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит.

Повисла тишина. Звенящая, тяжёлая. Даже те, кто шёл мимо, замедляли шаг, чувствуя, что происходит что-то необычное.

— Ты серьёзно? — тихо спросил Стас. Голос его дрогнул — в первый раз за всё время. — Мы с тобой с детства. Ты меня знаешь лучше, чем кто-либо. И сейчас ты говоришь мне это?

Миша молчал. В его безразличном взгляде промелькнуло что-то похожее на сожаление и печаль, но он по-прежнему не проронил ни слова.

Стас замер. Его красивое лицо исказилось — в нём боролись злость, обида и какое-то странное, незнакомое замешательство.

— Да пошёл ты, — выдохнул он наконец, развернулся и зашагал прочь. Соня, бросив на Лизу полный ненависти взгляд, поспешила за ним.

Они ушли. В коридоре снова зашумели голоса — школьники разошлись, потеряв интерес.

Миша посмотрел на Лизу, а та смотрела на него полными удивления глазами. Парень отвернулся и, поправив лямку рюкзака на плече, ушёл.

В горле Лизы встал ком.

Из туалета вышел Иван. Он сразу заметил, что Лиза бледная и взгляд у неё какой-то потерянный.

— Что случилось? — спросил Иван, подходя ближе.

— Что-то очень странное, — сказала Лиза.

Она всё ещё смотрела в сторону, куда ушёл Миша.

— Миша только что заступился за меня. Перед Стасом. Перед Соней. Он… — она замолчала, пытаясь переварить произошедшее. — Он сказал Стасу, что тот уже не тот друг, каким был раньше.

Иван удивлённо вздёрнул брови.

— Селиванов? — переспросил он. — А эти опить донимали тебя? — Иван резко стал хмурым.

— Да. Но всё хорошо.

Иван посмотрел в ту сторону, куда смотрела Лиза, потом снова на неё. Его лицо немного расслабилось.

— Может, в нём больше человеческого, чем казалось, — тихо сказал он.

Лиза кивнула, но мысли её путались.

Она вспомнила, как Миша в тот раз спросил у неё: «Это ж как надо себя не любить?» Тогда ей показалось, что он насмехается. А теперь она не была в этом уверена.

— Пойдём, — сказал Иван. — Опоздаем.

Миша стоял в конце коридора, где редко кто-то ходил.

Отсюда не было слышно привычного школьного гула. Только где-то далеко хлопали двери, да за окном чирикали воробьи. Он смотрел на голубое осеннее небо — чистое, холодное, равнодушное. Облака медленно плыли куда-то на восток, будто ничего не случилось.

А случилось.

Он только что отпустил половину своей жизни. Может быть, больше.

«Правильно ли я поступил?» — спросил он себя в который раз.

Ответа не было. И, наверное, не будет.

Миша посмотрел на свои руки. Чистые. Никто не дрался. Никто не кричал. Ни крови, ни синяков. А внутри — будто война прошла. И он проиграл в ней. Или выиграл? Он не мог разобрать.

Он вспомнил, как они со Стасом в детстве строили штаб из одеял. Как делили одну шоколадку на двоих. Как Стас заступился за него перед дворовыми старшеклассниками.

Стас уже давно стал для Миши чужим человеком. Сначала мелкие пакости — подножки, обидные прозвища. Потом — сломанный нос однокласснику, слёзы Лизы.

А Миша смотрел. Молчал.

Но сегодня он не смог. Когда он увидел Лизу, такую красивую, но напуганную, что-то внутри двигало им само и он встал на защиту.

Миша провёл рукой по лицу, чувствуя, как холодный пот остывает на висках. Он вновь поднял глаза к небу.

«Как я должен был поступить? — спросил он то ли себя, то ли кого-то другого».

Тишина. Только воробьи за окном.

Миша горько усмехнулся, постоял ещё немного и медленно пошёл в кабинет.

Спроси у жизни строгой, какой идти дорогой

В классе царило спокойствие. Вика разговаривала с Настей, смотрясь в зеркальце и расчёсывая волосы. Катя спала на соседней парте, уткнувшись в сложенные руки. Егор держал в руках сборник рассказов и повестей Куприна и читал “Гранатовый браслет”. Рядом с ним сидел Кирилл Волков — хулиган и двоечник, но безобидный. Парень не любил ходить в школу, делать домашку, но зато обожал компьютерные игры и играть с пацанами в футбол. Его карамельно-каштановые волосы были завязаны в небольшой хвостик на затылке, а зелёные глаза внимательно следили за крутящейся на столе монеткой. Кирилл был лучшим другом Егора, и только вышел с больничного. И угораздило же его заболеть в последние дни лета.

Парень вновь закрутил монетку на столе и резко накрыл её ладонью.

— Че нового вообще в школе? — спросил он Егора.

Только Егор собрался отвечать, как в кабинет влетел разъярённый Стас, а за ним бежала Соня и пыталась его успокоить.

— Ну, Стас! Забей ты на него! Всё равно от него пользы было никакой.

Кирилл внимательно посмотрел на девушку и был не в силах оторвать взгляд. Соня была прекрасна, словно фея. Её светлые, закрученные в локоны светлые волосы спадали на тонкие плечи. Медово-карие глаза, выделенные тушью, сверкали при свете, а изящная фигура, подчёркнутая приталенной длинной юбкой и облегающей белой блузой с коротким рукавом, и вовсе вызывала восхищение. Кирилл был влюблён в неё с третьего класса, когда их поставили на физкультуре работать в паре. Соня тогда была ужасно недовольна, а Кириллу — безразлично, но то, как приятно от неё пахло ванилью или корицей, как она мило хмурила брови и надувала губы, когда что-то не получалось... Всё это заставляло сердце Кирилла биться чаще.

Но всё портил Стас. Он всегда всё портил. Забрал себе Соню, портил отношения между одноклассника и другими учениками школы, вёл себя, как настоящий отброс. Кирилл всегда его ненавидел. Он не видел в Стасе ничего достойного, кроме до ужаса смазливого лица и богатых родителей. Остальное — гниль. Но Кирилл не лез ник нему, ни к Соне, потому что девушка никогда не видела в нём ничего привлекательного, а Стас и без того всех доставал. Не хватало ещё стать грушей для битья всей его шайки. Но Соня всё равно была неотразима.

Сейчас она плелась за ним, хватая его за руку, и так очаровательно строила Стасу глазки, а тот даже не смотрел на неё. С грохотом уселся на свой стул и смотрел вперёд таким яростным взглядом, что несчастный фикус, стоявший перед ним на учительском столе, казалось, опустил лисья.

Одноклассники напряглись и старались не издавать лишнего шума.

— Стас, — Соня попыталась погладить парня по голове, но тот одёрнул её руку.

Девушка цокнула языком и прекратила свои попытки его поддержать и отвернулась, сделав обиженную позу.

Кирилл смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает злость. Он боролся с желанием подойти и расквасить Стасу его рожу. Егор видел, как напрягся его друг и положил руку ему на плечо, несильно сжав.

— Сволочь, — тихо прошептал Кирилл, глядя на Стаса.

Дверь в кабинет вновь открылась, и вошёл человек, которого Кирилл ещё не видел, а за ним шла одноклассница Лиза Сосновская. Кирилл был немного удивлён её образу, как и многие другие одноклассники — хотя кому-то было и безразлично. Удивление вызывала резкая смена стиля, но кто-то также посчитал это очень красивым.

Отвлёкшись от Лизы, Кирилл вновь посмотрел на незнакомое лицо темноволосого парня.

— А это кто? — спросил он Егора.

— Иван Крылов, — проговаривая каждую букву, ответил тот. — Новенький. Крутой…

Егор посмотрел на Ивана, как на кумира. Кирилл выпучил глаза и уставился на друга.

— Чувак, ты че?

Кирилл переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что вообще тут происходило, пока его не было.

Иван тем временем, бросив сумку рядом со своим местом, пошёл обратно к выходу.

— Ты куда? — удивилась Лиза. — Сейчас звонок будет.

— Я быстро, — улыбнулся он и ушёл.

Иван вышел в коридор. Звонок ещё не звенел, но должен был вот-вот. Он быстро прошёл мимо нескольких кабинетов, заглянул в конец коридора — никого. Пошёл на другой этаж — снова никого. Миша будто сквозь землю провалился.

Когда Иван услышал от Лизы о том, что произошло в его пятиминутное отсутствие, внутри всё закипело. Он очень разозлился. На себя — потому что его не было рядом. На Стаса — потому что тот вечно лезет. На Мишу — хотя тот, наоборот, помог. Но разве не Иван должен защищать Лизу? Разве не он первый дал отпор Стасу?

Иван на секунду замер посреди пустого коридора.

Он что, сейчас приревновал? Лизу? К Мише?

Мысль была настолько абсурдной, что он чуть не рассмеялся вслух. Но смех застрял где-то в горле, потому что внутри всё сжалось. Да, ревность. Именно она. Липкая, глупая, неуместная. Миша заступился за Лизу — и Иван почувствовал себя… не нужным? Нет. Он почувствовал, что Лизе, может быть, не всегда нужен только он. И это кольнуло больнее, чем любой удар Стаса.

«Ты идиот, — мысленно надавал он себе пощёчин. — Друзья. Мы просто друзья. Успокойся».

Но внутри всё равно скребли кошки.

— Чёрт, — тихо сказал Иван. — Куда он делся?

Он прошёл ещё немного, заглянул в пустой холл, потом к лестнице. Никого. Уже собирался возвращаться, когда из-за угла, со стороны запасного выхода, показалась знакомая фигура в чёрном свитшоте.

Миша шёл медленно, опустив голову, руки в карманах. Он не смотрел по сторонам, будто его здесь не было. Будто он был где-то далеко.

— Селиванов! — окликнул Иван.

Миша поднял голову. Увидел Ивана — и на секунду замер. Потом снова опустил взгляд и продолжил идти, но уже чуть быстрее.

Иван не отставал. Он подбежал к однокласснику и схватил того за локоть, заставляя развернуться.

— Да стой ты! Поговорить надо.

— Не о чем, — бросил Миша, освобождаясь от крепкой хватки.

— Вот уж не согласен, — Иван в своей привычной манере улыбнулся, а Миша на мгновение растерялся и нахмурил брови. — Спасибо хотел сказать. Что Лизку не оставил.

— Ну и? — спросил Миша. В голосе не было вызова. Только усталость. — Героем меня сделать хочешь? Не надо. Я не герой.

— Я и не собирался, — сказал Иван, подходя ближе. — Ты просто молодец, что это сделал.

Миша усмехнулся — горько, безрадостно.

— Сделал. И что теперь?

— Теперь ты мой товарищ, — указал на себя большим пальцем Иван и широко улыбнулся. Глупо было злиться или презирать Мишу. Всё-таки он действительно очень помог.

Иван перекинул руку через плечо парня.

— Насчёт Стаса не переживай. Мы ещё наставим его на путь истинный.

Миша посмотрел на Ивана и о чём-то задумался.

— Странный ты, — сказал он.

— Если так подумать, то каждый из нас странный, — задумался Иван. — Вот ты, например, вечно ходишь с таким выражением, будто уже давно познал этот мир.

— Это как? — удивился Миша.

Но Иван не успел ответить — прозвенел звонок, пробивая барабанные перепонки противной трелью.

— Что ж... — вздохнул Иван. — Договорим потом. Потопали.

И, не отпуская Мишу, они пошли к классу. Перед тем, как зайти, Миша постучался, но дверь открыл всё равно Иван и эффектно ворвавшись в кабинет, торжественно объявил:

— А вот и мы!

У доски стоял Сергей Владимирович и строго посмотрел на парней. Одноклассники дружно засмеялись — кроме Стаса, который сидел с каменным лицом.

— Иван, — только и произнёс учитель.

— Торжественно извиняюсь, — Иван сделал шутливый поклон.

Миша тем временем по стеночке прошёл на своё место, делая вид, что он этого человека не знает и вообще его тут нет.

— Сядь уже, — сказал Сергей Владимирович. Он оставался строгим, но в голосе слышались нотки улыбки.

Иван прошёл на своё место и сел. Лиза смотрела на него с улыбкой. Иван подмигнул ей, и она отвела взгляд, пряча улыбку.

Миша тоже посмотрел на Лизу. Она сегодня была невероятно красивая, а на губах играла лёгкая, почти невесомая улыбка. Парень невольно улыбнулся в ответ — такая тёплая, искренняя, какой у него не было уже очень давно.

Но улыбка тут же потухла, стоило ему понять, кому улыбка Лизы принадлежала на самом деле.

Лиза смотрела на Ивана. Только на него. И улыбалась ему.

Миша почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не больно — так, неприятно. Будто глотнул слишком холодной воды. Или воздух закончился в лёгких.

Он не хотел плохо думать об Иване. Иван был хорошим. Иван защищал. Иван не боялся. А Миша… Миша только сейчас учился быть смелым. И, кажется, опоздал.

Он отвёл взгляд и посмотрел на спину сидящего напротив — Стаса. Широкие плечи, напряжённая шея, руки, сжатые в кулаки. Стас тоже смотрел в одну точку, не оборачиваясь.

В груди кольнуло. Острее, чем минуту назад. Это была не ревность. Это была потеря. Потеря друга, с которым делил общие воспоминания. Который… который стал чудовищем. А Миша всё смотрел и молчал.

Может, если бы он сказал раньше, Стас бы не дошёл до такого края? Может, они оба — монстры. Только Стас — громкий, а Миша — тихий.

Миша поднял глаза и встретился взглядом с Соней. Она сидела через рядом со Стасом и смотрела на Мишу в упор. В её взгляде читалось: «Предатель».

Миша хотел опустить глаза, отвернуться, сделать вид, что не заметил. Но не смог. Что-то внутри — то самое новое, что проснулось сегодня утром, — не позволило ему сдаться.

Он выдержал её взгляд. Несколько секунд — целую вечность. Потом медленно, без вызова, без злости, отвернулся к окну.

Сердце колотилось где-то в горле. Но он не жалел.

«Если я начал — надо идти до конца, — подумал Миша. — Кем бы я ни стал в конце этого пути».

Он глубоко выдохнул и уставился в серое осеннее небо за окном. Там было пусто. Но почему-то не страшно.

☆

Рассуждать о жизни можно бесконечно. И на это существует множество тем. Взять, к примеру, закон жизненного баланса. Как говорят, не бывает добра без зла, а зла без добра. Не бывает любви без ненависти и жизни без смерти. Всё взаимосвязано и соединено тонкими нитками. Если где-то кому-то сейчас хорошо — значит, кому-то обязательно плохо.

Стас возвращался домой из школы, воткнув наушники в уши. Небо было серым и безжизненным. Дорога казалась бесконечной. Он шёл по тихой улице, где на каждом шагу один дом дороже другого. Это был элитный жилой комплекс — красивые многоэтажные новостройки, на первых этажах которых виднелись вывески салонов красоты, фитнес-залов, аптек и множества других удобств, созданных специально для жителей. Дом Стаса находился среди этих новостроек.

Он подошёл к огромным воротам, ограждающим комплекс от внешнего мира, приложил ключ-карту к панели — и ворота бесшумно отворились. Открылся вид на большой двор: ровно подстриженные кусты и газон, всюду торчали поливалки, вдоль дороги выстраивались фонари. Но ещё не было темно, поэтому они не зажжены.

Стас прошёл мимо нескольких домов и свернул к нужному.

Квартира встретила тишиной. Длинный, стерильно чистый коридор. Ни звука. Ни шороха. Только где-то вдалеке тихо гудел холодильник.

Он скинул кроссовки, даже не поставив их на полку. Просто бросил посреди прихожей.

Прошёл на кухню. На столе под стеклянным колпаком стояла тарелка с ужином — накрытая, аккуратная, как всегда. Рядом — записка от домработницы:

«Стас, разогрей в микроволновке две минуты. Хорошего вечера».

Он прочитал, смял бумажку и бросил в мусорное ведро. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

Стас зашёл в свою комнату — большую, светлую, с большими окнами. Здесь тоже было чисто. Аккуратно. Мёртво.

Он рухнул на кровать. Воткнул взгляд в потолок. Наушники всё ещё играли какую-то быструю, агрессивную музыку, но он её не слышал. Мысли были громче.

Он перевернулся на бок, потом на живот, потом сел. Встал. Подошёл к окну. За стеклом — пустота. Только люди проходили мимо, куда-то спеша.

Стас залез на широкий подоконник и прислонился лбом к холодному стеклу.

Он не заметил, как уснул.

А когда проснулся — было уже темно. Фонари за окном горели в полную силу. Телефон пиликал без остановки. Стас нехотя взял его. Два сообщения от Сони. Одно от кого-то из параллельного класса.

Стас выключил телефон, бросил его на кровать и долго смотрел в темноту за окном.

Неожиданно в комнату кто-то постучал и тут же зашла мама Стаса.

— Ты чего в темноте? — спросила она без особого интереса, проходя в комнату.

— Захотелось, — сухо ответил Стас. — Чтоб тебя не видеть в случае, если ты зайдёшь.

Мама постояла какое-то время молча, потом вздохнула — не обиженно, а устало. Как будто он был не сыном, а надоевшим сотрудником.

— Понятно, — сказала она. — Я почему зашла-то… Из школы снова звонили. Ты устроил драку, но не явился выполнить наказание.

— И что? — Стас не повернул головы. Смотрел в окно.

— Как «что»? — голос матери стал жёстче. — Ты понимаешь, что это такое? Отцу звонят на работу. Бывает, что секретарша принимает сообщение. Может даже передать его при важных посетителях.

— Ой, ужас какой, — равнодушно протянул Стас. — Позор на всю фирму.

— Не смей говорить со мной в таком тоне, — мама подошла ближе. — Ты хоть представляешь, чего нам стоило построить карьеру? Сколько лет мы вкалывали, чтобы добиться уважения? А ты всё это рушишь одним своим поведением.

Стас наконец повернул голову. Посмотрел на мать.

— А вы когда-нибудь спрашивали, чего это стоило мне?

— Что? — не поняла она.

— Мне. Каково мне было. Когда вы оба пропадали на работе. Когда я приходил из школы — пустая квартира. Когда вас не было ни на одном празднике. Ни на одном выступлении. Ни разу.

Мама замерла.

— Мы делали это ради тебя, — сказала она тише. — Чтобы ты ни в чём не нуждался.

— В итоге вы не оставили мне ничего, — Стас встал с подоконника и прошёл к двери. — Я нуждался в вас. А не в игрушках и деньгах.

— Не будь ребёнком, — мама скрестила руки на груди. — Ты уже взрослый. Пора понять, что жизнь — это не только удовольствия. Надо работать. Достигать.

— Я ничего не хочу достигать, — бросил Стас.

Он открыл дверь и вышел в коридор.

— Стас! — окликнула мать. — Мы не закончили. Завтра ты идёшь в школу и отрабатываешь все свои долги. Чтобы никаких жалоб. Это понятно?

— Ага. Побежал, — ответил он, не оборачиваясь.

— И прекрати общаться с этой Свиридовой. Она из плохой семьи. И с Селивановым тоже. Он плохо на тебя влияет.

Стас резко развернулся.

— Я буду общаться, с кем захочу! — закричал он. — Миша — единственный, кто оставался со мной всё это время.

— Прямо-таки всегда?

Стас сжал кулаки. Внутри всё кипело. Он хотел крикнуть что-то ещё — что она ничего не знает, что она вообще никогда не была рядом, что её «забота» — это только проверки в телефоне и нотации о репутации. Но слова застряли в горле.

— Отвали от меня, — выдохнул он.

Он развернулся и ушёл одеваться. Надел обувь, куртку, и вышел на улицу, громко хлопнув дверью.

Снова воткнул наушники в уши. Снова агрессивный трек бил по барабанным перепонкам. Стас шёл в темноте, не зная куда. Лишь бы подальше отсюда. От этого дома, от этих разговоров, от этих стен, где никто не знает, что такое «семья».

Как все достали.

Родители. Миша. Ваня. Соня. Лиза. Все!

Иван появился из ниоткуда и строит из себя крутого. Словно он бог и всё ему по силам. Словно его жизнь — сплошной подвиг.

Соня вечно липнет, не давая прохода. Её идеальные локоны, её томные взгляды, её «Ста-а-ас, ну что ты такой злой?» Бесит. Всё в ней бесит. Но без неё… без неё вообще никого не будет. И это бесит ещё больше.

Миша… Пришла беда, откуда не ждали. «Мой друг уже давно не тот, кем был раньше». Что это значит? Стас всегда таким был! Или нет?

Он вдруг замер посреди тротуара.

«А каким я был раньше?»

В голове всплыло что-то тёплое, далёкое. Они с Мишей в его старой квартире, перед ними настольная ига “лесенки”, и Миша проигрывает. Но он смеётся, и Стас смеётся. Просто так. Без причины. Потому что хорошо.

А сейчас? Когда они в последний раз смеялся просто так? Не над кем-то. Не потому, что удалось кого-то унизить. А просто потому, что на душе легко?

Стас не помнил. И от этого стало по-настоящему страшно.

Он помотал головой, отгоняя мысли, и зашагал дальше.

А эта чёртова Лиза. Почему она всегда прощала любые их выходки? Ни разу не пожаловалась. Ни разу не дала сдачи. Что она, чёрт возьми, о себе думает? Почему она не ломается?

Странная девчонка. Стоило бы её ненавидеть. Но Стас вдруг понял, что завидует ей. Завидует этой странной, нелепой, веснушчатой Лизе, которая потеряла маму, у которой нет денег, которую травит вся школа, но она… она не ломается. Она улыбается. Она смотрит на Ивана так, будто всё, что случилось — не важно. Будто есть что-то, ради чего стоит жить.

А у Стаса ничего такого нет.

Он уже далеко отошёл от своего жилого комплекса и свернул в какой-то сквер. Сел на лавочку и уставился в звёздное небо. Наушники всё ещё играли, но он выключил музыку. Тишина оглушала.

Вокруг никого не было, но среди света фонарей он увидел тень, которая бежала в его сторону. Стас присмотрелся и удивился.

«Крылов?»

Трещина

Иван пронёсся мимо, даже не заметив Стаса. Тот смотрел ему вслед, не понимая, что вообще происходит. Куда Иван так бежал?

Не зная зачем, Стас поднялся со скамейки и пошёл за одноклассником.

Когда Иван забежал за угол дома, Стас не стал сразу высовываться. Он лишь осторожно выглянул из-за стены. Чувствовал он себя героем какого-то сериала. И почему он вообще так скрывался?

Но все эти мысли сразу улетучились, стоило ему внимательнее посмотреть на Ивана.

Тот стоял на перекрёстке, ожидая, когда загорится зелёный. Он тяжело дышал, а лицо искажала тревога. Не та наигранная. Настоящая. Глубокая. Такая бывает, когда боишься чего-то по-настоящему.

Стас нахмурился и, когда Иван начал переходить дорогу, вышел из своего укрытия и пошёл за ним дальше.

Иван бежал так быстро, что в какой-то момент Стас уже пожалел, что увязался за ним. До жути устал. Ноги гудели, в боку кололо. Но он продолжал идти — скорее уже из упрямства, чем из любопытства.

Спустя, казалось, целую вечность они дошли до малознакомого Стасу района. Кругом тишина, домов почти нет, только какое-то здание. Вроде бы зелёного цвета — в темноте было трудно разобрать. Но стоило повернуть за угол, как всё стало ясно.

Это было здание полиции.

Стас замер. Зачем Ивану в такое время бежать без передышки сюда?

Иван поднялся по ступеням, перескакивая через одну, и вошёл внутрь. Стас остался ждать снаружи, под лестницей.

Прошло десять минут. Потом ещё. И ещё.

Стас сидел на корточках, прислонившись к холодной стене. Он то и дело подбирал с земли мелкие камушки и кидал их обратно на повреждённый асфальт.

Он уже хотел уйти, когда дверь открылась и послышались голоса.

— Мама, я серьёзно! — услышал Стас голос Ивана.

Мама?

Стас осторожно выглянул из-за ступеней и посмотрел на двух людей, стоявших на крыльце под светом уличных фонарей.

Женщина, стоявшая рядом с Иваном, выглядела очень неопрятно. Грязные, выжженные краской волосы были собраны в небрежный пучок. На ногах — странные истоптанные шлёпки. Старые выцветшие штаны и такая же майка, поверх которой — серая куртка, единственная, что выглядела прилично. Лицо трудно было разглядеть, но Стас отчётливо увидел бледную кожу, чуть покрасневшие глаза и тёмные мешки под ними.

И этого человека Иван только что назвал мамой?

Стас затаил дыхание.

— Зачем ты это сделала? — спросил Иван без криков или упрёков. Скорее, это звучало устало.

Женщина опустила взгляд, сделав виноватое лицо.

— Я просто… подумала, что ты будешь голодным. А дома ничего нет… Вот и пошла в магазин. А потом оказалось, что денег у меня нет, — её речь была медленной и не очень отчётливой, но понять было можно.

— И ты решила пойти на кражу? — голос Ивана дрогнул. Складывалось ощущение, что ребёнок здесь вовсе не он, а эта женщина.

— Я собиралась занести деньги потом! — попыталась оправдаться мать.

Иван какое-то время смотрел на неё. По его лицу сложно было понять, что он чувствует. То ли жалость. То ли разочарование. То ли просто тупую, выматывающую боль, к которой он уже привык.

Он издал тяжёлый вздох и провёл руками по лицу, потом по волосам.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Поговорим дома. Пошли.

Он повернулся и пошёл. Женщина засеменила за ним.

Стас тут же отодвинулся в тень, чтобы его не заметили, и проводил взглядом две удаляющиеся фигуры.

Он не понимал, что чувствовал. Жалость? Отвращение? Недоумение?

Парень явно только что узнал что-то, чего ему знать не следовало.

«А вот это уже интересно…» — подумал он. Но голос в голове прозвучал как-то неуверенно. Без обычной насмешки.

Тут в кармане завибрировал телефон. Стас полез доставать.

Звонил отец.

— Чёрт, — выплюнул Стас и нахмурился. — Алло.

— Ты где? — спросил отец строго. — Ты время видел?

— Да иду я.

Он сбросил звонок и ещё раз посмотрел в ту сторону, куда ушли Иван с матерью. В тёмном переулке уже никого не было.

Стас развернулся и медленно побрёл домой.

☆

Какое-то время ранее. Иван после школы, проводив Лизу, пошёл на подработку в магазине. Всё шло спокойно, он сидел за прилавком и заполнял отчёт. Изредка приходили люди и парень доброжелательно их обслуживал. Потом людей стало меньше, и Иван решил заняться распаковкой поступившего недавно товара. Он разворачивал коробки, доставал товар, пересчитывал и расставлял всё по своим местам.

Когда раздался звон колокольчика, подвешенного над дверью, Иван отвлёкся от своего дела и с улыбкой встретил бабушку, которая часто сюда заходила.

— Здравствуй, Ванечка — сказала старушка.

— Доброго вечера, Надежда Петровна. Как ваши дела? — спросил Иван.

— Всё у меня хорошо.

— Вот и славно. Что хотите приобрести?

— Дай-ка мне половинку чёрного хлеба... пакет сметаны... и пакет яблочного сока.

Иван собрал всё нужно и выложил на прилавок. Посчитал и назвал сумму старушке. Та рассчиталась наличкой, положила всё в свою самодельную сумку из, как казалось Ивану, простыни, но сок оставила не тронутым.

— Сок, Надежда Петровна, — обратил внимание Иван и пододвинул пачку к покупательнице.

— Это тебе, Ванечка, — отодвинула она его назад.

— Ой, спасибо большое!

— На здоровье, — улыбнулась бабушка и ушла.

Иван оторвал трубочку от упаковки, развернул и воткнул, принимаясь наслаждаться угощением. Он посмотрел на время в телефоне. Было уже поздно, скоро можно закрываться. Неожиданно на телефон поступил звонок с неизвестного номера.

— Алло? — спросил Иван, вновь припадая к упаковке с соком.

— Крылов Иван Дмитриевич? — спросил незнакомый голос из телефона. Он принадлежал мужчине.

Иван насторожился.

— Это я.

— Меня зовут Ясинский Владимир Петрович, я участковый уполномоченный Зареченского района, — голос был спокойным, деловым, без лишних эмоций. — Вам удобно сейчас говорить?

— Да. Что случилось?

— Вы являетесь единственным родственником Крыловой Оксаны Леонидовны. Это ваша мать?

— Да... — сделав паузу, ответил Иван.

— Ваша мать была задержана около часа назад в магазине нашего района. Попыталась вынести продукты, не оплатив их. Администрация написала заявление. Сейчас она в отделении и отказывается давать показания без вашего присутствия, — голос участкового стал чуть мягче. — Я понимаю, что вы несовершеннолетний, и официально вызывать вас не имею права. Но, возможно, вы сможете на неё повлиять. Если у вас есть взрослый родственник, который мог бы приехать с вами — будет лучше. Если нет — приезжайте сами. Я на месте, помогу, чем смогу.

— Хорошо... Я понял.

Запомнив названный участковым адрес, Иван позвонил своему начальник и попросил о возможности закрыть магазин пораньше. Получив разрешение, Иван быстро собрался, закрыл магазин и помчался по нужному адресу.

О чём мама только думала? Зачем она туда пошла? Пожалуйста, пусть это будет не алкоголь.

Только об этом думал Иван, пока бежал к ней. Он не хотел, чтобы случилось что-то непоправимое. Не хотел оставаться совсем один. Иван обязательно поможет маме. Они вместе выберутся. Как только Иван выплатит долг — он обязательно что-нибудь придумает. Сделает так, чтобы всё было, как раньше.

Добежав до участка, парень на всех парах забежал в него. Его встретила администратор.

— Парень, вы к кому? — спросила рыжеволосая женщина в форме.

— Ко мне, — в коридор вышел слегка полноватый мужчина с сединой в русых волосах. — Я Ясинский. Иван?

— Да, — выдохнул Иван. — Где она?

— Вон там, — участковый кивнул в сторону скамейки у стены.

Оксана Леонидовна сидела, ссутулившись, и смотрела в пол. Увидев сына, она дёрнулась и встала, подходя к нему.

— Ванечка… — начала она, но Иван поднял руку.

— Потом. Дома.

Он повернулся к участковому.

— Что мне сделать, чтобы забрать её?

Ясинский вздохнул.

— Администрация магазина написала заявление, но ущерб там небольшой — пара пачек пельменей. Если они согласятся забрать заявление — отпустим сегодня же. Я звонил директору, он сказал, что приедет минут через десять. Поговорите с ним. Попробуйте договориться.

Иван кивнул. Сел рядом с матерью, закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями.

Через десять минут подъехал директор — мужчина лет пятидесяти, уставший, с недовольным лицом. Но это скорее было вызвано поздним вызовом в участок, а не желанием наказать кого-то.

Владимир Петрович встретил его и провёл к Крыловым.

— Ну что тут? — спросил директор, глядя то на мать, то на сына. — Наворотили дел.

— Я готов оплатить весь ущерб. Прямо сейчас, — сказал Иван. — И приношу извинения за мать. Этого больше не повторится.

Директор глубоко вздохнул и посмотрел на Оксану Леонидовну. Женщина стояла, опустив голову, и не поднимала глаз. Вся её поза говорила о стыде, который не спрятать за никакими словами. Он видел, что она больна. Видел, как сын переживает за неё. И как сам парень старается держаться, хотя видно — внутри всё дрожит.

— Послушайте, — сказал он тише. — Деньги ваши мне не нужны. Ну, вернёте вы мне пару сотен… А что дальше? Вы лучше... о другом подумайте, — многозначительно сказал он, посмотрев на Оксану.

Иван посмотрел на мать, та только кивнула. Директор помолчал, потом махнул рукой.

— Ладно. Заявление я заберу. Но если ещё раз увижу её в своём магазине — сразу в полицию. Без разговоров.

— Спасибо вам, — выдохнул Иван. — Большое спасибо.

Они написали заявление о примирении. Участковый оформил документы и предупредил мать на будущее.

Дальше — молчаливая дорога до дома.

Иван был благодарен Богу за то, что мать не была пьяна. Бывали моменты, когда она не пила и превращалась в человека, всеми силами пытающегося сделать что-то хорошее для сына. Сегодня, видимо, она хотела накормить Ивана — как настоящая мать. И случилось то, что случилось.

Но, несмотря на всё это, парень был рад, что такие случаи происходили. Ведь это говорило о том, что не всё ещё потеряно. Ещё есть шанс начать жить заново. Что мама ещё может быть рядом и заботиться. Что Иван ещё может отдаться полностью юности, избавившись от тяжёлой ноши настоящего.

☆

Наутро Лиза проспала. Она не помнила, как отключила будильник, а проснулась оттого, что бабушка влетела в комнату и начала её трясти.

Собираться пришлось очень быстро. Надела первое, что попалось под руку, волосы собрала в высокий хвост, из которого выбилось несколько прядей. Даже позавтракать не успела.

Транспорт уже ушёл, поэтому Лиза сразу как выбежала из подъезда — на своих двоих помчалась к школе. Всё бы ничего, но как назло на полпути пошёл дождь, который с каждой минутой всё усиливался. Зонта у девушки, естественно, не было.

Пока Лиза стояла на переходе и ждала зелёный сигнал светофора, капли дождя били по лицу, стекая вниз.

— Ну просто чудесный день, — шёпотом произнесла она.

Но неожиданно вода перестала противно капать на лицо, а сверху что-то нависло. Лиза подняла голову и увидела чёрный зонт. Она обернулась — и очень удивилась.

Миша стоял с привычным бесстрастным выражением лица и держал над ней зонт.

— Миша? Ты как тут? — Лиза была и рада, но внутри смешались разные чувства.

— Я всегда этой дорогой хожу, — спокойно сказал он. — А ты что тут делаешь? Ни разу не видел, чтобы ты так ходила в школу.

Миша подошёл ближе и стал рядом. Лиза не стала отказываться от помощи.

— Я сегодня проспала и опоздала на транспорт. Такой себе челлендж…

Миша усмехнулся. По-доброму.

— Что ж, составлю тебе компанию в твоём челлендже, если ты не против.

— Не против.

Они пошли дальше вместе. Под одним зонтом. Сначала молча. Дождь барабанил по ткани, вокруг — серое утро, мокрый асфальт, лужи.

— Слушай, — неожиданно сказал Миша. — Ты… извини меня.

Лиза очень сильно удивилась и так резко повернула голову, что ей послышалось, будто хрустнули позвонки.

— За что?

— За всё, что я сделал и чего не сделал.

Лиза задумалась. Так прямо, без увёрток. Она ожидала чего угодно, но не этого.

— Слушай… А я могу тебя кое о чём спросить?

— Спрашивай, — глянув на девушку, ответил Миша.

— Ты не знаешь, почему Стас такой?

Теперь задумался Миша.

Он шёл, глядя себе под ноги, и молчал так долго, что Лиза уже пожалела о вопросе. Дождь всё барабанил. Капли стекали с зонта и падали прямо перед ними.

— Наверное, — наконец сказал он. — Но рассказывать чужие тайны — не моё дело.

— А если я прошу? — тихо спросила Лиза.

Миша остановился. Посмотрел на неё.

— Почему тебе это важно? Он тебя ненавидит. Ты должна его ненавидеть в ответ.

— Не могу, — Лиза пожала плечами. — Не умею. И потом… никто просто так не становится таким, как он. Должна быть причина.

Миша отвернулся, посмотрел на серое небо. Зонт чуть качнулся, и на плечо Лизы упало несколько капель.

— Если говорить проще, то, вероятно, он просто потерялся.

Миша говорил слишком загадочно. Лиза не особо поняла, что значило это “потерялся”, но больше спрашивать не стала. Даже если одна и сотни овечек потерялась, её обязательно найдут.

— А ты? — снова спросила Лиза. — Ты же был его другом.

— Был, — Миша вздохнул. — Но я всегда молчал. Смотрел, как он меняется, и ничего не делал. Думал: «Меня не трогает — и ладно». А потом пришёл Иван. И я увидел, что можно по-другому.

Он замолчал. Лиза тоже молчала, переваривая услышанное.

— Ты не виноват, — наконец сказала она.

— Виноват, — отрезал Миша. — Но исправлять — буду.

Они снова пошли дальше. Уже показалась школа. Ребята остановились на крыльце. Миша закрыл зонт и посмотрел на Лизу. Та смотрела на него, мягко улыбаясь.

— Спасибо, — сказала она. — Благодаря тебе челлендж удался.

— Да не за что, — Миша отвернулся, пряча улыбку.

Они вошли в здание и пошли в сторону класса. Там уже сидел Иван и радостно замахал, когда ребята вошли. Миша больше не стал надоедать и сел на своё место.

— Ты чего такая мокрая? — спросил Иван, когда Лиза села.

— Да сумасшедшее утро. Сейчас расскажу.

Оставшееся время до урока ребята разговаривали, изредка привлекая Мишу. Тот охотно отвечал. Другие ученики постепенно доходили, пока не прозвенел звонок.

Первый урок тянулся бесконечно. Почти никто не разговаривал — учительница была строгая и быстро затыкала болтунов. Лиза то и дело ловила на себе взгляды Сони с соседнего ряда. Те холодные, цепкие, как когти. От них хотелось спрятаться под парту.

Когда прозвенел звонок, Лиза выдохнула и потянулась к сумке, чтобы сложить вещи и достать следующий предмет: они оставались в этом классе.

После звонка Лиза собрала вещи и, сказав Ивану, что сейчас вернётся, вышла в коридор и направилась в туалет. Но стоило ей зайти и закрыть за собой дверь, как в помещении послышались шаги.

Соня. Она стояла у раковины, прислонившись к стене, и крутила в руках телефон.

— Привет, чебурашка, — сказала она с лёгкой улыбкой. Спокойно, даже доброжелательно — от этого становилось только страшнее. — Как у тебя дела с Иваном?

— Что тебе надо? — тихо спросила Лиза.

— Ничего. Просто хочу показать тебе кое-что, — Соня нажала на экране.

Из динамика раздался голос.

Ивана.

«…Да какая она? Обычная. Очки, уши, вечно вся такая правильная. Думает, что если я с ней вожусь, то она мне нравится? Жалко её просто. Одной ей было совсем. Ну и вообще, Сосновская — не мой тип. Скучно с ней. И странно. Я бы с ней никогда…»

Запись была очень странная. Что-то в ней смущало, но Лиза не могла понять, что именно. Но голос точно принадлежал Ивану. Однако... Разве он мог такое сказать.

— Это неправда, — твёрдо, но неуверенно сказала Лиза.

— Как хочешь, — Соня пожала плечами, убирая телефон. — Мне-то что. Просто подумала, что ты должна знать, а то как-то слишком глупо получается. Не стоит быть такой наивной дурой. Вечно добренькую из себя корчишь.

Она уже взялась за ручку двери.

— И кстати, — Соня обернулась. — Запись эту любезно предоставил нам Миша, — увидев изумление на лице Лизы, Соня продолжила: — Неужели ты подумала, что он встал на твою сторону? Боже, Сосновская, да ты хуже некуда! Миша — друг Стаса. Неужели ты поверила, что он просто так взял и стал вашим дружком? Думай, Сосновская.

Дверь хлопнула.

Лиза осталась одна. Она смотрела на своё отражение в мутном зеркале и не узнавала себя. Руки дрожали.

«Не верь, — сказала она себе. — Это Соня. Она врёт. Это подделка».

Но голос в голове твердил другое:

«А вдруг?»