Хроника одиночества

Фантом

Я вновь обернулся, услышав эхо, казалось бы, своего имени. Был ли то визг ветра или скрип старой истлевшей люминесцентной лампы, устало мигающей на облупившемся беленом потолке - я не знал. Может быть это был хруст битого стекла под ногами или шелест листвы за окном - я не знал. А возможно это был чей-то топот. Да, топот. Наверное, мой.

За спиной оказалась оживленная улица. Разношерстные группы людей метались по сторонам, куда-то спешили. И все молчали. Я не услышал своё имя - меня никто не звал. Не должен был звать. Здесь некому даже знать меня.

Невысокие здания вокруг опускались тусклой тенью на заснеженный бульвар, я слышал удаляющиеся шаги, но не своё имя. Нет, не его я слышал. Точно не его.

Что еще делать… Устало выдохнув, я двинулся дальше. Очередная бесцельная прогулка скоро подойдет к концу. Зима - наичудеснейшее время.

Но не своё имя я слышал в застенках старой больницы. Не солнечный свет ослепил меня, пробившись сквозь густую зеленую листву. Не гул старой лампы уловил мой заложенный слух. Не хруст битого стекла раздался под слабым шагом моих сапог. Ничего я не слышал.

Но кто-то неустанно меня звал. Вот уже который год.

Метель укрыла меня кусачим снегом.

Святой отец. Сын.

- Странные мы, люди, да? Он завещал нам спасение, вырвал из цепких лап дьявола, а взамен попросил лишь… служение. Мы отказались от греха вожделения, алчности и гнева, начали строить новый мир. Как быстро мы отвергли одни учения в угоду других и всё ради чего? - За окном слышались сдавленные крики. Шипастая плеть полоснула нежную кожу, по спине тут же потекли густые ручейки свежей крови. - Страдания?. Но как мы смогли, святой отец? Уж Вы должны зать, - Человек слегка улыбнулся, исподлобья взглянув на, сидящего в мягком бежевом кресле, священника.

- Как смогли… что? Отказаться от дороги во тьму? - Бородатый мужчина даже возмутился в уме, но постарался не подать виду.

- Да, что-то вроде того, - всё с той же ухмылкой ответил юноша.

- Потому что ни от чего мы не отказывались, - из-за завешенного окна вновь раздались вопли. - Одни слова сменили другие, привычное стало пороком. Вместо вожделения мы приняли благонравие, а с тем и отказались от совершенства и красоты человеческого тела. Мы дали название многим грехам, но по-настоящему беспокоимся только об одном, уже мною названном. Гнев стал праведным. Алчность обоснована, а праздность обратилась признаком величия.

- Так что же, получается, дворяне теперь величественнее Бога? - Человек не переставал улыбаться. - Их тучные тела просто ломятся от золота и гнили.

- Не все желали, но каждый был обязан исполнять свой долг, в какой ему было убеждение верить, - холодно ответил священник.

- Это ли не оправдание? - Молодой человек шагнул ближе к креслу.

- Золото не откроет последние врата, - мужчина прищурил взгляд. - Но не думай, что местная знать неверная. Я слышал каждого из них во время исповеди.

- Действия говорят громче слов, - юноша присел на край стола напротив кресла. - Город заполонили флагеллянты. С открытием колонии-лепрозория народ с ума посходил. А дворянство продолжает скрываться.

- Не нова история, - мужчина отмахнулся. - Ты не первый жалуешься на это. Люди всегда боятся неизведанного. Я посещал больных, они оказались не заразны, как сообщалось прежде. А что до знати, то они действительно стали появляться реже. О флагеллянтов не беспокойся - церковь еще не вынесла решения об их судьбе.

- Тем не менее, их движение набирает популярность. Никак ума не приложу почему же боль так сильно манит людей. Что запретного в страдании? - молодой человек на мгновение действительно задумался.

- Ничего. Церковь нарекла страдание спасением, но безумцы продолжают каверкать эти слова. Жизнь - есть череда испытаний, она сложна, а мы обречены на вечную борьбу. Вот это и всё наше страдание, - голос мужчины звучал спокойно.

- Неужто всё столь просто? - Собеседник рассмеялся. - Тогда отчего же столько лжи и иллюзий вокруг простой истины?

- Потому что люди остаются людьми. - коротко ответил священник.

- Ваши слова расходятся с известными догматами церкви, - юноша улыбнулся. - Не еретик ли вы часом?

- Я никогда не был сторонником фундаментализма и никогда не отрекался от своих личных убеждений во имя святых. Безусловно, я их почитаю, но не поклоняюсь, - мужчина хотел привстать, но собеседник жестом остановил его.

- Тем не менее, по общепринятым законам Вы предали церковь.

- Да, по общепринятым и этот город уже должен утонуть в пламени, - старик устало выдохнул. - Но пока я здесь, город будет стоять.

- Не только слова, но и Ваши действия, святой отец, породили множество противоречий как среди мирян, так и внутри верхов. Уж не знаю, о чем вы думали, но не стоило брать город в свои руки. Не подобает посланнику божьему брать мирскую власть, - юноша медленно поднялся, с лица медленно сползла улыбка.

- У меня были на то причины, - незаметно для своего собеседника, мужчина сдавил деревянные подлокотники кресла.

- Когда-то давно я посещал этот небольшой городишко. Со своим наставником - он был так похож на Вас, святой отец, - парень вновь ненадолго улыбнулся. - Может Вы помните, как бурно здесь кипела жизнь? Почему же сейчас, в Ваших руках, я вижу лишь руины и голод?

- У меня были причины, посланник, - священник попытался подняться, но был сразу же усажен обратно толчком.

- Вы всё ещё слышите голос Матери? - неспешно подойдя к окну, молодой человек отодвинул штору и задумчиво уставился в темноту ночных улиц.

- Нет, - мужчина вынул из нагрудного кармана своего жилета часы на цепочке и бегло взглянув на время вновь обратился к своему собеседнику. - Думаю тебе уже пора.

- Еще пару вопросов, позвольте, - юноша вновь повернулся лицом к священнику. - Вы не отрицаете Бога, но что же он для Вас значит, святой отец?

- Он в моём сердце, Он - часть моей смертной души, - старик медленно прислонил руку к груди. - Мне нет нужды исповедоваться и молить Его о прощении. Я никогда не посмею переложить ответственность за свои деяния ни на Бога, ни на другую душу. И после смерти я встречу тот конец, который заслужил.

- Думайте, что в умертвии найдете истину? - Парень подошёл поближе к креслу. - Я ознакомлен с Вашими прежними трудами. Они, признаться, весьма удручающи.

- Я не отрекаюсь от них. Но теперь лучше осведомлен о том, что меня ждет. И если истина существует, то лишь Богу она ведома. Почему же ты спрашиваешь меня об этом?

- Потому что истины нет, старик, - кротким, но быстрым движением лезвие коснулось мягкой плоти мужчины. Из шеи брызнула кровь, изливаясь фонтаном на белоснежную рубашку, пачкая своим нелепым узором дорогую ткань. Из раскрытого рта, быстро наполняющегося багровой пеной, раздавались хлюпающие звуки. Широко разинутые, уже краснеющие, голубые глаза полнящиеся животной ярости и злобы блеснули под теплым светом канделябра. Руки взмыли вверх, безуспешно пытаясь зажать фатальную рану. Острая, разящая рассудок боль медленно оставляло холодеющее тело.

- Господин Викарий решил оставить сей мир и своё дитя, - произнес окровавленный молодой человек, бросив усталый взгляд на уже неподвижное тело. Вновь мелькнуло лезвие и тут же скрылось за полой пиджака.

Сняв с жилета мужчины серебряные часы, человек убрал их в нагрудный карман и закрепив на петле, покрытую кровью, цепочку, он зашагал прочь.

- Мама, я возвращаюсь домой.

Чёрный корабль

Стоны тысяч голосов слились в унисон. Эхо, отражаясь от украшенных ужасающими барельефами стен, прокатилось по темным палубам черной крепости. Вместе с шумом эфирных двигателей визг ночного ветра взорвался какофонией звуков. Одинокий корабль разрезал тощие волны, безвольно бьющиеся об исполинскую конструкцию. На сотнях разнообразных ярусов толпился легион мрачных моряков. Глаза сияющие алым сквозь черненные маски не видели суши уже несколько месяцев. В клепанной кожаной броне, вооруженные зазубренной саблей, искривленным кинжалом и рунной пушкой на двенадцать выстрелов, команда ожидала столкновения. Наги. Морские чудища выбрались на поверхность, под покровом шторма. Кровожадные твари рыщут в поисках жертв. Они топят корабли несчастных глупцов, что на своих хлипких посудинах осмелились бороздить дальние моря. Никто не покинет внутренние воды старого мира. Никто, кроме чёрных кораблей Роула.

Капитан скрыл своё лицо за маской-респиратором, надел увенчанный узорами и оснащённый боковыми щитками шлем, закрепил пластинчатую бригантину и, вооружившись, покинул рубку.

Воздух наполнился тошнотворным запахом токсичной крови морских гадов. Тут и там в воздухе вспыхивали и гасли огни магических зарядов. Отовсюду слышался звон стали, хруст чешуи и хлесткие брызги крови. Крики изуродованных бойцов зазвучали в ушах. Услада для ушей.

Громадные щупальца впились в стальное дно корабля, тщетно пытаясь пробиться внутрь. Усиленная магией и острым обсидианом обшивка даже не треснула, но оставила ужасные раны на конечностях морского титана. Но хватка монстра не ослабла. Неимоверным усилием он сковал корабль, заставив тот замереть. Движители заскрежетали, из них повалил едкий дым, а машинное отделение наполнилось опасным излучением магических кристаллов.

По испещренным ловушками и шипами бортам на верхнюю палубу взбирались змеевидные уродцы. Огромные, свирепые существа, одаренные невиданной анатомией подводных чудищ, возвышались над человеческой командой. Вытянутые зубастые в несколько рядов пасти с громким звуком щелкали, словно пробуя на вкус напитанный кровью воздух. В глубоко посаженных глазах у части отродий отражался свет биолюминесцентных ламп. Каждый из них держал в мускулистых когтистых лапах тяжёлое оружие ближнего боя: трезубцы, алебарды, бердыши. Лишь один выделялся на фоне орды. Командир. Глубинный генерал. Его морда украшенная шипами и разорванными плавниками была скрыта за потемневшим золотым шлемом гладиатора. Того же оттенка вычурная броня изувера защищала крупный торс на змеевидном теле. Недлинный хвост оканчивался стальным шипом. А в руках он держал два крючковатых клинка.

Одним ударом он забирал жизни сразу нескольких человек. А каждая рана нанесенная его мечами вызывала жгучую боль. Отравленный собственным ядом клинок вгрызался в слабозащищенные участки тела. Жертва не умирала, но её крики сонатой звучали в жестоком разуме тирана.

Где-то на фоне сражения пел хор голосов. Сирены. Прекрасные морские девы, своим колдовским пением чарующие слабовольных моряков. Прирожденные ведьмы, чья магия не знает границ в морях. Хрупкая, без своих защитников, но не менее жестокая погань.

Капитан корабля вступил в бой с подводным генералом. Никто не осмелился вмешаться в их дуэль: ни наги, ни люди. Обе расы продолжали свои кровавые игрища, упиваясь жестокостью развернувшейся схватки. Изредка то одни, то другие бросали косой взгляд на бьющихся командиров. Свирепый удар сменялся хитрым обманом. Раздался выстрел, синий огонь охватил покрытую струпьями спину нага. В боевой ярости, распаленный болью он взметнул клинок в правой руке, отвлекая внимание соперника. Тут же двинулась его левая рука, крюк впился в бок человека. Глубоко вошёл, но не смертельно. Пока что. Кровь брызнула на влажную палубу. Волшебная пушка выпала из рук, но, отказываясь падать ниц, капитан отскочил назад, выхватив с пояса кинжал. Он выпрямился, в одной руке держа абордажную саблю, а в другой обратным хватом длинный нож.

Ухмыльнувшись, будто оценив пародию на собственный стиль, генерал глубинных чудовищ ринулся вперёд с новой атакой.

Вновь зазвучали клинки, стоны погибающих бойцов, мелодия сирен - всё смешалось в единую музыку боли. Взмах меча и на лапе монстра образовался глубокий порез. Рывок и кинжал вонзился в его бок. Мстящий удар настиг нагу. Зашипев и брызжа ядовитой слюной он отшатнулся. Капитан тут же поспешил обрушить на врага шквал быстрых, но не самых мощных ударов.

Защищаясь от яростного вихря стали, грозный монстр краем глаза заметил, что количество его бойцов начало редеть. Люди одерживали верх.

Выудив момент, чудище изогнулось, припав на своем хвосте ближе к палубе. Провернувшись на месте нага взметнул кончик хвоста вверх, исполосовав шипом уже и без того кровоточащую рану капитана. Тот отшатнулся, упав на холодное покрытие. На удачу человека, совсем рядом лежал выбитый еще в начале боя пистолет.

Глубинный генерал, оскалившись, истекая желтоватым ихором, с трудом выпрямился и взметнул свои мечи в попытке нанести последний, добивающий удар. Но он не успел. Тут же раздался выстрел и пламя, проплавив дыру в самом центре нагрудника, впилось в белесую, лишенную чешуи, кожу. С громогласным криком, чудище отшатнулось, оружие выпало из лап. Проскользив к краю корабля нага выпал за борт, зазывая за собой оставшихся в живых бойцов.

Вместе с тем прекратилась и музыка. Стихла морская песнь сирен. Успокоился шторм. Щупальца отпустили корабль. Изможденная, но решительная команда, медленно готовилась продолжать заплыв.

Яд постепенно расползался внутри поджарого тела раненый капитана. Внутри перепачканного кровью респиратора зажужжали моторочики. Они впрыснули адреналиновый концентрат. На какое-то время без вмешательства лекаря сил ещё хватит. Капитан поднял крючковатые клинки и удалился в свою каюту. Новый трофей на память об очередном долгом путешествии. Эти двое ещё обязательно встретятся.