Хозяин.

Глава 1

Хозяин.

Осень жизни.

У него вошло в привычку рано утром, ещё до рассвета, выходить наружу и устраиваться на любимой лёжке с видом на долину.

Любовно притоптанные ещё летом длинные листья лабазника и борщевика, лежащие поверх слоя прошлогодней хвои кедрача, не позволяли сырости и холоду от земли пробираться к мягкому и чувствительному брюху. Кусты ольхача стояли вокруг непроходимой стеной, защищавшей от сырого ветра, что нёс в эти часы промозглую прохладу со стороны моря. Тут было уютно и очень удобно наблюдать за рассветом. Внизу, в долине, располагались его владения - лес, озеро, рыбная река. А по вершинам сопок тянулись бескрайние пастбища тундры, которые полнились самой разной ягодой, от горьковато-сладкой жимолости и кислой голубики, до почти безвкусной шикши.

Он это знал твёрдо, потому что за свою долгую жизнь не раз поднимался туда, чтобы отдохнуть от бесконечного нудного зуда комариного облака, достававшего его у реки, и полакомиться дарами тундры. Пожалуй, эти наглые насекомые были теперь единственными живыми существами, которые могли заставить его на время пуститься в бегство и спасаться на продуваемом всеми ветрами горном плато.

Вот и наступило то самое время, когда тьма начала окончательно отступать и пока ещё невидимое солнце стало посылать приветственные лучи к снегам, украшавшим вершины самых высоких остроконечных гор, окрашивая их сначала в лиловый, а затем и в совсем уж нежный розовый цвет.

В предрассветном сумраке пахло прелой листвой, молодой хвоей стланика и грибами. С окружающих кустов на его голову и прямо на морду падали побуревшие листья ольхача, срываемые пролетающими порывами ветра. А рябины среди яркой зелени кедрача были расцвечены всеми оттенками красного и оранжевого. Паутина, которую сплёл паук на ветвях ближайшего к лёжке куста, была вся в каплях росы. И сейчас, когда солнце начинало уже вставать над горизонтом, его свет стал играть с росинками, образуя тысячи драгоценных камней высшей пробы, висящих на паучьей сети и дрожащих вместе с ней от колебания ветки, державшей эти кружева с бриллиантами.

Свет начал литься и на далёкие тундры горного плато. Зрение у Хозяина было не самое острое, но он точно знал, что сейчас тундры алеют так, словно там прошёл ливень из ярко-красных листьев, окрасивший всё в свой цвет. А ниже, на прогалинах среди кустов различные травы были всех оттенков жёлтого и коричневого цветов. Иногда встречались и совсем почерневшие листья, словно обожжённые первыми страстными поцелуями ещё далёкой зимы.

Хозяин повернулся к своему логову, к уютной берлоге. Именно тут он родился в пору зимних пург и морозов. Слепой и глухой, он был такой маленький, что язык Матери, которым она с нежностью вылизывала своих отпрысков, даже не просыпаясь от глубокого зимнего сна, был почти вдвое длиннее его тела.

Где-то рядом копошился ещё кто-то. Он тогда ещё не знал, что это его Брат. У них у обоих было одно чувство - обоняние, если не считать таковым тот голод, который их порой мучил и заставлял ползти по зову обоняния к Матери, чтобы присосаться к её груди и напиться тёплого молока, усмирявшего эту жажду наполнить желудок. Наевшихся детёнышей Мать нежно и крепко прижимала к тёплому и мягкому брюху, сохраняя их от зимних морозов.

Это было время тихого счастья для всех троих. И в этом году оно длилось дольше, чем обычно бывает.

Весной он, ещё совсем кроха, вслед за Матерью вышел из берлоги, впервые увидев мир вне своего дома. Он даже не совсем понял, что это такое. Он не умел ещё оценивать простор и пространство. Главное для него было то, что рядом был Брат - партнёр по первым, ещё неуклюжим играм, и постоянно чувствовалась спокойная сила Матери, дававшая уверенность и безопасность.

Первые игры, катание с горок по плотному весеннему снегу, шутливая борьба с Братом, быстро закончились. Голодная после зимы Мать повела их к горячим источникам, где пробивались из-под земли первые, очень нежные и сочные ростки лабазника, борщевика и дудников.

Там впервые он с братом отведал что-то кроме материнского молока. Оказалось, жевать хрусткую зелень, это весело и интересно, хотя и насыщало намного слабее, чем молоко, но зато можно было съесть такой травы сколько угодно.

За весной пришли тёплое лето и сытая осень. Осень ему нравилась. Так много красного цвета! Это был цвет сытости.

Он помнил ту, первую в его жизни осень, когда он с Матерью и Братом после не слишком сытного лета пришёл на берег реки, по отдельным протокам которой шли косяками красноспинные лососи. Мать легко и сноровисто наловила рыбы для себя и детёнышей.

Ничего вкуснее в своей жизни он не ел! Сочное красное мясо рыбы и стекающая по морде прозрачная икра рубинового цвета! Они пахли божественно! Этот запах, запах вкусной и сытной еды, он запомнил тогда на всю свою жизнь.

Рядом ловили рыбу и другие — взрослые самцы, и самки, и их детёныши. И никто не пытался отнять еду у двоих маленьких братьев, пытавшихся рыбачить рядом с Матерью, которая не только ела сама и кормила детей, но и зорко следила за тем, чтобы никто не посмел их обидеть.

Год был благословенным. Рыбы было очень много, хватало всем, от маленьких грызунов и разных птиц до самых больших и крупных самцов, проживших уже не один десяток лет. Нападать на кого-то значило бы только одно - пропустить возможность съесть ещё одну рыбину, чтобы накопить жира для зимней спячки.

Ему не верилось, что может надоесть ловить и есть рыбу! Разве такое может быть? Но сначала его брат стал объедать только самые вкусные части рыбьей тушки, бросая остатки мяса на землю. А потом и ему уже совсем расхотелось есть эту рыбу. Хотелось чего-то другого. Мать тоже наелась так, что с трудом уводила их каждый вечер от реки во временное логово в кустах.

Тогда однажды утром Мать не повела их к реке. Они пошли в гору. По дороге они объедали крупные и сочные плоды рябины с веток кустов, которые Мать нагибала к земле, чтобы они с Братом могли достать до алеющих гроздьев. Иногда она выкапывала из земли очень вкусно и ароматно пахнущие корешки. Она давала детям их понюхать и попробовать. Вкусы и ароматы такого лакомства мгновенно откладывались у них в памяти. Теперь они и сами находили такие корни своим острым нюхом и выкапывали лакомство для себя.

Через пару часов они пришли к зарослям кедрача. Его ветки были усыпаны спелыми сочными плодами, которые ещё не успели высохнуть. Мать показала, как откусывать их прямо с куста, нагибая ветки для удобства. Сочные и ароматные шишки, полные спелых и жирных орехов насыщали даже быстрее, чем рыба.

И снова казалось, что больше они с братом уже не могут есть. Мать повела их дальше и выше. По пути она разрыла муравейник и показала, как есть сладковатых личинок.

И вот она привела их на тундру. Здесь было столько ягоды, что съесть её было не под силу всем медведям, собравшимся тут. Каждая ягода обладала своим вкусом, и среди них не было невкусных. Даже водянистая шикша нравилась ему и Брату.

Несколько ещё тёплых дней они провели на плато. Ягода, корешки и пойманные лемминги составляли рацион. Однажды Матери даже удалось разрыть нору сурков, и вся семья полакомилась жирным мясом этих жителей горной тундры. Это были счастливые дни сытости, беззаботного веселья, игр с Братом и безопасности под присмотром Матери.

Но скоро детёныши вновь заскучали по рыбе. Это было очевидно, ведь они уже не с такой охотой ели ягоду. Растущие тела требовали энергии, которую могло дать только мясо рыбы в большом количестве. И Мать снова повела по лесу, окрасившемуся в золото и багрянец, к реке и озеру. Лес, потерявший часть листьев стал более прозрачным. Исчезло ощущение, что идёшь по коридорам из высокой травы. Трава тоже легла на землю, открыв горизонт.

На этот раз Мать привела их на устье мелкого и широкого ручья, где ее дети могли сами бегать, не опасаясь утонуть, прямо по ручью и ловить лососей, которые шли крупными косяками, выставив из воды свои ярко-красные спины. Воды было так мало, что даже рыба не помещалась в ручье целиком. Лосось шёл вверх по течению, чтобы отметать икру и молоки и умереть, защищая кладку с его будущим потомством.

Хозяин помнил, как это было весело бегать по галечному дну и ловить ускользающую и быструю добычу. Конечно, сразу почти ничего не получалось. Но всегда рядом была Мать, которая успевала наесться сама и накормить обоих своих сыновей.

Постепенно дни стали короче и холоднее. Рыба ещё шла, но уже меньше, а маленький будущий Хозяин и брат сильно подросли и округлились от накопленного жира. Они катились по тропе вверх по склону, как два меховых колобка за Матерью, которая тоже тяжело шла от набранного веса, грузно ступая по тропе. Они пришли в то же логово, где немного меньше года назад Хозяин появился на свет.

Из берлоги до сих пор пахло молоком Матери, её шерстью. к этому запаху примешивались едва ощутимо запахи самого Хозяина и Брата. Уют и безопасность родной берлоги, тепло Матери. Это все настраивало на мирный лад и навевало сонные настроения. Вторая зима в объятьях Матери тоже прошла спокойно, но она была намного длиннее предыдущей.

Весна и лето этого года выдались необычно дождливыми. Снег сначала таял медленно, а потом резко река переполнилась водой, началось наводнение. Дичи было мало. Матери было тяжело охотиться, а на одних сладких корешках и траве было очень трудно поддерживать сразу три жизни. Она кормила своих детей, как могла, отдавая им большую часть своей добычи. Сама она постоянно худела и теряла в силе.

Пришла долгожданная осень, которая должна была принести изобилие пищи - рыба, ягоды, шишки. Но рыба почти не пошла в помутневшую после наводнения реку. она не узнавала вкус родной воды. Ягоды вымокли во время дождей, когда ещё были цветами, шишки не успели созреть, им не хватало тепла.

Вместе с осенью пришел страшный голод, ведь было мало утолить потребности на сегодня. Впереди была зима, и нужен был жир, чтобы пережить целую зиму в спячке. А пищи на всех не хватало.

Чужие самцы, которые раньше относились безразлично к детенышам, стали агрессивными и опасными для молодых. Настигла эта беда и семью Хозяина. В один из дней они втроём шли по узкой тропе над обрывом. Брат беспечно бежал впереди, за ним спокойно ступая шла Мать. Хозяин шёл самым последним. И вдруг, в самом узком месте им дорогу перегородил опытный взрослый самец. Очень могло быть, что это был их с Братом Отец, которого они никогда не знали.

Деваться было некуда, но будущий Хозяин сумел протиснуться между ветвями стланика и укрыться от самца. Брату деваться было некуда. Мать ринулась на защиту своего сына. Силы были явно неравными, ослабленная от недостатка пищи, она дралась отчаянно. Но ее подвела природа. Скользкая тропа и обрыв сыграли свою роль, когда она пропустила мощный удар лапой в голову. Потеряв сознание, она упала с обрыва на камни внизу.

Самец прижал брата и через пару минут всё было кончено. Маленький будущий Хозяин из кустов наблюдал, как самец пожирал мертвое тело Брата. Запах агрессивного самца, запах крови, адреналин, всё смешалось. Теперь он навсегда запомнил, как пахнет страх. Страх пахнет именно этим, чужим самцом.

Он затаился в кустах, дождался, пока уйдёт страшный самец, и медленно спустился по тропе назад, чтобы подойти к Матери. Она была ещё жива, но двигаться не могла. Он лёг рядом с ней, прижавшись как можно плотнее, в поисках привычной защиты. Мать лизнула своего детёныша и застонала от боли. Ночью матери не стало. Он остался один.

Зиму он провёл в материнской берлоге. Он едва не погиб от холода и голода, но всё-таки выжил и весной уже самостоятельно отправился искать первые травы у горячих источников. И тут ему нежданно повезло. Зимой лось провалился в болото, пока оно не замерзло совсем и погиб, занесённый снегом. Именно сейчас он стал оттаивать, показавшись из ледяной могилы. Смерть лося спасла жизнь Хозяина. Он несколько дней отъедался промороженным мясом, чувствуя, как восстанавливаются силы и возвращается подвижность после зимней спячки.

За это лето и осень он вспомнил всё, чему учила их с Братом Мать. Пригодились и муравьи, и мелкий ручей с рыбой, и многое другое. Природа словно решила отдать долги за прошлогоднюю бескормицу. Еды хватало всем и вдоволь. Он даже снова стал не съедать рыбу целиком, а лишь выкусывал самые жирные и сочные части, бросая недоеденное мясо прямо в виду или на берегу.

За эту красочную и сытную осень он превратился из несчастного на грани смерти в проворного молодого охотника. Он приобрёл навык ловить рыбу не только в мелком ручье, но и на быстром течении на глубине реки. Делал он это по-разному. Иногда опускал морду в ледяную воду и терпеливо ждал, пока мимо проплывёт рыба, которую он тут же хватал зубами. Иногда сидел на камне в узком месте и выбивал добычу на берег ловким ударом лапы.

Вода в реке остывала с каждым днём всё больше, но он не чувствовал холода. Толстый слой жира под его шкурой защищал лучше любой грелки. Он часами мог сидеть в воде по шею, высматривая, когда мелькнёт среди опавших листьев, которые несла вода, огненно-красный лосось.

На следующий год он проснулся уже в своей берлоге, как сотни других молодых охотников, которые провели свою первую зиму без их матерей. Но он был опытнее. Это была уже не первая самостоятельная спячка. Выйдя из берлоги, он уже знал, что и как нужно делать и как дожить до новой хлебосольной осени. Он не только знал. Он умел. Его опыт был самым сильным козырем.

Постепенно, год за годом, он стал набирать силу.Он уже никого не боялся, просто знал, куда и как уйти, если противник был сильнее него. Среди молодёжи таких сильных и по-настоящему опасных было очень мало. Но, несколько раз он чувствовал тот самый запах страха. Так пах Убийца Матери и Брата. Тогда он уходил прочь с этой тропы. Это уже был не страх. Это были осторожность и раздражение.

Хозяин жил спокойно, скоро всё больше и больше детёнышей и молодняка вокруг становилось похожим на него. В каждую осень самые лучшие участки рыбалки были его. Молодые самцы, опустив взгляд, пятились назад, при его приближении, признавая Силу и Право Хозяина. Для него теперь не существовало понятие голодной осени. Лучшая рыба, лучшая ягода, были его.

Но однажды Хозяин столкнулся со стаей двуногих. Их было не очень много, но опыт говорил, что и маленький противник в большом количестве, это опасность. Даже один пропущенный в бою укус может оказаться смертельным. Двуногие суетились около кучи рыбы, лежавшей на берегу. Они рвали своими когтями тушки, забирали икру, а остальное мясо бросали тут же на берегу.

Чтобы не вступать в ненужную схватку, хозяин стал уходить к реке, чтобы переплыть её и уйти на другой берег. Но один из Двуногих заметил его и закричал. Остальные тоже подняли крик и стали бегать вокруг своей добычи. Хозяин почти ушёл в воду, как вдруг раздался такой гром, какой бывает при грозе, и кто-то сильно и очень больно укусил его за самый загривок. Пошатнувшись, хозяин нырнул и поплыл. Еще несколько раз гремел гром, но больше никто не кусался. Хозяин ушёл от Двуногих. Он запомнил, что с такими животными лучше не сталкиваться. А место укуса болело ещё почти месяц, но это не мешало ему рыбачить и собирать ягоды.

А ещё через несколько лет судьба всё-таки свела. Хозяина и Убийцу. Они столкнулись на особо уловистом рыбном ручье. Убийца не помнил Хозяина. Для него это был лишь очередной самец моложе него. Таких он во множестве прогнал уже со своих охотничьих угодий. Но Хозяин был уже давно не малышом. Он был опытным и сильным бойцом. Он узнал свой страх, но теперь он вызывал в нём ярость.

Хозяин и Убийца схватились в бою не на жизнь, а на смерть. У каждого были свои резоны уничтожить противника, каждый не хотел отступать. Оба самца получили раны, у обоих текла кровь, но это была сущая ерунда. Такое заживает достаточно быстро. А сейчас они хотели убить друг-друга, чтобы сохранить право первенства за собой.

Из разинутых пастей исходил грозный рык, слюна, смешанная с кровью от укусов стекала с морд, удары лап были мощными, как удары молота. Когти рвали кожу, а если повезёт, то и мышцы соперника. И вот, по реке вместе с растительным мусором потекла красная струйка. Хозяин, изловчившись, прокусил артерию Убийцы. Противник Хозяина осел. Он пытался ещё сопротивляться, но дело было кончено. его жизнь толчками вытекала из тела вместе с кровью, окрашивая ручей в тот самый цвет жизни и сытости.

Хозяин победил. Он победил самое главное - свой страх.

Всё это было, было в прошлом Хозяина. А сейчас стояла тихая и благодатная осень. Пока ещё теплая осень, время изобилья, время осени жизни Хозяина. Изобильная река снова ждала его. Любимый красный цвет спин и мяса лососей манили к себе, как и в детстве.