Homo sapiens

Глава 1

Уже 346-й день я гнию в этом каземате судьбы, потеряв всякую надежду на возвращение, да я уже забыл о том месте, что когда-то называл домом. Хотя по правде, я не смею утверждать наверняка, какой сейчас день, неделя, год, быть может, время здесь совсем другое, подстать существам, населяющим эту планету. Ведь все, что у меня осталось от земли, так это старые наручные часы моего отца и новёхонький ежедневник с ручкой, купленный мною в тот же вечер, когда я был похищен.

Трудно сказать, почему они забрали именно меня. Чем такой второсортный писака как я приглянулся инопланетным искателям? И чем чаще я задавал себе этот вопрос, тем больше убеждался в том, что на моем месте мог быть кто угодно. Одна мысль об этом вгоняет меня в экзистенциальный шок, не отпускающий меня до самой ночи, пока в комнате не пропадёт последний луч света.

- Эх, если бы не блокнот, купленный мною тогда, так и умер бы от собственной сентиментальности – подумал я, в очередной раз, отвлекаясь от фантазий обуревающих сознание.

Едва выпорхнув из родительского гнезда, пару лет назад, я превратился в настоящего отшельника, вот только не в благородного монаха ищущего духовного просветления, а в обычного затворника, живущего за счёт скромных гонораров от продажи нескольких книг. Да, видимо, поэтому меня и посадили в эту тюремную камеру класса «Люкс», с огромной прозрачной панелью вместо одной из стен. Других объяснений я и не пытался для себя найти, до тех пор, пока ко мне не подселили ещё одного невезучего землянина. В тот памятный день, когда тяжёлая дверь камеры, наконец, открылась, в неё неспешно вошла бездушная инопланетная машина, тащившая за собой хрупкое человеческое тело, отчаянно пытающееся выбраться из мертвой металлической хватки. Я по-прежнему невозмутимо продолжал сидеть в углу помещения, лишь изредка поглядывая, в сторону человека. С помощью внешних признаков равнодушия я всеми силами пытался скрыть страх. Робот небрежно бросил девушку на середину комнаты, после чего поспешно удалился за дверь, оставив нас один на один. В туже секунду хрупкая девушка, словно кобра, ринулась к глухой двери, из последних сил пытаясь поспеть за магнитным замком. Но было поздно, казалось вот оно, момент, когда необходимо, наконец, осознать безвыходность ситуации, смириться и оставить борьбу. Однако она продолжала яростно царапать шлюз, цепляясь за надежду. Испуганно наблюдая за происходящим, я испытывал, растерянность и смятение. Будто тогда не хватало некой детали, которая должна была объяснить мне истинные, казалось бы, очевидные мотивы поведения моей неожиданной гостьи. Внезапно она обернулась, поймав мой обезличенный взгляд на себе. По-видимому не найдя в нем ответа на свой вопрос, она ринулась к панели, надеясь разбить её и выбраться из ловушки. Удар. Звук высоковольтного разряда наполнил комнату. На холодный пол упало ещё бьющееся в конвульсиях тело. Я испытал сильную тревогу. Спустя несколько минут абсолютной тишины, дверной шлюз вновь открылся. Вновь появившийся робот, медленно передвигаясь на своих гусеничных колесах к бездыханному телу, аккуратно поднял его над землей. Щелчок магнитного замка повторился, и я остался один.

Я прекрасно понимал, что стекло наэлектризовано, догадывался, чем могли обернуться её порывы. В её зрачках отражался огонь из сильнейших эмоций, который мне в свою очередь, не доведется почувствовать никогда. Глядя на неё с уверенностью можно было сказать, что потеря собственной свободы, не была главной причиной проявления таких эмоций. Если бы она увидела сострадание в моих глазах, это возможно бы утешило её. Боль от пережитого в тот день останется со мной до конца жизни, и все же… Трррромммм! Характерный шум, предупреждающий о времени обеда прервал мои размышления. Из стены со скрежетом начал выдвигаться цилиндрический ящик, если его вообще так можно было назвать. Чуть поодаль от него начал движение другой прибор схожей формы. В тоже время прямо под ними из натяжного пола вылезла большая тарелка, разделённая на две части. Из отверстий на дне обоих ящиков выползли две субстанции разной степени вязкости, доверху наполнив ёмкость. Для удобного поглощения всего этого добра, пришельцы, заботливо, оставили в комнате гигантскую ложку, способную по размеру заменить собой целую земную тарелку. Время трапезы - это единственный момент за весь день, когда я покидаю излюбленный угол по своей воле. Местная каша по вкусу напоминает скорее пресный микс из овощей и говядины, который на удивление прекрасно утоляет голод на многие часы вперёд, а вода и вовсе, имеет приятный сладковатый привкус. Не знаю, каким образом они создают эту баланду, но при этом подмешивают туда какие-то вещества. Складывается впечатление, что эти существа хотели обеспечить своим заключённым комфортные условия проживания, заставив их чувствовать себя как дома. Или как тогда объяснить наличие таких эндемичных объектов комнаты, как: барный столик, со стоящим на нем телевизором, удобная двуспальная кровать в форме эллипса и туалетный аксессуар ровно с теми же функциями, что и на земле.

Хммм! И, всё-таки, после всего того, чем они меня накормили, я просто не могу смотреть на них как на очевидное зло – подумал я, смакуя кашу во рту.

На протяжении нескольких первых дней заключения я был твёрдо уверен в том, что рано или поздно меня отведут в темный подвал, положат на инопланетный медицинский стол и будут проводить «бесчеловечные» опыты. Всю мою юность я упивался фантастическими фильмами, где присутствовало подобного рода клише.

Поначалу панель в комнате, заменяющая одну из стен не была прозрачной. Однажды встав с постели, я увидел пугающую картину. Сложно передать те ощущения, которые я испытал. Через толстый пласт, теперь уже прозрачного стекла, который ещё пару часов назад был обычной стеной, на меня с удивлением таращились невиданные твари. Между вытянутыми белыми глазами, находившимися по бокам приплюснутой морды у них располагалось нечто похожее на рот, усеянный мелкими зубками, который постоянно, то открывался, то закрывался, по-видимому, втягивая воздух. Из плоского черепа торчали рога, чем-то напоминающие жвалы насекомого, а из того места где у человека находиться подбородок, свисал шишковидный нарост усеянный мелкими трубками. Он ежесекундно раскачивался из стороны, в сторону издавая едва заметное зеленоватое свечение. Твари были одеты в отливающие металлом плащи, которые полностью закрывали их тела до самых пят. Около десятка инопланетян толпились у вольера, внимательно вслушиваясь в электронный голос робота, указывающего рукой на мои вещи. На прозрачной панели начали одна за другой появляться фотографии разных людей и окна со строчками неизвестного инопланетного текста. Я отупело, продолжал сидеть на кровати пытаясь понять, что я вижу, и что именно происходит за этой чертовой прозрачной стеной.

Весь оставшийся день я не выходил из горизонтального положения, стараясь не привлекать к себе внимание. И только под самый вечер когда бесконечный поток посетителей наконец поубавился, я решился подойти к стеклу и впервые взглянуть на обстановку за его пределами. Картина на удивление представилась довольно захватывающая. Высокие хрустальные потолки, просторные коридоры, выполненные в бело-серых тонах. Крайне необычная смесь футуризма и классики поражала своей гармоничностью. Абсолютно одинаковые стеклянные витрины располагались так близко друг к другу, что создавали впечатление однородной стены тянувшийся без конца и края. За этой стеной сидело множество различных нечеловеческих силуэтов, причудливых красок и форм. Интерьер и обстановка каждой из комнат разительно отличались от моей. Всё это напомнило мне нечто очень знакомое. Возникшее подозрение испугало меня.

-Ведь всё так и есть, я не могу ошибаться, всё сходится!

-Не…Нет…Это какой-то бред! Неужто меня, человека разумного эти гады посадили в свой зоопарк, словно, словно животное – в слух проговорил я трясясь от гнева.

-Это значит, что, скорее всего, когда комната была полностью изолирована от чужих глаз, пришельцы занимались подготовкой к первым посетителям их убийственного заведения.

Теперь стало понятно, что ужасных пыток больше не предвидится, но перспектива жизни под назойливыми взглядами странноватых существ, такого интроверта как я, категорически не устраивала. В тот момент мне казалось, что смерть предпочтительней столь ничтожной и мучительной жизни, а судя по условиям существования, она может оказаться весьма продолжительной.

На протяжении нескольких последующих дней каждый раз, когда зоопарк закрывался на ночь я то и дело всматривался в стекло вольера напротив. В нем неустанно копошились маленькие фиолетовые комочки шерсти на двух крошечных лапках. Внутри их камеры переплетались странные растения, которые казалось, росли из некого инопланетного желе. Они резво прыгали с ветки, на ветку постоянно переговариваясь между собой. Очевидно, что уровень их развития сильно уступает человеческому. Судить об этом можно было, сравнив условия, созданные для нашего существования. Однако это не мешало им наслаждаться жизнью. Существа резвились и заигрывали друг с другом, словно они были знакомы до заточения. Однажды, во время уже привычной беззаботной игры фиолетовый комочек, тот, что был поменьше, затеял рьяный спор. Возможно это не так, но во всяком случае, тон разговора у них был явно не товарищеский. Стоя на одной ветке маленький комочек высказывал свои недовольства, в то время как тот, что побольше, шатался из стороны в сторону явно не проявляя заинтересованность в беседе. Казалось бы, обычная бытовая ситуация, которую не сложно представить в земных реалиях, вылилась в настоящую драму. Прямо на моих глазах, маленький злостно толкнул большого лапкой, отчего тот кубарем упал с ветки, прямо в желе. И скорее всего подобный акт в родной среде этих созданий был бы абсолютно безобиден, но здесь субстанция, разлитая по полу оказалась наэлектризована от панели, и, судя по всему, обладала высокой проводимостью тока. Инопланетянин ещё долго смотрел на своего приятеля трясущегося в судорогах, и наверняка недоумевал, почему он не взбирается на дерево, продолжая исполнять бессмысленные движения. Вокруг стекла их камеры, в тот же миг собралась любопытная толпа «Клерков». По моему мнению, это прозвище наилучшим образом отражает внешний вид и повадки гадов поместивших меня в этот ад.

Когда труп изъяли из вольера, маленький комочек больше не попадался мне на глаза. Несколько дней спустя, подойдя к стеклу, мне пришлось наблюдать за последствиями новой трагедии, в углу камеры, виднелся неподвижный клубочек фиолетового меха. Возможно, случившееся не было несчастным случаем, и существо намеренно покончило с собой.

После повторного происшествия механический персонал зоопарка, полностью очистил комнату от всяческих признаков жизни, сделав её пустой и стерильной. «Клерки» так и не заселили её вновь, отобрав у меня возможность, лишний раз потешить моё любопытство. Впрочем, меня не переставал интересовать один парадокс. Поскольку расса этих тварей настолько могущественна, что могла содержать целый дворец с разумными созданиями, обеспечивая их воздухом, провизией и развлечениями, то почему они были не в состоянии отключить электрозащиту с внутренней стороны панели и тем самым избежать убийства невинных существ.

Мысль, которую я так старательно излагал на бумаге, вновь прервалась звуком открывающейся двери. В неё вошёл уже привычный механический работник зоопарка и так же как и в ту ночь привёл человека в мою камеру.

Почему он не сопротивляется и так спокойно повинуется машине? – подумал я будучи в растерянности.

Это был мальчик, на вид лет десяти. На нем были надеты оранжевые подвёрнутые штанишки, потертые в нескольких местах, белая футболка с длинными рукавами была испачкана чём-то зеленым, словно он ещё недавно играл с друзьями на траве.

- Как тебя зовут? – спросил я, боясь повторить ошибку того злополучного дня когда мною была упущена возможность заговорить с девушкой.

Ответа не последовало, мальчик так и продолжал сидеть, посреди вольера, всем своим видом выражая непонимание.

- Только не подходи к стеклу, – сказал я, пытаясь изменить тон своего голоса на более дружелюбный, - Это опасно, оно ударит тебя током!

Моё обращение к мальчику не произвело эффекта.

Может быть, он просто был шокирован этой ситуацией, в которую попал и потому потерял дар речи – предположил я. Мальчишка, не проявляя ко мне интереса начал скрупулезно изучать обстановку.

Моё любопытство всё нарастало. Привстав на ноги, я начал внимательней следить за парнем, пытаясь понять смысл его странного поведения. Мой взгляд зацепился за странную деталь. На запястье мальчугана находился маленький браслет с металической пластиной, на которой латинскими буквами было выгравировано имя мальчика, номер телефона и, по-видимому, некий медицинский диагноз.

- Адамс значит, понятно – ухмыльнулся я украдкой, почувствовав некоторое облегчение.

Уже привычный звон оповещал об обеденном времени.

Пойдём, а покажу тебе, как здесь едят. – сказал я, демонстративно указывая на уже переполненную до краев тарелку.

Маленький Адамс, не меняя безразличного выражения лица, посмотрел на меня с чуть приоткрытым ртом, что-то промычал себе под нос и неуверенно поплёлся в сторону еды. Вдоволь пообедав, Адамс обнаружил что телевизор, стоявший на столике, внезапно включился. Я, конечно, не был фанатом телевидения и уж тем более тех дисков, что Клерки заботливо оставили мне для досуга. Представляю себе ситуацию, в которой эти жуки переростки ради меня ввалились в магазин DVD, схватили с полок, то, что попало под руку и благополучно смылись не заплатив. В нашей фильмотеке были: диски с мелодрамами, обучающие видео и пособия по похудению. Среди всего этого хлама можно было найти только два достойных произведения: документальный фильм «Край вселенной» и какой-то непонятный мультфильм про космонавтов на китайском языке.

Ребёнок уселся рядом со мной на кровать и явно не без интереса начал всматриваться в низкополигональную модель ракеты, двигающуюся на экране. Глядя на Адамса, я видел, как на его лице проступала улыбка, однако его бездумные глаза все ещё блуждали в облаках.

После того как сеанс был завершён, мы вместе спустились на середину комнаты. Клерки за весь день так и не показались перед панелью, за ней лишь роботы суетно перемещались взад-вперед. Я приоткрыл свой карманный ежедневник, и сев в позу лотоса посреди вольера и начал зачитывать короткие рассказы, которые были написаны мною во время заточения.

«Кхм..Мистер Браун возвращался с работы, поздно вечером. Сегодня у него был день рождения, поэтому в восторге от одной мысли, что он, наконец, отдохнёт от осточертевших исследований…»

Адамс терпеливо слушал мой рассказ, кротко посматривая на моё счастливое лицо. Казалось, никогда ещё я не чувствовал себя настолько нужным для кого то.

Как иронично, что так далеко от земли я наконец почувствовал себя счастливым – думал я, едва сдерживая слезы.

Так мы сидели вплоть до самого вечера, когда свет в камере стал настолько тусклым, что я уже не различал собственный почерк. На этот раз даже сигнал, оповещающий о времени ужина прошёл мимо наших ушей, словно все человеческие инстинкты были сфокусированы лишь на интонациях моего голоса.

«…Доктор понимал, насколько рискован этот шаг, однако все же нажал на курок плазменного бластера. Механизм перестал работать, а вместе с этим была предотвращена угроза апокалипсиса. »

- Конец – пробормотал я, зевая от усталости.

Постепенно меня начало клонить в сон. Единственное, что я услышал в последний момент, перед тем как заснуть так это тихое «Спасибо» доносящееся из угла. Быть может, мне просто это показалось из-за чрезмерной усталости, возможно.

На следующее утро я проснулся от жуткого сновидения. Я лежал на том же месте, что и вчера укрытый большим пуховым одеялом. Из-за стекла как всегда, пялились Клерки, только на этот раз они смотрели не в мою сторону.

Почувствовав что-то не ладное, я вскочил с холодного пола и окинул взглядом помещение.

В центре кровати на спине лежал маленький Адамс. Его детские ручки судорожно дергались, будто по его телу проходил электрический ток. Не сдерживая эмоций, я ринулся к кровати пытаясь помочь мальчику, и вдруг осознал, что он уже не дышит.

Взяв на руки Адемса, я развернулся к панели.

- БЕЗМОЗГЛЫЕ ТВАРИ, НЕУЖТО ВЫ ДО СИХ ПОР НЕ ДОДУМАЛИСЬ ОТКЛЮЧИТЬ ЭТУ ГРЁБАНУЮЭЛЕКТРОЗАЩИТУ – охваченный яростью что есть мочи прокричал я.

Но бесчувственные инопланетяне тупо смотрели, как из кармана оранжевых штанишек на пол падал маленький зелёный шприц.

Да, их дурная каша была слишком сладкой. Но почему же, этим жукам - идиотам ничего не ведомо о человеческих болезнях.

Мои мысли распадались на отдельные фрагменты воспоминаний, но одна была достаточно четкой и проходила рефреном среди всего этого утратившего смысл шума. – Осталось не долго!.