Гуашь для Скруджа

Глава 1

Студия «Зенит-Трансляция» не находилась в пространстве. Она висела в точке, где время решало, течь ему вперед или пойти сварить себе кофе. Камеры здесь были сделаны из застывших вздохов умирающих богов, а софиты светили светом новорожденных галактик.

Миллиарды экранов по всей Империи — от портовых забегаловок на окраинах до хрустальных шпилей метрополий — транслировали одну и ту же картинку. Сиротка Хуанита сидела в кресле ведущего. На ней не было мантии из криков тиранов. На ней был старый кардиган, который связала ей кибернетическая тетушка Мэй еще в приюте Омега-9 (один рукав был немного длиннее другого). Диадема Абсолютной Власти лежала на столике рядом, исполняя роль пресс-папье для недоеденного бутерброда с колбасой.

Напротив нее, за прозрачным столом из уплотненного вакуума, плавали проекции ее гостей:

Верховный Экзекутор Скрудж-Пожиратель-Маржа, чье голографическое тело постоянно пыталось схлопнуться в черную дыру жадности. Архитектор Чистоты Глаша, стоявшая за спиной Хуаниты. В руках она держала пульверизатор размером с торпеду, готовый пресечь любую попытку пыли осквернить кадр. И, конечно, сам Генерал Аксель, чья титановая фигура подпирала стену студии. Он держал в руках огромный помповый ружье-дезинтегратор, заряженный холостыми патронами пафоса.

Красный огонек камеры мигнул. Превратился в зеленый. Эфир начался.

— Добрый вечер, скопление Девы, — голос Хуаниты прозвучал без всякого театрального усиления, но его услышали даже слепые шахтёры в ядре газового гиганта. — Говорит Сиротка. У меня к вам три новости. Хорошая, очень хорошая и та, после которой ваши акции обнулятся.

Скрудж-Пожиратель-Маржа попытался что-то вставить про волатильность рынка, но Генерал Аксель просто передернул затвор дезинтегратора. Звук этого щелчка заставил похолодеть кровь у триллионов зрителей. Скрудж икнул и превратился в идеально ровный куб рубиново-красного цвета.

— Итак, новость первая, — продолжила Хуанита, делая глоток чая из граненого стакана. — Забегаловка №5 теперь является суверенной территорией. Любая попытка обложить налогом фрикадельку карается немедленным переводом виновного в состояние удобрения для борща. Это подтверждено лично мной, Борщом Всея Империи и вот этим ружьем.

Она сделала паузу, глядя прямо в объективы. Миллионы планет затаили дыхание. — Новость вторая. Я устала править вами так, как вы привыкли. Вы ждете указов? Манифестов? Философских трактатов о природе власти? Хуанита медленно поднялась. Ее сиротская спина была прямой, как луч лазера. — Вы идиоты.

Глаша шагнула вперед. Она нажала кнопку на своем пульверизаторе. В эфир пошел мелкодисперсный туман антистатика. — Слушайте внимательно, плесень космическая, — произнесла горничная голосом, от которого осыпалась позолота с идолов. — Императрица сегодня будет читать Проповедь Очищения. Если я увижу хоть одну пылинку на ваших мониторах во время трансляции, я лично открою межпространственный портал и вытряхну туда ваши коврики. Вместе с вашими душами.

Хуанита обошла студию. Она шла босиком. Там, где ступала ее нога, пластик пола покрывался трещинами, сквозь которые пробивался свет настоящих звезд. — Вы думаете, Империя — это трон? — спросила она, останавливаясь у края площадки. Внизу, под стеклом, вращалась живая сверхновая. — Нет. Империя — это когда никто не смеет украсть последнюю банку тушенки у того, кто слабее.

Она резко повернулась к камере. Ее глаза вспыхнули тем самым огнем приюта, который страшнее любого термоядерного синтеза. — Поэтому... НОВЫЙ ЗАКОН! — рявкнула она так, что сенсоры вещания перешли в режим защиты от перегрузки. — ОТНЫНЕ И НАВЕКИ КАЖДАЯ ПЛАНЕТА ИМПЕРИИ ОБЯЗАНА РАЗ В ЦИКЛ ПРОВОДИТЬ ВСЕОБЩУЮ СУББОТНИК!

По рядам советников на других концах галактики прокатилась волна инфарктов. — Да-да, ты, синяя жаба в третьем секторе! — палец Хуаниты ткнул в камеру. — Бери швабру. И твой Сенат берет швабры. И если я прилечу с проверкой и найду пыль под креслом спикера — я скормлю этот парламент Глуховскому Плотоядному Коврику из моего прихожего!

Глаша одобрительно кивнула и выпустила короткую очередь из пульверизатора в

сторону синего советника. Тот на экране мгновенно покрылся идеальной корочкой чистоты и начал сиять.

— Мы строим флот, — голос Хуаниты снова стал тихим, почти интимным, заставляя миллиарды людей придвинуться ближе к экранам. — Но мы строим его не для войны. Мы строим его, чтобы доставить каждому ребенку этой проклятой Вселенной по одной настоящей игрушке. Не потому что мы добрые. А потому что ребенок с игрушкой не вырастет в чиновника, который ворует спонсорскую помощь. Он вырастет в того, кто знает цену пластмассе.

Она вернулась к столу. Посмотрела на красный куб, в который превратился Скрудж. — А тебя, Маржа, я раскрашу гуашью. Будешь арт-объектом в детском саду на Акватике.

Генерал Аксель подошел к ней и положил свою тяжелую руку на плечо. Его вокодер издал звук, похожий на всхлип старого боевого робота. — Эпика зашкаливает, мой Император, — прохрипел он. — Мои системы охлаждения текут от величия момента.

Хуанита накрыла его металлическую ладонь своей рукой. — Выключай камеры, Квон, — сказала она в коммуникатор. — Я устала. Хочу борща.

Огонек эфира погас. Но Вселенная продолжала молчать еще несколько минут. Где-то плакали диктаторы, внезапно осознавшие концепцию совести. Где-то дети впервые увидели прямую трансляцию и поняли, что бояться нужно не монстров под кроватью, а женщины в растянутом кардигане, которая знает, как правильно держать алюминиевую ложку.