Грязь

Кира

День 1

Раздался звонок на перемену. Ирина Васильевна дописала домашнее задание на доске и захлопнула журнал. Дети сразу загудели, заскрипели стульями. Кто-то уже бежал к выходу, толкаясь портфелями. Кира медленно убрала учебник окружающего мира в рюкзак, проверила пенал и только потом вышла из класса. На улице было тепло. Майский ветер таскал по асфальту тополиный пух и обрывки старых фантиков. За школой орали мальчишки, гоняя мяч между гаражами. До дома идти было минут пятнадцать.Район был старый, ещё советский. Пятиэтажки стояли тесно, будто прижимаясь друг к другу. Возле подъезда сидели две пенсионерки и обсуждали кого-то с четвёртого этажа. Краска на бетонном крыльце давно облезла, а на железной двери, под несколькими слоями серой краски, всё ещё проступало выцарапанное слово «хуй». Кира поднялась на третий этаж и открыла дверь

Из квартиры сразу потянуло подгоревшей едой и сладкими духами матери.

— Пришла? — донеслось с кухни.

— Угу.

Мать вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. Волосы у неё были собраны кое-как, тушь под глазами немного размазалась. Она выглядела уставшей.

— Руки помой.

-И переоденься потом, сказала она.

— Гречка на плите.

Кира молча кивнула. На кухне в маленькой кастрюле действительно стояла гречка. Немного подгорела снизу. Кира привычно соскребла верхний слой в тарелку, достала из холодильника масло и кусок докторской колбасы.

Мать курила у открытого окна.

— В школе нормально?

— Нормально.

— Опять «нормально».

Она усмехнулась и затушила сигарету о край банки из-под шпрот.

— Ирина Васильевна не звонила?

— Нет.

— Ну и хорошо.

Мать открыла старый кошелёк и начала пересчитывать мелочь. Потом полезла в сумку, достала телефон с треснувшим экраном и долго смотрела на него, будто ждала сообщения. Кира ела медленно, глядя в стол.

— Кир.

— Что?

Мать помолчала.

— Ты же знаешь, я для нас стараюсь?

Кира подняла глаза. Мать уже смотрела в сторону окна.

— Знаю.

— Просто сейчас тяжело немного. До зарплаты ещё неделя.

На плите тихо шипел чайник.

— Я тебе кеды летом куплю. Нормальные. Не с рынка.

Кира кивнула.

После обеда она ушла в комнату делать уроки. Комната была маленькая: старый диван, письменный стол с отколотым углом, шкаф с облезшей плёнкой под дерево. На стене висел календарь с котятами — позапрошлогодний, потому что мать всё забывала купить новый. Кира открыла тетрадь и начала переписывать упражнение. Из кухни доносился голос телевизора и редкий кашель матери. Потом квартира ненадолго затихла.Через некоторое время мать вошла в комнату. В руках у неё был прозрачный ЗИП-пакет.

— Кир, — сказала она негромко. — Сними трусы.

Кира замерла, продолжая держать ручку.

— Мам…

— Давай быстро, ладно? Не начинай.

Голос у матери был уставший. Не злой. Будто она просила что-то совершенно обычное. Кира медленно встала из-за стола.За окном кричали дети. Она сняла трусы под юбкой и протянула матери, стараясь не смотреть ей в глаза. Мать аккуратно сложила их в пакет и сразу застегнула замок. Несколько секунд никто не говорил.

— Всё, сказала мать. — Иди уроки делай.

Она уже собиралась выйти, но остановилась в дверях.

— И… Кир?

— Что?

Мать неловко поправила волосы.

— Ты у меня умница.

После этого она ушла на кухню.Кира ещё долго сидела над тетрадью, глядя на строчку, которую никак не могла дочитать до конца.

День 2

Проснувшись от дребезжащего будильника, Кира сонно прошла на кухню. В квартире пахло подгоревшей овсянкой и сладкими духами матери.

Мать стояла у плиты в старом халате и помешивала кашу ложкой.

— Доброе утро.

— Угу, — пробормотала Кира, садясь за стол.

— Сегодня овсянка на воде. Молоко опять скисло.

Она поставила перед дочерью тарелку и устало потёрла глаза.

— В школу не опоздай. И веди себя нормально.

Кира молча кивнула.

Мать уже собиралась уходить, но остановилась у двери кухни.

— И после школы не задерживайся.

Сказав это, она ушла в прихожую. Через несколько секунд щёлкнул замок входной двери.

Каша была жидкой, с привкусом гари. Кира давно привыкла к такой еде и почти не замечала вкуса. Доев, она поставила тарелку в раковину и пошла умываться.

День прошёл как обычно.

На уроке математики Вадик с последней парты кидался бумажками, Ирина Васильевна опять ругалась из-за шума, а на большой перемене в столовой пахло мокрым хлебом и котлетами.

После школы Кира медленно шла домой, пиная носком кроссовка мелкие камни. На улице было тепло, но солнце то и дело пряталось за облаками.

Подойдя к квартире, она потянула за ручку.

Дверь оказалась открыта.

Из кухни сразу донёсся голос матери:

— Кир, иди сюда.

Она разулась и молча прошла на кухню.

За столом сидел незнакомый мужчина. Полный, с влажным блеском на лбу и короткими пальцами. Он держал кружку чая двумя руками, будто не знал, куда их деть. От него пахло сигаретами и дешёвым дезодорантом.

Мужчина быстро посмотрел на Киру и сразу отвёл взгляд.

Мать стояла возле окна, куря в приоткрытую форточку.

— Снимай.

Кира замерла.

Пальцы сами сжали край юбки.

— Мам…

— Давай быстро, — устало сказала мать.

В кухне стало тихо. Слышно было только, как за окном проезжают машины.

Кира медленно засунула руки под юбку и стянула трусы. Она старалась смотреть только в пол.

Мать протянула руку.

Кира молча отдала их ей.

Мужчина заметно напрягся, когда мать передала трусы ему. Он взял их осторожно, почти бережно.

Несколько секунд рассматривал ткань, потом тихо спросил:

— Точно школьница?

— А сам как думаешь? — ответила мать.

Он неловко усмехнулся.

Кира стояла босиком на холодном линолеуме и смотрела на облупившуюся стену возле выключателя.

— Деньги давай.

Мужчина полез в карман брюк, достал потёртый кошелёк и протянул несколько сложенных купюр.

Мать быстро пересчитала деньги и убрала их в лифчик.

— Ладно… я пойду тогда, — сказал мужчина.

Но уходить не спешил.

Он снова посмотрел на Киру. Теперь дольше.

— Как зовут тебя?

— Кира, — ответила мать вместо неё.

Мужчина кивнул, будто запоминая.

Когда за ним закрылась дверь, мать сразу изменилась в лице. В усталости появилась какая-то нервная оживлённость.

Она быстро затушила сигарету.

— Кир, ты пойми… так надо.

Кира молчала.

— Он один из тех, благодаря кому у нас есть еда. Надо, чтобы всё нормально было. Понимаешь?

После короткой паузы Кира кивнула.

Мать выдохнула и попыталась улыбнуться.

— Вот и молодец. Завтра тебе заколки куплю.

Сказав это, она снова закурила и отвернулась к окну.

Кира ещё несколько секунд стояла в коридоре, потом ушла в комнату.

Сил на уроки не было.

Она легла на кровать и долго смотрела на слегка облупившийся потолок.

День 3

Утром шел небольшой дождь. Капли барабанили по стеклу, оставляя после себя дорожки. Мать курила у форточки, завернувшись в старый халат.

— Зонт возьми. сказала она, не оборачиваясь.

Кира молча надела куртку.

Перед выходом мать вдруг остановила её у двери и поправила воротник.

— Простынешь ещё.

Пальцы у неё были холодные и пахли сигаретами. В школе было душно. От мокрой одежды в классе стоял тяжёлый запах сырости. На литературе Кира почти не слушала учительницу, машинально водя ручкой по полям тетради. После уроков она специально шла медленно. Несколько раз останавливалась возле витрин магазинов, делая вид, что рассматривает игрушки и канцелярию. Возвращаться домой не хотелось. Но идти было больше некуда.

Когда Кира открыла дверь квартиры, первым делом почувствовала запах жареной картошки. Из кухни доносились голоса.

Мужчина снова был там.

Он сидел за столом. Волосы на макушке были влажными от дождя. Перед ним стояла тарелка с картошкой и почти нетронутая рюмка. Мать суетилась возле плиты.

— О, пришла, — сказала она слишком быстро. — Мой руки и садись есть.

Мужчина поднял глаза на Киру и неловко кивнул.

— Привет.

Кира ничего не ответила.

Она прошла в ванную, долго мыла руки, хотя мыло уже почти не пенилось. Из кухни доносился приглушённый голос матери и редкие ответы мужчины. Когда Кира вернулась, мать поставила перед ней тарелку.

— Ешь, пока горячее.

Картошка была пересоленной, но с мясом — такое дома бывало редко. Несколько минут ели молча. Мужчина постоянно косился на Киру, будто хотел что-то сказать, но не решался. Наконец он прокашлялся.

— Как учёба?

— Нормально, — тихо ответила Кира.

— Какой предмет любишь?

Она пожала плечами.

Мать усмехнулась:

— Она у меня не особо разговорчивая.

Мужчина кивнул и снова замолчал. После ужина мать отправила Киру в комнату.

— Уроки иди делай.

Кира сидела за столом с раскрытой тетрадью, когда услышала приглушённые голоса на кухне. Говорили тихо, но в маленькой квартире стены были тонкие.

— Только посмотреть, — нервно произнёс мужчина. — Я ничего такого…

— За просто посмотреть тоже платить надо, ответила мать.

Повисла пауза.

Потом заскрипел стул. Через несколько минут дверь комнаты приоткрылась.

— Кир, выйди на минуту. Мать стояла в коридоре, избегая смотреть ей в глаза.

На кухне мужчина сидел, ссутулившись и сцепив руки в замок. Телевизор тихо шипел где-то на фоне.

— Постой просто, — сказала мать.

Кира замерла у стены. Она чувствовала на себе взгляд мужчины, но сама смотрела только в пол — на трещину в линолеуме возле батареи. Тишина тянулась мучительно долго.

Наконец мать раздражённо сказала:

— Всё? Доволен?

Мужчина быстро полез в карман. Купюры легли на стол. Кира вдруг заметила, что руки у него дрожат. Когда всё закончилось, мать снова стала обычной — деловитой, уставшей, будто после тяжёлой смены.

Только мужчина перед уходом задержался в дверях.

— Пока, Кира.

Она ничего не ответила.

Ночью долго не могла уснуть.

Из кухни всё ещё тянуло жареным маслом и сигаретным дымом.

День 4

Утром мать разбудила Киру раньше обычного.

За окном было серо. Ночью снова прошёл дождь, и теперь с крыши монотонно капала вода.

— Вставай давай, — сказала мать, поправляя на плите сковородку. — А то опять еле ползать будешь.

На кухне пахло жареным хлебом.

Мать выглядела непривычно оживлённой. Даже накрасилась — дешёвая помада слишком ярко выделялась на бледном лице.

— Сегодня котлеты сделаю вечером, — сказала она. — Нормальные, домашние.

Кира молча села за стол.

— Чего такая кислая?

Она пожала плечами.

Мать тяжело выдохнула и поставила перед ней кружку чая.

— Кир… ну не смотри ты так. Думаешь, мне легко?

Кира ничего не ответила.

Несколько секунд они сидели в тишине.

Потом мать резко встала:

— Ладно. Ешь давай.

В школе Кира почти всё время смотрела в окно. На биологии учительница два раза окликнула её по фамилии, прежде чем она услышала.

После уроков Лена из параллельного класса догнала её возле раздевалки.

— Слушай, а ты чего такая странная последние дни?

— Ничего.

— Ты даже не разговариваешь ни с кем.

— Просто устала.

Лена ещё несколько секунд смотрела на неё, потом сказала:

— Ну ладно.

Домой Кира шла медленно.

Возле подъезда снова сидели те же старухи. Одна из них скользнула по Кире долгим взглядом и что-то тихо сказала другой.

Кира быстро поднялась на третий этаж.

Когда она вошла в квартиру, из кухни доносился приглушённый смех матери.

Мужчина снова был там.

В мятой клетчатой рубашке с мокрыми пятнами подмышками.

На столе стояла бутылка дешёвого вина и тарелка с нарезанной колбасой.

— О, пришла, — сразу сказала мать. — Иди руки мой.

Мужчина неловко улыбнулся Кире.

Рядом с его стулом стоял маленький пластиковый пакет.

Кира хотела пройти в комнату, но мать остановила её:

— Подожди.

Мужчина прокашлялся и взял пакет.

— Это тебе.

Кира молча смотрела.

— Ну бери, — раздражённо сказала мать.

Внутри лежали дешёвые заколки с пластиковыми бабочками и шоколадка с орехами.

Кира осторожно взяла пакет.

— Спасибо, — тихо сказал мужчина раньше неё, будто сам себе.

Мать усмехнулась:

— Баловать её ещё начни.

Мужчина смутился и потянулся за стаканом.

Весь вечер он пытался разговаривать с Кирой:

— Какой предмет любишь?

— Чем занимаешься после школы?

— Читать любишь?

Но ответы были короткими и тихими.

— Она всегда такая, — сказала мать. — Замкнутая.

Позже, когда Кира сидела у себя в комнате, из кухни снова начали доноситься голоса.

На этот раз мать говорила раздражённо:

— Ты определись уже.

— Я просто… не хочу её пугать.

— А сейчас, думаешь, не пугаешь?

Повисла тишина.

Потом мужчина тихо произнёс:

— Она хорошая девочка.

Кира сидела за столом, глядя в открытую тетрадь. Впервые за всё время ей стало по-настоящему страшно не от матери. А от него. Потому что в голосе мужчины не было ни стыда, ни злости. Только какая-то тяжёлая, неправильная нежность.

День 5

Ночью Кира долго не могла уснуть. Из кухни доносился приглушённый голос телевизора, иногда — кашель матери и тихий звон посуды. Несколько раз хлопала дверь подъезда. Где-то за стеной плакал ребёнок. Утром она проснулась разбитой. Мать уже собиралась на работу. На кухонном столе стояла тарелка с холодными макаронами и лежали две десятирублёвые монеты.

— На булочку себе возьми, — сказала мать, застёгивая сапог. — И домой сразу после школы.

Кира молча кивнула.

Перед выходом мать вдруг остановилась возле зеркала и долго рассматривала своё отражение.

— Как думаешь, я сильно старая уже?

Кира растерялась.

— Нет.

Мать усмехнулась, но как-то грустно.

— Врёшь плохо.

Она ушла, оставив после себя сладкий запах духов. В школе Кира почти ни с кем не разговаривала. На перемене Вадик попытался выхватить у неё пенал, но она даже не стала спорить — просто отпустила руку. Это почему-то смутило его больше, чем если бы она начала ругаться. На последнем уроке Кира поймала себя на том, что уже думает не о школе, а о том, есть ли сегодня дома мужчина. От этой мысли внутри стало пусто и тяжело. Поднимаясь по лестнице, она заранее почувствовала запах сигаретного дыма.

Он снова был там.

На кухне стояла непривычная тишина. Не работал телевизор, не шумела вода. Мужчина сидел за столом, ссутулившись и глядя в кружку с давно остывшим чаем. Перед ним лежал небольшой пакет из магазина.

Мать курила у окна.

— Пришла, — коротко сказала она.

Кира молча сняла куртку.

Мужчина поднял голову.

— Привет.

Она не ответила. Несколько секунд все молчали. Потом мужчина осторожно подвинул пакет в сторону Киры.

— Это тебе.

Внутри оказались новые тетради, набор цветных ручек и плитка шоколада.

Кира смотрела на вещи так, будто не понимала, зачем они здесь.

— Ну возьми уже, — сказала мать. — Человек старался.

Кира медленно кивнула и забрала пакет.

Мужчина заметно расслабился.

— У тебя… какой любимый предмет? — спросил он.

— Не знаю.

— А читать любишь?

Кира пожала плечами.

Мужчина замолчал, будто боялся сказать что-то не то.

Мать раздражённо выдохнула дым:

— Да чего ты с ней возишься, как с маленькой?

Он посмотрел на Киру и тихо ответил:

— Она и есть маленькая.

После этих слов в кухне стало особенно тихо.

Даже мать на секунду замерла.

Потом нервно усмехнулась:

— Ну спасибо, блин. Напомнил.

Вечером Кира сидела у себя в комнате и перебирала новые ручки. Одна была зелёная, с блёстками внутри прозрачного корпуса. Она вдруг поняла, что это первая новая вещь за долгое время, купленная специально для неё.От этой мысли стало ещё хуже.Через стену доносились приглушённые голоса матери и мужчины.

— Ты привязываешься, — тихо сказа

ла мать.

— Нет.

— Врёшь плохо.

Кира легла на кровать и отвернулась к стене.

За окном медленно темнело.

День 6

С утра мать была раздражённой. Она несколько раз роняла ложку, ругалась на чайник и слишком громко хлопала дверцами шкафов. На кухне пахло пережаренным луком. Кира молча собиралась в школу.

— Ты сегодня после уроков сразу домой, поняла?

резко сказала мать.

— Угу

— И не это своё «угу», а нормально отвечай. Кира подняла глаза:

— Хорошо.

Мать сразу будто остыла. Несколько секунд смотрела на дочь, потом тихо сказала:

— Я тебе платье новое присмотрела… если всё нормально будет.

Кира ничего не ответила. В школе шёл последний урок, когда за окном началась гроза. Дождь барабанил по подоконнику так сильно, что учительнице приходилось повышать голос. Домой Кира возвращалась под ливнем. Сарафан быстро промок насквозь. Открыв дверь квартиры, она сразу услышала громкие голоса на кухне. Мать ругалась.

— Ты сам не понимаешь, чего хочешь!

— Я просто сказал…

— Да ничего ты «просто» не сказал!

Кира замерла в коридоре. На кухне резко стало тихо. Потом мать крикнула:

— Заходи уже.

Мужчина сидел за столом красный и вспотевший. Перед ним стояла пустая рюмка. Мать нервно курила возле окна

. — Промокла вся, — сказал мужчина, глядя на Киру.

— Я говорил тебе, ей куртка нужна нормальная,

тихо сказал он матери. Та раздражённо усмехнулась:

— Ну купи.

Он ничего не ответил. Вечер прошёл тяжело. Мужчина почти не смотрел на мать. Только на Киру. И впервые это было не просто любопытство. В его взгляде появилось что-то тревожное, почти обиженное, будто он видел в происходящем несправедливость по отношению к ней. Позже, когда Кира сидела у себя в комнате, она услышала через стену:

— У тебя ещё кто-то есть? — спросил мужчина. Повисла тишина. Потом мать коротко ответила:

— Тебе какая разница?

Скрипнул стул.

— Просто ответь.

Мать тихо рассмеялась, но смех был неприятный.

— Ревнуешь, что ли?

Кира натянула одеяло выше и закрыла глаза. Впервые ей стало страшно, что мужчина может прийти снова. И одновременно страшно, что однажды — не придёт.

День 7

Утром в квартире было непривычно тихо. Мать сидела на кухне в халате и пила кофе. Перед ней лежали деньги — аккуратно расправленные купюры.

— Доброе утро, сказала она.

Кира удивлённо подняла глаза. Обычно мать по утрам почти не разговаривала.

— Я сегодня выходная. Может, вечером курицу запечём.

Она даже улыбнулась. Но улыбка быстро исчезла.

— Ты только… веди себя нормально, ладно?

Кира молча взяла кружку с чаем. После школы она ещё долго стояла возле подъезда. Во дворе дети гоняли мяч. Какая-то женщина звала сына домой с балкона. Кире вдруг захотелось просто не подниматься наверх. Но она всё равно вошла в подъезд. Дома пахло жареной курицей и сигаретным дымом. Мужчина снова был на кухне. Рядом с ним стояли два больших пакета из магазина.

— Привет, тихо сказал он.

Кира кивнула. Мать выглядела довольной.

— Смотри, что принёс. Из пакетов она начала доставать продукты: * фрукты; * сыр; * йогурты; * конфеты; * новую зубную щётку; * шампунь. Кира молча смотрела на стол.

— Совсем вас кормить некому, — пробормотал мужчина.

Мать сразу напряглась.

— А ты у нас спасатель, что ли?

— Я не это имел в виду.

— Тогда следи за языком.

Повисла тяжёлая пауза. Потом мужчина вдруг повернулся к Кире:

— Тебе бананы нравятся? Она пожала плечами.

— Она всё время так делает,

раздражённо сказала мать.

— Будто ей вообще всё равно. Мужчина долго смотрел на Киру.

— Нет,

тихо сказал он.

— Не всё равно.

После ужина мать вышла покурить на лестничную клетку. На кухне остались только Кира и мужчина. Он сидел напротив, сцепив пальцы в замок.

— Ты меня боишься?

спросил он наконец. Кира не ответила. Мужчина тяжело выдохнул.

— Я не хочу, чтобы тебе было плохо.

Эти слова прозвучали так искренне, что Кире стало холодно. Потому что именно в этот момент она поняла: он действительно верит в то, что говорит.

День 8

Утром Кира проснулась раньше будильника. За окном уже светило солнце. Сквозь тонкие занавески на стену падали бледные полосы света. Из кухни доносился запах кофе и сигарет. Мать сидела за столом в халате и считала деньги. Увидев Киру, быстро сложила купюры и убрала их в ящик.

— Доброе утро.

Кира кивнула и налила себе чай. Несколько минут они сидели молча. Потом мать вдруг сказала:

— Он вчера продукты хорошие принёс. Кира никак не отреагировала.

— Ты хоть понимаешь, сколько сейчас всё стоит?

Тишина.

— Я вообще-то для нас стараюсь. Кира смотрела в кружку.

— Я знаю.

Но голос прозвучал так пусто, что мать раздражённо отвела взгляд. В школе Кира забыла тетрадь по русскому. Учительница долго смотрела на неё поверх очков.

— У тебя что-то случилось?

— Нет.

— Ты сама на себя не похожа последние дни. Кира пожала плечами.

На большой перемене она сидела одна возле окна и смотрела, как во дворе школы ветер гоняет пыль. Раньше ей хотя бы хотелось быстрее вернуться домой. Теперь — нет. Но и оставаться в школе тоже не хотелось. Когда она пришла домой, мужчина уже был там. На этот раз без чая и разговоров. Он сидел тихо, будто ждал чего-то. Мать стояла у плиты. Мужчина достал из кармана маленькую коробочку.

— Это тебе.

Внутри оказался дешёвый брелок в форме сердечка. Кира долго смотрела на него, потом положила на стол.

— Спасибо, тихо сказала она. Это было первое полноценное слово, сказанное ему напрямую. Мужчина заметно оживился. Даже выпрямился. Мать сразу это заметила. И тоже. Вечером, когда Кира ушла в комнату, на кухне начался тихий спор.

— Ты совсем уже, сказала мать.

— Что? — мотришь на неё как ненормальный.

— Не говори так.

— А как говорить?

Долгая пауза.

Потом мужчина тихо произнёс:

— Ей здесь плохо.

Мать коротко усмехнулась:

— А где хорошо?

День 9

С утра шёл сильный ветер. Во дворе гремела незакреплённая железка на детской площадке. Этот звук раздражал Киру весь путь до школы. На физкультуре она сидела на скамейке, делая вид, что болит живот. Бегать не хотелось. Разговаривать — тоже. Когда она вернулась домой, дверь снова была открыта. Мужчина и мать сидели на кухне. Мать курила особенно нервно. Пепельница уже была полной.

— Проходи, сказала она. На столе лежал пакет с новой кофтой. Серой, дешёвой, но новой. — Это тебе, сказал мужчина.

Кира осторожно потрогала ткань. Мать усмехнулась:

— Видишь, как тебя любят.

После этих слов мужчина заметно напрягся.

— Я не это…

— Да ладно тебе.

Он замолчал. Весь вечер мужчина был странно тихим. Только смотрел, как Кира ест, как убирает тарелку, как проходит в комнату. Будто запоминал. Позже Кира услышала из кухни:

— Она тебя даже не замечает, сказала мать. — Замечает.

— Думаешь?

— Она просто напугана.

Мать тихо рассмеялась:

— А ты типа спасать её собрался?

Ответа долго не было. Потом мужчина произнёс:

— Может быть. От этих слов у Киры внутри всё неприятно сжалось.

День 10

Утром мать накрасилась особенно тщательно. Даже достала старые серьги. Кира заметила это сразу.

— Чего смотришь? раздражённо спросила мать.

— Ничего.

Но весь день Кира думала именно об этом. Когда она вернулась домой, мужчина уже сидел на кухне. На столе стояла бутылка вина. Мать была пьянее обычного.

— Иди сюда, сказала она слишком весело.

Кира медленно подошла. Мужчина выглядел напряжённым.

— Я говорил тебе не пить столько.

— Ой, началось. Мать закурила прямо на кухне.

— Ты в последнее время только о ней и думаешь.

Мужчина промолчал.

— Думаешь, я не вижу?

Он посмотрел на Киру и тихо сказал:

— Иди к себе.

Мать сразу рассмеялась.

— Командовать ещё будешь?

Кира ушла в комнату, но стены были слишком тонкими.

— Ты её пугаешь, сказал мужчина.

— А тебя это волнует?

— Да.

— Смешной ты всё-таки.

Послышался звон рюмки. Потом мать произнесла уже жёстче:

— Только не строй из себя хорошего человека.

Ты сюда не чай пить приходишь. После этих слов в квартире стало очень тихо. Кира сидела на кровати, обхватив колени руками. И впервые подумала, что мать начинает бояться его тоже.

День 11

Ночью Кира почти не спала. За стеной долго слышались приглушённые голоса. Иногда — резкий смех матери, потом тишина, потом снова тихий мужской голос. Утром квартира казалась чужой. Мать ходила по кухне в помятом халате, раздражённая и уставшая. На столе стояла пепельница, полная окурков.

— Чай будешь?

спросила она, не глядя на Киру.

— Нет.

Мать кивнула, будто и не ожидала другого ответа. Перед уходом в школу Кира заметила в прихожей мужские ботинки. Он остался ночевать. От этой мысли внутри стало холодно. В школе она почти ничего не слышала из того, что говорили учителя. На математике долго смотрела на доску, не понимая, что написано мелом. После уроков Лена снова попыталась заговорить с ней:

— Ты точно в порядке?

Кира автоматически ответила:

— Да. И сама не поняла, почему соврала так быстро.

Поднимаясь домой, она уже знала, что он там. Дверь открыл мужчина. Без куртки, в мятой футболке. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Привет, тихо сказал он.

Кира молча прошла мимо. На кухне мать курила у окна.

— Сосед вчера приходил, сказала она. Управляющий этот… с пятого этажа.

Мужчина сразу напрягся:

— Зачем? Услышал нас, наверное. Она усмехнулась, но нервно.

— Сказал, шумим слишком много.

Мужчина молчал.

— А потом начал спрашивать про Киру.

В кухне стало тихо. Даже сигарета в пальцах матери дрогнула.

— И что ты сказала? спросил мужчина.

— А что мне было говорить?

Он резко встал.

— Ты совсем дура?!

— Не ори на меня!

Впервые Кира увидела, как мать действительно испугалась. Мужчина тяжело дышал, сжав кулаки. Потом посмотрел на Киру — и сразу отвёл взгляд, будто вспомнил, что она здесь. Вечером он ушёл позже обычного. У двери долго стоял молча, потом тихо сказал:

— Закрывайтесь сегодня.

Мать нервно усмехнулась:

— Нашёлся защитник.

Но когда дверь закрылась, она впервые за всё время проверила замок дважды. Ночью Кира проснулась от того, что мать сидела на кухне без света и курила в открытое окно.

День 12

Утром мать выглядела плохо. Под глазами залегли тёмные круги, руки слегка дрожали.

— После школы сразу домой, сказала она. Кира молча обулась.

— Кир.

Она остановилась у двери. Мать долго смотрела на неё, будто хотела что-то сказать. Но в итоге только произнесла:

— Осторожно там.

В школе день тянулся медленно.На улице было неожиданно жарко. Майское солнце било в окна классов так сильно, что в кабинетах становилось душно.Когда прозвенел последний звонок, Кира не спешила домой. Но всё равно пришла. Поднимаясь по лестнице, она заметила, что дверь квартиры приоткрыта. Сердце почему-то сразу забилось быстрее. В квартире было тихо. Слишком тихо.

— Мам? позвала Кира.

Никто не ответил. Она медленно прошла по коридору.На кухне никого не было. Только перевёрнутый стул лежал возле стены. Из комнаты матери доносилось тяжёлое дыхание. Кира сделала ещё шаг — и замерла. Мать лежала на полу. Вокруг валялись осколки пепельницы. Рядом, опустившись на колени, сидел мужчина. Рубашка у него была расстёгнута, лицо мокрое от слёз. Увидев Киру, он резко вскочил.

— Кира… Она отшатнулась. Он подошёл слишком быстро и схватил её за плечи.

— Всё нормально… слышишь? Всё нормально теперь… От него пахло потом, сигаретами и чем-то металлическим.

— Ты теперь только со мной будешь, быстро говорил он дрожащим голосом.

— Я тебя заберу отсюда… всё будет нормально… я о тебе позабочусь… Кира попыталась вырваться. Он только сильнее прижал её к себе.

— Я люблю тебя… слышишь?.. люблю… И именно это прозвучало страшнее всего.

Кира резко толкнула его в грудь. Не сильно. Но мужчина вдруг отступил, будто его ударили по-настоящему.На его лице появилось растерянное, почти детское непонимание.Словно только сейчас он впервые увидел, что перед ним не кто-то «его».А напуганная девочка, которая его боится.Кира молча смотрела на него.Из открытого окна тянуло тёплым вечерним воздухом. Где-то во дворе кричали дети.