Группа наказания

Механизм справедливости.

Лера нервно теребила свою уже отросшую челку на уроке географии под монотонный, строгий голос учительницы. Класс уже был измучен двумя уроками алгебры и добит физкультурой, так что получат они двойку очередную или нет, уже никого не волновало. За окном уже расцветала черемуха, сирень, а в голове были мысли только «когда же этот урок уже кончится», «зачем я здесь, если за окном кипит жизнь», «вот бы погулять сегодня всем вместе, надеюсь он тоже сегодня выйдет».

- Лера, ты может оставишь свою челку в покое или тебя к доске вызывать? -строго проговорила учительница.

Она замерла, когда они встретились глазами и опустила руку на свою тетрадь. Честно говоря, на ее уроках и зевание было подобно темному греху.

Одноклассница выдохнула облегченно, когда наконец-то прозвенел звонок и тихо шепнула на ухо Лере «Сегодня без больших потерь, она всего лишь дала причину на запрет Машке и Насте гулять от родителей, ну и без них обойдемся», на что, Лера только тихо усмехнулась и начала собирать вещи, не записывая в дневник домашнее задание и не слушая учительницу.

Она радостно вышла из кабинета, не обращая на недовольный разговор одноклассниц, которые получили двойки, главное – что не она сама.

- Ну что, сегодня гуляем?

Лера чуть нахмурилась, недовольно убирая челку с лица:

- Не знаю даже, стих по литературе, дискриминант по алгебре, - она округлила карие глаза с улыбкой, - надо будет спросить у них, отпустят ли они меня сегодня.

Лиза усмехнулась. Они вместе сменили обувь и пошли по дороге, домой.

- Да а че там сложного-то? Дискриминант решил на примере, стих заучил как строчки Билли Айлиш, и всего то.

Лера покачала головой, попутно не упуская шанса вдохнуть запах душистой черёмухи по дороге:

- Ты знаешь почему не пойду: он будет там и что мне делать? Ждать очередного унижения от моего полу-идеала? Я от прошлого «комплимента» не отошла еще, а ты предлагаешь съесть еще один. Нет уж.

Лиза недовольно забурчала

- Да ты достала! Ну серьезно! Ты смотришь хоть….

Но Лера, услышав странные звуки из переулка, ее перебила. Поставив перед ней руку, приказывая молчать. Она так и не поняла, что заставило ее резко остановиться – звук падения или стон от боли?

Они шли по небольшому городку, который больше походил на большое село, два больших озера, рядом подлески, белки и щебетание птиц. Но там за углом девчонки услышали звуки избиения, а затем жесткие слова.

У тебя было три предупреждения, три! Ты глухо-немой? Или умственно отсталый?- затем разнесся звук удара и стона парнишки, у Леры где-то в горле заколотилось сердце и она замерла.

Обидчик наклонился к уху лежащего на асфальте парня:

- Мы даем фору тебе. Свалишь из школы сам или мы окажем медвежью услугу!

Послышалось немое, беспомощное мычание жертвы. Лиза дернулась было в закоулок, но Лера ухватилась за ее локоть и сильно потянула на себя.

- Ты что с ума сошла!? Решила в героя поиграть!? – прошипела Лера, оттаскивая от темного места, дальше по дороге свою подругу.

- Нет! Мы должны помочь, пусти меня! – сопротивлялась Лиза.

Лера оттаскивала ее, пока они все еще слышали крики и стоны парня. Лера вздохнула устало и легонько тряхнула подругу. Указала на поворот и людей, проходящих мимо.

- Все слышат это…Ты видишь что бы кто-то еще хотел помочь? Никто. Всем плевать, потому что они знают, это не их разборки, не их дела.

Брюнетка чуть дрожащими руками начала доставать телефон, чтобы позвонить в полицию, но Лера вырвала ее телефон и упрямо зашагала дальше, а вслед за ней и Лиза.

- Мы не будем никому звонить. Это не наше дело. Мы не знаем чем он провинился, возможно так ему и надо…

Лиза закатила глаза сдаваясь и пошла вслед за подругой.

- Ну да, тебе то виднее, и тем парням тем более. А вот мой папа говорит, что только Бог и суд имеют право признавать в чем-то виновным человека и подвергать его наказанию. Признайся, ты не можешь ответить безответно любимому парню за его обидные и грязные слова, и здесь ты пассивна, ты просто трусиха. – напряженно говорила она, теребя ремешок портфеля

Лера долго молча шла, но когда они уже была развилка их дорог, она вдруг подала голос:

- Это не трусость, так называется здравый смысл. Не хочешь себе проблем, не лезь в проблемы других.

Обе подруги в раздумьях пошли в свои теплые и безопасные дома, где их ждали и любили, пока где-то в подворотне лежал на асфальте избитый по непонятным причинам для обеих подруг, парень.

Вечером за ужином перед телевизором, под раздражающий Леру «Дом 2», она рассказала маме о случившемся. Мать отправила ложку супа не очень-то и вслушиваясь.

- Молодец, а то еще и тебя в охапку куда-нибудь загребут. Мне моя мать говорила так : «Ты не дождик, все цветы ты не польешь, а значит не всем сможешь помочь». Ну вот пришли бы вы. И чтобы вы могли сделать? А если бы не дай Бог вас бы избили?! Лиза твоя умом не думает.

Лера уже закончила есть горячий, ароматный суп.

- Да….Мам, а если бы мы просто могли вызвать хотя бы полицию? – она сжала губы.

- Ага, и потом эти уроды на вас бы отыгрались. А затем этот парень бы сказал «Зачем вы ввязались, это мое дело» и был бы прав. Он мужик и по-другому никак.

Лера не испытывала облегчения от поддержки матери, почему то в глубине души ее что-то мучило, она вот здесь спокойно и вкусно ест, а он возможно там раны залечивает и ему не до еды совсем…А может он вообще…

Она махнула головой, сгоняя с себя дурные мысли.. Все-таки – это не ее дело. - Ты вот вспомни, как тебя отблагодарила Марина за то, что ты высказалась против ее отца. Что она что тебе сказала?

Лера нервно сглотнула, нехотя слушая мать

- Я. Тебя. Не. Просила. И все.

Перед сном Лера подумала о людях, которые проходили мимо того переулка. Они ведь тоже слышали, точно слышали. Это невозможно пропустить мимо ушей. И тоже ничего не сделали. Как шестерёнки, которые крутятся вхолостую. И она — одна из них

Мелодия для одного.

Это маленькое, едва заметное событие в жизни многих людей, начало сказываться на жизни подруг. Несмотря ни на что, Лера и Лиза всегда находили пути, как прийти друг к другу и помириться. Каким-то образом – они были убежищем друг для друга, но тревожная, мрачная картина того дня, застрявшая в головах девочек, начала постепенно отдалять их друг от друга.

Лера была большим любителем музыки, находя в этом все – поддержку, рефлексию и возможность прокручивать в голове моменты, которые сильно ее волновали. Все видели в этом норму, как и сама она, до того дня. А потом одним вечером она не смогла заснуть. Она смотрела всякие видео, чтобы отвлечься, терпеливо дожидаясь, когда же сквозь окно пробьется первый луч солнца.

И тогда она энергично хваталась за наушники, стараясь одеваться, чтобы не было слишком жарко, но, и чтобы потом не идти стуча зубами. Конечно, она осознавала, что утром ей в школу, но раннее утро для нее было особенным. Тихим, одиноким, завораживающим и принадлежавшим только ей.

Обычно ее утренние прогулки сопровождались громким лаем соседской, беспородной, но очень нежной собаки, которая всегда бегала рядом с ней. Она включала энергичную музыку, но в этот раз, проходя мимо высоких качель у старого, размашистого дуба с грустной мелодией, Лере вспомнились времена, когда они там дурачались и строили смешные рожицы на камеру, иногда без стеснения на всю улицу распевая старые песни. Одна за другой, они помогали друг другу кататься на длинных качелях так, чтобы захватывало дух. Несмотря на то, что вид с качелей падал на сухой пустырь и рядами сорняков, это было особенное место.

Лиза, ссылаясь на усталость или уроки, почти с болью избегала контакта с Лерой, отдавая предпочтение компании их класса. Она знала: Лера туда не сунется из-за Никиты. И испытывала совестливое облегчение.

В голове Леры раз за разом прокручивались слова подруги, шум из переулка и слова обидчика. Она не могла прекратить фантазировать, как они вместе заступаются за парня и везут его в больницу или она сама бьет себя в грудь, будто героиня сериала, раскидывает парней и спасает измученную жертву. Но тут же возникают сцены возможных последствий – как их, маленьких и хрупких девочек, просто наравне с парнем избивают или начинают приходить угрозы или начинаются проблемы в школе…

Пока Лера день за днем занималась самобичиванием, Лиза делала конкретные шаги по отдалению от подруги. Лера нахмурилась, когда увидела, когда брюнетка пересела с ее парты, на задние парты к другим. Щеки предательски запылали, она почувствовала, как по телу разгоняется поток злости и ревности. Она молча села, уже за совсем ей чужую и холодную парту, положив разгоряченную щеку на прохладную поверхность учебного столика.

В обед, Лера с надеждой и волнением шла в столовую, желая, чтобы за обеденным столом они хотя бы могли перемолвиться парами словечек. В помещение было прохладно и стоял запах, рефлекторно вызывающих урчание живота и слюнки. Картофельное пюре с курицей – вкуснятина.

Она взяла свои тарелки с едой и бордовым компотом, повернувшись, застыла. Лиза села опять не с ней. Лера почувствовала как челюсть сама собой сжалась и она спокойно, безэмоционально усаживаясь за одинокий столик. Ароматная, поджаристая куриная ножка потеряла свой аромат. Рука почти автоматически отправляла пюре в рот, быстро все проглатывая и смотря в одну точку на стену, где расписана прекрасная летняя картина, с девушками в старых сарафанах и мальчишками, играющими в футбол. Она смотрела, почти не моргая на этот мяч, будто это он виноват во всей ее бедах.

Чуть не поперхнувшись компотом, она торопясь, кладет пустые тарелки и недопитый напиток поварам. Вылетает из столовой, не вынося больше даже секунды, мысли о том, что ее подруга отказывается от нее, избегает…Может она даже брезгует их дружбой теперь.

И все из-за чего? Из – за глупого парня, который не мог сам за себя постоять? Это настолько была для нее глупая мелочь, что она почувствовала сильное оскорбление Лизы, даже без слов. Если она отказывает от их дружбы вот так просто, значит она была не искренней. Мелочной, паразитарной, существовавшей до тех пор, пока из нее можно было вытянуть хоть каплю пользы.

Все уроки, даже ее любимая литература, начали ее раздражать. Лера видела, как Лиза в своей новой компании смеется над шутками. И улыбалась. Не ей.

На первый взгляд может показаться, что это очередная ссора простых подружек. Но для них это была всегда больше, чем дружба. Лера не была сама по себе холодной и жестокой, она ценила все, в чем помогала ей Лиза. Когда-то они были врагами друг другу - а потом, спустя пару лет,они пришли к первой ступеньке понимания. Лиза – была буфером обмена эмоций и ее не кровной, но духовной сестрой, с которой она могла поделиться всем на свете и выглядеть нелепо, зная, что осуждения не получит.

Когда Лера начала страдать от вспышек злости и попыток самоповреждения, мама в то время попала в больницу, Лиза приходила и ругала ее. Она прятала все острые предметы, заботливо обрабатывала раны, хотя Лера постоянно сопротивлялась. А потом в один совершенно теплый и летний денечек, она решилась на попытку самоубийства из-за банальной неразделенной любви и постоянных унижений - она пришла в то время, когда была нужна ей больше всего на свете и нож упал на холодный кафель. Звук падение звучал в их ушах еще очень долго.

Лера в свою очередь всегда была на стороне Лизы. Она либо вступала в конфликт, где обижали ее подругу, либо уходила, не желая даже слушать такое. Она пропускала мимо ушей все слухи, которые настойчиво расползались на этот древний городок, даже если это была правда, не делала в это верить и прощала, когда по своей глупости и наивности, Лиза делала ей больно и предавала ее. Лера садится на скрипучие качели, снимая наушники. Так больше не должно продолжатся, значит она сделает шаг первой. Достает телефон, крутит в руках, разблокировала треснутый экран – напоминание, как сильно она была обижена, когда Никита ее обозвал «расплывшимся дошираком». Она сразу выходит на чат с Лизой.

«Привет. Нам нужно поговорить». Стирает. «Долго будешь дуться?». Стирает. « И как тебе новые друзья?». Сжала губы. Так точно не будет писать и стирает сообщение, смотря на пустую строку.

А ведь и она за две недели ни разу ничего мне не написала. Неужели ей так легко отказаться от всего…От песен, от дурацких фоток, от нее.

Трещина

Это утро было прохладнее обычного, несмотря на наступающую весну, небольшие лужи покрылись тонкой пленочкой льда. Лера в невероятно приподнятом настроении прыгала по разным лужицам.

- Ты знала, что Агата Кристи в своих книгах использовала реальные яды? Прямо ядовитая и прекрасная королева…

Лера, совершенно не слушая подругу, по-детски радовалась тому, что они так быстро помирились, хоть и странно.

Просто в один день они пересеклись на своем старом излюбленном месте под дубом. Никто не хотел уходить. Лера уступила место на качелях Лизе, сама осталась на лавочке под могучими ветвями дуба. Сначала молчали – уткнувшись в телефоны. Потом Лера подошла, просто показать смешное видео. Они посмеялись над ним и вот уже ближе к вечеру Лера тащила к себе Лизу, чтобы вместе сделать презентацию к биологии. Слово за словом, и вскоре из комнаты снова доносился смех. Извинений, выяснения отношений так и не было высказано.

Весело щебетая про Агату Кристи, Лиза невольно заметила, как проходя мимо того переулка, Лера ускорила шаг, пытаясь скрыть нахмуренное лицо.

На минуту между ними воцарилось мертвое молчание, Лиза было открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем только плотнее закуталась в шарф. До школы оставалось десять минут, чтобы придумать, о чем говорить, лишь бы не вспоминать тот переулок.

На первом уроке, полным сонливой усталости, под скучный голос учителя, Лера невзначай ловит на себя взгляд одноклассника. Именно на себе. И все бы ничего, но обычно этот парень с первого по последний урок был заинтересован телефоном больше, чем всем миром и будущими оценками. Одноклассник уловив ответный взгляд, посмотрел в телефон и быстро опустил в карман его.

Лера толкнула подругу локтем и та вернулась в их мир от собственных размышлений махнув подруге «Показалось».

На перемене, когда, Лиза уходит в туалет, в коридоре две девчонки из параллельного класса шепчутся, глядя в телефон и чуть кося взгляд мимо проходящей Лере и тут же замолкая, пряча телефоны.

Ей в глубине души не нравится то, что происходит, хоть она и не может догадаться, но она предчувствует что-то плохое.

Когда начался урок, Лиза подсаживаясь к подруге с улыбкой сказала

-У тебя там ничего не случилось? Может кто-то умер, а то как объяснить эти жалостливые взгляды?

Но заметив встревоженный взгляд подруги, не стала дальше развивать эту тему.

В обед самым громким помещением школы была всегда столовая. Ребята весело щебетали об уроках, о своих романтических волнениях или непримиримых разногласиях. Лера села за столик уже в потрепанном настроении глядя себе в тарелку с ароматным пюре и сочной, поджаристой курицей. И когда уже к ней подсела Лиза, в столовой воцарилось оглушительное молчание. Пара столиков устремили свои взгляды именно на них.

- Что происходит? – прошептала Лера

Но Лиза, уловив в телефоне сообщение, лишь быстрее сглотнула огромный кусок курицы и поспешила дрожащими руками, сдать пустую тарелку и вылетела пулей из столовой, оставив одну, в замешательстве.

Дальше, подруги не могли никак дождаться, когда уже закончиться уроки и эти «просто так» взгляды на их парту.

А уже вернувшись домой и занимаясь уроками, она открыла тетрадь, усыпанную подсолнухами разной расцветки. На последней странице, в центре самого увядающего подсолнуха был человеческий, воспаленный глаз, а под рисунком надпись « Все видели, как ты смотрела».

Привет тем, кто заглянул!

Этой главой я возвращаюсь после паузы. Я начинающий автор, и «Группа наказания» — моя первая работа. Каждый просмотр, каждый смайлик и даже короткое «жду продолжения» для меня сейчас — как глоток воздуха.

Если вы здесь — вы уже сделали мой день немного лучше. Буду благодарна за любой след: солнышко, подсолнух, пару слов. Это правда помогает писать дальше.

Спасибо, что читаете. ♡

Теперь это твое дело.

Этой ночью Лере было трудно заснуть. Ее не отпускала мысль о том, что чертова ситуация начала как-то отражаться на ее спокойной и предсказуемой жизни. И еще более не отпускала оглушающая тревога…

Она вздрогнула на утро, когда бабушка принесла ей купленные подсолнухи.

- Лер, все нормально? – спросила встревоженно мама.

Девушка нахмурилась, смотря на подсолнухи, переводя, полный скрытого ужаса и недоверия, взгляд с матери на бабушку. Ей показалось в одночасье, что бабушка тоже начала эту нелепую игру. Но с чего бы? Гнобить своих же? Это не низость ли? А может низость в том, чтобы пройти мимо человека, попавшего в беду?

Она поспешно мотнула головой смахивая надоедливые мысли и неловко улыбнулась.

- Спасибо большое. Все хорошо. Я пойду лучше к себе в комнату.

Летели спокойные выходные, и Лера была бы рада им, вот только после тетради в ней засели зудящие мысли и неистовое желание допросить Лизу. Вдруг она что-то знает? Но что-то внутри болело от того, как быстро из столовой тогда убежала ее подруга. И возможно в глубине души ее интуиция уже провела свое расследование и в ее выводы, она не хотела верить и слышать, видеть эти доказательства. Ведь это будет глубоким предательством.

И все же…

«Привет. Извини, я не могу молчать. Что произошло в столовой? Ты как?»

Молчание. Онлайн активен.

«Лиза, пожалуйста, не игнорируй меня, мне страшно…

Она подержала телефон в руках секунд пятнадцать и стерла.

«Лиза, если это ты мне нарисовала это все, это совсем не смешно, а если не ты, буду рада, если поделишься своей информацией»

Снова тихое молчание.

«Прости пожалуйста, я не ору, просто я очень…мне не по себе»

Лиза так и не ответила. Мама посоветовала пойти к ней. Зачем? Лера смотрела очередное видео Куплинова, чтобы просто убить время, вместо того чтобы что-то учить или тренироваться, потому что как только она начинала что-либо, сразу в голову лезли мысли, от которых становилось в десятки раз не по себе.

Наконец-то наступил понедельник. Под глазами Лера были едва заметные, темные круги, тянуло сильно спать, но тревога была сильнее. Она ждала Лизу около ворот, оглядываясь по сторонам. Может за ней кто-то следит? Бабушка, проходящая мимо и свернувшая на узкую тропинку, как-то не так на нее посмотрела. Но она же не могла написать. Представить смешно, если…

Краем глаза Лера увидела знакомую фигуру в легкой ветровочке, но та свернула на дорогу вокруг школы. Она поспешно окликнула Лизу, но та лишь ускорила шаг, опуская голову. Лера нахмурилась.

Ну что опять? На что она обиделась? Снова не то сказала или не так поступила?

А потом она увидела знакомую компанию. Настю, Машу, Марину…Никиту.

Лера судорожно сглотнула. Снова молчанием меня наказывает? Надеюсь, она снова не отсядет от меня, не хочу еще раз переживать это унижение.

Лера не идет за компанией, а просто проходит в школу, присаживается на скамью в раздевалке. Тут она точно поймает ее, и та не сможет отвертеться. Но вот это она не могла предугадать.

Через час в раздевалку кроме других классов, один за другим начинают входить по-видимому ее же одноклассники, чьи лица скрыты масками, вокруг их шеи были приклеены солнечные лепестки, на которых множественные, уродливые глаза, у некоторых они будто окрашены кровью. Лера замерла. Страх накрыл ее с головой, она чуть повернула голову, выглянув из-за одноклассника. Дверь закрыли? Над ней будут издеваться? По спине пробежал холодок, но все люди молча переодевались, не снимая масок и не замечая… даже некоторые грубо толкали ее, не замечая.

-Ребят…вы чего? – дрожащим голосом прошептала Лера, двигаясь к углу.

В ответ снова и снова молчание. И только шорох одежды и резкий запах лака.

Как только они переоделись, все вышли из раздевалки, оставив ее одну. Что происходит? Они все думают, что это очень смешно? Лера сидела в углу. Она ждала звонка, потому что уже не хотелось и допрашивать Лизу… про нее вообще мысли ушли. Теперь нужно было придумывать план, как выжить и прийти домой поскорее. Прозвучал звонкий сигнал на урок и Лера, шумно выдохнув, вышла из раздевалки, сразу заметив, что отсутствует ее маленький портфель у стены.

- Какого черта? Вы издеваетесь?! – почти раздраженно прошептала Лера и полетела вверх по лестнице, в класс математики.

Она осторожно постучала в дверь и зашла в класс, остановившись у двери. На стуле учительницы сидела Никита. Лера сглотнула, и не стала ничего говорить и шагнула дальше, но Никита одной рукой смахнул фигурку на столе учительницы, и та вдребезги рассыпалась на полу. Парень машинально встал и с широкой улыбкой пошел на свое место, громко говоря, подбегавшей к столу Лере:

-Какая ты растяпа Ткачева, убила любимую фигурку Елены Владимировны.

Лера, собирая осколки, подняла голову, чтобы огрызнуться, но осеклась, чувствуя, как двадцать пар зорких глаз впиваются в нее. В классе звенела мертвая тишина, но все смотрели на нее и только Никита выделялся своей наглой улыбкой, развалившись на стуле, как ни в чем не бывало.

В класс вошла учительница и тоже, замерла увидев эту картину. Она закусила губу и нахмурилась:

- Лера…Что произошло? Ты разбила…

Лера поспешно вскочила, роняя из рук все осколки:

- Это не я, клянусь, я зашла и она уже была разбита, я вообще опоздала!

Лиза, как и остальные, молча наблюдала за сценой, как учительница отчитывала ее подругу за фигурку и за опоздание. Ее губы чуть дрогнули, но никто и не пытался ее защитить.

Лера рухнула на стул с подавленным настроением. Рядом лежал ее рюкзак, она начала доставать учебники, но учительница подала голос:

- Лера, сядь за партой, как полагается. Ты должна была подготовиться на уроке, а сейчас сядь.

У нее дрогнуло веко, но все же, она выпрямилась на стуле, положив руки на парту. Она ничего не сказала, но чувствовала, как изнутри поднимается что-то тяжелое. Но пока, Лера держалась из всех сил.

На втором уроке пару человек все-таки начали обращать на нее внимание. Но не так, как хотела этого Лера. Пару человек подослали ей записки и Лера улыбнулась, кинув взгляд на Лизу. Возможно, та не обижается или... уже не обижается. Лера поспешно раскрыла одну из записок, и ее теплая улыбка слетела. Внутри — обрывок тетрадного листа, сложенный вчетверо. Почерк, которым была написана первая строчка, она узнала сразу. Это был её собственный почерк.

«Мы не будем никому звонить. Это не НАШЕ дело.» И внизу другим почерком написано «Теперь это только твое дело.»

Лера почувствовала, как по спине пробежал холод. Не тот, что был в раздевалке, — другой, липкий. Кто-то слышал. Кто-то был рядом. Кто-то ждал.

На обществознании в нее кинули еще один камень, который довел уровень кипения на максимум. Выходя, чтобы ответить параграф, заданных на дом, Никита чуть лениво, почти кидает телефон на стол учителя и включает запись:

- Да. Согласна. Но ничего уже не сделать, родилась девочка, но зато мы не меняли имя. Валера и Валерия…какая разница.

Лера встрепенулась за партой, услышав голос своей мамы и начала оборачиваться на одноклассников. Все делали вид, будто урок идет по своему обычному порядку.

- Ну и что. Да, хотелось бы мальчика…А получилось вот это.

Никита выключил запись и усмехнулся:

- Вот с этим, - он указал на Леру, - Мы не хотим находиться в одном помещении. Извините Леонид Александрович, вы можете пожалуйста отпустить нас пораньше сегодня?

Лера сидела, закусив губу, и смотрела в парту пытаясь сдержать слезы. А учитель нахмуренно переводил взгляд с Леры на остальных.

- Ребят. Я не могу. Но мы может обсудить что происходит. У вас внутри какой-то конфликт?

Никита замахал руками с улыбкой:

- Что вы? Забыли, что мы самый дружный класс?, - он посмотрел на окаменевшую, одинокую девушку за партой, - Да?

Лера молча кивнула и отвернулась к окну, скрывая, как по ее щеке побежала слеза. Учитель помедлил, переводя взгляд с довольного Никиты на сжавшуюся Леру. Но звонок уже прозвенел

После уроков, Лера, перекошенная от злости, грубо хватает за руку Лизу и прижимает к стене.

- Давай поговорим! - и уже чуть тише, добавила, - Пожалуйста.

Лиза пыталась отцепить ее руку от себя и шептала:

- Я не хочу становиться тобой, отцепись от меня! Только не на твое место, они меня предупредили, это было первое, я не хочу рисковать.

- Пожалуйста, скажи за что! Зачем, чья это идея…

- Лер…ты сама виновата…я…не могу, я не хочу становиться в один ряд на прицеле с тобой. Извини.

Она оттолкнула Леру и пошла своей дорогой.

Лера вышла из школы, не чувствуя ног. В висках стучало: «А получилось вот это». Ей казалось, что мать сказала это лично ей в лицо, а не в трубку. Что отец, которого она никогда не знала, кивнул где-то далеко.

Дома она молча прошла в комнату, не глядя на бабушкины подсолнухи в вазе. Открыла тетрадь. На последней странице, под воспалённым глазом, вывела дрожащей рукой: «Я не хотела быть вот этим. Но стала».

А ранним утром на следующий день измученная отсутствием сна, Лера получает сообщение от неизвестного:

«Я могу помочь. Приходи сегодня на площадь возле самого большого дуба. Сильно не пались.»

Лиза? Или…А кто тогда?

Начало.

Сообщение от неизвестного так и висело на экране телефона непрочитанным. Его содержание Леру тревожило также, как и то, что было в школе. Девушка медленно вышла из-за угла коридора и краем глаза, посмотрев на развалившуюся мать на диване.

– Можем поговорить на…неудобную тему? – Прошептала дочь.

Мать тяжело приподнялась и оперлась головой о руку.

– Ну?

Лера осторожно опустилась в кресло, будто могла задеть что-то ценное ненароком и глубоко вздохнула.

– Это правда, что на само деле вы с папой хотели мальчика Валеру, а когда родилась я, очень расстроились…и поэтому у меня такое имя.

Мать и без того недовольное лицо нахмурила еще сильнее.

– Глупости какие-то говоришь, набила себе в голову незнамо чего, и сидишь и грызешь себя. Займись лучше учебой, сколько еще раз тебе надо повторять?

– Тогда почему у моих одноклассников запись твоего… – Она сжала холодными ладонями подлокотники, чуть покрытые грязью. – Какого черта вообще они приходили сюда, а я даже не знаю об этом!?

– Тембр снизь, истеричка. – Холодно отозвалась женщина и повернулась на диване, уткнувшись лицом в смятую подушку.

Лера вскочила с кресла и резко хлопнула себя по бедрам.

– Вот и поговорили. Отлично! Просто отлично! – Вскрикнула девушка дрожащим голосом и хлопнула дверью своем комнаты.

Мать лежала на диване с закрытыми глазами. Ей не хотелось об этом говорить с дочерью. Это было прошлое, темное и стыдное прошлое, за которое корить себя уже не имело смысла, ведь она полюбила дочь, и какого черта она могла не полюбить ее? Это - ее ребенок. Да, получилось не так, как хотели, но ведь она ее растит, любит, заботится и то, что было много лет назад уже не имело никакого значения. Женщина уже надумала приехать на инвалидной коляске в школу. Да, спина будет потом болеть и пару ночей она не поспит из-за болей в ноге. Но ее дочь травят за то, что не имело для нее, как матери значения. Она прислушивалась к тишине в доме. В ее комнате раздавались размеренные шаги.

Тем временем, Лера по-своему переживала свою недолгую истерику. Сначала ее комната превратилась в класс истории, где она встает и рыдает на весь класс и просит помощи у взрослых. А потом круто ставит на место Никиту, так чтобы он застыдился своего поведения. К несчастью, все ее злобные и полные обиды и выдуманной крутости фантазии, приходят только под наушниками в собственной комнате. Потом под еще более грустную мелодию, она выплакала все, что накопилось за эти недели.

Она искренне надеялась, что Лиза передумала и решила ей помочь. Они ведь столько с друг другом пережили, поддерживали, неужели она сможет просто пройти мимо всего, что творилось в школе? Это ведь, наверно, было только началом, а что ей еще предстояло пережить? Головой в унитаз? За что?

Девушка уже шла по дорожке, надеясь, что она из далека заметит знакомую фигуру. Но пошла Лера не прямой дорогой, а в обход, подкрадываясь сзади. На улице стоял жаркий день, охваченный прохладным ветерком. На небе не было и намека на хмурую тучку.

Лере было некомфортно идти даже в прикрывающей ее плотное телосложение нежно-сиреневой ветровочке, голова была прикрыта плотно капюшоном, чтобы сильно не светиться для других. Хотя хотелось бы раскрыться на всю и ощутить этот ветерочек, прохладу, и запах весны. Глаза Леры бегали от дверного проема магазина до детской площадки, чтобы вовремя увидеть «своих».

Она сбавила шаг и посмотрела по сторонам подходя к одиноко стоящему дубу.

«Никого. Опять шутка? Вот дура, зачем же я пошла, сейчас опять наткнусь на остряков». Она подошла все же, положив ладонь на древнюю кору дуба, почувствовав кожей ветерок.

Через пару минут за ее спиной раздался хриплый кашель. Лера обернулась быстро и встретилась с тяжелым взглядом темно-карих глаз. Парень в толстовке и капюшоне махнул ей коротко рукой, чтобы она шла за ним.

– Что? – Растерянно сказала Лера, – Куда идти? За тобой? Я тебя даже не знаю!

Парень усмехнулся и повернулся к ней спиной.

– У тебя выбор есть? Тогда пока, оставайся с твоими подсолнечниками дальше.

Лера хлопнула глазами. Сделала осторожный шаг, посмотрев по бокам. Никого. И пошла за ним.

– Куда мы? – Тихо спросила она, сунув руки в карманы ветровки.

– Где менее палевно, тебя как зовут?

– Вероника. – быстро сказала Лера свой ник в соцсети, пока еще сомневаясь в парне.

– А по-настоящему?

Лера промолчала в ответ на его вопрос. Она заметила, что парень прихрамывал.

– Давно у вас такое в школе?

– Не давно. Парня избили в закоулке, наверно за это класс устроил мне темную… – Прошептала она.

Парень приостановился, чуть посмотрев на нее, и воцарилось молчание. Лера чуть напряглась под его оценивающим взглядом.

– Да нет… Это не можешь быть ты… Я…

Парень хмыкнул и пошел дальше. Лера двинулась за ним не решаясь извиниться перед ним.

– За что они тебя так?

– За чьи-то задетые чувства. Я начал встречаться с одной хорошенькой девушкой, из приличной семьи. Но по ходу событий понял – она не мое. Не стал ее обманывать, а она видимо наплакалась кому-то и… ну ты знаешь, что было дальше.

Лера увидела, как он нахмурился, вспоминая это, и Марк резко повернул голову в сторону

– Не сверли меня взглядом, лады?

– А родители? – Заинтересованно спросила Лера, немного помолчав.

– Моя жизнь вне школы, не их дело. – Отрезал Марк, хмыкнув и сжав пальцы в карманах. – Получил по заслугам, я пытался узнать она ли это, но меня встретил игнор. Бегать я не стал за ответом от нее.

– Круто ты, я бы так не смогла если бы любила, к сожалению.

– Чувства и зависимость - или плохая привязанность - не одно и тоже.

– Согласна. – Тихо шепнула она, глядя как мимо них пробегают дети с велосипедами.

– А потом мой класс превратился будто в механизированную группу уничтожения. Якобы какой я плохой и всякое такое. А прикол-то в том, что эта девушка не в нашей школе. Они не могли знать, но я узнал, кто в нашем классе этим заведует, и кто за что отвечает.

Когда на улицу опустилась ночь, Марк вызвался ее проводить, но Лера запаниковала

– Я не для того предлагаю, чтобы следить, успокойся. – Спокойно сказал Марк, остановившись, – Тебя могут поймать, и ты будешь также хромать. Хочешь?

Лера отрицательно мотнула головой.

– Даже если я поверила тебе, не надо меня провожать. Тут недалеко, – она чуть закусила губу, – Значит, договорились… Мне надо следить за их движением и понять, кто главный. Ну практически по факту, знаю кто может, но не понимаю связи.

Марк вытянул руки вдоль тела и послышались звуки как позвонки расправляются.

– Нужно знать точно, что и кто. Страшно или не страшно, мы оба получаем по заслугам с какой-то точки зрения. Не будем бороться - прочитай новости две тысячи шестнадцатого года. Появится мотивация. Пока.

Он зашагал по дороге, и чтобы не привлекать внимания, Лера тоже зашагала в противоположную сторону, хотя ей очень хотелось проследить за тем, куда он пойдет.

Вечером Лера нашла ту статью, о которой говорил Марк. Затравленная девушка выбросилась с окна седьмого этажа насмерть. Были слухи о группе людей, которые скрыто издеваются просто так над подростками, но дело быстро замяли. Школа, общество быстро пошли дальше. Лера записала имя и фамилию девушки, возможно ее родители добавят детали к общей картине. Или проще спросить это у Марка, скорее всего он уже давно их спросил о самоубийстве дочери. Лера ложилась спать, молча проходя мимо зала, где лежала ее мать. Но мысли были более спокойными. Завтра что-то будет опять, но теперь есть цель и…наверно один друг. И сейчас она чувствовала себя более защищенной. Завтра она начнет внимательно следить за каждым из них, как они за ней.