Грань

Глава 1. Грязная весна.

«Светило солнышко и ночью и днём,

Не бывает атеистов в окопах под огнём,

Добежит слепой, победит ничтожный,

Такое вам и не снилось...»

Егор Летов.

Глава 1. Грязная весна.

Март 2023 года. Окоп где-то за «ленточкой».

Март — начало весны, жизнь пробуждается, зима понемногу сдаёт позиции. Снег превращается в грязь и влагу. И хорошо, если в это время ты сидишь в тёплой квартирке со стаканчиком горячего глинтвейна или просто чая, смотришь в окно на то, как мир меняется в сторону солнца и лета.

Но это не наш случай.

Сознание возвращалось медленно — кровавыми сгустками. Первое, что он смог ощутить, — сырость. Она пропитала всё его тело, пронизывала холодом. Потом пришла боль. Боль, как и сырость, была везде. Вместе они добирались до каждого уголка, не пропуская ничего. Им нужен был он весь — без остатка.

«Блин! Опять окно не закрыл», — проскочила в голове мысль, тут же раздавленная возвращением реальности. Огневой налёт. Свист мин. Взрывы. Темнота.

«Кто-то живой есть?» — подумал он. Попытался позвать. Изо рта выполз неразборчивый хрип, а обратно заползла грязь. Попытался отплеваться, закашлялся. Грудь сдавило болью. Пальцы вроде работали. Потянулся рукой ко рту — и плечо пронзила резкая боль, как удар током. Твою мать. Левая рука… пальцы сжимали что-то увесистое, ребристое. Из глубины сознания всплыл образ «Ф-1».

«Ну да. А что она в руке делает? А хрен знает…»

Он попробовал открыть глаза. Получилось не сразу — в них тоже набилась грязь. Вытер руку о ткань, хоть как-то. Потом подбородок: «Опять я небритый! Как же бесит!» Добрался до рта, кое-как обтёр грязь, затем лицо и глаза. Теперь пробуем открыть.

Свет серый, без солнца, тучи сплошным покровом, но всё равно ударил по глазам, вызвав взрыв боли в голове и приступ тошноты. «Ё-моё, контузия? Надо повернуться», — мысль была правильная, только как? Содержимое желудка уже просилось наружу. Он собрался и резко заставил себя повернуться на бок. Крик от боли пропал в рвотном порыве. Вместе с этим опять боль — везде. Она словно проснулась как часовой на посту и стала исполнять свои обязанности с удвоенным рвением.

Когда наконец всё, что могло выйти, вышло, он снова упал на спину и потерял сознание...

***

...Возвращение в реальность на этот раз было быстрее. Он огляделся. Извернулся, как мог, сквозь боль — почти одной головой и плечами — и столкнулся взглядом с куском оторванной ноги в знакомом трекинговом кроссовке, принадлежавшем сержанту Мусаеву.

«Мусе кирдык…» — понял он.

Нашарил рукой рядом с собой тушку «АЗАРТа», подтянул к себе, посмотрел. Смотреть было не на что — осколок сидел глубоко посреди корпуса рации. «Баофенга» поблизости тоже не нашёл. Хотя, если «АЗАРТ» раздолбило, то китайского малыша и подавно.

Полухрипом-полушепотом позвал:

— Майкл? Батыр? Сюр?

В ответ — тишина.

Вжжжжжж…

«Что за звук… Как мой системник…» — пришла в голову мысль. — «Какой на хрен системник…»

Он стал искать автомат. Повернул голову вправо и увидел кусок расколотого плечевого упора своего АК.

«Твою в позе лотоса…» — такая печаль пришла в его голову. — «Я ведь его под себя собирал…»

Автомат был разбит. Рядом ничего похожего. Только по-прежнему тушка «Ф-1» в левой руке.

Вжжжжжж…

Звук стал ближе. Как же на звук моего системника похоже…

Май 2021 года. Один из российских городов.

…Команда брала точку. Они уже были близки к победе. Ещё чуть-чуть — вот возник противник, но похоже совсем нуб.

— Чапа, красава! Затащил!

— Да там нубяра был, я его ножом снял.

— Ржака, погнали дальше!

Катка закончилась. Экран моргнул табличкой «Победа». Системник недовольно гудел — надо кулеры менять.

— Лана, парни, я офлайн, дела! — сказал он тиме и скинул наушники.

Послышался голос матери, зашедшей домой:

— Илья! Ты опять в своём компьютере?! Сколько можно! ЕГЭ на носу!

— Ма, да ладно! Нормально всё! Мы просто катку добивали.

В комнату вихрем ворвалась Линка — младшая сестра, только заканчивающая первый класс:

— Илюха, поглемуха! Ты опять иглаес! Илюха, дай мне феецек посмотлеть! Ну позалуста???

Она подскочила к нему, запрыгнула на колени, обняла и воткнула свой маленький лоб ему в грудь, словно бычок. Ну как тут откажешь…

— Ладно, садись, смотри!

Он встал с кресла, ссадил с себя Ангелину и выключил игру. Включил ей браузер со страницей её любимых феечек. Сам пошёл на кухню к маме.

— Мам, тебе помочь?

Мама — крепкая женщина ближе к сорока годам — разбирала сумку.

— Да нет, Илья, не надо, спасибо. Ты бы лучше к экзаменам готовился… ЕГЭ всё-таки не шутки…

— Мамуль! Ну давай не будем! Сдам я всё! Ну не наберу баллов — пойду в технарь. Ну в армию пойду. Что тут страшного-то?

Мама присела на табурет, устало поправила волосы и посмотрела на сына.

— Ильюш, ну хочется, чтобы ты в институт поступил! Всё-таки одиннадцать классов. Зря, что ли?

— Ну почему зря, мам! В техникуме меньше учиться, а потом и в институт, если что, поступить проще будет.

Мама бессильно махнула рукой.

— Ладно, картошки почистишь? А то я что-то подустала.

— Да, конечно. Только я сначала почищу, а потом пойду, ладно? Меня Катюха ждёт.

— Ладно, ладно. Только допоздна не гуляйте, пожалуйста. Я переживаю!

Март 2023 года. Окоп где-то за «ленточкой».

...Звук приближался.

«Ну вот и всё…» — подумал рядовой Илья Чаплин с позывным «Чапа». — «АК в хлам, мои все двухсотые похоже. Сейчас птичка прилетит — и пи…ц. Надо замереть, может, не заметит…»

Чапа замер, стараясь не двигаться. Квадрик пролетел по дуге. Чапа заметил его краем глаза.

«Ну, может, пронесёт нелёгкая… А как улетит, поползу к своим…»

Звук снова стал приближаться. Илья опять превратился в камень, стараясь не шевелиться. А в голову сквозь боль и муть полезли флэшбэки…

Июль 2021 года. Один из российских городов.

Они гуляли, держась за руки. Поздний июльский вечер обдувал их прохладой. Илья и Катя шли с премьеры «Чёрной вдовы», и им было хорошо. Илья держал Катю за руку, и тепло её ладони сводило его с ума, даря какое-то абсолютное счастье.

Всё было позади: ЕГЭ, выпускной. Они, не торопясь дошли до Катиного дома. У входа в подъезд Катя развернулась к нему лицом и серьёзно посмотрела ему в глаза:

— Иль! Ты не передумал? Может, всё-таки со мной, в Москву?

Илья замер. Думал, но, глядя в её глаза, ни о чём думать не хотелось. Хотелось смотреть в них не отрываясь, а ещё хотелось коснуться таких близких и в то же время недоступных Катиных губ. Но она не позволяла, а он честно ждал, не пытаясь форсировать события. И сейчас, услышав в очередной раз её вопрос, он хотел сказать: «Да! Я с тобой и только с тобой!» Но всё было иначе. И оба об этом знали. Но Катя хотела лишний раз убедиться, что может заставить своего парня смущаться и чувствовать себя в чём-то виноватым. А Илья верил, что всё равно, несмотря ни на что, они встретятся.

— Катён… Ну я же тебе уже говорил! На платное у предков денег нет. Да если бы и были… я не согласился бы. Я отслужу год в армии. Ну что там такого-то? Балду год попинаю, а потом уже смогу и в институт, и вообще куда угодно! Зато ничто надо мной висеть не будет! Ты прикинь: я к тебе в Москву приеду, весь такой дембель, в красивой форме!

— Ну-ну! Не боишься, что меня там кто-нибудь уведёт?

— Я ему, блин, у-ве-ду! — грозно сказал Илья, изобразив самое зверское выражение лица, отчего Катя залилась своим тонким заводным смехом.

А Илья вдруг прижал Катю к себе и тихо прошептал ей на ухо:

— Катёнок… Я тебя очень люблю. И я верю, что ты меня любишь и дождёшься.

Катя немного опешила от неожиданного поступка Ильи. Но ей было приятно. Она осторожно отстранилась и тоже шёпотом сказала:

— Какой же ты у меня дурачок, Чапа!

Чмокнула его в щеку и исчезла в тёмном провале подъезда.

А Илья так и стоял, ощущая на своей щеке поцелуй Катёнка.

Март 2023 года. Окоп где-то за «ленточкой»

Чапа превратился в камень. Он всеми мыслями был валуном, лежащим на дне океана, — сквозь боль, сквозь всю эту муть в голове: «Не двигаться, замереть. Я камень на дне Марианской впадины, я труп бездыханный… Лети мимо нафиг, стрекоза долбанная…»

Звук коптера приблизился, и теперь Илья прямо чувствовал, что тот висит если не над ним, то совсем рядом. Чапа начал про себя считать: «Один, два, три, четыре…» На восьмидесятом звук стал удаляться. Илья внутренне расслабился. Выдохнул про себя. И тут его опять скрутил рвотный спазм…

Глава 2. Под дых.

Февраль 2022 года. Н-ская войсковая часть.

Весть о начале СВО пришла буднично, незаметно. Всё так же проходила служба — неторопливо-ленно, с периодическими авралами, если вдруг приезжала очередная проверка или их часть посещала какая-нибудь высокопоставленная персона. Тогда все солдаты и не только превращались в электровеники и начинали приводить часть в и без того образцовый вид.

А так — реальная скука, с увольнительными по выходным. Правда, после 24 февраля почти все увольнительные отменили… Ну, ещё службу усилили. Новости смотрели только по телеку вечером, да от офицеров получали кое-какую информацию. В общем, в распорядке их военной части ничего не изменилось, тем более что от места происходящих событий они были достаточно далеко.

Илья просто изнывал. Без компа, без своей тимы, с которой они устраивали катки в контру… Конечно, терпел, а куда денешься… Но так хотелось вновь сесть за клавиатуру, взять в руки мышку, надеть наушники…

В редкие моменты, когда давали попользоваться телефонами, он разговаривал с Катей и с мамой. Катя правда последнее время часто была вне зоны, а когда появлялась, сваливала всё на загруженность по учёбе и усталость. Он верил и переживал за неё. Она тоже переживала…

Серые будни продолжали течь своим неторопливым порядком, уменьшая дни, остающиеся до дембеля.

Март 2023 года, окоп где-то за «ленточкой»

Когда спазм закончился, можно было уже не прятаться и никем не прикидываться. Ни камнем, ни трупом… Впрочем, трупом он скорее всего в ближайшем будущем станет. Похоже его запалили...

Звук коптера приближался. Чапа же просто отвалился после спазмов обратно на спину и лежал, глядя в серое небо. Встать он не мог. Автомат разбит. Живых, кроме него, рядом никого — иначе бы объявились. И оружия никакого. Только эта грёбаная граната.

Оператор дрона, видимо, решил ещё раз осмотреться и пустил его по небольшому кругу.

«Твою мать… Ну хотя бы ПМ…» — подумал Чапа и тут же осек себя: «И толку с него? Застрелиться только…»

Дрон, судя по звуку, стал приближаться. Вот он пролетел над ним, остановился, начал возвращаться и завис прямо над ним — как какой-то гигантский шмель-переросток, держащий в лапках смертельный гостинец. Объектив камеры уставился прямо на Чапу. Илья это всем своим нутром чувствовал...

Сентябрь 2022 года. Н-ская войсковая часть

Новости сыпались на голову рядового Чаплина со скоростью света. И новости эти были отнюдь не весёлые.

В очередной раз, когда им выдали телефоны, он увидел в «Вотсапе» сообщение от Гарри — его товарища по тиме в «Контре». Гарри жил как раз на той стороне, где сейчас происходили драматические события.

Сообщение было видеозаписью, дневной давности. Илья включил воспроизведение.

Гарри сидел в каком-то помещении, где было много людей, и гулом на фоне стоял гомон десятков голосов. Сам Гарри был какой-то осунувшийся, неопрятный, и — самое главное — на лице его была маска какой-то обречённости. Тёмные круги под глазами лишь усиливали это выражение. Гарри смотрел в камеру и начал говорить. Было видно, что говорить ему трудно.

— Привет, Чапа! У меня только твой номер остался… Я это… Ну… — Он сглотнул, и глаза его стали увлажняться. Отвернулся, видно было, как он утирал ладонью лицо. Повернулся обратно к камере — глаза были красные. — Я в Ростове. В общем, у нас совсем херово стало, и мы попытались: я, батя, мама и братишка — попытались выехать из области, чтобы к вам попасть. А на выезде из города БТР стоял. Не знаю, чей… Без знаков был. Ну, короче, он… Он…

Гарри всхлипнул и зашёлся в короткой тихой истерике. По его щекам лились потоки слёз. Постепенно он успокоился, всхлипы утихли. Он снова поднял глаза на камеру.

— Прости, Чапа, я жалко выгляжу… Короче, я один остался. Нет моих больше. Никого. Меня вечером тогда, ваши подобрали… Не знаю, как и что дальше… Прости, друг. Зря я, наверно, это всё…

Запись прервалась.

А Илья стоял будто парализованный и ничего не мог сделать. Кое-как успокоившись, он стал думать. Тут он вспомнил: в Ростове жил их тиммейт Серж. Нашёл его в мессенджере — тот был в сети. Переслал ему видео и короткое сообщение: «Помоги ему, он в твоём городе». Через пять минут пришёл ответ: «Жесть… Бро, я всё что смогу! Принял! Как сам?»

Илья кинул ответку: «Норм, служу».

И присел прямо на бордюр. Лицо Гарри не выходило из головы.

Решил позвонить Кате. И тут увидел в «Вотсапе» сообщение от неё — и опять видео… и тоже вчерашнее. Да они что, сговорились, что ли?

Включил.

На экране возникло лицо Кати. На душе у Ильи потеплело. Катёнок был в лёгкой курточке, явно не с рынка, и джинсах, за спиной висел небольшой рюкзачок, а рядом стояла дорожная сумка. Сама же она, как понял Илья, находилась в аэропорту — судя по звукам, доносившимся фоном. Только Катя была на нервяке — это Чапа сразу по лицу срисовал, его охватило волнение. Что-то случилось? Может, ей помощь нужна, а он тут, блин, и ничего сделать не может…

Однако, как потом выяснилось, в помощи Екатерина не нуждалась. Глядя на экран, Катя вымученно улыбнулась, и, слушая её, Илья ощущал, как из души его выходит ВСЁ, оставляя поистине космическую пустоту.

— Ильюха, привет! Ты прости, я должна была давно тебе сказать… В общем, я тут уже как четыре месяца живу с парнем…

В душе Чапы всё скрутило, дыхание сбилось, он словно получил удар в солнечное сплетение. А Екатерина продолжала:

— Ну, ты понимаешь… Он такой… Он классный! Он крутейший программист и блогер ещё! Он мне всё дал!

Чапа тупо смотрел на свою теперь уже бывшую любимую.

— Ну Иль! Ну что бы у нас с тобой вышло? Тянули бы от зарплаты до зарплаты? Вписались бы в ипотеку, а потом растили бы голодранцев… А Макс! Он такой самостоятельный, у него дом свой во Вьетнаме! — Её лицо поменялось, стало каким-то отрешённым. — Короче, чего я тут перед тобой объясняюсь? Это ведь моя жизнь. А то, что было… Ну это же детство! Ты ещё найдёшь себе какую-нибудь! И это, Иль! Не ищи меня. Мы сегодня во Вьетнам улетаем. Ты же видишь, что в Рашке происходит. Тут сейчас всех нормальных прижмут! В общем, я тебе всё сказала… Всё, пока!

Запись закончилась, и на экране замерло лицо Екатерины. Не Катёнка, не Кэтти, а именно Екатерины — чужой девушки, которая только что вырвала у него из груди сердце. И ещё это слово, как же он его ненавидел – Рашка...

Он стоял у выхода из казармы, смотрел пустым взглядом вперёд… В голове была какая-то каша. И никаких желаний. Просто ступор — из него разом вынули всё, оставив одну оболочку из кожи и черной тоски или может быть злобы?

— Рядовой Чаплин! Ты чего тут? Ко мне, бегом марш!

Голос прапорщика Цурканова, местного старшины, вырвал его из забытья. Чапа развернулся, подбежал к прапору, встал по стойке смирно.

— Рядовой Чаплин, товарищ прапорщик, по вашему приказанию… — и тут он сбился, и из груди вырвался то ли всхлип, то ли хрип. — Я… Я…

— Ты чего, паря? — Цурканов посмотрел на лицо парня и всё понял. Давно служил, и такой взгляд для него был не в новинку. Схватив парня за руку, он потащил его за собой. — Так! За мной шагом марш, боец, и без пререканий.

А Илья плёлся как тряпичная кукла, поддерживаемый прапорщиком, и не думал сопротивляться или пререкаться. Он ни о чём не думал.

Цурканов затащил его в свой кабинет в расположении части и посадил за стол перед собой. А потом без обиняков влепил ему пощёчину. Чапа встрепенулся и непонимающе уставился на прапорщика. Тот коротко спросил:

— Что случилось? Только не говори, что всё норм. Видел я таких… Выкладывай как на духу, считай, что я твой личный Фрейд на сегодняшний вечер.

Чаплин медленно протянул ему телефон с видеозаписью. Цурканов взял смарт и нажал на воспроизведение. И опять Чапа слышал когда-то родной голос, и опять…

Прапор послушал, положил телефон перед Ильёй.

— Не твоя эта девчонка, парень, не твоя. Не нужна она тебе такая. Я тебя понимаю, но надо это пережить, поверь. Это пройдёт.

Чапа посмотрел на Цурканова и переключил на видео с Гарри, снова протянул смарт:

— А ещё вот… Это мой друг. Он там живёт… жил точнее.

Прапорщик посмотрел видеозапись и с минуту просто молчал. Потом положил телефон перед Ильёй, сел напротив и тихо произнёс:

— Пи…дец!

Он помолчал ещё, что-то обдумывая, а потом открыл сейф и достал бутылку пол-литра без этикетки и рюмку, рядом поставил стакан с водой и, финалом, положил как будто из воздуха взятый солёный огурец. Чапа, увидев это, замотал головой:

— Товарищ прапорщик, Виктор Петрович, я… я не пью!

— А я тебя пить не заставляю. Считай, это лекарство от дурных мыслей. Это чистый спирт. Сейчас берёшь рюмку, выдыхаешь воздух и выпиваешь. И не вдыхаешь, пока про себя не досчитаешь до десяти. Потом делаешь небольшой вдох, заедаешь огурчиком и можешь запить. И чтобы без выкрутасов мне тут! Выполнять приказ, боец!

Он налил ему половину рюмки. Чапа выполнил приказ и чуть было не поперхнулся, но смог взять себя в руки и сделал так, как ему сказали. Через пять минут Петрович налил снова. Чапа сначала ничего не чувствовал, кроме огня, растекавшегося по всему телу, а потом как-то неожиданно все его мысли стали странно упорядочиваться.

«Да хрен с ней, с Катькой… Бог ей судья! А Гарри надо помочь. Товарищ прапорщик, а как же так? Гарри, всю семью у него… Ну как так можно, они же гражданские…»

Илья не заметил, что мысли свои он озвучивал вслух. Петрович сидел перед ним, слушал, кивал и молчал. А потом коротко приказал:

— Рядовой Чаплин, встать!

Чапа, повинуясь инстинкту, вскочил и… начал падать. Цурканов подхватил его, закинул на плечо и понёс в казарму. Там уложил на кровать, приказав старшему наряда не трогать его на побудке, а как проснётся — отправить сразу на какие-нибудь работы. Метод был проверенный и в основном давал положительные результаты: плохие мысли выбивались напрочь.

Прапорщик подошёл к кровати Чапы, посмотрел на него и тихо, сам себе, произнёс:

— Да, парень… Ты ещё не знаешь, что нас всех ждёт. И дай бог, чтобы у тебя всё было хорошо.

Глава 3. Принятие.

Март 2023 года, где-то за «ленточкой», за день до …

Чапа сидел на бревне рядом с выходом из блиндажа. Сегодня было затишье — «птичек» не видно, да они сюда и не долетали, далековато. Свежий мартовский воздух бередил душу, вызывая приятное волнение. И вообще обстановка была такой, будто и не было никаких HIMARS, подлых «тихих мин» и самой войны.

Его АК кастомной сборки — с коллиматором, удобным плечевым упором и тактической рукояткой — лежал на коленях, начищенный и вселяющий уверенность. Это была его гордость. Волонтеры помогли, он заказывал, а они ему привезли всё.

Не зря всё-таки дед заставлял его разбирать и собирать свой охотничий «МА-АК». Да и стрелять подучил. Хотя Чапе тогда, по настоящему стрелять не понравилось. Илья тогда подкалывал деда, старого вояку: мол, нафига мне это надо, у меня в «Контре» такие стволы… А дед спокойно смотрел на внука и говаривал:

— Контра твоя сейчас есть, а потом… Оружие же реальное, всегда будет. И настоящему мужику надо знать, как с ним обращаться.

— Что, Чапа, балдеешь?

Рядом с ним плюхнулся Муса — сержант Мусаев, командир отделения. Закурил.

— Да пока возможность есть — надо пользоваться моментом, — ответил Илья.

— Однако твоя правда, — с ленцой в голосе протянул Муса.

Они сидели и просто молчали, наслаждаясь моментом. Такие моменты здесь были редкостью. Илья, прогоняя из головы всякую муть, вспоминал события октября прошлого года…

Октябрь 2022 года. Н-ская войсковая часть

— Товарищ майор, разрешите обратиться, рядовой Чаплин!

Илья стоял на вытяжку перед майором Багрицким, который занимался в их части мобилизацией, продлением контрактов, оформлением новых и отправкой на СВО.

Неделю назад

Через две недели после расставания с Екатериной и трагедии семьи Гарри в стране объявили частичную мобилизацию. На базе их части организовали сборный пункт, и они, срочники, снова бегали. Таскали тюки с формой, ездили на склады, получали оружие для мобилизованных — в общем, работы хватало. Их самих, правда, никто на фронт отправлять не собирался. Сказали: дослужите, а там сами решайте.

Про Катю он забыл… Ну почти. Всё равно руки чесались, но он приказал себе забыть и старательно пытался исполнить приказ.

С Гарри, слава богу, всё наладилось — насколько это возможно. Родители Сержа помогли, нашли его и забрали к себе. Он оказался не один.

В пятницу вечером он, получив телефон, выяснил, как дела у Гарри, а потом набрал маму. Батя пахал на двух работах и дома появлялся ненадолго. Чапа скучал по нему, ему очень не хватало тех редких моментов, когда они были вместе. Но он всё понимал. Тем более системник — и всё компьютерное — по сути были куплены ему отцом. Хотя потом они с мамой сами же его пилили: мол, совсем в своём компе пропал. Но они никак не могли понять, что там в разы интереснее. Там столько знакомых! Столько игр и СВОБОДЫ!

В трубке пошли гудки, потом он услышал взволнованный и испуганный голос мамы:

— Сынок, привет! Как ты там? Тут такое творится… У нас двух соседей забрали по мобилизации. Папу, правда, не стали. Его пока в резерве оставили. Сказали, что такие, как он, специалисты пока не нужны. Вас там никуда?

— Мамуль, успокойся. Нас не забирают. Сказали, после окончания срочной службы кто сам захочет — может пойти. Ты скажи, у вас там всё нормально? Как Геля?

— Ангелок… — мама почему-то на мгновенье запнулась. — Нормально всё с ней. У бабушки сейчас. Не переживай!

— Привет ей от меня! Вы бы ей телефон уже купили — второй класс всё-таки!

— Да купим, конечно, — голос мамы почему-то дрожал.

— Мам! Точно всё нормально? Голос у тебя какой-то…

— Да нет, сынок, не переживай. Устала я что-то. Тут всего столько навалилось… Ты там береги себя, не лезь никуда, пожалуйста. Я тебя очень прошу!

— Мамуль, не переживай! Всё будет хорошо!

— Храни тебя Господь, мой маленький.

— Ну опять ты! Ты же знаешь, я не верю во всё это…

— Веришь или нет, сын, это не важно.

— Ладно, мамуль. Папке привет, Гельке тоже. Я вас люблю. Пока!

— Мы тоже тебя любим, сын.

В трубке уже звучали короткие гудки. А мама устало села за стол на кухне, положила голову на руки и зашлась в тихом, жутком плаче…

Илью не отпускало чувство: дома что-то случилось. Слишком голос у мамы был не похож на её обычную манеру разговора — она словно боялась что-то сказать. Набрал отца — не отвечал, наверное, вне зоны. Ладно. Решил завтра выяснить.

В субботу опять была беготня, а потом ближе к обеду их поставили в усиление полиции — потому что около части собралась целая толпа. Все кричали, хотели выяснить, что и как, где их мужья, сыновья. Местный военком был готов сам уйти на передовую, лишь бы не сойти с ума от всего навалившегося. Но к вечеру накал спал, стало спокойней.

Илья опять получил у дежурного телефон, присел на лавку — хоть и было прохладно, но в казарму идти не хотелось. Думал, кому позвонить. И тут вспомнил о Соньке. Она училась с ними до десятого, а потом ушла в медколледж, и сейчас училась на медсестру и работала в местной больнице. И она знала его маму — потому что их матери дружили. А ещё она тайно была влюблена в Илью. Тот, правда, как-то на это внимания не обращал… Да и сама Сонька была тем ещё подарком. Беда её была в том, что она умела говорить не замолкая, отчего у многих начинала болеть голова. Сонька просто не могла ничего в себе держать — из самых лучших побуждений…

Ладно, подумал Илья. Если что — сошлюсь на то, что меня зовут, и отключусь. Всё равно она надолго обижаться не умеет.

Набрал номер. После восьмого гудка в трубке неуверенно произнесли:

— Алле?

— Соня, привет! Это Илья, помнишь меня?

Уже через секунду он почти пожалел, что позвонил.

— Ой, Илюха, привет! Я так рада тебя слышать! А ты правда в армии? А тебя на войну не забирают? Я слышала, что срочников не забирают. А как там вообще? Мы когда всех победим, не слышал? У нас тут всякое рассказывают. А я тут недавно совсем про тебя вспоминала, правда-правда! А я про Катюху-дуру знаю. Родители её в шоке — она им из Вьетнама позвонила, её отца чуть инфаркт не хватил. Ты сам как? Ты не переживай, я всегда говорила, что она тебе не пара… Приезжай, я вот тебя жду. Ой, извини. Ты, наверно, за Ангелинку переживаешь. Жесть, конечно! Но мы пытаемся, тут варианты ищем. Всё хорошо будет…

— Соня, СТОП! — рявкнул в трубку Илья.

А внутри начал распространяться какой-то предательский холодок. «Лина… всё будет нормально… ищем варианты…»

Он не своим, жёстким голосом спросил:

— Что с Линой?

В трубке была тишина — что совершенно не походило на Соню.

— Что молчишь? Говори!

В трубке слышалось только Сонькино сопение. И она, уже не так быстро, виноватым голосом тихо начала:

— Иль, прости. Меня просили не говорить никому…

— Говори, не тяни!

— У Ангелины нашли онкологию. Лимфома. Агрессивная какая-то, но шансы есть… В августе она себя плохо чувствовать стала: слабость, спала постоянно, голова болела, температура поднималась — невысокая, но постоянно. В поликлинике руками развели, сначала думали — простуда… А потом в область отправили, а там… В общем, так. Лечение есть. Но препарат новый, он только за границей. А цена… Мы тут собираем, кто что может, в фонды разные написали. Но время… Иль, прости меня…

— За что? Ты-то в чём виновата? Ладно, спасибо, что сказала. Пока!

— Илья, подожди! Ты возвращайся. Если что, я тебя жду. Я свечку поставлю за здравие твоё, слышишь? Возвращайся!

— Спасибо. Только не верующий я. Пока.

Чапа отключил разговор, устало посмотрел на плакат напротив лавки, на котором объяснялись азы строевой подготовки солдата…

Набрал маму. Та ответила сразу — как будто ждала звонка.

— Да, сынок! Привет!

— Почему вы мне ничего не сказали? — Илья не узнавал свой голос — жёсткий и твёрдый.

— Ты о чём, сын?

— Мам, я всё про Гелю знаю.

В трубке послышался всхлип.

— Сын… Мы не хотели тебя беспокоить. Тут в стране такое, у тебя служба… Мы тут сами понемногу… Папа машину продаст, что-нибудь попроще возьмёт.

— Стоп, мамуль. Сколько денег нужно?

— Да какая разница, сын… У нас таких нет. Но мы попробуем в Обнинск попасть, может, там обычным лечением помогут. Мы тут…

— Сколько нужно денег? — спросил он опять — таким голосом, что мама замолчала.

— На весь курс — около двух миллионов. Мы пятьсот тысяч собрали. Папа вот машину…

— Не вздумайте машину продавать! Лечите Гелю как положено. Деньги будут!

И Чапа сбросил вызов.

Разговор с майором(продолжение)

Майор Багрицкий оглядел с ног до головы среднего роста рядового, стоявшего перед ним по стойке смирно.

— Да, рядовой. Обращайтесь. Какой у вас вопрос?

— Я хочу заключить контракт для прохождения дальнейшей службы в зоне проведения специальной военной операции.

Родители, конечно, были в шоке от его решения, но сделать ничего не могли. Цурканов вроде попытался с ним поговорить: мол, не пори горячку, Чапа! Но Илья рассказал ему про сестру, а потом предложил посмотреть ещё раз видео с Гарри… Прапор сдался. Долго смотрел ему в глаза, а потом неожиданно обнял и, отпустив, сказал:

— Береги себя, Илья!

Чапа оформил все документы, а карточку свою передал матери с отцом, когда они приехали его проводить. Он говорил, что не нужно, но это ведь родители! А ещё с ними приехала Сонька — вот кого не ждал совсем… Пока он с родителями общался, она выносила мозг Цурканову и солдатику на КПП. И, судя по их лицам, они уже готовы были на всё, лишь бы избавить себя от этого «генератора речи».

— А без неё никак? — спросил Илья у мамы.

— Да ты что! Она как клещ вцепилась. Ладно, мы погуляем с папой, а вы тут пообщайтесь. Сын, она хорошая девчонка!

— Ну да, судя по выражению нашего прапорщика, он это сразу понял! — усмехнулся Илья.

Цурканов как раз проходил мимо и одарил Чапу сочувственным взглядом: мол, держись, боец!

А Сонька, увидев, что доступ к очередной и более знакомой жертве свободен, без обиняков запрыгнула ему на шею — со своих ста пятидесяти пяти сантиметров — с криками:

— Илюха! Я так по тебе соскучилась!

Потом, слегка придушив, чтобы не сопротивлялся особо рьяно, «сирена» завела свою песню. О том, что она по нему всегда скучает, и о том, что Катька — дура, а она его по-настоящему ждать будет… И ещё много о чём. Короче, оперативная память Чапы перегрелась уже через пару минут, и он просто стоял и смотрел на этот милый словесный ураган в оранжевой курточке и милой шапочке со смешным помпоном.

В конце своего перформанса она опять прижалась к нему, обняла и тихо на ухо сказала:

— Ты главное возвращайся! Я верю, всё хорошо будет! Я сон видела — всё хорошо будет!

Потом она отпустила его и тихо сказала:

— Я знаю, я невыносимая… Но ничего с собой не могу сделать… Ты мне правда нравишься. Но это неважно. Ты просто возвращайся. Даже если не ко мне… Просто живой вернись. Я верю. Я правда сон видела!

И она, резко повернувшись, словно скрывая что-то, пошла от него к машине папы Ильи. А Илья успел заметить слезинку на её щеке. И как быть — просто не знал. Поэтому просто стоял и смотрел ей вслед…

Март 2023 года. Где-то за «ленточкой», за день до... (продолжение)

Муса закурил следующую сигарету.

— Муса, закапает скоро! — уколол его Чапа.

— Ну это же у меня закапает. Тебе-то что? Ты у нас ЗОЖник.

Илья хмыкнул и вернулся к воспоминаниям. Вот вроде уже полгода пролетело, а такое ощущение, что события его отправки произошли вчера. Деньги перечисляли исправно и вовремя. Лечение Ангелины вроде шло хорошо. Новый препарат действительно работал. И это было для Ильи самыми хорошими новостями. Гелька держалась молодцом, хотя каждый раз, когда ему удавалось с ней поговорить по видеосвязи, у него сердце кровью обливалось при виде её измождённого лица… Но тут уже ничего не попишешь, что-то лечим, а что-то…

Эх… Завтра опять на работу. Надо взять опорник и удержать его до прихода основных сил. Разведка отработала, вроде там народу немного. Так что, может быть, всё пройдёт штатно. Правда, работать придётся одним, чтобы шум не поднимать сильный. Ну да не первый раз уже. А потом обещали на передых на пару-тройку дней отправить…

Опорник они взяли быстро и чисто. Только через час прилетела «птичка», а за ней мины. И отделение сержанта Мусаева прекратило своё существование. Почти...

Март 2023 года, окоп где-то за «ленточкой»

Дрон противно жужжал, зависнув в каких-то пятнадцати метрах. Илья тупо смотрел на него, понимая, что сделать ничего не может.

«Интересно, что у него на подвеске? ВОГ? РГДэшка? Или как у меня — Ф-1? Блин, да какая разница, от чего подохнуть…» — подумал Чапа.

Вдруг вспомнились Геля, мама, отец — вечно в своей работе, с уставшим взглядом. Ему стало страшно. Липкий страх, усиленный холодным потом, который вдобавок к и без того мокрой одежде лишь усилил все ощущения.

«Я же сейчас умру… Как же так? А тима? А катки? А сестрёнка?» — он даже не удивлялся бредовости мыслей. Дикий, всепоглощающий страх скрутил душу в бараний рог и не хотел отпускать.

«Может, помолиться? — промелькнула мысль. — Ну-ну… Ты же не веришь. Или как прижмёт — все мы верующие…»

Дрон всё висел, словно оператор испытывал нервы на прочность. Самое интересное, что несмотря на страх, у Чапы даже мысли не возникло кричать, чтобы тот пощадил. Он вдруг вспомнил видео от Гарри и его потухшее лицо. Собравшись с силами, одними губами он стал говорить свою молитву, обращаясь к Нему:

— Если есть Ты, там! На небе… Услышь меня. Я не прошу меня спасти. Сестрёнке, пожалуйста помоги... А мне! Мне дай сил принять смерть без страха. Дай мне смелости посмотреть смерти в глаза и не отвести взгляд первым... Не хочу сдохнуть трусом!

Собравшись с силами, сквозь боль в груди и во всём теле, смотря прямо в объектив камеры дрона, он стал толи полуорать, а скорее полухрипеть:

— Ну, что смотришь? Нравится? Ты, сука, на предков Гарри так же смотрел, тварь?! Хорош уж, давай! Не тяни! Вот он я! Я готов!

Щелчок. Ему казалось, что он его отчетливо слышит. Подвеска отстегнулась, освобождая похожий на яйцо корпус гранаты. Тут же он услышал щелчок освободившегося спускового рычага УЗРГМ. Время замедлилось. Граната, вращаясь, приближалась. Чапа уже отчётливо видел гладкий корпус РГД-5. Потом время вернулось к привычному течению, и граната упала рядом с его головой.

«Быстро умру… Вот и всё, последняя катка...».

Пшшш.

Тишина.

Илья не понял. Он жив. Дрон висел над ним. Чапа повернул голову — граната лежала рядом сквозняком по окопу развеивались остатки сизого дымка. Она не взорвалась.

«Да ну нах... Так не бывает! Брак? Или...» — мелькнуло в голове.

Он посмотрел на коптер, и ему показалось, что оператор смотрит на него разочарованным, полным досады взглядом.

— Отс...си, нубяра!— одними губами прошептал Илья. Хотел ему ещё средний палец показать, но сил не было.

Дрон резко набрал высоту и стал быстро удаляться в сторону позиций врага.

Илья лежал и не мог поверить. Надо ползти к своим. Далеко. Но надо, а то они снова прилетят или придут.

Прилив адреналина словно дал ему сил. Через боль, через силу он кое-как выбрался из окопа, вспоминая все матерные слова и придумывая новые. Ф-1 всё так же была зажата в левой руке. Передохнув на краю окопа, он пополз в сторону своих. Сознание периодически пыталось убежать, но он каждый раз возвращал его и полз.

Сколько времени и какое расстояние он прополз, он не знал. Уже давно потемнело. И вдруг он увидел перед собой лицо Сони. Она улыбалась ему и говорила:

— Я сон видела! Всё будет хорошо!

Он улыбнулся ей — и тут наступила темнота...

Эпилог

Март 2023 года. Один из российских городов.

Соня резко села на кровати. Что-то задела, и оно упало на пол со стола. Сердце колотилось. Она посмотрела на часы — 01:30. На пол, с упавшей фотографии в рамке, на неё смотрел Илья. Стекло не разбилось. Соня прижала фото к груди и прошептала в темноту:

— Возвращайся. Я жду.

Март 2023 года. Где-то за «ленточкой»

Группу от разведбата послали выяснить, что случилось с отделением Мусаева, которое отправили на захват опорника. После радиосообщения о том, что точка наша, связь пропала. Совсем. Свободных «Птичек», как назло, не было. Вот ребята из разведки и шли посмотреть.

Прошли километра три, и тут Лид – старший группы, подал сигнал. Все замерли. Лид дал знак подойти. Когда двое неслышно подошли, они увидели, что Лидер сидит возле тела какого-то бойца.

— Лид, это кто? – спросил второй из группы с позывным Док.

— Не знаю. Давай проверим. Придержи, я посмотрю, вдруг что под него подложили. Хотя он, судя по следу, сам сюда дополз.

- Погоди!

Док — сунул руку под голову лежащего и добрался до шеи. Несколько секунд ощупывал, и вдруг, повернувшись к Лиду, сказал:

— Жив. Пульс еле-еле, но прощупывается.

Он повернул голову лежавшего, чтобы можно было посмотреть.

— Бл… Так это же Чапа. Он в группе Мусы был. Лид! Давай его срочно к нашим.

Они развернули его, и тут третий из группы — Фин — резко схватил левую руку Чапы, крепко зажав пальцами рычаг гранаты. Осмотревшись, убедился, что чека на месте, и только после этого аккуратно разжал окоченевшие пальцы, забирая «эфку».

— Блин, у него Ф-1 в руке была. Капец, я думал, кирпичей наложу…

Лид повернулся к своим и сказал:

— Ладно, берём его и в темпе вальса. Надо вытащить парня.

Конец.