Где живет одиночество? Потерянная история

Глава 1

В детстве Варя все каникулы напролет проводила у бабушки в деревне.

Едва старенький автобус высаживал ее с мамой на нужной станции, как нос втягивал совершенно иной воздух. Такого в городе нигде не сыщешь - запах нагретой земли, травы, с нотками коровьих лепёшек, щедро разбросанных повсюду, дополнялись влагой, доносимой легким летним ветерком от небольшой речушки, раскинувшейся неподалеку.

Трудолюбивые пчелы старательно облетали каждый цветок, собирая с них нектар до последней капли. Прочие жучки и мушки, тоже не оставляли попыток отыскать что-то вкусненькое на обочинах, усыпанных полевыми цветами.

Свернув на свою улицу, Варя всегда бежала к дому бабушки по грунтовой дороге босиком, вручив свои сандалики маме, утомленной жарой и долгим путешествием.

Уже по традиции, у калитки их встречала бабушка в белой косынке и переднике, а из дома вкусно пахло свежим хлебом и пирожками. Рыжебокий пёс радостно встречал громогласным лаем и без устали мотал хвостом из стороны в сторону.

На следующий день, мама всегда уезжала домой в город, нужно было работать, времена были трудные. Изредка проведывала. Она бы приезжала почаще, но уж больно долгая дорога была в деревню, а по выходным ещё ждёт консервация, уборка, готовка, стирка и прочие "развлечения".

За редкие визиты Варя сильно на нее никогда не обижалась, ведь у бабули всегда было чем заняться, да и про маму она в течение дня не вспоминала, некогда было. Тоска по дому накатывала обычно под вечер когда все заботы были уже завершены и после ужина она усаживалась с бабушкой на скамейке, под большой раскидистой грушей.

В тот вечер Варя заигралась с котятами любимой бабулиной кошки, а сама хозяйка решила не терять времени даром и простирнуть внучкины вещи, пока та занята.

Она принесла табурет, тазик с водой, мыло и грязные вещи, но вместо того, чтобы начать стирать, стала внимательно разглядывать бело-розовое платье с нежными атласными бантиками, в котором приехала маленькая гостья.

- Ба, ты чего на него так смотришь? Нравится? Мама сама его сшила, — довольно пояснила Варя, весело болтая ногами.

- Просто оно мне очень напоминает одно платье из детства твоей мамы.

- Какое платье? - заинтересовалась внучка.

- О-о-о! Это долгая история, — протянула бабушка окуная его в воду и намыливая заляпанный подол.

- Ну, расскажи! Пожа-а-алуйста! - протянула девочка, складывая маленькие ладошки лодочкой на груди.

- Что с тобой делать? Придется рассказать! - наигранно смилостивилась бабуля, вытирая мокрые руки о передник, усаживаясь рядом с внучкой на скамейке. - Когда я была такая маленькая как ты, много-много лет назад, мы с родителями жили в большом особняке, у нас были служащие, которые помогали нам по хозяйству. Был и отдельный загородный дом, с большим участком земли, на котором работали крестьяне.

У нас, с сестрой Галей, были домашние учителя. Потом ее, как старшую, отдали учиться в институт благородных девиц, а я осталась дома.

Так уж случилось, что на смену царской власти, пришли большевики, а вместе с ними и новые порядки. У нас отняли наш красивый особняк и загородный дом со всеми землями. Крестьяне разбежались кто куда.

Теперь мы жили в маленькой комнатушке с крохотной кухнёшкой, где мама готовила еду. Наше новое жилище находилось на окраине города с людьми далёкими от аристократического происхождения и поведения. Галя больше не могла учиться в институте, потому что за него больше нечем было платить и пошла работать секретарем, чтобы помочь родителям. Даже с домашним образованием, она знала и умела значительно больше, чем любой новоиспеченный пролетарий, поэтому ее охотно взяли.

Мама постоянно плакала, новая жизнь ей ужасно не нравилась, но уехать у нас никак не получалось, границы закрыли.

Питались мы скудно. Галиной зарплаты на всё не хватало. Недалеко от дома была пекарня и как-то проходя мимо, мама увидела на окне объявление, что требуется помощник пекаря. Она попросилась к нему работать и он согласился. Вставать теперь ей приходилось ещё затемно, потому что горячий хлеб должен был быть готов к продаже уже к пяти часам утра. Рабочие шли на завод к шести и непременно заходили за свежим хлебом.

Мамины нежные руки быстро погрубели и уже не были похожи на те, что были раньше. Да и сама она тоже осунулась и сильно постарела. Тяжелее всего ей было зимой, когда поздно светало, а на улице были холод, стужа, но вставать все равно надо. Потерять работу было никак нельзя.

Отец долго не мог найти ничего подходящего, на завод его не брали, а прислуживать коммунистам, которые обокрали его и превратили жизнь в ад, он не хотел.

В итоге, устроился работать конюхом. У нас и самих было три пары отменных породистых скакунов. Отец много времени проводил с ними и хорошо знал - повадки, потребности и болезни. Как он сам говорил "лучше выгребать навоз за лошадьми, чем за этим партийным гнильем".

И действительно, многие из них шли по головам, не гнушаясь доносить на своих вчерашних друзей. То и дело отцу приходили письма от знакомых, где сообщалось, кто как живёт и кого на этот раз расстреляли.

Я пошла учиться в школу с другими крестьянскими детьми. Там мне обычно было скучно, потому что я уже достаточно много знала после науки с домашними учителями, а многие мои сверстники впервые видели азбуку. Поэтому я почти всех раздражала и они звали меня выскочкой.

Ходить туда мне не нравилось. С большим удовольствием я помогала маме после школы чистить формы для хлеба.

Последующий год так и текла наша новая жизнь - без особой радости и надежды на лучшее, пока в один из дней к Гале не посватался мужчина. Он часто приходил с отчетами к их общему начальству. Так ее и заприметил. Особой любви у нее к нему не было, поэтому замуж за него она не рвалась. Петр Степанович, так его звали, оказался настойчивым и решительным человеком и так легко не сдавался.

Однажды вечером, когда уже все были дома, он постучался к нам в дверь. Отец долго разговаривал с ним на кухне, потом позвали маму, а затем и саму Галю, чтобы озвучить ей его предложение.

Петр Степанович был человеком серьезным и конкретным без лишних сантиментов. За это новая власть его очень любила и он был в партии на хорошем счету. Если он женится, то ему дадут хорошую просторную квартиру, в приличном районе и он сможет забрать всех нас туда. К тому же он обещал устроить маму учительницей игры на фортепиано, ей больше не придется вставать в такую рань и работать физически.

Отцу он тоже обещал новую должность учителем фехтования, но тот наотрез отказался - не хотел, чтобы потом его навыки помогали убивать людей. Поэтому с папой, Петру Степановичу пришлось ещё помучиться, чтобы предложить ему что-то подходящее.

Галя была натура утонченная, выросшая на французских романах о вечной красивой любви и, конечно, выходить замуж из сухого расчета, за такого сдержанного в эмоциях человека, она не хотела. Но другого выхода не было и она согласилась.

Конечно, у нее не было такой свадьбы, о которой она мечтала и какая могла бы быть, если бы наше имущество осталось при нас. Вместо этого, ей сшили весьма скромное светлое платье, вручили простенький букет цветов и пригласили совсем немного гостей, в основном, разумеется, партийных товарищей Петра Степановича.

Отец весь вечер держался холодно, сторонясь всех. Пить за одним столом с коммунистами было для него неприемлемо. Да и сама невеста особой радостью не сияла. Быть спасительницей для всей семьи конечно почетно, но уж очень удручающе.

После свадьбы Галя переехала к мужу. Он жил в небольшой квартирке, зато один, не так как мы вчетвером в одной комнатёнке. Вскоре, как и обещал Петр Степанович, ему дали просторную квартиру и мы всей семьёй переехали туда.

Я пошла в новую школу, наконец-то получила новые форму и туфли, чему была несказанно рада, ведь из старой одежды я уже давно выросла и мама наставляла мне рукава из другой ткани, а обувь порядком износилась и прохудилась. Когда шел дождь, у меня постоянно были мокрые ноги и сопливый нос.

Мама перестала плакать по вечерам, вместо этого она подолгу рассказывала об успехах своих учеников. Занятия с детьми на фортепиано ей очень нравились, их стали приглашать на разные партийные концерты и конкурсы. К ней даже стали выстраиваться в очередь на уроки, но времени на всех не хватало. Очень скоро она стала работать ничуть не меньше, чем в пекарне. Отказывать мама не умела, да и как тут откажешь, когда каждый следующий просящий был еще выше по партийной должности.

На домашние дела времени у ее совсем не осталось, поэтому после школы я стала помогать Гале по хозяйству. Сестра изменилась, стала более замкнутая и грустная. Жизнь в роли жены ей явно не приносило большого удовольствия и совсем не соответствовало ее мечтам, хотя Петр Степанович никогда не обижал её и часто приносил ей подарки. Как он не старался, завоевать любовь жены все равно не выходило.

Для отца так и не смогли найти более подходящую работу и он продолжал ухаживать за лошадьми.

По соседству с нами жила Галина подруга из профкома - ужасная болтушка. Она тоже вышла замуж буквально на месяц раньше, чем моя сестра, но сияла от счастья как начищенный самовар. А наша Галя нет.

Тогда я спросила, почему она такая грустная и совсем не похожа на счастливую молодую жену. На мой вопрос она ответила так: "если любви нет, то откуда же ей взяться".

Спустя некоторое время Люська изменилась, все чаще она приходила к нам и они с Галей подолгу о чем-то шептались. Как потом оказалось, она рассказывала ей о задержаниях, расстрелах, пытках, в которых участвовали их мужья.

Люська сразу спустилась с небес на землю. Розовые очки спали с ее глаз, но было уже поздно. В их семье все чаще случались скандалы, битьё посуды и долгие Люськины рыдания, потому что назад пути не было - она забеременела и ждала двойню.

Теперь наша Галя почти не разговаривала совсем, все больше молчала, улыбка стала редкой гостьей на ее лице. К мужу относилась хоть и внимательно, вежливо, но отстраненно. Видно побаивалась, что он начнет творить и дома такие же зверства, как на работе. Защитить нас будет точно некому. Его товарищи из партии быстро закроют дело и "заметут все под коврок".

Но ее опасения были напрасны. Петр Степанович, всегда был с ней обходителен и не позволял ничего лишнего. Нас тоже не обижал. На дни рождения мы всегда получали от него подарки, а я - еще и сладости, как минимум один раз в месяц гарантированно. Многие дети тогда таким не могли похвастаться. Такая трудная жизнь была.

Продолжение следует...

Глава 2

Через год после свадьбы Галя родила сына. Петр Степанович был на седьмом небе от счастья. Хлопот в доме, разумеется, прибавилось, но нас было много, каждый с радостью ей помогал по хозяйству и в уходе за малышом.

Новоиспеченный папаша теперь все свое свободное время проводил с малюткой. Он, конечно, не признавался открыто, но было видно, что даже такой скупой на эмоции человек давно мечтал о сыне и был несказанно рад появлению первенца. Вероятно поэтому назвал его Виктором.

Шли годы, Витька подрастал. Когда ему было пять, Галя забеременела во второй раз. Казалось, она уже свыклась с ролью жены и матери, но особого счастья в ее глазах все равно не было.

Люська же из веселой хохотушки-болтушки превратилась в угрюмую, вечно жужжащую толстую бабу. Развестись с мужем она не могла, партия не позволяла, а жить с ним уже не было сил. Так они и мучились. Он гулял и временами пил по вечерам, а она вечно упрекала его за испорченную жизнь и те зверства, что творил по чужой указке, при этом была вынуждена аккуратно сшивать все его подробные отчеты "о проделанной работе".

***

Всю беременность Галя, словно одержимая, пыталась воспроизвести платьице из своего сна, но у нее ничего не получалось. Какие-то детали постоянно ускользали от нее. Она не сдавалась - пробовала нарисовать везде, где только могла, на каждом клочке бумаги, палочкой на песке, угольком на тротуаре. Сон, как заколдованный, повторялся снова и снова всю беременность. Наверное поэтому, она была абсолютно уверена, что будет девочка.

Помню, однажды Галя забыла дома обед. Очень торопилась, чтобы не опоздать. Я пошла отнести ей его на работу. Шутки ли, девка почти на седьмом месяце — и голодная будет. Еще того и гляди, сознание потеряет!

Как раз в тот день на площади, перед зданием, где она работала, собрались бастующие из-за очередной увеличенной нормы выработки. Выходить к ним и что-то разъяснять никто не торопился.

Между тем, негодование толпы нарастало и народ решил сам прийти к власти, раз та не идет к нему. Человек десять, особо бойких, вызвались начать штурм. К тому моменту подоспели гвардейцы и попытались их остановить.

Началась потасовка. Кто-то выхватил ружье у одного из стражей порядка, и оно выстрелило в никуда, как могли подумать.

То ли так должно было быть, то ли я такая неудачница, но этот выстрел попал именно в меня, ранив ногу.

Началось сильное кровотечение. Один из рабочих схватил меня и оттащил в сторону. К моему счастью, следом за гвардейцами пришли и врачи. Без них у меня бы не было шансов выжить, но несмотря на это, я все равно потеряла много крови и лишилась сознания. Потребовалось переливание, но пока искали подходящую кровь, сердце остановилось.

У всех тогда была иная реальность. У врачей своя, у меня своя. Я четко помню, что там было и те чувства, охватившие в тот момент: такая легкость, свобода, счастье, беззаботность и радость. Наконец-то все заботы мира остались позади, и это четко впечаталось в мой разум.

Вдруг увидела мою покойную бабушку.

— Ты что тут делаешь?! — сердито притопнула она на меня. А я, как блаженная, кинулась к ней обниматься с улыбкой от уха до уха.

Она смиловалась и тоже прижалась ко мне. Все было такое натуральное. Я чувствовала ее тело, оно было теплое и мягкое, ее дыхание, запах, все так, как было при жизни много лет назад.

Вдруг она испуганно оглянулась куда-то назад и отстранила меня, размахивая руками, чтобы я ушла.

— Ба, ты чего?! — я недоуменно посмотрела на нее.

— Иди, иди. Пока не заметили. Не место тебе здесь. Ты там нужна.

— А ты? — опечалено спросила в ответ.

— А я буду ждать тебя. Мне теперь торопиться некуда. — Она еще раз поцеловала меня на прощание.

Потом помню туман и отдаленные незнакомые голоса.

— Живая?

— Живая, живая... Выкарабкается, молодая еще.

Очнулась я уже в больничной палате. Мама сидела рядом со мной и держала меня за руку.

— А где Галя? С ней все в порядке? — это первое, что мне тогда пришло в голову.

— С Галей да, но тебе сейчас нельзя волноваться. Отдыхай...

***

Рабочие все же прорвались в здание, устроив на первом этаже перестрелку. Выше пройти не смогли.

Галя работала на втором этаже, и конечно, натерпелась ужаса, а когда узнала, что меня ранили, ей совсем заплохело. От пережитых событий, она потеряла ребенка. И погрузилась в ещё большую тоску и печаль, чем те, в которых она жила последние годы до этого.

***

Спустя некоторое время после тех событий, Гале принесли письмо. Мама с папой забрали Витьку и пошли гулять в парк. Петр Степанович, по своему обыкновению был на работе.

Сестра взяла конверт, прочитав отправителя, резко изменилась в лице и поспешила запереться в своей комнате. Через пару минут, из-за закрытой двери, послышался ее громкий крик, сменившийся на истеричный плач.

Подбежав к комнате, стала звать ее, но она не отвечала, а лишь рыдала и рыдала. Я так была сосредоточена на ней, что даже не заметила, как в квартиру вошёл Петр Степанович. Он резким движением ударил плечом дверь и хлипкий замок легко поддался.

Галя сидела на полу, уткнувшись в мокрые от слез ладони. От хлопка распахнувшейся двери, она испугано вздрогнула и спешно спрятала письмо за спиной. Глазами полными страха, сестра следила за дальнейшими действиями мужа.

Он уверенными шагами прошел через комнату и наклонился над ней. Та лишь сильнее прижалась к стене, обороняя драгоценное послание.

Петр Степанович был решителен и непреклонен, уверенно взял ее за руку, крепко сжал и вытащил из-за спины лист бумаги, невзирая на возмущения жены.

Впервые я увидела, как Галя возразила мужу. Обычно такая спокойная и покладистая, а сейчас вдруг превратилась в рычащего зверя, обороняющего свою добычу. Но он по-прежнему был невозмутим и лишь слегка отпихнул ее на кровать, грозным взглядом дав понять, что любые ее попытки будут заведомо тщетны против него.

Она лишь прихлюпывая, с ужасом ждала его реакции, поджав под себя ноги.

Петр Степанович взглядом быстро забегал по строчкам, скулы при этом напряглись, зубы стиснулись, а глаза заблестели от печали.

Дочитав до конца, нервно смял письмо, кинув его со злобой на пол. Он уже не смотрел на жену восторженно и почтенно, скорее как на свою жертву.

Хотел было что-то ей сказать, но лишь нервно сжал занесенные в воздух пальцы в кулак и рассерженно зарычал, вылетая из комнаты. С силой захлопнутая входная дверь, жалостно скрипнула, звук осыпающейся штукатурки дополнил антураж.

По подъездным ступенькам послышались спешно сбегающие шаги, эхом отбивающиеся от холодных каменных стен.

Я подбежала к открытому окну и увидела возвращающихся родителей и Витюшку с прогулки, идущих в сторону дома.

- Петр Степанович, что случилось?! У Гали все хорошо? - окликнул его отец с испуганным видом.

- Сами у нее спросите!.. - бросил зло в ответ и скрылся за углом.

В этот момент в комнате Галя хаотично металась от шкафа к откуда-то взявшемуся чемодану и спешно кидала в него вещи.

- Все! Это конец! Он меня убьет!.. Я сама себя погубила!.. И вас вместе со мной!.. Дура!..

Продолжение следует...

Глава 3

Я все никак не могла понять, почему Петр Степанович, всегда такой спокойный и уравновешенный, так резко изменился и что же написано в том письме?!

Через пару минут отец был уже в квартире. Маму с внуком благоразумно попросил пока побыть на улице и не заходить.

- Галя, что случилось?! - тревожным строгим голосом спросил папа.

Но она по-прежнему кружила по комнате, пакуя вещи, будто в шальном бреду повторяя одну и ту же фразу: "Он меня убьет!"

Отец был человеком с военной выправкой, и хотя его карьера в рядах царской армии быстро закончилась из-за сильного ранения, это не изменило его привычек. В критических ситуациях, он, как никто другой, умел сохранять хладнокровие и рассудительность. Папа всегда четко, быстро и безошибочно анализировал ситуацию, давая оптимальное решение. Это уже не раз нас спасало в новых условиях большевистской власти.

- Стоять! - громко скомандовал он и Галя на мгновение остановилась, перевела на него затуманенные слезами глаза и поправила растрёпанные волосы. - Что случилось?! - повторил отец, понижая тон и приподнимая брови.

В ответ Галя лишь указала на скомканное письмо на полу комнаты.

Папа, так же как Петр Степанович, быстро пробежался по строчкам письма и взглянул на Галю.

- Он меня убьет! - снова повторила она разводя руками. - И вас вместе со мной! Надо бежать! Нам всем конец! Конец... Какая же я дура... Я вас всех погубила!

Отец подозвал меня и попросил объяснить толком, что конкретно произошло, нервно махнув на сестру рукой.

Я быстро рассказала, что видела. Пару минут отец все обдумывал, почесывая свою свежестриженную бородку.

- Значит так! Вещи распаковать. Слезы убрать. Себя привести в порядок...

-... Он меня убьет! - оборвала его Галя.

- Да что ты заладила?! Убить не посмеет! Мы тоже не лыком шиты. Думаешь я просто так столько лет за конями навоз выгребаю?! Сделаешь, как я скажу и все уладится.

***

Маму с Витькой отправили к знакомым с ночёвкой. Мало ли что могло произойти, а видеть истеричные разборки взрослых маленькому ребенку не пристало.

Когда все улеглось, я тихонечко прокралась к Гале в комнату. Она стояла у окна, завернувшись в бабушкину шаль. Это был ее ритуал на плохое настроение.

Я подошла к ней и прижалась как в детстве, когда мне было страшно, а она в ответ нежно погладила меня по голове.

- Прости меня, лапушка, я вас всех подвела! Я так хотела, чтобы у вас была хорошая жизнь, а вместо этого всех погубила...

- Ты правда думаешь что Петр Степанович может причинить нам зло?! Он ведь всегда такой спокойный, никогда не кричит, не ругается. Если ему не нравится, то скажет своим этим каменным тоном, от которого ужас пробирает. Ну, подумаешь! Первый раз что ли?

- Нет, моя милая! Сейчас все по-другому.

- Да что же там было написано в этом письме?! - не выдержала я.

Галя кивнула на лежащее на тумбочке письмо.

- Могу прочитать? - она одобрительно кивнула мне в ответ.

Отец всегда говорил нам, что чужие письма читать нельзя, потому что они - зеркало души. Человек вкладывает в каждую строчку свои чувства и мысли к конкретному человеку, а вовсе не к тебе. Это то же самое, как если бы ты влез в целующуюся пару.

Поэтому во мне боролись чувство стыда и жуткого любопытства, когда брала лист бумаги в руки.

Письмо не было очень большим, но теперь происходящее стало куда яснее:

"Здравствуйте, дорогая Галичка!

Очень давно с Вами не виделись. Пожалуй, с тех пор, как всех нас настигли эти стремительные перемены. Слышала у вас все хорошо и Вы вышли замуж.

Однако, позволила себе написать Вам, возможно с теми же чувствами Вы разделите наше горе.

В ночь с 27 на 28 июня 1930 года нашего Василия не стало. Как вы знаете, он был закоренелым патриотом и до кончиков волос предан нашему великому Отечеству. Разумеется, принять происходящее он никак не мог и боролся до последнего за правое дело, в надежде освободить Родину.

На этом его путь закончен и 2 июля был похоронен. К сожалению, по всем правилам это сделать не позволили, в связи с отрицанием церкви, надобностью и политической позицией Василия.

Мы очень рады, что нам хотя бы отдали его тело. А ведь могли, как других закопать в выгребной яме с остальными.

Знаю, что Вас с ним много лет связывали теплые чувства и, если бы не сие происходящее, Вы могли бы пожениться и создать счастливую крепкую семью. Увы, злой рок распорядился иначе...

Все мы убиты горем и скорбим о нашей потере. Уверена, теперь и Вы с нами тоже.

Напоследок, хочу добавить, что Василий до последнего дня своей жизни очень тепло о Вас отзывался и называл "Моя Галичка". Он всегда носил с собой вашу фотографию, что Вы ему подарили тогда в Лучистом.

На этом, пожалуй, всё. Надеюсь, не сильно Вас потревожила.

С уважением и скорбью, Надежда Орлова.

15 августа 1930 год, подпись."

И тут до меня дошло, кто корень всех зол - Васька Орлов! У них загородная усадьба была рядом с нашей. Все лето мы проводили там, и конечно, часто с ними виделись. Он ей носил цветы, заграничные конфеты, французские романы в оригинале, привозил сборники стихов из города, чтобы она от скуки не померла в нашей "деревне". Хотя мне всегда там было очень весело.

Она очень любила светскую жизнь и всегда была в курсе всех дел, при этом, к болтушкам и сплетницам ее отнести было нельзя. Не знаю, как ей это удавалось...

Когда началась революция Васька ушел в сопротивление. Если в начале ещё была надежда отстоять прежние устои, то потом стало очевидным, что этому не бывать и конец его жизни вполне логичен. А такая могла быть чудесная пара!

Я тогда была ещё совсем маленькая и конечно, не понимала их нежных отношений. Отец всегда говорил мне: "Смотри, как должен выглядеть настоящий офицер!" Он им очень гордился и хвалил, его должна была ждать головокружительная карьера военного, а вместо этого настигли беда и скитания.

Наконец-то, ситуация прояснилась. Осталось дождаться прихода Петра Степановича.

Продолжение следует...

Глава 4

В ожидании Петра Степановича, мы не спали? Против своего обыкновения. Время уже давно перевалило за полночь, отец дал всем команду вести себя максимально обычно и улечься по своим кроватям.

Около двух часов ночи, пьяный Галин муж ввалился в квартиру, еле стоя на ногах. Сила притяжения швыряла его из стороны в сторону, то на тумбочку в прихожей, то на кухонный стол. Звон посуды сообщал о попытках в темноте найти кружку. Видимо, миссия была провалена и ее крах ознаменовало многозначительное "Ай!", полязгивание чайника и завершилось все - громким звуком жадных глотков.

С оглушительным "Бам!" чайник вернулся на свое место, хотя и не с первого раза, зато с тонким замечанием "Тсссс!" от Петра Степановича в адрес "виновника" шума.

Все домашние в этот момент терпеливо лежали в своих постелях и изображали о-о-очень глубокий сон, неспособный прерваться от таких "незначительных" звуковых эффектов.

Галя лежала сжавшись в комок, в ожидании приближающегося нетрезвого мужа. На ее месте, подруга Люська вышла бы на кухню, включила свет и отлупасила пьяного дебошира полотенцем, сопровождая сие действие не самыми лестными словами, после чего, за шкирку отволокла бы спать в уголок на полу в гостиной, дабы своим храпом и перегаром не мешал ее сну.

Но Галя была не Люська, в их семье никогда ничего подобного не случалось, а если и было, то дети об этом ничего не знали, ведь их прежний дом был настолько велик, что вполне можно избежать подобных встреч.

Тем временем, Пётр Степанович с громкими "перебежками" от одного предмета опоры к другому, направился в спальню. Войдя, по-привычке, оглядел комнату, ища изменений, ничего не заметив, и стал пробовать снять ботинки - не удалось, ноги подкосились и он со всего маха шлепнулся на кровать.

- Простите! - на автомате шепотом выдал дебошир, и стал пытаться снять китель, на что тот упорно "сопротивлялся" и возмущенно похрустывал по швам. - Что лежишь?! Помоги мужу раздается! - Петр Степанович прекратил свои тщетные попытки самостоятельно подготовиться ко сну и сердитым тоном требовал помощи от жены, вынуждая ее к повиновению, попутно укрепляя свой пошатнувшийся авторитет и самооценку.

Галя мгновение колебалась, не зная стоит ли дальше изображать глубокий сон или все же помочь ему. Позиция "сам напился, сам и раздевайся", не входила в игру, потому что отцом была поставлена задача "максимально сгладить конфликт", а не разжигать его, поэтому она тихонечко встала с кровати и молча, осторожно начала снимать с него ботинки.

Пётр Степанович лежал неподвижно и ей на мгновение показалось, что он уснул. Только она хотела с облегчением вздохнуть и со спокойной душой попытаться все же снять "строптивый" китель, оказывавший яростное сопротивление, как раздался строгий голос мужа с нотками отчаяния и грусти:

- А его бы ты сидела, ждала у окна, хоть всю ночь напролет...

- Зачем ты так? - Галя застыла рядом с кроватью.

- Если меня убьют, слезы лить не будешь как по нему, правда?!

- Мы знали друг друга с самого детства, он был как член семьи...

- ... Которым я никогда не стану, — оборвал ее Петр Степанович.

В воздухе повисла неловкая пауза. Сейчас было бы весьма уместно бросится на шею и взахлёб признаваться ему в любви, говоря какой он хороший и замечательный, дабы потешить больное мужское самолюбие, но она была не такая. Врать о том, чего нет - не в ее правилах, поэтому она лишь продолжала тихо стоять рядом с кроватью.

- Какой же я был дурак! Ведь говорили мне товарищи, — "Она никогда не признает тебя за ровню, так и будет до конца жизни смотреть на тебя с высоты своего дворянского титула, как на простого дворового! А я все не верил, наивно думал, что дело же не в сословных титулах, а в отношениях между людьми. Какой же я был дурак! Какой дурак! Нет больше барской жизни! Теперь все равны! - гнев и злоба разрастались в нем, каждое новое слово звучало все громче и жёстче. - Что же этот твой, герой-любовник, никак о тебе не позаботился? А?! Не помог тебе, когда ты так нуждалась в его защите и поддержке?! А читать стихи на лавочке в саду и веночки из цветов плести каждый может. Другое дело остаться на плаву, когда все идут ко дну. Вот это да! Вот это задача, так задача! И он ее "с честью" провалил!

- Не говори так! - не выдержала Галя и первый раз в жизни крикнула на мужа с болью в голосе.

- Не нравится, да?! А правда, она такая, никогда никому не нравится, так уж в жизни заведено. Откинь в сторону все эти свои сиреневые девичьи мечты о прекрасном принце и увидишь, что он для тебя ничего не сделал! Ничего! А я был с тобой рядом все эти годы! На руках тебя носил, старался, чтобы у тебя все было, чтобы голода не знала. Не многие сейчас могут таким похвастаться! А в ответ что?! Холодный сдержанный взгляд и скромная дворянская улыбка. Это и вся благодарность?!. Люблю я тебя, понимаешь? Люблю! А ты?!. Молчишь... Я просто хотел иметь семью, вот и все... Большего от тебя ничего не просил.

Его слова больно ранили ее и задевали за живое. От былой славы и богатства ее знатного рода не осталось и следа, гордость и человеческое достоинство было втоптано в грязь, заставляя пресмыкаться и проявлять покорность перед теми, кого еще совсем недавно можно было просто выпороть за дерзость. Все, что она молча сносила все эти годы стало прорываться наружу, больше не в силах сидеть взаперти.

- Так почему же ты им служишь? Раз ты такой герой? Нравится мучить и убивать людей безнаказанно, для своего удовольствия? Или ты забыл, как эти самые хваленые товарищи расстреляли всех твоих родных?..

Петр Степанович молчал, борясь с бурей эмоций, что на него сейчас нахлынули и подкатили комом в горле.

- А что мне ещё оставалось?!. - наконец выдал в ответ. - Скитаться, как твой Васька, партизаном по лесам?! Чтобы потом пристрелили, как собаку, и закопали в выгребной яме?.. Как бы я тогда тебе помог? Ты меня не помнишь, конечно же, но при былой власти я служил у Фроловых, которые жили неподалеку от вас в городе. Ещё тогда я тебя полюбил, но где там, в те времена к барской дочке свататься! А тут революция, смена режима. Уже и женой бывшего крепостного быть за счастье, лишь бы б с голоду не помереть. Я же все это для тебя делал! Для тебя! А что этот твой Васька сделал?.. Письма писал раз в полгода и все?!. И сказать нечего! То-то.

В воздухе повисла гробовая тишина. Было слышно, как в гостиной тикали большие напольные часы. Галя не знала, что ответить. Да и что тут возразить, выбор у людей был невелик, никто никого не спрашивал, просто одни делали свое, а другие пытались под их гнетом выжить. Мечтать о прекрасной любви из французских романов было уже неуместно.

Пожалуй, ни разу с момента свадьбы, они не обсуждали, почему он работает на коммунистов, несмотря на личную трагедию с их участием, а она никогда не выражала своего мнения по этому поводу, считая, что они с ним по разные стороны баррикад и живет она в тылу врага. Оказалось, все совсем иначе.

Разумеется, Галя не помнила и не знала всех крестьян, своих соседей, поэтому и представить себе не могла, что с Петром Степановичем они встречались ещё тогда - "в прошлой жизни". Это стало большим откровением и огромной неожиданностью, что он прошел такой путь и все ради нее. Это действительно заслуживало уважения.

Она тихонечко села на кровать рядом с ним и робко взяла мужа за руку, нежно ее поцеловав:

- Знаешь, Петя, давай попробуем, все сначала.

Но он ей уже ничего не ответил, уснул или сделал вид, что спит. Галя лишь легла рядом с ним и долго вглядывалась в знакомые черты лица, освещенные тусклым светом уличного фонаря за окном. Теперь, она видела совсем другого человека, нежели думала все эти годы, даже не подозревая, как сильно он ее любит.

В этот вечер многое было впервые: первая настоящая ссора, первый протест, первые откровения и признания, впервые она назвала его по имени, а не по имени отечеству, как это было заведено. Да и сама Галя стала взрослее, теперь она четко понимала, чем отличается юношеская влюбленность от настоящих мужских поступков.

Следующим утром началась новая глава в их семейной жизни, да и в нашей тоже. Все, что она теперь для него делала, было скорее по велению сердца, нежели по предписаниям многочисленных учебников дворянского этикета. Все чаще от нее стали звучать такие фразы как: "Это для Пети", "Давайте Петю подождем", "Пете это понравится".

Да и он тоже изменился, стал мягче что ли, наконец-то научился смеяться и шутить, раньше от него такой "щедрости" на позитив никогда не наблюдалось. Медленно, но верно жизнь стала налаживаться, а мы все больше были похожи на большую настоящую семью, о которой он так давно мечтал.

Продолжение следует...

Глава 5

На деревню тихо спускалась ночь. Сверчки мелодично затягивали свои песни. Ветерок ласково гладил волосы сидящих на лавочке под деревом бабушки и внучки. Маленькие пузатые котята тихо посапывали на коленях девочки.

- А что было дальше? - с любопытством спросила Варя, нежно гладя мягкие шерстяные "комочки". Ей было очень интересно узнать о дальнейшей судьбе бабушкиного семейства.

- Дальше?.. - задумчиво протянула бабушка, копаясь в своих воспоминаниях. - Галя с Петром Степановичем стали пробовать построить свои отношения заново, научиться разговаривать. Иногда даже ругались! Да-а-а! В такие моменты отец цитировал философа: "В спорах рождается истина", и лучше к ним сейчас не лезть. Так оно и получалось. А вот, Люська, соседка жившая по соседству, так и скандалила со своим мужем каждый вечер, пока он однажды не пропал...

- Как пропал? Куда?! - с удивлением спросила внучка, с широко раскрытыми глазами.

- Да кто его знает! Пропал и все. Люська ходила к нему на работу, чтобы узнать где он, что он. Но там лишь отмахивались от нее, а потом кто-то на ушко шепнул, что не вернется он больше и не приходи сюда впредь. Вот тут-то она и осознала, что испортила себе всю жизнь собственными руками. Могла ведь попробовать с ним как-то договориться, все наладить, а теперь уже слишком поздно. Даже и попрощаться с ним не успела... Эх...

- Так что же с ним стало? Нашел себе новую семью, как сосед наш, дядя Коля?

- Если бы, Заюшка, если бы... Это все его работа... А у него дети маленькие остались. С ними-то как теперь быть?.. Мы помогали ей, конечно, то за детворой присмотрим, то за продуктами сходим, одному-то в очереди стоять проще, чем с этими озорными непоседами. Так как-то и подрастали, один за другим присматривали, матери помогали. А Галя глядя на то, как подруга мается без мужа, стала Петра Степановича еще больше любить. Он-то нас всех "под крыло" взял, а так еще неизвестно, как бы судьба наша сложилась.

- А ты?

- Я школу закончила, пошла дальше учиться, потом деда твоего встретила. Ох, и красивый он был! Высокий такой, статный, сильный. Мне сразу приглянулся, только не верила я, что он на меня даже посмотрит. А тут вдруг, ни с того ни с сего, свататься пришел. Вот это я обомлела! - рассмеялась бабушка. - Жалко тогда фотоаппаратов в каждом доме не было. Хотела бы посмотреть на свое лицо!

- И что, прям с кольцом пришел?! - вошла в азарт внучка.

- Прям с кольцом! Все чин-чинарем, как полагается, со свахой, да с цветами!

- И ты согласилась, да?

- Нет... - рассмеялась бабушка еще сильнее, утирая слезы тыльной стороной ладони. - Я так растерялась от удивления, что бросилась убегать по коридору в комнату, да споткнулась о половик и полетела прямо на стоящую на тумбочке вазу, разбила её вдребезги, локти себе все посбивала, а потом спряталась в шкафу. В тот вечер меня больше никто не видел...

Бабушка продолжала весело хохотать и никак не могла остановиться, даже звук пропадал, а она все смеялась.

- И что же дед?

- Да что он, посмотрел на все это, посидел на кухне, попил чаю для приличия, да и пошел себе домой. Я думала сгорю со стыда. Какие уж там женихи после такого. По улице ходила мелкими перебежками, чтобы не попадаться знакомым на глаза. Стыдно мне было. Все казалось на меня все смотрят, да пальцем показывают, вот она, мол какая, растяпа. А самое интересное то, что через месяц он снова пришел. Только теперь с диванной подушкой, на которой была вышита та самая разбитая ваза.

- Правда что ли? - усомнилась Варя.

Бабушка утерла слезы, глубоко вздохнула переводя дыхание и повторила сказанные тогда дедом слова, с той же самой интонацией:

- "Это тебе. Со стеклом я смотрю ты не дружишь, а это хотя бы не разобьется". Как сейчас помню, в воздухе повисла пауза и все стали недоуменно переглядываться между собой. А он постоял-постоял, да и говорит: "Ну, так, что? Замуж-то за меня пойдешь?!" Я и согласилась! Долго мы еще потом это сватовство вспоминали. Зато на всю жизнь в памяти осталось. А о моем фиаско, они никому не говорили, поэтому на самом деле никто на меня пальцем не тыкал. Это я сама себе надумала - бурная девичья фантазия.

- А дед-то шутник оказался! - весело подытожила внучка, болтая ногами.

- Еще какой шутник был. С ним никогда скучно не было. Вот после этого мы свадьбу и сыграли. Я забеременела и стал мне снится один и тот же сон про маленькую девочку в красивом бело-розовом платье с кружевами. Ее золотые кудри спадали на плечи и озорно развивались на ветру. Я пыталась ее поймать, а она все заливисто хохотала и убегала от меня, по цветущему лугу. После этого, уже я как одержимая пыталась нарисовать эту девочку везде где могла, как когда-то это делала Галя, в ожидании своего первого ребенка. И когда уже настало время рожать, девчушка мне приснилась в последний раз. Я ей все кричала: "Стой! Стой! Остановись! Это ты моя дочка?" А она все убегала, хохотала и хохотала, а потом вдруг остановилась, и показывает своей маленькой пухлой ручкой в сторону большого дерева, под которым стоит другая девочка, постарше, и говорит: "Ей нужнее, а я подожду!" И тут я проснулась.

- Так ты все-таки узнала, кто эта девочка была?

- Да, узнала - твоя мама, а вторая девочка твоя тетя Рита. Она родилась первой. Только спустя долгие годы я поняла, что это все значило. Муж тети Риты старше её на десять лет, если бы она родилась на пять лет позже, как твоя мама, то он бы ее так и не дождался, поэтому ей было важно родиться первой.

- А ту картинку ты все-таки нарисовала?

- Нарисовала, — загадочно ответила бабушка. - Сестра когда увидела ее, аж вскрикнула. Это была та самая девочка в том самом платьице из сна, который преследовал Галю, до того страшного дня с забастовкой, после чего она потеряла ребенка. Мы с ней поразмышляли и поняли, что вероятно это и была та не родившаяся ее дочка. Вторым у них родился Витька, а затем еще два сына. Видимо этой душе было важно воплотиться именно у нас в роду и именно в женском теле, поэтому она пришла ко мне.

- А что же с тем платьицем?

- Твое платье очень на него похоже, только твоей маме я никогда о нем не рассказывала и не показывала тот рисунок. А она все равно его выдумала и сшила...

- Забавно, — хихикнула девчушка.

- Забавно... - протянула бабушка. - А сколько еще было всяких любопытных случаев и не передать. Но это уже истории для другого вечера, а сегодня уже поздно, идем спать...