Flos mali.

Глава 1

Что мы подразумеваем под природой зла? Вы, наверное, скажете: что-то бесчеловечное, убийства, мучения, причинение боли и страданий. Особенно нас пугает, когда у этих действий нет логического объяснения, когда единственная цель — получение удовольствия от страданий другого. Но есть ли у льва, который поймал косулю, понятие зла? У лисицы, которая забила кур? У растения-паразита, которое живёт за счёт своего носителя, постепенно истощая его?

Это всего лишь естественный ход вещей, в котором жестокость и страдания одного становятся условием выживания другого. Мы можем лишь испытывать жалость к жертве, но едва ли станем требовать справедливости от природы. Это выживание.

Так почему же мы решили, что человеческое зло не является естественным ходом жизни, просто более высоко дифференцированным? Разве способность осознавать собственные поступки автоматически делает нас менее жестокими? Или, напротив, именно осознание чужой боли и возможность выбирать между причинением страданий и милосердием превращают жестокость в нечто предосудительное?

Впрочем, подобные рассуждения редко приводят к однозначным выводам. Человеку вообще свойственно наделять окружающий мир собственными представлениями о правильном и неправильном. Мы ищем справедливость там, где существует лишь закономерность, и приписываем злой умысел тому, что порой объясняется одним только стремлением выжить.

Возможно, зло — это всего лишь наша попытка провести границу между тем, что мы готовы принять, и тем, что не можем себе простить.

Собственно, с таких странных философских размышлений и началось то утро Виолетты.

Она неспешно пила кофе на маленькой кухоньке, в квартире, доставшейся ей от бабушки. Сегодня предстоял волнительный день: должны были доставить неидентифицированный образец растения из бассейна реки Конго. Полевые биологи пространно намекали, что, возможно, это будет прорыв в ботанике. И Виолетта, старший научный сотрудник НИИ физиологии растений, станет одной из первых, кто прикоснётся к этому чуду и, возможно, если ей улыбнется удача, сможет присвоить ему собственное название вместо сухого «образец N83».

Она невольно улыбнулась этой мысли. Собственное название. Её название. Эти мечты приятно щекотали сердце.

За годы своей работы в НИИ ей довелось изучить немало интересных образцов, провести сотни опытов и написать несколько статей, которыми она, в общем-то, могла гордиться. Но научная карьера редко складывается из одного лишь усердия. Порой казалось, что для настоящего успеха недостаточно быть хорошим специалистом — нужно ещё оказаться в нужное время в нужном месте, да и желательно, чтобы кто-нибудь из влиятельных коллег обратил на тебя внимание, постоянно заискивать и лебезить, наступая гордости на горло.

Виолетте не хватало той самой возможности, которая позволила бы наконец перестать быть просто хорошим сотрудником, на которого всегда можно положиться, и стать человеком, чьё имя будут знать за пределами родного института.

Конечно, она никогда бы не призналась в этом вслух. Гораздо приличнее было говорить о научном интересе, о необходимости изучения биоразнообразия и о важности новых открытий для мировой науки. Всё это было правдой. Просто не всей.

Она допила свой кофе, поставила чашку в раковину и посмотрела на часы. 7:00.

Виолетта спешно собралась: стянула русые волосы в тугой хвост, где уже прослеживались первые седые волосы, надела строгую белую рубашку и юбку цвета мокрого асфальта приличной длины. Нанесла минимум косметики, закинула вещи в портфель и побежала на станцию метро. Негоже опаздывать на работу в такой знаменательный день.

В этот день в НИИ было непривычно людно. Все только и шептались о прибытии нового образца.

Виолетту у дверей встретил Марк, новый биохимик . Он устроился в НИИ совсем недавно, пару месяцев назад, но уже успел снискать славу дамского угодника. Высокий, поджарый, с милыми ямочками на щеках и волосами цвета выгоревшей пшеницы, он быстро завоевал внимание всей женской половины института.

При этом Марк, совершенно не прилагал к этому усилий. Он одинаково легко находил общий язык и с лаборантками, и с аспирантками, и с сотрудницами, которые годились ему в матери. Умел вовремя пошутить, запомнить имя собеседницы и посмотреть на неё так, словно в этот момент в институте не существовало никого важнее. И сердце женской половины института таяло

Виолетта относилась к подобным мужчинам с некоторой долей скептицизма и настороженности. По крайней мере до тех пор, пока сама не обнаружила, что начинает прислушиваться к его шагам в коридоре и ловить каждое слово. Ловушка захлопнулась.

— Ну что, Виолет-та? — прицокнул Марк, сделав акцент на букве «т». — Готова стать знаменитым на весь мир ботаником, открывшим новый вид?

Он фамильярно обхватил её за плечи.

— Марк, скажешь тоже! Я ещё не видела образец, — смущённо ответила она.

Щёки стали пылать багрянцем. Наверное, набегалась утром, подумала она.

— Я в тебе даже не сомневаюсь! — хохотнул он. — Не зря тебе прочат место директора.

— Кто это прочит? — насторожилась Виолетта.

— А ты не знала? — Марк изобразил неподдельное удивление. — Да тут уже ставки делают. Правда, некоторые считают, что тебе придётся подождать, пока наш старый хрыч, Пётр Иванович, того...

Он заговорщически понизил голос и сделал круглые глаза.

Виолетта рассмеялась.

— Ты невозможен.

— Зато малозаменим, — без тени смущения ответил Марк.

Трудно было устоять и не засмеяться, глядя на эти золотистые искорки в карих глазах и трогательно выбившуюся прядь светлых волос.

Марк начал нравиться Виолетте. И дело было не только в его внешности, хотя отрицать очевидное она бы не стала. С ним было легко. Он умел слушать, не превращая разговор в допрос, и шутить, не заставляя собеседника чувствовать себя глупо. Даже её бесконечные рассказы о растениях, которые обычно вызывали у окружающих вежливую скуку, он порой слушал с таким видом, словно она открывала ему величайшие тайны мироздания.

Впервые за много лет её заинтересовало что-то, кроме растений.

Но виду она не подавала, старомодно считая, что первый шаг должен делать мужчина.

* * *

К половине десятого по коридорам НИИ разнеслась весть, что образец наконец прибыл.

Кто-то утверждал, что растение обнаружили в непроходимых джунглях, кто-то уверял, будто его нашли на берегу притока Конго, а один из лаборантов, шёпотом сообщил, что при транспортировке погиб один из сопровождающих.

Последнее, разумеется, оказалось выдумкой. У некоторых ученых была склонность преувеличивать.

— Ну что, пойдём знакомиться с твоей будущей Нобелевской премией? — Марк возник рядом с ней так неожиданно, что она едва не выронила папку с документами.

— Ботаникам Нобелевскую премию не дают.

— Эх! Уже первое препятствие на пути к славе. Придётся довольствоваться всемирной известностью и скромным памятником при жизни.

— А тебе, я смотрю, лишь бы найти повод для издевательств.

— Ничего подобного. Я морально готовлю тебя к успеху.

Виолетта покачала головой, пряча улыбку, и направилась вслед за ним к грузовому лифту.

У служебного входа действительно собралась небольшая толпа. Несколько сотрудников лаборатории, заведующий отделом и сам Пётр Иванович, которого в отсутствие начальства Марк так любил именовать старым хрычом, с серьёзными лицами наблюдали за двумя мужчинами в защитных комбинезонах. Те выгружали из фургона длинный транспортировочный контейнер, установленный на металлическую тележку.

Виолетта невольно замедлила шаг.

Контейнер был непрозрачным, матово-чёрным, с толстыми стенками и несколькими вентиляционными отверстиями, закрытыми мелкоячеистой металлической сеткой. На боку белела наклейка с номером образца и предупреждением о необходимости поддерживать определённый температурный режим. Рядом красовалась ещё одна маркировка, на этот раз красного цвета, с обозначением биологической опасности.

— А вот это уже интересно, — пробормотала Виолетта.

— Что именно? — спросил Марк.

— Маркировка. Для обычного растительного образца такие меры предосторожности избыточны.

— Может, оно кусается?

— Растения не кусаются, Марк.

— Ты бы удивилась, сколько раз я слышал подобное от женщин.

Она закатила глаза, но промолчала.

Пётр Иванович тем временем подписывал документы о приёме груза с одним из сопровождающих. Мужчина выглядел уставшим, говорил коротко и явно торопился закончить передачу. Из его объяснений Виолетта уловила только то, что контейнер следовало открыть непосредственно в подготовленной лаборатории, а любые манипуляции с самим образцом проводить исключительно в соответствии с инструкцией.

— Что там у вас, чёрт возьми, такое? — не выдержал кто-то из сотрудников.

Сопровождающий бросил на него быстрый взгляд.

— Растение.

— Спасибо, капитан Очевидность, — негромко заметил Марк.

Виолетта едва сдержала смешок.

— Мы отвечали за транспортировку. Наша задача — доставить груз в целости и сохранности. Всё остальное не наша компетенция.

— А кто отвечает за научную часть? — спросила Виолетта.

— Представители экспедиции передали предварительные сведения. Подробный отчёт должен поступить позже.

— То есть мы даже не знаем, к какому семейству относится растение?

— Если бы знали, уважаемая, не пришлось бы везти его сюда.

Сказано это было без грубости, но с такой усталой категоричностью, что Виолетта решила не продолжать расспросы.

Контейнер погрузили на тележку и повезли в лабораторный корпус. Сотрудники потянулись следом, пытаясь хоть глазком увидеть образец.

Виолетта шла рядом с Марком и чувствовала, как внутри нарастает знакомое волнение. Так бывало перед началом важного эксперимента, когда все расчёты уже проверены, оборудование подготовлено, а результат всё ещё остаётся неизвестным. В такие минуты ей казалось, что наука существует именно ради этого короткого промежутка между вопросом и ответом. Это было почти сродни оргазму. Правда, Виолетта давно забыла, что это такое.

Они вошли в подготовленную лабораторию. Здесь заранее установили дополнительное освещение, проверили вентиляцию и освободили центральный рабочий стол. За стеклянной перегородкой находилась небольшая изолированная зона, предназначенная для работы с образцами, требующими особых условий содержания.

Пётр Иванович коротко распорядился проверить документацию и ещё раз сверить параметры микроклимата. Затем, убедившись, что все приготовления завершены, кивнул сопровождающим.

Замки контейнера открывали последовательно. Металлические фиксаторы поддавались с глухим щелчком, и каждый следующий звук почему-то казался Виолетте громче предыдущего.

Она поймала себя на том, что задержала дыхание. Как в детстве, когда разворачиваешь долгожданный подарок от Деда Мороза.

Крышку приподняли.

Первое, что она почувствовала, был запах.

Не землистый, не затхлый, каким обычно сопровождается длительное хранение растительных тканей в замкнутом пространстве. Напротив, воздух наполнился густым, сладковатым ароматом, напоминающим перезрелые фрукты, влажную землю после ливня и что-то ещё, неуловимое и тревожное.

Она невольно подалась вперёд.

Внутри контейнера находилось растение, которое с первого взгляда казалось невозможным.

Его мясистые стебли возвышались над широким основанием, окружённым несколькими слоями тёмно-зелёных листьев. Они были плотными, кожистыми, с выраженным рельефом жилок и тонкими бордовыми прожилками, расходившимися от центральной оси. Поверхность листьев отливала лакированным блеском, словно их только что покрыли тончайшей плёнкой воды или натёрли маслом.

Но всё внимание притягивало соцветие.

Оно напоминало одновременно гигантский цветок аморфофаллуса и причудливую орхидею, созданную воображением человека, никогда не видевшего настоящих тропиков.

Верхние лепестковидные образования изгибались изящно и асимметрично, словно раскрытые крылья экзотической бабочки. Их края были тонкими, почти полупрозрачными, с розоватыми прожилками, напоминавшими кровеносные сосуды. В центре каждого располагалось небольшое утолщение, покрытое мельчайшими светлыми ворсинками, чем-то напоминающее венерину мухоловку.

Красота этого создания была какой-то неправильной. Слишком много разрозненных признаков, чтобы отнести его к конкретному семейству.

Виолетта не могла избавиться от ощущения, что перед ней не столько цветок, сколько нечто, лишь притворяющееся цветком.

— Господи, — выдохнул кто-то за её спиной.

Она даже не обернулась.

У основания соцветия располагались короткие отростки, загнутые внутрь и похожие на толстые зубцы. Вдоль краёв росли многочисленные чувствительные на вид волоски, а сама поверхность была покрыта прозрачными каплями вязкой жидкости.

Хищное растение.

Мысль возникла мгновенно, почти рефлекторно.

Виолетта тут же мысленно одёрнула себя. Подобное определение было преждевременным. Наличие ловчих структур ещё не означало, что растение действительно способно захватывать добычу. Некоторые представители флоры привлекали насекомых запахом и нектаром, другие использовали липкие выделения, третьи обладали сложными механизмами захлопывания ловушек. Однако то, что она видела сейчас, не укладывалось ни в одну из знакомых ей схем, дублируя несколько признаков.

— Это точно растение? — спросил Марк, подойдя ближе.

— Пока не вижу причин сомневаться.

— А мне кажется, оно сейчас откроет рот и попросит чего-нибудь на обед.

— Не говори глупостей.

Но голос Виолетты прозвучал менее уверенно, чем ей хотелось бы.

Она подошла к стеклу изолированной зоны, стараясь рассмотреть соцветие под другим углом. Вблизи его поверхность оказалась ещё более необычной: тончайшие складки, едва заметные углубления, неправильные узоры из бордовых и розоватых линий. Всё это создавало впечатление удивительно сложной организации тканей.

Виолетта забыла о присутствующих.

Она уже мысленно перебирала возможные объяснения, вспоминала строение ароидных, особенности опыления орхидей, механизмы формирования ловчих аппаратов у насекомоядных растений. Ей хотелось немедленно приступить к исследованиям, взять пробы, изучить структуру тканей, определить состав выделяемой жидкости.

Если хотя бы половина её предположений окажется верной, перед ними действительно будет открытие, способное изменить представления о некоторых механизмах растительной физиологии.

— Виолетта Сергеевна, — позвал Пётр Иванович. — Что скажете?

Она не сразу поняла, что вопрос адресован ей.

— Простите?

— Ваше первое впечатление. Вы ведь у нас специалист по физиологии растений.

Виолетта ещё раз посмотрела на соцветие.

— Первое впечатление — что перед нами представитель неизвестной таксономической группы либо организм с крайне необычными морфологическими признаками. Но для каких-либо выводов необходимы исследования. В первую очередь я бы изучила строение ловчих структур и состав секрета.

— Вот и займётесь, — кивнул Пётр Иванович. — Только без самодеятельности. Следуем протоколу без поспешных выводов.

Она с трудом подавила улыбку.

Впервые за долгое время ей казалось, что впереди действительно может быть нечто большое.

И пока никто не обратил внимания на то, что один из тонких отростков у основания соцветия медленно, почти незаметно изогнулся в сторону стеклянной перегородки.

В ту ночь после рабочего дня Виолетта почти не спала. Сказывалось дневное возбуждение, желание поскорее разгадать загадку растения и приблизиться к научному открытию. Всю ночь она проворочалась с боку на бок и крепко заснула лишь под утро.

И приснился ей странный сон.

Она шла по берегу южной реки, протекавшей через непроходимые заросли джунглей. Вода была мутная, чёрная, даже дна не было видно.

На берегу сидела женщина. Длинные тёмные волосы струились по спине, открытое платье багряного цвета обнажало плечи, а бронзовая кожа лоснилась пол лучами солнца, словно её намазали маслом. Женщина оглянулась на Виолетту и поманила её рукой.

— Я ждала тебя, — сказала она.

— Меня? — удивилась Виолетта.

Виолетта с интересом разглядывала женщину. Она была необычайно красива, как говорят в народе хищной красотой. Пухлые алые губы, точёный рельефный нос, большие распахнутые глаза с частоколом чёрных ресниц — тёмные, проникающие прямо в душу. От неё исходил сладковатый, дурманящий голову запах, от которого слегка кружилась голова.

— Тебя, — подтвердила незнакомка.

— Но мы ведь не знакомы.

— Это не имеет значения. Я пришла сказать тебе, что ты способна на большее, но ещё не знаешь об этом. Я помогу тебе раскрыть талант, я сделаю тебя совершенной. Мне нужно лишь твоё согласие.

Изящная рука незнакомки потянулась к лицу Виолетты. Та заметила ногти женщины, окрашенные в винный цвет, от которых тонкими алыми нитями расходились узоры, словно нарисованные хной.

При приближении, запах стал ещё более сладким и удушающим. Виолетта инстинктивно отшатнулась.

Женщина засмеялась. Её смех напоминал переливы колокольчиков, однако от него почему-то стало не по себе. Как будто затесалась в музыкальный ряд фальшивая нота.

В этот миг Виолетта проснулась.

Пижама противно прилипла к телу от пота, одеяло сбилось. Часы показывали шесть утра.

«Ну и приснится же всякий бред», — подумала она.

Быстро собравшись и не тратя время на завтрак, Виолетта побежала на работу.

Открытие само себя не сделает.

В коридоре института она снова столкнулась с Марком.

— Привет, ранняя пташка! — хохотнул он. — Бежишь к своему драгоценному монстру?

Не дожидаясь ответа, он добавил:

— Зайди к Петру Ивановичу, он тебя звал.

И побежал дальше по коридору.

Виолетта нехотя поплелась к кабинету директора. Ей хотелось поскорее добраться до лаборатории и приступить к исследованиям образца, не тратя время на пустые разговоры.

Войдя в кабинет, она увидела девушку, сидевшую за столом директора. Перед ней заботливо стояла чашка, от которой исходил изумительный запах кофе. Петр Иванович обычно не имел привычку поить посетителей кофе и как либо развлекать.

Директор многозначительно посмотрел на Виолетту и произнёс:

— Ну-с, знакомьтесь. Виолетта Сергеевна, это ваша новая лаборантка Алина. С сегодняшнего дня она переводится к нам в НИИ.

Он замялся, словно собирался что-то добавить, но передумал.

Девушка обернулась и искренне улыбнулась Виолетте.

— Рада знакомству! Буду признательна, если вы мне здесь всё покажете.

Виолетта поняла всё сразу. Новых сотрудников не переводят среди года, да и заискивающий тон Петра Ивановича говорил о том, что птичка незалётная, а значит, ставленница какой-то большой шишки, решившей найти протеже место потеплее.

С подобной несправедливостью жизни Виолетта давно смирилась, но почему-то, глядя на молоденькую стройную Алину с её распахнутыми голубыми глазами и пухлыми губами, тонкой осиной талией почувствовала зависть и медленно закипающую злость.

— Конечно, всё покажем! — ответила она, постаравшись вложить в голос как можно больше язвительности.

Кажется, девушка ничего не заподозрила.

— Мне сказали, вы работаете с новым образцом. Это так интересно! — воскликнула Алина.

— Да, я как раз собиралась пойти в лабораторию, пока меня не отвлекли! — Виолетта многозначительно посмотрела на директора.

Тот лишь беспомощно пожал плечами, словно говоря: «Сама понимаешь, я тоже человек подневольный».

Напомнив Алине правила обращения с неизвестными образцами, Виолетта повела её в лабораторию.

Через пару часов в лабораторию заглянул Марк.Увидев Алину, он присвистнул.

— Ого! Рад знакомству с новым сотрудником! Да ещё и с таким прекрасным! — нагло заявил он. — Если будут какие-то вопросы, непременно обращайтесь ко мне. Я всегда помогу!

Алина искренне обрадовалась.

— Я тут первый день, а все такие открытые и добрые! Не зря отец нахваливал ваш НИИ!

— А чем занимается твой отец? — заинтересовался Марк.

— Ой, мой папа всего лишь чиновник, — совершенно бесхитростно ответила Алина. — Работает в одном из федеральных ведомств, занимается вопросами финансирования и всякими согласованиями. Сам он говорит, что ничего интересного в его работе нет, одни бумаги да совещания.

— Понятно, — заговорщически улыбнулся Марк. — Но, полагаю, знакомых у него немало.

— Ну, наверное. Папа вообще считает, что хорошее образование и полезные знакомства никому не помешают. Вот и посоветовал мне попробовать устроиться сюда.

— Мудрый совет, — заметил Марк. — У нас действительно можно многого добиться.

Виолетта отвернулась к столу.

В течение дня Марк ещё много раз заглядывал в лабораторию: то попросить ручку, то уточнить что-нибудь, то просто поболтать. И каждый раз обязательно разговаривал с Алиной.

Виолетту это дико нервировало.

— А ты не зачастил в мою лабораторию? — наконец не выдержала она.

Марк изобразил оскорблённое выражение лица.

— Вот так благодарность! Я, между прочим, стараюсь помочь твоей новой сотруднице освоиться.

— У неё есть непосредственный руководитель.

— Конечно. Но ты же у нас человек занятой. Вот я и решил взять часть забот на себя.

— Какое благородство!

— Я вообще человек благородный, просто ты почему-то отказываешься это замечать, — усмехнулся Марк.

Он повернулся к Алине:

— Если что, я в соседнем корпусе. Обращайся.

— Хорошо, Марк! —тепло улыбнулась девушка.

Виолетта с трудом сдержала раздражение.

Отбросив всё, что отвлекало её от работы, Виолетта наконец приступила к изучению образца.

Растение выглядело почти так же, как накануне. Тёмно-зелёные листья с бордовыми прожилками окружали необычное соцветие, напоминавшее одновременно орхидею и какое-то хищное тропическое растение. Его внутренние складки были тёмно-бордовыми, почти чёрными, а на поверхности поблёскивали капельки прозрачной вязкой жидкости.

От растения исходил всё тот же сладковатый запах перезрелых фруктов и влажной земли.

Виолетта осторожно приблизилась к соцветию и коснулась одного из тонких отростков стерильным зондом.

Отросток дрогнул и медленно согнулся.

Она убрала зонд и подождала. Через несколько секунд он вернулся в прежнее положение.

Виолетта нахмурилась и повторила движение. На этот раз отросток отреагировал быстрее.

Заинтересовавшись, она приблизила руку к растению, чтобы лучше рассмотреть его внутреннюю часть.

И вдруг заметила, что один из тонких отростков медленно тянется к её пальцам.

Виолетта замерла.

Отросток двигался осторожно, изгибаясь в воздухе. Она отодвинула руку в сторону, и он последовал за ней.

Виолетта резко отдёрнула ладонь.

Отросток остановился.

Некоторое время она смотрела на растение, пытаясь найти объяснение увиденному. Возможно, дело было в механической реакции на движение воздуха. Возможно, она просто неверно оценила происходящее.

Но когда Виолетта снова приблизила руку, тонкий отросток опять потянулся к ней.

Она отступила.

В лаборатории было тихо. За дверью слышались голоса сотрудников, где-то звякнула чашка.

Виолетта сняла перчатки и посмотрела на собственную ладонь. Ей вдруг вспомнился сон — влажная рука незнакомки, винные ногти и сладкий, удушающий запах.

Она нахмурилась.

Какая глупость. Сон не имеет никакого отношения к работе.

Виолетта вновь надела перчатки, взяла журнал и записала наблюдения.

Когда она подняла голову, отросток уже скрылся среди тёмных складок соцветия.

Она ещё некоторое время наблюдала за растением, но больше ничего необычного не произошло.

Виолетта вернулась к записям, стараясь сосредоточиться на работе.

А за её спиной одна из тёмных складок соцветия медленно раскрылась чуть шире.

***

После очередного тяжёлого дня на работе дома Виолетту мгновенно сморил сон.

Ей опять приснилась женщина в бордовом платье. На этот раз они снова стояли на берегу реки, но незнакомка вела себя осторожнее.

— Не сопротивляйся, — сказала она. — Ты же хочешь добиться успеха? Признания? Сколько лет ты потратила на карьеру, чтобы твой ум и талант наконец оценили? Скольким ты пожертвовала? Личной жизнью, например? А этот мальчишка, Марк, — неужели он не видит, как ты хороша?

Виолетта отшатнулась.

— Откуда вы знаете?

Женщина засмеялась.

— Ты такая же, как и я. Ты просто хочешь жить, а не существовать. Я помогу. Ты больше не будешь одна. Просто доверься мне и протяни руку.

В её руках появилась красная лента. Узоры на пальцах незнакомки стали ярче и словно вспыхнули изнутри.

— Как вы можете помочь? — усмехнулась Виолетта. — Бред какой-то!

И резко проснулась. От усталости и напряжения ее вырубило прямо на кухне.

Разминая затёкшую спину, она подумала, что не хватало ей ещё спать где попало. Раздевшись и аккуратно сложив вещи, она перешла в спальню и там спокойно заснула без снов до утра.

К утру странный сон почти забылся. Начинался очередной этап изучения образца.

* * *

— Ты снова торчишь здесь? — раздался голос Марка.

Он заглянул в бокс, держа в руках пробирки.

— Нашла что-то интересное?

— Оно... реагирует на движение, — тихо сказала Виолетта, поправляя очки. — По крайней мере, чувствительные отростки. Я заметила, что они следуют за рукой, даже когда я убираю её в сторону.

— Ну, значит, оно просто нервное, — отмахнулся Марк, даже не взглянув на растение. — Кстати, мы с Алиной идём сегодня в бар после смены. Ты с нами? Хотя о чём это я, ты же у нас вечно с растениями...

Не дождавшись ответа, он ушёл.

Виолетта осталась стоять, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Она прижала ладонь к холодному стеклу бокса.

И тут она услышала тихий голос.

Почти шелест. Он не был похож на шум листвы. Это был вкрадчивый, бархатный шёпот, звучавший прямо в её голове. Тот самый голос из сна — женщины в бордовом платье.

«Он не видит тебя. Ты для него — просто фон. Серая мышь в халате».

Виолетта вздрогнула и обернулась. В лаборатории никого не было.

Она посмотрела на цветок. Чашечка лепестков медленно раскрылась, обнажая изнутри нежно-розовую, влажную поверхность.

«Я вижу тебя, — продолжал голос. — Я могу дать тебе то, чего ты так хочешь. Красоту, перед которой он не устоит. Вечность. Признание. Ты будешь любима. Тебя заметят. Только откройся мне».

Виолетта списала это на истощение и стресс. Это было просто невозможно.

Но на следующий день придя в лабораторию, Виолетта стала задержаваться там до ночи. И на следующий — тоже. Она приносила с собой блокнот с наблюдениями, садилась рядом с боксом и говорила. Сначала — сухие данные из журнала. Потом — о своей жизни, о слезах в подушку, о том, как сильно хочет, чтобы Марк посмотрел на неё иначе. Наконец-то она нашла слушателя.

Она больше не только изучала растение — она общалась с ним.

И цветок отвечал.

Виолетта решила проверить, может ли контакт с растением повлиять на его поведение. В журнале наблюдений она описала свои действия как эксперимент по изучению реакции образца на внешние стимулы.

Она взяла красную маркерную ленту, которой помечала опасные образцы, и обвязала один её конец вокруг своего запястья, а другой — вокруг стебля образца N83.

— Покажи мне, что ты можешь, — прошептала она, чувствуя себя глупо. — Если ты разумное существо, дай знак мне.

Один из отростков растения потянулся к ней и мгновенно проколол кожу.

Виолетта вскрикнула, но не сразу отдёрнула руку. Она с недоумением смотрела, как красная лента темнеет от крови, а цветок впитывает её через крошечную ранку.

На следующее утро Виолетта с трудом узнала собственное отражение. Синяки под глазами исчезли. Кожа стала неестественно гладкой, светящейся изнутри. Губы приобрели естественный алый цвет. Откуда-то появилась энергия.

Она надела платье, которое обычно стеснялась носить, впервые сделала укладку вместо тугого хвоста и пришла на работу.

Марк обернулся. Он пристально смотрел на неё целых пять секунд.

— Виолетта? Что с тобой произошло? Ты... потрясающе выглядишь, — сказал он, и в его голосе впервые промелькнула нотка искреннего интереса.

Виолетта расцвела.

Она не замечала, что на её запястье, там, где была лента, остался тонкий красный след. Не замечала, что внезапно перестала есть обычную еду, предпочитая сырые овощи и воду. Не замечала, как по ночам внутри неё возникает странное, зудящее ощущение, будто что-то прорастает изнутри.

Она была слишком занята.

Цветок словно подсказывал ей: «Улыбайся шире. Смотри ему в глаза. Дотронься до его руки».

Через несколько дней она добилась своего. Марк пригласил её на ужин. Это был триумф. Виолетта сидела напротив него в ресторане, и он говорил ей комплименты. Она ловила на себе его взгляды и едва верила, что ещё недавно могла только мечтать о таком внимании.

Но когда она упомянула о своих исследованиях, Марк поморщился.

— Слушай, я хотел сказать... На следующей неделе Алину поставят главной по проекту. Она будет вести проект по N83. Ты будешь у неё на подхвате.

Виолетта замерла.

— Алина? — переспросила она, чувствуя, как под кожей на запястье неприятно дёргается красная жилка. — Она же просто лаборантка!

— Да, но её папенька хорошо профинансировал наш НИИ. Пётр Иванович теперь у него в долгу. К тому же Алина очень красивая, — Марк улыбнулся, и эта улыбка была адресована не Виолетте.

Виолетта смотрела на него и вдруг поняла, что ничего по-настоящему не изменилось. Да, Марк наконец обратил на неё внимание. Он говорил комплименты, улыбался, смотрел на неё с интересом. Но стоило появиться Алине — красивой, наивной, связанной с нужными людьми, — как всё остальное снова перестало иметь значение. Даже её новая красота не могла изменить правил игры.

Вернувшись в лабораторию глубокой ночью, Виолетта дрожала от ярости и отчаяния. Она остановилась перед контейнером и долго смотрела на растение.

— Я сделала всё, что ты просила… Я изменилась. Он наконец обратил на меня внимание. Но этого оказалось недостаточно.

В глубине соцветия что-то шевельнулось. Запах перезрелых фруктов стал гуще, слаще.

«Ты всё ещё думаешь, что дело в них», — прозвучал в её голове знакомый голос.

— А разве не в них? — прошептала Виолетта. — Я не хочу никого убивать.

«Я не просила тебя никого убивать».

— Ты сказала, что дашь мне силы. Что я стану красивой, что он меня полюбит.

«Я дала тебе то, чего ты хотела. Но ты всё ещё боишься, что тебя отодвинут в сторону. Что тебя снова не заметят».

Виолетта сжала пальцы. Под кожей на запястье пульсировала красная жилка.

— Чего ты хочешь от меня?

«Слияние».

Она невольно усмехнулась, хотя ей было страшно.

— Ты растение.

«А ты человек. И всё же ты знаешь, каково это — быть одной. Хотеть, чтобы тебя увидели».

Виолетта вспомнила взгляд Марка за ужином, его комплименты, то, как она впервые за долгое время почувствовала себя желанной. Она не хотела снова становиться невидимой. Не хотела возвращаться к прежней жизни, в которой её талант никому не был нужен, а её чувства оставались при ней, невысказанные и никому не интересные.

«Ты перестанешь быть прежней», — прошептал голос.

Виолетта посмотрела на контейнер. Она могла закрыть его, сообщить Петру Ивановичу о происходящем, отказаться от дальнейших исследований. Всё ещё могла. Но растение уже не было для неё просто научной загадкой. Оно знало о ней слишком много. Оно приходило к ней во снах, отвечало на её мысли и будто чувствовало её боль.

Ей казалось, что, отступив сейчас, она потеряет нечто важное. Не только красоту и внимание Марка, но и единственное существо, которое, как ей казалось, действительно её понимало.

Она взялась за крышку контейнера.

— Хорошо, — прошептала она. — Я согласна.

Она открыла крышку контейнера. Красная лента, обвязанная вокруг стебля, теперь врастала в её ладонь, словно пуповина. Виолетта прижала одну из мясистых чашечек к груди. Та с жутким хрустом вонзилась в грудную клетку.

Сначала по её телу прошла судорога. Кости с хрустом начали меняться, становясь полыми, как стебли бамбука. Виолетта упала на пол, из её рта вырвался хрип. Кожа на спине лопнула, и оттуда с чавканьем пробились наружу тонкие зелёные побеги, которые тут же потянулись к ближайшим источникам света.

Кровь в её венах загустела, превращаясь в тягучую сладкую жидкость. Она перестала чувствовать боль — вместо неё пришло странное, экстатическое чувство наполнения.

Лепестки цветка, прижатые к её груди, начали прорастать сквозь кожу, срастаясь с плотью. Они покрыли её тело бордовым узором, похожим на татуировку, но пульсирующим в такт сердцу.

Когда всё закончилось, на полу лаборатории лежала уже не Виолетта.

Там лежало нечто совершенно прекрасное и ужасное одновременно. Женщина с идеальными формами, чья кожа имела лёгкий бронзовый оттенок, а глаза стали тёмными и глубокими. Красная лента полностью растворилась в её теле, превратившись в сеть алых вен, пульсирующих под прозрачной кожей.

Существо медленно поднялось. Оно больше не чувствовало одиночества. Оно чувствовало удовлетворение и... голод.

Марк нашёл её на следующее утро. Он пришёл в лабораторию, чтобы извиниться за вчерашнее.

— Виолетта? — позвал он, заходя внутрь.

Существо стояло посреди лаборатории, окружённое буйно разросшимися невиданными цветами. Оно обернулось.

Марк замер. У него перехватило дыхание. Перед ним стояла женщина неземной красоты. От неё исходил густой, сладкий, дурманящий аромат, от которого кружилась голова.

— Виолетта... это ты? — прошептал он, делая шаг вперёд.

Она улыбнулась. Улыбка была идеальной, но в ней было что-то хищное, неестественное. Она протянула к нему руку, и Марк, как заворожённый, взял её. Рука была холодной и упругой, как стебель.

— Теперь ты наконец-то видишь меня, — сказала она. Голос был её, но с новыми, вибрирующими нотками. — Теперь ты мой. Иди к нам.

Она притянула его к себе. Марк не сопротивлялся. Он хотел её больше всего на свете. Когда она поцеловала его, он почувствовал, как губы немеют. В воздух вырвалось облачко золотистой пыльцы.

Марк покачнулся. Его ноги подкосились, но он не упал: из-под плитки пола вырвались толстые зелёные корни и обхватили его лодыжки, приковывая к месту.

Он хотел закричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Он смотрел, как существо, которое когда-то было Виолеттой, наклоняется к нему. Из её ладоней, прямо сквозь кожу, вырвались тонкие острые отростки и вонзились ему в шею.

— Тише, не сопротивляйся— прошептало существо. — Это не больно. Это просто симбиоз. Я дам тебе вечную жизнь. Ты будешь расти вместе со мной.

В лаборатории снова стало тихо. Только вытяжки гудели, поддерживая необходимый микроклимат.

А в центре зала, в крепких объятиях корней и лепестков, лежала женщина, которая наконец-то стала любимой.