Фида и Нарла

Глава 1

Одиночество стало для меня обыденностью. Бесконечные зрители по ту сторону ограды, какие-то детские возгласы, туманящие мой разум… Потом еще это солнце, которое то зайдет за облака, то выпрыгнет прямо в мои глаза. Я уже не помню, каково было там, дома. Отчетливо знаю, что там точно не было колючей проволоки и высоковольтного напряжения. Здесь я в открытой клетке. Мясо подают трижды в день. Оно отборное, изредка застревает в зубах, но я не могу сказать, что оно вкусное. Для меня течение жизни стало испытанием, а вкус жизни пропал без вести. Я искала его, но вдоль серой невзрачной стены можно заметить только глупые человеческие физиономии. Изредка я смотрю на них с вызовом, потому что не могу напасть. Не хватит ни сил, ни былой прыти. Я не дельфин, который выпрыгивает с такой радостью и воодушевлением, что другим остается глотать брызги воды. Я всего лишь загнанная в капкан львица, которая выросла в зоопарке.

И сегодняшний весенний день начался тепло. Давно в этом дрянном городе не было такой светлой весны. Не скажу, что это повлияло на вкус мяса, но надежда на что-то новое и радостное не покидала меня с самого утра. Мои усы ощущали в воздухе запах страха. Он исходил от потайной дверцы, через которую я попадаю в закрытый львятник.

Когда наступил полдник, под бесконечным синим небом напротив моей недовольной морды столпился народ. Я ждала худшего. Люди как будто знали то, чего не дано было знать заранее мне. Это напрягало, но в то же время давало какую-то надежду на лучшие перемены в моей странной украденной жизни.

– Смотрите! Это же еще одна! – крикнул пятилетний ребенок из толпы неизвестного пола из-за странных коротких зеленых волос.

Моя морда отреагировала на появление чужака очень быстро. Не прошло и секунды, прежде чем из дверцы выглянула новая белая морда, как я ощетинилась и приготовилась драться. Это была львица, подобная мне, но как будто иной породы. Нас также отличало еще и очень многое незримое, что я и почувствовала нутром.

– Что тебе здесь надо, пришлая? Кто тебя сюда притащил? – я говорила с ней на низких тонах, а мой хвост напоминал удава в агонии.

– Мое имя Нарла. Прости, что пришла на твою территорию… – львица съежилась от моего гнева.

– А мое имя Фида, и я вызываю тебя на бой.

Люди столпились так тесно, что можно было попробовать кого-то достать. Но сейчас меня волновал мой скудный клочок мнимой свободы, который и без этой наглой гостьи был ничтожным по сравнению с прериями, откуда меня увезли.

– Прошу тебя, Фида, я не хочу с тобой драться. – Нарла как будто пыталась попятиться от меня подальше и не проявляла никаких признаков агрессии.

Это меня сильно озадачило, и мои челюсти сомкнулись. Я села напротив странной львицы, а кисточка на моем хвосте нервно забилась в траве.

– Давай! Покажи этой новенькой! – крикнул какой-то парень.

– Смотрите, какая новенькая трусиха! – брякнула старуха.

Нарла с белой шерстью, подобно снегу, сидела смирно. Ни дать ни взять – охотничья собака. Ее глаза были такими же синими, как небо, а грудь в ужасе отстукивала удары. Со стороны можно было подумать, что она увидела гибрид гепарда, слона и аллигатора. Я смягчилась, фыркнула и свалилась в траву, как истинная хозяйка.

– Валила ты бы лучше отсюда. Тебе здесь никто не будет рад. – подытожила я наш диалог.

Нарла не двигалась с места по крайней мере еще часов пять. Она смотрела на меня изумленными глазами, как если бы я была крупнее нее раз в десять. Первые часы меня это забавляло, но вскоре мне это дело надоело, и я подошла к Нарле после трапезы.

– Ты долго еще будешь буравить меня своими глазенками? Почему ты не ешь? Это какой-то протест против людей? Так они тебя, итак, не выпустят отсюда. Это человеческий город, здесь все в тюрьмах. – я начинала злиться.

– Мне неловко быть с тобой на одной земле. Там, откуда я, не было второй львицы. Я не ожидала увидеть здесь тебя. – она боялась долго смотреть в мои глаза.

– Откуда ты?

– С дачи.

– Какой еще дачи?

– Когда мне стукнуло два месяца, меня поймали браконьеры и продали хозяину. Я росла у него на даче и никогда не видела львиц, кроме своей мамы. Но я ее совсем не помню. Хотя порой я так по ней скучаю…

Нарла внезапно провела лапой по глазам, чтобы я не заметила ее слез. Мне стало душно, как будто кто-то медленно душил меня моим же хвостом.

– Я тоже не помню своей мамы. Если тебе будет от этого легче, Нарла. – тихо сказала я и оставила ее в покое, уйдя в тень под дуб.

***

Шли дни, и посетители зоопарка понемногу свыкались с новой жительницей из дикой природы. Я же с той поры косо посматривала в сторону Нарлы, как та питается через силу, но больше на нее зубы не точила. Мне показалось это слишком жестоким – уничижать новенькую просто потому, что она прожила жизнь одомашненной кошки у какого-то странного человека. Конечно, если бы я впервые увидела другую дикую кошку, не помня никого из прошлого, то, наверное, тоже ходила бы, как птичка тупик. Хотя, возможно, Нарла просто из трусливых по определению. Когда-то здесь жила львица, которую я фактически заменила, но она была совершенно другой, да еще и старой, как этот зоопарк. Впервые вижу подобную кошку. Вроде бы хищница, но как посмотришь на нее со стороны, так и не поймешь, что она там себе думает. Не львица, а сплошная загадочная особа. Хлеще только як, глаза которого никто никогда не видел.

На новой неделе у меня обнаружилась давняя и не зажившая до конца рана. Из нее текла горячая кровь и отвратительные последствия воспалительного процесса. Но я решила это дело тщательно скрывать, чтобы в итоге меня не забрали в больничное крыло и не вкололи какую-нибудь дрянь. Однако Нарла это успела как-то заметить при всей моей скрытности.

– Если хочешь, я помогу тебе навсегда избавиться от раны. – Нарла подошла ко мне по-тихому, пока я отчаянно кусала лапу в надежде на хотя бы секундное затишье боли.

– С чего ты взяла, что у меня рана? – огрызнулась я, и мой загривок приподнялся.

– Ты вся дрожишь. У тебя жар. Давай я просто…

– Не хочу ничего от тебя! Хватит и того, что мясо стали давать в полтора раза меньше по массе из-за тебя. Уйди в сторону, выскочка! А не то я тебе лапу сломаю пополам!

– Хорошо, я уйду…

Ночь в итоге выдалась жестокой и ледяной, потому что я была слишком гордой. Лапа пульсировала и не давала мне продохнуть. Я переворачивалась с бока на бок, чувствуя, что боль с каждым часом усиливается. Моя температура изменилась, и я уже была готова ко всему, как вдруг кто-то подошел ко мне и понюхал шершавым носом воспаленный участок. Это была ненавистная мной Нарла. Львица боялась, что я наброшусь и загрызу ее за такую наглость, поэтому сначала боязливо посмотрела в мои закатившиеся глаза. Я ощутила мгновенное облегчение, как только она коснулась раны языком и приступила к лечению. Мое сознание покинуло меня в следующие пять минут, как будто Нарла погрузила меня в сон.

Я ждала, что это будет моя последняя ночь в зоопарке. Но утром я обнаружила себя на том же месте под палящим солнцем. Нарлы нигде не было. Сначала я подумала, что проспала обед, но на часах был еще полдень.

Пропуск завтрака — это не страшно. Меня страшило другое.

Проклятая лапа больше не ныла. Я уставилась на зажившую борозду, которая перестала гноиться, и позвала Нарлу. Мои крики только раззадорили пришедшую новую публику, но мне было совершенно не до зрителей. Чувство смятения и странного тихого отчаяния настигли меня врасплох. Я забегала из одного угла в другой, пытаясь докричаться до Нарлы. Догадавшись, я подбежала к маленькому иллюминатору-окошку, которое отделяло открытую зону от львятника за дверью. Там я и увидела львицу, которую осматривали ветеринарные врачи и работники зоопарка. Нарла лежала без сознания. Озноб прошелся по моей спине от ужаса, и я забарабанила когтями, что было силы, в окошко. Все люди дружно обратили на меня внимание, и через десять минут мне молча вынесли мясо. Я попыталась протиснуться в приоткрытую дверцу, но мне показали палку и не пустили. Увидев, что кусок мяса больше, чем в последние дни, я завыла. Мне еще никогда так не было стыдно и плохо.

Следующий день я пролежала рядом с окошком в глубокой депрессии, изредка проверяя, проснулась ли Нарла, или она заснула самым глубоким сном, какой только может быть. Картина не менялась часами напролет. Слезы капали из глаз в траву. Мои истошные завывания отпугивали зрителей, и я в глубине души была этому рада. Мясо так и не было мной съедено. Я не смогла заставить себя есть.

***

В ночь того дня, когда я впервые выплакала все слезы, что у меня были, одиночество попыталось сломать мое нутро изнутри. Я ненавидела себя за все нападки и грубости в сторону Нарлы. Еще никогда в жизни так себя не презирала за жестокое равнодушие и надменность. Сгруппировавшись в комок, я устроилась на холодном камне и содрогнулась от своего стыда. Нарла помогла мне выжить и пожертвовала своим здоровьем, точно если бы это была моя мама.

Как же мне ее не хватает! Лучше бы я тогда умерла.

Но теперь все, что я могу, это изъедать себя изнутри и мучиться всю оставшуюся жизнь от невозможности поблагодарить ее…

Когда на зоопарк спустилась сплошная мгла, напротив моего спящего тела легло кошачье точно такое же по размеру. Лапы существа прислонились к моим собственным, и вмиг стало теплее. Я не смела шелохнуться и делала вид, что все еще ничего не понимаю во сне. Вскоре, не вынеся этого, я открыла глаза, и слезы радости скатились по моей морде, орошая землю. Передо мной лежала живая Нарла. Она грела мои лапы своими и воспроизводила урчащие звуки большой домашней кошки.

– Фида, все хорошо. Не плачь, Фида. Я рядом. Спокойной тебе ночи. – прошептала Нарла, и я закрыла глаза.