Фаустина

Глава 1

Господь:

Ты кончил? С жалобой одною

Являешься ты вечно предо мною!

Иль на земле добра совсем уж нет?

Мефистофель:

Нет, что ни говори, а плох наш белый свет!

© «Фауст» Гёте

I

— Матерь Божья!

— А?

— Поведай мне, что это за красавица?

— О, это юная Фаустина. Ласковая, добрая, послушная, милая кошечка. Она любимица семьи, чистюля, никогда не капризничает и не шалит, не портит мебель, не грызёт цветов. А с чего вдруг у тебя к ней проснулся такой интерес? Грифистофель, признавайся, ты снова что-то задумал?

Грифистофель отводит взгляд.

— Есть такое. А ты уверена, что она так уж невинна? И что ей весело живётся без забав, проказ и прочих бесчинств, что любят творить кошачьи?

— Она никогда не жаловалась...

— Ага! Ну так она просто не знает, что так можно! Вы не умеете бесоёбить? Тогда мы идём к вам!

— Стой! Грифистофель! Стой, собака ты эдакая!!!

Матерь Божья с досадой топает божественной изящности ножкой и ворчит вслед удаляющемуся духу зла.

II

Юная Фаустина дремлет на хозяйской кровати красиво вытянув передние лапки. Грифистофель запрыгивает на кровать и ложится рядом. Обнюхав малышку, шепчет ей в ушко:

— Фаустина... Фаустина...

Встрепенувшись, кошечка оглядывается по сторонам.

— Не устала ты лежать? Не хочется ли тебе немного размяться? Поиграть?

Фаустина лениво поглядывает на ленточку с бубенчиками и пёрышками на конце, на игрушечную меховую мышку, жмурится и поворачивается на бочок. Грифистофель, внимательно проследив за её взглядом, заявляет:

— Да это же скукота, а не игрушки. Я знаю, как устроить настоящее веселье. Внимание хозяев будет обеспечено надолго. Гарантия сто процентов!

Тряхнув ушками, Фаустина устремляет прекрасные янтарные глаза на Грифистофеля.

— И что ты хочешь за это?

— О, да сущий пустяк!

Сделав вид, что оскорбилась, Фаустина садится, приподнимает заднюю лапку и тщательно вылизывает под хвостиком.

Грифистофель оправдывается:

— Да я не про этот ссущий пустяк! Мне нужна всего лишь твоя душа! Я научу тебя, как испытать все удовольствия мира, ничего не требуя взамен. Однако, если что-то тебе так понравится, что ты вскричишь — «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!», наш договор сразу вступит в силу. И каждый получит то, что хочет.

Фаустина, закончив умываться, встаёт и потягивается.

— Ты готова?

Треугольные глаза Грифистофеля загораются огнём. Прикрыв один глаз, дух зла устремляет красный луч поближе к Фаустине. Та пытается накрыть лапками красную точку. Но точка отодвигается от лап всё дальше и дальше. Фаустина бегает и прыгает, безуспешно стремясь поймать неуловимую точку. Грифистофель направляет взгляд на большой плоский прямоугольник телевизора, стоящий на тумбе и замирает. Фаустина подпрыгивает, хватает лапами точку в центре экрана, давит и...

Телевизор летит на пол вместе с малышкой Фаустиной, на короткий миг ставшей похожей на сёрфера, поймавшего океанскую волну. С грохотом телевизор падает, пластиковые детали откалываются и разлетаются в стороны. Но малышке не до этого, ведь красная точка, что казалось бы, вот-вот будет в лапах, уже переместилась дальше — на полку. Там она медленно обследует многочисленные стеклянные флакончики с парфюмом хозяйки и замирает на самом дорогом аромате.

Фаустина в пару прыжков оказывается наверху. Флаконы причудливых форм, гладкие и рельефные, похожие на пузатые лампочки и в стразах, с кисточками, с интересными крышками один за другим грохаются об пол, а Фаустина всё никак не может догнать эту чёртову красную точку.

Довольный Грифистофель переводит взгляд ещё выше. Фаустина продолжает следовать за лучом. И вскоре всё, что стояло на открытых полках, валяется на полу, сломанное, разбитое. Комната на глазах превращается в руины. Но Фаустина словно не замечает этого. Она стремится во что бы то ни стало завладеть желанной добычей.

Лишь когда отчаянная малышка совершает прыжок с перекошенной картины, едва держащейся на стене, на люстру — под самый потолок, Фаустина понимает, что натворила. Кошечка замирает, вцепившись в золотистые тканевые плафоны.

— Что же я наделала?

— Ты знатно повеселились. Тебе понравилось?

— Ужасно! Ужасно понравилось. Но как мне отсюда слезть?

III

Фаустина возносит горячую молитву Божьей Матери. Истошные мявы разносятся по дому.

Божья Матерь является на зов и застывает. Посреди разгромленной комнаты сидит Грифистофель с видом режиссёра, снявшего блокбастер.

— И что это ты тут натворил?

Грифистофель возмущённо восклицает:

— Я? Я всего лишь показал Фаустине, как можно веселиться. Классический контракт — душа в обмен на удовольствия. И она, судя по всему, осталась довольна.

— Я не довольна! — жалобно плачет Фаустина. — Я высоты боюсь.

Божья Матерь ставит стул под люстру, залезает и тянется за Фаустиной, одновременно выговария Грифистофелю:

— Значит, ты совратил невинную душу, заставил её разгромить дом, а теперь ещё и гордишься этим?

— Я лишь предложил поиграть, а она согласилась.

Божья Матерь вздыхает, обнимая глупышку Фаустину. Потом щёлкает пальцами — и комната мгновенно становится чистой. Телевизор невредимым возвращается на тумбу. Всё, что было скинуто с полок и разбито — теперь целое и на своих местах.

— Сделка аннулируется. Хотя бы потому, что ваши симпатичные душеньки принадлежат мне!

Грифистофель вздыхает, но тут же, воспрянув духом, бежит к двери.

— Ну и ладно. Мам, тогда пойдём гулять!