Еще один шанс

Глава 1

Я уже с час, наверное, неподвижно сидел, откинувшись в кресле, и, как заворожённый, смотрел на неторопливый бег волн, сверкающих в лучах яркого летнего солнца.

Мне нравился этот вид: прозрачное голубое небо, солнце, парящее над голубо-зелёной гладью Таганрогского залива; люди, неторопливо прогуливающиеся по «Приморской», как её называют местные, набережной; огроменные краны, грациозно вращающие свои нагруженные стрелы, величественно возвышаются над портом.

Корабли… Нет. Не корабли, а суда, которые я по привычке продолжаю называть кораблями, выстроились недлинной цепью вдоль горизонта.

Вообще мне нравился Ейск. Я с родителями переехал сюда давно, лет тридцать назад, сразу после окончания института. Они долго выбирали себе небольшой город для приятной, размеренной, комфортной жизни на пенсии и не ошиблись. Правда, тогда здесь ещё работал аэропорт, да и вообще тогда ещё много чего здесь работало, но не это главное.

Сколько лет уже прошло, но по-настоящему местными мы до сих пор так и не стали, по крайней мере, для коренных южан. Да, южный говор с кубанским акцентом для нас оказался совсем трудным, но и сойти за местных мы никогда даже и не пытались. Да это никому и не мешало.

Ейск стал мне по-настоящему родным, когда у нас с Марией родилась Олечка, наша красавица-доченька. Семью нужно было кормить, и... Тогда я впервые задумался о собственном бизнесе.

Физик по образованию, внутри я всегда тяготел к какому-то творчеству, в особенности- к современной музыке . Хорошо всё взвесив, я открыл свой первый ночной клуб-ресторан...

За 25 лет, проведенных с Марией, я успел построить небольшую провинциальную «империю». Было всё: кафе, рестораны, фастфуд, караоке, бандиты, милиция, СЭС, …

Я неплохо, по своим меркам, зарабатывал.

Построил на Никольской красивый двухэтажный дом из обалденного итальянского кирпича ручной формовки уникального, созданного специально для меня бордового оттенка.

Из моего кабинета, расположенного рядом с нашей с Марией, спальней, я сделал выход на открытую террасу, с которой и открывался тот самый вид на то самое Азовское море.

Только сейчас, впрочем, как и каждый божий день за последние 5 лет, он для меня изменился.

Нет, чайки и сейчас суетятсянад судами, краны продолжают кружить на месте, отдыхающие всё так же совершают свой променад. Мир продолжает жить своей жизнью. Мир живой. А я — мёртвый.

Нет — не так. Я наконец смог уловить разницу : это я, ещё живой, уже пять лет живу в мёртвом мире.

Мир для меня перестал существовать именно в тот день, когда мне исполнилось 55. Погода была отличная и мы с женой и дочкой расположились в саду. Я открыл ледяной брют и разлил по бокалам.

Отмечать мы собирались позже вечером, уже вместе с друзьями, в моём караоке-клубе (мы с Марией неплохо пели, особенно дуэты), а пока решили просто посидеть по-семейному.

Я с зажатым в руке бокалом поднялся , собираясь произнести мой обычный шуточный тост.

Море. Солнце, пробивавшееся сквозь густые ветви наших деревьев. Шум волн. Ветерок, слегка треплющий локоны Марии. Счастливая улыбка Олечки. Это было то, что я в последний раз увидел тогда, в ещё живом мире.

— Присядь, — сказала Мария, поведя рукой. — Мне надо кое-что тебе сказать.

От её голоса, точнее тона, которым это было сказано, какой-то мерзкий страх, страх утраты чего-то очень важного, буквально парализовал меня, и я, оцепенев, взглянул ей в глаза.

В них я прочитал свой приговор. Приговор мне и всему, что меня окружало...

С экрана монитора на меня смотрели молодые, счастливые лица нашей неразлучной троицы — я, Олечка и она, Мария. Моя бывшая жена...

На столе в наполовину наполненном коньячном бокале переливался на солнце насыщенным янтарным цветом мой ровесник, 60-летний французский коньяк, который я даже не пригубил.

Сегодня, я знал это совершенно точно, всё решится.

Сегодня я смогу всё вернуть. Смогу возродить разрушенную «империю», смогу пожить у своей дочки в Австралии. Смогу вернуть Марию...

Уже давно, от безысходности, я начал играть на криптобирже. Опыт, печальный, правда, ещё с 2008 года, у меня был.

Я играл по маленькой, так, пощекотать нервы, отвлечься.

Ещё вчера биткоин вечером резко начал падать и за ночь довёл падение на 12 процентов. А сегодня утром, выйдя на террасу, на огромном мониторе я увидел чёткие признаки разворота и решился.

Я понял, что такой момент я вижу, может, в последний раз.

Трясущимися руками я сделал заявку на все оставшиеся у меня деньги на покупку по рынку и выставил 100-е плечо.

«Ну, умирать так с музыкой», — подумал я и быстро, чтобы не успеть передумать, нажал кнопку «Купить». Обессиленный, я рухнул на кресло.

Всё, дело сделано, жребий брошен.

И вот, в роли нервного наблюдателя, от которого уже ровным счётом ничего не зависит, я сижу за столом, с бокалом в руке.

«Ну, хоть попробую», — решил я и поднёс бокал к губам.

Немного покрутив бокал, я, чуть наклонив голову, глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Запах. Этот запах, который я бы не спутал ни с каким другим на свете.

— За нас, молодых, красивых, — прошептал я, чокнулся с монитором и сделал глоток.

Мария. Я сделал ещё глоток и прикрыл глаза.

Запах Марии, стоявший в моей голове, запустил в ней процессы, которые я уже не мог контролировать.

Я судорожно сглотнул, и слёзы медленно покатились по щекам.

— Я всё исправлю, Маша, обещаю, — выдавил я.

Вытирая слёзы рукой, я случайно уронил взгляд на экран контрольного монитора, висящего на стене, где...

Моё сердце замерло, а глаза впились взглядом в экран и, заворожённо наблюдая, как уже пару часов скачущая наверх лесенка зелёных свечек превратилась вдруг тонкую красную полоску и, на мгновение позеленев, снова устремилась вниз в виде разрастающейся красной свечи.

Она всё росла и росла, эта свеча, увеличиваясь в размерах и наливаясь при этом уже не красным, а каким-то зловещим багровым цветом.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, я на автомате достал сигарету и нервно затянулся.

До черты на экране, на которой всё закончится, осталось несколько импульсивных движений.

Всё ближе, ещё одно движение вниз — и всё, ликвидация, — подумал я и затянулся.

В это мгновение падение на секунду прекратилось, и на моих глазах с бешеной скоростью меняющая свой цвет эта вибрирующая красно-зелёная полоска вдруг превратилась в…

Резкая боль, возникшая в грудине, выбросила меня из кресла, я вскочил, рука судорожно потянулась к сердцу, как будто могла ему чем-то помочь.

— Я всё исправлю, Маша. В следующей жизни. Обещаю...

Я лежал на полу, прижавшись щекой к моему шёлковому китайскому ковру.

И в моих, уже мёртвых глазах отражался умирающий огонёк тлеющей в моих скрюченных пальцах сигареты.