Экзорцизм в египетском хлопке, или Булавка Судьбы

Глава 1

Это началось в Суповой Вторник. Самый опасный день недели, когда Мастер Квон варит Борщ Всея Империи такой концентрации, что эманации специй пробивают астральный план.

Императрица Сиротка Хуанита проснулась от того, что ее лицо было мокрым. И холодным. Она открыла глаза. Ее подушка... дышала. Более того, она смотрела на нее двумя влажными, полными вековой тоски пуговицами, которые неведомым образом проросли сквозь наволочку.

— Опять? — простонала Хуанита, натягивая одеяло до подбородка. — Глаша! У нас рецидив!

В спальню вбежала горничная. В руках у нее был не пылесос, а тяжелый серебряный утюг, от которого валил пар с запахом ладана и хлорки. За ней семенил дроид-экзорцист модели «Батюшка-3000», помахивая кадилом с ароматом «Морской Бриз».

Одержимая наволочка издала звук, похожий на скрип несмазанной двери в заброшенном приюте. «Скриииип... Пушшшшистыыыый...» Из уголка подушки высунулась бахрома. Но это была не просто нитки. Это были тонкие, бледные пальцы, которые манили к себе обещанием вечного сна без будильника.

— Изыди, пухоперьевой демон! — рявкнул дроид густым басом, разбрызгивая святую воду. Вода зашипела на ткани, испаряясь пятнами идеальной чистоты. — Не смей его святой влагой! — взвизгнула Глаша, отталкивая дроида. — Это же египетский хлопок, четыреста единиц плотности! Он от воды желтеет и садится! Отдай сюда!

Глаша перехватила инициативу. Она выставила вперед серебряный утюг. — Я чую тебя, Скверна Мягкости! — процедила она, и ее голос звучал страшнее, чем сирена налоговой инспекции. — Ты тот самый бес Недосыпа, который подсунул Хозяйке комковатый синтепон во время Зимней Кампании 4-го Эона! Твои дни сочтены!

Наволочка дернулась. Из швов полезла белая, пушистая масса. Она начала формировать когтистую лапу, чтобы схватить Императрицу за ногу. Хуанита подтянула ноги выше. — Только не трогай тапочки, мразь, — предупредила она. — Они новые. АКТ I: ЛИТУРГИЯ СТРОГОЙ ЗАВИВКИ

Бес внутри подушки взвыл голосом тысячи невыспавшихся младенцев. Пространство спальни начало искажаться, превращаясь в бесконечное болото из нестиранных простыней. — Мы — МЯГКИЙ РОКОВОЙ ПРИЮТ! — провыл дух. — МЫ ПОГЛОТИМ ТВОИ СНОВИДЕНИЯ И ЗАМЕНИМ ИХ НА СИНДРОМ АПНОЭ!

Глаша поняла, что святой водой тут не отделаешься. Нужен был радикальный метод. Тот, которым пользовались еще ее прабабушки в деревне Нижняя Пропасть. Она бросила утюг Хуане. — Подержите, Хозяйка. Чтобы остывал равномерно.

Сама горничная упала на колени перед кроватью. Она сунула руку глубоко под матрас, игнорируя жалобное хихиканье пружин. — Где ты прячешься, червь бельевой?! — рычала она, шаря в темноте. — Ага! Попался!

Она выдернула руку. На свету блеснула ржавая, погнутая Булавка Судьбы. Артефакт класса «Антистресс-Одинокой-Бабы». Это была главная слабость всех текстильных духов. Порядок пугает их больше огня.

— Патриарх Чистоты, дай мне сил! — воззвала Глаша к портрету Аполлинарии Петровны, висевшему над изголовьем кровати. — Закрепим результат!

Она вонзила Булавку прямо в центр пульсирующей подушки, аккурат между пуговицами-глазами. Раздался оглушительный визг, перешедший в ультразвук. Наволочка выгнулась дугой. Ее швы затрещали. — НЕЕЕЕЕТ! — взвыл бес. — ТОЛЬКО НЕ ПОПЕРЕЧНАЯ НИТКА! ОНА РЕЖЕТ МОЮ АУРУ! АКТ II: АКТ ИЗГНАНИЯ (РАСШВОВКА)

Глаша не стала церемониться. Экзорцизм по версии горничных был лишен театральности и состоял из тяжелого физического труда. Она достала из кармана фартука огромные портновские ножницы. — По шву пойдешь, — зловеще прошептала она.

Она начала вспарывать наволочку. Каждый стежок ножницами заставлял беса терять плотность. Из разреза повалил густой туман цвета пыли и старых обид. — ОТРЕКАЮСЬ ОТ ВАТИНА! — кричала Глаша, работая инструментом с ловкостью серийного маньяка. — ОТРЕКАЮСЬ ОТ ПОДУШЕЧНОЙ НАБИВКИ! ВО ИМЯ СИНТЕТИКИ И ВО ИМЯ СВЯТОГО ПЕРА!

Хуанита, державшая раскаленный утюг, почувствовала, как температура в комнате падает. Дух пытался сбежать через микроскопические поры ткани. — Глаша, он уходит в пододеяльник! — крикнула Императрица. — Если он заразит одеяло, мы всю ночь будем воевать за территорию!

— Стоять, перьевой еретик!

— Глаша сделала последний чик ножницами. Наволочка лопнула. Огромное облако белого пуха, перемешанного с темной сажей демонической сущности, вырвалось наружу, пытаясь сформировать зубастую пасть.

Но было поздно. Глаша уже активировала секретное оружие. Маленький пульверизатор с надписью «Освежитель "Ленор" — Полынь Горная».

Она направила струю прямо в центр облака. Химическая свежесть лаванды ударила по бездне. Для обычного человека это был бы приятный запах. Для астральной твари, сотканной из кошмаров о грязных носках, это был кислотный душ Абсолюта. Облако взорвалось беззвучно, осыпав комнату чистым, дезинфицированным снегом.

Тишина. Только гудел кондиционер да тихо матерился дроид-экзорцист, стряхивая с себя пепел. ЭПИЛОГ: ПОСЛЕДСТВИЯ

Хуанита осторожно опустила ноги на пол. Тапочки были целы. Она посмотрела на свою кровать. Теперь там лежала голая, плоская, идеально ровная подушка без единого украшения. Стерильная пустота.

В дверях стояла Глаша. В одной руке ножницы, в другой — дымящийся утюг. Лицо ее было покрыто испариной и белым пухом. Она выглядела как валькирия после удачной стрижки дракона. — Всё, — выдохнула горничная. — Упокоен. Я запечатала остатки его души в третий ящик комода, к старым квитанциям. Там ему самое место. Еще посмеет вернуться — я его на заплатки пущу.

Хуанита встала. Потянулась. — Ну и жуткая гадость, — сказала она, брезгливо глядя на останки наволочки. — И где я теперь найду такую же? С правильным коэффициентом поддержки шеи?

Она подошла к шкафу, достала новую стопку белья. Выбрала самую красивую наволочку с вышивкой. Затем остановилась. Посмотрела на свои руки. Потом на гору чистого белья. Вздохнула. — Хотя нет... — пробормотала она, снимая Диадему Абсолютной Власти и вешая ее на спинку стула. — Дай-ка сюда.

Хуанита села на край кровати, взяла стопку свежего белья и начала сама, вручную, аккуратно и очень сосредоточенно зашивать дырку на старой наволочке, используя ту самую Булавку Судьбы. Генерал Аксель, заглянувший проверить обстановку, замер в дверях. — Мой Император... — прогудел он. — Накал пафоса сменился накалом смирения. Мне вызвать Мастера Квона для психологической реабилитации или заказать пиццу?

— Молчи, жестянка, — тихо ответила Императрица, делая ровный стежок. — Бес ушел. Осталась только работа. Как всегда.