Джон Харрис

Глава 1

Глава 1. Джон Харрис

Ничто не сравнится с ощущением полной погруженности в работу, ничего тебя не отвлекает, можешь спокойно заниматься делом всей своей жизни. Тихой июльской ночью в лаборатории имени Дейва Хамера горело единственное окно. Из-под двери лучился тихий, тусклый свет. Тиканье приборов раздавалось по всему коридору, создавая симфонию звуков и тишины. Стерильный запах озона кружил голову, но Джон привык. Он был погружен в свою работу по созданию Жизни. Перед ним на столе под тусклым светом лампы лежали чистые до блеска пробирки, сложенные в аккуратный ряд. В чашке Петри, лежавшей справа от него, словно хаотичная зараза, распространялась колония новых микроорганизмов. Страшное зрелище для стороннего глаза, но для ученого уровня данный эксперимент является научным достижением.

Джон спокойно записывал на пожелтевшую от постоянных воздействий химикатов бумагу новые результаты экспериментов. «Бактерии в эксперименте №312 «Бак-312» размножаются с удивительной скоростью. За 24 часа бактерия размножилась до размера горошины, а за двое суток выросла до размеров ногтя большого пальца». Скользнув по столу, его взгляд остановился на новостной вырезке из газеты. «Джон Харрис — гений, новый Эйнштейн в молекулярной биологии!»

«Пустые слова: они даже не знают, что на самом деле происходит в лаборатории», — думал Джон, понимая, что его эксперимент зашел в тупик, но отчаянно доказывая себе, что не мог ошибиться.

Однако громкий заголовок не врал: человек в этой лаборатории, изучавший смерть, и вправду считался гением. Джон — специалист в микробиологии и молекулярной физике, одетый в чистую классическую одежду, поверх которой всегда можно было увидеть белый, выглаженный лабораторный халат. Ученый, пытавшийся победить смерть с помощью науки, был аккуратен — он просто не выносил грязь. Его теорию знали все в лаборатории: «Смерть — результат биологических процессов, а любой процесс можно остановить». Джон не верил, что не сможет найти ответ на свой вопрос. Можно ли остановить смерть? Его теория была фантастична. Другие ученые в области молекулярной биологии считали безумцем Джона, но где бы он был, если бы слушал чужие мнения? Три года назад, всего за 4 года изучив всю программу и защитив диплом на отлично, выпустился из университета студент Джон Харрис. Его теоретические работы вызывали восхищение у преподавателей, каждый знал: этот студент изменит мир. После выпуска из университета Джона пригласили в качестве ученого в лабораторию и поставили перед ним задачу изобретения нового удобрения для особо теплолюбивых культур. Джону совсем не понравилось это задание. «Я вам что, агроном? Сами возитесь в козьем дерьме». С этими словами Джон положил на стол главе лаборатории проект по созданию «Вечной жизни».

Хоть и с трудом, но его проект одобрили, пускай и считали идею абсурдной. С того дня Джон без устали работал над проектом победы жизни над смертью. Каждый, кто видел его за работой, считал Джона безумцем, но гениальным безумцем. Впрочем, ученый продолжал работу из года в год. Так прошло 3 года. Когда он стал ведущим специалистом, его начали приглашать на конференции для новичков в его сфере. Юные аспиранты слушали речи Джона с восторгом, что потешало раздутое эго ученого.

Джон не заметил, как заснул за бумагами. Ему показалось, что кто-то тихо произнес фразу, которую он где-то уже слышал. «Джон, ты несешь чушь, давай разберемся вместе». Ученый заставил себя оторваться от стола. Лаборатория была пуста. Слова эхом разносились в его голове, они напомнили ему о прошлом. Он подошел к окну, оперся лбом о холодное стекло, взял в руку железную подвеску, висевшую на груди, и закрыл глаза. За веками тут же всплыло лицо — не его отражение, а другое. Молодое, с озорными веснушками и всегда готовое помочь. Лео. Джон по характеру был очень высокомерен. Это высокомерие было не врожденной чертой, а, словно слои брони, скованной за годы упорных занятий и безуспешных экспериментов, которые в итоге заканчивались безоговорочной победой. А ведь началось все с простой поправки учителя в 15 лет. Тогда учитель поднял Джона и пристыдил его при всем классе. «Не надо умничать, Харрис, выскочек никто не любит». А в студенческие годы, когда Джон объяснял тему проекта своей команде, однокурсники не успевали за его мыслью, считали чокнутым, когда понимали, что он разговаривает сам с собой вместо того чтобы что-то объяснять. Поэтому он никогда не принимал помощи, а люди, которые пытались давать ему советы или чему-то учить, сразу оказывались за дверью со словами «Оставьте ваши гипотезы для своего проекта».

«Человек с синдромом Бога», — так рассказывали о нем вновь прибывшим аспирантам и ученым. Но когда-то он был другим. Никто не знает о его прошлом. Впрочем, никому и не было дела до того, что было, главное, что есть сейчас, а сейчас есть гениальный ученый, который внесет свою лепту в мир науки.

Его лаборатория находилась на 3 этаже, в самом краю. Представляла она из себя просторный кабинет с кучей приборов, сверкающих склянок, пробирок и целыми стеллажами с бумагами и реактивами. На большой доске в самом центре лаборатории висели газетные вырезки, научные статьи и формулы, записанные на огромных ватманах. Множество старых, покрытых пылью книг лежали возле стола. Казалось, в этих книгах — знания всего мира, и все эти знания хранились у Джона в голове. У других ученых вставали волосы дыбом, когда они видели юного ученого за работой, они просто не успевали следить за тем, что он делает. Одним словом, Гений. Несмотря на его занудство и высокомерие, многие спрашивали совета у него, но не всегда получали ответ на поставленный вопрос. Слухи о невероятных успехах Джона доходили даже до новостных каналов. Огромные толпы журналистов ломились в кабинет биолога. Красоваться перед камерами Джон просто обожал. Его гениальность должны видеть все! Без исключений. Он в красках рассказывал о новых формулах, которые он вывел, но журналисты чаще всего считали такие сюжеты скучными, но, выслушав и законспектировав очередную непонятную для их мозгов лекцию о новом типе реакции кожи человека с новым типом мази, изобретенной Джоном, уходили.

Джон всегда был одет строго и красиво. Красота должна подчеркивать безупречный ум. На его лице всегда красовались тонкие железные очки, но проблем со зрением у него никогда не было, а очки были лишь элементом образа. На груди красовалась подвеска, тонкий кружок металла, на котором был изображен волк. Когда журналисты задавали вопросы о происхождении этого амулета, Джон смотрел им в глаза, будто говоря: «Не лезьте сюда, это личное». Никто не знал, откуда эта подвеска у него взялась. Бурная реакция следовала за настойчивыми вопросами касаемо этого украшения. Одно все знали точно: оно для него дороже всего, что он имеет.

Сегодня в дверь постучал человек, которого Джон больше всего ненавидел. Глава Хим. биологического факультета. Не спрашивая разрешения, он ворвался в лабораторию, испортив эксперимент Джона. Склянка с кислотой упала на пол, оставив след от химической реакции. Джон посмотрел на него с недоумением, это было настолько нагло, что Джон даже не успел понять, что только что произошло.

— Зайди ко мне в кабинет, обсудить кое-что надо, — и, захлопнув дверь, ушел, оставив опешившего Джона. На его лбу проступила вена. Оскорбив главу, он снял лабораторное оборудование и от злости швырнул его в коробку.

Кабинет находился неподалеку от лаборатории. Джон шел по коридору, многие голоса слышались из кабинетов. Смех разнесся из открытого кабинета.

— О, Джон, заходи к нам, чаю выпей, — голос коллеги звучал очень громко, что отталкивало Джона.

— Извини, предпочитаю проводить время за более продуктивными делами по сравнению с тем, что делаешь ты изо дня в день. Когда ты сдашь свой проект, который потребовали от тебя сдать… если не ошибаюсь, месяц назад?

— А Джон как всегда грубый… Не хочешь, так и скажи… — голос коллеги стал грустным и тихим.

Джон нехотя зашел в маленький кабинет.

— Конор, к тебе заходил управляющий химбио факультета?

— Вильям Хаус? Не, не заходил, а что? — ответил Конор, передавая кружку теплого чая Джону.

— Он зашел ко мне, сказал зайти к нему и тут же ушел.

— Ну, это в его духе, он не слышал ничего про занятость его подчиненных.

— Ты, кстати, тоже, — брызнув, сказал Джон и, отдав пустую кружку, пошел далее.

— Даже спасибо не сказал… Жуть, какой грубый, — сказал Конор еще одному коллеге, который стоял все это время рядом.

Джон дошел до белой, старой двери, на которой большими буквами было написано: «Управляющий Хим.-Биологического факультета Университета им. Д. Хамера. Вильям Хаус». Он дернул за ржавую ручку и вошел.

Кабинет был совсем небольшой: огромный стол, занимавший полпространства, кожаное кресло и множество громоздких шкафов с толстыми папками, хранившими в себе тысячи личных дел и документов. Вильям Хаус, пожилой мужчина лет шестидесяти, работал в университете управляющим и параллельно управлял лабораторией. Ходят слухи, что Вильям — близкий родственник ныне мертвого создателя университета Джорджа Хамера.

— Вильям, я предпочитаю получать сообщения на почту, а не слышать их лично. Ваше поведение нарушает технику безопасности в моей лаборатории — сказал Джон, не скрывая свою ненависть.

Почесав свои густые седые усы, Вильям положил на стол толстую папку, на которой неаккуратным почерком было написано: «Аспиранты Университета им. Хамера».

— Джон, к тебе как к ведущему специалисту с завтрашнего дня прикрепляются два аспиранта. Ты у нас ученый опытный, идеи твои довольно амбициозны, ты ярчайший пример для новоприбывших, даже старикам есть, чему у тебя поучиться. Прибавка твоя будет составлять 500 долларов. Подпиши вот здесь и можешь быть свободен.

У Джона скривилось лицо от услышанного.

— Нет, Вильям, мне не нужны аспиранты, я слишком занят текущей задачей.

— Это приказ свыше, ничего не могу поделать, — сказал Вильям, хотя прекрасно понимал, что Джон знает, что на данный момент является этим высшим руководством.

— Я в любом случае не буду ничего подписывать. Мне не нужна эта прибавка.

— Хорошо, в таком случае… — Вильям достал новую папку, открыл ее, пролистал некоторые страницы и достал листок с договором Джона. — «Я, Джон Харрис, присоединяюсь к лаборатории имени Хамера и обязуюсь выполнять правила данного учреждения, а именно…» — Вильям начал перечислять правила учреждения. — «…а также по истечении пробного периода при достижении статуса ведущего специалиста я обязуюсь взять на попечительство несколько аспирантов на неопределенный срок. В случае неисполнения мной требований высшее руководство может остановить мою текущую задачу и отстранить от нее до тех пор, пока требования не будут соблюдены». Думаю, Джон, выбора у тебя нет, — с этими словами Вильям достал ручку из стола и передал ее Джону.

— Я не писал этот документ! Я не знал об этих правилах! — Джон был в ярости.

— Верно, ты его не писал, ты его подписал, — Вильям показал на документе подпись Джона.

В этот момент Джон вспомнил, как ослепленный гордостью за себя подписывал какой-то листок, не смотря на его содержание. Джон выхватил ручку, подписал еще одну бумагу и вылетел из кабинета, захлопнув за собой дверь.

— Джон, что случил… — Конор, услышав крики, выглянул из своего кабинета.

— Заткнись, кретин, — Джон перебил коллегу и зашел в свою лабораторию.

Ученый был в бешенстве. В какой-то момент он остановился и схватился за подвеску.

«Успокойся, посмотри на себя», — пронеслось у Джона в голове.

Он посмотрел в зеркало. Там не было уверенного в себе ученого, Джон увидел в зеркале маленького ребенка в истерике. Он успокоился. Открыв дверь, Харрис увидел кучку ученых, собравшихся у дверей в лабораторию.

— Вам заняться нечем? Что за столпотворение? Вы мешаете важному эксперименту, — сказал Джон, но при этом по нему было видно, что эксперимент его волнует в последнюю очередь.

Он не выносил, когда кто-то указывал, что ему следует делать, он сразу приходил в ярость, которую не мог контролировать. Дверь лаборатории закрылась, отсекая любопытные взгляды. Тиканье приборов, которое раньше успокаивало, теперь звучало как отсчет времени до катастрофы. «Два аспиранта», — эхом отдавалось в голове. Два источника хаоса, два наблюдателя, две возможности для ошибки. Джон медленно поднял с пола книги, возвращая каждую на свое идеальное место. Рутина успокаивала. Ученый пошел спать.

— Пусть приходят, — тихо сказал он в пустоту, и голос его прозвучал чужим, слишком усталым для привычной ярости. — Посмотрим, на что они способны.

Глава 2. Аспиранты

Наступило утро. Девушка двадцати двух лет сидела за столом, заваленным бумагами и вырезками из газет. «Джон Харрис — гений, новый Эйнштейн в молекулярной биологии!» — гласил заголовок.

Сегодняшнего дня она боялась больше всего. Встреча со своим кумиром, гением, о котором слагают легенды, человеком, который перевернет мир с помощью своих знаний. Камила сидела и читала очередную диссертацию Джона. Она пыталась понять каждую строчку, она восхищалась Джоном, и когда узнала, что ее распределят в группу к Харрису, была на седьмом небе от счастья. Прозвенел будильник. Восемь утра, надо собираться: встреча в три часа дня. Камила начала собирать сумку. Она положила в нее самую новую из диссертаций Джона, свой блокнот с рисунками и остальную мелочевку. В этот момент в комнату общежития зашел парень.

— Ты все за бумагами сидишь? Что ты нашла в этом… Харрисе? Он же идиот и моральный кретин. Ты слышала, что про него рассказывали?

— Мне все равно, что о нем говорят, Алекс. Он гений! Который перевернет мир своими знаниями. Я горжусь, что моим наставником будет он, — Камила выглядела мечтательно: ее голубые глаза сверкали. — Ты бы тоже собирался, не думаю, что ему понравится, если ты опоздаешь в первый же день практики.

— А мне не все равно? Мне не особо нужно наставничество этого придурка, я и так химик неплохой, правда, чтобы меня взяли куда-то, нужно практику пройти. Поэтому приду, послушаю, что он там говорит, и уйду. А в конце подкуплю его, чтоб подпись поставил.

— Алекс… ты… даже не знаю, как тебя назвать. Вали отсюда. Мне собираться надо, — ее голубые сверкающие глаза потускнели и стали серыми.

— Ну-ну. Удачи тебе, смотри, в обморок не упади, когда его увидишь, — сказал Алекс, усмехнувшись.

Но Камила уже не слушала парня. Все ее мысли были заняты предстоящей встречей. «Помни, ты идешь к нему не как фанатка, а как коллега, как человек, который готов слушать, что он говорит». Алекс ушел, а Камила начала убирать вещи со стола.

Камила — скромная, красивая девушка со светлыми волосами, собранными в аккуратный пучок, из которого вечно так и норовила вылезти неаккуратная прядь. Ее глаза красивые, яркого цвета морской волны. Однажды Алекс заметил, что иногда они становятся более яркими или, наоборот, тускнеют. Он думал, что это зависит от настроения, но научно это обосновать так и не смог. На Камиле всегда можно было увидеть милый теплый, вязаный свитер. Она очень любила свитера. «Миленько и тепло», — говорила она.

Камила умела определять эмоции людей, определять состояние по языку тела, по глазам. Она могла определить, когда человеку грустно или одиноко, а, услышав голос, могла спокойно заметить, как фальшивит голос профессора, читающего по чужому конспекту. Камила не любила конфликты, но и не избегала, она просто видела их за километр и делала изящный крюк, предпочитая не ломать копья, а осторожно обходить минное поле человеческих эмоций.

Алекс — единственное громкое исключение, ее единственный друг. Познакомились они на втором году обучения в университете. Камиле он казался очень громким, но, несмотря на это, она считала его своим другом. Она видела в нем перспективного парня, который добьется всего без чьей-либо помощи. Он будет агрессивно покорять вершины, пока не дойдет до конца. И хоть Камила не подавала виду, она прислушивалась к его дерзким советам и считала Алекса надежным человеком, на которого можно положиться.

С Джоном Харрисом было иначе. Его слова, даже грубые и высокомерные, которые пересказывали в коридорах, казались ей честными. Он не лгал из вежливости. Его теории в статьях дышали такой одержимой, одинокой страстью к истине, что она чувствовала в нем родственную душу. Не только в романтическом смысле, но также в смысле товарищества по одиночеству. Она восхищалась не тем, каким он казался миру (гением, «новым Эйнштейном»), а тем, каким он был наедине со своими расчетами — упрямым, беззащитным в своей одержимости, раненым идеалистом, который пытался починить саму смерть. Камила видела за высокомерием боль. Боль, которую пережил Харрис.

Когда она закончила убираться на столе, ей на глаза попался небольшой снимок. На этом снимке был Алекс с ее котиком.

«Два котика», — подумала Камила и, улыбнувшись, убрала фотографию в сумку. Она надела плащ и вышла из общежития.

На улице стояла прохладная июльская погода, моросил дождь. Запах дождя смешивался с запахом пекарни неподалеку и создавал новый, неописуемый запах. Кирпичики асфальта, ровно выложенные рядом друг с другом, создавали необычный узор, от которого немного кружилась голова. Камила зашла в магазин, чтобы купить себе еды на оставшийся день. В магазине было намного теплее, чем на улице. Она поежилась от холода и двинулась дальше по магазину. Взяв булочку и бутылку холодного чая, Камила думала над тем, что можно подарить своему наставнику. Будет ли он рад, если она зайдет Джону за кофе? Любит ли он кофе? Ее раздумья прервал пронзительный смех.

— Кто у нас закупиться решил? Камилочка, здравствуй, почему ты не здороваешься со своими лучшими друзьями? — к Камиле подошла высокая девушка, окруженная подругами.

— Что тебе нужно, Тиффани? — Камила выглядела раздраженной.

Хоть она и сторонилась конфликтов, у нее не всегда получалось обходить их стороной.

— Мне? Ничего. Увидела старую знакомую, решила подойти, — сказала Тиффани, неподалеку слышались смешки от ее подруг. Они что-то говорили ей на ухо и смеялись. — Что у тебя с лицом? Выглядишь так, будто живешь в клоповнике, — после этих слов подруги разразились смехом.

Камила развернулась и попыталась уйти.

— Ты куда пошла, уродина? А попрощаться? — Тиффани достала из кармана телефон и направила на Камилу. — Смотрите, кого мы встретили! Хорошо, что вы не чувствуете, тут в магазине такой запах. Ну что ожидать от той, кто живет с крысами в обнимку, — девочки продолжали смеяться, а у Камилы проступили слезы.

Тиффани — ее бывшая подруга. Года четыре назад они очень дружили, делились секретами друг о друге, но потом она нашла подружек поинтереснее, и Камила из лучшей подруги превратилась в объект для насмешек. Почему подруга так поступила, Камила не знает, она знает только то, что нет у нее больше подруг. Тиффани была из обеспеченной семьи. В 18 лет она уже ездила на новенькой машине, которую подарил ей папа, а Камила жила в общаге и питалась булками.

Она выбежала из магазина, даже забыв заплатить за то, что взяла с полки. Дождь усилился. Камила побежала быстрее к лаборатории, где должна была проходить встреча. Несмотря на то что она была очень доброй, почему-то многие ее не любили, то ли из-за скромности, то ли из-за того, что Камила не любила громких людей, которые гордились тем, что их убивает. Она никогда не ходила на вечеринки, не пила алкоголь со всеми. Она предпочитала проводить время за более спокойными занятиями. Но сверстники считали это странным, поэтому Камила стала фриком.

А тем временем она все ближе и ближе подходила к лаборатории. Виднелось квадратное здание белого цвета, у входа на территорию которого красовалась статуя Джорджа Хамера, основателя университета, в котором училась Камила, и лаборатории, где она будет работать в ближайшем будущем. У входа в здание стояло много людей: некоторые выходили, чтобы покурить, некоторые — чтобы поговорить с родственниками, но сейчас большее внимание было приковано к управляющему лаборатории. Журналисты окружили его.

— Извините, правда ли, что у Джона Харриса появились ученики? Кто это? Откуда они? Неужели у нас появились гении, такие же, как Джон?

— Да, это правда, к Харрису были прикреплены два аспиранта. Встреча с ними закрытая и не требует огласки, прошу расходиться. Комментарии закончились.

Журналисты пытались еще что-то спросить, но управляющий поспешил внутрь здания. Камила тоже зашла.

— Извините… — она попыталась обратиться к управляющему.

— Я же сказал, комментарии закончились!

— Я не журналист… Я аспирант Камила Рейн. Пришла на встречу с наставником. Вильям взглянул на девушку и быстро затараторил.

— Извини, дорогая, не признал. Такая шумиха из-за этого Джона, почему же его все считают за знаменитость? Так, смотри: сейчас подойди к регистратуре, скажи фамилию и имя, они тебе дадут бейдж. Далее поднимайся в триста тридцать третью аудиторию — это кабинет Джона.

— Хорошо, я поняла, — сказала Камила и пошла по указанию на регистратуру.

С каждым мгновением сердце аспирантки все больше и больше пыталось вырваться из груди. Этот волнительный момент, который не давал ей спать ночами. Получив бейдж, Камила поднялась наверх и, найдя 333 кабинет, дернула за ручку.

Зайдя в лабораторию, Камиле показалось, что в ней никого нет. Гробовая тишина резала уши. И лишь редкий писк приборов нарушал эту полную тишину. Аспирантка прошла глубже в кабинет. В нем были десятки разных приборов, лампочек, огромные стеллажи с бумагами, книги, лежавшие огромными стопками. Камила увидела блокнот, взяв его, прочитала несколько строчек:

«Эксперимент №50 провалился. Объект эксперимента оказался недостаточно адаптирован к условиям вакуума. Требуется поместить объект наблюдения в среду, в которой температурный режим будет соблюдаться постоянно. Требуется заказать…» Камила не успела дочитать последнюю строчку, как услышала голос Джона.

В дверном проеме, залитый светом из коридора, стоял Джон Харрис. Он выглядел так, будто не спал несколько суток, но его усталость была того же порядка, что и гранит, — древняя, фундаментальная, ставшая частью структуры. Ученый медленно вошел, и свет включился сам: автоматический датчик сработал на движение.

— Во-первых, — его голос прозвучал негромко, но с такой четкостью, будто каждое слово было выточенной деталью. — Вы нарушили карантинную зону. На вас нет средств индивидуальной защиты. Ваше присутствие здесь — биологический шум. Он прошел мимо нее не глядя, словно мимо неодушевленного предмета; надел халат одним точным движением. — Во-вторых, — он повернулся к ней и медленно опустил очки на кончик носа. Его взгляд поверх стекол был не сердитым, а оценивающим, как взгляд ученого на потенциально интересный, но загрязненный образец. — Вы прикоснулись к протоколу. Это данные. Данные, в которые я вложил семьдесят два часа непрерывной работы. Ваше прикосновение не добавило к ним ни бита полезной информации. Оно лишь увеличило вероятность ошибки. Вы понимаете концепцию «внесения помех»?

Камила замерла. Ее голос пропал. Она не испугалась выговора — она оцепенела от масштаба этого безразличия. Он говорил с ней не как с человеком, а как с фактором.

— Я… я аспирант, Камила Рейн. Меня направили к вам, — она выдохнула, голос ее дрожал, но не от страха, а от сверхнапряжения, как струна.

Джон на секунду закрыл глаза, как бы сверяясь с внутренним расписанием. Открыл.

— Мне докладывали о двух единицах. Где вторая?

— Я не знаю… он, наверное…

— «Наверное» — не научный термин, — перебил он, и в его голосе впервые прозвучала легкая, холодная усталость, как от необходимости объяснять базовые понятия. — Ваш статус — аспирант. Моя задача — формально выполнить требование руководства о вашем присутствии. Ваша задача, — он сделал паузу, взвешивая слова, как будто назначая ей дозу яда, — наблюдать. Молча. Ваша активность будет сведена к минимуму, чтобы не нарушать ход основных процессов. Вы поняли?

Камила кивнула, не в силах вымолвить слово. Это было не «сиди и жди». Это был приговор в виде роли призрака в его мире.

— Хорошо, — он достал со стеллажа новый, сверкающий халат и положил его на стол перед ней. — Наденьте это. Это не защита для вас. Это защита эксперимента — от вас.

Он повернулся к своим приборам, его спина стала стеной. Разговор был окончен. Он даже не назвал своего имени. Он был настолько уверен, что она его знает, что счел произношение своего имени излишним. И в этой невысказанной уверенности было больше высокомерия, чем в любых громких титулах.

Камила надела халат и села за стол напротив наставника. Она до сих пор не могла понять, что только что произошло. Слова Джона звучали так, будто эти слова он готовил долгое время. Вот какой гений в жизни. Камила, хоть и была оскорблена поведением Джона, все равно восхищалась им.

— Камила Рейн. Вы находитесь здесь на правах аспиранта. Находясь в зоне проведения эксперимента, вы подвергаете опасности всю мою многодневную работу. Покиньте, пожалуйста, опасную зону.

— Куда мне отойти?

— За метр от стола, за которым я работаю. Также лишние вопросы создают помеху, я не могу работать, пока меня отвлекают. Вы лучше узнайте, где второй аспирант. Я не приемлю опозданий. Я выделяю свое драгоценное время на ваше обучение, будьте добры пользоваться им.

В этот момент в лабораторию ворвался Алекс. Он быстро надел свой мятый халат. Небрежный вид Алекса напряг Джона.

— Дарова, я Алекс. Ты, как вижу, Харрис. Я немного опоздал. Поясните, чем мы занимаемся? — Алекс протянул руку Джону, на что Джон отодвинул от себя руку Алекса ручкой.

— Как я уже сказал первому аспиранту, я не приемлю опозданий. Хвалю за соблюдение техники безопасности — надеть халат при входе в санитарную зону, сильное действие для аспирантов вроде вас. Ваша коллега не додумалась взять в лабораторию халат, — Джон положил на стол новый лабораторный халат. — Я попрошу тебя снять свой халат и надеть стерильный. Чистота в химической лаборатории — это залог успеха эксперимента.

— Какие мы чистые, — процедил Алекс.

— Так уж и быть, повторю правила нахождения в моей лаборатории. Первое: вы не должны прикасаться к приборам, пробиркам, бумагам и любым предметам в этом помещении без моего ведома. Второе: вы не должны меня отвлекать от работы. Если я не дал каких-либо указаний — вы садитесь и ждете их. Третье: как я уже говорил, я крайне негативно отношусь к опозданиям. Если не хотите испортить отношение к вам, лучше не опаздывать. И последнее: я вам напоминаю, что вы находитесь здесь на правах аспирантов. Моя задача — формально выполнить требование руководства о вашем присутствии. То есть вы сидите, смотрите, задаете вопросы, и если они не уровня школьников, то я на них отвечаю, после чего вы уходите. Моя лаборатория для вас — учебный класс, а не место встречи друзей. А на сегодня я закончил. Снимайте халаты и вешайте их у двери. Завтра жду вас к 9 часам. Свободны.

Камила с Алексом переглянулись.

— И это все? Ради чего я перся сюда? — Алекс был в полном недоумении, как и Камила.

— Ради того чтобы я вам объяснил правила нахождения в лаборатории. Большее ваши мозги усвоить за один раз не способны. Еще раз повторяю: свободны. Мне работать нужно.

Камила с Алексом вышли из кабинета. На их лицах выражалось полное непонимание происходящего. Не сказав ни слова, они пошли домой.

Уже в общежитии Алекс пришел в комнату к Камиле.

— И как тебе первый день практики с твоим кумиром? — голос Алекса звучал насмешливо, хотя сам аспирант тоже не ожидал такого теплого приема.

— Своеобразно. Я представляла его… более сговорчивым. Но вот какие гении в работе, строгие, не терпящие неуважения к труду.

— Да кретин твой Джон! Я шел полчаса — ради чего? Ради десятиминутной лекции о технике безопасности и его капризов? Это полный бред.

— Бред, но мы вынуждены ходить к нему, все-таки он нас научит чему-нибудь.

— Я бы не был так уверен. Ладно, хватит о нем, он меня бесит. У тебя чай есть? Угостишь?

Камила хоть и сказала, что представляла Джона немного другим, но его он выглядел в точности так, как девушка его и представляла: высокомерный гений, ученый, делающий все ради достижения цели. Джон был идеалом для Камилы. Он был человеком, на которого можно было равняться.

Глава 3. 30 июля. Ошибка.

«30 июля. Эксперимент чувствует себя в пределах приемлемых значений. В условиях вакуума теория об адаптации организма к необычным средам подтвердилась. Требуется проверка на генетические мутации и изменения в клетках ДНК».

Джон устало смотрел на только что написанную записку и, прикрепив её к большому устройству, отступил на шаг. Тяжёлый, сложный механизм гудел, давая знать, что работа идёт. Джон уставился на часы. Они показывали без десяти восемь.

«Скоро придут», — пронеслось в голове учёного.

Он закрыл глаза. Третьи бессонные сутки давали о себе знать. Покрасневшие глаза ныли и слезились, словно просили пощадить их и не открывать вновь. Джон сел за стол и положил голову на сложенные руки. Голова так и тянулась упасть.

«Коэффициент полезного действия снизился примерно на десять процентов. Нужно поспать», — подумал Джон и в секунду затерялся в бесконечности мыслей и микросновидений.

Внезапно сонный учёный подскочил, услышав грохот из коридора. В следующую секунду, ругаясь, в лабораторию зашёл Алекс, а за ним, застенчиво улыбаясь, зашла и Камила.

— Тёмные коридоры — в чём проблема лампочку поставить? — Алекс, взъерошенный и мокрый от проливного дождя, возмущаясь, надел халат и подошёл к Джону. — Выглядишь неважно, тебе бы…

— Я разберусь без твоих советов, — слова Джона звучали резко. Высокомерный тон взбесил Алекса.

В следующую секунду Камила поставила на стол стакан с ароматным кофе. Посмотрев на Джона, она пододвинула стакан с напитком.

— Это что? На кой чёрт ты притащила еду в лабораторию? Кажется, сегодня наше занятие мы посвятим разбору базовых правил в химической лаборатории!

— Кретин, это она для тебя купила. Ты второй день как зомби.

Джон посмотрел на покрасневшую девушку, потом перевёл взгляд на напиток. Сделав глоток, он почувствовал, как горячий кофе взбодрил его. После нескольких секунд размышлений он сказал:

— Я предпочитаю добавлять сахар. Он стимулирует работу мозга, а лактоза, наоборот, пагубно воздействует на работоспособность и концентрацию.

Алекс опешил от слов Джона. Он несколько секунд с непониманием смотрел на него, а потом довольно громко сказал:

— Ты бы лучше спасибо ей сказал! Мы из-за тебя полчаса в очереди стояли, а она ещё и деньги свои потратила!

— Я вас не просил об этом, — сказал учёный, допив кофе и выбросив стакан в мусорку у выхода.

— Да ты…! — Алекс хотел сказать что-нибудь, но Камила, взяв аспиранта за плечо и тихонько мотнув головой, убедила его ничего не говорить.

— Хватит лишних слов. Садитесь за стол, лицом к доске.

Аспиранты послушались и сели, готовясь слушать.

— Сегодня мы поговорим о том, что стоит передо мной. К какой цели я хочу прийти. Проект, над которым я сейчас работаю, представляет собой изобретение способа победы над смертью. Этот проект позволит увеличить продолжительность в первую очередь моей жизни. Думаю, этот мир не переживёт моей смерти, — Джон усмехнулся.

Алекс с каждым подобным словом убеждался, что Джон не гений, а самодовольный болван.

— То есть ты хочешь сказать, что можно создать волшебный эликсир, который излечит тебя? Как в игре? Это же абсурд! — Алекс удивился сказанному. Проект и правда звучал как сюжет из мира фантастики.

— Это было абсурдом, пока за эту идею не взялся я. Камила, я видел у тебя в сумке мою новейшую диссертацию. Дай её мне.

Взяв диссертацию из рук аспирантки, Джон открыл папку и достал первый лист.

— Первого января, положив в чашку Петри бактерии вида Deinococcus radiodurans и подвергнув их ряду экспериментов, я выяснил: данные бактерии способны выдерживать радиационный фон до 5000 Гр, а также экстремальное обезвоживание и способны противодействовать УФ-излучению. Также было обнаружено, что эти бактерии обладают способностью к репарации ДНК. То есть у этих бактерий есть особенность, которая нужна для создания Вечной жизни.

— А как происходит репарация? Это что-то вроде деления себе подобных клеток? — поинтересовалась Камила. Хоть она и множество раз перечитывала эту диссертацию, услышать подробности от создателя было очень увлекательно. Даже Алекс, не понимая значения большинства слов, был увлечён рассказом.

— У бактерии не одна, а несколько копий генома, обычно 4-10 копий. После повреждения она использует их как резервные образцы для сборки. И эта способность как раз подходит под описание Вечной жизни. Если бы мы научились извлекать этот механизм из ДНК этих микроорганизмов, у меня получилось бы создать технологию, с помощью которой мы бы могли…

Джон достал старый микроскоп и чашку Петри с микроорганизмами. Взяв образец, Джон добавил стимулятор к бактериям. Положив стеклышко с образцом под микроскоп, он подозвал аспирантов.

— Под увеличением вы можете видеть, как повреждённые участки зарастают, подобно ране на коже человека. Но, в отличие от кожи, эта бактерия может делиться почти бесконечно, — Джон улыбнулся, ожидая восхищения.

Камила, внимательно посмотрев, тихо спросила:

— Джон… а почему у них такая странная морфология? И… клеточная стенка, кажется, истончается. Это же признаки стресса, а не регенерации.

Ученый, отодвинув микроскоп от Камилы к Алексу, сказал:

— Не выдумывай. Ты видишь то, что хочешь видеть. Это прорыв.

Алекс, чтобы подразнить Джона, говорит:

— Опа, и спектр какой-то мутный. У здоровых клеток, по-моему, пик должен быть не менее трёх микрометров, а у твоих он смещён. Похоже, они не бессмертные, а умирают как-то по-новому.

— Не несите чушь. Я всё проверил. Результаты алгебраических вычислений показали допустимое значение.

— Но, отнюдь, клетки выглядят не как бессмертные, а как медленно умирающие, — сказал Алекс, понимая провал Джона.

Джон, не выдержав, швырнул на стол толстенную папку с вычислениями.

— Вот! Ваше задание на сегодняшний день. Если найдёте ошибку, я вам разрешаю не приходить сюда в течение трёх дней.

— Договорились. Смотри, чтобы жалеть не пришлось, — в глазах Алекса играл азарт.

— Я никогда не ошибаюсь. В отличие от вас.

Алекс и Джон пожали руки, а Камила стояла в стороне, предвкушая, что произойдёт что-то страшное.

Через 10 минут аспиранты оказались в другой лаборатории, которую коллега Джона любезно предоставил для их работы. Перед аспирантами стояла задача разобрать за день огромную стопку вычислений и найти ошибку.

— Алекс, ты же понимаешь, что нам сейчас это всё переписывать, пересчитывать, — голос Камилы звучал беспокойно. Ей очень не нравился этот спор.

— Не дрейфь, сейчас за пару часов управимся.

— Ты же понимаешь, что Джон просто так не признает ошибку. Из этого ничего хорошего не выйдет.

Алекс молча приступил к работе. Он никогда не сдавался, всегда достигал поставленной цели, несмотря ни на что. Ещё в раннем детстве отец привил ему принцип: либо ты на борту, либо ты за бортом. Отец Алекса был строгим моралистом, он всегда считал, что сказали сделать так, значит, ты должен так сделать. Но Алекс никогда не понимал этого принципа. Он всегда пытался найти другой, более простой выход, который, несмотря на простоту, давал больший результат. Они много спорили на этот счёт, но в один момент случилось так, что Алекс больше никогда не мог спорить с отцом.

Отец был расстрелян бандитами, которые не дождались денег от их семьи. Эти бандиты в начале 2000-х совершали набеги на их родной город. Жестокие расправы ждали тех, кто не подчинялся их воле. Полиция ничего не могла сделать, они жили в опасном районе, где всё решали деньги, связи и воровской мир. Мать Алекса ушла из семьи, когда сыну был год. Так маленький десятилетний мальчик оказался на улице. В первую же неделю Алекса нашли органы опеки, узнав о судьбе единственного родителя. Мальчика закрыли в детдоме до 15 лет. В свой пятнадцатый день рождения Алекс вместе с двумя своими друзьями совершил побег из учреждения. Сбежав, он столкнулся с новой проблемой — отсутствием документов, денег и возможности обрести жильё. Так одинокого молодого человека нашёл старый учёный — Сэм Хельс. Он принял его к себе домой, а позже оформил официальную опеку. Сэм забрал новые документы, где мальчик уже был Алексом Хельсом.

Старый учёный преподавал химию мальчику. На удивление, ребенок всё схватывал на лету, а подход всё упрощать стал прорывом в его учёбе. Сдав все экзамены в школе, он поступил на химбиологический факультет в университете, где преподавал его новый опекун, к сожалению, покинувший Алекса в день выпускного в школе. Это сильно ударило по мальчику — за три года он успел привязаться к старику. Алекс начал прогуливать пары, а чтобы его не отчислили, подкупал преподавателей. Встретив Камилу, он вдохнул глоток свежего воздуха. Камила была очень похожа по характеру на Сэма — такая же тихая, стремящаяся достичь успеха. Спустя год общения Алекс признался в чувствах девушке, но получил отказ, после чего пропал на неделю.

Несмотря на трагичное прошлое и неудачи в настоящем, Алекс оказался там, где ему нужно было оказаться. Он сидел и перебирал листки с вычислениями Джона. Прошло два часа, а стопка не уменьшалась. Камила вбивала данные в таблицу, чтобы не запутаться.

— Вот бы была машина, вроде мощного калькулятора. Вбиваешь данные, а он тебе результат со всеми вычислениями, — зевнув, сказала девушка.

В этот момент Алекс вскочил.

— Точно, как я сразу не додумался до этого! Камила, дай компьютер!

Алекс сел на место, где сидела Камила, и начал быстро писать скрипт, который сделает всю работу за них. Спустя час скрипт был готов.

— Камила, неси коньяк, я гений!

Алекс ввёл исходные данные и за несколько секунд получил результат. Ошибка и правда была — в самом конце, потеряв одну букву в уравнении, всё пошло под откос. Алекс распечатал лист с ошибкой, взял флешку со скриптом и пошёл к Джону.

— Слышь, гений, выгляни в окошко — дам тебе горошка, — Алекс постучал в лаборантскую.

— Что? Нашёл ошибку? — усмехнулся Джон.

— Ты не скалься. Нашёл.

Алекс передал Джону лист с ошибкой и флешку со скриптом. Но Джон, даже не посмотрев на листок, смял его и выкинул в мусорный бак.

Алекс застыл. Он сначала не понял, что произошло, но потом «выключатель сгорел». Его прорвало.

— Ты идиот, что ты сделал?! Мы над этим три часа старались, а ты..! — кричал разъяренный аспирант.

— Результат признан недействительным. Скрипт не может полностью заменить человека, в нём может быть ошибка.

— Ты строишь из себя гения… Считаешь себя лучше других, но по факту ты такой же тупой организм, как и твои подопытные! — Алекс в приступе агрессии снёс образцы со стола. — Ты такой же человек, как и все остальные! Или же у тебя есть какая-то суперспособность? Может, твой амулетик даёт тебе столько уверенности? Дай примерить!

Алекс сделал то, чего ему делать не стоило даже в приступе агрессии. Он сорвал с Джона подвеску и выкинул её в коридор.

В следующую минуту наступила гробовая тишина. Казалось, воздух сейчас треснет от напряжения. В мгновение Джон налетел на Алекса, повалил его с ног и начал наносить удар за ударом до тех пор, пока Камила не оттащила ученого на пару метров. Алекс сел на одно колено и закрыл лицо руками.

— Джон… Я… Я не хотел… Прости… Я…

— Заткнись, кретин, — в голосе Джона звучала смесь отчаяния, агрессии и грусти. На его глаза навернулись слёзы. Джон встал и выбежал из лаборатории.

Камила посмотрела на Алекса с ужасом на лице. Все лицо Алекса было в ссадинах. Она побежала к нему.

— Алекс, ты в порядке?

— Д-да. Я в норме…

В следующую секунду она дала Алексу пощёчину.

— Я же предупреждала, что плохо кончится! — у Камилы потекли слёзы. Она обняла друга.

Алекс повернулся и увидел очки Джона, слетевшие с него во время драки. Он взял их.

— Что я сделал… — он осознал, что заставил Джона ещё раз пережить то, что он видит в своих кошмарах. То, что сам Алекс переживал много раз.

Глава 4. Прошлое. Перемирие.

Боль от утраты дорогого человека бьет по тебе сильнее, чем химический ожог или ножевое ранение. Эта боль разрастается, заполняя тебя полностью, потом стихает, но никуда не исчезает. Она поселяется в твоем сердце, в твоей душе, не давая спокойно жить.

Давно забытая утрата полностью овладела Джоном. Его сердце стучало, в ушах звенело, а окровавленные руки дрожали. Они сами потянулись в карман и достали бумажный сверток с табаком. Джон пытался чиркнуть зажигалкой, но из-за дрожи руки не могли совершить резкое движение пальцем. Через пару секунд тлеющий огонек появился на сигарете. Харрис выпустил облако табачного дыма. Пройдя пару метров в небольшой лесок, Джон рухнул без сил. Недели, проведенные в лаборатории без сна, сказались на нем, а ситуация с подвеской добила поврежденную психику ученого. В его голове каждый день проносились тысячи разных мыслей, формул, закономерностей, но в эту секунду, в гениальной голове звучало только одно слово. Лео.

Никто не знал о прошлом Джона, и никто не знал, что под маской высокомерного гениального ученого скрывается мальчик, которого бросили родители, а единственный близкий человек покинул его, оставив в одиночестве.

У Джона в голове мелькали, словно немое кино, черно-белые картинки, напоминая о прошлом. Он вспомнил тот день из своей жизни, когда они познакомились с Лео. День, когда жизнь Джона изменилась навсегда. Эти воспоминания были настолько далекими, что Харрис не мог понять, сон это или давно забытая история из жизни дает о себе знать в трудную минуту. Тот день пах дешевой капустой и резиновыми котлетами. Интернат для несовершеннолетних стал для маленького Джона домом. Он не помнил своих родителей, зато помнил страшные, жестокие дни в интернате. Пинки и насмешки были там чем-то обыденным. Ужасная еда и жестокие люди создавали ощущение тяжести и бесконтрольное желание уйти в себя.

В тот день Джон сидел в темном, сыром углу. Ему казалось, что это его крепость — твердая и неприступная. Он рисовал в своем блокноте, пока к его крепости не подошли другие дети. Джона они считали фриком, изгоем их общества, с ним никто не играл, а некоторые даже презирали маленького мальчика. В один из дней толчки и смех были особенно жестокими. Несмотря на то что Джон привык, он начал плакать. Буквально днем ранее мальчик нашел книгу, в которой рассказывалось о дружбе, семье и любви. Джон не понимал, чем он заслужил плохое отношение к себе. В этот момент за спинами обидчиков послышался голос — грубый, злой. Мальчик лет десяти встал между Джоном и остальными детьми. Широкая спина защитника закрывала тихого мальчика с блокнотом. Задиры, получив отпор, тут же замолчали и предпочли удалиться. А ребенок, защитивший Джона, сел на корточки и с необычайной добротой посмотрел ему в глаза. Джон ждал новую порцию оскорблений, пинков и ударов, но их не последовало. Мальчик протянул руку, помогая встать.

Это был Лео — добрый подросток, считавший Джона тихим снаружи и искренним внутри. Их первая встреча стала для обоих отправной точкой в новую жизнь, ведь с каждым днем после этого их дружба крепла, благодаря невзгодам, которые они вместе преодолевали. Лео увидел в Джоне хорошего друга, на которого можно положиться. И поэтому, даже в самые сложные времена, дети находили выход. Интернат был небольшой, но вмещал в себя кучу детей, поэтому еды часто не хватало. Лео видел голодного друга и не мог оставаться в стороне. Хоть и жертвуя собой, Лео добывал для товарища новую порцию, иногда остававшись голодным. Хоть Джон и не понимал этого, но семья, которую он искал, на самом деле всегда была рядом.

Однажды в интернат приехала молодая пара. Женщина в легком пальто с нежной улыбкой посмотрела на мальчиков. Она подошла ближе и спросила.

— Привет. Вы братья? — Джон хотел уж было сказать, что они с Лео друзья, но Лео постучав по плечу товарища громко и звонко сказал.

— Да, мы братья, мы друг без друга никуда!

Женщина посмеялась с резкости Лео, а Джон задумался, он никогда не ощущал семейного тепла, как и Лео, как и все в этом интернате, но сейчас что-то изменилось. В этот момент Джон увидел в Лео свою семью, человека, который будет с ним до конца. А Лео, видя улыбку Джона, не мог сдержать радости.

Несмотря на то что женщине очень понравились братья, пара решила приехать в другой раз, ведь мужчина, который был с ней, громко отговаривал от затеи брать беспризорников. Но через неделю парней забрал мужчина лет сорока. По потертой куртке, запаху жженого табака и презрительному взгляду Лео сразу понял, что с ним нужно быть осторожней. Но прежде чем он успел сказать об этом своему младшему «брату», Джон выбежал вперед надеясь, что в этот раз их точно заберут. И он был прав, порядком уставшие от выходок Лео преподаватели, быстро предложили мальчиков, представив как хороших и послушных детей. Мужчина улыбнулся, но эта улыбка была не доброй. Она будто говорила: «Вам будет не сладко».

Братья сели в машину. Куча бутылок, прожжённые сиденья салона, запах плесени и перегара — все это напугало мальчиков. Только сейчас они начали осознавать, на что именно подписались. Приехав в другую часть города, где дома были старые и затхлые, их новый отец открыл дверь. Выйдя автомобиля новая семья начала приближаться к старому пятиэтажному зданию. Запах плесени, мокрого камня и затхлых вещей создавал атмосферу заброшенного здания. Они поднялись к старой деревянной двери, пауки вили свои сети в темных углах подъезда. У Джона по спине пробежали мурашки, он взял за руку Лео, и они шагнули в новую жизнь, все еще надеясь на светлое будущее.

Когда братья зашли в квартиру, их встретила женщина. Она шаталась, и по ее голосу можно было понять, что она пьяна и не особо рада новым гостям. Мужчина толкнул детей со входа, приказав раздеваться. Лео осознал, что те уют и тепло семейной жизни, о которых говорили преподаватели, были не для этого дома. Скрипучие половицы, протекающая крыша — все было по-другому, не как в фильмах, которые показывали в перерывах говоря: «Заберут только тех, у кого будут отличные оценки». Врали, подумал Лео.

Интернат был небогатый, а деньги, выделявшиеся на зарплаты, игрушки, и ремонт, крали, разделяли между владельцами. Поэтому никто не проверял условия жилья, всем было все равно на будущее детей, ушедших из интерната. Дети без документов не принесут проблем, после ухода они становятся проблемой тех, кто их взял.

Братьям пришлось жить в этом старом доме с постоянно пьющими родителями. Стирка, уборка, готовка стала для братьев чем-то обычным. Отец бил Лео за каждый косяк, будь это пятно на кране или плохо посоленная похлебка из остатков прошлого блюда.

Постоянные пьянки новых родителей уже не вызывали волнения, оставалось только отвращение к тем, кто их усыновил. Приемные родители тоже не питали любви к своим детям: ежедневная порка следовала за медленной или некачественной работой. Джона почти не били — всю вину всегда брал Лео, ведь так делают старшие братья в семье. Старший брат защищает младшего — именно так говорят в книжках. Так продолжалось до того рокового дня. Их мама упала замертво. Было это последствие постоянных пьянок, курения или излишнего веса дети не знали, они лишь видели горе отца. Проводив скорую, он упал на колени и заплакал. Братья никогда не видели его слезы, и даже к нему у них проснулась жалость. Они хотели утешить отца, но мужчина встал. Перестав плакать, он обернулся и приказал идти выполнять свою работу.

Весь тот день он пил, разговаривал сам с собой. Из-за закрытой двери слышались всхлипы, битье бутылок и пьяные выкрики. Джон и Лео сидели в комнате и ждали, пока отец уснет, чтобы пойти на кухню и прибраться за горюющим мужчиной. Послышался звук открытия двери — в комнате показался мужчина с бутылкой. На его красных глазах читался гнев, ненависть ко всему.

— Это все вы виноваты… Вы виноваты в ее смерти… Вы могли ее спасти, — кричал пьяный отец. Он кинул в Лео бутылку. Она разбилась об голову брата. Мальчик пошатнулся. Потрогав место, куда пришелся удар, он ощутил мокрое пятно. Посмотрев на руки, Лео увидел, что они были полностью испачканы в крови. Он посмотрел на брата, и в следующую секунду побежал на пьяного выродка. В тот момент Лео не думал о том, что будет с ним. Он думал о Джоне, который стоял в стороне и, закрыв глаза, от страха плакал. Отец взял Лео за изворот футболки и отбросил его в стену. Старший брат на глазах Джона отлетел в стеклянную дверцу шкафа и сразу же отключился. Сделав глоток из бутылки, мужчина направился к Джону, который плакал и умолял отца остановиться, помочь Лео, но отец взял мальчика за горло, и начал душить. Время для Джона замедлилось, он смотрел прямо в глаза своему отцу, но не видел ничего живого: он видел глаза, покрытые гневом на себя, на жизнь, на своих приемных детей. Глаза Джона начали закрываться, но в следующую секунду отец ослабил хватку. Заглатывая воздух, Джон упал на пол. Он смотрел на мужчину, а тот стоял неподвижно. Из его рта пошла кровь, и вскоре он рухнул на колени.

— Элеонора, — таким было его последнее слово, прежде чем упасть замертво. Из спины мужчины торчал нож. Полуживой Лео, шатаясь, стоял позади отца. Он спас своего младшего брата от смерти, исполнил свой долг.

— Наверное, именно так поступают в настоящий семье… Джон, — Лео подошел к брату и положил окровавленную руку на плечо Джона. Его лицо тоже было в крови, из виска без остановки текла красная жидкость. — Джон, я люблю тебя, — с этими словами Лео передал брату что-то холодное, но Джон не обратил на это внимания. Он побежал к выходу, крича о помощи. Звал других людей, понимая, что с каждой секундой от его брата уходит жизнь. Лео хотел его остановить, но без сил упал на пол. Перед тем как навсегда закрыть глаза, он услышал голос, звучавший в голове. Словно колыбель он убаюкивал Лео.

— Ты молодец, я горжусь тобой.

Лео увидел женщину, но кто она, он не знал. Мальчик подошел к ней и обнял. В этот момент он почувствовал тепло, которое все время искал — тепло семейной любви. Перед своей смертью он сказал в пустоту, зная, что его никто не услышит:

— Джон, я надеюсь, что ты будешь счастлив, прощай… брат, — тут же он упал. Его сердце перестало биться, глаза обесцветились, жизнь покинула Лео окончательно.

Через час Джон смотрел, как врачи выносят два бездыханных тела. Он не плакал, а был опустошён, не знал, чем заслужил такое. Ему было сложно дышать. Он не верил, что такое может случится. Тут Джон вспомнил, что перед тем, как он побежал за помощью, Лео что-то положил ему в руку. Джон расслабил до сих пор сжатые кулаки — в правой руке лежали подвеска и записка.

«Джон, сегодня ровно 5 лет с того момента, как мы встретились. Эту подвеску я купил, когда ходил неделю назад в магазин, надеюсь, тебе понравится. Джон, сегодня ночью я попытаюсь сбежать из дома, чтобы найти помощь, я обязательно за тобой приду, дождись меня. Люблю тебя. Брат»

Джон, читая записку брата, плакал. Они так мечтали о нормальной жизни, Лео много раз рисковал собой ради Джона. Младший брат жалел, что больше не сможет сделать для старшего то же самое. Но в тот момент он знал точно: ради Лео он должен стать счастливым. Нет, не просто счастливым, он осознал для себя, что больше никогда не допустит, что бы его близкие уходили.

Пожилой полицейский, приехавший на место, пытался опросить Джона, но тот ничего не говорил, Джон не знал, что делать дальше. Полицейский сел на корточки и посмотрел на Джона, пытаясь утешить. В этих глазах мальчик узнал Лео. Он смотрел на него так же, когда защитил от обидчиков. Джон обнял его, словно говоря: «Спасибо».

Следующие несколько лет до совершеннолетия Джон жил у служителя порядка. Он же, пользуясь своим званием, получил для Джона документы, и место в школе. Мальчик был очень благодарен. Он понял, что ради Лео и того, кто его приютил, он должен чего-то добиться. Так начался путь становления Джона с новой фамилией в документах — Харрис.

Спустя 6 лет Джон с отличием окончил школу, а после за 2 года прошел всю программу в университете. Молодого специалиста пригласили работать в лабораторию. Спустя 2 года работы дали ему звание ведущего специалиста и прикрепили к Харрису двух аспирантов, которые напомнили Джону, о том, зачем он это делает.

Джон лежал в траве, его красные от слез глаза открылись. Уже был рассвет. Он встал, отряхнулся и пошел к лаборатории. Его у входа встретила лаборантка. Увидев грязного Джона, она спросила, что случилось, но Джон ее не слышал. Его голова была ватной, как после недельной пьянки. Он не понимал, что происходит вокруг него. Мысли путались. Придя в лабораторию и зайдя в лаборантскую, Харрис рухнул на лежанку и отключился. Истощенный Джон думал лишь о том, как скучает по Лео и как хочет, чтобы тот наконец обнял его спустя столько лет.

Алекс и Камила аккуратно зашли в лабораторию. Увидев распахнутую дверь лаборантской, Камила увидела спящего Харриса. На его глазах, во сне лились слезы. Она укрыла Джона своим халатом и поспешила уйти. В этот момент она поняла, что под маской бога, идеального человека, гения скрывается травмированный ребенок, который хочет любви.

Аспиранты начали убираться после вчерашнего погрома. Алексу было стыдно за произошедшее, он провинился и планировал уйти с практики. Но Камила была против: она отговорила Алекса от этого поступка. Она не хотела терять друга и понимала, что этим Алекс ничего не добьется, а только испортит себе жизнь. Алекс понимал Камилу, поэтому остался. От шума в лаборатории Джон проснулся. Лохматый и грязный гений вышел из лаборантской и спросил лишь одно.

— Чей? — на его пальце болтался халат Камилы.

— Это мой, — ей было очень стыдно, но Джон молча отдал халат и вышел из кабинета.

Вернулся он уже в опрятном виде. На столе стоял чуть остывший кофе. Харрис хотел сделать замечание аспирантам за пищу в лаборатории, но остановился: слова будто не хотели выходить. Джон не показывал, но даже ему было очень стыдно за вчерашнюю слабость. Однако гордость ученого не позволяла извиниться. Он взял напиток и ушел в лаборантскую. Камила посмотрела на друга, прося подойти к Джону, но в следующую секунду Джон сам вышел и положил на стол два ключа. На ярлыках было написано «кабинет номер 333 + лаборантская».

— На сегодня можете быть свободны. В воскресенье нужно будет встретиться в торговом центре и найти детали для нового прибора. Все объясню на месте.

Затем Джон зашел обратно.

Хоть это и звучало как приказ от начальника, но даже Алекс услышал в его речи сожаление, а передача ключей словно говорила: «Я вам доверяю, используйте мое доверие к вам правильно». Камила улыбнулась и, сняв халат, обняла Алекса. Они вышли из кабинета, тихо закрыв за собой дверь.

Алекс понимал, что Джон не в обиде на них, но вечером все же пришел в лабораторию снова. Постучав в лаборантскую, он встал у двери. Джон, открыв дверь, с удивлением посмотрел на аспиранта.

— Я же сказал: до воскресения свободны. Вали домой.

— Джон, — для Алекса извиняться было не менее трудно, чем для Джона. Харрис открыл дверь лаборантской, впуская парня.

— Я тебя слушаю, у тебя вопрос какой-то?

— Джон, я повел себя неправильно. Я знал, что подвеска для тебя значит очень многое, но все равно задел тебя, я не думал, что… — Джон прервал извинения. Он взял со стола помятую бумагу и сунул Алексу.

— У тебя есть образование программиста? Твой код и вправду может быть полезен, — Джон, поняв, что только что сказал, быстро поправил себя. — Конечно, в нем есть куча изъянов — он слишком простой, его сложно понять — но для аспиранта неплохо.

Алекс улыбнулся.

— Это ты меня так похвалил сейчас? — сказал он, а на лице Джона проступила вена.

— Не выдумывай! Завтра чтобы тут был и всю лабораторию до блеска отмыл! Если хоть пылинку увижу, ты у меня до конца жизни отрабатывать будешь! — с этими словами Джон бросил в Алекса стаканом. — Вали отсюда.

— Джон…

— Что еще?

— А где твоя…

— Я ее потерял.

Алекс удивился, что получил ответ на свой вопрос. Поняв, что лучше уйти, он вышел из кабинета. Но он знал точно: Джон теперь доверяет им больше, чем кому бы то ни было.

Глава 5. Торговый центр.

Джон пришел к огромному торговому центру. Не менее громадная, светящаяся маленькими огоньками надпись «Север» освещала округу в унисон с уличными фонарями. Джон огляделся и выпустил облако никотинового дыма. Он выбросил окурок в пахнущий отходами бак с мусором, стоявший у входа. Подойдя к двери, Джон почуял запах из фудкорта — запах масла, карамели, и разнообразных соусов, смешавшись, образовывал привычный аромат, знакомый каждому. Такой запах всегда вызывает аппетит, но у Джона была цель, у него не было времени на остальные потребности, ведь он думал только о детали, которая была ему нужна. Толкнув холодную пластиковую ручку двери, он зашел в светлый, громкий торговый комплекс.

Множество вывесок светились, создавая визуальный шум в голове Джона. Он давно не ходил в такие места: последний месяц он, не выходя, проводил в лаборатории. Безумное количество лампочек и датчиков были больше по душе учёному, нежели бесконечное количество людей, вечно спешащих на распродажи и скидки. Бессонные ночи до сих пор давали о себе знать: голова болела, а мысли путались. Джон закрыл глаза. Он начал думать, возвращать свои мысли в порядок.

«Деталь, нужно найти деталь, но прежде… Аспиранты», — ученый взглянул на часы. — «13:00. Опоздание на 10 минут», — подумал Джон.

Он оглянулся по просторам этажа торгового центра: бесконечные магазины, люди делающие покупки, дети, игравшие у фонтана. Джон сжал ключи в кармане: вид беззаботно игравших детей вызывал у ученого тревогу, она пробуждала воспоминания о прошлом. Дети кидали монеты в фонтан, загадывая желания. Джон отвел взгляд.

У эскалаторов стояли Камила с Алексом. Парень что-то в красках, размахивая руками, рассказывал спутнице, но та, лишь понуро опустив голову, сжалась и лишь изредка смотрела по сторонам. Джон подошел к аспирантам.

— Привет, Джон, — сказала Камила, нежно улыбнувшись, но в следующую секунду вновь вжалась в плечи, закрываясь от окружающей среды.

— Дарова, – подхватил Алекс. – Че делаем?

— Задача — найти деталь для моего нового прибора. Он сломан, а ждать деталь с интернета очень долго, так что ищем вживую.

Джон показал в экране телефона деталь.

— Это драйвер… Тогда нам в электронику, может, там будет что-то подобное.

—Вау, Хельс, вот это наблюдательность! Если бы не ты, мы бы пошли искать деталь в парфюмерный. Спасибо, что направил на путь истинный, — язвительно сказал Джон.

— Да, да, давай покончим с этим и пойдем домой, — Алекс закатил глаза и пошел к пункту назначения.

— С превеликим удовольствием займусь моим проектом дальше, – сказал ученый, следуя за Алексом.

Огромные рекламные вывески привлекали аспиранта. Он оглядывался по сторонам и в красках рассказывал Камиле разные истории, произошедшие с нем в этом торговом центре.

— Я помню, как мой друг однажды упал в фонтан и, — смеялся Алекс, но прекратил рассказ, увидев, что его подруга совсем его не слушает. — Камила… ты в порядке?

— А? Да, да, все в норме… Я просто не люблю людные места. Они шумные, дискомфортные, я теряюсь в них.

— Согласен с ней, у меня тоже не вызывает восторг весь этот шум, — Джон скривил лицо. – Зачем делать такие яркие экраны, это же сплошной визуальный ад!

— Ну, благодаря ним люди находят то что им нужно, – сказал Алекс.

— Хельс, ты меня сегодня поражаешь своими познаниями, — Джон посмотрел на аспиранта из-под очков, оценивая его взглядом.

— Ну ты же сам спросил!

— Это был риторический… — Джон прервался, увидев лицо Камилы. Оно было не грустным, а больше выражало усталость. Было видно, что ей очень неприятно находиться среди множества людей. Джон не стал продолжать свою мысль. — Если тебе физически некомфортно в среде с высокой социальной плотностью, зачем подвергать себя стрессу? Ты не будешь полезной в состоянии, близком к панической атаке, — Ученый хотел поддержать аспирантку, но, по видимости, сделал только хуже. Камила покраснела, ее изгиб в шее стал больше. Джон понял, что его попытка не увенчалась успехом, он просто пошел дальше, ничего не говоря.

Наконец, они дошли до магазина с техникой. Джон зашел первый и сразу направился к кассе. Подойдя, он положил на стойку телефон со схемой.

— Драйвер модели YH32145 или что-то похожее, – Джон поднял взгляд. Перед ним стоял молодой парень лет семнадцати с до ужаса удивленным лицом.

— А… здравствуйте. Я, – он начал запинаться, голос звучал растерянно. — Щетки и моторы у нас выставлены вон там.

Молодого человека пронзил убийственный взгляд Джона. Он почувствовал себя еще более неуверенно, будто уменьшившись в несколько раз.

— Мне не нужны моторы, мне нужен драйвер модели YH32145. У вас есть компьютер? Просто введи цифры туда, и процитируй результат поиска.

— Д-да секунду… я… сейчас …

Парень убежал в служебное помещение, а Джон повернулся к своим спутникам.

— Молодец, гений, ты его убил своим высокомерным тоном. Нельзя было хотя бы с незнакомым человеком поздороваться?

— Это пустая трата времени. В эти секунды можно уже пойти и найти деталь.

— Он, видимо, тебя вообще не понял: выглядел, как будто первый раз слышит слово «драйвер», — наконец вклинилась в разговор Камила.

— Да, верно, он и вправду меня абсолютно не понял. Неподготовленный ум не может запомнить свыше 6 цифр за раз, а он не то, что не записал, он даже не переспросил у меня подтип устройства и остальную важную информацию.

— Нужно уметь разговаривать с людьми, конечно тебя не понимают, – огрызнулся Алекс.

Джон не обратил на замечание никакого внимания. Он медленно подошел к стойке снова. В этот момент в зал вышел прежний кассир со старшим менеджером.

— Добрый день, Джон. Давно вы у нас не были. Какая деталь вас интересует? — мужчина выглядел доброжелательно, и кажется, Джон приходил в этот магазин раньше.

— Драйвер модели YH32145 или хотя бы что-то похожее, — голос Джона приобрел нотку усталости.

— Одну секунду, – менеджер начал активно печатать на клавиатуре. – Такого драйвера у нас нет, но я могу заказать его, он… — старший менеджер не успел договорить: его перебил Джон.

— Это я мог сделать и сам, мне нужно сейчас, — на его лбу проступила вена. – Пойдем дальше, — обратился он к аспирантам.

— Джон! Я могу связаться с другими складами в городе и спросить у них, на счет этой модели, — остановил ученого менеджер.

— Отлично, приятно общаться с людьми, понимающими всю важность ситуации.

— Тогда прошу подойти через 30 минут, мне нужно отправить запрос, — менеджер начал снова что-то печатать, а Джон вышел из магазина.

— Джон, может, пока мы ждем, сходим выпьем кофе? — застенчиво спросила Камила.

— Да, пока ждем, можем сходить по магазинам. Все лучше, чем сидеть и ждать, — поддержал затею Алекс.

— Вы смеетесь? Мы тут не за этим, – отчеканил Джон.

— Мы все равно ждем, — не унимался Алекс. — Если мы отойдем, запрос не станет хуже.

— Вы, — Джон посмотрел на поникшую Камилу. — Ладно, идем, только не больше 30 минут!

Камила выпрямилась, услышав ответ наставника. Она подошла и обняла его, мгновенно засмущавшись. Они отправились на второй этаж, к фудкортам. Запах еды усилился — у аспирантов разбегались глаза, они яростно обсуждали, что возьмут из еды.

— Я пойду за роллами, – счастливо сказала Камила.

— Я с тобой, возьму удон: он у них замечательный. А ты что возьмёшь, Джон?

— Нашей целью изначально был кофе, — с недопониманием в голосе сказал Джон.

— Душнила. Пойдем, Камила, забей на него, сам не веселится и другим не дает, — девушка хотела возразить, но Алекс тут же притянул ее за локоть.

Джон остался один. Почему-то слова Алекса задели его. Обычно он просто игнорировал неуместные замечания, но в этот раз у него что-то екнуло. В его монолитной душе появилось необычное чувство. Джон впервые почувствовал себя одиноко.

Камила с Алексом стояли у прилавка с японской быстрой едой и ждали свой заказ. Они обсуждали Джона.

— Почему он такой душный, неужели нельзя отвлечься от работы хоть раз? — Алекс задавал вопрос, зная какой ответ даст спутница.

— Он гений, нам не понять ход его мыслей.

— Нет, я понимаю ход его мыслей, но он просто не может оторваться от своих исследований ни на секунду. Его нужно как-то растолкать, позвать куда-нибудь… на природу, например, чтобы он развеялся. Понятно, почему он такой агрессивный: он просто устал.

Камила понимала мысль Алекса. Она думала над его словами, пока кассир не прокричал:

— Заказ номер 113.

— Наш заказ, — сказал Алекс, направляясь забирать его.

Они подошли с подносом, полным еды, к столу, где уже сидел Джон. Уткнувшись в телефон, он проговаривал себе под нос формулы. Он будто бы даже не заметил аспирантов, которые сидели рядом.

— Джон, может отвлечешься хоть на 5 минут от работы? — спросила Камила.

— Если я буду отвлекаться от работы, я не смогу достичь желаемого. Я, в отличие от некоторых, сдержанный и не могу отклонятся от дедлайна, чтобы ничего не делать.

— Но стало бы легче на душе, если бы ты поговорил с окружающими людьми, например, — поддержал подругу Алекс.

— Если окружающие не могут посоветовать мне путь решения моих проблем, то это тоже бесполезное времяпрепровождение, — не унимался Джон.

Алекс махнул рукой, показывая Камиле бесполезность их действий. Камила опустила голову. Она очень волновалась за Джона, не хотела, чтобы подобная ситуация, как с подвеской, повторилась вновь. Она смотрела на задумчивого ученого и не знала, как к нему подступиться, как узнать его лучше. Для них Джон — абсолютная загадка, которую не так уж и просто решить.

От этих мыслей Камилу отвлек до отвращения знакомый голос, который она узнает из тысячи других. Этот голос принадлежал единственному ненавистному Камиле человеку. Это была Тиффани.

— Камилочка, какая неожиданная встреча, мне так приятно увидеть твое клоповое личико! – от этих слов подруни Тиффани захохотали, а лицо аспирантки приобрело бордовый оттенок. — Что ты тут сидишь? Проголодалась, бедная? Давай я тебя покормлю, — ее рука потянулась к голове Камилы, но Алекс перехватил ее. Тиффани одернула руку, как от раскалённой конфорки.

— А это что еще за отбросы? Тараканы эволюционировали? — подруги не унимались: они шептали что-то на ухо своей предводительнице.

— Это Алекс, тот, который с курса химии, — тихо произнесла одна из подруг.

— Точно! Верный песик Камилочки. Усядься, собачка, хватит тут свои лапы распускать — мои руки стоят дороже твоей жизни.

— Повтори еще раз, не расслышал, что ты там сказала? Твой тоненький голосок не слышно, Барби. Кожа-то настоящая или тоже фальшивая, как и все на твоем лице?

— Алекс, сядь. Не позорься. Уподобляясь подобным людям, ты тупеешь с каждой новой фразой, — не отрываясь от телефона, сказал Джон.

— А это у нас кто? А, я тебя знаю. Харрис, выпускник химического факультета. Очередной книжный червь решил меня выставить в плохом свете, как банально. Камилочка научись выбирать себе друзей, — с этими словами она отвесила ей подзатыльник.

Красный от злости Алекс вскочил с места, намереваясь подойти к стерве, но его за плечо потормошил Джон, выходя вперед. Джон выключил телефон и сунул его в карман.

— Любопытно. Под слоем макияжа, который некоторые ошибочно принимают за индивидуальность, скрывается абсолютно стандартный продукт социального конвейера, — сказал ученый, выражая в голосе скуку и разочарование. — Твоя главная ценность — цена на бирке. Ты судишь людей по тому, чего у них нет — денег, статуса, твоего дешёвого лоска, потому что ты боишься взглянуть на то, чего нет у тебя. Ума, целей. Хотя бы собственной искры, а не купленной мысли.

— Что-то червь начал извиваться. Иди, выведи новую формулу на доске, может, получится добиться половины моего успеха! — самоуверенная улыбка Тиффани постепенно превратилась в гримасу отвращения.

— Твоего успеха? У тебя есть кредитка папочки и патологическая потребность самоутверждаться за счёт тех, кто сильнее тебя духом. Ты увидела в Камиле то, чего никогда не добьёшься: настоящую красоту без штукатурки на лице и ум, который не купишь в бутике за папины денежки. И это тебя бесит до истерики. Прежде чем оскорблять чей-либо круг лиц, узнай, не знает ли собеседник тебя лучше, чем ты его, — голос Джона становился пугающе спокойным.

— Ха, ты ничего не знаешь обо мне! Тебе далеко до такой как я!

Джон упустил очки на нос оценивая девушку взглядом. На лице появилась легкая улыбка. Словно выученный текст, ловко и четко Джон произнес:

— Тиффани Обара, дочь богатого бизнесмена Дональда Обары. Учится на факультете бухгалтерии. Была отчислена из предыдущего университета за скверный характер и попытку подкупа профессора по математике. Подкупив директора нового универа, решила выучиться на бухгалтера, зная, что папочка оставит после своей смерти бизнес общей стоимостью около 18 миллионов. Сама же Тиффани или же, как ее называли раньше, до разоблачения ее отца в преступной деятельности, Линда Лоуз, не стоит ничего и, оставшись без денег, она окажется в полном одиночестве, ведь подруги, сопровождающие ее на всем пути, с ней только ради денег. Думаю, этого достаточно что бы закрыть тебе рот и намекнуть, что к моему окружению лучше не приближаться, дорого обойдется. Дороже, чем лоскуты на твоем теле.

Тиффани, услышав свое старое имя, не нашла, что ответить, и просто стояла, раскрыв рот от удивления. Ее лицо побледнело, а у Джона на лице заиграла самодовольная улыбка. Он развернулся к своим спутникам и, взяв Камилу за руку, повел ее подальше от места конфликта, позвав за собой и Алекса.

Сказанное Джоном являлось абсолютной правдой. Тиффани Обара или же Линда Лоуз, была дочкой богатого бизнесмена которого разоблачили в мошенничестве и отмывке денег. Родственникам Джорджа пришлось поменять имена, чтобы разоблачение не отразилось на репутации всей семьи. Если бы общественность узнала, что дочь скандального бизнесмена ходит в лучший университет страны, размахивая своими брендовыми вещами, Джордж бы уже не откупился и сел в тюрьму за свои преступления. Разоблачил же его неизвестный человек, представившись в полиции как «мистер J». Он принес в полицейский участок доказательства по делу о Джордже. На бизнесмена завели уголовное дело, но потом по неизвестной причине его замяли.

Джон с аспирантами подошел к магазину электроники. Алекс, только отошедший от шока, сказал:

— Джон, ты…

— Я знаю, я гений. Рад, что ты это наконец понял.

— Откуда ты узнал об этом всем? Откуда у тебя информация о ее прошлой жизни? — начала расспрашивать Камила своего наставника.

— Я знаком с человеком, который очень любил разгадывать загадки и разоблачать нечестных людей, — с этими словами он зашел в магазин.

У кассы стоял все тот же паренек. Увидев Джона, он сразу позвал менеджера, который вышел с картонной коробкой.

— Вот, Джон. Нужный тебе драйвер был в другом магазине этого же торгового центра. К оплате 3 тысячи.

Джон молча приложил телефон к терминалу. Произведя оплату, ученый и его аспиранты вышли из магазина с новой покупкой.

— Отлично, теперь можно ехать домой, — сказал он.

— Пожалуй, сегодня был сложный день, — поникшим тоном простонал Алекс.

Уставшая троица вызвала такси до лаборатории. Через 15 минут они уже заходили в кабинет.

— Так, мы сегодня достигли желаемой цели. Ваш КПД был чуть ниже обычного, но, отнюдь, цель была выполнена, так что можете быть свободны. До завтра.

— Джон, — окликнула ученого Камила.

— У вас какие-то вопросы?

— Мы сделали заказ в ювелирном магазине, прежде чем идти за деталью, — сказал Алекс.

— В общем, вот, — Камила протянула Джону шкатулку. В ней находилась блестящая подвеска, на которой был изображен волк. Точная копия той, которую ему дал Лео. А вместе с ней записка: «От самых лучших аспирантов для самого лучшего наставника».

Джон, прочитав записку, молча ушел в лаборантскую, но тут же вернулся с толстой книгой, на которой было огромными буквами написано «Словарь», и передал ее Алексу.

— «Аспиранты» пишется через «А», а не через «О», — с этими словами Джон надел подвеску и молча ушел, закрыв за собой дверь.

Друзья переглянулись. На лице Камилы сияла самая счастливая улыбка, которую когда-либо видел Алекс. Сегодня Джон заступился за нее, назвав красивой от природы, а потом нежно взял за руку. Для аспирантки сегодняшний день был лучшим за последние годы.

Глава 6. Дружба.

Ночь. Слабая луна вновь освещала лабораторию. В комплексе царила тишина, однако ее перебивали навязчивые мысли Джона. Тусклый свет нежно обволакивал сонное тело ученого. Уставшие глаза медленно моргали, он находился в трансе, громкие мысли не давали сосредоточится. Словно капли холодной воды они разливались по вискам создавая пульсацию. Неожиданно Джон встал. Подойдя к шкафу, он достал тяжелый, старинный виниловый проигрыватель и пластинку с музыкой. Сдув с него толстый слой пыли Джон поставил устройство на стол. Заиграла мелодия, что-то из классики. Успокаивающие, медленно плавающие ноты раздавались по всей комнате. Мысли Джона пришли в порядок, сейчас он думал лишь о том, что случилось вчера. Слова Алекса повторялись из раза в раз. Всплыл образ Камилы, нежная, скромная, красивая…

Джон встряхнул головой «О чем я думаю! Мой КПД снизился до минимума, в чем проблема? Что я делаю не так? Что мне нужно сделать, почему мысли постоянно путаются, я не могу сосредоточится!» Джон сел на стул закрыв лицо руками. «Может они правы? Может я и правду устал? Может мне нужно отдохнуть? Какой бред! Я не могу отдыхать, я должен работа…» Джон опять услышал голос, самый родной голос, который он когда-либо слышал, Лео. Джон открыл глаза, перед ним стоял брат.

- Джон тебе не кажется, что ты слишком зациклился?

- Что?

- Ты истощаешь себя, доводишь себя до срыва, зачем? Они правы, тебе нужно отдохнуть.

- Отдых не сделает мою цель ближе, он только отдалит меня от нее.

- Та девушка, Камила вроде… Она тебе…

- НЕТ! Не надо.

- Джон, пойми, ты устал, тебе нужно отдохнуть, ты начинаешь нести бред, как и раньше, ты начинаешь видеть то, чего не существует, Ты начинаешь видеть мертвых людей. Подумай, стоит ли. Помнишь я тебе говорил…?

- Если нету сил, отдайся ветру и ветер поможет тебе.

- Молодец брат, я верю в тебя. – В следующую секунду образ исчез.

- Нет… почему ты ушел… снова.

Джон упал на пол, из его глаз потекли слезы, он взялся за подвеску. Холодный металл словно слился с кожей. «Мне нужно отдохнуть» Последняя мысль погрузила Джона в сон.

Солнце встало. Камила собирала свою сумку. Солнечные лучи ослепляли девушку, она зажмурилась.

- Хорошая погода сегодня, да Алекс?

- Да, пожалуй, ты права. – Задумчиво ответил Алекс.

- Ты чего?

- Вчера уснуть не мог, все из головы выгнать не могу, почему Джон такой, почему для него работа важнее личной жизни?

- Он целеустремленный, не успокоится пока не добьется желаемого. Нам есть чему у него поучится. – Камила закончила собираться. Она доложила оставшиеся вещи в сумку. Хотя она не подала виду, но она уже давно задается эти же вопросом. Джон с каждым днем выглядит все хуже и хуже, с каждым днем его душа угасает. Девушка очень боялась последствий такой безумной работы.

Аспиранты вышли на улицу. Ослепляющее солнце жгло глаза, аспиранты невольно сощурились, пытаясь разглядеть обстановку во круг. Они медленно шли, наслаждаясь каждым мгновением прекрасной погоды.

- Как ты думаешь, план Джона может исполнится? Его проект выглядит безумно, да и он сам становится таким рассказывая о нем. – Спросил Алекс у своей спутницы.

- Не знаю… Проект не безумен, думаю мы просто не можем представить его реализацию. Тем не менее если мы опоздаем, вместо лекции о бессмертии мы получим лекцию о «Грамотном пользовании времени.» Думаю, нам стоит ускорить шаг.

Аспиранты пошли быстрее. Зайдя в лабораторию, они увидели спящего на полу Джона с подвеской в руках.

- Джон! Джон! Что с тобой?!

Крик Камилы испугал ученого.

- Что ты кричишь? Колебания от твоих криков стены сотрясают, я уже не говорю о образцах. – Джон указал на стол с кучей пробирок. – Поспать решил, что с того?

- А то, что ты решил это сделать на полу. Все! Надоело! Собирайся. – Встрял в разговор Алекс. Камила же посмотрела на него с вопросительным взглядом.

- Куда? – Закатил глаза Джон.

- Увидишь.

- Я не могу куда-то идти, у меня дедлайн горит, я могу не успеть сдать все в срок!

- У тебя дедлайны каждый день, а в такую погоду я тебе не дам сидеть в душной лаборатории. Ты можешь работать, но мы с Камилой пошли, вопрос только в том, с нами ты или останешься тут.

У Джона в голове всплыл ночной образ. Он посмотрел на подвеску в его руках. Вспомнив слова брата, он наконец встал.

- Ладно, черт с вами, пошлите. Только скажите куда.

- В самое подходящее место для такого дня. – Алекс ухмыльнулся – На пляж.

- Вы что, головой ударились? Какой пляж? Это… - Джон не успел договорить, Алекс, утянув за собой Камилу вышел из кабинета. Джон, закатив глаза снял халат и вышел вслед.

Теплые летние лучи нежно обволокли тела молодых людей. Подходя к пляжу долгое молчание наконец прервала Камила.

- Алекс, это все хорошо, но мы даже с собой не взяли ничего, как мы находится тут будем?

- Наволнуйся красотка, все схвачено. Алекс подмигнул и подошел к парню возле входа на пляж. – Даров, как сам? Мы тут нашего погулять вывели, найдешь пару купальников?

- Какие люди, Алекс для тебя все что угодно, пойду договорюсь чтоб вам на халяву весь пляжный комплект выдали, должен будешь. – Молодой, загорелый парень ушел, оставив троицу наедине. Джон с широко открытыми глазами стоял в стороне.

- От куда у тебя такие связи? – не менее удивленная спросила Камила.

- А ты думаешь я пары прогуливал лишь для того чтоб в общаге отсидеться? – Сказал Алекс, не убирая с лица самодовольную ухмылку.

- То есть, вместо того, чтобы учиться, ты расслаблялся на пляже с бутылкой мартини? Теперь понятно от куда у тебя твои «умственные способности». – Джон посмотрел на Алекса с презрением опустив очку на нос.

Тем временем подошел и приятель Алекса.

- Получай, 3 пляжных комплекта. Когда один будешь, приходи, отдохнем. – Парень показал жест похожий на открывание бутылки шампанского.

- Принял, приду как смогу. – Парни пожали руки, и отправились в разные стороны. – Ну что, получайте, как сказал Вадим. – Алекс отдал сумки с наборами в руки друзей. Джон брезгливо взял сумку и фыркнул.

- Пошлите туда! – Сказала Камила указав на свободное местечко вблизи у моря. - Разложившись Алекс и Камила ушли переодевается, а Джон остался сидеть на лежаке.

- Ну и зачем я согласился? Фу, как можно находится в таких людных, отвратительных местах. Народу кучу, да еще и шумно, сосредоточится не получится, но море… Красивое. – Джон застыл, смотря на прибивающие и убывающие волны. В его голове всплыли воспоминания из детства. Когда Джон с Лео сбегали с детдома, они постоянно приходили на пляж и бесились, пока их не ловила береговая охрана и не отвозила назад. Эти воспоминания погрузили Джона в транс, такой же, как и ночью. Однако ученого из раздумий вывел Алекс.

- Ты почему до сих пор не переоделся? Я же тебе дал комплект, там есть во что переодеться.

Джон фыркнул.

- Я не собираюсь мокнуть, быть в огромной соленой луже с кучей грязных, потных… - Его слова прервал тихий голос Камилы.

- Ребят… - Парни оглянулись, переодевшаяся Камила стояла, раскапывая песок ногой. – Вы чего так пялитесь? – Камила закрыла лицо шляпой и села на корточки, а парни покрасневши обернулись в разные стороны. Алекс быстро перевел тему.

- Джон бегом переодеваться! Потный уже весь сидишь! Ты издеваешься что ли? – Джон вновь фыркнув схватил сумку и отправился к раздевалкам.

- Поверить не могу, у тебя получилось его выкурить из лаборатории, я даже и не представляла, что он на такое согласится.

- Честно сам в шоке. Ну где он там? Только что все раздевалки были свободны. – Алекс обернулся, из раздевалки вышел красивый, рельефный молодой человек, в очках и с подвеской на шее. Алекс открыл рот, а Камила покраснев вновь села на корточки прикрывая лицо.

- Джон ты…

- Прекрасен? Я знаю, можешь не нагружать свой маленький мозг в подборе эпитетов для моего описания, может и кажется, что я целыми днями в лаборатории, но и за собой я тоже слежу.

- Я хотел сказать ты кретин Джон. – Наклонив голову сказал Алекс.

- Пошлите в воду уже, жарко. – Сказала Камила.

- Хорошая идея, Джон идем.

- Еще чего, я уже говорил, я не в восторге от идеи находиться… - В следующую секунду Алекс брызнул в него водой. – Ты, что совсем уже… - Джона снова обрызгали, на этот раз Камила. – Да я вас... – Джон устремился к аспирантам, с явной агрессией, но в ту же секунду Алекс толкнул его в воду.

- Остудись. – С ухмылкой до ушей сказал Алекс, но следом улетел в воду, только уже от рук Камилы. Однако хихикающую девушку за ногу утащил Алекс в воду вслед за собой. Камила вскрикнула.

Джон стоявший по пояс в воде снова завис, смотря на эту сцену он вспомнил себя с братом, но из мыслей его снова вытянули брызги.

- Может ты расслабишься наконец? Наслаждайся. – Сказал Алекс пятясь назад.

- Вот я сейчас то тебя доберусь, и ты настолько расслабишься, что твой холодный мокрый труп будут вытаскивать спасатели.

- Сначала доплыви до меня, а потом посмотрим. – Алекс с Камилой быстро поплыли в глубь.

- Вот дети, а. Ладно допустим. – Джон поплыл следом.

Следующие 2 часа вся троица брызгались, плавали, играли в пляжный волейбол, Джон впервые расслабился, в этот момент у него в первые не было тучу формул в голове, он не думал о работе, экспериментах, бумагах, он просто отдался ветру. Однако солнечные лучи все стихали, вода остывала и становилась неуютно холодной, а пустые желудки давали о себе знать.

- Чет есть охота. – Сказал Алекс.

- И вода становится холодной, пошлите на берег уже. – Тихо предложила Камила.

Спустя время они уже стояли у прилавка с едой. Закупившись молодые люди вернулись обратно к лежакам.

- Джон, по-моему, мы хорошо провели время. – Сказала Камила распаковывая сандвич.

- Мы не сделали ничего полезного и мой эксперимент… - Джон увидел недовольный взгляд Алекса. - Да, мы хорошо провели время. – Из его головы не уходил образ брата, в какой-то момент Джону даже показалось, что вместо Алекса стоит Лео.

- Я думаю иногда можно выбираться из лаборатории, хоть на пол дня. – Сказал Алекс Джону.

- Может быть.

Камила с Алексом переглянулись, на их лицах появились улыбки, да и Джон был рад, хоть и не признавал этого.

Троица не спеша доели свою еду и по одному отправились в раздевалки, на этот раз последним оказался Алекс, а Камила с Джоном оказались наедине.

- Джон… Я… рада, что ты согласился пойти с нами, было очень интересно узнать тебя как обычного человека, а не ученого вечно сидящего за столом лаборатории.

- Прошлой ночью я видел брата, он умер, когда мне было 14, он сказал кое – что, он прочитал мои мысли, он хотел сказать, то, о чем думает мое подсознание, но я не могу воспринять эти мысли.

- Джон, что он тебе хотел сказать? – Камила с интересом посмотрела на Джона, она не могла понять, о чем он сейчас думает, и что чувствует.

- Он сказал, что ты…

Откровенность Джона прервал Алекс.

- Ну что, пошлите? – Джон и Камила вздрогнули.

- Д.. да пошлите, нечего задерживаться, меня работа ждет. – Джон покраснел осознавая, что только что мог сказать Камиле.

Троица направилась в лабораторию. В первые за долгое время, тихий и пустой кабинет наполнился разговорами и смехом. Джон прошелся по ряду приборов, включая их.

- Джон, что у нас дальше по планам? – Спросила Камила.

- Мне нужно съездить на конференцию в Питер, представить мой проект миру, однако я не поеду, мне нужно провести ряд экспериментов и сделать это нужно срочно. Поедите вы.

- Что?! – В унисон, с явным удивлением спросили аспиранты.

- Джон, ты уверен? Как мы будем представлять твой проект, это глупо, у нас не получится, мы не сможем.

- Да, мы толком и не разобрались во всей теме, мы просто опозорим тебя и твой проект. – Сказала девушка.

Джон опустил голову.

- За эти месяцы что вы у меня провели я понял одно, вы найдете выход из любой ситуации, несмотря на сложность задачи. У вас будет 3 дня чтоб подготовиться к выступлению, все что вы должны рассказать миру находится в этой папке.

Джон отдал в руки аспирантов толстую папку. Алекс взял ее в руки и пролистал несколько страниц.

- Джон ты точно уверен, что мы сможем?

- Не знаю, но другого выбора у нас нет.

Несколько секунд троица стояла абсолютно молча, тишину оборвал тихий, но уверенный голос Камилы

- Хорошо Джон, мы сделаем все что в наших силах.

Джон кивнул.

- Завтра в 17 часов у вас вылет, придете за 2 часа в лабораторию, от сюда до аэропорта вас заберет Конор.

- Принято Джон. – Сказал Алекс.

- Идите. Надеюсь на вас.

Аспиранты вышли из лаборатории и молча прошли несколько шагов. Алекс первым не выдержал.

- Он что, серьёзно? Мы? В Питере? С его проектом? Камила прикусила губу. - Похоже, что да. - Я в жизни ни одной научной работы не писал. А ты? - Я... готовила пару докладов на студенческих конференциях. Но это... это другое. Алекс остановился и посмотрел на неё. - Мы облажаемся. Ты это понимаешь? - Понимаю. - И что делать? Камила подняла на него глаза. В них не было паники, только странное спокойствие. - То, что он сказал. Найти выход. - Из любой ситуации, - усмехнулся Алекс. - Легко сказать. Они пошли дальше. В руках у Камилы была тяжёлая папка с проектом Джона.

Придя в общежитие они оба рухнули на кровати.

- Я вымотался, завтра нужно собирать вещи, лягу я сразу спать.

- А я пойду в душ схожу.

Алекс опустил глаза на пол.

- Стой, Камила.

- Мм? Что такое?

- Тебе.. нравится Джон?

- Алекс я…

- Прости, зря вопрос задал, я должен был уже смирится, прости пожалуйста. – Алекс выключил свет и повернулся к стене. – Спокойной ночи Ком.

- Спокойной ночи Алекс. – Задумчиво сказала Камила и закрыв за собой дверь ушла.

Перед тем как уснуть Алекс еще долго смотрел в потолок, думая о своем вопросе.

Стоя под быстрым потоком горячей воды Камила задавала себе этот вопрос из раза в раз. «Что же я к нему чувствую? Мы коллеги, нет, мы аспирант и наставник, или же мы друзья? Джон бы не стал кого-то называть друзьями, мы точно не друзья.» Камила вернулась в комнату и легла на кровать. «Может мы и не друзья, но он хороший человек, снаружи он выглядит как эгоист, но внутри он просто несчастный человек, его боль просто скрывается под высокомерием. Я видела его как человека, не ученого загруженного работой, а как человека, который спустя долгие года отдохнул. На его лице сияла улыбка, он был легкий, он бы счастлив, я хочу видеть его таким всегда. Я хочу видеть его рядом.»

Камила сжалась и накрылась одеялом с головой.

«Я его люблю.»