Драматические рассказы

Драма 1

Трагедия в заброшенном цеху

В обветшалые стены заброшенного здания зашли дети. Миша и Катя, тринадцати и девяти лет.

Миша всю свою жизнь мечтал быть сестре опорой, он повел ее в это место ради того, чтобы показать — он всегда защитит.

— Миш, мне страшно, я хочу к маме с папой, — со слезами на глазах сказала Катя.

— Катька, да не бойся ты, это ненадолго. Я же сказал — я твой герой. Всегда буду тебя защищать, — сказал мальчик, взяв палку и встав в благородную позу. — Тише, не плачь.

Они шли по холодному полу развалин бывшего цеха.

— Братик, что там? — спросила Катя, указывая на полуразложившуюся кошку.

Ее внутренности словно сжались, по телу пробежал холод, а к горлу подошли рвотные массы. Мальчик пытается пододвинуться, загородив ей глаза. Она не успевает пикнуть, как Миша спотыкается и случайно толкает ее.

В глазах Миши все плывет, когда он слышит хруст черепа от падения Кати на каменный осколок. Он не верит, в его груди то холод, то жаркий огонь. Ему не просто страшно, ему стыдно, что он убил ее. Он видит, как по ее лицу течет кровь, вплетаясь в волосы.

Он боится. От страха его руки трясутся.

— Кать? Ты чего? Вставай, — тихим голосом говорил он.

Он дотронулся до ее детского лица. В голове плыли кадры, как они и родители вместе гуляли в парке, купались в аквапарке.

— Не надо, не умирай! — воскликнул он, и к нему

вернулось благородство, пускай и мельком.

Он берет ее на руки и, роняя ее обездвиженную руку, подвывает и начинает шагать к выходу. Первые десять метров он думал о родителях, спасут ли они Катю. Следующие сто метров он пытался объяснить ей, что умереть сейчас рано.

— Кать, ты пойми, сейчас рано умирать, ты еще скоро в третий класс пойдешь. Не надо. Живи, — с дрожью в голосе и с камнем в горле говорил он.

Следующие пятьстом метров он пытался просто не упасть, силы его покидали с каждым, казавшимся вечностью шагом.

Вот дом родителей, их напуганные лица. Крики матери с отцом, напуганным за здоровье девочки и психику мальчика.

Серый коридор больницы. Молчащий отец с выступающими слезами, мать в кабинете с Катей. Мальчик со стеклянными глазами смотрит на отца.

— Пап, я не хотел, я ее защитить хотел, прости...

Миша встает, подходит к окну. В голове проносится отчаянная мысль о прыжке вниз. Но он заставляет себя остаться.

— Сын… — начал отец, — ты не виноват, это наша вина.

Миша подходит к отцу и, садясь рядом, обнимает его.

— Мы справимся, — сказал отец, отвечая на его объятия.

Из палаты выходит мать в слезах, но с тенью надежды.

— Она в коме , нужна реанимация , — сказала она, целуя мужа и сына.— она сильная девочка справится

Миша сидел и не знал что будет дальше . Но знал он будет верить.

Хулиган и преступник

Все шестнадцать лет я летал в потоке мыслей и мечтаний, но в итоге так и не научился жить. Я всегда терялся, общаясь со знакомыми. Было стыдно за прошлое; меня терзало сознание того, что они меня знают. Я чувствовал, что люди общаются со мной осторожно, точно я какой-то нечеловек. Даже когда одноклассники встречали меня впервые за год — ведь в школу я не ходил по здоровью, и учителя сами приходили ко мне домой, — они пытались меня не замечать. Тогда я начинал действовать деструктивно. Я думал: если смогу вести себя не как нормальный человек, а как хулиган, меня признают.

Первым моим тривиальным поступком было вот что: как-то раз мы шли с друзьями, и я, чтобы привлечь внимание, начал громко выкрикивать бранные слова. В ту секунду я почувствовал наслаждение, которое вскоре сменилось стыдом и страхом. Часа два спустя я пришел домой. Мне казалось, что все, даже кошка, косятся на меня.

Я сидел в гостиной, когда вошел парень — сын друзей родителей. На его футболке красовалась надпись „Ичи триггер фингер нигаз“. Они зашли так гордо, словно были в миллионы раз лучше меня, даже не кинув на меня взгляда.

. Он сел рядом. Я заглянул в его глаза: они были вовсе не высокомерными, как мне показалось сперва, а какими-то потерянными. Тут я вспомнил слова мамы — сын их друзей разносил закладки. Наркотики. Я поморщился от осознания того, с кем сижу.

Я решил поговорить с ним.

— Как твое имя? — спросил я, не понимая, зачем это делаю. Мои внутренности сжались: казалось, я не должен общаться с таким человеком.

— Я Андрей, ты вроде Кирилл, да? — спросил он, поежившись от холода кондиционера.

— Ты же футбол любишь? — спросил я, настаивая.

Андрей словно удивился, его лицо на мгновение исказилось болью. Он понимал: все всё знают.

— Футбол в прошлом. Я недавно ногу сломал, — сказал он. Но я знал: это его отец, узнав, чем занимается сын, так сильно избил его.

Внезапно мимо прошел его отец. Кинув на сына презрительный взгляд, он бросил:

— Собирайся, нам пора! — это прозвучало так, словно его отрывали от чего-то невероятно важного. Андрей лишь мгновенно встал.

Когда все ушли, ко мне с улыбкой подошел папа.

— Видишь, Кирилл, что бывает, когда человек пытается показать, будто он может переступить закон? Ты же у нас тоже любишь играть в хулигана, — сказал он, погладив меня по голове.

Тогда я понял, что мне повезло не только с родителями, но и с внутренними демонами

Как сигарета мужика спасла

У холодного побережья Иртыша стоит мужчина, ему 39 лет, его седые волосы и шрамы на шее, точно отражение прошлых мук, впились в его кожу. Родион. Жена бросила и теперь требует алименты, с работы выгнали за пьянку, даже родители-старики — и те отвернулись.

— Сука, за что? — выругался он, поправляя свою куртку.

Грязная, вонючая вода ждала, когда он наконец станет очередным обитателем подводной гнили. Но перед тем как сделать этот последний шаг, Родион вспомнил о своей старой привычке — выкуривать сигарету перед каждым важным действием. Сигарета легко оказывается между зубами, и зажигалка своим тёплым огнём заставляет его главный наркотик впустить финальный дым в лёгкие.

Втягивая горький дым и выпуская его, душа словно освобождалась от груза. Он вспомнил слова своего покойного брата:

— Никогда, что бы ни случилось, не сдавайся, всегда иди до конца. Наша жизнь — наше сокровище. Мы должны её ценить.

Он стоял и смотрел на звёзды, он только заметил, что сейчас ночь, шум машин давил на голову. Где-то даже лаяли собаки. Он понял, что когда всё закончится, он этого не увидит. Он сел на песок и, нежно погладив землю, закурил ещё одну сигарету.

Конец.