Дорога

Глава 1

Тишину разорвал рёв мотора «Жигулей», мчавшихся по асфальту. Из открытого окна вылетела пустая бутылка и, ударившись о дорогу, со звоном разбилась. Машина исчезла в клубах пыли.

Асфальт как будто вздрогнул. Осколки стекла теперь останутся здесь надолго. Проезжающие машины будут давить их колёсами - не специально, просто потому, что замешкаются и не увидят вовремя. Кто-то наверняка пробьёт шину. А мелкая стеклянная крошка так и останется впрессованной в трещины, ведь никому в голову не придет подметать загородное шоссе.

Дорога была старой. Она извивалась змеей уходя далеко за горизонт, упираясь в самое небо. Это было неудивительно: холмистая местность задавала ритм из постоянных перепадов, склонов и подъёмов. Но в конце концов дорога как будто возносилось к облакам.

Её поверхность видела многое. Местами асфальт потрескался, а кое-где зияли и большие выбоины. Возникали они совершенно внезапно - словно подкарауливали незадачливого водителя, невнимательно следящего за дорогой.

Когда-то, давным-давно, это был совершенно новый асфальт. По нему катались свежие автомобили, сверкающие краской. Но время шло. Машины старели, старело и само покрытие. Дорожные службы делали посильный, но посредственный ремонт. От этого кое-где виднелись заплатки другого цвета. Они резко выделялись на общем фоне, превращая дорогу скорее в шахматную доску, чем в обычную серо-черную дорогу.

Трещины, покрывавшие асфальт, мелкой цепью походили на вздувшиеся вены — натруженные, набрякшие от двух-трёхдневной тяжёлой работы под палящим зноем.

Теперь дорога находилась в плачевном состоянии. Возможно, причина крылась в ее судьбе.

Когда её только строили, на дорогу пошёл не весь щебень, который был необходим. Из-за этого дорога и покрылась сеткой трещин, выбоин и ям. Позже её, конечно, латали, но никакой ремонт не мог скрыть последствия той давней трагедии. А тот украденный щебень ушёл на какое-то другое строительство - кому-то в фундамент дома или на постройку, которая и сейчас хорошо служит. Вот только дорога служит кое-как. Ну разве может кто-то выбрать общественное благо и поставить его выше личной выгоды? Возможно, есть такие люди. Но эту дорогу делал явно не один из них.

На обочине рос бурьян - не слишком высокий, но чувствовавший себя здесь полноправным хозяином. Никто его не косил, никому он был не нужен. К осени он желтел, вял и успевал превратить край дороги в чёрно-коричневую грязь, чтобы потом уйти под снег, а весной снова зазеленеть - и увидеть на следующий год ещё более густую сеть трещин и ям.

По этой дороге на свеженькой «Волге» ехал представительный мужчина среднего возраста. Ветер в открытом окне трепал его волосы, и чуб был бесшабашно закинут на правый бок. Он вёл машину слегка небрежно, что-то напевая под нос. Двигался со средней скоростью, и пока особых ям ему не попадалось. Уверенный, что с дорогой и дальше всё будет в порядке, он даже немного прибавил газу.

Но асфальт как будто ждал, когда тот расслабится. Водитель поздно заметил блеснувшие на солнце острые грани - правое переднее колесо с сухим хрустом наскочило прямо на крупное донышко разбитой бутылки. Острый осколок глубоко распорол резину, машину резко повело в сторону.

Представительный мужчина испуганно ударил по тормозам, пытаясь удержать «Волгу» на полосе, и именно в этот момент спущенное колесо на полной скорости влетело в массивную глубокую колдобину. Глухой металлический удар - штампованный диск въехал прямо в острый край асфальта.

Ухоженный чуб мужчины подскочил до самого потолка, а машина, просвистела помятым диском и окончательно замерла.

Выйдя из салона и оценив масштаб катастрофы, он понял, что диск искорёжен, а резина располосована - колесо восстановлению не подлежало. Вздохнул, почесал затылок он скинул пиджак и полез за запаской. По невнимательности ли гаражных механиков, или просто по совпадению, но запасного колеса в багажнике не оказалось. Он тупо посмотрел на пустое пространство запаски, с досады громко хлопнул крышкой багажника и огляделся. Вдали клубилась пыль - по всей видимости, ехала машина.

Через пару минут возле покосившейся «Волги» притормозил ЗИЛ - запылённый и грязный. Из кабины высунулась чумазая физиономия шофёра, который оценивающим взглядом окинул легковушку, хмыкнул и сказал:

— Ну что, яму поймал?

Степан Михайлович угрюмо буркнул:

— Угу. А ты не в Никитино едешь?

Шофёр огляделся и кивнул:

— Прям туда и еду.

— Подбрось.

— Да отчего же не подбросить, садись.

Мужчина забрал из салона портфель и скинутый костюм. ЗИЛ чуть принял в сторону.

— Из города, стало быть? — спросил шофёр, включая первую передачу и огибая стоящую «Волгу».

— Да.

Шофёр протянул мозолистую, потемневшую от загара, копоти и масла руку:

— Меня Вадимом зовут.

Мужчина с сомнением посмотрел на измазанную ладонь, но всё-таки пожал:

— Степан Михайлович.

Некоторое время ехали молча под ровный гул мотора. Представительный мужчина повернулся к Вадиму, словно в нем проснулся интерес к нему:

— А как вам здесь вообще живётся?

Вадим пожал плечами:

— Да всё бы ничего... но зарплату хотелось бы получше.

Степан Михайлович протяжно замычал:

— Так вам всегда не угодишь. Всегда нужно больше, а работать...

— Да работаем мы как надо! — с обидой перебил Вадим. — А вот платить-то не очень хотят.

Он махнул рукой:

— Ладно, ладно, знаем, плавали... Ну, а как у вас насчёт снабжения? Всё ли есть в сельпо?

— Да где уж там всё, — вздохнул шофёр. — Самого необходимого бывает нету. Приходится мотаться иной раз в город. А то, сами знаете: выставят пирамидку из морской капусты, да водка стоит... и ту, до обеда не продадут.

— Да это к лучшему, — усмехнулся чиновник. — Водку продавать ещё с утра, так вообще работы никакой не будет. Ну а в свободное время чем занимаетесь?

— А какое свободное время? — развёл руками Вадим. Руки у него были натруженные, сплошь в мозолях и въевшемся мазуте. — Вот отработал водителем, потом ещё в гараже как механик. А там уже поужинал — да в кроватку. В субботу тоже выхожу. Ну а в воскресенье - в баню.

Степан Михайлович одобрительно кивнул:

— Баня — это хорошо.

— Да, — согласился водитель. — Ну а в городе что, что слышно?

Он расправил плечи:

— Работаем. Работаем, товарищ, не покладая рук - для того, чтобы у таких вот, как вы, всё было.

— И как, — покосился Вадим, — получается?

Степан Михайлович развёл руками:

— Ну сам-то видишь, конечно...

Как раз в этот момент Вадим не успел объехать колдобину. ЗИЛ со всего маху ухнул в яму, машина тяжело подпрыгнула, и обоих сидящих в кабине крепко трухнуло.

Вырулив обратно, Вадим спросил:

— И что ж, к председателю, небось?

— Да нет, я, собственно, с инспекцией, — потирая ушибленное плечо, ответил Степан Михайлович.

— А-а, — протянул Вадим, объезжая появившуюся впереди канаву, наполовину заполненную водой. — А что инспектируете?

Степан Михайлович перевёл взгляд на полотно за лобовым стеклом:

— Дороги.

Вадим присвистнул:

— Вон оно что. Ну, у нас дороги сами видите какие.

— Да, в других местах и похуже бывают, — кивнул чиновник.

Вадим моргнул, посмотрел на пассажира, потом на дорогу, объезжая очередную выбоину, и снова на Степана Михайловича:

— Ну, я за баранкой уже три года и повидал всякое. Так эта дорога точно не из лучших.

На что Степан Михайлович невозмутимо ответил, что он в своей должности уже пять лет, повидал ещё больше и точно может сказать: это далеко не самый худший вариант.

Вадим хмыкнул, ещё раз посмотрел на Степана Михайловича, на разбитый асфальт, снова на Степана Михайловича и решил больше не спорить. Дальнейший путь до колхоза прошёл в молчании.

Уже в Никитино, зайдя в кабинет председателя, Степан Михайлович снял трубку тяжелого дискового телефона, накрутил городской номер и сухо отчитался перед начальством.

Утром Вадим зашёл в контору за путевкой.

— Ну что, Вадим, вот тебе новый путевой лист и вперёд с Богом, — сказал диспетчер, протягивая уже измятый лист бумаги.

— А что ж, где этот? — Вадим кивнул на дверь. — С города который.

— А, Степан Михайлович, что ли? — покосился диспетчер. — Так он уехал, за ним уже машину прислали, и был таков.

— Понятно, — ответил Вадим. — Значит, проверил, стало быть, дорогу.

— Проверил, — усмехнулся диспетчер. — А ты знаешь хоть, чей он сын?

— Нет.

— А, ну ты же ещё молодой у нас, — потёр бороду диспетчер. — Это ж сын Михаила.

Вадим моргнул глазами, но это имя ему совершенно ничего не говорило.

— Ну это тот, который бригадиром же дорожным был! — пояснил диспетчер. — Он же как эту дорогу к нашему селу и делал.

— Ах, вот оно что... — протянул Вадим. — Ну, стало быть, яблочко от яблони недалеко упало.

Вадим свернул лист бумаги, убрал его в карман, бросил диспетчеру короткое «бывай» и вышел во двор гаража.

Асфальт за окном как будто вздохнул, выдыхая всю ту грусть и тоску, что копилась в нём годами. Он словно съёжился и покрылся трещинами ещё сильнее. Но всё-таки продолжал служить. Он не знал, сколько ему ещё осталось, но знал, что будет стараться держаться. Потому что должен. Потому что всё ещё нужен людям.