Дом, милый дом

Глава 1

Шади проснулась с мыслью, что сегодня обязательно случится что-то интересное, переворачивающее жизнь, выворачивающее ее наизнанку… Новое. Потому что вчера и позавчера и миллионы утр назад было одинаково хорошо скучно, невыносимо скучно! Хорошо, не миллионы, она еще не такая старая. Шади улыбнулась сама себе. Но сегодня все будет обязательно! Почему сегодня? Потому что вчера случилось кое-что, о чем Шади не рассказала никому.

Дом Шади был центром ее жизни с самого рождения. Она помнила себя только в нем, уютном и мягком, в котором было все, что ей нужно. Выходить из дома не запрещалось, конечно, но что там делать, вне дома? Только помогать остальным строить дом, улучшать и укреплять его.

- Зачем мы его постоянно достраиваем и переделываем? – спросила Шади, глядя как другие сосредоточенно возятся на стенках. Со стороны, может, их занятие показалось бы странным: каждый из многотысячной армии жильцов отрывал от себя кусок и пристраивал его к стенке. Дом постепенно рос в высоту и ширину, в нем появлялись комнатки и террасы, накрытые сверху сеткой прожилок и тончайшей пленки. Это придавало ему вид уютной мягкой подушки, в которую хотелось зарыться целиком и спать в тепле и тишине.

- Затем, - отвечал снисходительно самый старший из жильцов, отец Шади, - что мир вокруг суров и опасен, и дом должен защитить от невзгод всех, кто в нем живет. Поэтому мы отдаем ему часть себя, а он, в свою очередь, бережет и кормит нас.

- Какие опасности могут быть в мире, - бормотала озадаченно Шади, - если весь мир – это наш дом?

На ее бурчание отозвалась Ашта, которая, если Шади ничего не путала, приходилась ей троюродной бабкой:

- Все было таким благополучным не всегда. Мы строили совсем другие дома, и занимались не тем, даже выглядели по-иному. Но когда пришлось измениться, мы приняли эти изменения со смирением. Теперь, чтобы жить, нам необходим этот дом.

- А как это: по-иному? – продолжала допытываться Шади, но отец прервал сурово:

- Перестань, Шади. Совершенно не важно, как было раньше, главное, что есть сейчас. И сейчас нам хорошо.

- А я бы хотела увидеть, как может быть по-другому, - мечтательно вздохнула Шади, не заметив, что Ашта уже давно подает ей знаки замолчать.

- Нечего даже думать! – загремел отец и хлопнул по стене, в которую только что уложил часть себя. Стена приняла этот дар с тихим хлюпаньем, впитала в себя новый кусок, который тут же стал незаметной частью общего монолита. – Шади, прекрати эти разговоры, а ты, Ашта, не потакай ей! Наш дом это единственное мирное и безопасное место, и ничто другое не стоит даже сравнения с ним!

Шади впервые видела отца в таком гневе. Дому передалось его возмущение, стены мелко затряслись и стали ходить волнами, поднимаясь и опадая, как в плаче.

- Посмотри, что ты наделала! – воскликнул отец и, приникнув всем телом к дому, стал поглаживать по свежей кладке, успокаивая.

- Я?! - возмутилась Шади от несправедливого обвинения, но никто из взрослых не обратил на нее внимания, все бросились укреплять расходившиеся в истерике стены. Поняв, что ее успокаивать никто не будет, Шади развернулась и помчалась наверх, на дальние террасы.

Там она дала волю своим переживаниям. Когда силы иссякли, Шади виновато погладила стенку, которая поддерживала ее во время срыва. Она была напряженной, туго натянутой и гладкой, как будто даже неживой.

- Прости меня, - прошептала он дому, - конечно, ты самый лучший.

От прикосновения Шади стенка опала, стала мягкой. Пленка в одном месте истончилась, прорвалась, явив округлый проем, и стена стала аркой, проходом, за которым больше не было стен.

Небо над Шади было алым, если бы она знала, что это за цвет. Внутри дома, по галереям и коридорам постоянно следовали потоки, которые несли в себе смешные пухлые диски и цилиндры с округлыми концами, маленькие шарики, опутанные тонкими волосками, которые немного жалили при прикосновении. Это были блага дома, которым он щедро делился со своими обитателями. Диски и цилиндры насыщали, пушистые шарики освежали и придавали вдохам полноту и прохладу. Шади особенно забавляло, что их не надо было есть. Достаточно было только встать в поток навстречу этому изобилию и позволить им просто лететь на тебя. Они проникали в тело и растворялись в нем.

За открывшейся стеной поток был сильнее и беспокойнее, и питательные частицы метались в беспорядке, захваченные его силой. Шади засмотрелась на их хаотичный танец и не сразу заметила, что с противоположной стороны террасы стоит незнакомец и пристально наблюдает за ней.

- Кто ты? - спросила Шади тихо, но незнакомец все же услышал. Наверно, ей следовало испугаться, подумала Шади отстраненно, но больше, чем страх, ее переполняло любопытство. Она никогда не видела в доме никого, кто бы так сильно отличался от нее самой и ее соплеменников. Шади была округлой и мягкой, и легко бы могла стать частью стен дома, а дом - ее частью. Чужак был совсем не таким. Мягкие поверхности дома под его ногами шли мелкой рябью, словно хотели избежать прикосновения с ним. Шади подумала, что нельзя было придумать более неподходящего для дома существа, которое будто нарочно было создано, чтобы ранить нежные стенки своими острыми гранями. И он был очень красив.

- Великолепное зрелище, не правда ли? – сказал незнакомец, забыв ответить на вопрос Шади. – В других местах я такого не встречал.

- В других местах? - эхом отозвалась завороженная Шади.

- Да, в других, - незнакомец не двинулся с места. Он говорил достаточно громко, чтобы его слова долетали до нее сквозь шум потоков, беснующихся за стеной. – Там все иначе.

- Расскажи мне про другие места, - попросила Шади.

- Есть места, где нет таких домов, - охотно поделился незнакомец. – Вокруг пустота и чистота. Пространства заполнены белым светом.

Пока он говорил, Шади решила приблизиться к нему. Она двигалась медленно, переминаясь, присваивая себе шажок за шажком.

- Это, наверно, очень красиво, - сказала она осторожно. – Я никогда не видела ничего похожего на то, о чем ты говоришь. Так кто ты?

- Я? – незнакомец дружелюбно улыбнулся, дав понять, что разгадал ее нехитрый трюк. – Путешественник. Иду из одного места в другое.

- Зачем? Ты идешь…домой?

- Я шел сюда, - незнакомец, все так же не трогаясь с места. – Твой дом… Необычный. Он не дает мне войти.

- А мне не дают выйти, - внезапно поделилась Шади. Она приблизилась к незнакомцу вплотную и смело подняла взгляд.

- Ты тоже необычная, - сказал незнакомец тихо. – Позволь мне прикоснуться к тебе.

Шади промолчала. Прикосновение было коротким, резким и немного болезненным, как ожог от пушистого воздушного шарика. Она почувствовала себя оболочкой, наполненной чем-то, растянутой изнутри, которую прокололи шипом, и все ее существо стало выходить из этого прокола. Стало вдруг свободнее вдыхать.

- Спасибо, - прошептал незнакомец. – Приходи завтра. Я расскажу тебе обо всем, что видел.

Шади посмотрела на то место, к которому прикоснулся незнакомец. Прокол обозначился маленькой темной точкой, которая медленно увеличивалась и расползалась, превращаясь в кляксу с неровными краями, и только тогда почувствовала боль.

Это чувство было совершенно новым для нее. Она охнула, зажимаясь, отшатнулась назад, к спасительной стене. Дом вздрогнул. Стена выпучилась, принимая страдающую Шади, обняла и втянула внутрь, пронося моментально образующимися кавернами и арками вглубь дома, к тому месту, которое было сейчас самым безопасным и спасительным для нее – ее жилищу. А путешественник остался на краю террасы, на границе между домом и пространством за ним.

Дом перенес Шади в ее жилище, по дороге успокоив и убаюкав ее. Она спала и уже не чувствовала боли. Ее сон был пустым и белым.

Шади проснулась с ощущением, что ее ожидает что-то. Подарок, обещание. «Я расскажу тебе…». Она взглянула на прокол, но не обнаружила ничего. Все прошло, как сон. Она погладила ближнюю к ней стену дома, благодаря за заботу, и почувствовала, что по дому идет медленная и четкая пульсация. Она удивилась этому – дом, состоящий из живых частей, обычно и вел себя, как живой – рос, шевелился, сокращал и расслаблял кольца коридоров и арок, прогоняя потоки с пищей, открывая и закрывая проходы. Но все эти движения он делал беспорядочно, в своем, известном только ему ритме. А сейчас он содрогался одновременно всем своим существом, от низа до верха, подчиняясь неведомой команде. И направление этого волнения было совершенно определенное – со стороны жилища Шади в сторону новой террасы, где она встретила незнакомца.

Она подчинилась этому ритму и пошла по дому, следуя за волной сокращений. Ей показалось странным, что кроме нее больше никто не замечает странностей в поведении дома. Все уже давно вышли наружу, чтобы продолжить ежедневный бесконечный труд по укреплению его стен своими телами.

«Раньше мы были другими… Все было другим», - думала Шади, - «могло ли так случиться, что в каком-то далеком прошлом мы все были такими же, как этот незнакомец. Почему мы изменились? Сможет ли путешественник стать таким же, как я? Или я… стану такой? Я бы хотела. Я бы ушла с ним туда, где чисто и пусто, где нет… где нет дома.»

Шади нашла незнакомца на той же террасе, но в этот раз он уже свободно разгуливал взад и вперед, иногда отмахиваясь от назойливых дисков и пушистых шариков, которые окружили его со всех сторон.

- Ты вернулась, - приветствовал он ее.

- Я Шади, - ответила она, отбиваясь от шариков, внезапно преградивших ей путь. – Прости, что дом вчера утянул меня в себя. Он заботится о нас. Если кому-то из нас становится плохо, он немедленно забирает его к себе и лечит.

Путешественник кивнул, соглашаясь.

- Послушай, - запинаясь, продолжила Шади, - ты видел многое…Я тоже хочу это увидеть. Ты можешь взять меня с собой?

- Сожалею, но нет.

- А… остаться можешь?

Путешественник в мгновение преодолел расстояние между ним и Шади и прижал ее к себе:

- Не могу. Но ты тоже не останешься здесь. Никто из вас.

Шади попыталась вырваться из его объятий, ставших удушающими.

- Ваш дом – это болезнь, - ласково вещал путешественник, удерживая Шади. – Пока он здесь, все вокруг него болеет и умирает. Вы паразиты, пожирающие сами себя. А я – лекарство.

Милые пушистые шарики, влекомые потоками снаружи внутрь дома, бились о стенки дома, проделывая в нем бреши, которые не успели затягиваться. Дом ощутимо задрожал, и Шади, дрожащей вместе с ним, показалось, что он многоголосо кричит, и закричала вместе с ним. Она представляла, что происходит снаружи – благодать, пронизывавшая ее пристанище, теперь уничтожала его, прожигая насквозь. Жители дома, попадавшиеся на пути шариков, при встрече с ними оседали на пол и оставались лежать без движения.

Дом таял, корчась в муках. Еще живые жители пытались восстановить его, лихорадочно отрывая от себя куски и залепливая ими бреши, но все было напрасно. Отданные части были слишком велики, и жители погибали, не успевая восстановиться.

- Я думала, ты расскажешь мне о том, что есть в мире кроме дома, - плакала Шади в объятиях путешественника. – А ты убил его! Ты убил мой дом! Ты убил мой мир!

- Прости, Шади, - прошептал путешественник. – Но по-другому просто нельзя.

И в тот же миг вокруг Шади все стало белым.