Девять жизней

Глава 1

Москва, октябрь 2015 года.

Чёрный Jaguar XJ подали к ресторану на Пречистенке, когда английские партнёры уже успели выпить за успешное завершение переговоров и собирались разъезжаться. Глава делегации лично вручил Виктору Штольцу ключи, с плохо скрываемым удовольствием наблюдая, как тот обходит автомобиль. После сегодняшней сделки британцы могли позволить себе подобную щедрость, тем более что получатель подарка был человеком, чьё расположение стоило поддерживать.

Виктор поблагодарил партнёров и задержался на крыльце, наслаждаясь прохладой октябрьского вечера. На нём была чёрная шёлковая рубашка, расстёгнутая у горла, узкие брюки и мягкие кожаные лоферы на босу ногу. Из-под манжет выступали татуировки, покрывавшие руки до самых пальцев. Плотный чернильный рисунок поднимался к шее и уходил под воротник, оставляя открытым красивое бледное лицо с тонкими чертами, чёрными глазами и длинной чёлкой, разделённой над лбом.

В свои двадцать пять он успел привыкнуть к дорогим подаркам, однако этот пришёлся весьма кстати. Виктор как раз подумывал сменить автомобиль, а принимать решения без предварительного согласования с отцом ему нравилось всё больше.

— Виктор Камиллович?

У пассажирской дверцы стояла высокая брюнетка в платье цвета шампанского. Виктор видел её за ужином, но прежде они не разговаривали. Девушка представилась Евой, протянула папку с документами и объяснила, что занималась организацией передачи автомобиля.

Пока он расписывался, Ева с любопытством рассматривала его руки. Виктор привык к подобным взглядам и не счёл нужным поправлять манжеты.

— Позволите показать вам автомобиль? — спросила она, забирая документы.

— Полагаю, с управлением я справлюсь.

Ева улыбнулась и предложила составить ему компанию. При этом чуть подалась вперёд, позволив оценить достоинства платья, которое с очевидным трудом удерживалось на груди.

Виктор посмотрел на неё внимательнее и открыл пассажирскую дверь.

— Прошу.

К полуночи они успели прокатиться по набережным, остановиться в тихом переулке и весьма обстоятельно изучить удобство заднего сиденья.

Ева оказалась приятной любовницей, хотя её осведомлённость о привычках Виктора несколько превосходила обычное любопытство случайной знакомой. Она знала, какие сигареты он курит, какие духи предпочитает и даже что терпеть не может слишком сладкое шампанское.

Последнее выяснилось, когда Ева, поправив платье, достала из холодильного отделения бутылку Dom Pérignon.

— Я приготовила для вас кое-что особенное.

Виктор застёгивал часы. Он принял бутылку, рассмотрел этикетку и задержал взгляд на годе урожая.

1996-й.

— Откуда вы знаете?

— Мне сказали, это ваш любимый год.

— Кто же?

Ева ответила поцелуем. Виктор позволил ей обнять себя за шею, придержал за талию и поставил бутылку обратно.

— Выпьем у меня. Хорошее шампанское заслуживает приличных бокалов.

Она согласилась, хотя на мгновение замерла, словно собиралась возразить. Виктор заметил эту заминку, как прежде заметил её интерес к холодильному отделению и настойчивое желание открыть бутылку ещё в автомобиле.

Пока Ева искала выпавшую из сумочки помаду, он отправил два сообщения. Алекса попросил проверить девушку, представившуюся сотрудницей компании, сопровождавшей передачу автомобиля. Антону велел приехать домой.

Оба ответили почти сразу.

По дороге Ева болтала о Лондоне, ресторанах и о том, какой замечательный подарок получил Виктор. Он охотно поддерживал разговор, изредка поглядывая на её отражение в боковом стекле. Судя по тому, как постепенно расслабилась девушка, его предложение продолжить вечер в домашней обстановке её успокоило.

Алекс встретил их в прихожей. Высокий, гладко выбритый, в безупречном костюме, он выглядел так, словно рабочий день у него только начинался. Антон уже расположился в гостиной и успел обнаружить бутылку виски, которую Виктор берег для более подходящего случая.

— Камиллыч, ну ты даёшь! — обрадовался он. — Видал твоего зверя во дворе. Мне б таких англичан.

Виктор только хмыкнул, а потом помог Еве снять пальто и провёл в гостиную. Она улыбалась, пока не заметила, что Алекс закрывает дверь, а Антон откладывает телефон и пересаживается ближе к выходу.

— Я думала, мы будем одни.

— Мы уже прекрасно провели время вдвоём, — ответил Виктор, приглашая её сесть. — Теперь я хотел бы обсудить одну небольшую неувязку.

Алекс положил на стол планшет. За время их поездки он успел связаться с представителем английской компании и проверить сведения о передаче автомобиля. Документы оказались подлинными, однако приглашённых сопровождающих британцы не нанимали. Организационными вопросами занимался перевозчик, который незадолго до доставки привлёк петербургского субподрядчика.

— Елизавета Корнилова, двадцать восемь лет. Для клиентов — Ева, — сообщил Алекс. — Вы сотрудничаете с частным агентством, которое неоднократно обслуживало закрытые мероприятия Смольного. К нашим английским партнёрам отношения не имеете. Кто конкретно поручил вам сопровождать Виктора Камилловича?

Девушка попыталась объяснить, что всего лишь выполняла обязанности, предусмотренные договором, однако Виктора интересовало имя человека, с которым она непосредственно общалась. Когда Ева наконец назвала Лебедева, он перестал листать документы.

Этого человека Виктор прекрасно помнил.

В детстве отец часто приглашал его в петербургский дом, и мальчику запрещали мешать взрослым во время их продолжительных бесед. Особенно запомнился один вечер, когда ему было четырнадцать. Гость рассказывал о наследственных грехах, болезнях крови и несчастьях, которые родители способны передать детям. Камилл слушал с необыкновенным вниманием, а потом распорядился принести семейный альбом.

Через несколько дней Виктор обнаружил, что из фотографии, на которой они с матерью стояли возле рождественской ёлки, аккуратно вырезано его лицо.

Тогда он счёл случившееся очередной отцовской причудой.

— Надо же, — произнёс Виктор. — А я думал, Сергей Аркадьевич давно умер.

Ева заметно побледнела. Алекс записал имя, отметив, что предварительная проверка петербургского агентства ещё не закончена, и попросил девушку рассказать о характере поручения.

Она продержалась недолго. Сначала уверяла, что никогда не встречалась с Камиллом лично, потом призналась, что получила распоряжения через Лебедева и ещё двух посредников. За сегодняшний вечер ей пообещали сумму, сопоставимую с несколькими годами обычных заработков.

Ева должна была познакомиться с Виктором, убедить его выпить шампанское и сообщить исполнителям, где он находится.

— А что потом? — спросил Виктор.

— Мне сказали, вы уснёте. На несколько часов. Больше я ничего не знаю.

Алекс посмотрел на бутылку, стоявшую возле кресла.

— Придётся установить состав. Пока можно предполагать, что вещество предназначено для нарушения сознания. Дальнейшие действия исполнителей нам неизвестны.

Виктор некоторое время рассматривал Еву. Та всё ещё надеялась убедить его, что понятия не имела о настоящих намерениях заказчиков, и охотно перечисляла всё, что слышала во время подготовки.

— Лебедев, значит, — задумчиво произнёс Виктор. — А он всё ещё занимается проклятиями?

Ева встрепенулась.

— Откуда вы знаете?

История оказалась старой. Впервые Камилл обратился к людям, обещавшим магически воздействовать на сына, ещё в 2004 году. С тех пор заказывал повторные обряды, передавал личные вещи Виктора, фотографии и волосы, оплачивал консультации, стоимость которых с годами только росла.

После возвращения Виктора из Китая требования изменились. Теперь Камилл желал, чтобы сын лишился влияния, здоровья и рассудка. Старое проклятие, по уверениям исполнителей, нуждалось в завершении, а шампанское должно было помочь добиться результата.

Антон выслушал признание с нарастающим изумлением.

— Камиллыч, твой батя совсем ебанулся? Одиннадцать лет деньги колдунам носить?

Виктор едва заметно улыбнулся, но отвечать не стал. Он уже знал, почему отец вдруг заинтересовался подобными услугами с новой силой. После возвращения из Китая Виктор обзавёлся собственными связями в Москве, перестал советоваться с Камиллом по деловым вопросам и начал осторожно входить в политику. Несколько его выступлений привлекли внимание федеральных чиновников, чьего расположения сам Камилл годами добивался с большим трудом. Теперь эти люди охотнее разговаривали с сыном, чем с отцом.

Для человека, привыкшего контролировать важные городские решения через аппарат администрации, это было особенно неприятно. Камилл прекрасно понимал, насколько быстро могут измениться политические обстоятельства, если влиятельные знакомые в Москве решат, что петербургские дела пора доверить другим людям.

Однако одной ревностью к успехам сына дело не ограничивалось.

Виктор слишком хорошо помнил некоторые события, происходившие в старом семейном доме. Камилл потратил немало лет, чтобы похоронить эту историю, и теперь имел основания опасаться, что сын однажды заговорит. Насколько серьёзными окажутся последствия, зависело от того, кому именно Виктор решит рассказать о прошлом.

Впрочем, он пока предпочитал молчать. Отец имел все основания благодарить его за эту сдержанность.

— Вы знаете, сколько отец заплатил за сегодняшний вечер?

Ева назвала сумму своего вознаграждения. Алекс записал её и пообещал проверить остальные расходы, как только получит сведения о посредниках.

— Что ж. По крайней мере, папа по-прежнему щедр.

Виктор поднялся, взял бутылку и вернулся к креслу Евы. Та с надеждой следила за каждым его движением, вероятно решив, что раз разговор окончен, её сейчас отпустят.

— Знаете, Елизавета, отец однажды позволил мне попробовать Dom Pérignon. Посадил к себе на колени и поднёс свой бокал. Мне было лет шесть, и я очень этим гордился.

Он снял фольгу с горлышка. Ева смотрела на бутылку, забыв даже вытереть слёзы.

— Вы ведь так хотели меня угостить. Было бы невежливо отказаться от ответного жеста.

— Виктор, пожалуйста. Я же всё рассказала.

Он открыл бутылку, наполнил бокал и поставил перед ней.

— Выпейте.

Ева попыталась торговаться. Обещала назвать остальных посредников, вернуть деньги, рассказать обо всех поручениях агентства. Когда стало ясно, что Виктор решения не изменит, она окончательно потеряла самообладание.

— Вы меня убьёте!

— Вы предлагали мне напиток, который считаете смертельно опасным?

Виктор произнёс это с таким спокойным удивлением, что Ева умолкла.

Алекс попытался вмешаться, напомнив, что девушка может оказаться полезной для дальнейшего расследования, но Виктор попросил его сохранить полученные показания и заняться установлением остальных участников. Когда Ева вновь отказалась пить, он распорядился, чтобы Антон помог ей.

Тот подчинился. Привычная грубоватая весёлость оставила его лицо, и даже сам Виктор, до сих пор безукоризненно любезный, больше не пытался поддерживать разговор.

Ева сопротивлялась, плакала и повторяла, что ей обещали совершенно другое. Виктор настоял на своём. К тому времени, когда бутылка опустела, девушка едва понимала, где находится, и уже не могла самостоятельно сидеть.

Она соскользнула с кресла, неловко подвернув под себя ногу. Виктор придержал её за плечо и позволил плавно опуститься на ковёр. Затем вернулся на своё место и попросил Алекса проверить её состояние.

Тот присел рядом, коснулся пальцами шеи и нахмурился. Ещё некоторое время он следил за дыханием девушки, которое становилось всё реже, пока наконец не поднял глаза на хозяина.

— Она мертва.

Виктор кивнул. Алекс остался возле тела, ожидая распоряжений, но хозяин уже просматривал записанные имена, прикидывая, кого из петербургских знакомых следовало проверить в первую очередь.

— Подготовь мне полный отчёт к утру, — попросил он. — Особенно интересуют платежи отца. Хочу знать, сколько стоило это семейное увлечение.

Алекс молча поднялся.

Антон, до сих пор стоявший у дивана, посмотрел на Еву и негромко выругался.

— И что с ней, Камиллыч?

— Займись. И без неприятных сюрпризов.

— Понял.

Виктор попросил Алекса передать Антону все сведения о петербургских посредниках. Камилл пока не должен был узнать о провале покушения, поэтому действовать следовало без лишней огласки.

Антон выслушал распоряжения, кивнул и отправился выполнять поручение. В этот раз обошлось без привычных шуток.

Около двух ночи Виктор остался один. В гостиной ещё пахло женскими духами, на диване лежала забытая Евой серьга — маленькая золотая капля с бриллиантом. Он подобрал её, положил на журнальный столик и открыл переписку с отцом.

Последнее сообщение пришло утром, когда Виктор был занят переговорами.

«Витя, нам надо поговорить. Ты слишком торопишься с политикой. Есть вещи, которых ты пока не понимаешь».

Камилл всё чаще писал ему подобные вещи. Приглашал на семейные ужины, требовал объяснить встречи с московскими чиновниками, неожиданно интересовался здоровьем. Летом настойчиво советовал отдохнуть на юге Франции, куда Виктор так и не собрался.

Теперь стало любопытно, чем собирались угостить его там.

Он напечатал:

«Папа, спасибо за прекрасный подарок».

Англичане, разумеется, ни о чём не подозревали. Камилл лишь позаботился о том, чтобы вместе с автомобилем сын получил весьма предусмотрительную спутницу. Виктор счёл справедливым поблагодарить его за старания.

Он отправил сообщение и выключил телефон.

Утром Виктор проснулся около десяти. На столе возле кофейника его уже ожидал планшет с отчётом Алекса.

За ночь тот успел подтвердить личность нескольких посредников и получить первые сведения об их связях со Смольным. Выяснилось, что Лебедев давно обслуживает состоятельных клиентов, консультируя их по вопросам родовых проклятий, личной удачи и прочих обстоятельств, о которых предпочитают беседовать без свидетелей.

К отчёту прилагались материалы из переписки Евы и предварительные сведения о финансовых операциях агентства. Полную цепочку переводов ещё предстояло восстановить, однако среди документов обнаружился перечень восьми обрядов, проведённых для одного заказчика за последние одиннадцать лет.

Первый датировался декабрём 2004 года.

Виктор долго смотрел на дату, вспоминая, как той зимой отец неожиданно отправил его на несколько дней в загородный дом. Камилл появился только перед самым отъездом и внимательно осмотрел сына, словно ожидал обнаружить какие-то перемены.

Теперь Виктор узнал, что первый обряд провели за три дня до той поездки.

Он ещё раз просмотрел суммы и невольно усмехнулся. За одиннадцать лет отец потратил целое состояние на людей, обещавших сделать его сына покорным, неудачливым и безвредным. Камилл когда-то считался одним из самых дальновидных политиков петербургской администрации, прекрасно разбирался в людях и умел предугадывать действия противников. Страх перед собственным наследником, однако, оказался сильнее его здравого смысла.

Восемь оплаченных обрядов не принесли желаемого результата. На девятый раз Камилл решил подкрепить колдовство средствами понадёжнее.

Виктор допил кофе и позвонил секретарю.

— Подготовьте мне встречи на следующую неделю в Петербурге. Начните с людей из Смольного, о которых мы говорили в сентябре. И свяжитесь с губернатором. Я хочу обсудить несколько кадровых вопросов.

Секретарь уточнил фамилии, сверился с расписанием и поинтересовался, следует ли предупредить Камилла Штольца о предстоящем приезде.

— Я сам сообщу отцу, — ответил Виктор.

После завтрака он спустился во двор, где его дожидался вымытый после ночного дождя «Ягуар». Автомобиль действительно оказался превосходным, и Виктор подумал, что стоит отправить англичанам отдельное благодарственное письмо.

Он уже собирался сесть за руль, когда пришло сообщение от Антона.

«Камиллыч, проблема решена. Координаты не сохранились».

Виктор прочитал его, убрал телефон и завёл двигатель.

В Петербург он собирался ехать на новой машине.

Отец, вероятно, обрадуется.