Девять дней

Глава 1

9 дней, 216 часов, 12 960 минут, 777 600 секунд. Кому-то может показаться, что это много времени. Но, на самом деле, его ничтожно мало…

— Девять дней, — будто извиняясь повторил врач, стараясь не смотреть мне в глаза.

Это было непрофессионально. Если ты зачитываешь человеку смертный приговор — будь добр, пожалуйста, посмотри ему в глаза. Видимо, это отобразилось у меня на лице, раз он, даже чуть покраснев, всё же решил взглянуть на меня.

Я ничего не ответила, просто кивнула, натянуто улыбнулась, забрала свои документы и направилась к выходу. Кажется, тогда мне предлагали лечь в палату, но я тут же отказалась. В голове практически ничего не было. Мозг, словно калькулятор, высчитал секунды, которые мне осталось существовать в этом мире, а теперь, словно заговорённый, каждые пятнадцать секунд говорил число.

— Чёрт… — тихо прошипела я, проклиная свои способности, которые зачем-то оттачивала годами. Я, словно хронограф, продолжала в голове внутренний отсчёт, даже когда всеми силами старалась от этого отвлечься.

Глаза начало щипать. Пришлось остановиться, притвориться, что попала пылинка, а потом надеть наушники и врубить громкость на максимум. От резких звуков в голове поплыло, внутренние часы сбились, а вместе с тем и мозг перестал предательски отсчитывать время.

Я добралась до квартиры, закрыла за собой дверь, прошла в комнату и упала на кровать, смотря в потолок. Больше не было смысла сдерживаться. В груди появилось неприятное ноющее чувство, а горло сдавил ком. Сначала послышался всхлип, больше похожий на хрип, потом по щекам потекли тёплые, неприятные ручеки, а затем меня порвало:

— За что мне всё это?! Что я сделала не так?! Почему именно со мной!?

Вопросов было много. Они вырывались изнутри, летели в стены, отражались от них и эхом возвращались в уши, начиная ещё сильнее бить по голове. Вскоре я просто закричала. Было плевать на голосовые связки, соседей, на всё, что было вокруг. Хотелось просто забыться. Но мне этого не удалось.

Я встала с кровати, прошла в ванную и посмотрела в зеркало. Если бы не слёзы — с той стороны была очень даже симпатичная девушка: брюнетка с длинными волосами, приятными чертами лица, серо-голубыми глазами. Губы начали предательски дрожать. Зачем я столько сил вкладывала в себя?! В чём смысл быть такой?!

Я не заметила как ударила по зеркалу. Один раз. Два. Три. В какой-то момет по стеклу пошли трещины, а после оно и вовсе рассыпалось на мириады мелких осколков. Несколько тут же оказались в моей руке, брызнула кровь. Я инстинктивно отшатнулась, хватаясь за ушибленную конечность, но это было только начало.

Тело скрутила невыносимая боль. 9 дней, чтобы скорбеть о жизни. 216 часов в ожидании смерти. 12 960 минут, чтобы мечтать о несбывшемся. 777 600 секунд ни на мгновение не покидающей боли. Мозг вновь начал считать, чтобы справиться с приступом. Это даже помогало. Я могла думать не о том, что сейчас происходит со мной, а сосредоточиться на мнимых цифрах, хоть немного заглушить боль.

Я вырвала кровью и ещё невесть чем, во что превратились мои органы. А после сознание помутнилось. Я упала лицом в лужу и осколки, но мне было уже всё равно.

Очнулась я под вечер. Будто на автомате, поднялась, проверила, что осколки лишь немного поцарапали лицо, обработала руку, а после принялась за уборку. Внутри пока ничего не было, лишь ощущение тупой боли, да полное отсутствие голода.

— Даже если не хочу есть — организму это требуется, — задумчиво заговорила я, методично работая шваброй. — Наверное, лучше кашу. На ночь сильно тя…

В голову вдруг вернулись числа, а вместе с ними и ненависть к себе:

— Да зачем я продолжаю следить за своей фигурой?! Зачем правильно питаюсь?! Зачем быть идеальной, если осталось всего девять дней!?

Слёзы вновь начали собираться на моих глазах, но в этот раз мне удалось с ними справиться. Я решительно направилась к своему домашнему кошельку, в который откладывала деньги на будущее лечение. А раз его не будет — то и деньги больше хранить незачем.

Я села на кровати и задумалась, куда бы я их могла потратить. Конечно, большую часть я оставлю брату, который не покладая рук работал сразу на двух работах, днями не появлялся дома лишь для того, чтобы смочь оплатить моё лечение. Родителей я никогда не видела. Сколько себя помню, меня всегда растил только он. Как-то, лет в двенадцать, я спросила у него про маму и папу. Видимо, чтобы не сильно меня расстраивать, брат ответил, что мы появились из двух самых главных сил во всём мире. Хоть я и не поверила, но тему больше не поднимала.

— А я ведь… Никогда в жизни не курила и не пила… — неуверенно произнесла я, вспоминая, что довольно часто видела брата с сигаретой в зубах. Он никогда не говорил, что это правильно, наоборот, часто он мягко отговаривал меня от того, чтобы даже попробовать:

«Знаешь, в моей жизни есть только один светлый лучик — это ты, Эвелина. Не стоит тебе уподобляться мне и перенимать столь гнусную привычку. Облегчения ты точно не сможешь получить». С улыбкой всегда говорил он. Я понимала, что это была правда, но сейчас, когда мне осталось всего-ничего, почему бы и не попробовать? Хуже точно не будет.

И вновь ненавистные слёзы. Я резко смахнула их и взяла в руки телефон. Позвонить ему точно стоит. Не прошло и трёх гудков, прежде чем он ответил:

— Привет! Ты чего звонишь? — немного обеспокоенно, но буднично спросил брат.

— Хотела узнать, когда ты приедешь домой, братик, — ответила я, непроизвольно шмыгая носом. Похоже, что это не осталось незамеченным.

— Эвелин, что-то случилось? Что сказали врачи? — тут же обеспокоенно спросил он. Я понимала, что если сейчас не соврать — он сорвётся с работы, получит выговор, да и вообще не лучшая это идея.

— Не-а, — как можно более буднично начала отвечать я. — Видимо, когда шла домой, немного подпростыла, вот и шмыгаю теперь целый день. Не беспокойся, Дюш. А насчёт врачей… Давай дома поговорим? Так когда ты возвращаешься?

— У меня сегодня ночная смена, — чуть успокоившись ответил он, но я прекрасно понимала, что такой ответ его не устроил. — Так. А ты давай лечись!

— Ладно! Ладно! — даже рассмеялась я, представляя как он хмурится, пока говорит со мной. — Я может выйду чуть прогуляться. Но не волнуйся! Оденусь тепло!

— Ладно, главное не долго, — вздохнул он, — Я люблю тебя, Эвелин.

— И я тебя… Братик.

На последнем слове голос предательски сорвался, а к горлу подступил ком. Я быстро сбросила звонок и пулей понеслась в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Сидеть дома мне точно не хотелось. Пойду просто прогуляюсь, а дальше уже будь как будет…

***

Дождь всегда заставляет людей остановиться, посмотреть в небо, обнять любимых, либо просто замереть у окна, наслаждаясь мгновением. Даже машины, которые весь день летают по своим делам, в такое мгновение будто становятся тише, лишь иногда тревожа город звуком своего двигателя.

Но может мне это всего лишь казалось. Я давно стала замечать, что с каждым, сначала месяцем, потом неделей, а затем и днём мои мысли начинали двигаться всё медленней. Часто они обрывались, я забывала о чём только что думала. А теперь, когда оставалось совсем немного времени, часто просто ничего не было.

«Мой мозг умрёт первым?» — пронеслось у меня в голове, но я быстро поправила себя: «Нет, скорее мысли. Они покинут меня раньше, оставляя тупую боль и ничего кроме неё».

Но в этот раз я шла вперёд даже не замечая как промокают мои волосы, одежда, даже, наверное душа. Заболеть я не боялась. От количества таблеток, которыми меня пичкали все эти годы, ни один вирус не выживет в моём организме. А даже если и заболею — не велика потеря. Днём больше, днём меньше… Какая разница?

Меня зацепила яркая неоновая вывеска. Конечно, в городе подобных много, но эта будто выделялась своим спокойствием. Я пригляделась, стараясь за ярким светом рассмотреть название. «Бар Алиби». Он не выделялся, обычный спуск в подвал, но отчего-то мне захотелось заглянуть именно сюда, да и, признаться честно, я ведь и искала место, где можно было бы впервые выпить.

Спускаясь вниз по лестнице, я ожидала услышать громкую музыку, а, открыв дверь, на меня бы обрушились басы и толпы людей. Но ничего из этого не произошло. К моему удивлению, хоть здесь и было многолюдно, никто не шумел. Лишь изредка я слышала смех от какой-нибудь компании, да и то, он быстро стихал, чтобы зал вновь наполнился спокойным джазом.

Сразу после в нос ударил аромат дорогого алкоголя и табака. И вновь удивление. Я думала, что мне это не понравится, но здесь, будто поддавшись атмосфере, я ощущала его не как неприятный спирт, от которого меня уже бросало в дрожь, а нечто иное. Более потаённое и ценное, будто из иного мира, где он не призван обеззаразить тело, а лечить раненую душу. Жаль, что это была лишь его ширма.

Я села за единственный свободный столик. Старое дерево так и манило прикоснуться к себе, но я боялась, что капли воды, стекающие с меня, только испортят его. Оно потеряет свою атмосферу, отравится мной, а после, также как и я, начнёт гнить изнутри. Мне не хотелось такой участи для столь величественного создания, которое сначала долгие сотни лет росло, следило за поколениями людей, а после начало помогать им, продолжая своё молчаливое наблюдение.

— Эй, девочка, тебе сколько годков? — вывел меня из размышлений строгий, но обеспокоенный мужской голос.

— Д-девятнадцать, — засмущавшись ответила я, стараясь не смотреть на бармена. Почему-то мне стало, так ещё и паспорт, как назло, оставила дома.

— Ага, так и поверил! — фыркнул он. — Давай-ка, по-хорошему…

— Она со мной, Янис, — Вдруг прервал бармена незнакомец, тут же присаживаясь напротив меня. — Прости, задержался. Ты чего зонт-то не взяла?

Я на секунду потеряла дар речи, мысли старались бегать из стороны в сторону, но мне больше казалось, что они перетекали, заслоняя собой друг друга и не давая сосредоточиться. Янис что-то пробормотал и отправился обратно к стойке, а незнакомец с интересом начал меня рассматривать.

— Что заказывать будете?

— Мне виски со льдом, — не задумываясь ответил он бармену, а затем обратился ко мне. — А тебе что?

И вновь мои мысли начали теряться. Чтобы не затягивать, я неуверенно выпалила:

— Пиво…

— Светлое? Тёмное? Фильтрованное? А может безалкогольное? — начал закидывать меня вопросами Янис, но парень напротив меня быстро прервал его одним движением.

— Давай-ка виски и два бокала фирменного пива, — улыбнулся он, а после погрузился в телефон, будто забывая, что я сижу напротив.

Вообще он был довольно симпатичным. На вид лет двадцать пять – двадцать восемь, брюнет, карие глаза. Вот только взгляд ему не сильно подходил. Он будто пренадлежал какому-то старику, уставшему, ничего не ожидающему от жизни. Я невольно засмотрелась на него, но потом, вспомнив, тут же спросила:

— Зачем вы мне помогли?

— А кто сказал, что я тебе помог? — хмыкнул он, внимательно осматривая меня с ног до головы. — Других свободных столиков нет, а делить свой вечер с каким-нибудь пьянчугой, который мог бы в любой момент завалиться сюда — нет, спасибо.

Вскоре на столе оказался наш заказ, правда, вместо одного стакана с крепким алкоголем была целая бутылка. Я взяла в руки большой бокал, покрутила содержимое, недоверчиво понюхала. В то же время парень не притронулся к своему виски, а с интересом наблюдал за мной.

— Как я вижу, ты в подобном заведении впервые, — начал он издалека. — Алкоголь тоже пробуешь впервые. По телосложению явно спортсменка. Так зачем гробить всё это? Конечно, от одного раза ничего серьёзного не произойдёт, но это может ведь быть и началом конца.

— Да просто решила попробовать, — неуверенность во мне начинала бить с новой силой. Он будто видел меня насквозь.

— Подобные тебе, чтобы попробовать, бегут в ближайший ларёк, где продают без документов, а потом пробуют за гаражами или дома, если родителей нет, — тут же парировал он, наконец откупоривая свою бутылку и наливая первый стакан. — Ты же специально искала именно бар. Выпей уже наконец и рассказывай.

— А зачем вываливать всё первому встречному? — недовольно и подозрительно вопросом на вопрос ответила я. От резкого движения выпал локон, который я тут же быстро заправила обратно за ухо, стараясь не отводить взгляд от незнакомца.

— Тот, с кем ты выпиваешь, видит тебя в первый и, возможно последний раз. Ему всё равно на тебя и твои проблемы. Но, в то же время, тебе может стать легче. Ты сможешь хоть с кем-то поделиться грузом, который лежит на душе, — философски ответил мужчина, отправляя в рот порцию алкоголя и ловко закидывая следом дольку лимона. — Меня, кстати, зовут Василий.

Долго думать не пришлось. И вправду, смысл что-то скрывать от человека, которого ты видишь впервые? Зачем держать всё в себе, добавляя к физическим мучениям ещё и моральные? Да и не за этим ли я пришла сегодня сюда?

— Эвелина, — коротко произнесла я. Перед тем как рассказывать, и вправду было бы не плохо и попробовать то, что заказала. Я недоверчиво отпила из бокала.

Проглатывать не спешила. Хотелось понять, что это такое. Сначала было неприятно горько, но с каждой секундой раскрывались новые ноты, которые понемногу смягчали вкус, а вскоре мне и вовсе начало даже немного нравиться. Я посмотрела на Валисия, чтобы начать рассказ, но замерла на полумысли. Он сидел и еле сдерживал смех:

— Ну ты и дурочка! — наконец без зла рассмеялся он. — Запомни! Смакуют только виски и вино, а остальное сразу пьют!

Я послушно кивнула, принимая новое знание. Неважно, что оно могло и вовсе не пригодиться. Собеседник, тем временем, вытащил из кармана куртки пачку сигарет и прикурил дорогой зажигалкой. Сначала я хотела попросить поделиться, но стыд начал сжигать меня изнутри. Мало того, что я впервые его видела, так он ещё и предложил стать моим слушателем. Не сильно ли много просьб для одного незнакомца? Вместо этого, чтобы лишний раз не выглядеть как щеночек, просящий еду, я заговорила:

— У меня рак кишечника… А я… Я просто хочу попробовать то, что до этого никог… — он прервал меня на полуслове, поднимая руку:

— Сколько? — всего одно слово. Но я почувствовала, что в нём было куда больше силы, чем во многих книгах, которые мне приходилось до этого читать.

— Девять… Нет, уже восемь с хвостиком дней, — даже как-то спокойно ответила я. На удивление, от этого мне стало намного легче. Будто гиря, что давила мне на грудь, резко упала на землю и больше не беспокоила.

— Печально… Хотя, если бы мне такое сказали — я бы, наверное, даже обрадовался, — меланхолично ответил Василий, а затем по столу в свою сторону отправил пачку сигарет и зажигалку. — Я же вижу, что ты хочешь попробовать, но боишься попросить. Тебе стоит быть уверенней, особенно сейчас.

— Спасибо, — кивнула я, доставая табак и неуверенно прикуривая.

— За смерть не благодарят, — немного резко ответил он, с интересом наблюдая за моими действиями.

— А я не за смерть. Я благодарю за шанс приблизить её, — тут же на автомате ответила я.

— Чёрт! Впервые вижу, чтобы кто-то смог ответить правильно! — рассмеялся Василий, — Так ещё и девчонка, которая никогда в жизни не делала ничего плохого!

Я смогла только улыбнуться. Эту фразу я слышала уже не в первый раз. Как-то услышала её в разговоре брата с кем-то на лестничной площадке. Он тогда её поправил соседа, поблагодарившего за сигарету.

— Ладно, давай уже просто выпьем! — добро улыбнулся Василий, наливая себе ещё одну стопку.

***

Я была в стельку пьяна. Ноги то и дело норовили заплестись в косичку. Если бы не Вася, который практически нёс меня на себе, я бы вряд ли смогла пройти и пары метров.

Дождь не прекращался, холодные капли уже давно превратились в ручейки, стекающие по волосам и лицу. Но это было кстати, он не позволял окончательно не отключаться и кое-как показывать дорогу к дому.

— Знаешь, Вась… — мне вдруг захотелось поговорить. Просто так, без заренее оговоренной темы. — А я ведь никогда даже… Не целовалась… Не шопилась… Не ходила с подружками в кино… Вообще не жила как нормальный человек…

— Ещё скажи, что до тебя никогда не домогались. Ни в жизнь не поверю! — усмехнулся он, помогая мне сесть на лавочку на одной из крытых остановок.

— Не-а… — протянула я, начиная смеяться с некой грустью. — Предс…

Договорить я не смогла. Меня согнул пополам новый приступ. Всё содержимое желудка и даже больше начало вырываться из меня. Василий тут же подскочил ко мне, но из-за сильно боли сознание моментально отключилось.

***

Очнулась я у себя на кровати. Боли не было, вообще ничего, будто я вновь стала здоровой. Но стоило мне подняться, как кишечник тут же напомнил, что это был не сон. Я на автомате дотянулась до тумбочку и быстро ввела себе обезболивающее, которое выписал врач.

Было семь часов утра. Андрей должен был вернуться где-то минут через сорок, а значит, стоило хотя бы приготовить ему завтрак. Когда боль притупилась, я встала с кровати и поплелась на кухню. Охапка таблеток, стакан воды, а после нехитрая готовка. К моменту, как брат пришёл домой, я уже закончила и привела себя в порядок, чтобы он ничего не заподозрил.

— Как ты себя чувствуешь? Что сказал врач? — поцеловав меня в лоб и сев за стол, он начал задавать вопросы. А я просто смотрела на него.

Только сейчас я увидела какими потухшими были его глаза. Они всегда выделялись своим кроваво-красным цветом, но сейчас, наверное впервые, я увидела в них смертельную усталость, среди которой теплились надежда и любовь ко мне. Сначала я хотела ничего не говорить, как-нибудь съехать с темы, но поняла, что это сделает только хуже. Поэтому, виновато отводя взгляд, я произнесла:

— Восемь дней…

— Понятно… — только и ответил он. Завтрак остался стоять на столе. Он поднялся и пошёл к себе в комнату, закрывая её на ключ.

Даже если бы я хотела войти — я бы не смогла. С той стороны доносилось лишь прерывистое дыхание. Сначала мне казалось, что оно спокойное, но только через несколько минут я поняла, что дышать так громко просто невозможно. Я опустилась на пол у стены. На глазах были слёзы. Не потому что мне было жалко себя, а потому что я не хотела оставлять Андрея. Я понимала, что он продолжал жить всё это время только ради меня.

Через время до меня начал доноситься его голос. Невольно прислушавшись, по моей спине побежали мурашки. Он одновременно был таким привычным мне, заботливым милым, но также я слышала иные ноты. Нехарактерные для такого спокойного человека как он:

— Зайка… Зай, как думаешь, она ведь пошутила? Наверное да… Эвелина просто не может говорить правду. Да, зай?

Больше этого терпеть я не могла. Быстро сбегав на кухню и заварив чай, я открыла дверь запасным ключом и вошла в комнату. К моему удивлению, Андрей был обычным. Игрушка, к которой он обращался, стояла на шкафу, а он что-то печатал в ноутбуке:

— Братец… Я принесла тебе чай с бергамотом. Выпьешь?

— Да, спасибо большое, — ласково улыбнулся он и начал пить.

Хватило всего трети кружки, чтобы его глаза начали медленно смыкаться, а я еле успела схватить чашку, чтобы та не полетела на пол. Снотворное на уставшего человека работало как часы.

— Ты просто отдохни, Дюш… — лысково произнесла я, целуя его в лоб и укрывая пледом.

***

С тех пор прошло три дня. Днём я проводила время с братом, который наслаждался отведённым мне временем, а по ночам гуляла, часто засиживаясь в «Алиби». Янис, который показался мне сначала нелюдимым молодым барменом, оказался просто прекрасным человеком, который мог поддержать разговор на любую тему. Впервые за многие годы у меня появились настоящие друзья. Часто, заказав какой-нибудь лимонад, мы просто сидели и разговаривали, они рассказывали свои истории, делились переживаниями, радость, да и просто проживали эти моменты со мной.

Но на пятый день случился уже четырнадцатый приступ. Я вновь оказалась на больничной койке. Мир стремительно начал терять краски, а запах спирта, который я терпеть не могла, теперь был со мной круглые сутки. Каждый день мне ставили капельницы, выписывали таблетки. Боль вновь стала привычной, вот только с каждым часом она становилась всё сильней.

Я не могла уже смотреть на брата, который сутками сидел рядом со мной, старался поддерживать, рассказывать истории. Еда стала безвкусной, я не могла даже проглотить единственный кусочек. От солнца за окном резало глаза. И с каждым днём было всё хуже и хуже.

Вернулись числа. Они ударами колокола напоминали, что осталось меньше тёх дней. Всего 65 часов, 33 минуты и 21 секунда. Каждое мгновение, когда цифра менялась, в голове будто ударял колокол, не позволяющий думать ни о чём кроме этого.

На девятый день я услышала возню в коридоре. Брат куда-то вышел до этого, я осталась одна, да и мне было всё равно. Не хотелось, чтобы он видел мои последние минуты. Но шум приближался, а через минуту ко мне в палату влетел Василий, бросая привычную одежду мне на колени:

— Одевайся!

Я посмотрела на него с отвращением. Тогда он накинул на меня куртку и потащил наружу. Идти было на-удивление легко. Я заметила всех своих друзей. Кто-то открывал двери, кто-то распахивал персонал. Даже брат был среди них. Мы сели в машину и куда-то поехали. Я ничего не спрашивала. Какая разница?

Через час, свернув с главной дороги, мы оказались на берегу реки в заброшенном детском лагере о котором я как-то рассказывала в баре, говоря, что хотела бы ходить в него в детстве. Все вывалились наружу, а Янис вытащил из багажника огромную сумку с алкоголем:

— Зачем, мальчики? — в глазах вновь появились краски, а вместе с ними пришло и удивление от произошедшего. — Зачем так рисковать ради меня?

— Да нет больше сил смотреть на тебя такую! Ты даже не замечала, когда мы приходили тебя навещать! — тут же ответил Стас, раскладывая стол на песке.

— Да и уже девятый день, а ты ещё не померла! Наврали уроды! — подхватили все остальные. А я лишь радостно улыбалась, стараясь вовремя вытерать капающие слёзы счастья.

Мы пили, травили байки, слушали музыку. Даже мой брат, который никогда не поддерживал такое. Под утро, когда все начали расходиться по домикам, я осталась на берегу одна с Янисом. Он аккуратно поцеловал меня и удалился. А я с наслаждением смотрела на рассвет. Это был мой первый поцелуй. Я наконец поняла, что это такое. На глазах появились слёзы, но Вася смахнул их и протянул уже зажённую сигарету. Я постарась взять её, но руки не слушались.

— Кури так, — спокойно сказал он и сел рядом.

— Спасибо тебе за то, что был рядом, — прошептала я, любуясь видом.

— Это тебе спасибо, — хмыкнул он. — Если бы не ты — нашей компании не существовало бы. А я и вовсе появился благодаря тебе.

— Да… Тяжёлую же я судьбу создала тебе, — тихо рассмеялась я, ложась на песок. Сил больше не осталось, кровь капала теперь не только с губ, но и ниже. — Как и говорили врачи… Разрыв кишечника…

— Но боли нет и не будет, — грустно, даже очень, улыбнулся Василий и закрыл глаза. — Я пригляжу какое-то время за Андреем. Вот только он куда сильней меня…

Последнее, что видела я — огромный солнечный диск, поднимающийся над горизонтом, а также фигуру мужчины, растворяющегося в нём: «Прости, что ты такой, Вася… Исполни свою мечту» — пронеслось у меня в голове, когда в ослепительном свете заметила очертания рогов оленя над его головой.