Девушка из моих снов

Глава 1

Назовете ли меня мерзким человеком, если я скажу, что женат на женщине, которую не люблю? Мне самому нелегче от ощущения, когда ложишься на кровать с человеком, к которому чувствуешь голимую пустоту…

Я бы мог давно это закончить. Конечно, пришлось бы потратиться на возню с документами и длительными ожиданиями, пока официально не утвердят развод. Но меня останавливает небольшой пучок света, который находится в глубине опустошенной пещеры, где я сижу и не могу выбраться. Этот свет дает тепло и ласку, останавливая меня от поступка, который сможет облегчить состояние друг друга. Да, страдания будут и возможно губительные изменения в сторону психики, оставляя в душе зияющую впадину, где клубятся отчаяние, потеря, тревога и множество других плохих состояний при потере близкого человека.

Этот пучок света в лице моей дочери… Она именно та, что и останавливает меня от разрыва…

Если слушать меня без четкого контекста, может выглядеть так, будто я тварь, которая изменяет своей любимой. Но вы подождите немного… Тяжело говорить об этом так прямо… Нужно еще немного времени…

Вы не думайте, что я женился по залету или нужде. Когда я только встретил свою Элизабет, мои чувства переполнялись, выдавая мое восхищение и радость разными лицевыми изменениями. Мы познакомились случайно…

Пережив один из болезненных опытов, я замкнулся в себе. Каждый день превращался в день сурка, где моими путями были от дома до работы и обратно. Я запросил больше смен, дабы отвлечься от ситуации, которая произошла неожиданно резко и спонтанно. К сожалению, это должным образом не помогло избежать разных навязчивых мыслей, которые приобретали с каждым днем больше смысла, чем мои похождения с точки А в точку Б. Выходных особо не было, так как я смело брался за подработки, лишь бы не находиться в этих стенах, которые напоминали ее…

Всякий раз, глядя на пустоту, где когда-то находилась она, в голове проявлялись образы… Ее образы… Как раньше мы с ней сидели на кухне и кушали. Вроде обычная бытовая вещь, но именно как мы ели… Мы делали это вдвоем, глядя друг на друга и обсуждая небольшие темы. А кровать, на которой мы спали? Балкон, на который мы выходили и любили смотреть на красоты нашего города? Вся эта квартира была пропитана ею: ее запахом, ранним присутствием, голосом и волосами, которые небрежно лежали на полу после расчесывания. Она оставила за собой призрачный след, который еще долгое время никак не хотел рассеиваться. Мне было противно находиться в собственном доме, так как каждый угол напоминал ее. На почве этого я начал спиваться…

Человеческая психика может по-разному переживать определенные события. Каждое имеет свой вес: какой-то незначительный или же, наоборот, разрушительный. В моем же случае я проходил все стадии принятия, но время нихрена не лечит. Каждые прожитые дни проходили через радости, когда я меньше ее вспоминал, и скатывались в неожиданный удар, раскрывая рубец, который кое-как затягивался на душе. Этот рубец сдерживал все плохое, пытаясь дать мне возможность пережить нелегкий день до заката солнца, дав мне возможность уснуть и ненадолго забыть о том ужасе, который обитает в нашей реальности.

Длительная тишина специально не давала знать о себе, неожиданно подкрадываясь и сдирая своими мерзкими когтями то, что стягивало и пыталось лечить мою бедную душу. И в какой-то день я перестал пытаться. Я искал себя во многом, думая, что смогу оттолкнуть некие мысли со своей головы, но эта злоба и предательство были сильнее. Почему-то меня гложило то, как со мной поступили. Глупо, но я так же пытался оправдать человека, искав в себе какие-то изъяны, выставляя виноватым себя. Виноваты оба, знаю, но мозгу тяжело сказать об этом, раскручивая ситуацию в абсолют. Поэтому мое утешение нашлось в алкоголе…

Меня кормили мнимыми обещаниями о хорошем будущем, в которые я поверил. Мои взгляды были полной противоположностью тому, что мне внушали. Но человек, которому я доверился, удачно заливала в мои уши ложь, заставляя поверить в то, что вскоре же и разрушила.

Так и произошло, что моим ежедневным ритуалом стала покупка пара банок пива Blanc и маленькой пачки чипсов. Приходя домой, я включал свет, чтобы осмотреться и оценить обстановку. Когда я решал, что не хочу находиться здесь в данный момент, выключал свет и уходил на балкон, распивая несчастные баночки пенного. И так каждый день, словно Уроборос впечатался клеймом в мою душу, разрушая любую надежду на что-то исправное.

Вкус у Blancбыл специфичный. Он пился довольно легко и мягко, но сильно отдавало то ли полынью, то ли другими неприятными аптечными травами. Почитав состав, там писалось про добавление цитрусовых, но какого-нибудь лимончика с апельсином по вкусу и не чувствовалось. Другого варианта не было, а другие сильно отдавали хмелем. Не люблю хмельное. Просто в Blancон ощущался куда легче, чем в остальных.

Мне не нравится тот факт, что я начал спиваться. Да, я мог опьянеть от пары банок. Так устроен мой организм и лучше уж с двух, чем с ящика, имея под крылом друга-собутыльника.

Я пытался оттягивать распитие как можно дольше. Либо распивал одну банку на протяжении получаса или же выпивал через день.

То состояние, которое я получал, давало спокойствие. Кружилась голова, губы немели, и было тяжело устоять на ногах. Слегка двоилось в глазах, но желание спрыгнуть и разбиться об асфальт спадал. Разум сопротивлялся, а рука дальше тянула банку ко рту, проливая по стенкам глотки этот горький напиток. Странно, но это меня оберегало от дурных мыслей. Я вовсе не думал о том человеке, который стер в труху мою душу… мою любовь… Но и продолжать это дело нельзя было. Отдавать здоровье ради пятиминутного кайфа не решало проблему. Проблема еще была такой, что и поговорить было не с кем. Все, что происходило в моей жизни, шло против того, чтобы отступиться и попробовать что-то изменить. Но я рискнул.

Я боялся вида своего: просыпаться каждый раз разбитым, со слегка опухшим лицом и нежеланием вставать с кровати. Начал заниматься ремонтом в квартире, изгнав ту сущность, которая поселилась в этих стенах, мешая спокойно переживать свои мучения, буквально выгоняя меня на балкон. Поменял привычки и стал ухаживать за собой, лучше одеваться и есть нормальную пищу, от чего прибавилась уверенность и любовь к себе. Дело не одного дня. Около полугода понадобилось, чтобы включить такие, может казаться, обычные, но все же дела.

А все произошло, как в любой банальной истории любви. Я пошел закупаться продуктами и выбирал овощи, пытаясь разглядеть каждый изъян, как когда-то искал его в себе. И тут слегка плечом толкнула девушка, которая начала так же рассматривать овощи. Она тянула ко мне хорошие на вид продукты, говоря: «Лучше этот возьмите». Я поблагодарил за помощь и, заметив, сколько пакетов несет она, предложил помощь, отнести их до дома. Так и начались наши встречи, походы в магазин и банальное любование друг на друга.

Я зарабатывал немного, но была своя квартира. Правда, Элизабет не знала про квартиру, так как я боялся, что меня полюбят только из-за нее.

Наши свиданки длились пару месяцев, пока я не стал уверен в ней. Да, я снова доверился человеку. Но этот человек поверил в меня и полюбил таким, какой я есть.

Вскоре мы съехались, и началось то, что может разрушить многие отношения: притирка характеров или бытовуха. Кому как удобно. Но с этим человеком все складывалось гладко, что пугало меня. Каждый такой приятный момент сопровождался щипанием кожи или умыванием холодной водой, так как верить в такое было тяжело.

Элизабет была ослепительна, как лучи, которые отбрасывались от снежной глади. Как звездное небо, что выстраивалось в великолепные фигуры. Как тепло от костра, из которого исходил приятный треск дерева. Ее волосы были как волны, в которых хотелось утопиться. Эти глаза, как зыбучие пески, затягивали мое созерцание. Этот смех так звонок и мягок, пронизал меня, вызывая дрожь по телу. А ее мягкая кожа, как зефирка, в которую можно увязнуть. Ее хлопковое прикосновение по моей щеке будто растворялось, дав мне чувства важности и безопасности. Я, как бедная бабочка, которая запуталась в шелке голодного паука, стал узником ее любви.

Каждое мое утро сопровождалось с приятной улыбки и вопросами что мне снилось. Она с таким умилением слушала меня, взирая своими кристальными глазками. А когда ее волосы случайно бились о мое лицо, оставляя небольшой оттенок спелой вишни, я словно выпадал из этого мира.

Эта зависимость стала настолько сильной, что мы не могли жить друг без друга. В какой-то степени это не так плохо, так как позже у нас родилась прекрасная дочь Линда, которая переманила всю мамину красоту, от чего я чуть ли не терял сознание при виде их обеих. Настолько их красота впивалась в меня, как клещи, жадно высасывая с меня все живое.

Минуло несколько лет. Линда уже переходила в старшую школу, а у нас с Элизабет наступил злосчастный кризис. После рождения Линды наши отношения начали потихоньку скатываться с заснеженных гор, превращаясь с каждым годом в лавину. Мы могли ссориться с десяток раз за день, игнорируя друг друга после часами. Да, это глупо и по-детски, учитывая присутствия ребенка в нашей жизни.

Наряду с этим она упрекала в том, что я избегаю разговоров. То есть вместо обычного разговора я все время куда-то ухожу, не давая шансов на перемирие. Каждый раз она повторяла это, вызывая чувство вины, но происходила обратная ситуация: когда я все же пытался с ней поговорить, молчала уже она, безмолвно пялясь на меня своими грустными глазками, словно кто-то внутри нее сдерживает способность заговорить со мной. Эти разговоры превратились в цирк, где сначала тебя обвиняют за твою безответственность, а затем игнорируют, когда пытаются выяснить хоть что-то. В такие моменты меня отбрасывает в тот самый переломный отрезок моей жизни, из-за которого я начал спиваться и изолировался от всех. В мозг возвращались не самые приятные воспоминания, где я вел себя так же, как и сейчас. Из моих уст исходили не самые приятные слова, добавляя сверху порцию повышенных тонов и агрессии.

Тот опыт научил меня меньше позволять себе такое, но изредка выскальзывала истинная сущность. Как бы человек не старался меняться, то настоящее, которое он усердно пытается скрыть, рано или поздно выбирается с недр бездны, куда ее заточили, боясь показать близкому человеку. Ношение масок чуть ли не ритуал для обычных людей, но долговременное блуждание в ней создает образ чего-то фальшивого, и человеку сложно прибывать в ней подолгу.

Кому-то удается носить ее годами, вертя человека за нос, показывая, какой его оппонент хороший. Но эта клоунада так же начинает надоедать.

Терпеть такое человек долго не может, и когда все дошло до предела, мне начала сниться она…

Девушка, чей лик я никак не мог запомнить, но чувствовал ее присутствие и времяпровождение как настоящее. Мое желание проводить с ней больше времени не исполнялось, так как сам сон процесс короткий. Хотелось узнать, кто она такая. Вроде засыпаешь на несколько часов, а эти фрагменты проносились молниеносно, но она являлась ко мне каждый раз.

Эти сны в начале пугали меня, так как мне не давало покоя, почему они схожи друг с другом. Мозг не понимал чей этот облик, так как не видел лица, но сам женский образ был четко прорисован. В начале были лишь темные неразборчивые силуэты, которые зримо становились четче, дорисовывая неизвестность. Я всегда старался отстраняться от нее, так как был верен жене, несмотря на многочисленные скандалы. Эта девушка была лишь плодом фантазий, но они пугали меня из-за своей частоты. Но она льнула ко мне. С каждым новым приходом она стояла все ближе ко мне, но спиной. Она не спешила поворачиваться, создавая интригу и подкармливая любопытство, которое начало возрастать со временем нашего с ней времяпровождения. Сны становились длиннее, как казалось. Это было заметно не сразу. Лишь со временем дополнительные секунды ощущались таковыми.

Та самая девушка из снов, которая стоит в прекрасном платье в каком-нибудь поле или у моря. Стоит и смотрит в даль, не обращая внимания на меня. Кажется, большинству такое снилось, и я прекрасно понимаю ваши ощущения. Когда перед тобой стоит она, а твое тело не дает тебе даже попытаться коснуться ее…

Эти сны изнашивали меня, уничтожив такое понятие, как «спокойствие». Каждое ее появление ощущалось как вина, причину которой я не знал. Одновременно с этим ощущалось и умиротворение, но все равно тело ощущало некую опасность. Страх перед тем, кто стоит спиной к тебе. Возможно, она ждала. Ждала, когда те самые секунды смогут дать возможность побыть со мной дольше положенного. И тогда произошел наш первый разговор…

- Здесь очень красиво. Как ты считаешь? – произнесла та самая незнакомка. – Наконец-то мы можем поговорить с тобой. Наедине…

Все вокруг ощущалось чересчур реальным. Я потерял нить того, где именно я находился, но с меня будто сняли оковы, дав возможность шевелиться. Ранее я был лишь немым наблюдателем, а сейчас могу открыть свой рот.

Я пытался разглядеть ее получше, но блики солнца пока не давали это сделать. Внутри что-то подсказывало, что я смогу посмотреть на нее. Нужно было время.

- Как долго я ждала этого момента… Долгие наблюдения за твоей серой жизнью и бесконечные ссоры с той, кого ты любишь, или любил огорчали меня… Но теперь я здесь. Можешь ни о чем больше не беспокоиться. Правда, быть постоянно рядом с тобой я пока не могу, но такие посещения будут частыми, – проговаривала девушка. – Ой, тебе солнце слепит. А я даже не заметила… Вот так лучше? – она слегка пододвинулась, чтобы ее голова закрывала солнце.

Ее образ, как и всегда поначалу был темным, так как глаза привыкли к свету. Дав себе немного времени, эта чернота начала покрываться красками. Передо мной стояла белокурая девушка с длинными прямыми волосами, в платье с цветочками. Она стояла босая, но ей это никак не мешало смотреть на меня и любоваться. Она держала палец одной руки другой рукой, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как влюбленный подросток. Ее фигура излучала спокойствие и невозмутимость. Так и хотелось доверить ей все свои тревоги. И рядом с ней время словно замирало, будто что-то даровало нам краткий миг покоя. Это лицо, глаза, улыбка… Все это будоражило меня до ломки костей… Странно ощущать такое во сне…

Этот взгляд был мне очень знаком… Так же на меня смотрела Элизабет в первые месяцы наших отношений. Так же влюбленно и полной радости от того, что я просто есть. Я так же понимал, что все происходящее мой сон и фантазия. Да, это странно, что она мне сниться уже на протяжении полутора лет, но это лишь сон…

- Ну чего же молчишь? Я так давно ждала ответа от тебя…

- Прости, но я не знаю, кто ты… – ответил я.

- И что? Когда ты встретил свою жену, ты ведь тоже ее не знал. Будем знакомы. Я Анна, – протягивала свою тоненькую ручку.

- Марк… – неохотно тянул руку в ответ.

- Значит, мою любовь зовут Марк… Буду иметь в виду!

- Почему ты считаешь, что я именно та любовь, которую ты ждала? Ты ведь просто мое воображение. Образ, который создал мозг, дающий мне то, чего мне не хватает. Тепло и понимание…

- Грубиян ты, Марк. Я ведь и обидеться могу! А так… я давно наблюдаю за тобой… С того самого дня, как ты начал спиваться. Ты правда убивался из-за той стервы? Ты вообще видел ее? Фу…

- Сердцу не прикажешь, – оспорил я. – К тому же все давно в прошлом. Она живет свою лучшую жизнь, пока я не могу разобраться в своей.

- Поэтому я и здесь, глупенький. Я та, которая тебе нужна. Я хотела и раньше явиться к тебе, но твоя женушка все испортила… Думала, что не буду мешать вам, так и исчезла на долгие годы. Тоска была невообразимая, ты бы знал. И тут я узнаю, что ты несчастлив! Это меня еще сильнее огорчило, и я решила, что терять мне уже нечего, и начала приходить к тебе. Твоему мозгу нужно было привыкнуть ко мне, так как при виде меня он включал тревогу. Мозг странная штука… Но вот мы и тут. Рядом…

- В чем проблема тебе так же прийти к другому человеку, кому ты более важна?

- Потому что кроме тебя никого лучше нет… Да, ты споткнулся и женился не на той… Прости, что не успела, но я обещаю все исправить!

- Нет! Не лезь ко мне больше! Я знаю, как от тебя избавиться, и клянусь, что займусь этим сегодня же!

- Ты… ты разбиваешь мне сердце…

- Плевать! – сказал я, прекратив свой сон.

Очнулся я ночью, когда даже солнца не начинало вставать. Рядом лежала Элизабет, и после этого сна я понял, что нужно что-то менять. Такое решение приходило и ранее, но этот сон – моя ноша, которая давит на меня и дала толчок действия, которое нужно совершить.

Утром я сходил к частному психиатру и рассказал о всей ситуации, выпросив прописать мне лекарства. Его никак не удивил мой рассказ о снах, но и выписывать препараты не спешил. Все же моя ситуация казалась не столь важной, чтобы начать губить мой организм таблетками. Он мне дал пару таблеток из своего шкафчика, сказав выпить перед сном и посмотреть на изменения. Если же сны останутся такими же, то следующая моя встреча с ним будет не в уютном кабинете по его словам.

Выпив и уснув, ночь прошла как обычно. Тревога никуда не уходила, заставляя меня ждать появление Анны в следующих снах. Каждая ночь проходила в страхе, что она выскочит из темных углов моего разума. Но она не приходила ко мне, а утро я встретил с Элизабет на кровати. Линда так же сладко спала у себя в комнате, а я решил приготовить завтрак. Все проснулись от дивного запаха и когда я раскладывал еду по тарелкам, то поцеловал своих девочек в щечки. Казалось, что все начало налаживаться. Ближайшие дни проходили без ссор, и мы будто снова влюбились друг в друга. Я начал замечать те самые блески в глазах своей Элизабет, но вот в моих глазах будто все потухло… Жалкие попытки оживить уже дохлый труп казались бесполезными. Я не Герберт Уэст, чтобы оживлять давно умершие тела. Если даже такое и удастся сделать, то последствия будут неутешительными.

На душе повисла необъяснимая тоска. Я скучал по кому-то, но не мог понять, кто этот человек. Неужто Анна, которая явилась всего раз и одурманила мое сознание?

Я начал отстраняться от собственной семьи, ощущая неприятный и чуждый взгляд из пустоты. Это началось спустя несколько месяцев после принятия той таблетки. Сны меня не беспокоили, но чье-то присутствие ощущалось постоянно. Отстранение от Элизабет было заметно ею сразу же. С некой опаской она смотрела на меня, пытавшись понять, что со мной не так, но и понимала, что разговоры будут бесполезны, так как я просто не знал, что ей ответить.

От Линды, к сожалению, это отстранение пошло незаметно. Я начал откладывать то, что она просила: прогулки, просмотр рисунков или совместные походы куда-либо. Я желал быть лучшим отцом для нее, но в итоге стал разочарованием всей жизни, терзая себя со стыдом. Она еще как-то пыталась держать меня на плаву, но мои руки все больше опускались.

Видимо, та самая бабочка, что была увязана в петлях голодного хищника, смогла выбраться, лишь затем, попав в лапы другого голодного чудища и застряв в его ловушке. Я говорю про Анну, что начала ко мне заявляться прямо дома…

Этот чуждый взгляд. Этот разящий, проходящий через каждую косточку взгляд вгонял меня в холод. Я не мог понять, откуда чувствую его, от чего, сон стал только хуже. Я снова стал закрываться на балконе, попивая привычные мне две баночки пива на голодный желудок. Алкоголь так лучше усваивается, отправляя меня как можно быстрее в это шаткое состояние. Так я меньше думал об Анне, больше переживая, как не разрушить свою семью своими глупыми поступками. Любовь давно прошла и, к сожалению, вернуть не получится. Держать в оковах Элизабет мне тоже не хотелось, но не хватало мужества сказать ей о моей пустоте к ней. Не хватало уверенности поговорить и прийти к общему, хоть неприятному, но решению. Не хватало сил проявить человечность…

Я заплакал. Зарыдал так, как никогда ранее. Мои глаза плыли от слез, заставляя протирать их вместе с соплями. Мои вопли семья не слышала. По крайней мере, я надеялся на это. Я не хотел, чтобы они видели меня таким. Жалким… ничтожным… бесполезным… уродом…

Разрываясь в этом состоянии, я почувствовал тепло, будто меня кто-то обнимал. «Долгая завязка от алкоголя и резкое возвращение заставляет меня бредить», – подумал я, так как никого вокруг себя не видел. Вокруг была лишь темнота, звездное небо, гул от машин и свет, который исходил из окна комнаты позади меня. Находясь долгое время на свежем воздухе, свет потух. Значит все уже пошли спать. И лишь тогда, вглядываясь в мутное отражение себя, заметил темный отросток, исходящий с моего тела. Заметив это, я услышал тот самый нежный и приятный голосок, который доводилось слышать лишь единожды в моем сне: «Я здесь… Теперь все будет хорошо…». Я зарыдал снова, издавая куда более сопливые крики, чем до этого. Мне не удавалось заглушить свои вопли, продолжая чувствовать некое тепло. Меня обнимала Анна. Это был ее голос… ее руки…

Не думая, потянул руки и начал обнимать то, что отражалось в окне. Мои руки смогли найти за что ухватиться, и это казалось странным… В моих глазах ничего не было, но виднелось что-то только в отражении. Говорит ли это о том, что я окончательно сошел с ума или правда, Анне удалось выбраться из мира грез после того неприятного разговора? Может, как-то повлияли таблетки, которые мне дал доктор? Каждый препарат может иметь свои побочные эффекты. Но с таким долгим ожиданием?

Я пытался не дастся этому соблазну, но руки меня не слушались. Она крепко прижималась ко мне, а мне приходилось только принять это и проявлять взаимность. Алкоголь делал меня слабее, заставляя идти навстречу таким действиям. Она утешала меня, будто показывая, что она лучшее, что происходило в моей жизни.

Я не хотел как-то портить отношение к Элизабет, но Анне верил больше. Очень глупо с моей стороны поверить той, кого я вижу второй раз, если не вспоминать те неясные образы во снах. Мое нутро кричало, что ей можно верить. Она вцепилась в мою душу куда крепче, чем предполагалось. И после той ночи мы виделись с ней чаще. Лежа на кровати, я замечал, как из дверного проёма выглядывали чьи-то руки, манившие меня. При чистке зубов через зеркало видел небрежное отражение девицы в платье. И множественные теплые ощущения чьих-то рук на моих плечах.

Каждую семейную трапезу я пропускал, вкинув отреченный взгляд. Грустно, что мое участие в семейной жизни теперь лишь для вида, которую смело можно назвать пустышкой. Все мое внимание заколдовано другой девицей, которая проявляет куда более теплое внимание ко мне, не давая поводов для ссор. И мое желание быть с ней с каждым днем только увеличивалось…

Да, я давно не люблю Элизабет. Я любил образ, который сам же себе и придумал. Я скучал по моментам с ней, которые уже не повторишь. Нахождение с ней не приносило удовольствия, а лишь жалость, что она тратит свое драгоценное время и жизнь на такую никчемность, как я. Может она и верила, что все наладится, но пуская все на самотек. А как все знают – ничего хорошего из этого не выходит. Поэтому я принял решение остаться вместе с Анной.

Это эгоистично, с одной стороны, принимать такое решение, не поговорив с Элизабет. Но уже ничего к хорошему не поменяется, а я бы хотел остаться с той, которая правда ценит меня и в трудные минуты поддерживает, а не упрекает в моих эмоциях. Наши посиделки с Анной участились на балконе, пока я находился в алкогольном опьянении. Да, я понимаю, что любить свое воображение странно. Ее на самом деле нет. Но почему-то я чувствую ее… И тогда в мою голову пришло озарение, как можно воссоединиться с Анной. Снотворное.

Проглотив всю упаковку и запив пивом, я ни в чем не бывало лег спать, дав, наконец, свободу тем, кто в ней нуждался долгое время – моя семья. А свой путь я проложу дальше, уже с Анной…

***

Такое глупое решение привлекло за собой соответствующие последствия для Марка. Он получил свой блаженный сон…

Появившись в полной темноте, где он ожидал встретить ту самую, перед ним явилось что-то, что нельзя было назвать Анной. Это существо было сгорблено и опиралось своими длинными тонкими конечностями. Оно было истощено, словно чье-то желание любви полностью истерзало всю душу. Этот темно-фиолетовый оттенок кожи поблескивал во мраке, показывая свои очертания, способные напугать мелкое невинное тело. Голова опущена вниз, будто тысячелетиями это чудище страдало, утопая в слезах, которые начали иметь вес, тянув робкое тело к земле. Лицо чудища скрывали пышные, длинные и растрепанные серебристо-белые волосы, закрывая шторкой половину тела. Оно сидело, прижимая себя вытянутыми руками, способными обхватить тело же в два оборота. Заметив Марка, чудище незамедлительно схватило его, завопив от радости, сжав крепко и прижав к своей груди, дав прочувствовать каждую кость ребра, выпирающую из тела. Объятья уже не были такими теплыми, а очень жесткими, как сухие ветки от мертвых деревьев. Как шипы от розы, которые сжали в руке, проткнув кожу, источая синюю кровь…

Марк осознал свою ошибку, начав жалеть об этом поступке, но имело ли это смысл? Желал ли он вернуть все, как было, пытавшись снова и снова воскресить давно заточенную во льду любовь к Элизабет? Вряд ли.

Небесный свет вступал в союз со зловещей тенью. Красота и уродство заключали друг друга в вечные объятия…