Девушка и фонарик

Девушка и фонарик

Девушка и фонарик

Автор: Рылова Ольга Ивановна

Введение

Написание данного рассказа основывается на реальных событиях, одновременно совмещённых со знаменитой песней группы «Кассиопея» «Фонарный столб». До сих пор вспоминаю этот день с неприязнью. Тогда я ездила с мамой на Алтай, в Чемал. Посреди ночи мы сломались посреди дороги, вокруг лес и горы, во время сильного ливня. Тогда всех туристов выгнали на улицу под дырявую остановку, и мы стояли там два часа. Лил сильный дождь, и только жуткие фонарные столбы помогали понять мне, что я не одна...

Я очень буду признательна за оценку данного рассказа. Приятного чтения!

***

Открытие выставки проходило в самом разгаре. Десятки картин в просторном, светлом помещении музея искусств города N висели в красивых винтажных рамах. Юная художница отвечала на вопросы ведущих и молодых студентов колледжа в тяжелый микрофон. Все картины были разные: от этюдов до огромного полотна, от светлых сюжетов до готики. Сама художница оказалась светлым существом, элегантным и красивым созданием, одновременно каким-то измученным, но это скрывалось за тусклым консиллером. Существуют такие люди, которых прозывают "волк в овечьей шкуре", но в этом случае неясно, что скрывается под тонким слоем кожи милого барашка, что аж дает просвет, но всё ещё не раскрывает до конца. Нежный образ, добрая, широкая улыбка и светлый взгляд, где нет света. Аккуратные белые ручки с порванными заусенцами, но мягкой, ровной кожей и замудренный, но нежный наряд, что не дает понять, что за тонкой кожей от нас прячется. Тут один из студентов поднял руку, чтобы задать вопрос:

— Прошу прощения! А можно у вас спросить про эту картину? — сказал юноша, показывая на выбивающуюся из ряда картину. Вертикальное полотно в темной гамме, где посреди трассы стояла одинокая темная фигура, которая выглядела слишком нежно для простого черного силуэта, а рядом с ней стоял огромный фонарный столб, что освещал женщине жалкие несколько метров дороги, а всё остальное уходило во мглу.

— Да, конечно! Что вас интересует? — голос девушки в моменте дрогнул, но она всё так же улыбалась.

— Расскажите об истории создания этой картины, и что это за девушка изображена там?

Вопрос прост как никогда, каждый художник может на это ответить без какой-либо толики страха или сомнения, но девушка будто боялась этого вопроса, этой картины… Художница мялась, думала, слишком много и сложно для понимания других.

— Вроде это простой вопрос… впервые с таким сталкиваюсь, что затрудняюсь ответить. Пожалуй, начну с самого начала.

Горный Алтай. Чемал.

“”Дело было в Горном Алтае, в деревне Чемал. Тогда я жила в этой деревне, совсем на окраине. Дом стоял очень далеко от основных. Лишь на другой стороне трассы красовался старый одинокий домик, где, казалось бы, никто не жил, но я ошиблась. Мне приходилось жить так далеко от основного населения из-за любви к рисованию природы, а не людей. Меня бесило само присутствие лишних глаз, когда я работаю. Тогда я только начинала рисовать и не понимала, что мне нужна композиция и публика одновременно. Со временем у меня получилось полюбить рисовать и изучать людей, а не только пейзажи и базы композиции. Так было и в тот раз, когда рисовала эскизы для новой картины.

Была серая летняя погода. Буквально недавно закончился ливень. Вся земля была мокрой и мягкой, мой стул тонул в этой грязи вместе с моими ногами. Я тогда делала зарисовки композиции и за основу решила взять тот самый старый домик. Мне нравилось, как гнилая крыша слегла набок и некоторые доски наполовину падали в эту пучину, где, по ощущениям, утонули даже лягушки. Неудобный уголь в виде бруска сыпался от сжатия рук и злил меня ещё сильнее, но всё же наброски выглядели прекрасно.

Тут я заметила одну девушку, мою ровесницу или, может, чуть старше. Сначала даже подпрыгнула от испуга, ведь я не слышала, как она выходила из избы, или же её шаги по мокрой земле будто та пархала над землей, чтобы её ноги не промокли от грязи. Меня она удивила ещё тем, что живёт в этой развалюхе. Домик казался заброшенным, а там жила такая, с виду, ухоженная девица.

— Эй…! Извините, девушка! — тогда я крикнула ей. Но та, в свою очередь, испугавшись и увидев меня, забежала обратно в дом…

В один из таких дней я засиделась до поздна, то бишь до самой ночи (где-то до двух ночи). Ночью в самом глубоком месте Алтая очень тихо, будто в мире мёртвых. Не зря говорят, что Алтай — это место для духов. Несмотря на то, что я боюсь темноты, почему-то задержалась так поздно и, поняв это, решилась сворачиваться и лечь на боковую, ведь завтра надо ехать в центр и закупиться на месяц. Вдруг я увидела ту самую девушку. Та выходила с осторожностью за свой забор и пошла прямиком на трассу к ближайшему ко мне фонарному столбу и села около него. Сначала я боялась, что та пойдёт по трассе и её собьёт машина, ведь она очень похожа на суицидницу: босые ноги, белая рубашка с короткими рукавами и волосы, заплетенные в небрежный пучок. Но та, в свою очередь, просто сидела, и её плечи подрагивали. Видимо, плакала.

На этот раз мне не хотелось к ней обращаться. Я ведь тоже человек и понимаю, что ей, наверное, надо побыть одной. Я сама так делаю. Только было странно от того, что та разговаривала со столбом, шептала и прижималась к нему очень крепко, разбрызгивая соленой влагой по старой краске. Бедная девушка и фонарик. Что-то произошло, и я этого даже не знаю. К ней никто вроде за несколько лет не приезжал, да и она никуда не ходит. Интересно, как она еду добывает? У нее даже машины нет и велосипеда, чтобы добраться до остановки. Никогда попуток не слышала. Она тут совсем одна? От этого ли ей так горько?

Я выдохнула с горечью и подошла чуть ближе, чтобы увидеть ее лицо поближе. Молодая красавица, заплаканная, с мешками под глазами. Опять же, убежит, если подойду, да и не мое это дело лезть в чужое горе. Почему-то от этих размышлений у меня упало настроение, и я быстро, одновременно незаметно, ушла в дом и легла спать.

Так проходили недели три. Каждую ночь я наблюдала за плачущей девушкой. Как можно столько плакать по несколько часов? В одну из ночей мне стало особенно плохо от того, как та взвыла с дрожащими руками. Впервые услышала ее голос так громко. Девушка понимала, что живет тут не одна, и старалась плакать тихо. На день другой я резко вышла из дома и пошла по сырой земле на выход из-за ограды, прямиком к девушке в избу. Три громких стука заставили ее выйти. Когда та была впритык ко мне, то выглядела куда хуже, чем я видела издалека.

— Вам что-то нужно? — прохрипела бедная девушка заплаканным голосом.

— Доброе утро, девушка… простите, что беспокою…

— Лена… — вот оно что, девушку зовут Лена… — Вы, наверное, пришли из-за того, что я шумлю по ночам… простите, пожалуйста, само как-то вырывается.

— Леночка… вы, если хотите, то приходите ко мне! — Не знаю почему, откуда такой ласковый тон, желание помочь, но они были. Даже Лена была в шоке.

— Вы… я… я подумаю…

Потом перед моим лицом дверь резко захлопнулась. Грубо… но я не должна обижаться, всё понимаю. Вечером же я пришла с пленэра в лесу, столько красивых зарисовок вышло. Подходя к дому, я увидела фигуру около моего забора — та самая, низкая и слабая Леночка. Пришла всё-таки… но и пусть, одной вечер не придётся справлять.

— Елена! Добрый вечер! Всё-таки решились прийти ко мне, — сказала я с улыбкой, поправляя штатив. Та же, в свою очередь, будто засветилась.

— Девушка… здравствуйте… о! Так вы художница?

— Да, продаю картины на заказ туристам, иногда через интернет заказы делаю, но только в городе. Тут ничего же обычно не ловит, ха-ха… — Давно я не была так дружелюбна с другим человеком наедине.

Я пригласила Лену и поставила чайник на печь, а свои причендалы убрала за койку. Леночка же сидела и скромно смотрела то в пол, то на меня. Налив чай и отдав чашку соседке, я села напротив неё на кровать и стала молча заставлять её рассказывать.

— Вы что-то хотели спросить, художница?..

— Да… я заметила, что вы каждую ночь плачете около фонарного столба. Уже на протяжении месяца наблюдаю за вами и не понимаю причины такого горя… Вы можете рассказать, чтобы было легче, а то выглядите, мягко сказать, плохо. Так же я заметила, что к вам никто не приезжает, да и не звонит. Тут тихо, всё слышно, кроме вас. Расскажите, а если хотите, то я могу ваш портрет нарисовать, переночевать у меня…

— Ох, нет! Ночевать не нужно… Я расскажу, ради этого я, наверное, и пришла к вам, потому что я действительно не могу никому рассказать. Нету у меня родных и друзей. Я тут с женихом жила, как-то в туре познакомились. Я родом из Ростова-на-Дону, но, встретив его, я… решила жить с любимым на Алтае, среди природы. Мы встречались, поженились, и вот буквально три месяца прошло, как узнаю, что мужа моего больше нет… Он в лес пошёл, а там его волк маленький напугал, тот, поди, споткнулся и в овраг упал около Катуни… Убился насмерть. Я тогда сошла, как будто, с ума, ну и вот… вы сами всё видели. Не могу хозяйством заниматься, дом весь сгнил, а обратно уезжать не могу, не хочу…

Я сидела и рисовала Лену с упадшим сердцем. Такая ужасная участь простого человека… это жестоко.

— Мне очень жаль… но всё же вы не договорили. Почему вы именно у столба плачете?

Этот вопрос будто ударил ножом в спину Лене. Та резко закинулась кипятком и, проглотив, всхлипнула от боли. Я подлетела и дала ей стакан воды. Я не стала ругаться, та пила воду и от боли плакала — от физической и душевной. Да, лежала в моих руках, дрожала. От такого я сама заплакала. Не знаю, откуда это у меня появилось, но плакать, когда плачут другие, для меня как глоток воды — необходимо.

Когда Лена пришла в себя, то я продолжила рисовать, и мы даже хорошо провели время. Мы разговаривали о жизни: кто как вырос, где учился, где крестился. Мы даже смогли посмеяться. Лена мне рассказывала легенды про духов и про Катунь. Она, оказывается, забавная девушка, а на портрете вышла даже лучше, чем в реальности. Дело даже не в натуре… дело в том, как я вижу её изнутри, не замечая внешних недостатков.

— Художница… я не такая красавица, как вы меня изобразили… у меня мешки есть, глаза стеклянные, я неухоженная…

— Вы не знаете, какая вы красавица, а я вижу и слышу. Задача художника в портрете — увидеть, понять, прочувствовать. Не только саму внешность, но и как я вижу вас изнутри, как на вас падает свет из окна и во что вы одеты. Елена, вы прекрасны. Приходите ко мне почаще, я буду вас рисовать, а вы составите мне компанию. Если хотите, можете со мной на пленэр ходить или на какие-то места поедем, на Гейзерное озеро, например, на Марс или на Актру.

— Спасибо большое, художница… я была бы счастлива дружить с вами. Как раз я раньше занималась скалолазанием. Можем полазить по ледникам.

Впервые я увидела такое счастье на её лице, да и сама была счастлива, что появилась у меня подруга. Узнав её получше, мне стало так хорошо, что в мире есть такие прекрасные создания, как Леночка. Та очень торопилась домой и просила оставить свой портрет у меня, что заберет потом, как купит раму. На что только?..

Проводив Лену, я решила лечь спать, всё-таки рисовать иногда утомляет. Мне было почему-то тревожно, кошмары безликие снились, ну не давали мне покоя. Вдруг я резко проснулась посреди ночи и увидела, что около столба какая-то возня происходит, нехорошая. Я выбежала из дома, переживая за Лену. Ночь была холодная, начало осени ведь… То, что я увидела, и стало мотивом написать работу.

Леночка висела на столбе, под которым плакала целый месяц. Дура, проклятая дура! Она залезла с помощью резинового ремня и повесилась… Мы же так прекрасно проводили время, в чём же дело? Мои ноги подломились, и я упала на колени и закричала. Это была обида, злость, страх или горечь? Не знаю точно. Я вызвала полицию и скорую, а пока ждала, то бегала вокруг этого столба, пока не заметила одну вещь. Под столбом лежал какой-то камень, на нём было написано краской чьё-то мужское имя и фамилия. Мне не стоило долго думать, кто это был — её муж…””

— И вот… тот портрет и эта картина — единственное, что у меня осталось от Елены. Я постаралась, чтобы её и её мужа перезахоронили на кладбище. А в том месте я организовала сад для памяти. Если вас заинтересует туда поехать, то прошу: двери моей мастерской всегда для вас открыты!

Конец