Дальше будет только хуже.

Глава 1

Я иду по траве. Она мягкая, зеленая, пахнет мятой и ещё чем-то сладким. Не знаю чем. Но мне нравится. Солнце светит не жарко. Ветерок дует не холодно. Всё как надо.

Вдалеке вижу домики. Они невысокие, с крышами из соломы, но не старые. Такие уютные, будто их кто-то лепил из теплого теста. Из труб идёт дымок и он не воняет. Пахнет хлебом и почему-то яблоками.

Я иду дальше. Встречаю людей. Они улыбаются. Не так, как в городе. Не натянуто и вежливо. А по-настоящему. Глаза у них светлые, чистые. Я их не знаю, но они машут мне рукой. Я машу в ответ.

— Доброе утро, — говорят они.

— Доброе, — отвечаю.

И мне легко. Не надо вспоминать, кто они. Не надо думать, что сказать. Просто иду.

Вон дерево. На нём фрукты. Большие, жёлтые, с красными боками. Я срываю один, пробую. Сладкий. Сок течёт по пальцам. Я вытираю руки о траву. Они чистые, будто сами очистились.

Рядом деревья с орехами. С финиками. Ещё какие-то, не знаю названия. Но всё вкусное. Я набираю полные карманы. Кто-то идёт мимо, протягивает мне печёную картошку. Я беру. Зачем она мне, если я уже сыт? Но она пахнет так, что я её всё равно съедаю. Потом.

Дальше река. Вода прозрачная, видно камни на дне. Рыбы плавают. Большие, ленивые. Я сажусь на берег, смотрю. Рыбы подплывают близко. Одна суёт нос к моей руке. Я глажу её. Чешуя мокрая, скользкая. Рыба не уплывает. Смотрит на меня пустыми глазами, но я знаю, что она меня понимает.

Птицы поют. Я не знаю, как они называются, но голоса у них красивые. Не как у наших воробьёв. Эти поют песни, а не просто чирикают.

Женщина подходит. Молодая. Волосы светлые, длинные. Она улыбается.

— Ты не устал? — спрашивает.

— Нет, — говорю.

— Посидим?

Она садится рядом и кладёт голову мне на плечо. Мне тепло. Я не знаю, кто она. Дочь? Жена? Подруга? Не помню. Но мне хорошо. Она пахнет цветами. Или мёдом. Или чем-то, что было в детстве.

Мы сидим молча. Птицы поют. Вода течёт.

Я думаю: вот она, жизнь. Без забот, без боли, без этих... как их... врачей? Нет, без них. Просто я, трава, небо, она.

Хорошо.

***

Трясут за плечо.

— Папа, папа, вставай. Доктор придёт.

Я открываю глаза. Потолок белый. Люстра старая. Шторы задёрнуты.

— Папа, ты слышишь меня?

Да, слышу. Но не хочу отвечать. Голос знакомый, но лицо... лицо не помню. Женщина. Средних лет. Уставшая. Глаза красные, будто плакала.

— Одевайся, папа. Доктор через час.

Она помогает мне сесть. Ноги не слушаются. Она надевает на меня тапки. Ведёт в туалет. Потом кормит с ложки кашей.

— Открывай рот. Хорошо. Молодец.

Я жую. Каша безвкусная. Или я не чувствую вкуса. Не помню.

Входит мужчина. Тоже знакомый. Но не знаю кто. Он здоровается со мной за руку. Я смотрю на него.

— Здравствуйте, папа, — говорит он. — Как спалось?

— Хорошо, — говорю. Потому что так надо.

— Завтракал?

— Да, — говорю.

— А что ел?

Молчу. Не помню. Или не знаю.

— Что ел? — повторяет.

— Не помню.

Женщина — дочь, кажется — опускает глаза. Мужчина сжимает губы.

Приходит другой мужчина. В очках, с чемоданчиком. Доктор, наверное. Мужчина говорит тихо, но я слышу:

— Он уже не узнаёт нас. Вчера назвал меня своим папой. А жену сестрой. Совсем плохо. Иногда часами молчит. Смотрит в одну точку. И улыбается. Зачем он улыбается, доктор? Чему?

— Это защитная реакция, — говорит доктор. — Мозг создаёт ему комфортную среду. Он не здесь. Он в другом мире.

— А что делать?

— Лекарства. Наблюдение. И готовиться к худшему.

Они говорят ещё долго. Я не слушаю. Я смотрю в окно. За окном серое небо, голые деревья. Воробей сидит на подоконнике. Чирикает противно, как скрипит.

Закрываю глаза.

***

Передо мной трава. Зеленая, мягкая. Домики из теста. Птицы поют по-настоящему. Женщина со светлыми волосами идёт ко мне.

— Ты вернулся, — говорит. — А я заждалась.

— Я здесь, — говорю. — Я всегда здесь.

Мы сидим на траве. Она гладит меня по руке. Тепло разливается по телу.

— Ты не уходи, — просит она.

— Не уйду, — говорю. И верю.

***

Открываю глаза. Опять потолок. Опять белый.

В комнате тихо. Женщина сидит рядом, держит меня за руку. Глаза красные.

— Папа, ты меня слышишь?

— Слышу, — говорю.

— Хочешь воды?

— Да.

Она подаёт стакан. Я пью. Вода тёплая, безвкусная. Как каша.

Входит доктор. Достаёт что-то из чемоданчика. Измеряет давление. Смотрит мои глаза. Спрашивает, как меня зовут. Я не помню. Спрашивает, сколько мне лет. Я не помню. Спрашивает, где я живу. Я не помню.

Доктор вздыхает. Отводит женщину в сторону.

— Дальше будет только хуже, — говорит он. — Готовьтесь.

Я закрываю глаза.

***

Трава. Солнце. Домики. Птицы.

Женщина идёт ко мне. Светлые волосы, улыбка.

— Ты слышал? — спрашивает. — Дальше будет только хуже.

— Да, — говорю.

— А по-моему, лучше. Здесь же хорошо.

Я смеюсь. Радостно, по-настоящему. Она смеётся вместе со мной.

***

В комнате вдруг становится тихо. Женщина, дочь, оборачивается. Доктор замирает.

Старик смеётся. Громко, заливисто, как ребёнок. Глаза его осмысленны. Он смотрит на них и улыбается.

— Папа? — зовёт дочь.

Он не отвечает. Он смотрит сквозь неё, в ту сторону, где для него сейчас трава и солнце. И смеётся.

Доктор молчит. Не знает, что сказать.

А старику хорошо. Дальше будет только лучше. Он знает. Он уже там.