Чердаки, коровы и прочие приключения

Глава 1

Памяти друга Анатолия.

Чердаки, коровы и прочие приключения.

С Толиком мы познакомились, проходя обучение в техникуме в одном из районных центров. Городок этот был небольшой, но славный своей историей и, главное, студенчеством. Учебных заведений действительно хватало и в учебные месяцы казалось, что город населён сплошь молодёжью. Студенты не только учились, но и отдыхали. Можно сказать – чаще отдыхали. Несмотря на отдаленность от крупных городов, жизнь молодежи кипела: хватало и танцплощадок, и дискотек. В городе имелся великолепный парк и в теплые месяцы студенты перекочёвывали на летнюю танцплощадку. Отдых проводился не только за танцами и ухаживаниями за женским полом, но и за доказыванием кто здесь главный самец - альфа, бета, гамма… Ребята, учащиеся в учебных заведениях по большей части были простые и резкие, не менее крутыми были и местные молодые жители. Поэтому частенько вспыхивали конфликты между распетушившимся молодняком и потом долго улаживались на многочисленных встречах-«стрелках» …

Городок же, о котором идёт речь, на первый взгляд, ничем привлекателен не был, казалось, время в нём остановилось со времен Всеволода Святославича.

Вам никогда не приходилось испытывать чувство разочарования, когда вам удавалось попасть в места, где прошло ваше детство, юность…? У мест, которые хранятся в памяти, есть досадное свойство - меняться. Не важно, удачно или нет возвели какую-нибудь высотку. Важно то, что в памяти её не было. Досада была на эти изменения. Я провёл детство и юность в приморском городе, попасть туда было не просто, нужен был вызов. А очутиться спустя годы в городе, где начал взрослеть, хотелось нестерпимо. Но, просмотрев современные фото этого города, я понял, что если и попаду туда, то буду больше психовать, чем радоваться возвращению. Он изменился неузнаваемо.

В нашем же городке, когда бы я не приезжал туда, разочарований у меня не было никаких. Город на протяжении 60 лет посещений не менялся от слова «почти никак». Нет, я не хочу сказать, что не строились новые дома, объекты культуры, да те же учебные корпуса училищ и колледжей. Но то ли архитектор города был гением, то ли город волшебным образом размывал временную пропасть между постройками. Новые здания незаметно вплетались в архитектурную музыку города… А центр очень разумно не трогался, постройки начала прошлого века соседствовали с аскетизмом середины того же века. Меня всегда охватывало чувство гармонии и благодарности, когда я оказывался в местах, где провёл время своей учебы.

Не знаю как во мне уживаются любовь и к столицам, и к многомиллионным мегаполисам, и вот к таким «камерным» городкам.

С Толиком мы познакомились на втором курсе обучения. Кто-то в беседе со мной случайно обмолвился о том, что на курсе есть ещё «северянин». Я, недолго думая, навёл справки и вот уже мы сидим возле общежития и обсуждаем наше северное прошлое. Также как и я, Толик руководствовался при выборе места обучения тем, что в городе в изобилии было родственников. У меня одна любимая тетушка могла бы перевесить все минусы проживания вдали от дома. У Толика родственники были в селе недалеко от районного центра, в том числе дед, к которому внук частенько наведывался.

Немного об Анатолии. Высокий голубоглазый блондин, немного склонный к полноте. Совсем немногословный, но с ярким чувством юмора. И если уж Толик кого-то хотел поддеть, то делал это так, что свидетели умирали от смеха. А Анатолий в это время смущенно улыбался. Юмор уживался в нем с некой смущенностью. Другом же он был очень надёжным, нежадным и безотказным. Можно было бы сказать, что красавцем Толик не был, но, к удивлению, был очень востребован женским полом. К сожалению, по какой-то необъяснимой причине, это были в подавляющих случаях девушки легкого поведения. Причем, встретив Толика где-нибудь, они теряли окончательную выдержку и буквально висли на нём!

Мой друг немало этому удивлялся, я же в качестве совета, указывал на преимущества этого его положения. Горе было этим девушкам, когда Толик был в подпитии – он доходчиво объяснял куда им следовало выдвигаться. Я совсем забыл отметить замечательное качество друга – доброту. Она была написана на его лице и поэтому даже крепкие выражения в адрес нежелательных девиц не производили на них никакого воздействия. Они знали, что Толькина реакция через минуту изменится и просто выжидали, когда доброта ко всему на свете, и к ним в том числе, возьмёт верх над Толиком. Он выговаривался, они брали крепче его под руку и уводили в ночь для обсуждения каких-то проблем.

Я упомянул ещё об одном качестве своего друга. Можно было написать «недостатке», но из уважения к памяти друга я так характеризовать его не буду. Да и рассказа бы без Толькиного пьянства не было.

Вовсе не хочу прослыть ханжой, пьянство – это то, с чем всегда боролось человечество. Но если взять обычного пьяницу, который в результате возлияний не может сказать «мама» и Анатолия, для которого выпитая рюмка служила прологом для его дальнейших приключений. Я расскажу о тех, которым был свидетелем.

Эпизод первый.

Шёл месяц май. Солнце по-летнему грело соскучившихся по теплу жителей нашего городка. В красавце-парке были разбиты клумбы и ранние тюльпаны краснели возле танцплощадки и других местах. На всякий случай в середину клумб воткнули таблички с информацией о том, что за каждый сорванный цветок полагался штраф 15 рублей. Сумма, конечно, для обывателя неподъёмная, но зато так тюльпаны были целее.

На третьем и четвёртом курсе мы ушли из шумного общежития на квартиру в частном доме, надо было больше времени уделять учёбе, в общежитии это было трудно себе представить. Жили вчетвером. Прекрасное время, энергии хватало на всё. Но надо признать: сильно не шалили. Если бы не одно слабое звено…

Толик пришёл под утро воскресенья. Мы ещё спали, наслаждаясь тем, что можно выспаться. Вчера все ходили в парк на танцы. Когда поздно вечером мы возвратились домой, Анатолия не было, но мы ни грамма не волновались: такое бывало не раз, друг оставался у своих любвеобильных подруг на всю ночь.

А утром Толик прошмыгнул мимо наших кроватей и лёг с лёгким стоном. Коля, один из нас четверых, поднялся и подошёл ко мне.

- Ты слышал? – спросил он меня.

- Да – ответил я.

Мы с беспокойством обсудили ситуацию и решили спросить Толика всё ли у него в порядке? Когда мы подошли к другу, он лежал на спине. Голова странно была скошена вправо. Он не спал, и мы расспросили о событиях ночи и неестественном положении Толькиной головы.

Рассказ Толика.

Я пришёл на танцы, когда они уже были в разгаре. Шёл, как мог, старался не покачиваться. Но наряд милиции, дежуривший по парку, не поверил мне, что я трезв и дунул в свисток. Ну, он в свисток, а я дунул вглубь парка. Общаться ни с кем не хотелось, тем более что, если честно, трезв я не был, а с милицией разговаривать себе дороже. Сзади обозначилась погоня, сопровождаемая устрашающими криками. Я понял, что долго не смогу убегать и надо что-то думать… По пути моего бега наметилась клумба с тюльпанами. Не знаю, что-то подсказало мне прыгнуть в центр клумбы, лечь и затаиться. Погоня приближалась, я стал переживать, что меня быстро обнаружат, поэтому стал срывать сколько мог тюльпаны и накидывать на себя… Подбежавшие два милиционера растерявшись стали обсуждать, стоя в нескольких метрах от меня, куда я мог деться. Луч фонарика мелькал всё ближе от места моего нахождения, и я понял, что надо предпринимать нечто неординарное. Когда служители закона повернулись ко мне спиной, я вскочил и кабанчиком побежал по куда-то ведущей дороге … Сзади опять засвистели, забухали сапоги моих преследователей. Я бежал по дороге около минуты и не успел в темноте заметить, как она кончилась. Затормозить я не успел, потом пришло приятное ощущение свободного падения. Потом всё выключилось. Очнулся я уже под утро, сильно болела шея. Вот и всё. Поднявшись в гору по тропинке, я пошёл домой.

Но ведь если верить другу, он упал с кручи парка Соборной горы! Почти отвесный склон метров 70 вниз! Я интересовался позже были ли до Толика каскадёры подобного плана? Оказывается, за долгую историю города на памяти старожилов были! Все они закончились трагично. Никто не выжил… А тут – только вывих шеи!

На следующий день мы пошли в парк и без труда нашли Толиково временное укрытие в клумбе. Работы для работников парка хватит надолго! Центр клумбы был варварски изуродован. Коля начал подсчитывать стоимость убытков для парка, а когда посчитал, начал уговаривать меня вместе шантажировать Толика на хотя бы половину суммы чтобы мы не выдали администрации парка виновника. Подсчёты говорили о том, что мы можем безбедно закончить учёбу за счёт Толика. Остановились на бутылке вина… Около месяца Толик проходил очень аккуратно, и даже не употребляя спиртного. Мы же с учёным видом обсуждали рентгеновский снимок шеи. Мол, надо скинуть Толика ещё раз с того же места, чтобы вывихнутые позвонки встали на место. Толик в ответ только хмыкал. Урок не пошёл впрок. Только объект страданий с шейного отдела переместился вниз и уже выше не поднимался…

Следующего эпизода ждать пришлось несколько месяцев. Начался новый учебный год, студенческий народ по привычке не торопясь вкатывался в учёбу. На выходные Толик засобирался в деревню к деду. Какой-то из родственников играл свадьбу, и наш друг был приглашён. Пожелав ему приятного времяпровождения, мы занялись своими делами. Выходные проходят быстро, вот уже и воскресенье заканчивается, а Толика нет. Имея к возвращению друга из деревни прямой интерес, то есть продукты, которыми дед снабдит внука, мы, конечно, мысленно гнали Толика быстрее вернуться. Но в воскресенье Анатолий не вернулся. В понедельник мы втроём пошли на занятия, сделав вывод, что в конце концов, Толик мог заболеть. Однако вернувшись домой мы обнаружили лежащего друга на кровати. Выражение его лица говорило о неком страдании. Встать поприветствовать нас Толик не смог, неловко попытавшись повернуться на бок.

Коля съязвил: «И там кручу нашёл? Прыгал?»

- Да нет, откуда там кручи? – промямлил Толик

- А что ты нам предлагаешь думать? Чё ты мнёшься как сало в чемодане? Колись, что на этот раз наблажил?

Дальше, по обыкновению, следует рассказ Толика.

Деревенская свадьба – это я вам доложу событие экстраординарное! Обилие крепких сельских мужиков, немеряное количество самогона, здоровая закуска! И, главное, полное отсутствие тамад! Свадьба идёт по своим, а не по их законам.

Попасть на сельскую свадьбу неподготовленному гражданину – испытание не для щуплых душой!

Самогон льётся рекой, и пока ты ещё в состоянии наблюдать за происходящим, тебя не покидает удивление: куда в них столько вмещается и почему они ещё не под столом? Но раньше я уже обращал внимание на то, что публика в сёлах сильная и выносливая. Я тоже старался не отстать от гостей и какое-то время у меня это получалось. Но рано или поздно организм поделился с мозгом, что сил у меня осталось только дойти до дома. Уходить не хотелось, ведь впереди были свадебные кулачные бои, очень хотелось посмотреть. Участвовать я, даже если бы и сильно захотел, не смог бы! С трудом поднявшись я вышел на улицу. Решил уйти по-английски. Я направил стопы к дедову дому, но первые же пройденные метры открыли неприглядную правду: до дома я не дойду…

В сентябре ещё не холодно, но лечь на землю в кусты показалось мне решением не очень. Что же делать? Рядом стоял сарай соседа дома, где проходила свадьба. На чердак вела лестница.

- О! – подумал я - Раз чердак, значит наверху сено, а сено — это уже не сырая земля, а в моём положении чуть ли не постель! Теперь главное – дойти до лестницы, а сверхглавное – подняться по ней на чердак.

Как я совершил этот, без преувеличения, подвиг, я описывать не буду. Без дополнительных падений не обошлось… И вот я на чердаке! Настроение у меня сразу повысилось и нет чтобы лечь возле входа, я полез дальше внутрь чердака, думая резонно, что там сена будет больше. Я не учёл одного: потолки в сараях не делали основательными, кроме сена там ничего не хранили. Поэтому делали настил из простых досок, даже не приколачивая их к бревнам.

Не успел я проползти и двух метров, как доска подо мной затрещала, и я полетел вниз. Сама высота падения не представляла опасности для здоровья, тем более опыт прыжков и с более высоких мест у меня имелся. Но к моему удивлению, до пола сарая я не долетел. Удалось долететь только до коровы, мирно спящей стоя в деннике. Так получилось, что упал я корове на рога… Какой частью тела не скажу. Корова от неожиданности рефлекторно мотнула головой и бешено заревела. Движение рогами откинуло меня в свинарник к спящим поросятам. Если рев коровы показался сиреной пожарной машины, то визг нескольких перепуганных поросят просто заложил мне уши! Копошась в навозе, я старался найти выход из свинарника. Его помог мне найти хозяин дома, который с ружьём встретил меня, ползущим на карачках. Диалог, последовавший за этим, я опущу, ничего там интересного не было… Дед впоследствии рассказывал, что хозяин коровы приходил к нему с претензией, мол корова перестала доиться!

Мы долго приставали к Толику, чтобы он представил нам доказательства, что он не врёт, в особенности, что касается коровы и рогов. Он наотрез отказывался, но мы ему цинично напомнили, что в бане всё станет и так ясно. В конце концов, Толик был вынужден согласиться на демонстрацию, и мы убедились, что всё было так как он рассказал нам, ибо два черно-синих кровоподтёка от удара рогами не могли просто так появиться на Толькином заду. Рога первыми запечатлелись на палитре многострадального зада несчастного друга.

На этом поиски приключений на свою задницу Толик не прекратил. Хотя неприятность, случившаяся с нашим другом поздней осенью того же года, я не могу отнести к его пьяной выходке или беспечности. Но что бы не послужило причиной казуса, а ответил за всё уже изрядно настрадавшийся объект.

Итак, осуществилась очередная поездка внука к деду. Осень для поездок в деревню – благословенная пора: и урожай убран, и птицу со скотом начинают забивать. В любом случае, есть интерес проведать деда!

Дальше, как водится, я доверяю рассказу страдальца.

Я пробыл у деда два дня. Дед внимательно следил за тем, чтобы я не ушился к друзьям или не пошёл по родственникам, что было ещё хуже. По любому возвращение не сулило деду спокойствия в плане моего состояния. Свадебный переполох, устроенный мной некоторое время назад, эхом отдавался в деревне по сию пору. Поэтому по прибытии с меня было взято обещание – самогон даже не нюхать.

Что сказать, поездка выдалась не очень весёлая, как-то привык, что любое действие в деревне сопровождается выпивкой, а тут засуха полная. Друзья, приходившие меня «типа» проведать, делали удивлённые лица, не узнавая трезвенника в неофите в моём лице. Дед-приколист тут же предложил друзьям взять меня на ночлег и уложить спать куда-нибудь. Да хоть на чердак! Гости, смущенно улыбаясь, уходили, понимая доводы моего старика.

Пришла пора возвращаться. Дед расщедрился, набил сумку разными продуктами.

- Ну, молодец внук! Можно же без выходок обойтись! Ты б и в городе не выпивал, цены бы тебе не было…– напутствовал меня дед.

- Да легко, дед! А на посошок не нальёшь? – забросил я удочку

- А чего же нет! Сейчас сядешь в машину, там чердаков нет! Негде куролесить! – съязвил вредный старикашка.

Дед и впрямь вынул бутыль и щедро налил стакан. Упрашивать меня никогда не надо. Ух! Настроение повысилось до приемлемой отметки.

Скорым шагом я пошёл на остановку. Автобусы в глухомань, где жил дед, ходили два раза в день и то не всегда, поэтому председатель колхоза, войдя в положение селян, выделял в проблемные дни грузовой автомобиль с открытым кузовом вместо автобуса. Колхозники – люди непритязательные, размещались в кузове без стеснения. Женщины обычно рассаживались на досках, закреплённых вдоль кузова, а мужики не боялись присесть на корточки рядом. На неровностях мужики валились в разные стороны, женщины пищали, в общем, поездка проходила весело.

На этот раз народа, пожелавшего поехать в районный центр, было больше обычного. Водитель, озабоченно глянув на толпу, ожидающую посадки, крикнул в толпу: «Не возьму всех! Много вас!»

Толпа заволновалась: «Да всем же надо! Нам не привыкать!»

- Ну, ладно… - сдался шофер, повёдшись на большой куш.

Толпа начала грузиться на кузов. Я не торопился, тем более что встретил на остановке знакомого и завёл с ним неторопливую беседу. Так бы и ушла машина без меня, но с машины какая-то знакомая женщина крикнула: «Толя, ты что, не едешь?!»

Чуть не оконфузился! Мухой взлетел я на кузов и за мной водитель захлопнул задний борт. Двигаться мне было некуда, народ набился до упора. Я присел на корточки и прислонился спиной к закрытому борту. Слава Богу, все уместились и потихоньку поехали. Ехать было около 20 километров, но основное время поездки уходило на первую половину пути, где шла грунтовая дорога. Дорога была изрядно разбита, и все понимали автобусников, которые всё время рисковали застрять в хлябях районных деревенек. Но, как было раньше замечено, дело было поздней осенью, грязь, летом засасывающая машины и без трактора не позволяющая высвободить попавшиеся автомобили, теперь замерзла причудливыми формами. Но это уже полбеды! Машину мотало, но опасности застрять не было.

На одном участке водитель неосмотрительно разогнался и не увидел порядочную дорожную неровность. Машина подпрыгнула, задний борт на полном ходу откинулся назад. Или водитель плохо закрепил фиксаторы борта, или они с самого начала были не исправны! Но эти вопросы я задавал себе потом. Во время открытия борта я ни за что не держался и как сидел лицом к движению, так и упал навзничь на дорогу. Какое-то расстояние ещё проехал на спине по инерции. Оставшиеся на кузове истошно закричали водителю! Машина остановилась, и испуганный шофёр выскочил из кабины. Увидев меня, подбежал и стал помогать встать: «Как ты? Ничего не повредил?»

- Да вроде нет, всё в порядке – ответствовал я, хотя, честно говоря, чувствовал неудобство в области места для сидения.

Водитель выгнал на кузов пассажира из кабины и усадил меня как пострадавшего рядом с собой. Так и доехали. Немного больно было шагать, но вскоре я уже был дома с друзьями.

Мы с радостью встретили Толика. И не только потому, что он привёз провизии недели на две. Всё-таки мы его любили за лёгкий нрав и неунывающий характер.

Заметив, что движения друга были какими-то скованными, мы поинтересовались у Толи в чём дело? Он скомкано описал происшедшее. Коля предложил осмотреть спину и, если требуется, продезинфицировать её. Но оголённая спина была в порядке. Мелкие царапинки не могли повредить здоровью Толика. Толик решил было закончить осмотр, но Коля строго сказал: «Давай оголяйся весь, а то заражение ещё подхватишь». Но снять трусы Толик не смог, ткань присохла к содранной плоти. Нужно было размачивать. Толик был усажен в ванную и с полчаса размокал. Когда он вышел и показался нам во всей красе, мурашки пробежали у каждого из нас при виде Толиковых повреждений.

- Дааа, теперь я знаю, что такое снять скальп… - только и вымолвил Коля. Я возразил, что сильно отличаются места снятия. Коля высказался в том смысле, что он имел в виду принципиальную схожесть процесса.

Без содрогания на травмированное место нельзя было смотреть. Следов от рогов, оставленных в предыдущем приключении, было теперь не видно. Сплошная рана располагалась на обоих полушариях попы Анатолия. Как могли мы помогали обрабатывать раны, но долго ещё Толик ходил аккуратно. Мы же честно молчали, когда сокурсники интересовались, что не так с походкой Анатолия, дав обещание другу не выдавать его секрет.

Почему я не присоединяю этот трогательный эпизод к нетрезвым «подвигам» Толика. Согласитесь, в такой ситуации совершенно неважно в каком состоянии пассажир выпал с кузова. Напротив, выпивший имел преимущество в таких случаях, он более расслаблен. А трезвый запросто мог что-нибудь сломать.

Но плавно мы добрались до финального аккорда похождений нашего дорогого друга.

Отвеяли метели, солнышко с утра всё чаще щекотало в носу спящих товарищей. Народ, собираясь на работу или учёбу, совершенно не знал, что надеть. Утро морозной свежестью бодрило торопящихся по делам горожан, а после обеда по городу разгонялось тепло.

Студенты и учащиеся, насидевшиеся за зиму по квартирам и домам, чаще выходили стайками в город и возвращались домой позже обычного. Весна вступала в свои права.

В субботу мы условились пойти в парк. Собственно, дел особых не было, а у Василия был фотоаппарат, и мы решили подыскать подходящие ракурсы для увековечения нашего пребывания в столь интересном месте. Утречком, по холодку, мы отправились в парк.

В городке все места были в шаговой доступности, до парка идти минут пятнадцать. Весело переговариваясь, мы дошли до него совсем быстро.

Решили походить по периметру, высматривая красивые места. Но, сказать по правде, мы поторопились с фотосъёмкой. Дорожки в парке были ещё обледенелые, деревья стояли голые, да и холодный ветерок протягивал через парк так, что мы пожалели, что не оделись теплей.

Почти разуверившись в успехе фотосессии, мы зашли далеко вглубь парка. Неожиданно, нам попалось красивое место. Овраг, глубиной метров восемь, и крутыми склонами, на вершине оврага росла очень живописная берёза. Василий предложил нам встать на верху оврага возле берёзы, а он спустится на дно оврага и снизу сделает съёмку. Ракурс обещал быть необычным! Мы встали как договорились, но Толику пришла в голову ещё одна оригинальная мысль. И впрямь, если снимать снизу, то в объектив попадает гораздо больше объектов. Идея состояла в том, что Толик залезет на берёзу, помашет рукой в объектив, и вообще таких снимков ещё ни у кого не было! Кое-как Анатолий залез метров на пять на дерево. Василий приготовился к съёмке и крикнул, что снимает.

Такое бывает: Толик не удержался на дереве и рухнул с него как медведь. И если бы злоключения нашего друга закончились падением на землю, но судьба готовила новый сюрприз… Берёза стояла почти на краю обрыва, и Толик, пролетев вниз не упал рядом с нами, а поехал на спине вниз по склону! Ну, едет и едет себе, мы даже рассмеяться успели. Вдруг Толик вскрикнул, но даже тогда мы ничего не заподозрили. Толик тем временем доехал до Васи. Мы увидели, как у того исказилось лицо, и он начал кричать нам, чтобы мы быстрей спускались. Когда мы аккуратно спустились по склону, у меня внутри всё оборвалось от ужасного зрелища! Правая половина попы и нога Толика была распорота как ножом. Рана длиной сантиметров тридцать была ужасная, кровь заливала всё вокруг. Джинсы не помогли… Хотя может, если бы были обычные брюки, рана была бы гораздо больше!

Потом мы осмотрели место, по которому проехал Толик и нашли кусок стекла перпендикулярно вмёрзший в лед покрывающий склон и выступающий на три пальца.

Кое-как замотали рану чем могли. Взвалив друга на плечи, меняясь по очереди, выбрались из парка, послали кого-то в ближайший магазин, чтобы вызвать скорую…

Толик вернулся через неделю, неунывающий как всегда! Рана была заштопана, шрам был жуткий. Мне кажется, что мы переживали за друга во всех передрягах, случающихся с ним, гораздо больше него самого…

В баню Толик с тех пор не ходил. Слишком много отметин было нажито за короткое время! Люди в технаре всё равно прознали о случившемся. Частенько потом за глаза звали Толика «в попу раненый».

После окончания техникума Толик уехал домой на север, устроился на рыболовный траулер, ходил за рыбой с заходом в заграничные порты. В Канаде попросил политического убежища. Ему его предоставили! Толик обзавёлся семьёй, пустил корни, построил дом. Но мятущаяся русская душа не могла забыть Родину. И однажды он вернулся домой один. Канадская жена устала от Толиковых запоев. Опять устроился рыбачить на траулер в порту. Однажды вернулся домой в сильном подпитии, упал в туалетной комнате, ударился головой. Спасти его было некому…

Несколько лет назад я проходил мимо знаменитого обрыва и сердце от воспоминаний готово было выскочить из груди. Почему так? Почему такое чувство как будто чего-то не хватает? Эти извечные вопросы не давали и не дают покоя до сих пор…