Бог на покое

Глава 1

1.

И вот он внезапно попал «на тот свет». Вопреки ожиданиям многих и собственному скепсису — попал в рай. Неожиданная удача. Он даже не заметил, как сработало небесное распределение. Просто открыл глаза — яркий свет ударил в зрачки.

Представительный господин в черном костюме с удивлением обнаружил, что выспался. Сомнений в том, кто он, где он и как здесь оказался, не было. Шварц умер. Не самой прекрасной смертью, но, по крайней мере, у него остался хороший банковский счёт, который обеспечит всех наследников. По крайней мере ещё год память о нём будет хорошей.

Как долго он здесь пробудет? На этот вопрос он не знал ответа. Мимо проходили странники, пустынники, молитвенники. В общем, все те, кого он видел на иконах, когда изредка, но не так уж редко, посещал храм.

— Здравствуйте, господин Шварц.

Господин обернулся. Из белого облака к нему обратился прекрасный ангел с девичьим лицом.

— Добрый день, — ответил Шварц, отряхивая шляпу от небесной пыли.

— Я так понимаю, это рай?

— Да, Элизиум, — сказал ангел.

— Я католик.

— Теперь это не так уж важно. Всё в ряду заблуждений, — улыбнулся ангел. — Вы этому не удивляетесь?

— Конечно нет, — ответил задумчиво Шварц. — Я, в сущности, так и полагал.

— А вы, собственно, кто? — немного придя в себя, спросил он.

— Зовите меня Лючия, — ангел вновь улыбнулась своей светлой улыбкой, — Обо всём расскажу подробнее чуть позже.

Вместе они шли несколько минут по прекрасной ровной дороге. Кругом цвели деревья, осенённые прекрасной листвой, местами обломанные, где-то исцарапанные гвоздиком, а где-то повязанные ленточками. Здесь рай был милым местом и больше походил на небольшую деревню — прямо как на старых открытках.

— Почему так? — спросил он Лючию с видом инспектора.

— Дело в том, — сказала ангел почтительно, — что этот ландшафт был одобрен коллегией ангелов и принят Верховным Богом.

— Верховный Бог? — вскинул бровью Шварц. — Что значит «Верховный»? Неужели Бог не один?

— Один. Но Вы правильно сказали, что «был». Но об этом чуть попозже, — ангел вела господина по улицам.

2.

Спустя час смуглый ангел-канцеляр сделал пометки и выдал довольно толстую стопку бумаг:

— Вот, господин Шварц, ваши документы.

— Вы прекрасный кандидат, господин Шварц! — присоединилась старушка-ангел за печатной машинкой. — Я буду молиться за вашу победу на выборах.

— Кандидат? То есть моё место в раю выборное?

— Нет-нет, — сказала Лючия, неодобрительно смерив канцлеров взглядом, — всё обоснованно.

Кандидат неизвестных выборов, наделённый бумагами, с личным помощником в лице красивого ангела, шагал по просторным улицам — и это была уже не деревня. Они вошли в небесный город.

Шли молча. Шварц беспрестанно изучал местность и искал знакомые лица. Все безуспешно. Мимо проходили всё те же нищие, молитвенники и блаженные. Ни одного знакомого лица, министра или даже аппаратчика, или простого приличного бюргера.

Среди главной забавы святых, заметил он, было прыгать с облака на облако и петь молитвы, лёжа на этих пушистых перинах.

Здесь всё было светло и спокойно, а самое спокойное — осознание, что земная жизнь кончена и новый мир не подвержен катаклизмам. Шварцу этого давно не хватало, и он даже не верил, что рай действительно такое беспечное место.

— Госпожа, — обратился он, — скажите, рай действительно такой... законсервированный?

— Да, господин Шварц. Вы, кажется, забыли моё имя.

— Ваше имя?

— Меня зовут Люцифер, — сказал ангел.

— Как? Неужели вы родственница того самого?..

— Нет. Это я и есть.

Шварц остановился на месте и пристально вгляделся в красивое лицо, словно бы оно уже не было женским.

— Вы дьявол?

— Нет. Так говорят от зависти, — вздохнула Люцифер.

— Только лишь?

— За шесть тысяч лет, сколько существует мир, у меня появилось много завистников. Всё как у вас. Я слишком долго живу и слишком долго являюсь ангелом.

— И всё-таки то, что Вы женщина, многое объясняет.

Люцифер улыбнулась красивым девичьим лицом. Они зашагали дальше.

3.

Вскоре Шварц и Люцифер поднялись в большой многоэтажный колизей, похожий на башню, которую господин Шварц где-то уже видел. Внутри колизей был заполнен канцелярскими кабинетами. Прошли по длинным стерильным коридорам, усеянным маленькими и большими дверцами. Лестницы там не было — каждый этаж перетекал в другой, всё время немного поднимаясь очень вытянутой спиралью.

Через некоторое время они сидели в просторном кабинете на самом верху башни. Об этом также напоминал приглушённый шум строительных работ выше.

Шварц отметил, что его чёрный костюм совершенно не вписывался в стерильную, блестящую, белую атмосферу.

Кругом сидело шесть ангелов. Все были очень внимательны. Скрещённые в замок руки каждого лежали на гладком столе. Люцифер сидела напротив, ожидая, когда Шварц заговорит первым. Остальные ангелы, в пример ей, также были в ожидании.

— Итак, — сказал он многозначительно, — с чего мы начнём?

Ангелы улыбнулись, а кто-то даже просиял улыбкой.

— Господин Шварц, у нас не совещание министров. В нашей среде можно быть более свободным, — сказала Лючия.

— Ну что ж, — сказал он, откинулся в кресло и расстегнул пиджак.

— Господин Шварц, — Люцифер склонилась к столу, глядя прямо в глаза, — у нас к Вам деловое предложение.

— Какое? Сразу к делу, господа.

— Мы хотим назначить вас тем, кого люди Земли называют Господом Богом.

4.

За долгую земную жизнь Шварц слышал много предложений, но это заставило поперхнуться даже его.

— Я бы не был так категоричен с этим словом. «Господин Божество» — так будет лучше для вашего восприятия, — поправил ангел в очках красной оправы, который представился Молохом.

Прошло несколько долгих мгновений.

— Что ж, — сказал Шварц, оправившись от потрясения, — я всегда знал, что Бога в том виде, о котором говорят в церкви, нет. Но никогда не думал, что на эту должность… можно назначить простого человека.

— Что? — удивились ангелы. — Простого человека?

— Не случилась ли ошибка? — Молох, весь в волнении, стал перепроверять бумаги.

— Нет, ошибки нет. Это действительно господин Шварц, — Люцифер достала из толстого досье плакат. — Вот, ознакомьтесь. Президент Германии, диктатор и полковник, вышедший на добровольную пенсию год назад.

С плаката строго и грозно взирал Шварц-президент, который был несколько моложе; однако художники точно уловили естественные черты Шварца-человека.

— Тогда почему... — начал ангел с печальным лицом, — господина президента удивляет должность Бога?

— Я никогда не думал, что на это место можно пригласить человека. И почему именно меня? — с долей недоверия возмутился Шварц. — Где Тот... А кто, собственно, создал Землю?

— Великий Архитектор, — сказал Молох непринуждённо. — Конечно же Он.

— И где же Он сейчас?

— Занят другими прожектами.

— Хм... Если он занят другими проектами, значит, он нашёл свою работу завершённой. Зачем же...

— Быть его заместителем? — подсказал учтивый Молох.

— Да.

Люцифер ласково улыбнулась:

— В ваши задачи, если ваша кандидатура будет утверждена, не будет входить сотворение нового. Всё сделано и выверено. Проекты утверждены, а эволюция расставила всё на свои места. Этим всем нужно только управлять и немного корректировать.

— Исполняющий обязанности Бога должен исполнять роль исполнителя молитв, словно... Санта-Клаус?

Коллегия ангелов, кроме нескольких, рассмеялась этой шутке.

— Хоть одна ваша молитва исполнилась, господин Шварц? — спросил один.

— Не помню.

— Скажите спасибо мне. Я — Ангел Забвение. Можете звать меня просто Лета. Если вы станете Верховным Богом, я буду вашим первым помощником, — бледный, почти прозрачный ангел ядовито улыбнулся.

— Вас совершенно не просят выслушивать молитвы, — сказал Молох, сидевший к Шварцу ближе всех, — Аппарат налажен. В нём есть, конечно, проблемы и бреши, которыми вам придётся заниматься, но обеспечение технических функций целиком на ангелах помладше. Например, Ангел Смерти отвечает за техническую чистку населения, — и тут встал ангел в шляпе и пёстрой мантии, поклонился Шварцу и снова сел, — А уже знакомый вам Лета стирает из памяти многих и многих людей экзистенциальные вопросы.

— На вашем языке, господин Шварц, я министр мягкой пропаганды. В этом мне помогает Ангел Удовольствий, — довольно добавил Лета и ударил локтем упитанного доброго ангела, сидящего рядом.

— Многое творится на земле исключительно по алгоритму и силами ведомств поменьше. А Верховный Бог занят созданием Плана по усовершенствованию Земного Порядка.

Шварц долго думал. Ангелы ждали. Наконец он промолвил:

— Вы сказали, что нужно устранять бреши, и мне бы хотелось понять... Я уже не так молод. Да, я действительно управлял целой республикой и парой-тройкой марионеток в Африке, но никогда не устранял то, чего Бог не предусмотрел. Я просто с этим боролся, как мог.

— Вот именно, господин Шварц. Вы во многом романтик. Несмотря на то, что многие заклеймили вас кровавым убийцей, вы действительно были тем, кто ближе к диктаторам Древнего Рима, чем к диктаторам двадцатого века, тем более к немецким нацистам.

Шварц поморщился при упоминании предшественников.

5.

— Я думаю, вопрос о недостатках системы, вам будет проще понять на примере вашей собственной судьбы. Скажите, господин Шварц, встретили вы свою любовь?

Шварц задумался, выдержал паузу и произнёс с той театральной торжественностью, с какой обычно выступал перед многотысячными митингами:

— Моя любовь — это мой народ и государство!

Ангелы переглянулись и дружно рассмеялись этой шутке.

— Да, прекрасный лозунг! Нам он нравился, — сказал Люцифер, вытирая слезу. — Ну а если серьёзно?

— Лет шестнадцать, кажется, у меня были чувства к одной девушке. Кажется, её звали Евгения...

— Проверяете нас, — шуточно погрозил эфирным пальцем ангел забвения, — её звали Мария.

Шварц довольно откинулся в кресло.

— Мы говорим про настоящую любовь, про женщину, которая перевернула бы вашу судьбу. И мы бы не увидели «железного Шварца, лидера Германии», — печально отозвался скорбный ангел.

Этот ангел единственный был безымянным. По-крайней мере, его место не было подписано, а сам он не представился Шварцу, как остальные.

— Я думал, женщина, перевернувшая мою жизнь, — моя мама. Она сделала из меня того, кто я есть.

Шварц был неожиданно откровенен. Кто-то из ангелов даже прослезился.

— Но что касается женщин, у меня их было много, но не было такой, чтобы...

— Вот именно, — сказал Печальный. — Это и есть ошибка Бога. В Писании прописано, что каждой твари по паре, но никто не обещает, что эта тварь встретится на вашем ковчеге.

— Почти никто не встречает именно того, — продолжил мысль Молох, — встречает похожее, реплику, копию, карикатуру или совсем непохожее, — и с последним смириться проще всего. Но настоящую любовь находят единицы за всю историю.

— Проще всего было Адаму и Еве, — весело добавил единственный полный ангел.

— Почему? — удивился Шварц.

Ангелы единым взором посмотрели на Люцифер. Коротко вздохнув, она взяла слово.

— Потому что Вы, имея самолёт и личный автопарк, исколесили всю Европу. Ваш мир схлопнулся в одну точку. Вас, господин Шварц, знало три миллиарда человек на планете, а после смерти о вас узнал ещё миллиард. Миллионы женщин хотели принадлежать вам, редкая из них не испугалась бы упустить свое счастье и отказать Шварцу. Но для простого человека в мире такое множество человек и сотни стран, языков и культур. Как вы представляете поиск?

Шварц слушал внимательно, как не был внимателен даже на уроках самых строгих учителей.

— Быть может, ваша пара живёт в ваше время и даже на вашем континенте. Но внезапно она старше вас всего-навсего на десять лет. Или она немного вас младше, как требует общество двадцатого века, но её родители индусы, а ваше предубеждение скажет вам не смотреть в сторону человека не вашей крови.

Шварц задумался. Он никогда не имел предубеждений, но ловил себя на мысли, что ему ближе белокурые немки, чем даже ближайшие соседки по карте.

— Вы сказали, — начал рассуждать Шварц, — что пара человека может быть в другом времени? Просто техническая ошибка?

— Да, — кивнула Люцифер. — Это главная проблема.

— А моя судьба? Где была она? — Шварц смотрел на Люцифер, как смотрят на карманные часы.

Стерильное молчание повисло в воздухе. Люцифер потупила взор, словно ей было совестно перед землянином. Из тени заговорил Печальный ангел.

— Ваша собственная судьба родилась за тридцать лет до вашей матери, и даже прожила десять лет после вашего рождения, когда уже была милой старушкой. Ваш ангел-хранитель всё-таки смог вас свести. Бабушка Лиза ласково ущипнула вас за щёку, когда встретила вас и вашу молодую мать в очереди за хлебом. Больше вы не виделись.

Молох снял и стал протирать свои очки в красной оправе, а Люцифер складывала пальцы. Лета смотрел куда-то в окно и лишь один толстый, как немецкий булочник, знаток первобытной истории, имя которого было Гедонис, не прятал взгляд, неуемно шевеля ногами.

— Если бы Вы встретились на пятьдесят лет раньше, вашей любви позавидовал бы Шекспир, — продолжил мечтательно Печальный, — Ваши дети были бы прекраснее слёз неба. Порождениями Великой и чистой любви...

Ангел продолжил мечтать уже в одиночестве, словно бы вся эта история растекалась перед его грустными глазами. Теперь, заметил Шварц, они стали очень светлыми. От этого сердце Шварца защемило.

— Но вы не встретились, — заключил Люцифер, — как и миллиарды других людей.

6.

Шварц помрачнел, обдумывая детали. Он всегда это чувствовал, но не мог выразить.

— Могу ли я посмотреть на неё?

— Да, безусловно. Мы организуем встречу, если вы примете предложение.

— Ваше предложение мне начинает нравиться, — сказал Шварц немного погодя. — А какие ещё ошибки были на моём пути?

— Список велик, — перехватил Молох, — например, учитывая то, что и ваша мать встретила не того мужчину, ваша жизнь пошла совсем другим путём.

Шварц понимающе кивнул. Да, он действительно потерял много лет, чтобы понять, что он не так плох, как пытался внушить ему его отчим. Наверное, из-за него он и ввязался в борьбу за власть над ближними.

— Мы выдадим вам альбом, с которым вы будете знакомиться год, а следующий — просто осознавать фронт работ, — Люцифер протянула Шварцу большую глянцевую книгу. — Но мы не торопим. У нас получается временно руководить. Но мы рассчитываем, что место займёт достойный кандидат.

Шварц раскрыл её. На третьей странице, сразу после второй с именами автора и главного редактора, номером типографии и тиражом, он увидел небольшое оглавление:

1.Проблема рекламы праведной веры

2.«Проблема „каждой твари по паре»

3.Проблема контроля фракции «Сатана»

— Всё-таки хочу знать про подводные камни. Что я должен делать ещё? — спросил Шварц, перекидывая уже десятую страницу.

— Ничего, чего вы не делали на земле, господин Шварц.

— И что же, по-вашему, я делал такого, чего не делал кто-либо еще?

— Вы командовали целой страной, подавили три революции, более десятка восстаний и бунтов, — стал читать дело Молох, — при том не скатились в кровавую военную диктатуру. За все ваше правление было казнено всего сотня человек.

— Виртуоз! — воскликнул Смерть.

— К тому же, почти привели страну, — поправил Молох свои очки, — к развитому социализму. Вы, господин Шварц, как волевой конструктор, орудовали с людьми как с ресурсом.

— Но могли и любить! — растянулся в широкой улыбке толстой Гедонис, — Вам приносили дорогие подношения, а дети читали перед сном «Шварц, защитник наш», прося у вас помощи и защиты. И многим вы действительно помогли.

— Взрослые называли ваше имя, требуя справедливости, и оно работало на многих в Германии сильнее, чем упоминание самого Создателя, — добавила Люцифер, — А еще, что совсем не свойственно Германии, вы отговорили своих генералов от реванша за проигрыш отцов в новой войне в Европе.

— Этого мало, чтобы быть единственным кандидатом. Почему же вы не пригласите сюда еще и других?

— Многие из них совсем потеряли человеческое.

— Чем горьче судьба, тем больше забываешь лучшее в себе. Разум лишь прикрытие для звериного начала, — печально добавил Лета.

— Всё верно, — подвела Люцифер, — к тому же двадцатый век совсем не богат на человеколюбцев во власти. Но нам нужен человек современный, чтобы чувствовал нерв эпохи и глядел вдаль без свойственного смертному страха. Гитлер, Муссолини, Пиночет, конечно, не подходят.

— Иосип Тито? — уточнил Шварц.

— Как и Перрон, он слишком любит роскошь.

— Сталин?

— Послал нас к черту и примкнул к богопротивникам в аду.

7.

— Ваш корабль тонет. Именно поэтому никто из ангелов не берется за это, — Шварц бросил ручку на стол и захлопнул книгу.

Этот резкий, но негневный жест он часто использовал на переговорах.

— Система создана с любовью, отлажена с терпением, но в ней остаются ошибки, которые даже для нас болезненны, — отчитался костлявый ангел Смерти. — Например, случайные болезни, тем более рак, или непредвиденные природные катаклизмы. Мы придумали их для испытания веры, но они быстро вышли из-под контроля, и иногда они чересчур беспощадны. И нам не хватает сил выдерживать проклятия, которые мы слышим даже от самых преданных сторонников на земле.

— Хм, — выдохнул Шварц. — Я тоже об этом думал, но как-то не брал во внимание.

Ангелы переглянулись. Один из них, обликом совсем молодой, по имени Бегемот, сидевший в углу и до этого молчавший, наконец подал голос — низкий, тягучий, будто он не говорил, а гудел словами:

— Болезни обходили вас стороной, потому что у вас никогда не было семьи.

— Как это понимать? — возмутился Шварц.

— Многозначительно, — глухо сказал ангел, — господин, многие из ваших любовниц, судьбы которых вы потом не интересовались, болели, умирали совсем не благородно.

— Другие же ещё умрут от болезней, которых не заслужили, — вставил ремарку Молох, листая папку из дела Шварца.

— Их ангелы-хранители предупреждены, — смирила Молоха Люцифер, — но человек наделён собственной волей. Да, господин Шварц, вы не зря негодуете — ваши секретари не доносили вам эти «мелочи».

— Это был один из минусов, который мы рассматривали как мешающий сделке, — заключил Бегемот и сел в кресло.

Все ангелы повернулись к Бегемоту. Он носил под белой мантией чёрную рубашку — её край выпирал из-под белоснежной мантии. Он не повысил голоса, но каждое слово повисло в белом воздухе кабинета.

Люцифер перехватила слово, обращаясь больше к Бегемоту:

— Мы поняли, что Вы, господин Шварц, руководя страной, просто не могли не замечать, что многие граждане ненавидели вас лютой злобой. Особенно те, кто был вам обязан рабочими местами. Среди наиболее обязанных вашей явной и неявной политике были самые отпетые оппозиционеры. Но вы улыбались таким в лицо и пожимали руки. Это мы тоже учли.

Шварц улыбнулся, вспомнив, что вся земная возня осталась внизу.

— Но теперь эта борьба возобновится с такой силой, господин Шварц, что вы обомлеете, — продолжил Бегемот. — Если бы у вас, как у нас, были крылья, они бы осыпались!

— Поэтому, Бегемот, мы и выбрали человека, который прошёл путь от крестьянского мальчика до бургомистра, — голос Люцифера тоном изображал Шварца, когда он хвастался своей сестре о своих назначениях. — А потом до заместителя министра канцелярии Рейхстага, — закончила Люцифер свой памфлет.

— Да, — сухо сказал Печальный, — господин Шварц прошёл эту цепочку с нуля и знает много несправедливостей.

— Если я соглашусь, имею ли я право на пенсию? — спросил Шварц.

— Конечно! — ответили Люцифер и Молох в один голос.

— Даже если буду занимать эту должность совсем недолго?

— Пожалуй, и так, — задумалась Люцифер.

— Я попрошу у вас об одном желании, если выйду в отставку.

— Желание? В раю?

Почти все ангелы дружно округлили глаза.

— Да, — смеялся Шварц, — человеку всегда мало.

— Обещаю, желание бога на покое будет исполнено, — сказала Люцифер.

Шварц довольно откинулся в кресле. Ангелы задумались, на лицах читалась радость. Они, наконец, нашли подходящего человека.

Лишь Бегемот оставался задумчив, но больше он не сказал ни слова. Печальный ангел и вовсе ушёл в свою сумрачную меланхолию.

8.

К вечеру, созданному по просьбе Шварца, зажглись теплые люстры и лампы. На столе появился лимонад и лёгкие холодные закуски. Шварц пил с удовольствием, закурив большую сигару.

Он гармонично вписался в интерьер, положив ноги на стол: сверху можно было бы решить, что белую пластинку проигрывателя читает чёрная игла — Шварц.

И вправду, он пел песни вместе с некоторыми ангелами, считывая их намерения. Перерыв, который требовал быть оконченным, Шварц завершил любимым анекдотом:

«Святой отец, — обращается к священнику прихожанин, — можно у вас собачку похоронить?» «Окстись, сын мой!» — прогудел Шварц, изображая священника, — «Собака — тварь бессловесная.» — Мужчина, — тут Шварц изобразил сутулую фигуру, — грустно плетётся к выходу. Священнику стало его жалко: «Эй, стой! Обратись к ветеринару Рабиновичу, он всё устроит!» «Спасибо, святой отец! Как думаете, хватит ли мне на это трёх тысяч долларов?» «Что ж вы сразу не сказали, что пёс был католиком?!»

Шварц первый взорвался смехом. Молох смеялся, покраснев, вытирая со лба пот. Люцифер улыбалась, убирая слезинки у глаз. Печальный ангел всё ещё меланхолично сидел в кресле и мало думал о переговорах и о той паузе, которую попросил Шварц, чтобы развеяться и закрутить любимую сигару.

Шварц думал. Глаза его внимательно двигались под очками: влево-вправо, вовнутрь и назад. Раньше он часто имел дело с разного рода нечистью, но теперь перед ним сидели ангелы — пусть и с демоническими именами. Это была трудная задача. В ангельском хоре он услышал голос, и этот голос был голосом его внутреннего состояния. Он решил говорить напрямую с Бегемотом, который терпеливо ждал, стоя у окна, спиной к хохочущей в клубах дыма компании.

— Приступим, господа. Осталось уладить несколько вопросов. Господин Бегемот, прошу к столу, — Шварц по-хозяйски показал на пустующий стул.

Когда все сели по своим местам, словно бы прозвучал невидимый гонг.

— Господин Бегемот, давайте на чистоту, — Шварц передвинулся вперёд и снял толстые очки, — Вы считаете, что я неподходящий кандидат?

— Я так не говорил.

Шварц молчал, пристально глядя на ангела. Дымящаяся сигара повисла в его руке.

— Я считаю, что ни один человек не может оценить то, что настоящий Господь Бог называл Mon projet préféré, — твёрдо отвечал Бегемот.

— Что-то? — Шварц наклонился ещё сильнее, и тень улыбки скользнула на его лице.

— «Мой любимый проект», господин Шварц, — учтиво перевёл Молох.

— Бог что, был французом?

— Нет, но он говорил по-французски, — сказала Люцифер.

— Теперь бог будет говорить по-немецки! — сказал Шварц.

Как и в прежнюю пору, его ловкие афоризмы вызвали рукоплескание аудитории. Он был доволен, как победитель. Лишь Бегемот и Печальный переглянулись. Их губы окаменели, словно не желая больше продолжать борьбу с человеческой гордыней.

— Бегемота мы услышали... А что насчёт Вас? Вы совершенно не рады. Вы ни разу не представились. Как вас зовут?

— Моё имя ничего не скажет Вам. Я впервые в ряду архангелов. Я — низкий чин, живущий на скорбной земле.

— Тогда зачем Вы здесь? Вы от народа? — спросил Шварц, уже не ожидая ответа от ангела, который уже встал со своего места.

— Я был твоим Хранителем, Георг, до этого момента. Сейчас ты сам отвечаешь за свою судьбу.

На стол упал деревянный крест. Шварц узнал его — он носил его с самых крестин, всё детство и юность, и потерял, — так незаметно потерял, когда стал обретать власть.

9.

— Останетесь, — сказал Шварц глухо. — Мне ещё есть что сказать.

Пальцами Шварц нащупал под очками глаза. Пальцы его стали мокрыми, а в горле поселилось удушье.

Вечер склонялся в густые сумерки и лампы стали светить ярче.

Пора было заканчивать.

— Господа ангелы, объявляю голосование. Кто приветствует мою кандидатуру?

Молох, Люцифер, Лета, Гедонис и Смерть подняли руки.

— Решением большинства я принят на должность заместителя Господа на этой земле. И мне есть что сказать в новой роли. Сядьте. Это приказ.

Бегемот и Хранитель покорно сели, опустив печальные глаза.

— Я, Георг Шварц, более известный вам как ваш Начальник, скажу вам: вы правы. Творение Бога не может оценивать его Творение. Я сижу здесь с самого утра, и никак не могу отказаться от мысли, что муравьи не смеют править небесами, как и не смеют прекрасные ангелы-светлячки.

— Сам Гёте не сказал бы лучше! — восхитился Молох, всё ещё не понимая сути. Люцифер толкнула его локтем и тот замолчал.

— Не нам оценивать волю Бога и называть ошибками невообразимое переплетение, что Он оставил нам в наследство. Мы много говорили обо мне, но я всё думал о вас. Вы — его творения, оскорблённые на земле. Многие, по слепоте соей, мнят вас, творений Бога, ошибками, — но вы прекраснее, чем случайность. Вы — варианты. Мы— живые, и мы свободные. И мы не можем утверждать, не здесь ли Он, — Шварц показал пальцем на свой широкий лоб, — даже когда надеемся на Его отсутствие в час нашего греха. Гордыня, ангелы, — первоочередной грех, и это не случайность. Это правда: из гордыни вытекают все наши злодеяния.

В зале повисла полная тишина. Его бывший хранитель смотрел на Шварца полными слёз и немой надежды глазами.

— Господа ангелы, я распускаю эту коллегию и упраздняю эту должность! Всё, — он ударил кулаком, как молотком судьи, — это окончательное решение последнего наместника Бога на земле и небесах!

Зал ахнул. И взорвался аплодисментами.

— Мы знали, что Вы примете верное решение, господин Человек, — сказала Люцифер, — Спасибо.

Стены пошатнулись, а ангелы сорвались со своих мест как ураган. Все вместе разваливали стены канцелярии, которая была райской вавилонской башней.

Шварц наблюдал за этим, внезапно оказавшись в перинах белых облаков.

10.

— Господин Шварц, вы же понимаете, что ваше нахождение в раю было обусловлено лишь сделкой? Теперь Вам следует отправиться в ад.

— Почему же? — спросил самодовольно Шварц, глядя на прекрасные белые руины посреди рая.

— История этих развалин навсегда связана с моим именем, — сказал Шварц довольно, словно бы говоря только с самим собой.

— Как и любой, даже мелкий земной начальник, вы попрали Божий закон. За всю вашу жизнь вы нарушили двенадцать заповедей немыслимое количество раз.

— А семь смертных грехов?

— Вы выполнили их ещё в двадцать три.

— Что ж, не было нужды вспоминать прошлое. Достаточно вспомнить, где и в каком состоянии я умер, — улыбнулся Шварц, стряхивая с чёрного костюма белую пыль. — Я понял, что в раю я не просто так сразу. Но вы забыли, что я не ангел. Я — политик.

— Что это значит?

— Это значит, что я уже подготовился к тому, что сам спланировал. У меня есть одно желание на правах почётного пенсионера.

— Остаться? — улыбнулась Люцифер.

— Вернуться.

Белокурая красавица от удивления качнула крыльями, спрятанными под белой мантией.

— Я хочу появиться на земле в то время, где меня ждёт бабушка Лиза, — выдвинул требование Шварц, — Получить шанс вернуться сюда с ней.

— Это будет грубым нарушением порядка времени, — Люцифер сказала это, испытывающе глядя в глаза Шварца.

Он снял очки и пристально взглянул ангелу в лицо.

— Вы отказываете человеку, который подарил вам правду, в одном маленьком допущении. К тому же, я бог на покое.

— Хорошо. Прощайте, господин Шварц.

Люцифер коснулась его плеча. Белый свет дрогнул, как рябь на воде.

Шварц не закрыл глаз. Он смотрел прямо перед собой — в туман, за которым его ждала та самая очередь за хлебом, старушка с миловидным лицом и собственная мать, держащая его за руку.

— Благодарю, — сказал он уже пустоте.

Исчезновение было мягче смерти.