Блич: Водная Гладь

Лепестки

— Ты снова плачешь? — послышался спокойный голос из-под воды.

— Прости.. — хлюпая ответила девушка.

— Что у тебя произошло?

— Ничего, просто.. просто хочется плакать.

— Хм. Конечно, этот мир всегда наполнен твоими слезами, а я их бережно сохраню. Плачь, когда тяжело, тебя никто не осудит, а тот, кто посмеет ощутит мой гнев.

— Спасибо.. Нами, ты единственная.. единственная, кто рядом.

— Кагура, я — продолжение твоей души. Всё это бескрайнее море заполнено твоими слезами. Я и есть твои слёзы.

Вытирая глаза рукавом, Кагура поднялась на ноги.

— Спасибо. Ещё раз.

— Кагура, перестань. Тебе незачем благодарить меня.

— Но всё же, я это сделаю. Спасибо..

Кагура открыла глаза, оказавшись в ветхом домике. В углу стояла кровать, стол, стул — на этом доступное пространство внутри кончалось. Схватив свой занпакто, она поднялась на ноги, выйдя наружу, где её приветствовало яркое, утреннее солнце. Она взглянула на горизонт, глядя на раскинувшееся вдаль море. Она жила совсем одна, вернее, её спутником был её же занпакто — духовный меч, которым оборудован каждый шинигами. Лишь он был рядом, что сохраняло её рассудок, даже в такой отшельнической обстановке.

Ветер ласково обдувал её волосы, солнце же согревало их своими лучами. Работая в унисон, лишь они, кажется, доказывали ей — она живая. Живая, пока её волосы развиваются на ветру, живая, пока её кода ощущает тепло солнца, живая, пока Нами рядом. Эти мысли заставили её улыбнуться.

Вдоволь налюбовавшись рассветом, она сделала шаг, ступив за порог своего дома. Направившись в противоположную сторону от своего дома, она вышла на небольшой луг, где росло множество красивых цветов. Должно ходяка вдоль и поперёк, она нашла самый красивый — фиолетовый цветок с розовыми вкраплениями. Аккуратно вырыв его вместе с землёй, дабы не навредить корням, она понесла его дальше. Глядя пол ноги, она старалась избегать цветов, дабы не наступить на них. Такими темпами, даже сама того не заметив, она пришла в место назначения — к небольшому камню, на котором криво было выцарапанно «Хисана». Около камня росли сотни красивейших цветов, что она высаживала ранее. Найдя подходящее место, она посадила ещё один, добавляя в этот цветочный аккомпанемент ещё одну яркую жизнь. Присев на колени около камня, Кагура сложила ладони вместе.

— Хисана, твои цветы сегодня обаятельны.. Как и всегда. — с улыбкой проговорила она. — Держи ещё один цветочек в коллекцию. — на могильный камень капнула слеза. — О.. прости, я снова плачу.. Хисана.. спасибо. Я знаю, ты не осудишь мои слёзы.

Кагура поднялась на ноги, окинув взглядом камень, после чего кивнула, развернувшись, она отправилась обратно.

Кагура сидела у моря. Её слёзы разбивались о спокойную, водную гладь. Она чувствовала, словно что-то внутри неё сломалось, что-то треснуло, что-то, что невозможно починить или залечить. Внутри было пусто.

— Почему.. за мной даже не пошли? Почему.. меня не ищут? — сквозь слёзы вопрошала она. — Почему я.. никому не нужна?

— Кто должен тебя искать? — послышался прохладный, словно осенний ветер, голос позади.

Кагура обернулась, моментально обомлев. Перед ней нависал сам капитан — Бьякуя Кучики. Его она знала не по наслышке — молодой капитан, глава клана Кучики. Мастер кидо, искусный и беспристрастный боец на вооружении Сейрейтея. Кагура резко повернулась, поклонившись тому в ноги. Её трясло, из глаз нескончаемым потоком текли слёзы.

— П-простите, капитан.. Кучики. — дрожащим голосом ответила ему она.

Но, внезапно для неё, она ощутила ладонь на своей голове.

— Я не причиню тебе вреда, не бойся. — спокойно произнёс Бьякуя.

— П-простите.. — тихо повторила она.

— Почему ты плачешь? — поинтересовался Бьякуя.

— О-они.. не ищут меня.. — захлёбываясь в слезах повторяла Кагура.

— Кто такие «они»?

— Я-я..

— Сядь и расскажи морю всё, что хочешь отпустить. Это помогает, поверь.

— ..Да, капитан. — улыбаясь ответила Кагура, сидя около моря, словно общаясь с прошлым.

Хисана, как вы думаете, Бьякуя ещё помнит меня? Не знаю, даже не знаю.. Я давно его не видела.. — размышляла Кагура, обернув свой взор к небу. — С того момента, как..

— Они.. хотели мальчика, чтобы продолжать род, но в погоне за ним.. госпожа, она.. у неё постоянно случались выкидыши, потому она была.. — Кагура запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. — Раздражённой.. она.. била меня, запрещала кормить, ругала и била, когда я сбегала.. словно я.. я никто.. я вещь.. Но.. недавно.. недавно у них родился мальчик.. а я.. а обо мне.. забыли. Они забыли! Я сбежала несколько дней назад, но.. никто даже не стал меня искать, даже чтобы наругать или избить.. Никто не пришёл.. — кричала Кагура.

— Значит, ты ищешь не там. — спокойно ответил Бьякуя, глядя в горизонт.

Кагура удивлённо посмотрела на него, вытирая слёзы.

— Ты ищешь любовь не там, где можешь её получить. — добавил Бьякуя.

— Но.. мне негде больше. — шмыгая ответила она.

— Я.. понимаю. Идём.

— Что..? Но куда? — испугалась Кагура.

— Я хочу познакомить тебя с тем, кто научил меня любить. — ответил Бьякуя.

Слёзы Кагуры разбивались о зеркало времени, что было в воде. Ей казалось, что она плакала всегда — тогда, когда будучи маленькой девочкой встретила Бьякую, сейчас, будучи взрослой девушкой. Она плакала всегда — всё это время, без отдыха и остановки. Кагура утёрла слёзы, поднимаясь на ноги.

— Идём, Нами.. — вслех произнесла она.

— Капитан Кучики.. простите, я.. наверное вернусь.. — неуверенно бормотала Кагура.

— Почему же? — поинтересовался Бьякуя.

— Я.. мне нельзя возвращаться в Сейрейтей..

— Хисана никогда не простит мне, если я брошу тебя в лесу.

— А.. кто это?

— Хисана.. Моя жена. — спокойно заявил Бьякуя.

— Жена.. а она.. добрая? — вопрошала Кагура.

— Она.. добрейший из всех, кого я когда-либо встречал.. — задумчиво заявил Бьякуя.

После этих слов, Кагуре стало спокойнее на душе. Казалось, что ледяной ливень в её душе стал чуть теплее.

— Нами.. жаль, что я не успела тебя познакомить с ней.. — молвила Кагура, держа в руке свой занпакто.

Вокруг было тихо — лес молчал, словно хранил память о хрусте веток в тот день, когда они встретились.

— Можно.. я буду идти за вами?.. — неуверенно попросила Кагура, идя вдоль незнакомых улиц сейрейтея, который, казалось бы, был её домом всё это время.

— Чего ты так боишься? — поинтересовался Бьякуя.

— Я.. они говорили, что за пределами клана.. живут одни убийцы и маньяки.. — ответила Кагура, смещаясь назад.

— Хм. Разве я похож на маньяка? — спокойно спросил Бьякуя.

— Н-нет.. — ответила Кагура.

— Иди рядом со мной. Позади ты в большей опасности, чем в моём поле зрения. — резонно заявил Бьякуя.

Кагура сидела на одной из веток громадного дуба, что вздымался ввысь. Отсюда был хороший вид на Сейрейтей.

— Хочешь.. поплакать вместе? — спросила она кого-то.

Глядя на него, ей казалось, словно она видит, как прогуливается по его улочкам на пару с Бьякуей. Но это место теперь чужое. Так странно. Там, где был дом, где ей было тепло, теперь холодно и пусто. Из её глаз потекли слёзы.

Пред Бьякуей, что проходил мимо охраны, кланялся каждый встречный в его поместье, что вселяло в Кагуру жуткое ощущение самозванца, той, кого здесь быть не должно. Давление усиливалось с каждым пройденным шинигами, что словно ужаленный кланялся проходящему мимо капитану. Из глаз Кагуры брызнули слёзы, которые она тайком старалась утереть, лишь бы никто не заметил.

— Ты плачешь? — спокойно поинтересовался Бьякуя.

— Я? Н-нет, что вы.. нет конечно. — оправдывалась Кагура.

Бьякуя промолчал, молча двигаясь дальше.

Кагуру одновременно поражал и пугал объём этого поместья. Казалось, они шли целую вечность, успели даже пересечь мост, но всё шли и шли, шли и шли. Кагуре начинало было чудиться, что оно и вовсе бесконечное, как вдруг, Бьякуя резко остановился.

— Мы пришли. — заявил он. Кагура сделала шаг в сторону. Бьякуя аккуратно постучал в закрытую дверь.

— Да.. войдите. — послышался голос изнутри.

— Хисана, как ты себя чувствуешь? — раскрывая дверь поинтересовался Бьякуя.

— Спасибо.. всё хорошо. А ты как? — ответила она.

— Я.. — пытался подобрать нужные слова он.

Кагура аккуратно выглянула из-за угла, рассматривая Хисану.

— А кто эта милая девочка? — поинтересовалась Хисана.

— Я нашёл её на берегу моря. Её зовут Кагура. — пробормотал Бьякуя.

— Не похоже на тебя.. Но всё же, ты молодец, что не бросил её, я горжусь тобой. — Хисана улыбнулась.

От вида её улыбки из глаз Кагуры невольно полились слёзы. Поспешив скрыть их, она занырнула обратно, за угол.

— Не бойся, Кагура, я тебя не обижу. — нежно проговорила Хисана.

Бьякуя пристально наблюдал за Кагурой, что сильно её пугало. Она пыталась лишний раз не смотреть ему в лицо, ибо от его пронзительного взгляда ей хотелось плакать.

— Я.. Кагура.. а вы.. Хисана? — неуверенно бормотала она.

— Да. Бьякуя, перестань сверлить её взглядом. — попросила Хисана.

— Как скажешь. — ответил Бьякуя, удаляясь прочь.

— Кагура, почему ты плачешь? — интересовалась Хисана.

— Я.. я не знаю. — хлюпая ответила Кагура.

— Подойди ко мне. — вытягивая руки позвала её Хисана. Кагура неуверенно выглядывала из-за угла. На лице Хисаны сверкала тёплая улыбка, что словно гипнотизировала её. Кагура медленно выползла из-за угла, подойдя к Хисане. Та погладила её по щеке.

У неё.. такие нежные руки. — размышляла Кагура.

— Видишь? Ничего страшного. Тут тебя не обидят. — тепло проговорила Хисана, стирая слёзы с щёк Кагуры.

— П-простите.. — извинилась она.

— Кагура.. Но почему ты была совсем одна на берегу моря? Это же опасно. — поинтересовалась Хисана.

— Я.. — из глаз Кагуры хлынули слёзы. — Я.. хотела.. чтоб они меня.. нашли.. но..

Внезапно, Хисана обняла Кагуру.

— Я поняла.. Кагура, не бойся, тебя уже нашли. — ответила она, поглаживая её по голове.

Как вдруг, в комнату через дверь неуклюже ввалился Бьякуя, ошеломив своим действием обеих. Отойдя от оцепенения, Хисана рассмеялась. Её звонкий смех словно обратил вспять слёзы и тоску Кагуры. Бьякуя улыбнулся, глядя на Хисану.

Он.. умеет улыбаться? — размышляла Кагура.

— Я хотел спросить.. как ты себя чувствуешь, Хисана? — пытался оправдать нелепую слежку Бьякуя.

— Я уже отвечала, всё.. хорошо. — через смех пробормотала Хисана.

От нахлынувших воспоминаний, Кагура с трудом сдерживала слёзы, но те прорвали её баррикады, вырвавшись бурным потоком наружу. Глядя на Сейрейтей, она ощущала лишь обжигающую пустоту, словно что-то резало её глубоко изнутри, там, до куда не дотянется ни один занпакто. Эта боль была остра — словно от души оторвали целый кусок, очень важный кусок, тот, что крепко соединился с ней, но был вырван с корнем, оголяя нервы. Тихий слезопал перерос в плач. Кагура затыкала рот рукой, дабы никто не услышал её боль.

Хватит.. Хватит, это же было сотню лет назад, перестань.. — пыталась успокоить она себя. Тщетно.

Простые слова здесь не спасали — эта боль засела куда глубже, чем на физическом уровне. Океан чувств внутри бурлил под воздействием раскалённой лавы воспоминаний, что лился на неё с небес. Одно воспоминание сменялось вторым, третье заменяло второе, четвёртое напоминало о себе после третьего, но каждое приносило болезненный след, оставляя горький привкус давно минувших дней.

— Госпожа Хисана, смотрите! — крикнула Кагура, сидя на пороге.

— Кагура, сколько раз я тебя просила, не называй меня госпожой.. — ответила Хисана.

Кагура любовалась за тем, как осыпались листья сакуры, образуя розовый водоворот в воздухе. Один из лепестков приземлился около Кагуры. Аккуратно взяв его в руки, она понесла его внутрь.

— Это.. вам. — положила она лепесток возле Хисаны.

— Спасибо. — ухмыльнулась Хисана, глядя на Кагуру.

— Господа Хисана.. какие у вас были родители?.. — неуверенно поинтересовалась Кагура.

— Родители?.. я их не помню. Мы с сестрой с самого детства были одни.. но почему ты спрашиваешь?

— У вас есть сестра? Наверное, она очень гордится, что у неё есть вы. — промолвив это, Кагура улыбнулась. Хисана начинала нелепую, наигранную улыбку на своё лицо.

— Кагура.. прости, наверное, я веду себя неправильно.. но почему ты была там одна, у океана? Не отвечай, если это доставляет тебе боль, прошу, я слишком уж любопытная, но твоё состояние мне важнее. — мягко произнёсла Хисана.

— Я.. сбежала. — запинаясь начала Кагура. — Думала, что меня будут искать, думала, что вспомнят, даже если и вновь поколотят, но.. после рождения наследника я, кажется, перестала быть пригодной окончательно. — поникшим голосом договорила Кагура. Из глаз потекла слеза.

— Не бойся плакать, Кагура. Слёзы — это не слабость, это твоя сила. Сила быть собой, сила чувствовать и не стесняться. Плачь, Кагура, подари слезам свободу. — на лице Хисаны вырисовалась лёгкая улыбка.

Кагура держалась до последнего, но всё же, в конечном итоге, разрыдалась, уткнувшись в плечо Хисане.

— Сакура.. и вправду красивая. — подметила Хисана.

— Хисана, как ты себя чувствуешь? — спрашивал Бьякуя, сидя около её койки.

— Всё хорошо, а как ты? — устало ответила она.

— Я в порядке. Сакура.. осыпается. — спокойно констатировал он.

— Хм. Кагуре она понравилась. — ухмыльнулась Хисана.

— Все любят сакуру.

— Бьякуя, зачем ты ходил к морю? Путь до туда не близкий, не похоже, что ты туда проездом заскочил.

— Я.. я люблю там бывать. Правда, никому об этом не рассказываю. Кроме тебя. — меланхолично ответил Бьякуя. — Водная гладь позволяет сосредоточиться на мыслях, так же, как и осыпающаяся сакура. Но сакура временна, а море — вечно.

— Хм.. красиво.. когда-нибудь, и меня туда своди, хорошо?

— Конечно. — ухмыльнулся Бьякуя. — Я покажу тебе рассвет, покажу закат, покажу море и берег, ведь они прекрасны, но не прекраснее тебя.

Хисана улыбнулась.

Сотни розовых лепестков кружились в вальсе, подгоняемые ветром. Казалось, словно они танцуют последний, предсмертный танец, вкалыдвая в него всё, прежде чем завянут, оставив лишь сухое напоминание — эта красота временна. Но они кружились. Кружились, ибо ветер задавал их симфонии темп, дережируя их представление, хоть и в последний раз. Последний, прекрасный раз. Они опали, погибли, но были прекрасны в своей смерти, даже если через несколько месяцев от них останется прах, в конце концов, они были живы, и этот вальс — тому доказательство, ибо все видели его. Все видели эту хрупкую, прекрасную жизнь, что оборвалась жестокостью природы. Последний листок оторвался от ветки. Падая на землю, он кружился, кружился словно кричал «Полюбуйтесь! Я жив! Я был жив.. когда-то. Прощайте. Прощайте, но любуйтесь, любуйтесь мною, пока я не упал!»

Кагура раскрыла глаза, обнаружив себя в незнакомом помещении. Её голова жутко трещала, горло иссохло. По всему телу растеклась тягучая слабость. Преодолевая себя, опираясь на матрас, она приняла положение «сидя».

— Господа, вам не стоит совершать столь резкие движения. — послышался голос позади. Кагура резко обернулась, уставившись на высокого, худощавого старика лет 70.

— А-а.. э-э.. — пыталась выдавить из себя слова Кагура. — Мне.. э-э.. пора.. спасибо.. наверное..?

— Госпожа, но вы.. — не успев логворить, как её и след простыл. — Да что ж ты будешь делать. — плюнул старик.

Давно я с людьми не общалась.. уже и забыла, какого это.. пора домой, мне срочно нужно домой.. — размышляла Кагура.

Внезапно, её остановил крик. Остановившись на крыше одного из бараков, она взглянула вниз, заметив, как группа бандитов пытались ограбить девочку, что явно была гораздо младше них. Проходящие мимо души же вовсе никак на это не реагировали, словно подобное было в норме.

Никто не успел и моргнуть, как Кагура вырвала из рук бандитов перочинные ножички, стоя у них за спиной.

— Узнаю, что ещё раз будете промышлять чем-то подобным.. — Кагура обнажила часть своего занпакто, словно демонстрируя угрозу. — Познакомитесь с её яростью. Бандиты с криком разбежались прочь. — Идём, я отведу тебя. — протянула она руку девочке. Схватившись за неё, та поднялась на ноги. — Почему никто не помог?

— А.. все боятся их. — спокойно заявила девочка.

— Они здесь самые сильные?

— А.. ну типо того.

— Ладно, неважно, куда тебя отвести?

— А.. не надо, я рядом живу.. А ещё.. это.. спасибо. — обронила девочка напоследок, оставив Кагуру в немом недоумении.

— Ой.. И-извините.. — неловко извинилась Кагура перед прохожим, которого задела плечом. В прочем, тот, кажется, вовсе ничего не заметил, молча пройдя дальше.

Странные тут люди.. — промелькнуло в её голове.

— Звезда упала! — подметила Кагура.

— Хм. Загадай желание. — ухмыльнулась Хисана.

— Хочу.. хочу чтобы ты выздоровела, Хисана. — тихо пробормотала Кагура.

— Желание нужно проговаривать про себя. — с улыбкой промолвила Хисана.

— Да?.. То есть.. ты не выздоровеешь? — разочарованно спросила Кагура.

— Кхе.. Я уже здорова. — откашливаясь произнесла Хисана.

— Хисана?.. Тебе плохо? — с испугом в голосе спросила Кагура. Из её глаз устремились слёзы.

— Нет, всё хорошо, иди сюда. — подозвала её Хисана, заключив в свои объятия. — Рано или поздно, Кагура, каждый из нас умрёт, но это не означает, что он исчезнет. Он живёт, живёт в памяти, живёт на небе, среди звёзд, живёт в сердце тех, кто его любил. — мягко произнесла Хисана.

— Но я не хочу, чтобы ты была в небе, я хочу..

— ..Чтобы ты была здесь, со мной.. — сидя около мемориального камня произнесла Кагура, оборачивая свой взор к тёмному небу, что было усыпанно белёсыми звёздами, чей ледяной свет не достигал сердца Кагуры. — Хисана.. ты правда там?

Кагура сидела, обнимая тёплый, от нагретого солнца, камень, прижимаясь к нему щекой. Она закрыла глаза. Вокруг слышался тихий шелест травы, словно душа Хисаны нависала над Кагурой, гладя её по голове своей призрачной рукой. Вдали слышался тихий плеск прибоя. Из глаз Кагуры вновь потекли слёзы, что скатывались по камню, уходя в почву.

Хисана слабо улыбалась, поглаживая Кагуру своей нежной рукой по голове. Последняя же, в свою очередь, тихо сопела, её голова безмятежно лежала в ногах Хисаны.

— Хисана.. как ты? — внезапно послышался голос Бьякуи. Его тень взросла вдоль всей комнаты, перекрывая лунный свет.

— Тише, Кагура спит. Я.. кхе, всё хорошо. — ответила Хисана.

— Твой кашель.. настораживает. Скажи мне правду, прошу. — спокойно заявил Бьякуя.

— Бьякуя.. наше время на исходе. — отводя взгляд тихо произнесла Хисана.

— Ясно... — протяжно ответил Бьякуя. — Полюбуемся на луну?

— Конечно. Проходи. — согласилась Хисана.

Бьякуя уселся в тени, рядом с Хисаной.

Глядя в тёмное небо, усеянное сотнями звёзд, он чувствовал, как жизнь течёт в его венах, как жизнь пронизывает душу, единясь с сердцем в едином порыве любви. Им не нужны были слова — хватало безмолвного присутствия. Быть рядом, быть вместе, быть здесь, быть живыми, быть любимыми, быть, просто быть. Бьякуя знал — здесь он может быть собой, не строгим главой клана, но любящим мужем.

Хисана знала — её жизнь угасает. Она давно смирилась с концом, каждый раз глядя в ночное небо мечтая о том, как будет наблюдать оттуда за живыми. Смерть не страшила её, лишь мысль о том, что будет с Бьякуей и Кагурой после её смерть заставляло её сердце сжиматься, а душу кровоточить. Хисана молча глядела на луну. Она была прекрасна, как и всегда. Хисана чувствовала — конец близок, но этот момент словно давал ей отсрочку от мысли о неизбежных страданиях близких.

— Вот бы.. этот момент длился вечность. — тихо промолвила она.

Бьякуя улыбнулся, не в силах сдерживать эмоции.

— Вечность лишь наедине с тобой.. кажется для меня несбыточной мечтой. — ответил он.

Первые лучи восходящего солнца, что били Кагуре в глаз, заставили её распахнуть свои глаза, обнаруживая себя лёжа, прижавшись к камню.

— Я.. уснула прямо здесь? — в слух увидилась она, протирая глаза.

Поднявшись на ноги, Кагура молча двинулась к морю, где тихо умывалась земля. Шелест листьев, что окутывал её уши, ветер, что приятно обнимал лицо, гладя её карие волосы, кажется, снова давал поучаствовать себя живой, снова давал повод идти дальше.

Зайдя внутрь обветшалого домика, она уселась на земь, схватившись за свой занпакто.

— Нами.. — произнесла она, глядя на обнажённый клинок.

Закрыв глаза, она прислушалась в лёгкому шуму прибоя. Он ласкал её слух, заставляя забыть всё, хоть и на несколько минут.

— Кагура.. Кагура.. — послышался мягкий, женский голос, что становился всё отчётливее. Кагура раскрыла глаза, сидя посреди бескрайнего океана. — Кагура.. — послышался вновь голос из-под воды.

— Нами! — со слезами на глазах крикнула Кагура, плюхнувшись в воду в попытке её обнять.

— Кагура.. Что случилось? — поинтересовалась Нами.

— Нами! Спасибо.. спасибо, что ты есть, спасибо! — кричала в слезах Кагура.

Из воды материализовалась гигантская рука, что начала гладить Кагуру по голове.

— Кагура.. это тебе спасибо. — ответила Нами. После этих слов, Кагура разрыдалась пуще прежнего, водопад слёз капал в водную гладь, образовывая брызги. Ей казалось, словно она может выплакать ещё несколько сотен подобных океанов, если захочет.

— Нами.. спасибо, что подарила мне дом.. Я буду благодарна тебе вечность! — кричала Кагура.

— Кагура.. этот дом построила ты, я же здесь всего лишь гость, но.. спасибо. Кагура, когда ты злишься, здесь гремят грозы, когда ты спишь, здесь царствует ночь, когда тебе больно, тут идёт ливень, а я.. я люблю и солнце, и дождь, и ночь, и ливень. Кагура, чтобы ты не чувствовала, знай — здесь тебя примут любую. Ты не одна, Кагура. — произнесла Нами, заставив рыдать Кагуру ещё громе.

— Бьякуя.. Ты сидишь здесь уже практически сутки, сходи, отдохни.. — устало прохрипела Хисана.

— Я.. любуюсь сакурой. — ответил Бьякуя.

— Ты совсем не умеешь врать. — ухмыльнулась она.

— Хисана.. — молвил Бьякуя, оборачиваясь на неё. — Я не.. не хочу тебя терять.

— Бьякуя.. я всегда буду жить в твоём сердце. — улыбнулась Хисана.

— Под твоими глазами гигантские синяки, сколько ты спишь? — подметил Бьякуя.

— Под твоими тоже. Когда ты последний раз спал? — резонно поинтересовалась Хисана.

— Хисана.. моё благополучие сейчас неважно.

— Бьякуя.. твоё благополучие всегда будет важно для меня. И неважно, умираю ли я. — ответила Хисана.

Из глаз Бьякуи стекла слеза. Одинокая, блеклая слеза, словно ледник, что трескается на глазах. Хисана ярко улыбнулась. Из её глаз, через улыбку, полились слёзы. Ручей слёз, тёплых, как ручей, солёных, как море, горьких, как жизнь. Слеза Бьякуи больше не была одинокой.

— Хисана.. я люблю тебя.

— Бьякуя.. я тоже люблю тебя.

— Я не хочу оставаться без тебя здесь.

— А я не хочу забирать тебя с собой. Любуйся сакурой, морем, звёздами, луной, а я.. я всегда буду рядом. — сквозь слёзы произнесла Хисана.

— Сакура блекнет без тебя, море иссыхает, звёзды меркнут, луна гаснет, я.. леденею. Без тебя. — ответил Бьякуя.

— Прости.. Но я.. я..

Бьякуя молча поднялся на ноги, подойдя к койке Хисаны, что тонула в собственных слезах. Вытерев слёзы с её щёк, он крепко обнял Хисану.

— Хисана.. я буду помнить. Всегда помнить.

Лепестки сакуры осыпали порог дома, где вершилась трагедия. Одинокий лепесток, что сорвался с дерева, летел прочь, подхлёстываемый ветром. Лист, что трясся на дереве, казалось, рвался вслед, но крепкий корень запретил ему стать живым посмертно. Скоро, древо засохнет, а лист — вместе с ним, нежный розовый лепесток обернётся в чёрствый лист, так и не найдя путь туда, куда он рвался, навсегда оставшись наедине с мёртвым деревом.

— Хисана.. не уходи. — молила Кагура сквозь слёзы, прижимаясь к ней.

— Кагура.. я останусь. Останусь в твоём сердце. — хрипела Хисана.

Кагура ощущала, как тело Хисаны содрогается от порывистого кашля, и каждый хрип заставлял её слёзы течь ещё обильнее. Она не могла проронить ни слова, задыхаясь в собственной боли.

— Хи.. Хисана.. — сквозь слёзы выдавливала она.

Слеза упала, разбившись о морскую гладь. Одна, две, три, четыре, пять.. десять.. двадцать.. пятьдесят.. Слёзы не имели конца, и, кажется, не имели начала. Кагура не сдерживалась, разрешая слезам литься, как в последний раз. Им не было ни преград, ни барьеров, они бежали обильным потоком, словно река, сорвавшая плотину. Её плечи дрожали, лишь звук бьющихся о бескрайнее море слёз сопровождал её боль. Прямо как тогда.

Ветер гладил верхушки деревьев, шелестя их листвой, птицы щебетали где-то на вершинах, жизнь продолжалась, даже если Хисана мертва полсотни лет. Всё это время, жизнь не брала паузу ни на секунду.

— Смотри, один зацвёл.. — обернулся Бьякуя на цветущую сакуру.

— Прости.. что не смогла одарить тебя той любовью, что подарил мне ты.. — тяжело дыша бормотала Хисана. — Эти пять лет я провела словно.. в прекрасном.. сне.. — произнесла Хисана, смыкая глаза. Её рука медленно ослабла, выпадая из ладоней Бьякуи.

Тело капитана вздрогнуло. Он прижал её нежную ладонь к своему лбу, ощущая, словно он держит в руках ветвь сакуры, что оторвалась от древа порывом безжалостного ветра судьбы. Дыхание Бьякуи сбивалось, что-то глубоко в груди, казалось, кровоточило, душу пронзало копьё боли.

— Хисана.. — единственное, что получилось у него из себя выдавить.

На её щёку капнула его слеза. Одна, две, три.. — Я.. плачу? — не понимал он. Ледяные слёзы текли по его щекам, из глаз, что отражали ледяную тоску, из глаз, что отражали лишь пустоту, из глаз, что отражали капитана шестого отряда, Бьякую Кучики.

«..Пока я не упал!» — восклицал лист, медленно приземляясь на бледное лицо Хисаны.

Хисана ухмыльнулась из последних сил, прежде чем её дыхание оборвалось навечно, прежде чем слёзы Бьякуи забетонировались в этом моменте навечно, прежде чем капитан Кучики не взошёл на пьедестал его личности.. навечно?

Жизнь

— Господин.. Кучики?.. — неуверенно окликнула его Кагура. Они были одни в комнте, сидя друг напротив друга. Некоторое время, Бьякуя молча смотрел на неё, но его взгляд, кажется, уходил куда-то гораздо дальше, словно его глаза были настроены на иную волну.

— Кагура.. — оборвал он длинную паузу, замешкавшись на пару секунд. — Хисаны.. больше нет.

Хисаны больше нет.

Больше нет.

Нет.

— Нет.. — тихо промолвила Кагура. Эти слова эхом раздавались в её голове, словно капля, упавшая в океан, чей разбившийся силуэт расползался по водной глади. — Нет..?

Кагура вскочила с места, убежав прочь. Бьякуя остался на месте, созерцая ту пустоту, что осталась после ухода Хисаны. Он чувствовал, словно в этом месте его держал лишь тот корень, что не давал идти вслед за ней. Их листья оказались по разную сторону баррикад. По разную сторону двух реальностей — жизни и смерти.

Больше нет? Может, это шутка?.. Просто неудачная шутка.. Ведь так? Это.. нет.. Нет! — крутилось в мыслях Кагуры, пока она бежала, сама не зная, куда.

Ветер сдувал её слёзы, оставляя их позади, перемешивая их с землёй, но даже там они не находили покоя.

На горизонте виднелось море. Кагура остановилась на пару секунд, стягивая очки и вытирая слёзы с глаз. Ошибки быть не могло, это — море. Кагура рванула к нему. Усевшись на небольшом холме, она взглянула вниз. В глазах всё плыло от слёз, а голова начинала болеть от нескончаемого плача, что длился не первую десятку минут.

— Хисана.. Почему, куда ты ушла? — сквозь слёзы крикнула она в воду, после чего заревела во весь голос.

Сотни слезинок смешивались с океаном, навсегда сохраняя память о её боли где-то в своих глубинах. Её слёзы расплывутся прочь по всему миру, разделяемые безжалостным течением жизни. Каждая слеза, что капала в честь Хисаны была обречена на вечное одиночество среди толщи морского дна.

Начинало темнеть. Казалось, словно вся влага в теле Кагуры иссякла, осталась где-то в океане, оставались лишь тихие всхлипы и содрогающиеся конечности. Чья-то знакомая ладонь опустилась на её голову. Она чувствовала, как он аккуратно треплет её волосы, но не оборачивалась, прикрывая глаза ладонью.

— Я знаю, Кагура.. знаю. — начал Бьякуя, глядя куда-то в горизонт.

— Господин.. Кучики.. что мне делать дальше.. одной? — вопрошала содрогающаяся Кагура.

Кучики тяжело входнул, набрав в лёгкие столько кислорода, сколько мог украсть у атмосферы.

— Поступай.. в академию духовных искусств. — предложил Бьякуя.

— Академию.. духовных искусств? Но мне всегда твердили, что у меня совсем нет духовной энергии.. — внезапно обернулась Кагура.

— Тот, кто это сказал — нагло лгал. Я чувствую, в тебе есть достаточное количество риацу, дабы попасть туда.. по крайней мере, там ты сможешь зарыться в учёбу, порой, это спасает от боли лучше любых посиделок у моря.. — меланхолично произнёс Бьякуя. — Стань шинигами, Кагура.

— Я стала шинигами, капитан Кучики.. — произнесла Кагура, роняя слёзы в море. — Но, кажется, так и осталась тем, кем была полсотни лет назад.

— Я знаю.. я знаю.. — послышался неизвестный голос позади. Кагура резко обернулась, схватившись за занпакто, в считанные секунды она приняла боевую стойку. Перед ней стоял худощавый, высокий, бледный мужчина лет 20, его длинные волосы обвивали шею, а соломенная шляпа, которой он скрывал свои глаза, казалось, была его убежищем. — Спокойнее, госпожа.. не стоит так нервничать.. я всего лишь.. грибник.. — заявил молодой человек.

— Здесь не растут грибы. — хмурясь заявила Кагура. — К тому же, я совсем не слышала, как ты подобрался.. обычные грибники так не умеют.

— Хе.. вы профессионал, Кагура, вас не обманешь.. мы встретимся.. позже.. — заявил мужчина своим тихим, протяжным голосом, после чего мнгновенно исчез.

Кагура долго не могла расслабиться, оглядываясь вокруг, но через несколько минут всё же спрятала клинок в ножны. В горле стоял ком.

Кагура неуверенно стояла посреди величественного строения, чей потолок вздымался ввысь, придерживаемый несколькими колоннами по периметру. Перед ней стояло ещё несколько человек, первый из которых общался с пожилым мужчиной, что сидел за столом, замеряя что-то взглядом.

— Вы нам не подходите. — заявил он, после нескольких секунд молчаливого осмотра.

— Что?! Я же даже ничего сделать не успел! — возмутился абитуриент.

— Ваша духовная сила слишком мала. До сведения. — бесцеремонно отослал его пожилой мужчина.

Мне конец.. Мне точно конец! — промелькнуло в мыслях Кагуры, что лицезрела эту картину.

— Я.. Асушими Нагаторо.. — представилась девушка перед ней.

— Вижу.. ваша духовная сила сочится мощным потоком из вашей души.. — старик ухмыльнулся. — Увидимся в начале учебного года, Асушими.

— Да? Хорошо, спасибо! — вскрикнула она, радостно убежав прочь.

Очередь дошла до Кагуры.

— Я.. Кагура Митоши.. — начала она, прежде чем заметила обомлевшее лицо старика. — Что-то.. не так?

— Ваша духовная сила.. это что-то.. что-то, чего мне давно не приходилось встречать.. — ошарашенно промолвил пожилой человек.

— А.. правда..? — неуверенно переспросила Кагура.

— Кагура Митоши.. мы увидимся в начале учебного года.. — удивлённо пробормотал он.

— А.. когда учебный год.. начинается?

— Ждите. Мы сами придём за вами.

— Ну.. хорошо.. — промолвила Кагура, неспешно удаляясь прочь.

Я.. действительно прошла? Но мне же твердили, что я ни на что не годна.. Странно.. — размышляла она. На её душе было лишь облегчение, но не радость.

— Господин Кучики.. я.. поступила?.. — неуверенно окликнула она Бьякую, что сидел к ней спиной.

— Я знаю. — кратко ответил он.

— Экзаменатор удивился.. мой силе.. скажите, прошу, что со мной не так? — жалобно спросила Кагура.

Бьякуя выпрямил плечи, положив что-то на стол.

— Кагура.. твоя сила превосходит риацу обычного члена академии. — не оборачиваясь заявил он. — Она плотна, сконцентрированная вокруг тебя, словно обнимает твоё тело, это.. весьма необычно для новичка, но это так.

— Д-да?.. Ясно.. простите, я.. пойду. — неуверенно договорила она, удалившись прочь.

Бьякуя устало опёрся руками о голову, глядя на фотографию Хисаны в рамке. Под его глазами зияли синяки.

— Хисана.. она поступила. Не обрёк ли я её на что-то похуже.. чем жизнь в пустоте? — обратился он к фотографии.

Хисана.. эта боль, боль бытия без тебя, разъедает меня изнутри.. Хисана.. Без тебя, мне больше некому доверить свои слёзы, даже.. эти слова. — продолжил свой монолог в размышлениях Бьякуя.

Ветер задувал в приоткрытую Кагурой дверь, опустошая комнату своим свистом, словно отпевая честь погибшей. Треск свечей наполнял пустоту небольшим уютом, но дыра, что осталась внутри, требовала не свеч. Она требовала Хисаны.

— Хисана.. я стану.. шинигами? — неуверенно пробормотала Кагура, глядя на заходящее солнце на горизонте, словно ночь опускалась на её душу. На их души. — Хисана.. — Кагура рассмеялась. Ей не было смешно, но этот истеричный смех рвался откуда-то из её груди, казалось, сама душа смеётся над той реальностью, что её окружает.

В море капнула слеза.

Истеричный смех постепенно, плавно перелился в истеричный плач, практически вой на берегу, словно волк, что воет на одинокую Луну, девочка, что воет на уходящее солнце, отказываясь его отпустить. Но природа не спрашивает — природа молча забирает. Забирает то, что её по праву, и ни одна упавшая в тот момент слеза не могла обернуть закат вспять.

— Хисана.. вы верите в меня? Ты.. веришь в меня? Ты смотришь с небес, как обещала? — сквозь слёзы вопрошала она солнце, которое жестоко скрылось за горизонтом, избежав ответа на вопрос.

Сакура опадала, мягко приземляясь вокруг, окрашивая окружающий мир в розовый. Бьякуя молча сидел на пороге, рядом с ним стояла фотография Хисаны, в оправу которой был вставлен розовый лепесток.

— Хисана.. цветёт. Ты не успела.. увидеть. Но я покажу, ведь ты рядом, не так ли? — тихо молвил Бьякуя.

Сотни лепестков кружились вокруг, их нежная структура щекотала лицо Бьякуи, напоминая ему руки Хисаны. Бьякуя взялся за фотографию, рассматривая её несколько секунд, после чего нежно прижал к груди.

— Хисана.. я всегда буду верен лишь тебе. — произнёс он.

Кагура взглянула на свой занпакто, что крепко обхватывала в своей руке.

— Грибник? Странный человек, что думаешь? — обратилась она к Нами, глядя на её лезвие, в котором виднелась 14-летняя девочка, чьё отражение плавно перетекало в профессионального шинигами, мастера смерти.

— Это — Асаучи. Безымянный клинок, который станет вашим уникальным занпакто. — грозно твердил инструктор собравшимся новичкам, что разглядывали клинки, стоя под открытым небом. — Сейчас это — всего лишь острая палка, но в ваших руках он обретёт силу шинигами.

— Силу.. шинигами.. — тихо повторила Кагура, глядя на свой Асаучи.

— В бою ваш занпакто — продолжение вашего тела, неотъемлемая часть, как руки, ноги, прочие конечности. — твердил инструктор.

Кагура оживлённо разглядывала свой новообретённый клинок.

Асаучи.. кем же ты будешь? — размышляла Кагура, закрыв глаза. — Как же тебя зовут?

— Нами.. — послышался шёпот морского бриза в её голове.

— Нами.. — протяжно повторила она.

Мелкое скопление влаги вокруг начало испаряться, впитываясь в её клинок, который постепенно бледнел, принимая вид воды, словно в бутылку залили жидкость. На лезвии образовалась белесна, словно морская пена. Все присутствующие мигом обернулись на Кагуру, заставив ту поёрзать от нежданного внимания.

— Это же.. высвобождение! — вскрикнул инструктор, побежав к Кагуре. — Водный тип.. редкая штучка. Любишь море? — интересовался он.

— Ну.. да.. — неуверенно ответила Кагура.

— Что ж.. это.. впечатляет, Кагура Митоши. Твоя риацу слишком плотная, судя по всему, этот концентрат мигом пропитал Асаучи, преобразовав его в занпакто за считанные минуты.. Интересно. Ваша духовная сила не разбросана вокруг, она.. собрана вокруг вас и вашего занпакто.. словно вы — единое целое. Давно я такого не видел.

Кагура с опаской взглянула на лезвие своего новообретённого занпакто, словно не понимая, чего от него следует ожидать.

— Высвобождение?

— Красивый..

— У нас будет такой же?

— Он прекрасен..

Вокруг слышалось перешёптывание студентов, что окружали Кагуру, но всё же продолжали держать дистанцию.

— Нами.. — повторила вновь Кагура.

— Господин Кучики! Я добилась высвобождения! — вскричала Кагура, забежав в покои Бьякуи.

— Это, без сомнений, впечатляет. — холодно заявил он, заполняя какие-то бумаги. — Это всё?

— Д-да.. — поникла она.

— Прости. В последнее время я очень занят.

— Да, простите.. что побеспокоила. — ответила Кагура, удалившись прочь.

Бьякуя отодвинул бумаги в сторону, схватившись за фотографию Хисаны. Второй рукой он провёл вдоль лица, словно умываясь ледяной водой.

Хисана.. в кого же я превращаюсь? Я леденею. Хисана, без тебя.. мой океан обернётся в ледник. — размышлял Бьякуя, глядя на безмолвную фотографию, что застыла где-то там, в прошлом, где он всё ещё мог быть мужем, а не капитаном.

— Хисана, смотри.. это.. Нами.. — произнесла Кагура, преподнося свой клинок небу. — Это.. мой занпакто.. я.. — пыталась сдерживать слёзы она, но те всё равно прорывались наружу.

Яркое, вечернее солнце освещало слезинки, что текли по её щекам, отражаясь от них, свет преломлялся, бросаясь в море, словно лучи солнца пыталась разглядеть глубину, пытались отыскать потерянные слёзы Кагуры, что она когда-то обронила, обрекая их на вечное одиночество среди водной толщи. Десятки слёз пополняли ряды одиноких воинов её души, что сражались с самим морем в борьбе за выживание её сердца среди пустого мира.

— Записываем. Риацу — это физическое давление, создаваемое духовной энергией шинигами.. — твердил преподаватель, ходя меж рядов огромной аудитории.

Кагура старательно выводила каждое его слово, не упуская ни малейшей детали. Она чувствовала, словно во время письма её душа резонирует с упавшими на бумагу чернилами, казалось, боль отступает, хоть и всего лишь на одну лекцию. Кагура сидела совсем одна — места рядом были пустыми, остальные ученики сторонились её после высвобождения, ибо чувствовали либо угрозу, либо зависть, никто не понимал, чего ожидать от неё. Казалось, лишь преподаватели относились к ней снисходительно за её трудолюбие, это и было её единственным утешением.

Прозвенел звонок.

Ученики шумно начали что-то обсуждать друг между другом, попутно активно собираясь на выход. Кагура оставалась на месте, перечитывая написанное ею в тетради. Через несколько минут, аудитория опустела. Осталась лишь Кагура и ещё несколько учеников, что так же, как и она, не смогли найти общий язык со сверстниками.

Кагура обернулась к окну, за которым барабанил дождь.

Хисана.. вы.. смотрите? — размышляла она, глядя на то, как капли дождя стекали по окну, словно сама Хисана роняла свои слёзы с небес. Кагура чуть не заплакала, но быстро взяв себя в руки, сдержала очередной поток слёз, уткнувшись в тетрадку.

Кагура шла вдоль забитых коридоров, прижимая тетрадь к груди. Вокруг стоял гул — болтовня учеником переплеталась, создавая невыносимую кашу в голове, где все диалоги скатывались друг с другом. Она проходила мимо сотен ровесников, с кем-то сталкивалась плечами, но несмотря на это ощущала себя абсолютно чужой в этой среде, словно её вовсе не должно быть здесь, среди них. Из последних сил она сдерживала слёзы внутри, ибо знала — плач здесь приведёт к чему-то необратимому. Кагура прибавила шагу.

Спешно поднимаясь по лестнице наверх, Кагура спрятала тетрадь в сумку, выбежав на крышу, где было весьма пусто — оно и не удивительно, шёл проливной дождь. Кагура оьернула взор к серому небу. Из её глаз потекли слёзы, что смешивались с дождём, стекая вниз.

— Хисана.. обними меня. — тихо промолвила она, обнимая себя, словно стараясь зацепить капли дождя в свои руки. На лице Кагуры высветилась тихая, слабая улыбка. Тёплый дождь капал на её щёки, обращая слёзы девочки в часть грозной стихии.

В дали прогремел гром, небо вспыхнуло молнией. Громовые раскаты ласкали слух Кагуры, заставляя ту хоть и ненадолго, но оказаться где-то в другом месте.

Дождь окутывал кимоно Бьякуи. Бьякуя ощущал, как его одежда тяжелеет от влаги. Бьякуя обернул взор к небу, глядя на капли дождя, что приземлились на его лицо. Казалось, словно он наслаждался моментом, хоть его лицо и не отражало никаких эмоций — словно пустота завладела его телом. Сотни капель разбивались о его лицо, туша тепло, что оставалось у него внутри, казалось, он намеренно тушил пламя любви к Хисане, оставляя лишь тлеющие угли. Угли, что он хранил на пьедестале своего сердца.

— Хисана.. я могу доверить их тебе? — тихо поинтересовался у неба он. В ответ последовал длительный раскат грома. Кучики ухмыльнулся. — Спасибо.

— Господин Кучики.. вы заняты? — неуверенно потревожила его Кагура.

— В данный момент — не особо. — не оборачиваясь ответил он. — Ты что-то хотела?

— Научите меня.. научите меня разговаривать с моим занпакто. — размахивая клинком просила она.

— Хм. Тебе нужно найти уединённое место, собраться с мыслями, будучи держа в руках твой занпакто — на это всё. Что-то ещё? — холодно произнёс Бьякуя.

— Простите.. — виновато пробубнила она, убегая прочь.

— Подожди, Кагура. — остановил её он. — Если нужна помощь — обращайся. Я выделю время. — добавил Бьякуя.

— Спасибо. — улыбнувшись ответила она, после чего удалилась из поля зрения.

Молча подождав несколько минут, пока комнату вновь не заполнила кромешная тишина, от которой звенело в ушах, Бьякуя перевёл взгляд на фотографию Хисаны, доставая из её рамки высохший лист сакуры, что раскрошился в его руках, оставляя от былой красоты лишь горстку праха.

— Хисана.. — тихо промолвил Бьякуя. — Я устал.

Кагура сидела около моря, глядя в пасмурный горизонт. На её ногал лежал занпакто. Закрыв глаза, она чувствовала, как по голове её гладят капли дождя, словно нежная рука Хисаны вновь касается её головы. Постепенно, шум буйного прибоя, брызги капель, что разбивались в самоубийственной атаке на море стихли, оставляя лишь тихий, умиротворяющий шелест ветра.

Кагура раскрыла глаза, обнаружив себя посреди гигантской площади, что вплоть до горизонта была усеяна мелкой галькой. На горизонте ярко светило восходящее солнце. Кагура аккуратно поднялась на ноги заметив, что её занпакто внезапно исчез.

— Это и есть.. мой внутренний мир? — удивилась она.

— Да, Кагура. — послышался женский голос из-под земли.

Кагура отшатнулась от неожиданности.

Внезапно, из-под гальки вылез небольшой сгусток воды, совсем крохотный, что лежал у ног Кагуры. Она аккуратно присела, рассматривая эту сущность с опаской.

— Я — Нами. — заявил сгусток.

— Такая.. маленькая? — поинтересовалась Кагура.

— Я буду расти так же, как и растёшь ты. Не суди книгу по обложке.

— Простите.. я не хотела вас оскорбить.

— Ты можешь обращаться ко мне на «ты».

— А это место.. — поднимаясь в полный рост заявила Кагура. — Где мы?

— Это — твой внутренний мир, Кагура. А я — твой занпакто. — ответила Нами.

— То есть.. это всё нереально?..

— Реально. Это — мой дом. Почему он должен быть нереальным?

— Простите, я снова.. Извините. — неуверенно ответила Кагура.

— Нет ничего постыдного в том, что ты удивлена, Кагура. Возьми меня на руки.

Кагура вновь присела, аккуратно дотронувшись до Нами ладонью. Она ощутила тёплый, влажный и гладкий сгусток, что напоминал ей руку Хисаны. Кагура аккуратно схватила Нами двумя руками, поднявшись на ноги.

— А вы.. давно тут.. живёте? — поинтересовалась Кагура.

— Я живу здесь с того момента, как ты призвала меня. — ответила Нами.

— То есть вам.. всего лишь несколько недель?

— Выходит, что так.

— Но.. как это возможно?

— Я — продолжение твоей души, её осколок, можно сказать, который ты поместила в безымянный Асаучи — так и появилась я.

— Как же? Почему в моей душе.. вода?

— Кагура, ты ежедневно приходишь к морю, разве нет? Ты часто плачешь — твоя жизнь крепко связана с водой. Это неотъемлемая часть твоей души.

— Часто плачу? Простите, я не..

— Кагура, не извиняйся за слёзы. Это не слабость, это — сила. И я тебе это докажу. Рано или поздно, я стану океаном слёз, что поразит любого противника, даже если сейчас я всего лишь небольшой сгусток, посещающийся в твоих тёплых руках.

— Но.. — пыталась что-то противопоставить Кагура, но не могла подобрать нужных слов.

— Кагура.. — начала Нами, выпрыгивая из её рук. — Мне было приятно с тобой познакомиться.

— С.. спасибо, мне тоже. — неуверенно ответила она, блекло улыбнувшись. — Я.. когда я могу приходить к вам в гости?

— Кагура.. Это не ты здесь гость, а я, ты имеешь право приходить сюда в любой момент. — заявила Нами.

— А.. спасибо.. — ответила Кагура. — Мне уже пора.. наверное.

— Буду ждать следующей встречи с нетерпением, Кагура.

Кагура очнулась, сидя напротив тихого моря. Дождь оставлял мелкие вкрапинки на водной глади. Начинало темнеть. Кагура ощущала что-то тёплое и тяжёлое, что окутывало её тело и голову. Ощупав себя оказалось, что кто-то успел окутать её в тёплую накидку. Оглянувшись вокруг, она не заметила ни единой живой души вокруг. Взглянув на лезвие своего занпакто, она всмотрелась в своё отражение, что пятнали сотни капель, стекающих по блестящему клинку. Кагура улыбнулась.

Мощный поток воды обрушился на его голову, словно барабаня по черепной коробке. Сотни капель разбивались о его тёмные волосы, распадаясь на мелкие молекулы. Было темно. Кромешно темно. Бьякуя был один — в округе не было ни единой живой души, лишь океан, что буйно ударялся о берег. Сверкали молнии, раскаты грома били по ушным перепонкам, но не были в состоянии ударить по душе. Казалось, это стихийное бедствие вот-вот поглотит Бьякую с головой.

— Осыпайся, Сенбонзакура.. — тихо промолвил он, держа занпакто в своих ладонях. Лезвие распалось на сотни лепестков сакуры, что кружились вокруг него. Бьякуя схватился за один нежный, но от того не менее острый лепесток, что порезал его ладонь, заставив её кровоточить. Но он не отпускал его, безмолвно глядя на то, как кровь его руки обагривает невинный лепесток. Бьякуя обернул свой взор к небу, сжимая острый листок в руке.

— Тебе грустно? — тихо обронил он.

Кагура раскрыла глаза, вновь замечая пред собой деревянный потолок ветхого домика. Кагура оьернула взор к занпакто, что лежал рядом с ней.

— Доброе утро, Нами. — с улыбкой пробормотала она, протирая глаза.

Неспешно покидая порог своего домика, её обоняние объял свежий, морской бриз. Тихие, умиротворяющие волны прибивали к берегу, лаская слух.

Кагура неспешно направилась к большому, размашистому цветочному лугу.

Подойдя к жёлтому цветочку, она аккуратно выкопала его вместе с корнями, незамедлительно понеся в сторону мемориального камня.

— Хисана, ваши цветы, как и всегда, прекрасны. — мягко произнесла она, закапывая очередной цветочек около камня, удобряя его своими слезами, что непроизвольно шли из её глаз.

Поднявшись на ноги, она окинула взглядом камень, после чего двинулась прочь, улыбнувшись тому напоследок.

Гуляя по лесу, Кагура наслаждалась пением птиц, что, казалось, создавали целую лесную симфонию, сливаясь со звуками шуршащих верхушек деревьев, которые поглаживал тёплый ветер. Солнце светило ей в спину, откидывая гигантскую тень от её силуэта. Тёплые лучи гладили Кагуру по затылку. Она чувствовала, словно рука Хисаны касается её волос. Кагура остановилась, обернувшись назад. Взглянув на солнце, оно ответило ей лучезарной улыбкой, тёплой, как рука Хисаны, мягкой, как голос Хисаны, нежной, как характер Хисаны. Казалось, солнце и было реинкарнацией Хисаны. Кагура обронила слезу, когда эта мысль достигала её мозга, но всё же двинулась дальше.

Дойдя до гигантского древа, чей столб вздымался высоко вверх, Кагура обняла его, неуклюже начав карабкаться вверх. С третьей попытки, после пары неудач, Кагура залезла на верхнюю ветвь, оперевшись головой о ствол. Отсюда открывался вид на Сейрейтей. Кагуру охватывал ураган воспоминаний. Знакомый образ всплыл пред её глазами.

Кагура сидела в аудитории, молча перечитывая конспекты в своей тетради. Вокруг было практически пусто: лишь несколько учеников занрмали свои места, в то время как остальные прохлаждались в коридоре. Кагура старательно пыталась вникнуть в написанное ею, вовсе не замечая того, что происходит вокруг — это помогало ей справляться с болью лучше, чем что-либо ещё. Совет Бьякуи работал.

Внезапно, Кагуру кто-то ткнул в бок. Она ошарашенно обернулась, заметив по право плечо от тебя лучезарно улыбающуюся девушку, чьи длинные чёрные волосы словно отражали солнечный свет, а яркие зелёные глаза сходили на два изумруда.

— Привет. Я — Цумики Атоямэ, а как зовут тебя? — поинтересовалась она.

— Привет.. я.. Я Кагура Митоши. — неуверенно ответила она.

— Ну, будем друзьями! — энергично пролепетала Цумики.

— Да.. наверное. — ответила Кагура.

— Чего читаешь? — заглянула в тетрадь Кагуры Цумики. — О-о.. конспект. Недурно.

— Ну.. наверное.

— Ты одна?

— Ну.. да.

— Ясно.. Значит, теперь будешь две. — выдала нелепый каламбур Цумики. — Погода сегодня.. хорошая. — быстро сменила тему она, заметив, что Кагуре не зашло.

— Да обычная, вроде.. — оборачиваясь к окну оспорила Кагура. Но обернувшись, Цумики и след простыл. Кагура не обратила оьосого внимания, продолжив вчитываться в конспект.

— Эй, Кагура! — окинул её знакомый голос позади. Кагура обернулась, глядя в забитый под завязку коридор, с конца которого протискиваясь мимо учеников толкалась Цумики. — Ой.. простите, пропустите.. — извинилась она перед теми, кого расталкилвала в стороны на пути к своей цели.

— Цумики?.. — неуверенно спросила Кагура.

— О, ты помнишь моё имя! Обычно, все вокруг считают, что я неадекватная и выкидывают из головы, как страшный сон.. По крайней мере, мне так кажется.. — с улыбкой лепетала Цумики.

— Не кажется! — послышался недовольный возглас откуда-то позади.

— Ну, вот видишь. — тыкая пальцем назад подтверждала свои слова она.

— Но.. может, не стоит так грубо толкаться?.. — тихо спросила она.

— А? Всё равно ничего не слышу, ладно, неважно. Ты чего тут.. одна? — пыталась подобрать слова Цумики.

— Я?.. — переспросила Кагура.

— Ага, ты. Стой, так это ж ты та самая.. — внезапно ошеломилась Цумики. — Та самая, которая высвободила занпакто на первой же практике с Асаучи! — вскрикнула она.

Некоторые ученики обернулись, сверля взглядом Кагуру. Последняя словно сжалась.

— Да.. я. — ещё тише произнесла Кагура.

— О, ну ты даёшь! — визжала Цумики. — А я вот до сих пор его имени не знаю.. ну, своего Асаучи, я имею ввиду.

— Я поняла..

— Чего ты так тихо бормочешь? Ничё не слышу.

— Извините. — пробормотала Кагура.

— Да чего извиняться-то? Мы тут теперь оба местные кардиналы, как я вижу. — обернулась Цумики на сотни взглядов, что следили за её экстравагантным поведением.

Кагура поспешила удалиться прочь: подобное внимание к её персоне заставляло её сильно нервничать. На глазах выступали слёзы, которые она никак не могла показать другим, забирая право плакать на публике.

— О.. Кагура! Меня подожди! — крикнула в след Цумики, рванув за ней.

Только не это, нет.. — пронеслось в мыслях Кагуры, когда та поняла, что Цумики так просто не отстанет.

Кагура выбежала на крышу, пытаясь найти безопасное пристанище своим слёзам.

— Стоп! Ты куда так рванула-то? — догнала её Цумики.

— Я.. — тихо произнесла Кагура, изо всех сил держа слёзы, что уже рвались наружу. — Да так..

Не сдержавшись, Кагура разрыдалась, скрывая лицо руками. Но ручей, что тёк из-под её глаз, невозможно было скрыть.

— Зй! Ты чего? — удивилась Цумики.

— Прости.. Только никому не говори, прошу.. — рыдала Кагура.

— Не говорить о чём?

— О том, что я плачу.

Цумики опешила.

— А чего в этом такого? — не понимала она.

— Они.. не знаю, они не примут их.

— Кто «они»?

— Окружающие.

— Да ну на них, какая разница, что о тебе подумают те, кто осуждает слёзы?

— Я не хочу, чтобы надо мной издевались..

— Кагура, плачь, сколько душе влезет, а тем, кто посмеет над этим посмеяться, я наподдам, и смеяться будем уже мы. — твёрдо заявила Цумики.

— Прости, Цумики..

— Да всё в порядке. Плачь, Кагура, а я буду охранять твои слёзы. Опа.. — Цумики внезапно заметила, как кто-то поднимается на крышу. — Стоять! Занято! — выбежала она за дверь, останавливая поднимающегося ввысь ученика.

— Кем это? — поинтересовался он.

— Да занято и всё, давай-давай, иди отсюда. — отталкивала его она. Ученик от греха подальше добровольно сменил курс, предварительно повертев пальцем у виска.

— Всё нормально, поле расчищенно.. — забегая обратно на крышу отчиталась Цумики.

— Спасибо.. Спасибо! — в слезах крикнула Кагура.

Цумики улыбнулась.

— Записываем. Банкай — конечная форма высвобождения занпакто, и далеко не каждый шинигами способен постичь эту технику.. — твердил преподаватель.

Его слова сливались в несуразную кашу в голове Цумики, что маялась от скуки, ёрзая на стуле. Всё же, глядя на то, как старательно выводит буквы в тетради её соседка в виде Кагуры, та приступила записывать в след.

И зачем всё это? Когда же уже практика.. — проносились мысли в голове Цумики.

— Будете плохо учиться, не видать вам банкая и в столетие! — вскрикнул преподаватель.

Цумики подпрыгнула на месте от неожиданности. Кагура же, в свою очередь, будто и вовсе не замечала никаких возгласов, старательно конспектируя всё, что попадало в её уши, словно делая это автоматически. Цумики прищурившись вгляделась в её лицо, словно стараясь найти какой-нибудь маячок, но тщетно — никаких отхождений от нормы она не обнаружила.

— Так же, банкай увеличивает силу шинигами в десятки раз.. — твердил преподаватель.

— О! А это что-то интересное. — возгласила Цумики на всю аудиторию. — Ой.. извините.

Практически вся аудитория обернулась на невнятный возглас, что издала Цумики, но Кагура до сих пор молча продолжала что-то строчить в тетради.

Преподаватель бросил на неё свой грозный взгляд, но всё же продолжил диктовать материал.

— Для его достижения, вам потребуется не менее десяти лет. — огласил он.

Цумики скорчила недовольную гримасу, разочаровалась в новообретённой надежде на силу.

— На этом на сегодня всё. Увидимся завтра. — продиктовал учитель, после чего в аудитории воцарился вербальный хаос. Сотни голос, что издавались отовсюду, мигом наполнили помещение.

— Ну и нудятина. — выдыхая возмутилась Цумики. — Как ты вообще всё это выписывать успеваешь?

— Я.. да просто.. пишу. — неуверенно ответила Кагура.

— Ясно.. — задумчиво ответила Цумики, уставившись в окно, за которым царило солнце.

И так ещё целых шесть лет.. Ходить туда, ходить сюда.. писать всё это. Побыстрее бы практику.. — размышляла она.

— Можно.. пройти? — спросила Кагура у качающейся на стуле Цумики.

— А? — от неожиданности вскрикнула Цумики. Потеряв равновесие, та с треском грохнулась со стула, вновь привлекая внимание аудитории. — Да-да, идём. — поднимаясь и оттряхиваясь пробубнила она.

Мощный поток учеников валил на выход, словно беспристрастная волна, уносящаяся прочь. Цумики недовольно постукивала ногой о пол, в то время, как Кагура молча ожидала, пока все выйдут, дабы спокойно пройти.

— А, да ладно! — вскрикнула Цумики, хлынув в поток, грубо пробираясь сквозь толпу.

— Цумики, стой.. — тихо пробормотала Кагура, но гул сотен голосов заглушил её слова.

Безжалостный поток утих. Кагура осмотрелась в поисках Цумики, но никого не обнаружила.

Наверное.. ушла? — предположила Кагура, удаляясь прочь.

Выйдя из академии, Кагура вновь осмотрелась вокруг.

— Эй, Кагура! — послышался знакомый крик позади. — Да пропустите вы..

Кагура обернулась, заметив, как Цумики вновь бесцеремонно расталкивает всех вокруг.

— Цумики.. что ты.. делаешь? — неуверенно поинтересовалась Кагура.

— Я? Да так, прорываюсь. — выползая из толпы кряхтела она. — Пройдёмся вместе? — предложила Цумики.

— Я.. прости, мне.. мне надо.. — пыталась подобрать слова Кагура.

— Да ладно тебе.

— Нет, не ладно.. это очень важно для меня.

— А.. ну.. тогда встретимся завтра? — поинтересовалась Цумики.

— Да.. пока.

— Удачи! — выкрикнула Цумики, убегая прочь.

Море сегодня было тихим — нежные волны прибивали к берегу, разбиваясь о него на сотни тёплых капель. Солнце ярко освящало морскую гладь, что блестела под его тёплым взором.

— Хисана.. вы видите? — тихо обратилась она к небу, мягко улыбаясь. Из её глаз вновь хлынули слёзы, что освещались солнцем, словно что-то священное, что было доверено этому ледяному миру.

Чего это она? — промелькнуло в мыслях Цумики, что наблюдала за её морскими посиделками, скрываясь за деревом.

Цумики щурилась, пытаясь разглядеть, что происходит, но к её удивлению, её взору не предстало ничто иное, как одинокая Кагура, что плакала, глядя в небо. В голове Цумики не складывался пазл, словно та что-то упускала. Понаблюдав несколько минут за тем, как Кагура молча льёт слёзы, Цумики развернулась, скрываясь с места преступления.

Что-то важное, говоришь? Странно.. — размышляла Цумики по пути. — Плакать в одиночку посреди пляжа? Хотя.. наверное, я просто чего-то не знаю. — подытожила она.

Вытирая слёзы воспоминаний, Кагура спустилась с дуба. Опираясь на него спиной, рыдая, она съехала вниз.

— Что-то не так, госпожа Кагура? — потревожил её знакомый, тихий, размеренный голос.

Не теряя ни секунды, Кагура вскочила на ноги, выхватив занпакто в считанные секунды. Нахмурив брови, она стрясла слёзы со своего лица.

— Неприлично так.. врываться в личное, грибник. — сделала ему замечание Кагура.

— О, простите.. Но я не грибник. Я — Текумсе. Текумсе Шинске. — произнёс он. Его голос, казалось, обхватывал Кагуру за шею, неумолимо сжимая её в своих костлявых руках.

Текумсе молча выхватил свой клинок, бросившись на Кагуру, что успела блокировать его удар. Несмотря на своё худощавое телосложение, он был весьма громоздким, словно вихрь обрушился на её клинок. Кагура стиснула зубы, отбросив Текумсе. Бросившись в контратаку, Кагура нанесла серию слабых, но крайне быстрых ударов, казалось, словно буйный океан окутывал занпакто Текумсе.

— Неплохо, госпожа Кагура. Или, быть может, на «ты»? — оголяя оскал заявил Текумсе.

Кагура не успела ответить, да не очень-то и хотела. Текумсе вновь бросила на неё, Кагура метнулась в ответ, закрутившись в буйном порыве ветра и ярости бурного океана. Их бой казался чем-то, что простой, человеский глаз, не в состоянии разглядеть — столкновением стихий, чей бурный танец казался вихрем, порывом, нежели чем битвой. Лишь металлический визг сопровождал их сражение, заполняя звонкую тишину леса.

— Неплохо.. да, мне нравится это! — вскрикнул Текумсе.

Кагура беспристрастно наносила сотни ударов, один сменялся другим, второй третьим, третий — четвёртым, словно водоворот уносил Текумсе прочь, словно вода ополчилась против нежданного вторженца, словно дождь стрелял в того, чьи слёзы не помнил. Но Текумсе не боялся: на его лице вырисовалась гримаса неподдельного удовольствия.

— Моя очередь.. — тихо произнёс он, с жутким скрипом уводя занпакто в сторону. Схватив свой клинок за лезвие, он заставил Кагуру опешить, что дало ему время для контратаки — одним движением, он ударил Кагуру рукоятью своего занпакто по солнечному сплетению, выбивая из неё кислород. Кагура свалилась на колено.

Текумсе ежемоменто перехватил клинок в руку, обогрив его собственной кровью.

— Огибай.. Нами.. — из последних сил произнесла Кагура. Занпакто преобразился в голубое нечто, с белым лезвием. Кагура размашисто взмахнула в сторону Текумсе своим лезвием, отправив в него десятки острых капель, заставляя Текумсе перейти в оборону, что дало Кагуре так необходимое время на восстановление.

— Хм. Это было что-то.. с чем-то. — восторженно произнёс Текумсе.

Кагура молча поднималась на ноги, жадно глотая кислород.

— Увидимся позже, Кагура Митоши. — заявил он, исчезнув прочь.

— Опасный.. тип. — подметила Кагура.

Ну и скукота.. — пронеслось в мыслях Цумики, пока на фоне преподаватель твердил очередную лекцию своим нудным голосом.

Цумики обернула взор к центру аудитории, глядя, откуда вещал учитель.

— ..Таким образом, ваше кидо зависит от.. — твердил он.

Цумики закатила глаза, обернувшись в окно, по которому барабанил ливень. Где-то на горизонте вырисовался силуэт яркой молнии, за которым последовал гром, что раскалился по всему помещению.

Кагура, сидящая рядом, старательно выписывала всё, что достигало её ушей, Цумики понимала — тревожить её смысла нет. Всё равно не отреагирует.

— Эй. — ткнула она парня, что сидел справа от неё.

— Не мешай. — шыкнул он.

— Ну и зануда ты. — скорчив недовольную физиономию заявила она.

Цумики сложила голову на парту, глядя в окно — единственное развлечение, что было ей доступно.

— ..Существует множество видов кидо; путь разрушения, путь.. — бубнил преподаватель на фоне.

Какая же нудятина.. Он специально именно такую интонацию для своих лекций подбирает, чтоб окно интереснее его слов казалось? — размышляла Цумики.

Внезапно, преподаватель захлопнул толстую книжку, что держал в руках.

— Отдохните, чуть позже продолжим. — заявил он.

— Ну наконец-то! — выкрикнула Цумики, вновь приковывая к себе внимание всей аудитории. Но, кажется, она этого даже и не замечала.

— Цумики, не обязательно так кричать.. — тихо промолвила Кагура.

— Ты даже не представляешь, как его лекции высасывают силы. — потягиваясь заявила Цумики. — Идём.

— Куда? — поинтересовалась Кагура.

— Не знаю, просто идём. Хоть куда-нибудь, только подальше отсюда.

Поднявшись с места, Цумики вновь хлынула в общий поток, что нёсся прочь из аудитории. Кагура смиренно ожидала.

Когда все желающие покинули класс, Кагура спокойно вышла наружу, где её поджидала Цумики. Её волосы были растрёпаннми, но на лице красовалась довольная улыбка.

— Идём, а то здесь такая духота. — заявила Цумики.

— Идём..

Проходя сквозь забитые коридоры, Кагура постоянно обходила всех стороной, в то время как Цумики бесцеремонно шла вперёд, сталкиваясь со всеми подряд.

— Эй! Аккуратнее будь. — предъявил ей один из учеников.

— Да ну, а сам-то? — возмутилась Цумики.

— Стойте.. Извините, она не специально.. Идём, Цумики. — вынужденно разняла их Кагура.

— Да сейчас я.. — пыталась выкинуть что-то Цумики, но Кагура закрыла ей рот ладонью, уводя прочь. Цумики недовольно брыкалась и пыталась что-то сказать.

— Кагура, ты чего творишь? — вспыхнула Цумики.

— Я.. нам.. нам не нужны лишние конфликты. — неуверенно заявила Кагура.

— Да я ведь почти ему наподдала! — выкрикнула Цумики на весь коридор.

— Тише, не надо так кричать.

— Ай, ладно. — разочарованно ответила Цумики, удаляясь прочь. Кагура двинулась в след за ней.

И чего она вдруг взъелась? Её-то я в это втягиваться не заставляла. Хотя.. быть может, просто заботится? В любом случае, эх, я бы ему наподдала, если не она, видит король душ! — размышляла Цумики.

Такая вспыльчивая.. совсем на меня не похожа. Почему мы вообще дружим? Не знаю, но нас объединяет.. одиночество, наверное. Всё же.. она хорошая, хоть и.. странная. — размышляла Кагура.

— Цумики.. я отлучусь.. ненадолго, можешь подождать меня в аудитории.. — обронила Кагура, убегая прочь.

— Чего? Только не в аудитории! — крикнула Цумики.

Кагура выбежала на крышу, взглянув в тучное небо. Промокнув за несколько секунд, она, тем не менее, не собиралась сдавать назад.

— Хисана.. вы видите..? Кажется.. жизнь налаживается. Спасибо господину Кучики, наверное, без его совета, я бы никогда не решилась поступить в академию.. И вам спасибо, Хисана, без вас я никогда бы не смогла ощутить любовь, которую вы мне.. дали. — на последнем слове, голос Кагуры сорвался в тихий плач. Слёзы безмолвно стекали по щекам, стоически разбиваясь о лужи, где отражалась её душа.

Прозвенел звонок. Вытирая слёзы, Кагура двинулась прочь.

— О.. нет, я ни в коем случае не подслушивала, просто сторожила.. — самонадеянно заявила Цумики, что стояла за дверьми.

— Знаю.. спасибо. — Кагура улыбнулась.

На горизонте сверкали молнии, чей гром звучал симфонией абсолютной силы стихии.

— Ты тоже это видишь? — произнёс Бьякуя, сидя на пороге комнаты Хисаны. Рядом с ним стояла её фотография. — Мы всегда.. любили грозу. — Бьякуя сделал небольшую паузу. — Мы любили.. быть вместе. В дождь, в солнце, в цветение сакуры. Мы любили просто.. быть. Помнишь, Хисана? — ответа не последовало.

Бьякуя ухмыльнулся, его взор, кажется, достигал других измерений, где таились их чувства, раздаваясь эхом вдоль всех вселенных, где они до сих пор наслаждались грозой, вместе.

— Помнишь, что я тебе сказал тогда? — обратился Бьякуя к безмолвной фотографии. — «Молния будет свидетелем моих слёз, гром будет свидетелем моих слов, ты будешь свидетем.. того, что я жив.» — Бьякуя нежно протёр рамку фотографии. — Хисана, знаю.. тебя здесь нет. Я не схожу с ума. Но и жить.. даже без этой призрачной надежды на то, что ты сидишь рядом, я не могу.

Холодный ветер окутывал его шею, словно заковывая его в ледяные кандалы.

Хисана.. у меня больше нет поводов любить, у меня больше нет поводов оставаться живым, ибо жизнь выжигает меня изнутри.. Хисана, узнаешь ли ты меня, когда мы встретимся после смерти? Я мёрзну. Мне холодно. — размышлял Бьякуя, обернув взор к небу, откуда на него сыпались чьи-то прохладные слёзы.

В комнате висела тяжёлая атмосфера, что, казалось, сдавливала Кагуру, словно на неё обрешулся тяжёлый молот взгляда Кучики.

— Как твои.. дела в академии? — выдавил из себя Бьякуя, разрывая тишь, что повисла меж ними.

— Всё.. хорошо. — неуверенно начала Кагура. — У меня даже подруга появилась.. я следую вашему совету, концентрируясь на учёбе, и.. у меня получается.. спасибо, господин Кучики..

— Я рад. — холодно промолвил он.

— Господин Кучики.. я прошу вас, как капитана, потренеруйте меня! — внезапно выкрикнула Кагура. Бьякуя ошеломился, не понимая, как реагировать на эту просьбу. — Понимаю.. я прошу слишком многого.. но..

— Хорошо. — внезапно ответил Бьякуя.

— Ч.. что? — удивилась Кагура.

— Идём за мной. — скомандовал Бьякуя.

Кагура и Кучики стояли посреди небольшого пустыря, посреди которого красовалась деревянная фигура, что по размеру чуть превосходила Кагуру по росту.

— Держи — произнёс Бьякуя, вручи Кагуре деревянный клинок.

Кагура подчинилась, безмолвно схватившись за меч. Кучики махнул головой.

— Неверно. Выпрямись, выстави клинок перед собой, держи руки прямо. — командовал Кучики.

— Вот.. так? — неуверенно поинтересовалась Кагура, следуя указаниям. Бьякуя молча кивнул.

— Представь, что перед тобой противник. Атакуй. — заявил Кучики.

Кагура ринулась вперёд, держа перед собой деревянное оружие. Ударив по фигуре, клинок отскочил прочь, Кагура схватилась за руку, вскрикнув от боли. Из глаз брызнули слёзы.

— Важна техника, а не грубая сила. Ты не обязана вкладывать в удар все силы. — прокомментировал Кучики. Кагура кивнула, поднимая меч с земли, после чего вновь бросилась вперёд.

— Эй, Кагура, почему у тебя все руки в мозолях? — интересовалась Цумики, сидя за соседним стулом. Кагура отвлеклась от тетради, огдывая свои ладони.

— Да так.. тренировалась. — неуверенно заявила она.

— О-о.. похвально. — протянула Цумики. — И мне бы стоило, правда, мой занпакто.. ещё не пробудился. Хотя.. — внезапно оборвалась она.

— Что? — поинтересовалась Кагура.

— Мне часто снится сон.. Где я брожу в кромешной тьме, а светлячок пытается мне что-то донести.. Может, это оно?

— Хм.. наверное..

Цумики устало опрелась щекой о ладонь, уставившись в окно.

— С.. с.. с... — послышалось шипение в ушах Цумики.

— Чего? Кто шипит? — вскрикнула она от неожиданности, оглядываясь вокруг. В аудитории было пусто.

— Цумики.. ты чего?.. — удивилась Кагура.

— Да так.. показалось.

— Эй! Есть тут кто? — кричала Цумики, идя вдоль пустого пространства. Здесь не было темно, здесь было пусто. Под ногами — тьма, по бокам — тьма, над головой — тьма. Цумики пугала эта обстановка, но она старалась избегать страха, насвистывая какую-то мелодию. — Счета не оплачиваете, что-ли? — поинтересовалась она у пустоты.

— Су.. су.. — послышалось откуда-то из тьмы. Где-то на горизонте замаячил слабый, тускловатый смех.

— Ты.. снова? — тихо вопросила Цумики, бросившись за огоньком вдали. По мере приближения, он становился всё ярче, ярче и ярче. Постепенно, тьма вокруг начинала рассеиваться, оголяя зелень вокруг. Казалось, словно луна освещала ночной лес, но что-то здесь было не так. Деревья вздымалась вверх, но ни неба, ни конца деревьям видно не было.

— Сута.. — послышалось от огонька. Цумики вытянула руку, пытаясь схватить его в свою ладонь.

— На этом лекция окончена. — заявил преподаватель.

Цумики подпрыгнула на месте от неожиданности, несколько секунд осматриваясь вокруг, словно забыла, где находилась.

— Доброе утро.. — тихо пробормотала Кагура.

— А что.. что происходит? — не понимая осматривалась вокруг Цумики.

— Лекция.. ты что, уснула?

— Я.. похоже на то.. — хватаясь за голову ответила Цумики.

— Что такое? Что-то болит? — побеспокоилась Кагура.

— Нет, просто.. снова тот сон.. с светлячком. — ответила Цумики.

— Может.. с тобой пытается поговорить дух твоего занпакто..? — предположила Кагура.

— Не знаю.. многие уже успели активировать свои клинки, но мой.. всё никак.

— Цумики, лишь несколько шинигами на всю академию овладели занпакто, не беспокойся.

— Да.. ты права, что-то я загналась, совсем это не по мне. — улыбнувшись ответила Цумики.

Кагура улыбнулась в ответ.

— Идём, Кагура. — позвала её Цумики.

— Идём.

Выйдя на крышу, Кагура и Цумики уселись на нагретую солнцем поверхность, уставившись в даль. Сегодняшний день был солнечным, тёплым. Вокруг звучала симфония цикад, сопровождающая их прибывание на крыше.

— Красиво.. — подметила Кагура.

— Да.. не то, что серые аудитории. — Цумики скорчила морду.

— А где.. ты живёшь? Прости, такой личный вопрос.. но мы дружим уже несколько месяцев, но ты можешь не отвечать, если.. — неуверенно вопрошала Кагура.

— Да нет, ничего.. я в приюте живу. — спокойно ответила Цумики.

— В приюте?.. То есть?..

— Да, у меня нет родителей, да и я их не помню. Главное, что живу, а где — какая разница? — заявила Цумики.

— Ты так спокойно об этом говоришь.. — сдерживая слёзы ответила Кагура.

— Ну.. меня вполне устраивает моя жизнь. По крайней мере, не выкидывают в лес, и на том спасибо.

— Цумики.. прости, я не знала.. — из глаз Кагуры брызнули слёзы.

— Да ну что ты, спокойно, спокойно. — ошеломилась Цумики. — По крайней мере, в моей жизни есть близкий мне человек, а большего я и желать не могу. — Цумики улыбнулась.

Кагура сквозь слёзы улыбнулась в ответ.

— Да ты.. прямо сияешь от счастья. — заметила Кагура.

— А как же?! Наконец-то у нас практика! — выкрикивала она, размахивая Асаучи во все стороны.

— Цумики, тебе повторить практику безопасности? — строго заявил преподаватель.

— Ой.. извините. — мигом успокоилась она.

— Так вот.. Сегодня мы продолжаем упражняться в умении пробуждать ваш занпакто. Знаю, кто-то из вас уже достиг этого, вы можете тоже послушать, лишним не будет, но можете и идти домой, выбор лишь за вами, так вот.. — твердил преподаватель.

Глаза Цумики сияли, она перепрыгивала с ноги на ногу, пока внезапно, её не выбил из колеи небольшая сфера света, что витала около неё. Цумики не заметила, как та появилась, но, кажется, она пыталась ей что-то донести. Цумики внимательно следила за сферой.

— Эй, Кагура, ты тоже это видишь? — поинтересовалась Цумики.

— Что? — тихо спросила она.

— Нет.. ничего. — ответила Цумики.

Продолжая внимательно вглядываться, она словно выпадала из реальности, всё вокруг начинало темнеть, как будто реальность распадалась на части.

— С.. с.. — шипел светлячок.

Цумики протянула руку, схватив его в свою ладонь.

— Сутахотару. — произнёс он.

— Сутахотару. — повторила она, как внезапно, лезвие её занпакто ярко воссияло. Тыловая часть клинка словно отражала само солнце, разом ослепляя всех вокруг, в то же время как фронтальная оставалась блеклым металлом. Цумики обернула занпакто, в попытке рассмотреть, она случайно ослепила себя, прикрыв глаза рукой. Кагура, что стояла за ней, тоже зажмурилась.

— Это.. высвобождение.. Поздравляю, Цумики Атоямэ. — заявил преподаватель. — Только выключи это, прошу.

— Высвобождение.. то есть? — Цумики вскинула занпакто к небу. — Ха! Видите, видите?! Смотрите все! Высвобождение! — перескакивая с ноги на ногу кричала она, слепя светом своего занпакто всех вокруг.

— Цумики.. это очень красиво, но прошу.. выключи. — щурясь молила Кагура.

— Ла-адно..

— Цумики, не используй своё высвобождение на территории академии, пожалуйста. — заявил преподаватель.

Цумики скорчила гримасу в ответ.

— Нами.. ты здесь? — неуверенно спросила Кагура, стоя посреди солнечного пустыря. Внезапно, из-под земли вырвалась слабая струя. Пред Кагурой предстал сгусток воды, что превосходил её по размерам в пару раз.

— Кагура.. Как видишь, я немного подросла. — спокойно заявила Нами.

— Это.. это правда ты? — ошеломлённо интересовалась Кагура, словно вовсе не верила своим глазам.

Нами ухмыльнулась.

— Да, Кагура. Ты стала сильнее, я стала сильнее. Я становлюсь больше благодаря твоему упорству. — заявила Нами.

— Правда?.. Но.. разве я так много сделала? — удивлялась Кагура.

— А разве я так сильно выросла? Кагура, когда-нибудь, я буду простираться до горизонта.. пока что, я до сих пор мала. — ответила Нами, уходя в землю. Распластавшись по ней, она предстала перед Кагурой в виде небольшой, неглубокой лужицы.

— Видишь? — заявила Нами. — Пока что, я ещё совсем мала.. Но твои усилия могут прорубить целый океан из одной лишь лужи, Кагура.

— А-а.. спасибо.. — смутилась она.

— Кагура, ты пришла за чем-то? — поинтересовалась Нами.

— Нет.. просто подумала, что давно не виделись, пришла.. пообщаться с тобой, ведь ты.. мой друг. — неуверенно пробормотала Кагура.

— Спасибо, Кагура.. это многое значит. — тепло промолвила Нами. — Как ты себя чувствуешь, Кагура?

— Всё хорошо, Нами, спасибо.. — с улыбкой обмолвилась Кагура.

— Я рада. Приходи, когда тебе захочется, я всегда рада видеть тебя. — произнесла Нами, вновь принимая форму сгустка.

Кагура молча уткнулась в неё, крепо обнимая своими руками. Из её глаз текли слёзы, которые ей было не страшно показывать, ибо они — честь её силы. Они обе это чувствовали.

— Эй, Сутахотару! Сутахотару-у.. — выкрикивала Цумики, бродя вдоль ночного леса, в котором та была в предыдущий раз.

— И незачем так орать, я всё слышу, я всё вижу. — послышался тихий голос, практически шёпот. Сверху в ладони Цумики спустился крохотный светлячок.

— Ты и есть.. мой занпакто? — поинтересовалась Цумики.

— Да, я — Сутахотару.

— Какой-то ты малявка. — заявила Цумики.

— Ах ты! Как бестактно! — возмутился Сутахотару.

— А-а, за живое задела? — с ухмылкой пробормотала Цумики.

— Чего?! Нет! Ты просто.. грубиянка, вот! — вскрикнул Сутахотару.

— Да тише-тише, я же шучу. — успокоила его Цумики.

— Кхм.. в любом случае, хозяев не выбирают. — пробубнил Сутахотару.

— Да чего ж ты такой обидчивый? — поинтересовалась Цумики.

— Я не обидчивый, я чувствительный.

— И в кого ты такой?

— Не забывай, Цумики, я — продолжение твоей души, выходит, что в тебя. — пробормотал Сутахотару.

— Чего? — покраснела Цумики. — Ладно.. неважно.

— Ха! Кого-то задели за живое?

— Тихо ты. Где мы вообще находимся?

— 1-1, Цумики. Мы в твоём внутреннем мире.

Цумики бросила взор ввысь, откуда на неё глядели сотни безмолвных звёзд, живущих во тьме ночных небес, но даже в них она не могла отыскать верхушки массивных дубов, что вздымалась выше, чем небо, словно уходя в сам космос.

— Не знаю. — внезапно произнёс Сутахотару.

— Чего? — не поняла Цумики.

— Ты ведь хотела узнать, где кончаются деревья? Не знаю. Даже я не видел свысока. — заявил Сутахотару.

— Странный ты. Но всё же, не откажусь ещё раз заглянуть в гости как-нибудь. — произнесла Цумики. — Красиво тут..

— Это я у тебя в гостях, а не ты у меня.

— А?

— Это ведь.. твой мир. Всё, что происходит вокруг — творение твоей души, как и я сам.

— Хм.. ясно. Тогда.. до встречи.

— Буду ждать.

Цумики раскрыла глаза, сидя но стволе гигантского древа, откуда открывался вид на Сейрейтей.

— А это.. интересно. — промолвила она.

— Думаете.. время пришло? — спросил странный человек в маске, что стоял напротив Бьякуи.

— Да. — кратко ответил он.

— Ясно. — человек принял боевую стойку, держа клинок в руках. — Я не стану поддаваться, господин Кучики. — заявил он.

— Я знаю, Сенбонзакура. — ответил Бьякуя.

Несколько секунд, между ними висела тишина, казалось, словно напряжение в воздухе можно было порезать взмахом лезвия.

Сенбонзакура кинулся первым — его клинок звонко отскочил от лезвия катаны Бьякуи. Каждый удар, каждый блок, каждый металлический визг резонировал в его сердце в унисон скрипу двух лезвий, что пытались зарубить хозяев друг друга. Виртуозные манёвры, исполняемые Сенбонзакурой, встречались с могучей техникой капитана Кучики, чьё мастерство было достойно восхищения.

Удар, звонкий скрип, удар, металлический стон, удар, ужасающий крик клинка. Раз за разом, каждое касание мечей друг о друга сопровождалось симфонией боли двух металлических душ, что стирались заживо, будучи подчинены судьбе, свёдшей их в бою друг против друга.

Сенбонзакура отпрыгнул прочь, вновь оказавшись напротив Бьякуи. Их взгляды пересеклись. Глаза Бьякуи отражали ледяной покой, либо же это была пустота? Сенбонзакура не мог понять. Его взгляд отражал небольшой огонёк, что пылал в его душе, во время этого боя, во время этой схватки, во время этого урока.

— Сенбонзакура.. любишь ли ты сакуру? — поинтересовался Бьякуя.

— Сакуру?.. Моя сила — сотня острых лепестков сакуры. Разве могу я не любить её после этого? — ответил Сенбонзакура.

— Ясно. Ты всё видел, не так ли?

— Видел.

— Так ответь же мне, это пустота, или же холод? — спросил Бьякуя.

Сенбонзакура задумался, замолкнув на несколько секунд. Где-то вдали, на горизонте, гремели молнии.

— Приближается дождь. Пора заканчивать. — заявил Бьякуя.

— Да.. вы правы. Осыпайся. — клинок Сенбонзакуры обратился в сотни острых, розовых лепестков. Нежные на вид, острые на вкус. Бьякуя нахмурился. Ветви сакуры начали трястись, сакура, что росла на них, внезапно начала обрываться с веток, летя в общий поток острой красоты, обращая свой прекрасный вид в убийственную натуру. Десятки тысяч лепестков со всей округе слетались в этот поток, прекрасный вихрь смерти, образуя розовый водоворот острых лезвий.

— Это.. — поражался Бьякуя.

— ..истинная сила Сенбонзакуры. — окончил Сенбонзакура, выставив руку пред собой. — Сможете ли вы выстоять? — десятки тысяч лепестков рванули на Бьякую.

Кучики шёл вперёд. Тысячи клинков, казалось, прознали его тело, оставляя его истекать кровью посреди этой розовой стены смерти. Но он шёл. Он не преклонял колено, гордо идя вперёд, хоть всё его тело и обогрилось кровью. Он шёл.

Хисана.. Эта боль — ничто по сравнению с той пустотой, что осталась после твоего ухода.. Хисана.. эта боль..

Сенбонзакура обернув взгляд вниз. Его грудь пронзала рука, что выглядывала из безумного вихря сакуры.

— ..Со мной навсегда. — тихо промолвил Бьякуя.

Лезвия отступили, обнажая окровавленного Кучики, что стоял, глядя в глаза Сенбонзакуре. Казалось, единственное, что держит его на ходу — клинок, вонзвившийся в тело Сенбонзакуры.

— Хм.. Неплохо. — заявил Сенбонзакура. — Теперь вы.. мы обладаем этой силой. Силой Кагейоши. — внезапно, Сенбонзакура распался на тысячи лепестков, кружащих вокруг Бьякуи. Кучики рухнул на земь.

— Помнишь ли ты её, Нами? — спросила Кагура, сидя посреди бескрайнего океана.

— Конечно.. я помню всё. — ответил голос из-под воды.

Кагура разрыдалась. Слёзы стекали по её щекам, капая в океаническую гладь, раздаваясь эхом по воде.

— Прости, Нами.. Кажется, я не могу оставить слёзы.. вспоминая.. — захлёбывалась Кагура.

— Я понимаю, Кагура. — из моря материализовалась рука, что легла на голову Кагуры. — Я помню. Я всё прекрасно помню. Плачь, Кагура, здесь твои слёзы в безопасности. И помни — она бы сказала то же самое. — произнесла Нами.

— Да.. Ты права. Как всегда.. права. — ответила Кагура.

Несколько минут, Кагура выплакивала всю боль, что таилась в душе. Слёзы бежали одна за другой, словно скатываясь по горнолыжному курорту, они приземлялись в воду, единясь с собратьями по несчастью. Они не были одиноки в своём одиночестве.

— Знаешь, Нами.. этот.. Текумсе.. что ты думаешь о нём? — поинтересовалась Кагура, умерив свой плач.

— Хм.. — Нами задумалась на несколько секунд. — Это опасный противник. Но нас двое, а он — один. — заявила Нами.

— Почему же один? У него тоже есть занпакто. — спросила Кагура.

— Я чувствовала его. Этот клинок.. с ним что-то не так, что-то странное.. от него исходила жуткая аура. — ответила Нами.

— Беря в учёт его натуру.. скорее всего, сущность его занпакто.. крайне извращённая. — диагностировала Кагура.

— Береги себя, Кагура. А я попытаюсь уберечь нас обоих в твоих руках. — заявила Нами.

— Спасибо.. — тихо проронила Кагура.

Зеркало треснуло. Отражение Текумсе разделилось напополам.

— Думаешь, это спасёт тебя? — с жутким оскалом пробормотала левая часть отражения.

— Не знаю.. Не знаю. — хмурясь ответила права часть.

— Хм.. забавный ты. Сколько я в твоём мире времени ни провожу, из раза в раз ты умудряешься меня удивить. — ответила левая часть.

— Я устал терпеть тебя. — заявила правая.

— О-о, не будь таким нудным. — ответила левая. — Мы, всё-таки, единое целое. — ответила левая.

— Знаю. Это меня и утомляет. — ответила правая часть, после чего зеркало вновь сошлось воедино. Он оглянулся, завидев лишь бесчисленное множество зеркал посреди тьмы. Даже под ногами хрустели осколки.

Он ухмыльнулся.

Оглядывая лезвие занпакто, он бросил взгляд в тёмное, ночное небо, откуда на него глазели сотни звёзд, что словно сверлили в нём пустоту.

Смерть

— Сынок.. — тихо промолвила худощавая, высокая женщина, чья кожа была неестественно бледна. В её глазах отпечаталась глубокая печаль.

— Да, мама? — ответил мальчик, сидевший на стуле напротив. Ветхое помещение вокруг них, казалось, разваливалось на части: обои, что сползали со стен, оголяя бледную краску, гнилой потолок, что вот-вот обвалится, заколоченные досками окна.

— Папа.. не вернётся. — промолвила женщина, отводя взгляд.

— Что..? Почему?! — вскрикнул мальчик.

— Он.. утонул. — прямо ответила она.

— Уто.. нул? — с ужасом в голосе переспросил он.

— Да. Прости. — промолвила женщина.

— Но.. — глаза мальчика наполнились слезами. — У меня ещё есть ты.. — тихо обронил он.

Женщина тихо разрыдалась. Тихие, скупые слёзы стекали по её щекам, падая на гниющий пол, что поглощал их, готовясь обрушится рано или поздно. Схватив мальчика руками за спину, она крепко прижала его к себе, обнимая, как в последний раз.

— Прости.. прости.. Текумсе. — молвила она, захлёбываясь в слезах.

— Не плачь, мама.. — в слезах ответил Текумсе.

Они безмлвно обнимались, обмениваясь взаимными горькими, но тёплыми слезами. Казалось, время для них вовсе остановилось, словно обращаясь вспять. Силы мальчика были на исходе — постепенно, его глаза слипались вместе, пока он вовсе не отключился.

Женщина аккуратно уложила Текумсе на пружинистую кровать, укрыв того рваным одеялом.

— Сладких снов. — тихо промолвила она, вытирая слёзы со своей щеки.

Тихонько покинув комнату, она оказалась в ином помещении: оно выглядело ещё хуже, чем предыдущее — обоев на стенах вовсе не было, вместо них красовались облезлый бетон. Посреди комнаты, в потолке, зияла небольшая дыра, под ней же стояло ведро, которое должно было собирать влагу дождя, защищая и без того гнилой пол от дальнейшего обрушения. В левом углу красовался небольшой камин, казалось, это единственное строение в доме, что выглядело достойно.

Женщина покинула дом, отправившись во двор за дровами. Их домик был одинок, вокруг не было ни соседей, ни других домов, лишь лесная опушка. Схватив несколько дров, женщина вновь вернулась в дом, заталкивая их в камин. Поджигая спичку, она подожгла кору дуба, что захватила с собой, замолкнув её вместе с поленом внутрь. Аккуратно прикрыв дверцу, она удалилась прочь.

Усевшись на пороге дома, она глянула в тёмное, ночное небо, где сияли сотни звёзд. Женщина слабо улыбнулась, прикрывая глаза. Она чувствовала, как небольшой ветерок обдувает её лицо, казалось, это убаюкивало её уставший разум.

В нос ударил жуткий запах гари. Женщина раскрыла глаза. С просони, несколько секунд, она вовсе не могла понять, где находится и что происходит, но оглянувшись назад ужаснулась — дом позади неё полыхал.

— Текумсе! — вскрикнула она.

Без лишних раздумий, она бросилась внутрь. Языки пламени обжигали её ноги, но она принципиально игнорировала эту боль, ибо ничего важнее сына для неё в этот момент не существовало.

Ворвавшись в комнату, где она оставляла сына, она заметила его сидящим в углу. Сжимаясь в калачик, он тихо хныкал, лёжа на полу, кажется, смирившись со своей судьбой.

— Сынок! Ты в порядке? — вскрикнула женщина.

— Мама? — с ужасом в голосе не понимал он. На её ногах отслаивалась кожа, но женишна, кажется, вовсе не замечала этого.

Схватив сына, она прижала его к себе, побежав на выход. Подставляя спину безжалостным кнутам пламени, она ощущала жуткий жар. Слезающая кожа сросталась с рваным платьям.

Будучи около выхода, женщина обессиленно свалилась на пол.

— Мама! Идём.. — вскрикнул Текумсе.

— Беги! — верещала женщина. — Беги!

Мальчик игнорировал её слова, тщетно стараясь тащить её на руках, но было слишком поздно. Отведя взгляд, он заметил, как пламя пожирает её ноги, перебрасываясь всё выше и выше. Текумсе в ужасе отшатнулся, глядя на ужасающее зрелище, что сопровождалось истошными криками егл матери. Он молча смотрел, как она догорает заживо, как кожа слезает с костей, как её лицо расходится в ужасающих воплях, не в силах что-либо изменить. Он смотрел, ибо не мог отвести взгляд. На его лице вырисовалась пустота, в глазах зиял ужас. Безмолвный ужас. Он не кричал, он не плакал. Он молча смотрел. Он молча умирал внутри, пока его мать с криками умирала снаружи.

Они.. боятся?.. Ненавидят?.. — крутилось в мыслях Текумсе, пока он брёл вдоль одного из районов Руконгая. Обветшалые домики вокруг него, казалось, вскоре обрушатся на своих жителей. Взрослые прижимали своих детей к груди, словно пытаясь защитить их от неведомой угрозы, что таилась в Текумсе. Но не не понимал, не понимал, почему и за что его сторонятся.

Бросая пустой взгляд на души вокруг, он вселял в них ужас. Они дрожали, отводили взгляд, боялись его присутствия. Но Текумсе не было обидно. Ему было всё равно. Всё равно на всё, что происходило вокруг. В голове крутилась свежая рана, лишь образ горящей заживо матери крепился в его мыслях, вытесняя всё остальное прочь. Ничто не задерживалось в голове надолго.

— Эй, ты! — внезапно окрикнул его кто-то позади. Текумсе обернулся, заметив толпу подростков, состоящих из 3 человек.

— Ты чего местный люд пугаешь? — наставляя клинок на него спросил один из них.

— Я просто иду. — тихо пробормотал Текумсе.

— Просто идёшь?! Да кому ты врёшь! — вскрикнул другой. — Твоя духовная сила.. давит всех вокруг, ты же специально, да?!

— Духовная сила? Нет. Я просто иду.

— Ну всё, кранты тебе! — вспылил один из подростков, вынимая клинок из ножен.

— Тише. — остановил его седой старик, вставший меж ними. Пыл подростков единомоментно спал. — Ты.. просто убирайся, хорошо?

— Я не собирался здесь оставаться..

— Тогда.. куда же ты идёшь? Где бы ты не появился, реакция будет одинаковой. — заявил старик.

— Не знаю. Куда-то.. где можно будет умереть. — спокойно заявил Текумсе.

— Слушай.. Иди-ка ты в Сейрейтей. — предложил старик.

Глаза Текумсе расширились от удивления.

— Сейрейтей? Такому отбросу, как я, там ничего не светит. — ответил Текумсе.

— Академия шинигами, я уверен, примет тебя.. С твоей духовной силой, это хороший способ вырваться в люди. — заявил старик.

— Академия.. что ж.. спасибо.. — поблагодарил его Текумсе, поклонившись в пояс.

— Иди с миром, дитя. — заявил старик.

— Хм.. — хмурый мужчина, что сидел за кафедрой, внимательно всматривался в Текумсе. Но его строгий взгляд не вызывал в нём какого-то страха. Текумсе ощущал лишь безразличие, единственное, чего он хотел больше всего — дабы всё это наконец кончилось. — Вашей риацу.. — мужчина сделал длинную паузу. — Достаточно для поступления.

— Я могу идти? — спокойно ответил Текумсе.

— А.. Да-да. Мы сами придём за вами, когда пробьёт нужный час. — чуть замешкавшись ответил мужчина.

— Да.. спасибо. До свидания. — ответил Текумсе, поклонившись в пояс, после чего удалился прочь. — Но что.. если я бездомный? — выглянув из-за угла поинтересовался Текумсе.

— Обратитесь в приют. Донесите им, что вы от господина Сёкко.

— Да?.. А где это? — поинтересовался Текумсе.

— Это в первом районе Руконгая.

— Ясно. Спасибо. — ответил Текумсе, после чего удалился окончательно.

Первый район? Такого я не ожидал.. интересно, какого там живётся? — размышлял Текумсе, идя вдоль лабиринтов Сейрейтея.

Оказавшись в первом районе, Текумсе молча осматривался вокруг, пытаясь нащупать нужное ему место. Всё вокруг казалось таким неестественным — контраст с ветхим, одиноким домиком действительно играл с ним злую шутку.

— Пацан, ты чего тут рыщешь? — поинтересовался один из прохожих.

— Я.. — испугался Текумсе. — Я.. просто..

— Слушай, таким оборванцам как ты, тут не место, возвращайся-ка ты обратно в свой чёрт пойми какой район. — строго наказал ему незнакомец.

— Хорошо.. — тихо промолвил Текумсе, побрёв прочь отсюда. Он не знал, куда ему идти, но и оставаться там, где был чужим, тоже не мог. Он знал — в дальних районах его выгонят за силу, в ближних — за внешний вид. Текумсе молча свернул в лес, побрёв куда-то в терни джунглей.

Закарабкавшись на одно из деревьев, он свесил ноги, сидя на одной из веток. Глядя в даль, он пытался отыскать свой дом в этом мире, но видел лишь бескрайний город безысходности.

— За что?.. — тихо обронил он. — За что?! — вскрикнул он, ударив ствол дерева со всей силы, что только мог. С ладони капнула кровь. — За что.. — сдерживая слёзы вновь повторил он, уставившись в лучезарное небо.

Почему все они.. так жестоко отвергают меня? Почему?.. Что я сделал, как навердил? Почему они не могут просто пройти мимо, зачем, зачем пинают меня?.. Мама.. прости, прости, что не ушёл вместе с тобой.. Наверное, это я должен был сгореть заживо, наверное, это я должен был страдать, наверное, это я должен был кричать от боли.. Но не волнуйся, мама.. я скоро присоединюсь к тебе. Я не хочу жить — в этом просто нет никакого смысла. Я не хочу жить. Не хочу. Я ненавижу эту жизнь, я.. я не могу так. Не могу так жить, мама, прости.. Прости, папа.. Простите оба, но.. моя жизнь — лишь страдания, она мне не нужна. — размышлял Текумсе, глядя на оживлённую деревню, где кипела жизнь, частью которой он не был.

Они.. даже не подозревают о моём существовании, я — пустое место, король душ явно ненавидит меня.. но за что и почему? Я не понимаю.. Я тоже хотел бы жить, как они, но почему-то, они не принимают меня, почему-то, сторонятся, избегают, ненавидят, гонят.. Я родился недавно, но уже стал ими ненавиден лишь из-за того, что.. ниже по рангу? Родился там, где нельзя было, и.. этого достаточно, чтобы клеймить меня изгоем?.. Я не понимаю. Я не хочу жить в таком мире, наполненном ненавистью.. за.. За что? Я не знаю, не знаю! Это всё — бред! Чушь! Души ненавидят друг друга.. Почему? Почему?! — из глаз Текумсе хлынули слёзы, что он не был в состоянии сдерживать. — Обязаны ли мы.. ненавидеть?..

— Сегодня ваш первый день в академии, дорогие абитуриенты.. — твердил господин Сёкко. — Мы рады приветствовать вас.. в этом месте и надеемся, что каждый из вас станет достопочтенным шинигами на службе сообщества душ..

Текумсе сидел один. Все вокруг знали о его происхождении, посему никто не решался заговорить с ним, ибо клеймо бедняка, что носил он, никто не был в состоянии развеять. Все они, все вокруг были из знатных семей, кланов, лишь он был оборванцем из Руконгая, что родился без звания и имени. Текумсе ощущал, как пустота, словно ядовитая кислота, выжигает его изнутри. Он чувствовал, что даже здесь абсолютно одинок в своей боли, одинок даже в своём одиночестве.

— У вас остались какие-нибудь вопросы? — спросил господин Сёкко. Студенты молча переглянулись.

— Почему среди нас учится парень из Руконгая? — поинтересовался один из учеников, явно намекая на Текумсе.

— Потому что его сил достаточно, чтобы учиться среди вас. Ещё вопросы? — строго ответил господин Сёкко. Более никто не решился перечить ему. — Хорошо, значит, на сегодня всё. Познакомьтесь друг с другом и помните — я не допущу конфликтов на почве статуса. — окончил господин Сёкко.

Аудитория зашуршала, наполняясь десятками голосов, что бубнили в унисон. Текумсе нервно обернулся вокруг, заметив, что никто так и не подошёл к нему.

За что?.. — промелькнула мысль в его голове.

Он аккуратно поднялся со своего места, выцепив взглядом кого-то, кто так же стоял в одиночестве.

— Привет.. — неуверенно пробормотал Текумсе, подойдя к одному из учеников, но тот лишь бросил презренный взгляд на него.

Текумсе развернулся, молча покинув аудиторию.

Почему они все недолюбливают меня? Почему.. За что игнорируют, я же.. я же впервые вижусь с ними, что такого я успел натворить? Я не понимаю.. — размышлял Текумсе, держа путь обратно в Руконгай, на своё дерево, где его никто не тронет, где никто не обидит, где никто не оскорбит.

— Асаучи — ваш духовный меч, который вам предстоит высвободить. Отныне с этого момента и навсегда, он должен быть рядом.. — твердил инструктор.

Текумсе осматривал свой безымянный клинок, его лезвие было идеально чистым, до такой степени, что он мог разглядеть в нём своё отражение.

Асаучи?.. Может, хотя бы он станет моим другом?.. — размышлял Текумсе.

Дни сливались воедино, создавая порочный круг боли, одиночества и отчуждения. Каждый день он заставлял себя сидеть там, среди тех, кто его сторонится, среди тех, рядом с которыми ему нет места.

Я устал.. я не могу. — всё, что крутилось в мыслях Текумсе.

Секунды перетекли минуты, минуты выливались в часы, часы ковались в дни, дни оборачивались в одинокую вечность.

Когда же это.. закончится? — размышлял Текумсе.

— Никогда.. — услышал он шёпот в своей голове, что заставило его не на шутку перепугаться.

Схожу с ума? Неудивительно.. — констатировал он. — Я ненавижу всё это.

— Записываем.. Кидо — это.. — вяло бубнил преподаватель.

Текумсе старался сконцентрироваться на его словах, но нескончаемый поток мыслей извечно вырывал его из реальности.

«Почему? За что? Почему? За что? Почему? За что?» — эти слова словно автоматически вырисовывались в его тетради под напором руки, что, казалось, управлялась кем-то другим, словно кто-то перехватил контроль.

Все силы Текумсе бросал лишь на то, чтобы не вскрыть свою грудную клетку своим же Асаучи, сидя за партой, остальное же его не беспокоило.

Внезапно, в его голову предательски влез образ горящей заживо матери.

— Не сейчас.. — тихо промолвил он. — Нет! — в слезах вскрикнул Текумсе, обращая внимание окружающих на себя.

— Тебе нездоровится? — поинтересовался преподаватель.

— Я.. не.. — тщетно сдерживая слёзы бубнил Текумсе.

Ха-ха. — послышался смешок в голове.

— Хватит! — в слезах вскрикнул Текумсе.

По аудитории послышался шелест презренных голосов. Текумсе в ужасе оглядывался вокруг, глядя на то, как сотни глаз сверлят его душу.

— Кхм.. Иди-ка ты домой, Текумсе Шинске.. — пробубнил преподаватель.

— Но.. Да.. спасибо. — ответил Текумсе. Собравшись, он спешно выбежал прочь из аудитории.

Идя в чаще леса, он больше не был в состоянии сдерживать слёзы, рыдая так громко, как только мог, но никто не слышал. Никто. Текумсе резко остановился, схватив свой Асаучи в руки. На блестящее лезвие упала слеза.

— Мама.. я устал.. хочу встретиться. — тихо промолвил он.

Зажмурив глаза, Текумсе вонзил острое лезвие в своё сердце.

Это.. конец?.. Я.. мёртв? — промелькнуло в его мыслях.

Ха-ха! Нет! — послышался язвительный голос.

Текумсе раскрыл глаза, обнаружив себя в пустом мире. Напротив него стояло зеркало, из-за которого выглядывала его копия.

— Ты.. — тихо произнёс Текумсе, тыча пальцем в сторону копии.

— Я — твой занпакто. — ответила копия, расплываясь в жутком оскале.

— А где.. мы? В аду?

— Это твой внутренний мир, дурачок. Не нравится?

— Не особо.. я же.. хотел умереть.

— А я тебе не позволил! Забавно, не так ли?

— Не позволил?.. Но почему?..

— Потому что нам ещё рано умирать. Я хочу сражаться, а не сдохнуть из-за того, что мой слабак-владелец решил убиться!

— Но..

— Никаких но! Я не позволю тебе умереть.. но взамен могу предложить кое-что, чтоб ты не убил себя.. раньше времени.

— Что же?

— Я могу предложить тебе силу.

— Силу? Мне нужен покой, а не сила.

— Разве ты их не ненавидишь?

— Нет.

— Не ври! Я всё знаю о тебе, лицемеришка.. Потому я могу дать тебе то, что позволит тебе поставить их на место.. Силу, идиот!

— Но..

— Хочешь поспорить? Я же знаю, как сильно они тебя бесят.. Их высокомерие, заносчивость, лицемерие.. Я знаю. Но ты можешь поставить их на место, а взамен.. Я требую, чтобы ты позволил мне сразиться с ними!

— Сразиться?.. На мечах?..

— Именно!

— Я не хочу..

— Наивный идиот! Ненависть — единственное, что тебе остаётся. Мир боится, презирает, потому.. Дай ему настоящий повод бояться тебя! Бояться НАС!

— Бояться?..

— Хе. Бояться, страшиться, сторониться, любые эпитеты!

— Бояться..

Двойник ухмыльнулся.

— Эй, аккуратнее будь! — возмутилась Цумики, запнувшись о ногу Текумсе в забитом коридоре. Текумсе молча сверлил её своим пустым взглядом. — Чего вытаращился? — не понимала она.

— Давай.. сразись с ней! — кричал голос в голове.

Нет.. — сопротивлялся Текумсе.

— Сразись! Поставь её на место! — настаивал голос.

Не буду, нет.. — отказывался Текумсе.

— Сопляк! Так тебя никто не зауважает! — подначивал голос.

Но.. Она же девушка.. — на ходу придумал оправдание Текумсе.

— И что? Она твой противник, в первую очередь, остальное неважно. — твердил голос.

— Извините.. Идём, Цумики. — внезапно встряла Кагура, выцепив Текумсе из его диалога в голове.

— А.. да всё нормально. — очнувшись ответил он.

Кагура молча схватила Цумики за руку, уводя её прочь.

— Эй, ну ты чего? — возмутилась Цумики.

— Ничего, перестань цепляться к прохожим. — заявила Кагура.

— Да он сам.. — отводя взгляд пробубнила Цумики.

— Я всё видела. — ответила Кагура.

— Да ну тебя. — махнула рукой Цумики.

Кагура улыбнулась.

— Давай не будем цеплять лишние конфликты, они нам ни к чему. — заявила Кагура.

— Ла-адно.. — недовольно ответила Цумики.

— Идиот! Упустил такой шанс! — возмутился голос в голове.

Я не стану с ними сражаться.. Это низко. — отвечал Текумсе.

— Думаешь, такими темпами ты станешь сильнее? Станешь настоящей угрозой?!

Мне не нужна такая сила..

— Какой же ты занудный.. Ладно, чёрт в с тобой.. Но знай — я ещё вернусь. — ответил голос, после чего замолк.

Текумсе выдохнул.

Кагура пронзила статую своим клином. Острое лезвие вышло с другой стороны пуховой куклы.

— Неплохо. На сегодня всё. — холодно произнёс Бьякуя.

— Да.. спасибо, господин Кучики. — произнесла Кагура, кланяясь в пояс.

— Не стоит формальностей. — промолвил Бьякуя, удаляясь прочь. Кагура смотрела ему в спину, пока тот вовсе не пропал из её виду.

Уединившись в своих покоях, Бьякуя достал фотографию Хисаны, поставив её пред собой на стол. Усевшись на подушку, он бросил свой взгляд в её глаза, что давно были мертвы, но, казалось, до сих пор излучали тепло.

— Прости, Хисана. Я не справляюсь один. — тихо произнёс он. — В прочем.. Она живёт и без меня. Этого мне достаточно, надеюсь, тебе тоже.. Хотя, я знаю, что это не так. Прости меня.

Тишина окутывала пустую комнату.

— Нами.. ты здесь? — неуверенно поинтересовалась Кагура.

Из-под земли хлынул поток воды, что разлился в небольшую лужу, лежащую у её ног. Кагура присела на корточки.

— Привет..

— Здравствуй, Кагура. Что-то тебя беспокоит?

— Нет.. просто хотела повидаться.

— Ах.. Прости за прохладный приём.

— Нет, всё в порядке.

— Кагура, я же вижу, что что-то гложет тебя. Не бойся, я — часть твой души, ты можешь довериться мне.

Кагура отвела взгляд, несколько секунд молча смотря в даль.

— Я.. — её глаза наполнились слезами. — Господин Кучики.. стал таким.. холодным. Мне кажется, моё присутствие делает ему больно. — Кагура разрыдалась, не в силах удержать поток.

— Ох, Кагура.. Это тяжело, я понимаю. Но пойми его.. Он потерял любимую жену — возможно, единственную, кто дарил ему искреннюю любовь, а не ледяные почести титула «капитан» или «глава клана». Он один. Он борется. Он сражается. Сам с собой, ему больно, но он стоит. Он силён, Кагура, хоть и холоден, но всё же заботится, ибо не умеет иначе. Пойми его, Кагура, он не желает тебе зла. — мягко произнесла Нами.

— Думаешь.. мне стоит его поддержать? Но как? — хлюпая вопрошала Кагура.

— Нет, Кагура. — резко ответила Нами. — Ему нужно пространство. Пространство быть наедине с памятью.

— Да, наверное.. наверное, ты права, Нами, спасибо.. Можно.. можно тебя обнять?

— Конечно, Кагура.

— Эй ты, как там тебя.. — крикнула Цумики.

— Не как там меня, а Сутахотару. — недовольно ответил светлячок, спускающийся сверху. — Чего тебе?

— Да так, проведать зашла, не потух ли ты тут случаем. — ответила Цумики.

— Да потухнешь уж тут с тобой..

— Да ну?

— Ещё как.

— Чего ты такой недовольный сегодня?

— Не я ведь заваливаюсь к кому-то с претензиями. — недовольно пробубнил Сутахотару.

— Да ладно тебе, я же не в обиду. — подбодрила его Цумики.

— Ты знаешь.. — внезапно начал Сутахотару. — Не лезь в конфликт с тем парнем.. Что-то с ним не так, я это чувствую, что-то не то с его занпакто.

— С каким ещё парнем?

— Не помнишь? Ну и хорошо.

— Нет уж, давай, напомни мне.

— Ради твоего же блага, Цумики — нет. — ответил Сутахотару.

— О, какие мы серьёзные. Ладно тебе..

— Береги себя, Цумики.

— Да о каком парне идёт речь..

— Неважно. Оставим это, в прочем, как прошёл день? — перевёл тему Сутахотару.

— О, сейчас всё расскажу! — с энтузиазмом вскрикнула Цумики.

— Ха! Пришёл, всё-таки. — с жуткой ухмылкой пробормотал двойник.

— Оставь меня в покое.. прошу. — устало произнёс Текумсе.

— Хе, о чём ты? — язвил двойник.

— Твои насмешки, подначки, смех.. я всё это слышу. Я устал. — ответил Текумсе.

— Ты отказываешься сражаться, потому я действую.. своими методами.

— Хочешь свести меня с ума?

— Нет, хочу показать тебе, какой же ты неудачник. Пока до тебя это не дойдёт, ты никогда не станешь сильнее. — ответил двойник.

— Оставь меня в покое..

— Я — твой занпакто, я не могу оставить тебя. Ты просишь невозможного.

— Занпакто? Я и имени-то твоего не знаю..

— Дабуруинбуредо. Это моё имя. — ответил двойник.

— Дабуруинбуредо? Прекрасно. Теперь, оставь меня в покое.

— Ха! Какой же ты тупой, я никогда не оставлю тебя.. По крайней мере, пока ты не дашь мне достойного противника, что не победит нас.

— То есть, лишь смерть от чужой руки освободит меня от этого кошмара? Ясно.

— И помни, простое сражение шикаев меня не удовлетворит. Пока ты не достигнешь банкай, я тебя не отпущу.

— Ясно. Удачи оставаться.

Перестань бегать..

Замолчи!

Тебе не убежать..

Заткнись!

Ха-ха.

Хватит!

Что, неприятно?

Отвали!

Больше сказать нечего?

Прекрати!

Ты уже и так знаешь, почему..

Оставь меня в покое!

Ведь мы..

Нет..

Единое целое..

— Прошу, можно выйти? — вскочив с места прокричал Текумсе на всю аудиторию.

Преподаватель медленное обернулся, ошеломлённый таким криком.

— Да.. пожалуйста. — ответил он.

Текумсе поклонился, молча выбежав из аудитории прочь.

— Да когда же ты заткнёшься?! — яростно прошептал он, стоя в коридоре.

Ха-ха-ха-ха. — послышался смех в ответ.

— Отвечай! — вскрикнул Текумсе.

Ха-ха-ха-ха! — смех стал лишь громче.

Текумсе закричал, хватаясь за голову. Упав на колени, он вопил так громко, как только позволяла глотка. Всё, лишь бы заткнуть этот голос на секунду. Хотя бы на секунду.

За считанные минуты, около него собрались сотни учеников, окружающих его со всех сторон. Их взгляды, словно клыки шакалов, впивались прямиком в душу.

— Чего тут происходит? — расталкивая всех вокруг прокричала Цумики.

— Стой.. — плелась позади Кагура.

— Это.. Случаем не тот парень?.. — тихо промолвила Цумики, выбиваясь в первые ряды.

..Что-то с ним не так.. — всплыли слова Сутахотару в голове Цумики.

— Цумики.. что.. — вырвалась Кагура в след за ней, оборвавшись на полуслове.

— Уходим. — внезапно схватила Цумики её за руку, потащив прочь.

— Куда? — удивилась Кагура. — Ему же нужно помочь..

— Кагура.. — Цумики обернулась, заглянув своими пронзительными, изумрудными зрачками ей в глаза. — Уходим. — её тон был абсолютно серьёзен.

— Хорошо.. — поддалась Кагура.

Текумсе продолжал кричать, ибо никто не осмеливался подойти к нему.

Ха-ха! Ха-ха! — единственное, что слышал он, помимо своего вопля.

Внезапно, крик замолк. Текумсе обессиленно рухнул на пол.

— Цумики.. всё в порядке? — плетясь позади неуверенно спросила Кагура.

— Конечно, а что не так? — в привычном тоне ответила она.

— Я никогда.. не видела тебя такой серьёзной.

Цумики резко остановилась.

— Пойми, Кагура. Если я и безбашенная, сумасшедшая, как считают остальные, то это не означает, что я безответственная. — тон Цумики был серьёзен. — Ради близких я могу и отбросить свою неадекватность.

— Цумики..

— Идём, нам пора в аудиторию. Хотя.. снова слушать этот старческий бубнёж кажется мне неотвратимой пыткой.. Когда же уже практика? — возмущалась Цумики.

— Ты права.. идём.

Под ногами хрустели осколки. Взгляд Текумсе был пуст. Из зеркал, что окружали это тёмное пространство, на него глядел Дабуруинбуредо, чья ухмылка могла бы вселить ужас в Текумсе, если бы он мог сейчас что-то чувствовать.

— Ну как, понравилось? — язвительно поинтересовался Дабуруинбуредо. Текумсе молча сверлил его своим взглядом. — О-о, видно, не очень.. А я так старался! — разочарованно ответил он.

— Свали. — тихо прошипел Текумсе.

— Что?

— Свали.

— Ха! Идиот, так и не..

Внезапно, Текумсе схватил острый осколок из-под своих ног, бросившись на двойника.

— Свали. — повторил Текумсе, скрепя зубами.

— Ха! Разозлился! — вскрикнул Дабуруинбуредо, блокируя его руку. Пнув Текумсе в живот, он отбросил его от себя. — Тебе не победить, придурок! — ухмыляясь заявил он. — Но попытка не пытка — попробуй!

Текумсе вновь схватил несколько осколков в свои руки, символизируя некий кастет. Его руки обагрились кровью.

Ринувшись на Дабуруинбуредо, он старался задеть его, но тот виртуозно уклонялся, словно двигаясь на коньках, как будто лист, что уносился прочь, подхваченный ветром. Но Текумсе не отставал, яростно выпадая вперёд раз за разом, но его кастеты резали лишь пустоту вокруг, не дотягиваясь до Дабуруинбуредо.

Внезапно, Текумсе остановился.

— Что, уже сдался? Какой ты жалкий! — подначивал его Дабуруинбуредо.

Текумсе молчал, вовсе не двигаясь.

Двойник подошёл ближе.

— Ха, обиделся? — продолжал язвить он.

Текумсе молчал.

Дабуруинбуредо подошёл вплотную.

— Я же говорил, что тебе не победить. — заявил он.

— Свали! — вскрикнул Текумсе, резко поднимая руку.

Дабуруинбуредо отпрыгнул в последний момент, но вдоль его лица красовался гигантский порез, словно оставленный медведем. Он провёл рукой, вытирая кровь.

Текумсе не позволял отвлекаться, напав в очередной раз, казалось, он вкладывал в свои удары всю ярость, всю боль, всё отчаяние, всё, что было у него он отдавал своим ударам, что проходили мимо.

Дабуруинбуредо схватил Текумсе за руку, остановив его шквал.

— Я же сказал — тебе не победить. — улыбаясь произнёс он, сдавливая ладонь Текумсе.

Боль была острой, стеклянные осколки пронзали кожу, словно раскалённый нож, что пронзал пластик. По локтю стекала кровь, капая на чёрный пол, где лежали сотни осколков. Текумсе сжал зубы до скрипа, из глаз брызнули слёзы.

Дабуруинбуредо, кажется, наслаждался моментом — его улыбка выражала лишь ужасающее довольство.

Одной рукой он схватил один из осколков, приставив его к шее Текумсе.

— Что будет, если я двину рукой влево? — поинтересовался Дабуруинбуредо.

— Свобода. — ответил Текумсе.

— Хм.

Текумсе ощутил острую боль в шее.

Вскочив с места, он обнаружил себя на кушетке. Вокруг виднелись белые, стерильные плиты медицинской комнаты. Текумсе тяжело дышал.

И помни.. — вновь послышался голос в голове. — Я всегда здесь..

— До завтра. — попрощалась Кагура.

— Увидимся. — ответила Цумики, разворачиваясь прочь.

Её путь был далёк — вплоть до самого Руконгая, в чьём приюте она ютилась. Но сегодня она свернула на иную тропу, ведущую в глубокий лес.

Небо было затянуто тучами, через которые не мог прорваться ни один луч. Цумики обернула взор ввысь. На её лице вырисовалась улыбка, после чего она двинулась дальше, сквозь терни леса, пробираясь к гигантскому дубу, что маячил на горизонте.

— Ай-ай-ай.. — шипела она, задев муравейник ногой. — Ой.. извиняюсь.. сейчас поправлю. — неуклюже просила она прощения перед муравьями, в ручную приглаживая их домик. Аккуратно сдув с руки ползущих по ней насекомых, она продолжила свой путь.

Остановившись у громадного дуба, она глянула вверх — его верхушка вздымалась высоко вверх, кажется, ещё чуть-чуть, и он пробьёт небеса своим стеблем. По крайней мере, ей так казалось.

— Привет.. — произнесла Цумики, глядя на две небольших ямки около корней. — Давно не виделись?.. — неуверенно вопросила она. — Хотя.. мы, в общем-то, никогда не виделись.. Госпожа Усио говорила, что.. — Цумики запнулась на несколько секунд. — Мне будет проще, если я буду проводить подобные ритуалы, и.. кажется, она действительно права. Как всегда права. — Цумики оглянулась вокруг. — У меня появилась подруга.. Представьте? Ха! — улыбнулась Цумики. — Я больше не одна, папа, мама.. — она улыбнулась. — В академии у меня репутация неуравновешенной, представляете? Видели бы вы их лица! — Цумики показательно посмеялась, после чего замолкла, отводя взгляд в сторону. — Мне повезло с госпожой Усио — она добра ко мне, но.. кем бы я была, если бы не она? — в голове образовался образ Текумсе. Цумики ухмыльнулась. — Может, не такой уж он и сумасшедший? Не знаю. Но Кагуру ему в обиду я не дам.. и вас тоже. Ну.. ладно, мне пора.. — Цумики сложила руки для молитвы. Простояв несколько секунд в таком положении, она поклонилась, после чего удалилась прочь.

Проделав тот же путь в обратном направлении, Цумики вновь вступила в муравейник.

— Ой.. — тихо промолвила она, собирая всё вновь воедино.

Добравшись до первого района Руконгая, она подошла к небольшому, деревянному домику. Цумики выдохнула.

— Госпожа Усио, добрый день! — закричала она, выбивая дверь с ноги.

— О, Цумики Атоямэ! Добрый. Как прошёл день? — приветливо поздоровалась старушка.

Постояльцы приюта вокруг разбежались прочь.

— Всё хорошо, спасибо! Сами-то как? — ответила Цумики.

— И у меня всё в порядке, спасибо. Ты сегодня где-то задержалась?

— Да так.. К родителям ходила.

— А-а.. ну хорошо. Обед скоро будет готов.

— Хорошо! Я буду наверху. — ответила Цумики, поднимаясь по скрипучим лестницам на второй этаж.

Зайдя в дверь, она оказалась в небольшой комнатушке, вдоль и поперёк стен которой были уставлены несколько двухъярусных кроватей. Усевшись на одну из них, Цумики достала громанду тетрадь из-под подушки, на которой было написано «Прочитаешь — получишь», что, кажется, была обращена местным обитателям.

Раскрыв тетрадь, Цумики оказалась на десятой странице.

«10 октября. Сегодня я снова была одна. Мне одиноко»

«11 октября. Одиноко. Скучно. Больше сказать нечего.»

«15 октября. Скука.»

Цумики ухмыльнулась, перелистывая дальше.

«10 марта. Наткнулась на какого-то странного типа. Его пустой взгляд смутил меня, но Кагура всё разрулила»

«11 марта. Сегодня мы с Кагурой сражались на мечах! На деревянных правда, но всё же. Была ничья. Горжусь собой, и ей тоже»

«20 марта. Снова тот странный тип. Сегодня он кричал, я увела Кагуру оттуда. Что же он такое?»

Поставив подпись «23 марта», несколько секунд Цумики сидела в размышлениях, после чего начала выводить аккуратные иероглифы.

«Сегодня ходила к родителям. Поняла одно — может, тот тип не такой уж и странный».

Довольная она захлопнула тетрадь, убрав её обратно, улёгшись на кровать. Уставившись в потолок, Цумики улыбнулась.

Цумики сидела на крыше деревянной двухэтажки, глядя в ночное небо. В руках она держала холст, стараясь срисовать ночное небо, поместив вселенную на бумагу.

Снизу, под домом, горели десятки огней, символизирующие кипящую жизнь. Цумики поглядывала то на небо, что было усыпанно сотнями звёзд, то на землю, что была усыпанна сотнями огней. Цумики улыбалась, наслаждаясь самим фактом своего существования. Лёгкий ветер обдувал её, лаская своим тёплым бризом её кожу.

Закончив рисовать, она бегло бросила взгляд на свой рисунок, что получился хоть и не шедевром, но Цумики была довольна результатом.

Переведя взгляд в небеса, она оставила его там, словно путешествия среди терней вселенной наедине со своей душой.

Красиво тут.. Сутахотару, ты видишь?.. Хотя, я тебя своё небо, у меня — своё. Но оно одинаково прекрасно, где бы мы ни были.

— Цумики Атоямэ, ты долго? — послышался мягкий голос позади.

Цумики обернулась.

— А! Госпожа Усио, я.. Да нет. — замешкалась она.

Старушка улыбнулась. Она была окутана в плед. Подойдя к Цумики, она присела рядом, поделившись с ней накидкой.

— Знаешь, Цумики, когда-то я так же, как и ты любовалась ночным небом, на этой самой крыше. — тихо начала госпожа Усио.

— Да?! — удивлённо вскрикнула Цумики, подскочив на месте.

Старушка ухмыльнулась.

— Когда-то раньше, совсем-совсем давно, когда я была твоего возраста, я жила здесь со своими родителями. Они очень любили меня, но моя мама трагически погибла от болезни, а отец.. Добровольно ушёл из жизни, так скажем. Тогда я часто сидела тут, глядя на звёзды, мне нравилось размышлять, что на них живут другие Усио, чья жизнь сложилась лучше, чем моя. Но потом.. Потом я начала думать о том, что другие Усио, что живут в этой необъятной вселенной, могли бы существовать в ещё более.. жестоких условиях. Тогда я обратила свой взор вниз, видя, сколько несчастных детей бродят здесь, в округе, а не где-то там, в недосягаемых небесах, потому я поклялась, что помогу тем, кому смогу и пожелаю удачи тем, до кого мне не дотянуться.. — окончила госпожа Усио, глядя в небо.

— Это.. так благородно.. Госпожа Усио, вы мой кумир. — тихо заявила Цумики, словно боясь разрушить хрупкую тишину.

— Цумики, ты добрая девочка. — рука старушки легла на её волосы. Цумики расплылась в улыбке. — Ой, это что, ты нарисовала? — удивилась госпожа Усио, завидев её рисунок.

— Да. — тихо, практически шёпотом ответила Цумики.

— Хм.. могу взглянуть? — спросила старушка.

— Конечно.

— Ой.. красота. — констатировала он.

В эту тихую, практически немую ночь, огоньки двух душ пылали на крыше ветхого домика, горя ярче тысячи городских огней, ярче сотен звёзд. В эту ночь жизнь ютилась не в шумных барах, а на тихой крыше.

Бьякуя сидел, глядя на такую далёкую, недосягаемую Луну. Рядом стояла знакомая фотография — его спутник, как Луна и Земля, Бьякуя и его память о ней. Вечный мемориал их любви, заточённый в его сердце, за каменной оболочкой которого бурлят чувства к той, кто осталась жить в памяти, в сердце, в самой его сути.

— Хисана.. Тебе нравится? — тихо, словно порыв ветра, прозвучал его голос. Ответом была тишина. Это не было молчание — это был ответ. Ответ от мира, что раздался свистом тёплого, обдувающего кожу ветерка, чей порыв гнал высохшие листья сакуры прочь. Ответом было мерцание далёких звёзд, что, кажется, пульсировали в унисон с его сердцебиением, что словно глаза почивших душ наблюдали за живыми, оберегая их от вселенской тьмы. Ответом была сияющая во тьме Луна, чей света падая разбивался о деревянные колонны, что обороняли взор капитана в ежеминутной отставке Кучики. Ответом было его сердцебиение, ответом было его дыхание, ответом была его жизнь.

— Что, любуешься звёздами? — измывался голос.

— Отвали. — тихо прошипел Текумсе, глядя в звёздное небо, где каждая звёздочка — словно игла в его душе, что терзала его тело и разум, казалось, вселенная самолично причастна к его мучениям. Луна светила ярко, но её свет не согревал, лишь выжигал ледяную дыру внутри.

— Ой-ой, какие мы злые. — язвил голос.

— Перестань. Хотя бы сейчас. — шипел Текумсе.

— А что ты мне сделаешь?

— Заткнись! — вскрикнул он. Схватив свой занпакто, он ударил им со всей силы о близлежащий камень, что лежал у подножия его дуба.

— Ай-ай-ай, как больно! — язвил Дабуруинбуредо.

— Да когда же ты смолкнешь, ублюдок.. — промолвил Текумсе.

— Когда ты умрёшь. — ответил занпакто.

— В таком случае.. — Текумсе схватил клинок руками, вонзив его себе в сердце. Но ничего не произошло. Ни боли, ни покоя, ни тишины. — Почему..?

— Потому что я не позволю тебе умереть. — ответил Дабуруинбуредо.

Текумсе устало улёгся на землю, продолжая наблюдать за вселенской тьмой, что струилась сквозь листву живого дуба.

— Я устал. От тебя. — тихо прошептал Текумсе.

— Правда? Ха-ха-ха-ха! В таком случае, ты ещё более жалок, чем я думал! — Дабуруинбуредо заливался смехом. Его хохот эхом разносился в голове Текумсе, но тот никак не реагировал, молча глядя в тёмное небо.

— Что, сопляк, совсем не бесишься? — язвил занпакто, в перерыве от смеха.

Текумсе продолжал молчать.

— О-о, сейчас заплачешь, не так ли? — продолжал он.

Текумсе, всё так же молча, схватился за лезвие, обагрив клинок своей кровью. Сдавливая его как можно сильнее, он пропускал в свою кожу острый металл, что разрывал связки. Но нанести конкретного урона он так и не смог, выронив клинок из своих рук.

— Ха-ха! Каков слабак! — насмехался Дабуруинбуредо.

Из глаз Текумсе потекли немые слёзы. Он взглянул на окровавленные руки, вытерев ими слёзы. Его лицо перемешалось в безумной симфонии обагренных слёз.

— За что? — тихо прошептал он.

Кагура сидела напротив тихого, практически бесшумного прибоя. Её взор был устремлён в даль, на бескрайний горизонт, который плавно соединял в себе глубокое, тёмно-синее море и яркое ночное небо, что было усыпанно сотнями различных красок. Она наслаждалась тем, что видела перед собой — на её коленях лежал обнажённый клинок.

— Ты видишь, Нами? — тихо произнесла она. — Надеюсь, тебе нравится.

Кагура не хотела произносить лишних слов — она хотела лишь ощущать тёплый, морской бриз, ощущать взгляд сотен звёзд, ощущать свет галактики, что отражался в морской глади. Она хотела быть — быть молча, наедине с самой собой.

Звёздное небо соединяло воедино сотни судеб — тех, кто делился прошлым под пледом, тех, кто молча помнил под светом луны, тех, кто умирал под шелест листьев, тех, кто рождался под шум прибоя. Души живых переплетались воедино невидимой, волшебной нитью манящего ночного неба, что хранисло в себе неисчислимое количество чужих воспоминаний, чужих чувств, чужой боли. Небо объединяло всех воедино своей необъятностью — эта ночь казалось вечной тем, кто ей наслаждался, вечной тем, кто ею страдал.

Текумсе бродил вдоль забитых коридоров, сталкиваясь с каждым встречным. Но он этого не замечал, молча продолжая свой путь вперёд. Некоторые игнорировали это, кто-то осмеливался бросить пару возмущений в след. Но Текумсе не слышал. Он ничего не слышал, помимо назойливого голоса в своей голове.

— Что, уже сдался? — язвил голос.

Текумсе молчал.

— Ну и слабак же ты.

Ответа не было.

— Легко тебя переломать.

Тишина.

— Какой ты скучный.

Ничего.

— Куда ты прёшь?! — внезапно оттолкнул его в стену один из очередных учеников, с которым он столкнулся, вырывая его из порочного круга, в котором его запер Дабуруинбуредо.

Текумсе поднял взор на обидчика.

— Сразимся. — тихо промолвил он.

— Чего?! — удивился задира.

— Сразимся. На занпакто. — громче ответил Текумсе, заставив весь коридор единомоментно затихнуть. Несколько секунд вокруг висела пугающая тишина.

— Идёт. — ответил ученик.

— Ха-ха-ха-ха! Наконец-то! — возрадовался голос.

— Идём. Идём, сразимся там. — Текумсе указал в сторону небольшого пустыря, в отдалении академии.

— После занятий, идём. — ответил обидчик, после чего оба разошлись в разные стороны.

— Ха-ха-ха-ха! А ты не такой уж и жалкий! — ликовал Дабуруинбуредо.

Я дам тебе битву. Но пока, ты замолкнешь. — поставил ультиматум Текумсе.

— Ну и зануда ты! Чёрт с тобой, ладно. — недовольно ответил голос, после чего замолк.

Текумсе резко остановился. В ушах звенело от оглушительной тишины, которую он не слышал так давно. Несколько секунд, он молча стоял посреди коридора, после чего расхохотался так громко, как только мог.

— Не нравится мне это.. — констатировала Цумики.

— Думаешь, стоит вмешаться? — поинтересовалась Кагура.

— Позже. Идём, пора на урок, снова слушать бесполезный бубнёж. — Цумики потянулась, зевнув на весь коридор, вновь привлекая к себе лишнее внимание.

Это и есть.. тишина? Я так давно её не слышал.. — размышлял Текумсе, сидя в аудитории. Его не беспокоило предстоящее столкновение с тем, кто выше и больше его чуть ли не в полтора раза. Единственное, что его волновало, так это то, что этой тишине рано или поздно суждено оборваться очередными насмешками со стороны занпакто. Но он выбросил из головы эту мысль, глядя в окно, наслаждаясь пением птиц, шелестом листьев на ветру — всем тем, что глушил ненасытный голос.

Текумсе стоял напротив своего соперника. Их занпакто зияли в руках, обнажая сверкающие лезвия. Его противник хмурился, в то время, как лицо Текумсе отражало лишь звенящую пустоту. Ни страха, ни предвкушения, ничего — лишь пустота. Вокруг, на пустыре, собралась толпа учеников, что окружали их со всех сторон.

— Шинчи! Шинчи! — скандировали голоса вокруг, судя по всему, это и было имея его соперника.

— Так и будешь стоять? Или от страха сердце в ноги ушло? — провоцировал Шинчи.

Текумсе направил лезвие на себя, вонзая его в своё сердце. Толпа ошеломилась.

— Что он творит!? — вскрикнула Цумики. У Кагуры брызнули слёзы от увиденного.

— Вонзись, Дабуруинбуредо. — тихо прошептал Текумсе, что было полной неожиданностью для всех вокруг. Доставая тёмно-синее лезвие с другой стороны тела, он обагрил клинок своей кровью, обращая занпакто в красно-синиее буйство.

— У меня в глазах двоится.. — заявила Кагура.

— У меня тоже.. — ответила Цумики.

Текумсе молча рванул вперёд, в то время как ошеломлённый Шинчи успел отреагировать лишь в последние секунды перед непосредственным ударом.

— Двойной?! — вскрикнул он, отскакивая прочь.

Текумсе взмахнул клинком, словно оттряхивая его от пыли.

— Моя очередь! — прокричал Шинчи. — Пылай, Моэру но на Тама!

Лезвие его занпакто покрылось красным пеплом, словно догорающие угли, что тлели на его клинке.

— Осмелишься подойти? — язвил Шинчи.

Текумсе не заставил долго себя ждать, вновь бросившись в бой с пламенем его души. Огонь и пустота встретились, когда звон металла гремел по всей округе. Никто не собирался уступать — каждый удар Текумсе двоился в ощущениях Шинчи, словно удары приходили с задержкой. В его глазах двоилось, но адаптировавшись, он продолжал бой, давая отпор Текумсе. Десятки ударов сливались в какофонию металлических визгов, кажется, этот бой был бесконечным, немым танцем пламени и двоякой пустоты.

Собравшиеся зеваки молча наблюдали, не смея вмешиваться в металлическую симфонию своими возгласами.

Текумсе отпрыгнул прочь, понесясь в очередную атаку. Держа клинок в нижней стойке, он был открыт, сильно рискуя быть раненым.

— Что, сдаёшься? — улыбаясь промолвил Шинчи, занося клинок для удара.

Текумсе ударил по нему снизу, блокировав удар, после чего отпнул Шинчи прочь, нанеся удар сверху. Шинчи свалился на землю.

Текумсе безжалостно долбился в меч соперника, занося клинок, нанося удар, занося, нанося, занося, нанося.. И так десятки ударов. Шинчи хрипел, держа оборону лёжа из последних сил, сжимая занпакто в руках пред собой.

— Хватит! — жадно глотая воздух молвил он. — Ты победил.. перестань! — из последних сил вскрикнул он.

Но Текумсе даже не думал останавливаться, вновь занося клинок для очередного удара.

Вот и всё.. конец? — пронеслось в мыслях Шинчи. Он зажмурился, предвещая свой скорый конец.

Но ничего не происходило. Открыв глаза, он увидел перед Текумсе, чьё лицо озарял ослепительный клинок, отделяющий Шинчи от верной смерти.

Слева стояла Цумики.

— Хватит. Бой окончен. — произнесла она.

Текумсе поддался, его натиск стих. Убрав занпакто в ножны, он молча стоял, глядя на Шинчи, словно не веря, что всё это — его рук дело.

— Спасибо. — тихо промолвил Текумсе, взглянув на Цумики, после чего удалился прочь.

— До завтра. — попрощалась Кагура, стоя под пасмурным небом около академии.

— Эй, Кагура.. Не хочешь пройтись со мной? Хочу тебя кое с кем познакомить. — предложила Цумики.

— Ну.. почему бы и нет. — согласилась Кагура.

— В таком случае, иди за мной.

— Но куда?

— Туда, где я живу.

— Ну.. идём. — неуверенно последовала за ней Кагура.

— А каков твой.. дом? — поинтересовалась Цумики.

— Ну.. он довольно большой. — стесняясь ответила Кагура.

— Да? И насколько?

— Целое поместье.

— Да ну, прямо поместье?

— Ну.. да. А ты не веришь?..

— Нет-нет, верю, конечно. Просто.. практически ничего о тебе не знаю. — заявила Цумики.

А ведь и правда.. я совсем ничего ей о себе не рассказывала.. как-то.. не хорошо.. наверное.. — размышляла Кагура.

— Кем ты была до академии? — поинтересовалась Цумики.

— Ну.. я родом из небольшого клана.

— Из клана?! — вскрикнула Цумики, в очередной раз привлекая лишнее внимание.

— Да, но..

— Из клана?! — вновь заверещала Цумики.

— Тише, пожалуйста.. — неуверенно попросила Кагура.

— Ой.. Извиняюсь. — прикрывая рот ладонью произнесла Цумики.

— Из клана.. но я была нежеланным ребёнком, а потом.. в прочем, долго рассказывать.. — замяла тему Кагура. Цумики молча взглянула на неё, без лишних расспросов продолжив путь.

— Опа! Мы пришли! — вскрикнула Цумики, подготавливая ногу для удара.

— Эй, Цумики, что ты..

Дверь с грохотом распахнулась.

— Госпожа Усио, спешу представить вам гостя! — вскрикнула Цумики. Кагура покраснела от стыда.

— О-о, ты та сама подружка Цумики? Проходи-проходи, не стесняйся. — тепло поприветствовала её госпожа Усио.

Кагура неуверенно переступила через порог.

— Да.. здравствуйте. — тихо пробормотала она, глядя куда-то в пол.

— Не бойся Кагура, здесь ты можешь чувствовать себя, как дома. — заявила госпожа.

— Спасибо.. — тихо произнесла Кагура. На её глазах навернулись слёзы, которые она быстро стряхнула, дабы никто не заметил.

— Идём, Кагура. Госпожа, мы будем наверху. — заявила Цумики.

— Хорошо. — мягко ответила старушка.

Поднявшись на этаж, несколько сверстников, что были там, разбежались прочь.

— Вот и хорошо. — заявила Цумики.

— Они.. боятся тебя? — поинтересовалась Кагура.

— Скажем так.. у меня слишком буйный нрав. Так вот.. почему ты заплакала? — внезапно поинтересовалась Цумики.

— Я?! Нет, что ты.. — старалась отвертеться Кагура.

— Эй, я всё видела. — заявила Цумики.

Кагура вновь перевела взгляд на пол. Через несколько секунд, из её глаз обильным потоком полились слёзы, что стекая с щёк разбивались о ковёр.

— Я.. Госпожа Усио.. напомнила мне покойную матушку.. — ответила Кагура.

— А-а.. прости, я не знала.. — кладя руку ей на голову произнесла Цумики.

— Нет, всё хорошо..

По окну забарабанил дождь, что словно играл на нитях бытия.

— Видишь? Небо тоже плачет. Пойдём выше. — позвала её Цумики.

Забравшись на винтовую лестницу, они поднялись на крышу. С неба летели сотни тёплых капель.

— Садись, Кагура. — предложила Цумики.

— А у вас тут.. красиво. — заявила Кагура.

— Да.. — тихо, практически шёпотом произнесла Цумики, оглядываясь вокруг. — Кагура.. ты знаешь.. — начала Цумики. — Мои родители давно мертвы. Я совсем их не знала, но иногда, я прихожу на самодельную могилку, общаюсь с ними. Так мне становится легче. Госпожа Усио посоветовала. Она мудрая женщина. — промолвила Цумики.

— Могилку?.. — тихо повторила Кагура.

— Знаешь, Кагура.. Я люблю дождь больше, чем солнце. Дождь помогает вспомнить мне, кто я есть на самом деле. Он помогает мне увидеть себя, словно в десятках разбивающихся каплях я вижу судьбы других Цумики, из других вселенных. Эти Цумики страдают, боятся, ненавидят.. Потому я счастлива. Счастлива, что имею то, что имею. И молюсь за их судьбы, дабы они тоже стали счастливыми. — окончила свою исповедь Цумики.

Кагура вновь разрыдалась, но дождь маскировал её слёзы.

— Цумики.. прости, я соврала..

— О чём?

— Господа Усио.. напоминала мне кое-кого другого. Моей родной матушке вовсе не было до меня дела, даже когда я сбежала, она не пошла вслед. Тогда.. у моря.. я встретила капитана.. Кучики. — Кагура взглянула на Цумики, в ожидании её смеха, но та была абсолютно серьёзна. — Он познакомил меня со своей женой — Хисаной, и она.. она была для меня всем. Она была той матерью, которой у меня никогда не было: доброй, понимающей, принимающей.. любящей этот мир, хоть и сама она угасала.. Она умерла совсем недавно, потому.. Потому госпожа Усио напоминает мне её. — окончила Кагура.

Цумики улыбнулась.

— Ты.. мне веришь? — с опаской поинтересовалась Кагура.

— Конечно верю. — ответила Цумики. — Я верю дождю, госпоже Усио и тебе, Кагура. Вы трое — единственные, кому я могу доверить настоящую себя, а значит, верю вам беспрекословно. Кагура.. хочешь, мы сделаем памятник Хисане вместе?

— Д-да.. — сдерживая слёзы ответила Кагура.

Над ними двоими раскрылся зонтик. Цумики и Кагура обернули свои взгляды вверх, заметив госпожу Усио, что держала зонт, мягко улыбаясь.

— Эй, Кагура, как тебе этот камень? — поинтересовалась Цумики, стоя около гигантского булыжника размером с неё саму.

— Вроде неплохо.. — произнесла Кагура, подходя поближе.

— Отлично! — вскрикнула Цумики. — Одну минуту.

Присев около камня, она сложила занпакто на колени, закрыв глаза.

— Что ты дела.. — не понимала Кагура.

— Тихо! — шикнула Цумики.

Через несколько секунд, звук морского прибоя вокруг затих. Послышался тихий, но от того не менее монументальный шелест листьев величественных дубов. Цумики раскрыла глаза.

— Эй, Сута.. Сута.. Сутахотару! — крикнула она.

— О, запомнила, наконец. — спускаясь сверху ворчал светлячок. — Чего тебе?

— Ты умеешь.. царапать булыжники?

— Чего?

— Ну.. Выцарапать на камне надпись сможешь?

— Ты с дубу рухнула?

— Да чего ты ломаешься, тут срочное дело..

— Я не понимаю.

— Да чего тут непонятного-то? Выцарапать надпись на булыжнике.

— Допустим, могу, но..

— Отлично! — вскрикнула Цумики, подскакивая с места. — Я обо всём договорилась. — заявила она, глядя на Кагуру.

— О чём же? — поинтересовалась последняя.

— Будем вырезать её имя. — ответила Цумики. — Давай, диктуй, я всё сделаю.

— Хорошо.. — неуверенно ответила Кагура. Цумики обнажила клинок. — Хи.. — Цумики криво начала выводить иероглифы. — са.. на..

— Готово! — вскрикнула Цумики.

На булыжнике красовалось имя — «Хисана».

Кагура высаживала очередной цветочек к её монументу.

— Так много слёз утекло с того момента.. — промолвила Кагура. — Цумики, жаль.. что тебя больше нет рядом. — по щекам Кагуры потекли слёзы, что ударялись о зелёные листочки беззащитных цветков.

Через несколько минут, Кагура поднялась на ноги, стирая слёзы. Сложив руки вместе для молитвы, она простояла у булыжника несколько секунд, после чего направилась в лес.

Собирался дождь. Небо было затянуто густыми тучами, что, казалось, предвещали небесный плач. Кагура обернула взор к небу, мягко улыбнувшись, после чего направилась дальше. Вокруг щебетали птицы, чьё пение помогало забыться на некоторое время, но всё же, слёзы сами наворачивались на глазах по мере того, как Кагура вспоминала всё больше и больше.

Дойдя до гигантского дуба, чей столб возвышался до небес, Кагура остановилась у трёх небольших холмиков, около которых она присела на колено, вновь складывая руки для молитвы.

— Вы не будете забыты. — тихо произнесла Кагура, удобряя ямки слезами.

Аудитория, переполненная учениками, грохотала от сотен голосов, звучащих в унисон. Кагура, закрывая уши, старалась абстрагироваться от этого шума, залезая в свою тетрадь. Сидевшая во соседству Цумики вовсе, кажется, ничего не замечала, безмятежно отсыпаясь.

Внезапно, откуда-то снаружи раздался жуткий вой, что мигом заткнул всех вокруг.

— Что такое?! — вскрикнула Цумики, упав со стула от неожиданности. Кагура обомлела, глядя в окно. — Эй, что там? — поинтересовалась Цумики.

— Меносы.. — тихо произнесла Кагура.

Пространство словно разрезали ножницами, из разрыва выглядывало огромное, чёрное существо с белой маской.

В аудитории моментально поселилась паника. Толкучка, что образовалась на выходе не давала протиснуться, настолько плотной была толпа, что старалась сбежатьп прочь. Ибо каждый из них хотел жить. Лишь ошеломлённая Кагура и Цумики оставались на местах.

— Кто-кто? — переспросила Цумики.

— Меносы.. Пустые.. — ответила Кагура, не спуская взгляд с окна.

Несколько громадных меносов пересекали границу реальности, вырываясь в реальный мир.

Через несколько минут аудитория затихла. Судя по звукам казалось, что лишь Кагура и Цумики оставались внутри. Их взгляды приковал к себе величественный путотный монстр, что шёл в их сторону.

— Кагура.. Я его отвлеку, беги! — внезапно пришла в себя Цумики.

— Что?! Нет! Уходим вместе! — вскрикнула Кагура.

— Нет. Я иду одна. — ответила Цумики, поднимаясь с места.

— Цумики.. — Кагура схватила её за руку, пытаясь остановить.

Цумики аккуратно выпуталась из её захвата, мягко улыбнувшись.

— Кагура.. если бояться всего подряд — ты никого не сможешь защитить. — сказала она напоследок, выбегая из аудитории.

— Цумики.. — в глазах Кагуры помутнело. Её выражение лица отражало лишь пустоту, что рвалась изнутри.

Топот меноса продолжал приближаться, содрогая тело Кагуры, словно этот гром резонировал в её сердце. Но она не шевелилась, молча сидя на своём месте, глядя в сторону выхода, где она видела в последний раз Цумики.

— Эй, громила! — вскрикнула Цумики, стоя напротив меноса, что возвышался над ней. Тот резко остановился, переведя свой взгляд ниже. Раскрыв рот, он начал концентрировать серо в своей пасти. — Эй-эй, ты чего удумал?

Мощный поток энергии ударил по месту, где она стояла. Успев отпрыгнуть, она тяжело дышала, стараясь наполнить лёгкие кислородом так, словно дышит в последний раз. Её лицо отражало сосредоточенную хмурость.

— Сияй, Сутахотару. — тихо произнесла она. Фронтальное лезвие её занпакто обратилось сияющим, ярко-жёлтый светом. Завыв, менос отвернулся прочь. — Не нравится? Чтож..

Цумики рванула вперёд. Подобравшись к ногам пустого, она безжалостно крошила его, но не могла нанести толковый урон. Пустой, кажется, вовсе не замечал её тщетных потугов.

Оглянувшись вокруг, Цумики заметила острую ветку, оторванную от дерева. Схватившись за неё, поступательными движениями, словно альпинист, покоряющий вершину, она покарабкалась вверх, перетыкая острую ветку и лезвие занпакто. Менос дико взвыл, оглушая Цумики своим жутким воем. Через несколько секунд она пришла в себя, продолжая карабкаться ввысь. Левая рука кровоточила от десятков заноз острой ветки, впивающейся ей в руку, но игнорируя боль, она продолжала свой подъём.

— Госпожа Усио, Кагура.. ради вас. — тихо произнесла она, напоминая себе, что стоит на кону.

Снизу кто-то кричал, но Цумики полностью игнорировала любые звуки — ибо не слышала их вовсе.

Доползя вплоть до маски пустого, Цумики вставила ветку в шею меноса, аккуратно забираясь на неё. Сильно шатаясь во все стороны, она достала свой занпакто, лишаясь возможности придерживаться руками за опору в виде клинка.

— Осторожнее, Цумики.. — подбодрила она сама себя.

Собрав все силы, что у неё оставались, Цумики подпрыгнула. Её клинок прошёл сквозь маску меноса, разрубая её пополам. Пустой начал растворяться. Цумики полетела вниз.

Наверное, переломаю себе все кости. — промелькнуло в её мыслях.

Внезапно, позади раздался жуткий звук, сравнимый с десятками сирен, воющих в едином порыве. Цумики обернулась. Яркий свет слепил её глаза. Она зажмурилась изо всех сил.

Конец? — пронеслось в голове.

Но ничего не происходило.

Ничего.

Ни падения, ни боли.

Цумики раскрыла глаза, заметив себя лежащей посреди ночного леса.

— Мой.. мир? — поинтересовалась она.

— Цумики. Ты молодец. — послышался голос Сутахотару. — Я горд.

С неба начали опадать звёзды. Одна за другой, небесные светлячки опадали на её тело, окружая его в ярком сиянии. Последняя звёздочка, что опустилась с неба, упала Цумики на нос.

— Я рад, что у меня была такая.. отважная хозяйка. — произнёс он.

Цумики ухмыльнулась.

— Так вот.. где живут звёзды.

Мощный поток серо испепелил тело Цумики, не оставив от неё и мокрого следа.

Оглушительный грохот.

— Что это? — слышались десятки напуганных голосов.

Текумсе вовсе никак не реагировал, безмолвно восседая на стуле. Его взгляд был направлен куда-то в пустоту.

— Меносы! — вскрикнул кто-то, посеяв моментальную панику в аудитории. Все, помимо одного лишь Текумсе, бросились прочь, спасая свои жизни. Никто даже не окликнул его.

— Меносы? — прозвучал голос в голове.

Какая разница. — промелькнуло в мыслях Текумсе. — Пусть они добьют меня.

— Я же говорил тебе, что никуда тебя не отпущу, не так ли? — язвил Дабуруинбуредо.

От такой силы ты не сможешь меня защитить, не обманывайся. Ты не всесилен. — ответил Текумсе.

Дабуруинбуредо внезапно замолчал. Кажется, ему нечего было противопоставить.

Текумсе ожидал конца.

Время тянулось предательски долго, практически мучительно. И вот, в момент, когда его пытка могла кончиться, менос внезапно начал испаряться.

Он.. умер? — размышлял Текумсе.

— Умер. — подтвердил Дабуруинбуредо.

За что, чёрт вас возьми, за что вы заставляете меня жить?

— Какой же ты жалкий. Тошно. — презренным голосом ответил Дабуруинбуредо.

Это твоя вина. Ты виноват в этом. — заявил Текумсе.

— Ха-ха, идиот, в том, что ты жалкая псина, виновата лишь твоя слабохарактерность. — расхохотался Дабуруинбуредо.

Текумсе молча поднялся с места, спокойно удалившись из аудитории под насмешки своего занпакто.

После

Вихрь розовых лепестков снёс прочь нескольких меносов, чьи громоздкие тела испарились под воздействием его силы. Силы Кучики.

Кагура оставила свой взгляд на двери, где видела Цумики в последний раз. Последний в её жизни раз. Её финальные слова эхом резонировали в душе.

Внезапный поток сакуры вернул Кагуру в реальность.

— Господин.. Кучики? — тихо произнесла она, глядя в окно.

Может, всё хорошо? Может, он успел?.. Может.. Цумики.. жива..? — промелькнуло в её голове.

Кагура резко подскочила, помчавшись вниз по лестнице. Выбежав из академии, около входа она встретила Бьякую, что, кажется, ждал её.

— Ты в порядке? — холодно поинтересовался он.

— Да, спасибо.. Господин Кучики.. вы никого не видели? — поинтересовалась она.

— Нет. — кратко ответил Кучики.

В этот момент, что-то внутри Кагуры надломилось. Но она не заплакала, держа барьер своих слёз на последнем фронтире своей души.

— Увидимся. — кратко произнёс Бьякуя, удаляясь прочь, оставляя Кагуру наедине с собой.

Завтра.. завтра я приду и вновь увижу её на своём месте.. Да, обязательно увижу. — проносились мысли в голове.

— Обязательно увижу.. — тихо прошептала Кагура.

— Нами.. она же вернётся? — спросила Кагура, говоря так тихо, как только позволяли голосовые её связки.

— Кагура.. она и не уходила. Она остаётся в твоём сердце навечно. — поддерживая тишину ответила Нами шёпотом.

— В моём сердце.. Но где же она тогда? — задала риторический вопрос Кагура.

— Там, где ты её помнишь. — ответила Нами.

— Я помню её в академии, помню в приюте, помню.. живой. Но её.. нет.

— Она будет жить вечно, пока ты её помнишь, Кагура.

— Я.. хочу прийти завтра туда и увидеть её снова.. Да, да.. так и будет, она будет там..

— Кагура...

— Точно.. точно будет.

Кагура раскрыла глаза, обнаруживая себя в свой крохотной комнате, сидя на матрасе. Упав на подушку, она прикрыла глаза.

— Точно будет.. — прошептала она.

Вокруг виднелся тёмный лес, чья растительность вздымалась высоко вверх, прямиком к звёздам.

— Эй, Кагура! — послышался знакомый голос.

Кагура обернулась, заметив..

— Цумики?! — прокричала Кагура от удивления. — Цумики.. — тихо повторила она. На её глазах навернулись слёзы. — Ты.. жива..

Цумики улыбнулась.

— Кагура.. Дальше тебе придётся идти одной. — ответила она.

— Что..? — вытирая слёзы спросила Кагура.

— Я.. Хм.. Мертва. — спокойно ответила Цумики.

— Нет, не говори так, прошу! — кричала Кагура, захлёбываясь в слезах.

— Кагура.. прими это, прошу. — ответила Цумики.

— Нет, нет, нет! Мой мозг.. он обманывает меня! — кричала Кагура, прижимая руки к ушам.

— Кагура.. — рука Цумики легла на её плечо. — Пойми, меня уже не вернуть. Мёртвые не возвращаются, зато.. они напутствуют живым своей памятью. Помни меня, Кагура, и я буду жить, по крайней мере, в твоей памяти, а большего мне и не нужно.

— Нет..

Цумики сделала несколько шагов назад. Её тело понемногу начало испаряться.

— Прощай, Кагура. — тихо произнесла Цумики, роняя скупую слезу напоследок.

— Подожди! — крикнула Кагура, пытаясь схватить её за руку, но та испарилась. От Цумики остался жёлтый пепел, что вздымаясь ввысь, улетел в сторону звёзд, зажигая на небе ещё несколько огоньков света.

— Цумики.. — Кагура свалилась на колени. Из её глаз непрерывным потоком текли слёзы.

Кагура подскочила с постели в холодном поту. За окном стояла глубокая ночь.

— Сон..? — переспросила она себя. — Сон.. — Кагура засмеялась. — Сон!

Безоблачное, ночное небо, казалось, было единственным проводником её боли. Кагура устремляла свой взор к десяткам мерцающих звёзд, что горели в небе, стараясь найти глаза Цумики в них. Её тело содрогалось от десятков пролитых слёз.

— Цумики.. Я ведь.. увижу тебя завтра снова?.. — сквозь слёзы молвила она. Но небо не отвечало. Ветер не отвечал. Мир молчал. — Прошу.. Пожалуйста..

Ответа не было, лишь пульс далёких, ледяных звёзд, что морозил её душу. Кагура ощущала, словно мир покинул её, бросил на растерзание пустоте.

Кагура стояла около входной двери в аудиторию, не решаясь войти внутрь. Несколько минут, она молча чего-то выжидала, словно боялась разрушить столь хрупкие грёзы о нормализации. Лекция давно шла, но она не решалась войти внутрь.

Сейчас.. я войду внутрь и увижу.. увижу её. — пыталась настроить себя Кагура.

Выдохнув, она распахнула дверь.

Пустота окутала её.

Аудитория была заполнена, но была пуста. Абсолютно пуста и темна, хоть и люди, и свет от ламп в ней присутствовал.

Пошатнувшись, Кагура прошла внутрь. Если бы она могла заплакать — разрыдалась бы на месте, но всё, что она могла из себя выдавить, так это пустое молчание.

— Я знаю.. Что не все пережили вчерашнее нападение. — твердил преподаватель. — Кто-нибудь может перечислить отсутствующих?

— А-а.. Асушими Нагаторо.. и.. Цумики Атоямэ. — произнёс кто-то позади Кагуры. Она не слышала. Погружаясь в пустоту, она старалась нащупать дно, дабы оттолкнуться, но, кажется, эта бездна была бездонной.

Она.. придёт.. придёт.. — крутилось в её голове. Эти мысли, кажется, были единственными фактором, что не давал ей сойти с ума.

— Обязательно.. обязательно.. — тихо молвила она в слух мысли.

— Кагура Митоши, о чём вы там шепчетесь? — сделал ей замечание преподаватель.

— Придёт.. придёт.. — продолжала Кагура, игнорируя его.

— Кагура Митоши! — вскрикнул он. Она резко перевела взгляд на него, словно только что проснулась. — Вам нездоровится? — спросил он.

— Всё.. в порядке.. придёт.. — тихо произнесла она.

— О чём вы?

— Обязательно.. Обязательно.. — шептала она. Грёзы утягивали её из безумной реальности.

— Сходите вы лучше домой. — заявил преподаватель.

Кагура молча смотрела на него, но её взгляд словно выжигал пространство, пробиваясь куда-то в альтернативную вселенную.

— Кагура Митоши! — вновь вскрикнул он.

— А.. да? — тихо произнесла она.

— Идите-ка вы домой! — крикнул он.

Зайду к госпоже Усио.. она там, точно там.. — пронеслось в мыслях Кагуры. Без уговоров, она засобиралась, удаляясь прочь из аудитории.

В дверь раздался стук. Затем ещё один, и ещё. Госпожа Усио поспешила распахнуть дверь, ожидая увидеть там Цумики, но..

— Кагура.. Приятно видеть тебя. — мягко произнесла она, скрывая свои неоправданные ожидания.

— Госпожа Усио, прошу, скажите, что Цумики у вас.. — запыхавшись твердила Кагура.

Старушка отвела взгляд в пол, молча глядя на ковёр, что лежал перед дверью.

— Госпожа Усио.. — повторила Кагура. — Госпожа Усио! — вскрикнула она.

— Кагура.. Цумики.. здесь нет.

Здесь нет.

Нет.

— Нет? — повторила Кагура.

Эти слова эхом пронеслись в её голове. Раз за разом, словно отражаясь от искажённого сознания.

Кагура свалилась на колени, хватаясь за лицо, что было искаженно гримасой ужаса.

Госпожа Усио присела рядом с ней.

— Кагура.. — тихо промолвила она.

Тело Кагуры содрогалось в параличе горя. Казалось, что она смеётся, но этот исторический, бесшумный хохот быстро перерос в слёзный поток, исторгаемый самой душой.

— Её.. нет? — тихо спросил Кагура, захлёбываясь в слезах.

— Нет.. — подтвердила госпожа Усио.

Кагура завоаила, словно её тело пронзили сотни игол. Пытка души заставила её кричать так громко, как только позволяли голосовые связки.

Жёсткая, но тёплая ладонь опустилась на голову Кагуры, нежно поглаживая её волосы.

— Кагура.. я понимаю, тебе больно.. Но ты не одна. — заявила старушка.

Крик Кагуры понемногу стих.

— Она.. ушла?.. Навсегда?.. — сквозь слёзы прошептала Кагура.

— Она осталась в наших сердцах. — ответила госпожа Усио.

— Её.. больше нет?

— Физически — нет.

— Снова?.. Это снова происходит?.. — хрипела Кагура.

— Кагура.. идём со мной, мне нужно.. нужно кое-что тебе показать. — заявила старушка, поднимаясь на ноги.

Вытерев слёзы, Кагура аккуратно поднялась в след за ней. В глазах потемнело, но она продолжала стоять, окружённая тьмой.

Госпожа Усио протянула ей руку. Кагура схватилась, отправившись за ней.

Через несколько секунд, зрение Кагуры вернулось, но слабость в ногах до сих пор давала о себе знать.

Она.. и правда.. правда ушла? — проносились мысли в голове Кагуры.

Через несколько минут, госпожа Усио и Кагура свернули из Руконгая, оказавшись в лесу. Листва деревьев заслоняла свет яркого солнца, птицы щебетали в унисон. Природа была безразлична к трагедии.

— Мы на месте. — констатировала госпожа Усио, остановившись около гигантского дуба.

— Где.. мы? — сдерживая слёзы спросила Кагура.

Старушка указала ей на два холмика у подножия.

— Это.. могилки родителей Цумики, что она создала по моему совету. — произнесла госпожа Усио.

На лице Кагуры вновь навернулись слёзы при упоминании её имени.

Присев около двух холмиков, Кагура соорудила третий, обильно поливая его своими слезами.

Кагура поднялась на ноги. С того момента, как она создала этот холмик прошли годы, но природа не посмела тронуть его.

— Цумики.. — прошептала Кагура. — Спасибо.

Она поклонилась пред своеобразной могилкой в пояс, после чего развернулась, двинувшись прочь.

— Нами.. её и правда.. больше нет? — содрогаясь от слёз спрашивала Кагура.

— Она.. жива в сердцах тех, кто помнит её улыбку. — тихо ответила Нами.

— Но.. Да.. наверное, это так.. — сквозь слёзы молвила она.

— Кагура.. Тот факт, что ты плачешь, тот факт, что не можешь принять её смерть — и есть доказательство того, что она всё ещё жива. — произнесла Нами.

Кагура разрыдалась ещё громче, упав на землю.

— Разве.. не могло быть иначе? — крикнула в пустоту она.

— Ха-ха-ха-ха! — слышался беспрерывный смех в его голове.

Текумсе хвастался за голову, лёжа в высокой траве, свернувшись калачиком от бездонной, шумной боли, что царила в его черепной коробке. Он молчал, ибо противопоставить голосу было нечего. Он не плакал, не кричал, лишь тихо смеялся в ответ.

— Что, тоже смешно со своей ничтожности? — язвил Дабуруинбуредо.

Текумсе игнорировал его вопрос. Кажется, помимо смеха он вовсе ничего не слышал.

Но его тихий хохот длился не долго, перерастя в плач, который смешивался с криком, вырывающимся из глубин израненного сердца. Он не стихал — наоборот, становился лишь громче и громче, пока Текумсе вовсе не отключился.

Бродя по осколкам зеркал, он вновь встретился со своим двойником лицом к лицу. Тот улыбался, явно получая от страданий Текумсе изощрённое удовольствие. На лице последнего же не было ничего. Ни единой эмоции, лишь бездонная пустошь.

— Сразимся. — тихо промолвил он.

— Что? Шутишь? Ха-ха! — насмехался над ним Дабуруинбуредо.

— Сразимся. — настаивал Текумсе.

— А ты не шутишь, я вижу.. чтож.. — ответил двойник, после чего в их руках материализовались клинки. — Нападай! — крикнул Дабуруинбуредо.

Текумсе без особых раздумий ринулся вперёд. Двойник парировал каждый его удар, отпрыгивая назад.

— Слишком медленно! — кричал он, но всё же на его лице красовалась жуткая улыбка.

Перехватив занпакто на кончики пальцев, Текумсе швырнул его в своего мучителя, пронзив его живот. Дабуруинбуредо резко остановился. Улыбка спала с его лица, обнажая ошеломление.

— Ты.. — тихо промолвил он.

— А теперь.. — Текумсе схватился за клинок, что торчал в теле двойника. — Убирайся! — вскрикнул он, расчленив Дабуруинбуредо напополам.

— Хм.. а ты.. неплох. — заявил Дабуруинбуредо. — Правда, слишком самонадеян. — в следующий момент, Текумсе ощутил острую боль в сердце. Обернув взор вниз, он заметил, как кончик клинка пронзает его. Отбросив ошеломлённый взгляд вновь на Дабуруинбуредо, он заметил его в добром здравии.

— Но я же.. — прошептал Текумсе.

— Ты же что, победил меня? Не смеши! — вскрикнул Дабуруинбуредо, доставая клинок из его тела. — Ты ещё слишком слаб, чтобы владеть моей силой. И если ты продолжишь тратить своё время в академии, то так ничего и не добьёшься, оставшись неудачником. — заявил двойник.

Текумсе вскочил с места, очутившись всё в том же лесу, где и отключился. Оглядев себя, он не обнаружил ни единой царапинки на теле.

— Академия? — промолвил он, хватаясь за занпакто. Окинув взглядом Сейрейтей в последний раз, он направился прочь, в глубины Руконгая.

— Кто.. сразится со мной?! — вскрикнул Текумсе, стоя посреди забитой улицы сорок девятого района Руконгая. Держа в руках обнажённый клинок, он наставил его в толпу зевак. Его взгляд отражал пугающую пустоту.

— Эй, ты! — вскрикнул ему кто-то позади. — Мы сразимся. — Текумсе обернулся, заметив трёх мужчин среднего роста, худощавых, в оборванной одежде, что держали острые мечи в своих руках.

— Все трое? Так не пойдёт. — заявил Текумсе.

— Заткинь! Мы справимся. — поддержал его голос в голове.

— Нам плевать. — ответил один из мужиков. — Или испугался? — спросил другой.

— Ладно. — направив занпакто на себя, Текумсе вонзил его в сердце. — Вонзись, Дабуруинбуредо.

Достав синий клинок, обагренный его кровью из спины, он наставил его на трёх оборванцев. Те, кажется, даже и глазом не повели.

— Что, не страшно? — поинтересовался Текумсе.

— Плевать. — заявил один из них. Махнув рукой, все трое бросились в разнобой, окружив Текумсе с трёх сторон.

Прохожие забились по углам, наблюдая за предстоящей резнёй со стороны.

Не долго думая, Текумсе атаковал первым, бросившись на мужика, что заходил к нему со спины. Стиснув зубы, он блокировал удар Текумсе.

— Что это за магия..? Я видел — ты ударил единожды, так откуда.. откуда я ощутил второй удар? — скользя пятками по земле интересовался он.

Текумсе молчал, продолжая усиливать напор.

— Урод! — крикнул другой нападающий позади.

Текумсе резко развернулся, разрубив размашистым ударом атакующего напополам.

— Эйто! Вот ублюдок, простись с.. — не успел договорить мужик, как его тело распалось вдоль на две части.

— Ты.. — пятясь назад твердил последний выживший. Обронив свой клинок, он бежал прочь, не оборачиваясь.

Текумсе не стал догонять его, смахнув кровь со своего занпакто, словно оттряхивал грязь.

— Хорошо.. как же хорошо! — ликовал Дабуруинбуредо.

— Замолчи. Я выполнил свою часть — теперь твой черёд.

— Да ну тебя, какой нудный.. Ладно, наслаждайся своей тишиной. — язвительно ответил Дабуруинбуредо.

Текумсе безмолвно шёл прочь, держа окровавленную катану в своих руках. Вокруг было пусто. Улицы опустели.

Он обернулся, осмотрев расчленённые тела в последний раз.

Сложив руки для молитвы, он простоял так несколько секунд

— Спасибо.. За тишину. — промолвил он, удаляясь прочь.

— Господин Кучики.. — потревожила Бьякую Кагура.

— Я слушаю. — ответил он, даже не оборачиваясь на неё.

— Обучите меня.. банкаю. — тихо пролепетала она.

Бьякуя остановил свои записи, молча застыв в той позе, в которой находился, когда услышал эти слова.

— Кагура.. Банкаю обучаются годы. — прервал минутное молчание он.

— Да.. я знаю.

— Банкай требует мастерства.

— Да..

— Банкай.. его овладение может покалечить тебя.

— Я понимаю..

— Скажи.. — Кучики обернулся, обнажая свой ледяной взгляд. — Зачем тебе это? — спокойно поинтересовался он.

— Я хочу уметь защищать. — уверенно ответила Кагура.

— И ты не боишься трудностей?

— Если бояться — ты никого не сможешь защитить.. даже себя. — ответила Кагура.

Бьякуя вновь замолк на несколько секунд.

— Чтож.. если твоё рвение такое пылкое, то я готов помочь. — поднимаясь на ноги заявил Кучики. — Но для начала мы должны отточить твои навыки фехтования.

— Да. Я готова. — твёрдо заявила она.

Кагура и Бьякуя вновь стояли на знакомом тренировочном полигоне. Но вместо деревянного меча, Кагуре даровали сражаться собственным занпакто.

— Атакуй. — приказал Бьякуя.

— Да. — ответила Кагура.

Звук разрывающейся плоти окутывал опустевшие улицы. Раздался жуткий вопль. Рука человека с клинком отпала, валяясь на земле. Он схватился за место оторванной конечности, жутко крича.

Взмах. Смерть.

Месяц.

Ха-ха-ха! Как приятно!

Замолкни. Помни уговор.

Да помню, помню.. зануда.

Удар.

Прошёл месяц.

Что-то изменилось?

Нет. Почти нет.

Но всё же, Кагура?

Пустота пронизывает это место.

Взмах. Смерть.

Год.

Тишина.. Я.. так скучал.

Удар.

Прошёл год.

Я заставляю себя быть там.

Тебе больно?

Да.

Ты устала?

Да.

Ты.. жива?

Да..

Взмах. Смерть.

Два года.

Я слышу пение птиц.. Я слышу бурчание ручки.. Я слышу этот мир, слышу!

Удар.

Два года.

Нами, ты выросла.

Да. Я больше не сгусток, я целое озеро.

Я рада. Спасибо.

Этого ты достигла своими стараниями. Как ты?

Не знаю. Учёба — единственное, что спасает от пустоты.

Кагура, я всегда рядом.

Да. Спасибо.

Взмах. Смерть.

Три года.

Мир вокруг.. теряет краски. Даже мимолётные моменты тишины не приносят того удовольствия, что и раньше. Я устал. Но не могу повернуть назад.

Удар.

Три года.

Кагура, как ты?

Не знаю. Я хочу побыстрее окончить академию.

Ты ненавидишь это место?

Нет. Но и быть там не могу.

Взмах. Смерть.

Четыре года.

Я устал.. Но уже слишком поздно..

Удар.

Четыре года.

Нападай.

Да.

Взмах. Смерть.

Пять лет.

..Слишком поздно.. — тихо прошептал Текумсе.

Удар.

Пять лет.

— На сегодня достаточно. — заявил Бьякуя, убирая свой клинок в ножны. — Ты молодец. — добавил он, стирая капельки пота со своего лба.

— Да. Благодарю. — ответила Кагура, параллельно стараясь отдышаться. — Мне нужно идти.

Кучики молча кивнул.

Кагура стояла около гигантского дуба. Пригнув колено, она присла рядом с тремя холмиками.

— Привет.. — тихо промолвила она. — Как ты, Цумики? Давно не виделись.. — на глазах навернулись слёзы. — Я.. прости. Снова плачу. — молвила она сквозь слёзы. — Хотя, я знаю.. ты не осудишь.

Протянув руки к холмикам, она аккуратно подровняла их. Сложив руки для молитвы, несколько секунд она безмолвно сидела напротив.

— Цумики.. и её безымянные родители.. Просите, так и не смогла узнать ваших имён. Наверное, их никто не знает. Но я знаю другое — все вы существовали, а значит, если я помню.. вы существуете до сих пор.. не так ли, Нами? — обратилась она к своему занпакто, что висел на поясе. — В этом году я.. выпускаюсь из академии. Я даже не уверена.. чувствую ли я радость? Не знаю, наверное, нет.. Скорее, это облегчение, нежели чем радость. Но я чую одно — я устала. Он устал. Мы все устали. — Кагура поднялась на ноги. — Да.. простите, что нагружаю вас.. Мне пора, ещё увидимся, обязательно увидимся.. — отбросив несколько немых слёз напоследок, Кагура развернулась, удаляясь прочь.

Текумсе бродил по 80 району Руконгая, рыская за очередной жертвой. За пять прошедших лет, он жутко отощал. Под его пустыми глазами вырисовались синяки, волосы отросли до самых плеч. Лишь иногда он грубо срезал их.

— Кто сразится со мной? — промолвил он. — Можете нападать толпой, мне всё равно.

— А ты, я вижу, много о себе думаешь, не так ли? — послышался хриплый голос позади.

Текумсе обернулся, заметив высокого мужчину с громадным мечом. — Выглядишь скверно.

— Сразимся. — тихо промолвил Текумсе.

— Чтож.. Как скажешь! — вскрикнул он. — Отойди, Ячиру.

— Да! — послышался писклявый голос.

Маленькая, розововолося девочка спрыгнула с его спины, убежав прочь.

— Ну.. нападай! — прорычал мужчина. — Можешь ударить меня, я не стану обороняться.

— Какой в этом смысл? — тихо спросил Текумсе.

— Хм. Попробуй ударить меня, тогда я решу, годишься ли ты мне в противники. — ухмыльнулся мужчина.

Такие слова не удивили Текумсе. Молча обнажив занпакто, он пронзил своё сердце.

— Вонзись, Дабуруинбуредо. — тихо прошептал он, доставая обагренный клинок из спины.

— Ха, жуть какая! — прокомментировал мужчина.

Медленно подойдя к нему, Текумсе замахнулся.

Хлынула кровь.

— Ха! Ха-ха-ха! — рассмеялся мужчина, оголяя жуткий оскал. — А ты неплох! — заявил он доставая клинок.

Текумсе молчал.

Мужчина махнул своим мечом. Текумсе успел блокировать удар, но ощущал, словно по нему ударили кувалдой. Собрав все свои силы в кулак, он обил удар ужасающей силы, бросившись в контратаку.

Мужчина жутко улыбался, кажется, получая своеобразное удовольствие от этого сражения. Текумсе безразлично бросался в бой, нанося один удар за другим, каждый из которых блокировался массивным мечом противника.

— Моя очередь! — вскрикнул мужчина, вознося свой клинок над головой Текумсе, который, не теряя времени, бросился вперёд, нанеся удар вдоль груди открывшемуся нападавшему, после чего отпрыгнул прочь. — Ха-ха-ха-ха! Ты мне нравишься, малец! — хохотал он. — Хорошо, играм посерьёзнее!

Мужчина бросила вперёд, нанося десятки ударов, пытаясь пробить оборону Текумсе. Каждый удар ощущался, как бетонная плита, падающая на его катану, которую он безщадно рубил. Ладони начинали кровоточить. Глаза Текумсе были пусты, не отражая ни страха, ни радости.

— Ха-ха-ха! Он мне нравится! — кричал Дабуруинбуредо внутри.

Может, это конец? — промелькнуло в мыслях Текумсе.

Внезапно, мужчину отбросило назад.

Ранее безэмоциональный боец улыбался во всё лицо.

— Ну что, потанцуем? — вскрикнул Текумсе. Или же это был.. кто-то другой?

— Ха! Неплохо! — вскрикнул мужчина, поднимаясь на ноги.

Их клинки вцепились в ужасающем вихре смерти и жизни, обе из которых бились через край. Десятки ударов с обеих сторон, каждый из которых встречал свой ответ, каждый из которых встречал своё упокоение в небытие. Этот бой больше походил на войну, нежели чем на битву — полномасштабную войну, что уничтожала всё вокруг.

Текумсе бродил по осколкам памяти, оглядывая тёмное пространство на наличие в нём своего двойника. Но тут было пусто.

— Он.. запер меня в моём же внутреннем мире? Ясно.. — тихо пробормотал Текумсе, падая на пол. Всё его тело истекало кровью от осколков, но он не ощущал эту боль. Последняя надежда на смерть угасала в этот момент. — Я устал.. Мама.. забери меня.

Текумсе раскрыл глаза, лёжа посреди обломков чьего-то дома. Всё его тело было обагренно кровью. Он не мог шевелиться. В дали виднелся силуэт мужчины, что уходил прочь.

— Не добьёшь меня? — с надеждой спросил Текумсе.

Мужчина остановился.

— Зачем? — спросил он.

— Ясно. — ответил Текумсе, закрыв глаза. Из них потекли слёзы.

С той стороны зеркала выглянул Дабуруинбуредо. Текумсе поднял своё кровавое, исцарапанное осколками сотен битых зеркал на него. Его глаза были залиты алой кровью.

— Доволен? — тихо спросил Текумсе.

— Более чем! — вскрикнул Дабуруинбуредо.

— Отлично. Теперь замолкни. Хотя бы на пару минут. — устало ответил Текумсе, вытирая кровь со своего лица.

— Я замолкну.. Но что будет по истечению этих нескольких минут?

— Ад.

— Хорошо, я сделаю тебе одно одолжение.. Взамен на пользование твоим телом, которое я уже успешно совершил, я дам тебе сутки тишины.

Взор Текумсе вздрогнул, но он промолчал.

— Что, совсем не рад? — язвил Дабуруинбуредо.

— И откуда ты такой взялся? — не понимал Текумсе.

— Из потаённых затворок твоей души. — ответил двойник. Текумсе вздрогнул. — Думаешь, занпакто материализуются просто потому что? Идиот. — презренно окончил Дабуруинбуредо.

— Хочешь сказать.. — Текумсе взглянул на окровавленные руки. — Я сам тебя породил?

— Именно.

— Ясно. — кратко обрезал диалог он. — Счастливо оставаться.

— Эй, вон тот.. — мутно слышались голоса.

Группа из нескольких человек, вооружённых катанами, аккуратно подбирались к обездвиженному, окровавленному телу.

Подойдя вплотную, один из них аккуратно ощупывал худощавое тело. Ничего не обнаружив, он постарался аккуратно высвободить занпакто из его рук, ращгибая один палец за другим.

— Ну чего ты застыл? — недовольно спросила одна из группы.

Внезапно, голова вора с всхлипом свалилась на землю.

Текумсе вяло раскрыл глаза, поднимаясь на ноги.

Бандиты не могли выдавить из себя ни слова, прибывая в перманентном ужасе. Голова Текумсе трещало, он смутно видел нападавших, лишь размытые фигуры.

— Сразимся? — наставив на одного из них тихо спросил он.

Вскрикнув, человек напротив резко убежал. За ним последовали и остальные.

Текумсе хмыкнул, переводя взор вниз, ибо яркий, дневной свет выжигал его глаза, оставляя ожоги на душе.

— Так.. тихо. — шёпотом произнёс он, после чего поковылял прочь.

Текумсе молча наблюдал за ночным небом, в котором мерцали сотни звёзд, словно маяки одиноких душ. Он наслаждался тихим, безмятежным шелестом травы, шумом листьев свыше, что гладил тёплый ветер, нежно касаясь его кожи.

Текумсе блекло улыбнулся.

— Тихо.. — прошептал он.

Проведя рукой вдоль нежной травы, он взглянул на ладонь, что была обагренна чужой, засохшей кровью.

Достав свой занпакто, он провёл лезвием вдоль руки. На траву капнула кровь. И ещё, и ещё, и ещё.

Словно таким образом он старался искупить ту боль, что причинил другим — но от боли физической боль душевная никуда не уходила, лишь притуплялась.

Текумсе вновь обернул свой пустой взгляд к тёмному небу. Ему казалось, словно с небес на него смотрят сотни неупокоенных душ, чьи тела он так бесцеремонно отобрал.

— Простите.. — тихо прошептал он. — Простите! — после чего сорвался на крик. Через несколько секунд, он резко замолк. Вновь воцарилась тишина.

В эту ночь Текумсе не спал, наслаждаясь последними нотками своей долгожданной тишины.

— Нами, больше.. — Кагура тяжело вздохнула. — Больше нам некуда возвращаться.

Она сидела у гигантского дуба, прислонившись к нему спиной. Земля, всё ещё тёплая от дневного света, не давала ей замёрзнуть. Нежный ветер обдувал её волосы.

Рядом покоились три холмика, на который Кагура периодично переводила взгляд, что метался между тёмным, звёздым небом и землёй.

— В каких вселенных.. ты жива, Цумики? — тихо спросила небесную гладь она. На глазах навернулись слёзы. — В каких счастливы вы, господин Кучики?..

Звёзды стали её проводником в иные вселенные, словно свет, что доносился от них был ярким всплеском счастливых душ в кромешной тьме.

Бьякуя сидел на пороге бывшей комнаты Хисаны, ныне же там было пусто. Рядом стояла рамка с фотографией. Кучики держал письмо в руках, перечитывая его из раза в раз, изредка переводя свой ледяной взор то на тёмное небо, то на пустую комнату.

Сложив письмо в несколько раз, он аккуратно вернул его в рамку.

— Прости, Хисана. Я, видимо, так и не смог ей дать того, что могла дать ты. — тихо промолвил он. — Прости меня. Простите меня обе.

Звёзды сияли светом недосягаемого тепла, что таился где-то там, в объятиях пустоты. Где-то, куда не пробьётся человеческая рука, где-то, куда не достанет человеческий взор, где-то, где не действуют законы вселенной. Где-то глубоко в его сердце.

— Нами.. — тихо молвила Кагура, сидя около спокойного моря.

— Я слушаю, Кагура. — ответило море.

— Ты помнишь.. Цумики? — спросила она.

— Кагура, ты спрашиваешь это каждый раз, когда посещаешь её мемориал.. Конечно, я помню. — ответила Нами.

— Я.. просто хочу убедиться, что есть кто-то ещё, кто помнит её.

— Есть. Кагура, она не будет забыта, пока жива ты, пока жива я, пока жива.. Господа Усио.

— Давно я с ней не виделась. Всё ли у неё хорошо, интересно..

— Она сильный человек, я знаю, она справляется.

— Да, наверное.. — Кагура глубоко вздохнула. — Наверное, ты права.

— Тебя что-то беспокоит? — поинтересовалась Нами.

— Нет, что ты, всё хорошо. — отнекивалась Кагура.

— Я же вижу, что твои глаза грустны.

Кагура отвела взгляд.

— Знаешь, Нами.. Мне кажется, я приношу господину Кучики боль своим присутствием.

— Почему же ты так считаешь, Кагура?

— Я — вечное напоминание о тех днях с Хисаной.. Он больше совсем не тот добрый, мягкий муж.. Теперь он ледяной капитан. Но я.. ради меня он ломает себя.

— Кагура.. ты.. в этом не виновата. — пыталась найти подходящие слова Нами.

— Возможно, но.. Мне кажется, я должна уйти.

— Но куда?

— Куда угодно, просто чтобы не мозолить ему глаза.

— Кагура.. Но что, если без тебя он потеряет единственный очаг света в своей жизни?

— Нами.. Я вижу, что ему больно от моего присутствия. Он вынужден.. разморозить себя, будучи рядом со мной, и это доставляет ему невероятную боль.. Я больше не могу подвергать его этому.

— Я.. я даже не знаю, что сказать.. Кагура, чтож, если ты так решила.. то помни, я всегда буду рядом, я последую за тобой, куда бы ты ни пошла.

На глазах Кагуры навернулись слёзы.

— Спасибо.. спасибо большое. — ответила она, вытирая глаза.

Кагура сидела посреди лесной опушки. Вокруг виднелись бескрайние поля, вверх вздымались верхушки деревьев, птицы приятно щекотали слух. Светило яркое, дневное солнце, что простиралось в зените. Кагура слегка улыбнулась, нежась в его лучах.

Стоя посреди тёмной комнаты, что освещалась тонкой полоской света из-под прикрытой двери, Бьякуя держал в руках мятый лист бумаги, на котором просвечивались слёзы.

«Господин Кучики.. Я прошу вас простить меня за то, что мой уход столь безнравственный и грубый. Я ухожу не потому, что мне что-то не нравится, а чтобы защитить вас от этой невыносимой боли, что испытываете вы, когда я нахожусь рядом. Я чувствую, что я — ходячий, вечный памятник, мемориал вашей боли от потери Хисаны. Мы оба любили и любим её всем сердцем, нам обоим больно от того, что физически рядом её больше нет, но то, что чувствую я после потери человека, с которым провела лишь год не сравниться с тем, что чувствуете вы после потери любимой жены — ваша боль в сотни раз монументальнее и я даже не могу представить, что чувствуете вы, видя меня. Простите, Господин Кучики, если не сможете — я пойму, а если всё же получиться — я буду благодарна вам на несколько жизней вперёд. Прощайте, Господин Кучики, вы были мне, как отец.

Подпись — Ваша Кагура.»

Бьякуя ухмыльнулся. Нежно сжимая лист меж пальцев, он аккуратно подошёл к своему деревянному шкафчику, что распахнулся со скрипом. Достав оттуда фотографию Хисаны, он аккуратно, дабы не помять, вставил сложенное в четыре раза письмо в рамку.

— Вот и всё, Хисана.. Вот и всё. — тихо произнёс он, глядя на фотографию.

Снаружи светило до неприличия яркое солнце, но Бьякуя стоял в мраке комнаты. Сейчас солнечный свет казался ему выжигающим, чем-то, что убьёт его при первом же появлении.

Щебетали птицы. Их голоса, кажется, отпевали последний оплот тепла Бьякуи, что ушёл в этот день.

Туман окружал горизонт. Яркое, утреннее солнце игралось с росинками, что преломляли его свет, падая на молодую, зелёную траву.

Кагура неохотно раскрыла глаза, когда свет восходящего светила задел её веки.

— Долго я спала?.. — тихо спросила она у природы.

Ответом было пение птиц, что компоновались с шелестом деревьев, поддающихся прохладному ветру.

Кагура медленно поднялась на ноги, оглядываясь вокруг.

— Теперь, Нами, нам нужен дом. — констатировала она. — Я знаю одно место..

Неспешно направившись вдоль рощи, Кагура любовалась окружающей природой, глядя в горизонт, где виделось море, покрытое лёгкой дымкой.

Дойдя до самого края суши, она двинулась вдоль него, пытаясь что-то нащупать своим взглядом.

Через несколько десятков минут, её взор упал на мемориальный камень, что когда-то был возведён ими с Цумики.

— Мы на месте, Нами. — тихо произнесла она.

Свернув в небольшое поле, где стоял монумент, Кагура аккуратно обходила цветочкую рощу, стараясь не задеть своей ногой ни одну хрупкую жизнь.

Подойдя к камню, Кагура опустилась на колени рядом с ним.

— Здравствуй.. — обратилась она к нему. — Хисана, я снова одна.. Но теперь это мой выбор. Я знаю, как ему больно.. и больше я не в силах заставлять его страдать, но в силах защитить себя, потому.. — Кагура опустила взор в землю. Из её глаз потекли слёзы. — Потому.. я ушла. Прости, Хисана, что давно не появлялась, я.. не хотела тебя расстраивать. Цумики.. Больше нет со мной. Надеюсь, теперь она с тобой. — молвила Кагура сквозь слёзы, после чего разрыдалась, обнимая мемориал памяти о той, чей голос научил её плакать без стыда.

Спустя несколько минут, Кагура поднялась на ноги.

— Подожди секунду.. — вытирая слёзы промолвила она, удаляясь прочь.

Аккуратно выкопав один цветочек из рощи, Кагура нежно взяла его в руки, понеся в сторону монумента. Вернувшись к Хисане, она присела, аккуратно посадив жёлтый цветок около её мемориала.

Её взор был устремлён в ночное небо. Слева звучал расслабляющий шум тихого прибоя, справа — шелест листвы. Сверху же мерцало ночное небо, что было словно залито молочными пятнами. Каждая звезда, как целый мир, одинокий, холодный, но по-своему прекрасный. Сотни звёзд переливались в унисон её пульса, родня их жизни. Жизнь души, жизнь звезды — обе одинокие, обе печальные, но обе в своей мере прекрасные.

— Нами, тебе нравится? — прошептала Кагура. — Я люблю ночное небо..

Упала звезда. На её лице выступили слёзы, которые она стёрла своим рукавом.

Переместившись из положения лёжа в положения сидя, опираясь руками о тёплую землю, что ещё не успела до конца остыть после захода солнца, она наблюдала за звёздами, выцепляя одну единственную и размышляя о том, что на ней происходит.

— Вот эта.. — Кагура ткнула пальцем в небо. — Большая.. Может быть, там мы никогда не встретились?.. О, вот эта.. — перевела взгляд она. — Совсем крохотная, почти невидимая моему взгляду. — Кагура протянула руку к небесам. — Наверное, там мы все живём дружно.. Какова же наша звезда?

Поднявшись на ноги, она побрела к небольшому холмику, что находился близь моря.

Дойдя до места назначения, она остановилась у обрыва, что вёл в тихое, мелодичное море. Глядя в морскую гладь, такую тихую и безмятежную, Кагура разглядела своё отражение.

— Помнишь ли ты ту девочку? — задалась она вопросом у моря. — Ту, что плакала у твоего берега? Ту, которую.. нашли. — из её глаз вновь устремилась струйка слёз, что оборвалась у подбородка, спрыгнув в водную гладь, заставляя её на секунду возмутиться от незваного вторженца.

Кагура легла на краю, вновь устремив взгляд в небо, продолжая считать звёзды.

Глаза понемногу начинали слипаться, пока она вовсе не уснула.

Небо было затянуто неприглядными тучами.

— Кажется.. собирается дождь. — констатировала Кагура, глядя ввысь, сидя около каменного мемориала. Поднимаясь на ноги, она вновь повторила свой ежедневный ритуал, отправившись дальше, в лес. Сегодня здесь было тихо, казалось, словно жизнь застыла на некоторое время. Редкие песнопения птиц заставляли Кагуру вздрагивать от неожиданности.

На её нос приземлилась капля. Затем ещё, ещё и ещё. Полил дождь. Кагура протянула руку. Тёплые капли разбивались о её ладонь.

— Огибай, Нами. — тихо произнесла она, обнажая клинок. Занпакто обратился в высвобожденную форму. Вокруг Кагуры, казалось, обернулось небольшое магнитное поле, что отражало дождь. Капли распадались на мелкие молекулы, которыми питалась Нами. Кагура ухмыльнулась.

Дойдя до знакомого дуба, около которого красовались три холмика, она вновь повторила все те действия, что воспроизводила вчера, позавчера, завтра, после завтра.. Всё то, чем она занималась ежедневно.

Бежали секунды, текли минуты, шли часы, дни сменяли друг друга — но всё оставалось неизменным. Казалось, нить мироздания оборвалась в этой точке, ткацкий станок, плетущий реальность зажевало, всё было одинаковым.

Жизнь Кагуры была пуста.

Неделя, месяц, год.. Время не собиралось останавливаться ни на йоту. Оно безжалостно убегало прочь, сверкая пятками, но ведь что-то же должно было измениться, верно? Верно. Одно единственное, то, чего она старалась достичь пятнадцать лет.

— Приди, Нами. — произнесла Кагура, стоя у бушующего моря. Грядёт шторм.

Лезвие занпакто разжижилось, стекая в море. Из буйной воды показался женский образ, прозрачная, человеческая фигура, что не имела лица, лишь смутные очертания тела.

— Нами? — спросила Кагура.

— Да. — ответил знакомый голос. — Ты уверена?

— Уверена. — твёрдо ответила Кагура.

— Тогда.. приступим. — руки Нами преобразились в острые лезвия. Небольшая струя воды из кончика её лезвия протянулась к гарде пустого клинка, материализовав белёсое лезвие.

Кагура бросилась вперёд, но её клинок прошёл сквозь мутную фигуру. Кагура ошеломлённо отпрыгнула назад. Нами вальяжно двинулась вперёд. Её движения были плавными — словно вода, что стекала с горных вершин.

Замахнувшись, Нами произвела молниеносный взмах. Кагура постаралась блокировать удар, но ощутила обжигающую боль вдоль руки. Лезвие Нами прошло насквозь, оставив шрам. Крови не было — удар моментально прижёг ранение.

— Что..? — обомлела Кагура.

— Я — вода. Меня невозможно ранить. — ответила Нами, продолжая своё смертоносное шествие. Кагура попятились назад.

Я не могу блокировать её удары, не могу нанести ей вред.. Значит, мне нужно просто уворачиваться, пока я не найду.. зацепку. Она медлительная — это моё преимущество. — размышляла Кагура, уворачиваясь от размашистых атак своего занпакто.

Дыхание Кагуры становилосб всё тяжелее и тяжелее. Ноги начинали подгибаться. Нами, в свою очередь, кажется вовсе не ощущала усталость: её медленная, но уверенная походка, её удары — всё это оставалось всё таким же угрожающим.

Это выходит из-под контроля.. — промелькнуло в мыслях Кагуры.

Собрав все оставшиеся силы в ногах, она отпрыгнула прочь. Нами остановилась, направив остриё клинка в сторону Кагуры. Взмахнув, она создала двадцати метровую волну, что хлынула на неё. Не успев отпрыгнуть, Кагура приняла атаку на себя, свалившись на колени. Хлынул дождь, что смывал кровь с её тела, стараясь облегчить её боль. Кагура держалась за плечо. На щеках были не то слёзы, не то капли дождя, а может, и то, и другое.

— Кагура. Пора остановиться.. — промолвила Нами, подбираясь ближе.

— Нет! — вскрикнула она.

— Кагура.. Прекрати. — твёрдо стояла на своём Нами.

Опираясь на катану, Кагура поднялась на ноги.

— Нами.. — начала она, вознося клинок к своему лицу.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула спросила Нами.

— ..Мы с тобой. — Кагура сделала надрез вдоль инфраорбитальной области, смешивая кровь, слёзы и капли дождя в единое целое. — ..Единое целое! — вскрикнула она.

Окровавленный кончик пронзил тело Нами, окрашивая её в красный.

— Хм.. ты молодец, Кагура. — ухмыльнулась она, постепенно впитываясь в клинок, прежде чем не исчезла вовсе.

— Банкай.. — прошептала Кагура. — Chikyū o Tsutsumikomu Nami.

Каждый миг, прожитый им, сливался в единую клоаку боли, страданий и шума. Беспрерывный смех, что звучал в его голове, казалось отражался от стенок черепа, зеркаля себя в сотни, тысячи раз. Текумсе не был пристрастен к сражениям как тот, кого он встретил ранее — это компенсировал Дабуруинбуредо, что заставлял его резать всех, кто осмелится бросить ему вызов. Резать так, словно это привычка.

У Текумсе не было мыслей, все они заиестились жутким хохотом, что звучал, звучал, звучал.. Звучал. Беспрерывно. Всё, о чём мечтал он — так это о смерти. Смерти, которая была так далеко.

Идя вдоль одного из последних районов Руконгая в солнечный день, Текумсе держал в руках кровавый меч. Его руки дрожали, взгляд трясся, ноги подкашивались, словно он вот-вот свалится на землю. Так и произошло. Упав, он дико завопил, стараясь заглушить этот смех. Как в тот раз, но даже сквозь крики он слышал этот смех, что растекался по его нервной системе, словно смертоносный яд. Похожие в ужасе обходили его стороной.

Взявшись за клинок, Текумсе приставил его к своей шее. Послышался хруст костей.

Тьма.

Зеркала.

Осколки.

Кровь.

— У-у-у, какой же ты слабак! — язвил Дабуруинбуредо.

Текумсе молчал.

— Что, совсем нечего ответить? — продолжал он.

Текумсе молча присел, хватая осколок стекла в руку.

— О, хочешь вновь бросить мне вызов?

Поднявшись на ноги, Текумсе приставил осколок к своей сонной артерии, глазея на своего мучителя пустым взором.

— Хм.. — задумался Дабуруинбуредо, после чего резко кинулся на Текумсе, выбив осколок из его рук. — Собрался убиться? Интересный ты.

Внезапно, Текумсе отпнул его прочь от себя, хватая ещё два осколка, по одному в каждую руку.

— Ты или я. Это финал. — тихо промолвил он, кинувшись на Дабуруинбуредо.

Не успев моргнуть, как Текумсе приблизился к нему вплотную, нанося один удар за другим, превращая его грудь в кровавую кашу.

Придя в себя, двойник ударил Текумсе в район солнечного сплетения, выбивая из него кислород. Пользуясь заминкой, он параллельно схватился за те же осколки, бросившись в контратаку.

Их бой походил на кровавую баню, нежели чем на схватку: всюду летели окровавленные ошмётки, осколки обагривались, ноги стирались в кашу под воздействием сотен стёкол, что лежали под ними. Десятки ударов, сотни разбитых осколков, что оставались в частях тела, где они были обломанны. Но их лица не выражали ни доли боли, либо же страха. Текумсе носил одну лишь пустошь, поле, выжженное пламенным смехом. Дабуруинбуредо наоборот — улыбался во всю пасть. Кажется, он получал удовольствие.

Внезапно, Текумсе выбил двойника из равновесия, вонзая осколки в его ноги. Свалившись на него, он начал избивать его по лицу, смешивая плоть, кровь и кожу в единое, неразборчивое месиво. Но Дабуруинбуредо продолжал улыбаться.

— Достаточно. — внезапно заявил он, сбросив Текумсе с себя. — Ты.. силён. Сильнее, чем мне казалось. Чтож.. если ты..

Но Текумсе не слушал, вновь бросившись в атаку.

— Да прекрати ты! — вскрикнул Дабуруинбуредо.

Текумсе игнорировал, продолжая механически наносить один удар за другим. Один, два, десять, тридцать, пятьдесят, сто, двести — это могло продолжаться вечно. Теперь категория «бой» сменилась на «избиение».

Из последних сил, окровавленный Дабуруинбуредо схватил Текумсе за шею, подняв его над землёй.

— Хватит! Остановись! — крикнул он. Текумсе тяжело хрипел, но продолжал молчать. — Если ты хочешь тишины.. у меня есть то, чего ты жаждешь. — Дабуруинбуредо отбросил Текумсе прочь. Послышался хруст костей.

— Говори. — обессиленно произнёс Текумсе.

— Меняемся.

— Что?

— Ты мне — тело, я тебе — тишину. Сколько угодно, сколько захочешь сам.

— Забирай. — без раздумий ответил Текумсе.

— Даже не будешь торговаться? — ухмыльнулся Дабуруинбуредо.

— Забирай и вали.

На лице двойника выступил жуткий оскал.

— Срежь себе голову. — приказал Дабуруинбуредо.

— С радостью. — моментально ответил Текумсе.

Синхронными движениями, оба из них отрезали себе голову.

— Банкай.. — произнесла голова Текумсе, что валялась отдельно от тела, жутко перепугав прохожих. — Daburudesu!

Слеза за слезой, сменялись дни.

Удар за ударом, текли года.

Жизнь не менялась.

Жизнь не менялась.

Она оставалась пустой.

Она оставалась пыткой.

— Ты снова плачешь? — послышался спокойный голос из-под воды.

— Прости.. — хлюпая ответила Кагура.

— Я устал терпеть тебя. — заявил Текумсе.

— О-о, не будь таким нудным. — ответил Дабуруинбуредо. — Мы, всё-таки, единое целое. Без меня ты — не Текумсе, без тебя я — не Текумсе. — ответила левая.

— Знаю. Это меня и утомляет.

— Мы стали единым целым, Нами. Твой океан — мой океан, мои слёзы — твои слёзы.

— Мы стали единым целым, Текумсе. Без меня ты — не ты, без тебя я — не я.

Текумсе не отвечал.

Кагура рыдала напротив монумента, вновь перелистывая в голове книгу воспоминаний.

Текумсе молча сидел посреди осколков. Вокруг было пусто. Всё, на что он был способен сейчас — наблюдать, как Дабуруинбуредо кромсает очередного противника в его теле. Он больше не был хозяином себя. Он больше не был собой.

— Нами.. — тихо молвила Кагура, глядя в бескрайний горизонт. — Как долго мы живём в этой.. — она отвела взгляд.

— Несколько десятков лет, Кагура. — ответила Нами.

— Всего? Мне казалось, миновали столетия.

Кагура поднялась на ноги, оглядывая пасмурное небо. — Собирается дождь. — констатировала она.

— Это означает, что тебе грустно. — ответила Нами.

Кагура окинула взглядом воду, что мирно журчала под её ногами.

— Да.. похоже на то. — промолвила она. В водную гладь капнула одинокая слеза. — Интересно, какова была бы моя жизнь, если бы они выжили?

— Кагура.. Мы этого не узнаем. Живи здесь, в этом мире, а те, кто смотрят на тебя с небес, пускай помолятся о нас. — ответила Нами.

— Да, ты права..

Кагура раскрыла глаза, сидя около бушующего моря. На её коленях лежал клинок.

— Как всегда права. — тихо произнесла она, покидая берег.

Идя вдоль лесных массивов, Кагура вслушивалась в раскаты грома, что грохотали где-то в отдалении. Казалось, они наполняли её дни хоть каким-то разнообразием.

Дойдя до места назначения, Кагура заметила некую фигуру, что молилась около трёх холмиков. Вглядевшись, она заметила, что это была..

— Госпожа Усио? — тихо промолвила Кагура. Фигура обернулась. Из-под чёрного дождевика выглядывала тёплая улыбка.

— Кагура? Как давно я тебя не видела.. — произнесла она.

— Вы.. узнали меня? — удивилась Кагура.

— Конечно. Ты подросла, но твои очки я никогда не забуду. Кажется, ты их так ни разу и не меняла?

Кагура стянула оправу, оглядывая линзы, на которых красовалась небольшая царапина.

— Кажется, что так.. — подтвердила она. — Вы.. что вы здесь делаете?

— Я? Решила наведать Цумики.

— Но почему вы раньше сюда не приходили?

— Ох, прости.. Очень много дел. Я, как-никак, владелица приюта. За детьми нужен глаз да глаз, но сейчас выделилась свободная минутка. — ответила госпожа Усио. — К тому же, иногда я всё-таки приходила, видимо, мы разминулись. — добавила она.

— Ясно.. — ответила Кагура.

— Не хочешь пройтись со мной до Руконгая? — предложила старушка.

— А..? Я? — неуверенно ответила Кагура.

Госпожа Усио улыбнулась.

— Кагура, ты всё-таки не изменилась. Идём, пройдёмся. — ответила она, разворачиваясь прочь. Кагура двинулась за ней.

Несколько минут, они двигались в немой тишине. Кагура оглядывалась вокруг, глядя в тучные небеса.

— Как ты жила всё это время? — поинтересовалась госпожа Усио, обрывая неловкое молчание.

— А.. Я жила здесь, недалеко, около моря. — ответила Кагура.

— Я вижу, ты давно не общалась с людьми?

— Ну.. да.

Прогулка продолжилась в тишине.

На нос Кагуры капнула одинокая капля дождя. Затем ещё, и ещё. Всё новые бойцы пополняли ряды небесных слёз.

— Дождь пошёл.. — констатировала госпожа Усио. — Мы почти на месте. Зайдёшь переждать?

— Я?.. Ну.. даже не знаю, у меня так много дел.. — пыталась оправдаться Кагура.

— Надвигается гроза. Куда тебе в такую погоду по лесу? — аргументировала госпожа Усио.

— Ну.. хорошо. — неуверенно согласилась Кагура.

Дойдя до ветхого домика, обе прошли внутрь, оказавшись посреди скромного убранства внутренностей данного помещения.

— Здесь.. совсем ничего не изменилось. — тихо произнесла Кагура.

— Да.. Это место не меняется уже столетия. — ответила госпожа Усио.

— Ой, ты уже вернулась? — произнесла другая старушка, что спускалась с верхнего этажа. — А кто эта молодая девушка?

— Благодарю, что понаблюдали за ними, госпожа Хитори. А, это моя давняя знакомая.

— А.. здравствуйте. — Кагуре было явно неловко от такого количества людей.

— Здравствуйте. — поздоровалась госпожа Хитори. — Ну, я пойду? — обратилась она к Усио.

— Да, ещё раз большое спасибо. — поклонилась госпожа Усио.

Старушка ухмыльнулась, безмолвно удалившись прочь.

— Пройдём, Кагура. — позвола её госпожа.

Кагура молча послушалась, пройдя в след за Усио.

— Бабушка, а кто это? — послышался детский голос позади. Кагура развернулась, завидев мальчика лет десяти.

— Юхей, это госпожа Кагура. Поздоровайся. — промолвила старушка.

— Здравствуйте.. — поздоровался Юхей.

— А.. здравствуй.. — неуверенно ответила Кагура.

Мальчик развернулся, молча убежав.

— Чего это он?.. — не поняла Кагура.

— Кагура, у тебя на поясе клинок висит. — подметила госпожа Усио.

— Ой.. простите.. Всё так неожиданно произошло, я..

— Нет-нет, всё хорошо. Присаживайся. — старушка уселась за круглый стол. Кагура села напротив. — Ну как поживаешь-то хоть?

— А.. я? Да всё хорошо.. — кратко ответила Кагура.

— Ты часто навещаешь Цумики?

— Ну.. да.

— А мне вот всё времени не хватает.. Я сразу поняла, что это ты ухаживаешь за их холмиками, ибо больше некому.. Жаль. У неё и друзей здесь не было, одна ты..

Кагура отвела взгляд, явно стараясь сдержать слёзы.

— А.. какой она была.. дома? — тихо спросила Кагура.

Господа Усио улыбнулась.

— Она была очень.. экстравагантной, шумной, непоседливой.. Когда рядом был кто-либо. Я научила её трансформировать горечь одиночества в безумную энергию, но, кажется, эта энергия вышла из-под контроля. — старушка хихикнула. — А так.. Когда она была совсем одна, либо же наедине с теми, кому доверяла, то становилась совсем иной. Тихой, как журчание безмятежного моря, задумчивой, как мечтательный художник, мелодичной, как пение птиц по утру. Она любила рисовать, любила смотреть на звёзды, и делала всё это совсем одна, в полной тишине, удивительно, правда? — без умолку твердила госпожа Усио.

— Я видела её такой.. один раз. — тихо произнесла Кагура, вытирая слёзы со своих щёк.

Старушка ухмыльнулась.

— Значит, она тебе доверяла.

— Я.. да, я знаю.. Это были последние дни перед.. — дамба рухнула, Кагура разрыдалась.

Старушка мягко улыбнулась, положив свою руку на её голову.

— Я понимаю твои чувства, Кагура. — промолвила она. — Терять всегда больно. Но не позволь боли монументироваться в твоём сердце. Открой его другим.

— Да.. я понимаю. — хлюпая ответила Кагура. На её карие волосы упали мягкие лучи солнца. — Я.. мне пора. — спешно поднявшись заявила она.

— Хорошо.. Эти двери всегда открыты для тебя.

Обернувшись напоследок, Кагура улыбнулась в ответ, после чего исчезла в дверном проёме.

— Сбежала.. Так глупо. — тихо произнесла Кагура, сидя около трёх холмиков. — Прости, Цумики, простите, госпожа Усио, это было слишком грубо.. Но я не привыкла к такому. За десятилетия одиночества посреди леса, где всё, чем я занималась, так это ходила от могилы к могиле, я.. совсем отвыкла от настоящего общения. С живыми людьми. — Кагура поднялась на ноги. — Прости, Цумики, что загружаю.. Мне пора.. наверное. — произнесла она, после чего удалилась прочь.

Теперь и в глаза госпоже Усио будет стыдно посмотреть.. Как я умудрилась так просто убежать? — крутилось в мыслях Кагуры всю дорогу обратно.

— Брат, вы.. меня звали? — из-за спины послышался голос. Бьякуя обернулся, завидев Рукию позади.

— Да. — кратко ответил он. На некоторое время повисло неловкое молчание. — Я хотел кое с кем тебя познакомить. — оборвал тишину Бьякуя.

— Меня? — удивилась Рукия.

— Не задавай странных вопросов, Рукия. — холодно ответил Бьякуя. — Идём.

— Да. — ответила Рукия, безмолвно двинувшись вслед за своим названным братом.

Рукия молча следовала за Бьякуей, не понимая, чего ожидать от грядущей встречи с незнакомцем.

Обычно, брат не ведёт себя так.. странно. — размышляла она.

Дойдя до побережья моря в звенящей тишине, Бьякуя остановился около обрыва, глядя в бескрайнюю водную гладь. Рукия стояла позади, не осмеливаясь задавать лишних вопросов. Несколько минут, они молча сосуществовали в этом водном мире.

— Я знаю, что ты здесь. — внезапно промолвил Бьякуя.

Рукия обернулась, заметив в нескольких десятках шагов от себя кареволосую девушку в очках, что была одета, как шинигами. На её лице одновременно вырисовались стыд и ошеломление.

— Хи.. Хисана? — тихо промолвила Кагура.

— Рукия. — ответил Бьякуя. — Представься.

— Я — Рукия Кучики, свободная сестра Бьякуи, и.. родная сестра Хисаны. — ответила Рукия.

— Простите.. обозналась.. — ответила Кагура, отводя взгляд. — Господин Кучики..

— Не стоит. Всё в порядке. — в своей ледяной манере ответил Бьякуя.

Взгляд Рукии метался между братом и Кагурой, словно не понимая, чему верить.

— Рукия.. вы действительно.. родная сестра Хисаны? — неуверенно спросила Кагура.

— Да.. вы знали мою сестру? — ответила Рукия.

— Она была близка с Хисаной, можно сказать, была её приёмной дочерью. — ответил Бьякуя.

— Прошу, расскажите мне.. о сестре. — взмолилась Рукия.

— А.. да.. — подбираясь ближе молвила Кагура. — Она была.. мудрой, была доброй, была.. — Кагура еле сдерживала слёзы. — Была.. добрее всех, кого я когда-либо знала, она.. — из её глаз хлынули слёзы. — Простите..

— Извините, я не хотела.. — произнесла Рукия, стараясь успокоить Кагуру.

— Нет, всё нормально.. — ответила последняя. — Идёмте за мной, мне нужно.. кое-что вам показать. — позвала она их за собой.

Рукия и Бьякуя молча двинулись в след за ней.

Пройдя несколько десятков шагов, они оказалась у небольшого, каменного монумента.

— Это.. наш памятник Хисане. — промолвила Кагура. — Иногда, я сажу сюда цветы.. — Присев на колени, Кагура сложила руки для молитвы.

Бьякуя молча последовал за ней, после чего подтянулась и Рукия. На несколько минут повисла тишина, которую боялся разрушить даже шум прибоя.

— Она была.. — внезапно продолжила Кагура, вытирая слёзы. — Жива, жива и остаётся.. В наших сердцах.

Рукия улыбнулась.

Бьякуя обернулся к морю, что поглощало закатное солнце. Глядя туда, в глубь бытия, мир для него затих на несколько секунд.

Я люблю тебя, Хисана. Всегда буду любить, чего бы мне это ни стоило. — пронеслось в его голове. Пред глазами всплыл образ Хисаны, что улыбалась, глядя на то, как общаются Рукия и Кагура. Бьякуя ухмыльнулся.

— Нет сил.. нет сил даже ненавидеть. Нет сил помнить, сражаться, мстить. Нет сил жить. Тишина наполняет моё существование, но помимо оглушительной пустоты.. я ничего не слышу. Может, его смех был не так уж и плох? Не знаю. Уже поздно. Уже слишком поздно. В этом мире слишком темно, чтобы что-то разглядеть, помимо осколков, что рвут плоть на моих ногах. Я чувствую боль, но могу идти дальше. Но зачем? Зачем мне идти, если я вновь упрусь во тьму? Я устал. Устал.. Мой взор окутывает тёмная пустота, в которой нет никакого света. Всё, на что я способен — наблюдать со стороны за тем, как он убивает в моём теле. Я им больше не владею. У меня нет тела. У меня нет ничего. Осталось лишь сознание, бессмысленное, бесполезное, изуродованное, больное.. Мои мысли режут мозг, словно острый нож, что проходит сквозь бумагу. Я чувствую эту боль каждым нейроном своего мозга. Я ощущаю бессмысленность своего бытия каждую минуту. Мама.. забери меня. Обними меня. Не оставляй меня, прошу. Я достаточно настрадался, теперь.. я хочу покоя. Но он всё никак не наступает. Одна лишь боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль.. Сколько это продлится? И где конец? Я не вижу. Он ищет, жаждет достойного врага, но никак не находит.. Где же тот, кто освободит меня? Даже если освобождение равняется смерти, то так тому и быть.. Пусть. Я только за. Я слишком устал, устал жить. Мама.. лучше бы я сгорел вместе с тобой. Там, где был наш дом, там где мы были счастливы, хоть и бедны, там, где я был.. жив. Был. Жив. Когда-то. — молвил Текумсе.

Жуткий оскал не сходил с его лица, когда он сражался, даже если его лицо было покрыто кровью. Особенно если оно было покрыто кровью. Он ненавидел, он убивал, он шёл по головам. Он был олицетворением слова «смерть».

— Что ты творишь?! — вскрикнул кто-то из прохожих, обнажая острый клинок.

— Идиот, не лезь! — ответил другой.

— Окружайте его! — вновь вскрикнул прохожий.

Десятки человек с катанами на перевес сомкнули круг вокруг него. Но ему не было страшно. Он лишь улыбался, ибо получал удовольствие.

Внезапно, он срезал свою голову, но тело продолжало стоять на месте.

— Да что это такое?! — вскрикнул кто-то.

— Банкай.. — прошептала отрезанная голова, что лежала отдельно от тела. — Daburudesu.

Внезапно, тело обросло головой, а голова — телом.

Пробив себе живот кулаком, оба двойника достали по клинку — синего и красного цвета. Толпа ошатнулась.

— Потанцуем?! — вскрикнул он.

Лилась кровь. Много крови. Сине-красные клинки разрубали плоть, конечности летели в разные стороны: головы, руки, ноги, ошмётки тела. Он убивал даже тех, кто пытался сбежать, ибо никто не был в безопасности, когда он был рядом. Он был смертью. Он был ужасом. Он был Дабуруинбуредо.

— Ты достигла того.. чего жаждала? — поинтересовался Бьякуя.

— А.. да.. — ответила Кагура.

— Ясно. Ты молодец. — холодно ответил Кучики.

Подойдя к каменному монументу, где было криво выцарапанно имя Хисаны, Бьякуя молча уставился на него.

Спасибо, Хисана, что защитила Кагуру. Спасибо, Кагура, что защитила Хисану. — пронеслось в его голове.

— Нам пора, Рукия. — произнёс он.

— Да. — откликнулась она. — Извините. — повернувшись к Кагура произнесла она.

— Нет-нет, всё хорошо.. — неуверенно отмахивалась Кагура. — Господин Кучики.. вы ещё вернётесь?

Бьякуя остановился.

— Кто знает. — произнёс он не оборачиваясь, после чего продолжил своё шествие прочь. Рукия бросилась за ним.

Кагура улыбнулась.

— Нами.. сегодня произошло.. столько всего. — тихо прошептала она.

Закатное солнце золотило её карие волосы, отражаясь и преломляясь в её очках, падая на земь.

Госпожа Усио сидела на крыше, окутанная в тёплый плед. Ей казалось, словно те мнгновения, когда рядом с ней сидела Цумики, были мимолётными, практически недосягаемыми в островках памяти о том, кого больше нет рядом. Госпожа Усио закрыла глаза, вдыхая тёплый аромат ночной улицы. На её лице вырисовалась горькая улыбка.

— Цумики, для меня ты всё ещё здесь. Всё ещё рисуешь, сидя на этой крыше, всё ещё тихо любуешься звёздами. Ты жива, Цумики, ибо мы в это верим. — тихо произнесла она, словно боялась спугнуть её душу.

Открыв глаза, она перевела взор на ночное небо. Сотни звёзд окутывали тёмную, пустотную вселенскую гладь. Сотни звёзд, сотни миров, сотни жизней — всё это сливалось воедино в её взгляде.

Снизу, как и всегда, кипела мирская жизнь. Десятки, если не сотни, голос звучали в унисон, создавая неповторимую мелодию кипящей жизни. Но госпожу Усио это не беспокоило — её душа сейчас путешествовала сквозь космические терни, навещая далёкие и неизведанные миры, чьё существование никому неизвестно, о чём существовании не подозревает ни одна живая душа. Она позволила себе покинуть землю, хотя бы на минутку, побыть среди тех Усио, что жили на других звёздах, хотя бы на минутку.

Глядя в небесную гладь, Кагура безмолвно улыбалась, казалось, словно её сердце билось в такт мерцания далёких звёзд. Вдыхая морской бриз, она наблюдала за чем-то потусторонним, как будто звёзды были маяками иных миров, светом иных вселенных, где всё могло быть иначе. Держа в руках свой клинок, что покоился в ножнах, Кагура мягко обняла его.

— Красиво, Нами. — тихо промолвила она.

Звёзды стыковались в плеяды, небесная гладь отражала смиренный покой Хисаны, что придавал силу жить и идти дальше тем, кто остался после её ухода. Звёздные огоньки печально сверкали, одинокие, но единые в общей системе, единые в общей жизни, единые в общем тепле. Единая жизнь — госпожа Усио, что покоилась на крыше, Кагура, что молча созерцала что-то прекрасное и далёкое, сотни звёзд в небе, каждый из них был частью этой прекрасной, ужасной, радостной, печальной, но всё же жизни.

Тёмные небеса, казалось, отражали холод внутри его души, но не могли растопить лёд в сердце — их свет был слишком далёк, слишком фантомен, чтобы греть, но был слишком ярок, дабы напоминать о том, кого больше нет рядом. Бьякуя сидел рядом с рамочкой, внутри которой покоилась фотография Хисаны и прощальное письмо Кагуры, что успело обветшать за столько времени. Его лицо не отражало лишних эмоций, его голосовые связки не издавали лишних звуков. Было тихо, абсолютно тихо. Лишь ночные сверчки нарушили этот устоявшийся покой, казалось, они пели, сочиняли ночную рапсодию, симфонию одинокой души.

Слоняясь вдоль пустых, ночных улиц Руконгая, Дабуруинбуредо держал в руках окровавленный клинок, что забрал не одну жизнь.

— Скука. — промолвил Дабуруинбуредо. — Вы все такие жалкие. — вскрикнул он, пытаясь достучаться до жителей, что спокойно дремали в своих жилищах.

Ему не было дело до слабых — об них он не собирался даже пачкать своё оружие. Он скитался в поисках того, кто сможет дать достойный отпор, он искал того, кто пересилит его. И один такой человек был, человек, что мог его развлечь.

Дабуруинбуредо обернул взор к звёздам.

— Кагура-а.. я иду-у.. — протянул он.

— Куда ты собрался? — послышался голос в голове.

— Туда, где мне будет весело.

— Не смей.

— А ты попробуй меня остановить. — язвил Дабуруинбуредо.

Сидя посреди осколков, Текумсе отвёл взгляд прочь. Он знал — ему его не остановить.

Наверное.. мне стоило просто сгореть там. Сгореть звездой, а не умирать пустотой. — пронеслось в его мыслях.

Яркое, утреннее солнце ударило по глазам Кагуры. Раскрыв их, она обнаружила себя лежащей около каменного монумента.

— Доброе.. утро, Нами. Доброе утро, Хисана. — произнесла она, протирая глаза.

Неохотно поднявшись на ноги, она оглянулась вокруг. Солнечный свет пробивался сквозь листву, освещая лесную тропу, по которой она и направилась.

Вокруг щебетали птички. Их пение было панацеей от пустоты, по крайней мере, Кагуре так казалось.

— О, Кагура.. Доброе утро. — поздоровалась госпожа Усио, что стояла около холмиков, приведя Кагуру в замешательство. — Так и знала, что встречу тебя здесь.

— Господа Усио.. — неуверенно произнесла она. — Вы?..

— Я.. просто пришла наведать Цумики. И тебя тоже. — ответила она.

— А.. спасибо.. — чеша затылок ответила Кагура.

Старушка улыбнулась.

— Сегодня хороший день. Пройдёмся? — предложила она.

— А.. ну.. хорошо. — согласилась Кагура.

— Вот и отлично.

Несколько минут, они безмолвно шли вдоль узкой, лесной тропинки, что вела глубже в лес. Мягкая роса освежала их ноги, пение птиц умиротворяло душу, солнечный свет радовал глаз. Казалось, это был идеальный день.

— Кагура, не хочешь как-нибудь зайти к нам, в приют? — внезапно спросила госпожа.

— А.. ну.. как-нибудь загляну. — ответила Кагура.

— Будем ждать. Кагура, где ты живёшь?

— Я.. около.. на берегу моря.

— О-о, должно быть, там очень красиво.

— Ну.. да.

— Твой занпакто тоже водного типа, не так ли?

— Да.. а откуда вы знаете?

Госпожа Усио ухмыльнулась.

— Хм, ты, Кагура, слишком уж любишь море и слёзы.

— А это.. плохо?

— Нет, конечно нет. Наоборот, это прекрасно. Прекрасно, что ты можешь плакать, это тоже требует определённой силы.

— Правда?..

— Конечно. Быть собой тоже нужно уметь.

Кагура запрокинула голову, глядя на верхушки деревьев, что вздымались вверх, словно стараясь коснуться неба. Густые облака плавали по голубой глади, словно пух по морскому побережью.

— Госпожа Усио.. вы умеете плакать?

— Хм.. хороший вопрос. К сожалению, мне нельзя. Я — маяк для детей в моём приюте, потому не могу позволить себе плакать перед ними, даже если очень хочется.

— Ясно.. — ответила Кагура. — Простите, что тогда убежала.

— Ничего страшного, Кагура, ты молодец, что продержалась так долго. Приходи ещё, мои двери всегда открыты.

— Спасибо.. — ответила она, стирая прочь наворачивающиеся слёзы. — Простите, мне.. пора.

Госпожа Усио молча помахала ей, отправившись своим путём.

Ясно

— Я знаю.. я знаю. — послышался тихий голос позади.

Кагура резко обернулась, заметив позади себя Дабуруинбуредо, что держал занпакто в руке. Без промедлений, она резко схватилась за рукоятку своего клинка.

— Не стоит так.. нервничать. — протягивал слова он.

— Текумсе.. — нахмурившись спросила она.

— Я.. не Текумсе. — ответил Дабуруинбуредо. Его глаза словно пылали, отражая неподдельное предвкушение.

— Не Текумсе?.. Но кто!? — прокричала ему Кагура.

— Кто?.. Неважно.. я уже не он. Я не я. — ответил он.

— Хватит! Либо отвечай, либо мне придётся тебя атаковать!

— Атаковать?.. Ну попробуй. — Дабуруинбуредо наставил на неё клинок. — Вонзись, Дабуруинбуредо.

Кагура обнажила свой меч в ответ, готовясь к бою. Как вдруг, Дабуруинбуредо внезапно вонзил лезвие в своё сердце. Кагура ошеломилась.

— Эй! Что ты.. — крикнула она.

Проталкивая клинок в грудь, Дабуруинбуредо жутко хрипел, его кости хрустели. Достав занпакто из своей спины, он отличался — его лезвие приобрело сине-красную раскраску. У Кагуры начало двоится в глазах от увиденного. Пытаясь сосредоточиться, она приняла боевую стойку, вытянув руки вперёд.

Внезапно, Дабуруинбуредо бросился на неё. Его скорость превосходила её ожидания — это был капитанский уровень, не ниже.

Я.. плохо себя чувствую. Это его способность? Двоение в глазах.. в очках моё зрение превосходно. Это.. — размышляла она, прежде чем на её клинок обрушился двойной удар, что повалил её на земь. Дабуруинбуредо наседал, оголяя жуткий оскал. Кагура стиснула зубы, казалось, те вот-вот сломаются под давлением её челюсти.

— Что же ты так.. — тянул Дабуруинбуредо. — Кагура.

— Огибай.. Нами! — из последних сил крикнула она. Дабуруинбуредо отпрыгнул прочь.

Роса вокруг начала испаряться, впитываясь в её клинок, который постепенно исчезал. Внезапно, на лезвии образовалась бурлящая пена, символизирующая границы её занпакто.

— Красиво.. и не поспоришь. — прокомментировал Дабуруинбуредо. — Но насколько сильна эта красота?

После этих слов, он вновь бросился в атаку. Но к его удивлению, Кагура без усилий отбила его атаку. Дабуруинбуредо ускорял темп — его удары становились всё быстрее и яростнее, словно стая диких оводов, которые не могли пробить оборону Кагуры.

Быстрый.. к тому же, кажется, он наносит вдвое меньше ударов, нежели чем я получаю. Это ещё одна его способность? — размышляла Кагура.

— Хм. Неплохо. — с этими словами, Дабуруинбуредо вновь отпрыгнул прочь. — Что ж.. давай продолжим в более.. интимной обстановке. Банкай. — с этими словами, одним взмахом он отрубил свою голову.

Из глаз Кагуры брызнули слёзы от ужаса.

— Daburudesu. — послышалось от отрубленной головы. Лезвие занпакто расслоилось пополам, словно луковица. В считанные секунды, из земли, что была под отрубленной головой, выросло тело. Дабуруинбуредо поднялся на ноги. Около тела, что осталось после сруба головы, из земли материализовалась голова. Второй Текумсе поднялся на ноги. Кагура ошатнулась.

— Банкай, Chikyū o Tsutsumikomu Nami! — немедля прокричала она.

Дабуруинбуредо ощутил сухость в своём рту. Мир вокруг, кажется, утерял всю влагу, оставшись сухим. Трава в миг завяла. Кагура схватилась за рукоятку обеими руками, разделив единый занпакто на два тёмно-синих клинка. Оба клона выглядели идентично, но выражение на их лицах кардинально различалось: если один из них давил жуткий оскал, то на лицо второго выражало лишь пустоту.

— Хм.. это.. впечатляет. — заявил Дабуруинбуредо.

— Вновь? Кто ты такой, и.. почему тебя двое? — удивилась она.

— Я..? — приложив руку к груди вопросил один из клонов. — Я Текумсе.. Я Дабуруинбуредо. Моя сила.. — положив руку на плечо клону заявил он. — Разделять. Моё тело — чистая риацу, перемешанная с землёй, что воплощается в плоть. Так же, как и его голова.

На лице Кагуры вырисовывался ужас.

— Страшно?.. не бойся. — заявил второй клон.

— Shi no geijutsu! — прокричали оба, синхронно пробив себе живот рукой, оба клона достали по клинку. Один красный, другой синий.

— Интересно, что это.. такое? — спросил один из клонов.

— Это моя память. — ответил мрачный клон.

Внезапно, оба клона вознесли занпакто над своей головой, материализовав две волны — водную и пламенную, что были размером в 15 метров. Кагура нахмурилась, обернув свой занпакто горизонтально. Одним взмахом, обе волны отправились в её сторону.

— Kaitei! — вскрикнула Кагура.

Её занпакто окрасился в чёрно-синий, белесна с лезвий слилась с основным клинком, образуя градиент. Взмахнув, она распылила приближающийся столб пламени, но вода настигла её, отбросив в стену на сотню метров.

В глазах Кагуры помутнело. Встав на ноги, она вытерла кровь со лба, пытаясь сосредоточиться на противнике. Смутные фигуры на горизонте вальяжно шли навстречу к ней. Кагура приложила лезвие одного из клинков к своему лбу. Послышался треск. Кровь перестала идти. Из её глаз брызнули слёзы от боли.

— А вы решительная, несмотря на.. свою чувствительность.. — заявил язвительный клон, что оказался позади.

Кагура отпрыгнула, не сводя с него взгляд.

— Освободи.. меня — послышался голос позади.

В последнюю секунду, она успела блокировать удар. Спереди на неё нёсся второй клон. Развернув второй занпакто, она блокировала и его удар — одномоментно сдерживая натиск обоих клонов.

— Arekuruu umi! — крикнула она. Занпакто вновь преобразился — белесна на лезвии вновь засияла, тёмная синева клинов начала бурлить, разбрасывая раскалённые брызги воды, оседая на коже двойников, они оставляли маленькие, красные точки, но те, кажется, вовсе игнорировали боль.

Перенеся тяжесть тела на носки, она резко отпрыгнула. Клинки клонов упёрлись друг в друга, издавая жуткий скрип.

Взмахом обоих клинков вдоль, Кагура материализовала две волны, что направила в клонов. Волна прошла через них, оставив порезы на их лицах, которые, кажется, были симметричны. От их тел струился дым.

— Освободи.. — заявил один из клонов. Его слова повергали Кагуру в замешательство.

— Что ж.. попробуем.. иначе. — заявил второй.

Оба клона разделились, побежав в разные стороны, обходя Кагуру. Та напряглась, внимательно следя на обоими. Глядя на одного клона, через отражение очков она следила за вторым — их движения были синхронны.

Зайдя с боку, оба клона попытались пронзить её единым ударом с обеих сторон, но Кагура без проблем блокировала их.

Бой начал походить на смертоносное танго — десятки ударов, что наносили клоны сталкивались с занпакто Кагуры, что оборонял хозяйку. Их клинки встречались в страстном металлическом поцелуе, расставаясь и соединяясь в смертельном порыве вновь и вновь, из раза в раз, из удара в удар. Каждое движение, каждая встреча сопровождалась металлическим стоне занпакто, что, казалось, кричали от ярости, пытаясь убить друг друга каждый раз, но встречались лишь с ледяными, отточенными движениями своих хозяев. Этот бой был немым — казалось, даже сама природа замерла в ожидании исхода, наблюдая за танцем меж двух стихий со стороны. Пламя и вода выступали единым фронтом против силы самого океана.

— Кагура.. ваша техника.. прекрасна.. — в заявил язвительный клон, отскочив прочь.

— Ты тоже.. неплох. — жадно глотая воздух подметила она.

— Каков ваш.. отряд? — поинтересовался Текумсе.

— Я одиночка. — ответила Кагура.

— Хм. — язвительный двойник ухмыльнулся. — А мы.. впрочем, неважно..

Один из клонов бросил свой занпакто второму. Тот безукоризненно схватил его.

— Mizu no Hashira. — произнёс один из клонов.

Красный клинок окрасился в синий, пламя поддалось воде. Вознеся руки, Дабуруинбуредо и Кагура образовали столпы из воды, отправив их друг в друга. Поцелуй морей обернулся мощным взрывом, что отбросил обоих на сотни метров.

Кагура стояла она колене, опираясь об один из клинков. Она тяжело дышала, в ушах стоял жуткий звон.

Дабуруинбуредо молча тянул руку своему клону. Схватившись за неё, он поднялся на ноги. Он протянул один из занпакто ему. Клинок вновь окрасился в красный.

— Nami.. кажется, у нас нет выбора.. Namida no Shiokarai Ame. — тихо проговорила она.

Из глаз Кагуры хлынул непрерывный поток слёз. Кагура поднялась на ноги, поднося одно из лезвий к своему лицу. Сделав надрез вдоль шлейфа слёз, она обернула вторую руку к небу, куда из её тела стрельнул поток мощной тёмно-синей риацу. Внезапно, в небе образовались тучи, что в считанные секунды затянули небо. Хлынул прожигающий дождь.

— Что.. это?.. — подставив ладонь под капли поинтересовался мрачный клон.

— Это.. дождь. Он пробирается под кожу и высасывает влагу из тебя.. — заявила Кагура. Они оба покрылись кровью.

— Ясно.. И через сколько.. я умру? — спокойно спросил мрачный клон.

— Десять минут.. но если твоя риацу выше, чем у среднестатистического лейтенанта, то.. двадцать. — тихо ответила Кагура. — Но эта способность ограничена одним километром, ты можешь..

— Нет. Наша битва окончится здесь. — уверенно заявил Дабуруинбуредо, сживая обагренную кровью ладонь в кулак. — Останется лишь один.. — переводя взгляд на неё добавил он.

— Yōso no Shōtotsu. — пробормотал один из двойников.

Оба клона вонзили клинки в свои животы. Кагура ошатнулась.

От них в небо вдымаясь поднялись две гигантские стены пламени и воды, что хлынули на Кагуру, образовав мощный взрыв, что поднял столб дыма. Тучи рассеялись, солнце осветило поле битвы, что было перепахано их сражением.

Кагура истекала кровью. Лёжа на спине, она прижигала раны на животе, руках, ногах, лице. Её лицо было мокрым от слёз, что она роняла всякий раз, ощущая жгучее лезвие.

Пыль осела. Оперевшись о клинок, Кагура поднялась на ноги, ковыляя в сторону Дабуруинбуредо. Двойника не было видно — он лежал в полном одиночестве, в луже своей крови, что растекалась по земле.

— Спасибо... — улыбнувшись хрипел Текумсе.

— Молчи! Я прижгу..

— Нет. Пожалуйста.. Дай мне умереть именно так. — заявил Текумсе. Кагура озадаченно убрала занпакто. — Спасибо..

— Но..

— ..А мы.. похожи.. — пробормотал Текумсе, закрывая глаза.

На его лицо капнула слеза.

Текумсе стоял напротив Дабуруинбуредо. Их тела постепенно начали растворяться. Текумсе улыбнулся, из его глаз потекли слёзы.

— Хм.. она неплохой боец, не так ли? — ухмыльнувшись спросил Дабуруинбуредо.

— Да.. ты прав. — ответил Текумсе.

— Такому и проиграть не стыдно.. Чтож. Спасибо, Текумсе. — произнёс Дабуруинбуредо. — Теперь же.. отправляйся на свой заслуженный покой. — на его лице появилась улыбка. Не жуткий оскал, а слабая, меланхоличная улыбка.

— Спасибо. — произнёс Текумсе, прежде чем они оба испарились.

Бьякуя сидел рядом с фотографией Хисаны, рядом с письмом Кагуры, глядя на ясное небо.

— Ясно.. — тихо промолвил он.

Поднявшись на ноги, он протёр рамку от пыли. На его лице вырисовалась блекался ухмылка.

— Госпожа Хитори, большое вам спасибо.. — благодарила её Усио за подмену.

— Да ничего, мы же подруги, как-никак.

— Чаю?

— Ой, не откажусь, не откажусь.

Кагура стояла около небольшого камешка, что был зарыт в землю.

— Прощай.. таинственный Текумсе. Надеюсь, ты нашёл своё освобождение. — с этими словами она скрестила рука для молитвы.

Простояв так несколько секунд, она направилась прочь.

Куда? Не знаю. Куда решит сама. Куда позовёт душа.