битва миров

Глава 1

I

Мигающий свет. Головная боль. Облегчение на душе. Профессор открыл глаза: все плывет, и мелькает алым цветом. Мужчина, в попытке сесть, выругался от сильной боли в правой ноге. Он посмотрел на ногу и увидел, что в нее воткнута стрела, оперение которой было удивительно ярким на фоне остального. Профессор, поднимая моноколь, который, к его удивлению, был абсолютно цел, оглянулся по сторонам – в обе стороны тянулся бескрайний туннель, и лишь алые, тлеющие огни освещали его глубины. – Что это за чертовщина? – дрожащим голосом произнес человек. Даже при тусклом свете можно было заметить его седые волосы, колыхающиеся от слабого ветра. Мужчина обратил внимание на это движение волос и резко взбодрился – если есть ветер, значит, есть вход и выход. – Я смогу выбраться, – эта мысль вцепилась в его сознание, и он отправился в путь.

Затея, казавшаяся поначалу надеждой на спасение, становилась все более безрассудной с каждой минутой. Пять часов беспрерывной ходьбы, а вдали виден лишь алый свет настенных факелов, и ноющая от воткнутой стрелы нога постоянно напоминала о себе. Однако воля профессора была несгибаема. Хромая на правую ногу, он продолжал идти и верил, что вот-вот впереди возникнет яркий свет и выведет его наружу. – Еще один… шаг, – с трудом умолял себя мужчина, – еще один. Но жажда, травма и странно давящая боль в голове брали верх. Профессор замедлил шаг и, окончательно обессилев, повалился на землю, как краем глаза заметил свечение, но не мерцающее в темноте, а бьющее ярким светом. – Я… я, – мужчина уже полз к выходу, не в силах встать, – помогите, прошу! Кто-нибудь, помогите! – хриплым от жажды голосом кричал профессор. Вот он уже почти близко, осталось сделать последний шаг… Головокружение, мир тускнеет… мелькающий силуэт проносится мимо… темнота.

Фая бежала что было сил, на кону стоял азарт, азарт загадать желание Мину, догнав его в этой погоне. Трава, еще мокрая от утренней влаги, так и норовила повалить девочку на землю. Однако Фая была не из неловких: осторожно, бесшумно, не спотыкаясь, она рвалась вглубь нарастающей травы, с каждым шагом и прыжком листья поднимались все выше и в скором времени оказались над головой, отбрасывая приятную, прохладную тень. Тропы были известны и исхожены сотни раз, отчего Фая бежала почти с закрытыми глазами, все ускоряясь и ускоряясь. Развилка. – След Мина! – воскликнула девочка и пустилась с прытью в сторону следов. Пробираясь сквозь траву, не уступающую по размерам уже маленьким деревцам, она в итоге оказалась на поляне. – Что?! – с удивлением воскликнула Фая. Много раз она ходила по этой тропе, но в этот раз поляна была укутана лучами солнца и аккуратно постриженной травой, а не размером с лес. Девочка насторожилась, перешла на осторожный шаг, навострила уши. Звук шагов. – Мин ли это? – с опаской подумала Фая и высунула голову из зарослей взглянуть в сторону звука. Там была пещера, которой они с Мином дали название «Петля», потому что она состояла из четырех входов, которые соединялись между собой, образовывая как бы узел. Знакомое очертание парня лет 15, одетого в плащ из шкуры медведя и сплетенных шорт. И, завидев развевающиеся по ветру кудрявые рыжие волосы, Фая восторженно закричала: – Мииииииин! Он обернулся и сделал жест подойти к нему. Девочка так и поступила. – Мин, чт… кто это? – у входа в пещеру лежало тело человека: черный плащ, брюки, пыльные туфли, странное стеклышко в золотистом круге, прикрепленном такой же золотистой цепочкой к карману пиджака. – Имбенаут?? – прошептала Фая. – Похоже на то, – ответил Мин. – Помоги мне его донести до поселения, он еще дышит, и мы можем его спасти, – Мин наклонился, чтобы приподнять тело неизвестного. – Но это же имбенаут… – девочка сглотнула. – Мы не можем их трогать. – Если мы останемся в стороне и об этом узнают другие Имбенауты, нашей деревне придет конец, так что помогай, – лицо Мина было абсолютно серьезным. Фая подчинилась и помогла взвалить тело мужчины на спину брата. – Фух, тогда давай поспешим скорее обратно и отнесем его Клейнесу, – пытаясь отдышаться, произнесла девочка. Мин кивнул и быстрым шагом пошел назад по тропе, Фая плелась за ним. – Имбенаут, почему он здесь? – подумала девочка, и сердце от страха начинало биться все чаще. Няня, что застала войну Имбенаутов и Трозлов, редко говорила об этом, но в те редкие моменты, когда она все же решалась, Фаю брал ужас. Няня описывала Имбенаутов как людей научного общества, познавшего секрет нечеловеческой силы, технологий и вечной молодости. Получив все и достигнув совершенства, они решили стать властителями Медории и объявили войну Трозлам, простым людям, живущим в деревнях. Они убивали, заставляли платить дань, снова убивали даже сдавшихся в плен людей, и все это ради крови… Они наслаждались ее вкусом, буквально иссушая тело жертвы. Но это было столетия назад, и Фая считала это ужасной сказкой.

Мысли отвлекли девочку, и корень гигантского сорняка подло оказался под ногой, Фая потеряла равновесие, но, вовремя поставив руки на землю, оттолкнулась ими что было сил и вновь оказалась на ногах. Брат оглянулся и, убедившись, что все в порядке, продолжил идти через сгущающуюся траву.

День близился к полудню, и солнце с каждой минутой все более беспощадно извергало тепло. Клейнес проснулся по привычке рано, привел себя в порядок и сел читать: «Сердце является насосом, который заставляет кровь циркулировать по нашему телу». Этот интересный, по его мнению, фрагмент книги оборвал нарастающий звук шагов. Клейнес отвлекся, отложил немного запыленный переплет древнего писания и зашагал в сторону звука. Шаги становились все быстрее и громче, они начинали эхом отдаваться в стенах дома, но не резким топотом, а скорее похожим на ветер, который раскачивает незакрытую дверь из стороны в сторону, заставляя ее скрипеть. Клейнес, обладая отличным слухом, узнал эти шаги практически сразу: это Мин и Фая. Однако сегодня звук был тяжелее, чем обычно. Клейнес устремился к выходу из хижины, но ловкие дети уже стояли у порога. Запыхавшиеся, с красными лицами, они стояли перед ним, Мин через шею, подобно коромыслу, удерживал человека. – Мы нашли его в Петле, он имбенаут, не дышит, мы спешили к вам, помогите ему скорее! – Поток слов сразу двоих детей сплелся в неразборчивый поток звуков. – Фая, разговоры потом, срочно очисти мой стол, а ты, Мин, положи его на него, – четким, собранным голосом произнес Клейнес. Дети подчинились, и уже через минуту тело лежало на пустом столе. Клейнес прошептал короткую фразу на непонятном языке, сложил в жесте указательные и большие пальцы и резким движением вдавил руки в грудь неизвестного. Незнакомец ожил в тот же миг, мгновенно приняв сидячее положение, зашелся кашлем. – Фая, принеси воды, – скомандовал Клейнес. Девочка подчинилась и помчалась изо всех сил. Знахарь не знал намерения «Имбенаута» и смотрел на него настороженно, Мин же отошел на шаг назад и пристально наблюдал за незнакомцем. Фая в это время уже неслась обратно с ведерком воды, разбрызгивая ее по деревянному полу хижины. Она отдала ведро Знахарю, тот же осторожно передал его неизвестному. «Имбенаут» дрожащими руками взял ведро и жадно начал пить, сначала мелкими, потом крупными глотками. Утолив жажду, он посмотрел на Клейнеса, бросил мимолетный взгляд на детей. – Где я? – снова зашелся кашлем, отпил еще немного воды. – В свободном объединении, – ответил Клейнес. «Имбенаут» прищурился. – В свободном объединении? – переспросил он уже более устойчивым голосом. – Все верно, – продолжал Клейнес. – Не расскажете, как вы здесь оказались и кем будете? – Незнакомец промолчал, попытался встать, но сильная боль в ноге от воткнутой стрелы заставила его сесть обратно. – Что ж, сударь, вы, я погляжу, не очень-то рады своему спасению, раз уж вы не готовы снизойти до нас, простых смертных, и поведать свою историю, разрешите откланяться. – «Имбенаут» начал было что-то говорить, но Клейнес и дети уже направлялись к выходу. – Постойте! – незнакомец выглядел обеспокоенным. Клейнес обернулся и спросил еще раз: – Кто вы и откуда будете? – Я… я ничего не помню, даже собственного имени, – Имбенаут сгустил брови в раздумье. – Нет, вообще ничего. – Знахарь все тем же собранным видом, не отводя глаз от незнакомца, скомандовал: – Мин, принеси спирт, – чуть громче, чем нужно. Мальчик мигом исчез, и через минуту пузырек спирта был уже в руках у Клейнеса. Старик ловким движением свинтил крышку, резко выдернул стрелу из бедра странника и залил оголенную рану спиртом. Странник удержал боль, но его лицо искривилось от боли. – Фая, перевяжи рану тканью, как я тебя учил. – Девочка, хотя и была насторожена из-за незнакомца, но интерес к врачеванию перебил страх, и она с энтузиазмом взялась за работу. Скоро все было кончено, и имбенаут наконец-то смог встать полноценно на ноги. – Благодарю вас за помощь, позвольте мне остаться тут хотя бы ненадолго, пока ко мне не вернется память, я буду помогать с работой. – Старик улыбнулся неожиданно теплой улыбкой и сказал: – Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, Евгений.

II

Потрепанное годами полотенце колыхалось на ветру. Ветер дул с открытого, обветшалого, вымазанного кое-как белой краской окна. – Какая ж холодрыга, надо бы его закрыть, – подумал про себя Евгений, зевнул и поспешил захлопнуть окно. Это было задачей непростой: старое окно уже давно было сложно закрыть, оно сопротивлялось, но под должной силой понемногу поддавалось и наконец закрывалось. – Фух, теперь не дует, – сказал юноша с облегчением. Однако в комнате все еще было холодно, и Евгений невольно съежился, сделал пару шагов по скрипящему полу к шкафу, начал копаться среди ношеных годами, выцветших вещей: плащ, небрежно сложенные брюки, наверху, на вешалке, расположился пиджак, если его можно было так назвать. – А вот и ты, – юноша бодро вынул толстовку из кипы других, перемешанных между собой вещей и мигом надел ее. Кофта «сочеталась» с остальной одеждой Евгения: поношенные черные штаны, бывшие в далеком прошлом явно брюками, запыленные туфли на ногах были явно большими, очки с треснувшим одним из округлых стеклышек и остальной гардероб придавали ему несколько хоть и неопрятный, но все же интеллигентный вид. Юноша снял очки и положил их на деревянную тумбочку, что стояла возле кровати, единственного места, где не было большого скопления пыли. Подумав, как он умудрился вечером уснуть прямо в очках, Евгений повалился на кровать прямо в одежде. Он уставился в потолок, однако мысли его были далеко за пределами этого помещения. На пути этого пустого взгляда мигала одна-единственная лампочка, она была прикреплена к старинной люстре, которая имела форму пяти расходящихся роз, но в тот момент из них горела лишь одна, освещая тусклые углы комнаты своим теплым, тусклым светом.

– И восстану я из земли – Узри же весь труд и скажи – Мало ли я сделал для них? – нараспев тихо пел юноша и после этой третьей строчки наконец уснул.

Первый луч солнца прорезался сквозь полотенце, служащее шторой, но из-за маленьких размеров и дырок повсюду справлялось оно плохо. Комната наливалась утренним светом. Юноша проснулся, зевнул, протирая глаза. – Я уснул прямо в одежде, не дело это, теперь, видать, надо сменную надеть, чтоб в люди-то выйти, ох, а свет-то горел всю ночь, сколько же платить за свет-то при… – не успев договорить, парень подорвался и потянулся к переключателю с такой скоростью, будто от этой кнопки зависела его жизнь. «Пора снова идти на работу» – мысль зудела и сверлила голову, давя с каждым повтором все больше. Евгений переоделся в то, что, на его взгляд, было наиболее чистым, взял с тумбочки пакет документов, пристегнул ручку к нагрудному карману плаща, все с той же тумбочки взял ключи и направился к выходу. Дверь отворилась со скрипом, и лучи солнца уже второй раз за утро ударили Евгения в глаза. Сощурившись, он обернулся, затворил дверь, повернул ключ ровно два раза. Затем он отправился сквозь задымленную улицу «Промышленная» и шел по ней до автобусной остановки «Рабочая». Она кишела заводчанами. Большинство обсуждали новости утренней газеты, что-то про запуск новой ракеты… Дальше Евгений не слушал, потому что белый автобус уже подъезжал. Юноша зашел внутрь и сел на свое привычное место у окна, он всегда садился сюда, потому что здесь никто не отвлекал его от собственных мыслей. Так проходило полчаса или час, Евгений не знал наверняка, да и это не имело значения, как и весь оставшийся день. – Прибыли, – сказал кто-то, сидящий рядом, и небольшая толпа вместе с Евгением вышла наружу. На улице их встречало высокое здание и большими буквами надпись на нем: «Добро пожаловать в Имбенткорп». Однако юноша не смотрел, за свои 24 года он видел эту табличку слишком много раз, и она вызывала лишь раздражение и неприязнь. Толпа следовала ко входу в здание. Лифт, снова изо дня в день, вез его на 20 этаж. Ехал он быстро, но постоянное снование по нему огромного количества людей делало его самым душным и неприятным местом во всем офисе. Наконец, протиснувшись через чье-то плечо, Евгений оказался в своем отделе, вся его работа заключалась в составлении инструкций и методичек для разного рода вычислительной техники. Евгений сел за кресло, размял пальцы, включил блок питания, компьютер начал шуметь. Юношу не раздражал этот монотонный звук кулеров, а, напротив, помогал сосредоточиться на работе. Он начал писать: «Правила безопасности пользования принтером серии P350». Шли часы, ловкие пальцы стучали по клавиатуре. Перерыв на обед. Евгений, как всегда, взял комплекс «стандарт» в столовой для работников, поел, снова поднялся в набитом людьми лифте на 20 этаж, снова механический звук клавиш. День близился к концу, и, закончив писать методичку, юноша собрал свои немногочисленные вещи и отправился к выходу. Та же дверь, что утром говорила «зайди и подчинись системе», теперь спокойно выпускала тебя на свободу. Белый автобус уже стоял на остановке, и когда юноша с другими работниками расселись по местам, он тронулся и поехал обратным утренним маршрутом. Вскоре в окне уже виднелась «Рабочая». – Конечная, – хриплым голосом произнес водитель, и оставшиеся люди вместе с Евгением устремились к выходу. «Промышленная» встречала юношу яркой луной в небе и фонарями. – Еще один день подходит к концу, – произнес юноша и отправился к дому.

III

Это был насыщенный, красочный сон: раса вампиров – Имбенаутов – была непобедима, город за городом виднелся лишь пылающий огонь и море крови, идущие по пятам авангарда. Жалкие попытки горожан защититься были тщетны, и в скором времени о непобедимом войске знали все, и многие сдавались без боя. Сон шел очень быстро, сменялись дни, месяцы, и вот уже сидит владыка-император на своем троне, и подвластен ему каждый в мире человек. Евгений ужаснулся, ведь на протяжении всего времени он помогал своему правителю достигнуть полного контроля и власти над людьми. Тогда имбенаут стал верноподанным его императорского величества и, добившись чина его личного охранника, воткнул ему серебряный нож в самое сердце. Вся раса обозлилась на него, и, кое-как вырвавшись из этого смятения народа, отделавшись лишь стрелой в ноге, Евгений направился в ледниковую пещеру: она была настолько холодной, а он настолько уставшим, что холод поманил его сознание в приятный сон.

Евгений очнулся, выключил будильник, попытался вспомнить сон. – Ничего не помню, эх… пора собираться на работу, – опять начался этот бессмысленный круг существования, будто все вокруг зациклилось в круг серости и пустоты. Прошел рабочий день, Евгений снова лег спать. Закрыл глаза. Проснулся посреди ночи от странного приятного чувства и попытался вспомнить сон. – Снова не выходит, – юноша поправил подушку и продолжил спать. Будильник, снова то же пасмурное утро. – Чего-то не хватает, – сводя брови в попытке вспомнить, зевающим голосом сказал Евгений. – Мне нужно идти работать. – Делая все в одном и том же порядке, юноша не заметил, как оказался на улице и шел к остановке. – Где… где… Мин? Кто он такой? – юноша снова напряг память и увидел через дорогу размытый облик подростка, который жестом руки подзывал подойти к себе. Евгений встряхнул головой. – Кажется, я сильно не выспался, – произнес он и продолжил идти к «Рабочей». Позже, за работой над очередной методичкой, Евгений решил перечитать свой текст: «Клейнес, прошу, не покидай мою память». Парень пришел в настороженное состояние и попытался вспомнить: теплая улыбка, приятное, почти забытое ощущение, нечеткий образ пожилого человека… – Кто они, кто эти люди, которых я сегодня вспоминаю? – голос Евгения дрожал, но он отбросил мысли. – Я должен продолжать работу, иначе без премии мне будет не на что жить. Буква за буквой, строчка за строчкой, день подходил к концу, и нужно было собираться домой. Вдруг от окна послышался девчачий голос: – Мы ждем тебя! Возвращайся скорее! – кричал он. Юноша закрыл уши, подождал минуту и быстрым шагом направился к лифту. В автобусе рядом с ним сидел мальчик и смотрел на него своими наивными, молодыми глазами. – Я точно где-то его уже видел, – подумал Евгений, и его окатило приятное ностальгическое чувство по чему-то прекрасному, но забытому. Он повернулся к мальчику и хотел было его спросить, но сиденье оказалось пустым и даже ровным, не помятым от человеческого тела. Юношу одолело чувство одиночества, страха, потерялась та надежда, которая возникала при каждом странном образе. Евгений вышел из автобуса. Снова тускловатый свет фонарей освещал улицу. Он остановился, пытаясь вспомнить, что же он забыл: – Имбенауты, тирания, восстание, лед… Чувство облегчения, боль, Мин… Фая, и он, Знахарь! Я вспомнил, я вспомнил вас! – прокричал юноша, слезы текли по его скорченному от боли утраты лицу. – Прошу, вернитесь ко мне, умоляю! – Он поднял глаза: через дорогу стояли двое детей и старик. – Это вы! Это вы! – юноша кричал это снова и снова. Вдруг все разом поманили его подойти, и Евгений кинулся изо всех сил через дорогу.

Мигающий свет фар, резкий звук тормозов, кричащий мужчина внутри автомобиля, – все это было незначительно, это было нереально, просто серым, бессмысленным сном, как и все дни до этого, все смешалось в беззвучную, огромную, серую свалку, и лишь впереди была надежда, впереди была правда, впереди были люди из спасительной яви. Водитель продолжал кричать, секунду или вечность, – это не имело значения, как и ничто, кроме людей впереди. Вот уже совсем немного, пара шагов… внезапная боль в спине и ногах, все мутнеет, водитель бежит к нему, темнота…

Врачи приехали через три минуты, но тело уже лишь кусок плоти и крови. Родственников для связи не нашли, тогда его кремировали, а прах предали земле. Мир не остановился, не прервался. За его офисным столом новый человек стучит по клавишам, в дверь квартиры новая рука вставляет ключ, новый человек сидит в автобусе, на его месте у окна.