Белая комната

Глава 1

По сетчатке плывут цифровые миражи, звук транслируется сразу на внутреннее ухо. Главное, ни с чем не соглашаться вслух. Ничего не кликнуть и не кивнуть ненароком – юридически законное скрепление сделки может быть каким угодно. Оттого пребывание в сети напоминает медитацию. Молчание. Неподвижность. Концентрация.

«Новейшая тактическая боеголовка «Котоклизм» класса «земля-земля»!

Планетарная дальность полета не ограничена. Боеголовка гарантированно удаляет живую силу противника и объекты инфраструктуры в оплаченном радиусе. Инновационная система погашения взрывной волны бережно обеспечит сохранность прилегающих территорий – забудьте о судебных исках из-за сопутствующих потерь. А благодаря усилиям нашей креативной команды, облако на месте взрыва теперь в форме головы котика!».

Когда вся реклама закончилась, я заказала набор из одиннадцати правых рук. Самые простенькие, в них даже тактильных датчиков нет. Зато они экологически чистые. Правильней называть это протезами. Впрочем, двигаются, служат кое-как, и ладно.

Прогноз погоды – солнечно. Прогноз войны – стабильно низкий.

Мне повезло со страховкой. Когда ушла со службы в армии, оформила самую дорогую. «Счастливый случай». Теперь, если начинаются военные действия, страховая компания экстренным телепортом эвакуирует меня на ближайшую орбитальную станцию. Выглядит это так: я эффектно исчезаю в изумрудно-зеленой вспышке. А все другие остаются напряженно осознавать разницу в наших доходах и уровне безопасности.

Само собой, компания борется с издержками. Поэтому клиентов заранее селят на планеты со стабильно низким прогнозом войны. Это обоюдный расчет. Я вот, например, живу теперь на планете-заповеднике. Провожу экскурсии для богатых туристов. Чистый воздух, настоящая еда. Однако «Счастливый случай» - не панацея. Моя страховка не защитит ни от локальных конфликтов, ни от браконьеров.

После очередного блока принудительной рекламы приходит уведомление о новой группе туристов. Парк «Тихое место» ждет моего выхода.

Под скалой собралась пестрая группа из двадцати человек. Как всегда, слишком много. Улыбаюсь им, иду между ядовитыми олеандрами и колоннами пальм. Выбираю самую длинную дорожку: моя ОСА – операционная система Афина – страшно устарела, работает со сбоями, денег на переустановку нет. Поэтому нужно время для анализа.

Кто бы знал, во что выродится мода! Сегодня каждый модник считает своим долгом выразить презрение ко всему исконно человеческому.

Вот дама с фарфоровым – буквально – лицом и бюстом, затянутая в металлический корсет с металлическим же кринолином. Классика. Намекает на угнетение женщин в истории. И кто же освободил ее от гнета? Или сама освободилась? Надо бы выяснить: хрупкие импланты очень дороги, а чаевые за экскурсию мне каждый платит персонально.

Рядом две совершенно голые высоченные девицы. Настоящие у них только глаза. А все кожные покровы и волосы – это гибкие экраны для показа инсталляций самых популярных арт-дилеров. Посыл ясен: я не человек – я искусство. Но большинство этих flash-screen настолько обленились, что уже устанавливают обновление внешности-контента автоматически. Устарело.

Как по мне, мода обязана следовать трем законам военной формы. Любая тряпка на туристе должна защищать – от пуль, от холода, радиации. Либо быть камуфляжем и помогать обладателю оставаться незамеченным. Либо, наконец, свидетельствовать о роде войск и чине. Для парада, например. Нынешняя мода кое-как выполняет одну, последнюю функцию. Показывает социальную успешность и доход – тот же чин, только среди гражданских.

От короткой вспышки боли в голове я улыбаюсь еще шире. Перед глазами рябит. ОСА – с задержкой в две секунды! – выдает результаты анализа:

- Уровень угрозы – низкий.

- Боевые импланты отсутствуют.

- Устройства слежения, наведения, записи – отключены.

- Эмоциональный фон – благоприятный.

Не у всех: девчушка лет девяти в розовом комбинезончике подавлена чем-то. Тискает двух кукол, смотрит исподлобья, бровки нахмурены. Солнышко, у тебя волосы ламинированы золотом – о чем тебе переживать? А какие замечательные куклы на нейроинтерфейсе! Это игровая адаптация военных дронов. Каждая из твоих игрушек стоит, как переустановка моей ОСЫ.

Предварительно вешаю на девчонку метку приоритетной цели. Осталось выяснить, кто ее родители.

- Парк «Тихое место» приветствует вас! Меня зовут Танит, я ветеран Второй галактической в отставке. Занимаюсь изучением потенциала хищных эндемиков на планете и буду сегодня вашим экскурсоводом. Заповедник расположен в самом сердце аномалии времени-пространства. Вы сможете познакомиться с уникальными видами, которых нет нигде во всей остальной Вселенной. Помимо прочего, вы узнаете, почему бояться рядом с рапаксом – смертельная ошибка, а еще сможете полюбоваться цветением рыдалицы, корневищем которой отравили знаменитого короля Нергала! К сожалению, из-за аномалии вы не сможете пользоваться никакими средствами записи. Поэтому держите глаза широко раскрытыми, чтобы ничего не упустить!

Слушают вполуха. Я знаю, как перед ними выгляжу: маленькая, субтильная девушка. Почти подросток. Все военные маленькие: бойцов в транспорт помещается больше, в нас попасть сложнее. Зато на силу и скорость перемещения рост не влияет. Недостаток лишь один – мы очень тяжелые. Я, например, вешу, как трое взрослых мужчин. Понятно, один только батарейный блок ОСЫ чего стоит. Пришлось удалить матку, чтоб его установить. А после службы от меня вообще мало чего осталось: только мозг и кое-что из требухи по мелочи. Все остальное – военные технологии: протезы, импланты, броня и камуфляж. Заслужила! Даже у самых богатых туристов в зоне аномалии отключается любая техника. Зато у меня работает почти все! И пока идет инструктаж, я сверяю их лица с базой разыскиваемых преступников. Как в лотерее. Вдруг повезет? Моя армейская подруга задержала вот так беглого лидера повстанцев. Получила награду за поимку и живет теперь припеваючи.

К сожалению, среди моей группы разыскиваемых преступников нет. Я приглашаю их взойти на зеркальную платформу. Из-за отражения в полу кажется, что людей стало еще больше.

Под гулкими сводами пещеры платформа парит над водной гладью. С низкого потолка свисают мокрые сталактиты, будто отлитые из черного стекла. Вдоль подземной реки горят факелы – вереница их оранжевых бликов пляшет на воде. Если бы не гомон туристов, я б однажды остановила платформу. Забралась в какой-нибудь подводный грот, легла бы там на дно, отключила ОСУ. И в межзвездной тишине уснула б.

Но сейчас время рассказывать об истории парка. Люди поневоле слушают, жмутся друг к другу и ко мне. Среди каменных темных стен им хочется чувствовать рядом кого-то такого же, как они сами. Будто в этом спасение. Тем более, жизни туристов действительно зависят от меня. А рассказ о правилах безопасности напоминает инструктаж в армии, пересыпанный веселыми байками. Впрочем, речь я не произношу – это одобренная руководством запись, которую автоматически воспроизводит мой рот.

Я занята другим. Наблюдаю за девчонкой. Вот она отошла к самому краю платформы. Держится за высокий поручень, прижимает к себе кукол. Серьезная, провожает взглядом факелы, проплывающие мимо. Пока на девчонке висит метка приоритетной цели, я, даже стоя спиной, буду видеть все, что с ней происходит.

К моей цели приближается дама. В полированном корсете вспыхивают багряные отсветы. Серьги-лезвия покачиваются возле фарфоровой шейки. Тонкими губами она изображает улыбку:

- Эрина, милая, почему ты не с нами?

Девочка опускает взгляд. Она видит даму через отражение в полу:

- Я… просто хотела показать им огоньки, - прижимает кукол к розовому комбинезончику на животе. Дыхание и сердечный ритм учащаются.

Дама аккуратно присаживается перед ней, с изяществом подобрав металлический кринолин. С той же улыбкой вынимает из складок платья новенькую куклу на нейроинтерфейсе.

- Погляди-ка сюда. Ее зовут Серсея. У нее такие же красивые золотые локоны как у тебя. А еще она очень хочет с тобой подружиться!

Эрина робко поднимает взгляд. Однако взять подарок не решается:

- Серсея? У меня такой не было.

- Теперь есть! Держи, – смех дамы звенит в темноте пещеры льдистым ксилофоном. – Когда выйдем из аномалии, настроишь под себя. А пока давай пойдем к остальным? Папа тоже будет рад познакомиться с Серсеей!

Кто папа? Вот этот мужчина со шкурой на плечах? Любопытная интерпретация агрессии у стилиста. Ни один мамонт не пострадал: для индивидуального пошива выращивают шкуры отдельно от животных. А люди каменного века вряд ли были настолько упитанными. Наряд неудачен, но крайне дорог. Вот конечное звено в финансовой цепочке. Поэтому метка приоритетной цели перекочевывает с розовой девчонки на богатого дикаря.

Факелов попадается все меньше. Так задумано: при переходе от тьмы к свету надо туристов поразить. От их впечатлений зависит доход.

Из горных недр наша зеркальная платформа выходит вместе с водопадом. В поручнях оживают динамики: заглушают грохот воды торжественным маршем. Ветер треплет волосы, наряды. С высоты распахивается настежь вид на всю долину парка «Тихое место».

Кругом жизнь: в рощах гигантских папоротников и деревьев диковинными голосами перекликаются птицы. Меж зарослей ртутными каплями бегут хищные рапаксы. От водопада под нами река устремляется дальше, туда, где под белым и оранжевым солнцами блещет морской простор вдали.

Время первого аттракциона. Платформа снижается: в зеленоватой тени раскидистых крон звенит щебет и разноголосые ауканья. Генетически модифицированные орхидеи истекают удушающе сладким ароматом. Но чем ближе к корням и травяным зарослям, тем сырей и темнее становится. Мы зависаем на девятиметровой высоте.

Из люка в зеркальном полу я вынимаю кусок сырого мяса. Несу его на вытянутой руке, чтоб не испачкать сапожков водянисто-красными каплями:

- Я понимаю: очарование парка умиротворяет, а правила безопасности так скучны. Да и что может произойти с почетным гостем на экскурсии?

Останавливаюсь на самом краю, лицом к туристам. ОСА по моему приказу активирует магнитные подошвы – однажды я чуть не упала вниз. С легкомысленным изяществом – я репетировала этот жест – вытягиваю правую руку с куском мяса за границы силового поля. Ненавязчиво выделяю взглядом богатого мужчину в шкуре. Нынешнее представление для него.

Осталось привлечь внимание рапаксов. Их логово совсем близко, звери уже почуяли кровь. Но гораздо сильней их привлекает кое-что иное. Запах страха.

К середине седьмого года службы нас направили на заброшенную планету-пустыню. Требовалось уничтожить лагерь повстанцев в крошечном оазисе. Для меня и девятерых моих лучших ребят – плевое дело. Но вдобавок под мое командование отдали зачем-то еще троих наблюдателей, следователя и одного военного репортера.

Высадились в пустыне ночью. Весь путь я мысленно проклинала начальство за то, что нам с ребятами приходится тащить за собой через пески этот цирк уродов. Без обузы мы были бы гораздо эффективней!

Но когда достигли оазиса, оказалось, кто-то побывал там до нас. Лагерь уже догорал. Живых не осталось. Я доложила обстановку. Приказано было возвращаться назад тем же путем к кораблю.

Нелепая миссия: то ли разведка сработала плохо, то ли вмешались превосходящие силы, то ли ошибка чья-то. Я злилась и все думала об этом, пока мы брели среди бескрайних дюн под чужими звездами.

Точно посередине обратного пути по нам ударили из неизвестного оружия.

Это было похоже на тяжелый приступ какой-то психической болезни. Приказ перестал существовать. Я знала слова, но уже не понимала их смысл. Вся моя память из череды последовательных событий вдруг сплавилась в единый ком. Это была полная беспомощность посреди хаоса.

Я чувствовала вкус соленого песка во рту. Знала, как звонко и беспорядочно цокают гильзы о металлический настил на полигоне. Помнила ту, первую, невыносимую тяжесть в животе после установки батарейного блока. Но мысли об этой тяжести теперь сами стали солеными. И появлялись-цокали в голове, будто мне осталось мышление одними звуками.

Оклемалась чудом. Я все это время, оказывается, пыталась зарыться в песок и задохнулась бы там, если б не пришла в себя вовремя. А весь мой отряд из четырнадцати человек по-прежнему безумствовал.

Транквилизатором из аптечки я смогла усыпить двоих ребят и оттащить в сторону. Остальные очень беспокоились при виде шприца.

ОСА – это боевая операционная система. Нейронный отклик вооружения мгновенен. И ОСА была установлена у каждого из нас.

Разговаривала я с ними тихо-тихо и ласково, как с детьми. Прятала шприц за спиной, чтоб не увидели. Улыбалась. Я только хотела помочь. Но они этого не понимали: мычали, плакали в холодной ночной пустыне. Беспокоились все больше. Потом хлюпающая носом Алекто – наша красивая, смелая Аля – нечаянно активировала плазменный резак.

На корабль я доставила двух своих спящих ребят. Дотащила левой рукой – правой уже не было. Затем три долгих месяца медики накачивали меня лекарствами – восстанавливали нейроны. Это было больно. Меня поддерживала мысль о том, что двоих из пустыни спасти все же удалось. Радовалась я напрасно. Как сказали потом, у них «спеклись мозги».

В госпитале – между процедурами, когда боль утихала – я много думала. Сама пыталась растормошить ум, заставить его снова работать!

Кто и каким оружием ударил по нам в пустыне? Почему отряд был укомплектован так необычно? Кто знал наверняка, в какой точке и когда именно мы окажемся? И, наконец, почему я выжила?

Последняя загадка решалась проще всего. К седьмому году службы у меня уже не было собственной головы. Только мозг. Хрупкую черепную коробку давно заменили из-за повреждений. Вместо кости встал сверхпрочный сплав с защитой от инфразвука, излучения и бог знает, чего еще.

При выходе из госпиталя пришлось подписать бумагу о неразглашении. Все строго-настрого засекретили.

Через полгода я подала в отставку.

ОСА предупреждает об опасности. Я и сама вижу крадущуюся тень среди папоротников. Вот из зелени взмывает ртутный силуэт – рапакс вцепляется в мясо. С хриплым рыком отсекает когтями протез выше локтя. Затем толчок задними лапами от силового поля, и рапакс исчезает с добычей в зарослях.

Туристы ахают. Запоздало отодвигаются от края платформы.

Я, размагнитив подошвы, направляюсь к ним: из остатков протеза сыплют искры, трещат разряды при соприкосновении разорванных проводов.

- Все хорошо, такое бывает! Наш парк полон чудесных животных, а правила безопасности разработаны, чтобы мы с ними не навредили друг другу.

Когда туристы досыта насладились видом моей потери, ОСА прекращает подачу энергии в культю. Надеюсь, заказ с новыми руками придет вовремя.

Платформа вновь поднимается над деревьями. Я показываю левой:

- Видите этот лиловый туман у земли? Мы приближаемся к аномалии. Но прежде я предлагаю взглянуть, как дивно цветет рыдалица в этом году!

Пару километров мы летим низко-низко, минуя купы деревьев, скалы, озерца. Останавливается платформа на холме, обнесенном надежной оградой – ни рапаксам, ни туману аномалии сюда не попасть. Гости сходят.

По зеленой траве плывут тени крепостей-облаков. Когда показываются оба солнца, припекает. Мирно жужжат привезенные со Старой Земли пчелы. Отсюда открывается чудесный вид на парк, но туристов больше привлекают клумбы с рыдалицей. Эти крупные белые цветы покрыты изнутри особым восковым налетом, который поглощает влагу прямо из воздуха. Когда чашечка цветка на гибком стебле наполняется, рыдалица склоняет голову и проливает собранную воду к своим корням. Пахнет нежно, свежо.

- О, можно я возьму образец? У нас лаборатория – я клонирую.

- Эрина, подойди! Смотри, доча, цветочки красивые. Эрина?

- Боюсь, вы не сможете их вырастить в другом месте. Это эндемик.

Что-то не так с эмоциональным фоном в группе. Ко мне бежит по зеленому склону дикарь в шкуре, задыхается. За ним семенит фарфоровая дама, приподняв кринолин кончиками пальцев:

- Дорогой, по-моему, она только что была здесь. Пожалуйста, успокойся.

Он не слушает. Судорожно хватает меня за руку, тискает, как в припадке:

- Моя дочь пропала. Эрина. Где моя дочь?! Найдите ее сейчас же!

Я запрокидываю голову к небу. Закрываю глаза. Пытаюсь бороться с болью в висках. Однако дикарь трясет меня за плечи, горячечно дышит в лицо:

- Что с вами?! Я спрашиваю, где моя дочь?!

Открываю глаза. Деликатно, но уверенно отстраняю его:

- Я только что сообщила о пропаже руководству парка. Поисковые отряды уже подняты по тревоге. – Оборачиваюсь к притихшим туристам. – Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Не пытайтесь покинуть огражденную территорию. Как только девочка найдется, мы продолжим экскурсию.

Отодвинувшись на несколько шагов, даю команду:

- ОСА! Жало!

Кожа становится серой, голос звучит металлически, а в икрах уже гудят антигравитационные модули. Я перемахиваю ограду холма. По обратному пути перемещаюсь огромными прыжками, все увеличиваю высоту и расстояние. Сканирую зоны, укрытые лиловым туманом. Волосы, сопротивляясь встречному ветру, вьются вокруг головы – тоже ищут. Обострившийся слух ловит далеко позади голоса туристов:

- Девочка найдется обязательно. Давайте сплетем пока для нее венок.

- Согласна. Не сидеть же нам без дела, верно?

Лишь бы венки не стали могильными. Я прямо сейчас могу лишиться лицензии экскурсовода. А если останусь без работы, то потеряю страховку!

Что это между камней? Розовые клочья комбинезончика? Нет, это мхи. Надо быстрей, быстрей! Мы ведь летели на платформе низко, разбиться девчонка не могла. Зато наверняка напугана. Рапаксы не забредают в эту часть парка, но здесь предостаточно других хищников. А если она угодит в туман… Какого Имира я сняла с нее метку приоритетной цели?!!

Нет. Лицензию не аннулируют, если я верну девчонку живой. Вот бы удалось найти ее раньше поисковых отрядов. Тогда дикарь отвалит мне кучу денег за возвращение дочурки. Надо успеть. Надо! Над парком уже снуют воздушные катера. Однако дроны и вся остальная техника из-за аномалии бесполезны – ищут обычные люди. У меня преимущество.

Кто-то машет из глубины зарослей. Я приземляюсь в двадцати шагах, с глухим ударом проминая глину тяжелыми подошвами.

Девчонка жива. Перепачкана грязью, зареванная, прячется за стариком.

- Здравствуй, Танит.

Морщусь от новой вспышки боли в голове, и ОСА подсказывает:

- Уровень угрозы – критический.

- Обнаружены боевые импланты.

- Устройства слежения, наведения, записи – активны.

- Эмоциональный фон – информация недоступна.

Хуже некуда. Это местный браконьер. У него тоже установлена ОСА. Только у меня Афина, а у него Арес – более современная операционная система. Скорее всего, купил на черном рынке, да еще модифицировал. Воздух перед ним колеблется от энергетического щита.

Я знаю, как получила должность в парке «Тихое место»: предыдущего экскурсовода изловили и разобрали браконьеры. Для них я – готовый набор запчастей. Впрочем, набор не беззащитный.

- Отдай девочку.

Вместо ответа старик плавно опускается на корточки, указывает на меня:

- Эрина. Скажи-ка. Ты знаешь эту тетю?

- Да, но… раньше она была другая.

Все верно: ОСА в боевом режиме предназначена для устрашения. У меня серая бронированная кожа, алые глаза-прицелы. Волосы вьются грозовым облаком: одна часть прядей следит за движением в зарослях со всех сторон, другая потрескивает, готовая ударить электромагнитным импульсом. Правой руки нет, а левая на человеческую конечность не похожа вовсе.

Я пробую улыбнуться девчонке, хотя наверняка это выглядит жутко:

- Эрина, солнышко, иди ко мне. Я отведу тебя к папе.

- Папа! Где папа?! Он здесь?!

Маленькая идиотка! Заслонила собой браконьера! Ему нет нужды стрелять из-за девчонки. Он выстрелит сквозь нее!

Передо мной с воем – от перерасхода энергии – вспыхивает щит. Но сколько ни сажай батареи, протонный излучатель пробьет его навылет.

Старик почему-то медлит. Вот подкуривает сигарету от кончика пальца, над которым пляшет светлячок из плазмы. Я в спешке прикидываю углы атаки, при которых удастся выстрелить, не размазав заложницу:

- Убери щит!

- Чтобы ты меня схватила и сдала поисковым отрядам? Я не дурак. Вон их сколько в небе снует. – Стряхивает пепел в траву. – Поступим иначе. Эрина. Видишь, передо мной и тетей дрожит воздух? Ты не должна его касаться. Обойди полянку по кругу и встань у тети за спиной. Хорошо?

Пока девчонка опасливо пробирается через папоротники, старик поднимается на ноги. Пускает сизые облачка дыма. ОСА при этом сигнализирует, что по моему животу незримо бродит пучок прицелов. Он знает: бить надо в батарейный блок. Напасть на старика сейчас?..

Наконец, Эрина оказывается рядом со мной. Цепляется за пояс, дура.

- Чего ты хочешь?

Браконьер вскидывает седую бровь. А ведь у него могут быть сообщники в чаще. И поляна отлично простреливается вон с той скалы. Переспрашиваю:

- Почему ты ее опустил?

Пожав плечами, старик роняет окурок в траву:

- Девочка плакала. Просилась к папе.

Затем он поворачивается спиной и направляется в чащу. Я бы сочла это безрассудством, если бы не знала возможностей Ареса. Шаги браконьера смолкают вдали. Только деревья шелестят голубой листвой на ветру.

- Хочу к папе. Можете…

- Тихо! – одергиваю девчонку за руку.

Открыто отступить, будто бы миссия по передаче заложников завершена, усыпить бдительность, чтобы затем уничтожить врага внезапной атакой – знакомая уловка. Сама этим пользовалась не раз. Но откуда придется удар?

Место для посадки я проверила, когда приземлялась – ловушек нет. Снайпер?

С ужасом опускаю взгляд на Эрину. Неужели?..

Раньше, чем я успеваю пожалеть о своей доверчивости, ОСА показывает, что на маленькой фигурке и внутри нее нет взрывных устройств. Если дальше так будет продолжаться, я сойду с ума. Судорожно отправляю координаты ближайшему поисковому отряду. Девчонка плачет:

- Вы же были добрая! Почему теперь такая злая? Верните папу!

Я чувствую себя страшно беззащитной. И все-таки выхожу из боевого режима ОСЫ. Обнимаю неловко левой рукой. Если нападут сейчас…

- Просто все очень испугались, когда ты пропала, Эрина. Понимаешь? Папа с мамой не знали, что и делать, искали тебя, плакали.

- Она мне не мама!

Через несколько минут мы уже летим над парком в кабине воздушного катера. Я подавлена: столько смертельных ошибок за раз! После отставки за несколько лет мирной жизни превратилась в тупицу. Новобранец бы справился лучше. Вместе с тем, ласково улыбаюсь, держу девочку у себя на коленях. Правильней всего теперь передать ее с рук на руки лично.

- Эрина, ты была такая смелая в лесу! Первый раз в жизни вижу настолько храбрую девочку! Неужели ты совсем-совсем не испугалась?

Едва мы сходим с катера, как девочка со слезами тянется к отцу. Вот он, стоя на коленях, уже прижимает ее к груди. Туристы умиляются.

Дрожащими пальцами дикарь перебирает золотые волосы малышки:

- Вы спасли мою дочь. Сокровище мое… Спасибо, Танит, спасибо вам!

В такой близости к аномалии сеть работает плохо, и все же я получаю уведомление о перечислении средств на счет. Великие звезды! Да тут хватит на новенькую ОСУ! И даже «Счастливый случай» можно будет оплатить на семь учетных периодов вперед! Глядя на розовый комочек в объятиях отца, я почти люблю эту малышку.

- Парк «Тихое место» заботится о безопасности гостей даже в экстренных случаях. Я искренне рада, что все обошлось благополучно.

Отец чуть отстраняет девочку, вглядывается в заплаканное личико:

- Эрина, зачем ты отошла от меня? И как вообще ты оказалась снаружи? Ты поскользнулась? Или забыла, что надо держаться за поручни?

Девочка всхлипывает. Указывает на фарфоровую даму:

- Папа, нет. Это она меня столкнула.

Толпа туристов ахает еще громче, чем при виде рапакса. Ну вот. Теперь я точно не потеряю лицензию. Может, и администрация премию выдаст.

Хрупкий лицевой имплант дамы, похоже, не справляется с перечнем противоречивых задач. Она смотрит то на меня, то на дикаря, то на группу:

- Эрина, что ты такое… - но охранники парка уже здесь. – Я не толкала! Эй вы, посмотрите записи камер! Посмотрите! Я ее не толкала!

Быстро же она вспомнила о камерах, которые из-за аномалии здесь не работают. Тем более я сама всех предупредила об этом до начала экскурсии. Разумеется, кто мог предвидеть, что пропавшую девчонку отправится искать юнит, у которого установлена ОСА, верно?

Жалкое зрелище. Охрана отключает фарфоровой кукле голосовой модуль, чтоб истошными криками не тревожила туристов. Затем ее тут же пакуют и увозят на воздушном катере. Я оглядываюсь по сторонам: всхлипывает девочка в объятиях отца, мнутся туристы, клумбы с рыдалицей оборваны. Букеты прячутся за спины. Растоптанные цветы белеют под ногами.

Это ничего – рыдалица живуча. Чем больше ее топчут и обрывают, тем отчаянней она цветет на здешних склонах. Улыбаюсь людям:

- Теперь, когда справедливость восторжествовала, я предлагаю всем нашим почетным гостям взойти на платформу. Мы отправляемся в самое сердце парка «Тихое место». Перед вами предстанут удивительные тайны аномалии! Но, пожалуйста, помните о правилах безопасности и оберегайте друг друга.

Я так взбудоражена последним поступлением на счет, что поднимаю платформу ввысь. Еще громче играет марш. Девочка почти успокоилась, только не выпускает ладонь отца. А пока мы летим, две модели flash-screen дарят ей очаровательный венок из свежих цветов. Все любуются малышкой. Теперь с нее глаз не спустят. Вот и славно.

Несмотря на возмущения аномалии бегло просматриваю уведомления в сети. Сквозь рябь перед глазами кое-как удается разобрать срочные письма. Последовательность сообщений от администрации такая: выговор, заявление на увольнение по собственному желанию, извинения, благодарственное письмо и, наконец, внеочередная премия. Могли бы дать больше. Жмоты.

Сеть полностью отключается. В низине меж холмов бурлит лиловое облако. Озаряется изнутри глубинными зарницами. Любопытство толкает туристов к краю платформы. За несколько минут мы должны пройти насквозь – в привычной реальности за это время наступит вечер. Задерживаться нельзя.

Врываемся в душные клубы. Когда лиловая пелена спадает, все смотрят вниз. Там кипят создания, у которых даже названий нет. Реклама парка говорит о них так: «Прыгают, копошатся, хлопочут, откусывают друг у друга то переднюю ножку, то заднюю, то тут уголок, то там кончик и при этом радуются и веселятся по-своему!»[1]. Однако время идет здесь иначе: откушенная ножка вдруг оказывается на прежнем месте, точь-в-точь как было. А через миг ее обладатель и сам жует того, для кого уже становился пищей в ближайшем возможном будущем.

Я сотни раз любовалась аномалией вместе с туристами. И все-таки снова благоговею. Все здесь может быть, быть и снова быть! И какие бы оргии, убийства и пиры ни происходили – тут нет зла.

Как ни жаль расставаться с этим зрелищем, мы вновь проходим сквозь пелену тумана. Солнце уже у горизонта. От частых посещений аномалии у меня нарушен сон, как если бы часовые пояса приходилось менять ежедневно. Никто не знает, стану ли я старше или моложе от такой работы. Да и какая разница? Солдат не выбирает, где служить. Я направляю платформу к вечернему морю. Там нас ждет корабль.

Вот он, покачивается на волнах, освещенный огнями. Команда высыпала на палубу встречать гостей. Звенят гитары, из ресторана пахнет угощениями.

Кажется, я могу вздохнуть свободнее. Забрав бокал шампанского у официанта, устраиваюсь в уютном уголке. Мы уже далеко от аномалии, поэтому сеть в моем распоряжении. Из открытых источников узнаю, что дикарь – весьма состоятельный торговец. Открыл добычу редкоземельных элементов на астероидах. Успешно отбился от нескольких судебных исков за превышение квот по выбросам космического мусора и заключил крупный контракт с армиями нескольких планет.

Отлично. Фарфоровая дама выбыла. Дикарь по-своему мил. А спасенная девочка будет ко мне расположена. Любопытная расстановка сил.

В кубрике меняю культю правой руки на новый протез, привожу волосы в порядок. Затем прогулочным шагом отправляюсь на поиски. Хорошо бы нам встретиться как-нибудь случайно.

Среди толпы на палубе, откуда все любуются фейерверками, дикаря нет. В бассейне тоже. Спускаюсь вниз и обнаруживаю его в опустевшем ресторане у барной стойки. Прихватив себе коктейль, деликатно присаживаюсь рядом.

Как и положено дикарю, он пьян: держит красную лысеющую голову низко, рукава испачканы соусом. Меховая накидка валяется на полу.

- Вы не любите фейерверки?

Он роняет руки на стойку, опрокидывая полупустой фужер. Мутными глазами наблюдает, как по лакированной поверхности расползается лужа:

- Танит. Вы сегодня спасли Эрину…

Опыт подсказывает: лучше молчать. Потягиваю коктейль, сидя вполоборота. Это искусство – быть ненавязчивой и внимательной.

- Эрина – самое дорогое, что у меня осталось. Так похожа на мать… Не эта фарфоровая кукла, – дикарь презрительно выругался, – она только мачеха. Красивая, жадная и тупая. Я подарил ей целую галерею на Старой Земле! А она даже не смогла прикинуться, будто любит мою дочь.

Терпеть не могу пьяные слезы. Впрочем, со слезами обычно льются сведения. В беспорядочном потоке его признаний, самоуничижений и угроз выясняю, что два года назад он овдовел. Пытался построить новый брак, но это оказалось сложней, чем заключать сделки. Мачеха и падчерица невзлюбили друг друга. Обе требовали внимания, обе ревновали. А у него – контракты, межпланетные перелеты и высшие армейские чины по видеосвязи. Само собой, он пытается. Второй жене – деньги, наряды, украшения, галерею на Старой Земле. Мало. Эрине – лучших учителей, игрушки, развлечения. А нужны папа и живая мама. Хуже всего, что Эрина до боли напоминает первую жену. Да и не умеет воспитывать он девочку.

- Все для них! Понимаешь? Я даже тур этот купил, чтобы вместе побыть. Чтоб они общий язык нашли какой-то. А вон что в итоге. Столкнула!.. – Он через силу проглатывает полстакана залпом. – Вот скажи. Могло такое случиться? Могло. Рано или поздно. Разве не знал я, на что способна эта гладенькая фарфоровая тварь? Знал. Она ведь только деньги и любит. – Утирает красное лицо рукавом. – Танит. Я как будто… понимаешь… косвенно, не напрямую, обходными такими путями!.. чужими руками избавиться пытался от дочери. Позволил этому произойти! Что я за отец ей после этого? Вот что я за отец? Что я вообще?..

- На войне я видела по-настоящему плохих людей. Вы не похожи на плохого человека. Просто вам очень тяжело пришлось в жизни. В таких случаях каждому нужна бывает поддержка. Только и всего. – Встаю из-за стойки, аккуратно беру туриста под локоть. – Давайте я помогу вам вернуться в каюту. Завтра ваше путешествие с Эриной продолжится, поэтому следует хорошо отдохнуть, верно? Не бойтесь опереться. Я чуточку выносливее, чем кажусь. Вот так. Да. Пойдемте, не торопясь.

Каюта у него в первом классе. Похожа на морскую ракушку изнутри –уютная, беленькая-беленькая. Было б еще лучше, если б не мешались чемоданы под ногами – должно быть, вещи арестованной дамы остались. Укладываю плачущего дикаря, заботливо укрываю пледом.

- Эрина, прости! Я не знаю, как жить дальше. Я не знаю, как жить…

- Постарайтесь не думать об этом. Все, что вам нужно сейчас – крепкий, хороший сон. Завтра взойдут солнца, будет хорошая погода. И вы с Эриной проведете чудесный день вместе. А пока отдыхайте.

Раньше, чем я успеваю за собой притворить дверь каюты, он засыпает.

Осталось отыскать малышку. Столько переживаний за день – нельзя оставлять ее без присмотра. В ресторане попойка. Бильярдная окутана клубами сигарного дыма. Нашлась девочка на пустынном носу корабля.

Вот Эрина. Совсем одна под звездами. Морской ветер треплет ее золотые волосы. Надо бы подойти, утешить. Но она, похоже, занята сейчас куклами. Серьезная, сидит с закрытыми глазами на скамейке, подключившись к нейроинтерфейсу. А перед ней три куклы за игрушечным столиком: сами берут чашечки, пьют невидимое и разговаривают.

- Ах, какой вкусный чай, Кейтилин! Попробуй, тебе обязательно понравится! Нам всегда нравится одно и то же. Ведь правда?

- Да, Санса, ты права. У него прелестный цветочный аромат. А вот Серсея сегодня какая-то мрачная. Может, ей не понравился чай?

- Нет-нет, чай восхитительный! Я просто задумалась, простите. Вы такие милые и красивые! Я очень хочу с вами подружиться. Поэтому волнуюсь.

- Не стоит. Лучше положите в чай лимон. Так он придется вам по вкусу.

Кукла берет с тарелочки, кладет в чашку. Пробует.

- Вы правы, Кейтилин. Но сегодня душно, не так ли? Я пройдусь.

Серсея поднимается из-за игрушечного стола. Обмахиваясь крошечным веером, идет к носу корабля. Стоит с минуту. Потом вдруг шагает за борт.

- А-а-а! – Это уже Эрина озвучивает ее.

Как видно, девочка отключила нейроинтерфейс кукле за миг до ее падения в море. С закрытыми глазами улыбается. Дорогая игрушка уже наверняка перемолота тяжелыми корабельными винтами.

- Кейтилин, ты что-нибудь слышала?

- Нет, Санса. Это ветер.

- Да, сегодня ветрено. Я боялась, что пойдет дождь. А у меня нет зонтика!

- Не переживай, Санса! Я подарю тебе свой. Он очень красивый!

Стараясь не оказаться в зоне видимости кукол, я беззвучно отступаю. Сначала за кадку с раскидистой пальмой. Потом за угол рубки. И ухожу.

Пускай галерея на Старой Земле достанется кому-нибудь другому. Даже будь у меня Арес, а не Афина, к таким сражениям я не готова. В черную дыру эту девчонку вместе с папашей. Забыть о них как можно скорее.

В пустом кубрике со стоном растягиваюсь на койке. Усталая, выхожу в сеть. Принудительная реклама предлагает купить элитную недвижимость.

Я видела, как исчезают города, континенты, целые планеты. Недвижимость? Ха. Сейчас имеет смысл инвестировать только в собственное здоровье и знания. Я хочу вернуть нормальную правую руку и получить образование психолингвиста-конфликтолога. Устроюсь преподавать в какой-нибудь маленький межгалактический институт удаленно. Может, хотя бы сама научусь договариваться. И пойму, наконец, людей, вроде того старика-браконьера.

Открываю купленные накануне лекции. О чем тут шла речь? Запускаю с того места, где остановилась в прошлый раз.

- ...жать себе подобных. Существует предположение, что таков фундаментальный изъян человеческой природы. Но так ли это? – Рассудительный пожилой голос убаюкивает. Обнимаю подушку, вслушиваюсь.

Утром по холодку меня доставляют на воздушном катере обратно ко входу в парк. Я принимаю душ. Обязательная медитация. Едва успеваю позавтракать, как приходит уведомление о новой группе туристов. Вот бы сегодня их было поменьше, и все обошлось без приключений!

Под нависшей скалой дюжина ребятишек с тремя воспитателями. ОСА подсказывает, что уровень угрозы низкий, а эмоциональный фон благоприятный. Заранее развешиваю на детях целую гроздь меток.

- Парк «Тихое место» приветствует вас! Меня зовут Танит, я ветеран Второй галактической в отставке. Занимаюсь изучением…

Поневоле обрываю привычную речь. Вокруг меня пляшут зеленые искры. ОСА сигнализирует об опасности, об изменении электромагнитного поля, о том, что я под прицелом системы наведения. Откуда? Краем глаза успеваю заметить, как точно такие же искры скачут под ногами еще двоих детей из новой группы. Нет, пожалуйста, нет! Почему?!!

Ослепительная зеленая вспышка.

Я посреди пустой идеально белой комнаты.

ОСА молчит. Свет режет глаза, но, если закрыть их, под веками становится красным-красно.

Это орбитальная станция. Похоже, опять сработал «Счастливый случай».

С задержкой в несколько секунд я падаю на четвереньки от нестерпимой боли в голове. Меня тошнит завтраком из недавнего прошлого.

О! По крайней мере, теперь здесь есть что-то кроме меня! Кое-как утираюсь ладонью протеза. Плохо не телу – что там от него осталось? Плохо мозгу.

Ползу к выходу на четвереньках. Криво улыбаюсь. Если я снова устроюсь работать экскурсоводом с хищниками, стану представлять эту проклятую белую комнату. Тогда на запах моего страха рапаксы точно сбегутся со всей Вселенной.

[1] Г.Х. Андерсен «Капля воды».