Autophobia 2

Новая глава: Ложная надежда

Сборник был написан в период: 26 ноября, 2025 год – 15 августа, 2026 год.

Сборник посвящается моей младшей сестре – Анастасии В. С наилучшими пожеланиями от Лашманова В. А. Я верю в то, что ты вырастешь такой же доброй, как и я, ведь… мы с тобой так сильно похожи!

– Все еще скучаешь по прошлому?

Я? Нет. Я не скучаю. Все это осталось в прошлом. Там же, где и началось.

– Прошлое – это ценный опыт, который помогает не повторять прежних ошибок. Прошлое служит уроком, но должно оставаться позади. Знаешь, почему я так считаю? Потому что главная польза прошлого заключается в том, чтобы мы могли двигаться дальше, не зацикливаясь на былых ошибках.

– Понимаю. Знаю это чувство. Знаю, каково это: ценить людей, которые были частью твоего пути… Хранить о них светлые воспоминания. Это не то же самое, что жить прошлым. Это благодарность за опыт и за те уроки, которые ты вынес из всего этого. Иногда именно эта память помогает нам становиться лучше и теплее относиться к тем, кто рядом. Кто рядом именно здесь и сейчас.

– Ты права. Я тоже проходил через подобное и понимаю, как это бывает непросто. Уверяю, что со временем эта боль утихнет. Главное – работать над собой. Принять и себя, и обстоятельства, и результат. Ошибаться – это естественная часть нашей жизни. Мы все имеем право на ошибку. Идеальных людей попросту не существует. И в этом нет ничего постыдного. Это нормально – ошибаться и быть разными. Это и делает наш мир ярче и красивее.

– Но… как ты справляешься со всем этим?

– Я уже говорил об этом. Сегодня. Советую вспомнить и обдумать. Хорошенько обдумать, чтобы понять смысл всех моих слов и историй.

– Н-но… Я…

И тут она смолкла, словно уловила нить моих мыслей. Будто в ее памяти всплыли все истории, которые я рассказывал в последние часы. Истории о том времени, когда мы были подростками. Затем и студентами. Это было время, когда эмоции перехлестывали через край. Когда любовь казалась ослепительно яркой, как свет софитов. Когда ты был уверен, что все это навсегда. Когда в минуты тоски душу сковывали, казалось бы, апатия и гнетущее одиночество. Это были истории об аутофобии – том самом страхе, о котором я и рассказывал своим друзьям.

Затем истории уступили место голосам. Поначалу их было немного, и они звучали едва слышно. Но постепенно они начали множиться, сливаясь в единый гул. Их были уже не десятки — сотни! И каждый обращался ко мне...

– Я не смогу тянуть нас обоих. Тебе придется самому заняться своей ношей и научиться работать над собой… Научиться преодолевать все тяготы. Идти вперед, не опуская рук.

– Попробуй завести новых друзей. Уверяю – это проще, чем кажется. Один раз получится, потом и второй. Со временем станет намного легче.

– Поверь… мы не переставали думать о тебе. Мы не забыли тебя…

– Ты все выдумал и поверил в собственные фантазии, возомнив себя выдающейся личностью. Но… ты не знаменит. У тебя нет никакого таланта. Ты просто хочешь, чтобы все считали тебя крутым парнем. Вот и весь секрет!..

Это ложь. Вы все мне врете.

Вы даже понятия не имеете, какой труд я вложил в свои произведения, которые хорошо гуляют по просторам Интернета. Вам неизвестны ни мои мотивы, ни цели, ни истории. Вы судите лишь по поверхностной картинке. Никто из вас не видел бессонных ночей, потраченных на вычитку. Никто из вас не видел и многочисленных дней, когда приемы пищи откладывались ради редактирования текста. Вы ничего обо мне не знаете. Не знаете, как я люблю свое дело и готов отдаваться ему без остатка.

Поэтому не лгите… В первую очередь, вы обманываете не меня, а самих себя.

Аутофобия…

– Мы не переставали говорить о тебе. Ты нам не только дорог, но и нужен.

– Ты прекрасный друг. Еще и пишешь потрясающие книги. Даже воспоминания о них вызывают трепет в душе. Трепет, слезы, воспоминания и всплеск эмоций… Это описание чувств, возникающих после прочтения твоих произведений…

Неужели все, что я делаю, действительно так много значит для вас? Для мира? Для людей? Вы правда понимаете меня? Понимаете то, о чем я говорю и пишу? Вы действительно так считаете?

– Да, ты молодец. Как я и говорил, твои старания не напрасны. Я горжусь тобой.

Вы не поверите, но… Я так сильно хотел услышать эти слова. Хоть от кого-нибудь… Спасибо! Всем вам…

Я повернулся, чтобы сказать это своим друзьям, но… Рядом никого не было. Я был один. Сидел на лавочке в парке. Все это было простой иллюзией – фальшивое воссоединение с теми, кто даже не пришел на встречу. Все мои надежды оказались ложными.

А обращался ли я к ним вообще?

Слышал ли меня хоть кто-нибудь?

Вдруг я разговаривал сам с собой?

Боюсь, этого я никогда не узнаю. Эта попытка воссоединить друзей, скорее всего, была лишь ложной надеждой, но…

Раньше это бы расстроило меня. Но теперь я спокоен, ведь начался новый этап моей жизни. Я обрел новый опыт, навыки и интересы. Поменялись мои взгляды, цели и устремления. Да и сам изменился. Пусть не до неузнаваемости, но я уже не тот, кем был раньше. Грустные моменты прошлого больше не задевают меня. А боль, апатия и тоска остались позади.

Да, жизнь – она такая. Иногда бывает грустно от того, что я не знаю, как поступить. Не знаю, что будет дальше. Из-за этого начинаю все обдумывать и прокручивать в голове. Мысль за мыслью. Просто бесконечный поток сценариев, сказанных слов, случившихся ситуаций, надежд. Попытки понять поток эмоций, которые испытывают другие люди. Попытки угадать, как они ко мне относятся. Угадать, кому я действительно нужен. Понять, кто меня любит. Узнать, что будет дальше. Сумею ли я справиться?

Но… я не опускаю руки и продолжаю идти вперед.

Потому что…

Ложные надежды давным-давно рассеялись. На смену им пришли новые мечты и люди, превратив эти надежды в светлое чувство. В луч просветления.

А теперь? А что теперь?

Теперь я взрослый[1]. Она рядом, но надолго ли? Действительно ли я ей нужен? Способна ли она полюбить и принять меня по-настоящему, не цепляясь за то, что происходит вокруг? Не нужен ли я ей лишь как друг для эмоциональной поддержки? Для поддержки, чтобы скрасить свободное время?

Боюсь, сейчас я этого не узнаю. Всему свое время. Оно покажет мне, что нужно делать и ошибся ли я в своем выборе. Вот такая выходит могильная романтика[2], основанная на тревоге, переживаниях и накручивании себя. Возможно, изначально обреченная на провал. Думаю, позже я пойму, было ли это время потрачено зря…

А пока… она просто рядом. И теперь… Теперь она стала моим сном[3].

Стала моим ярким светом в конце темного тоннеля[4]…

***

Привет. Раз ты читаешь этот сборник, значит… уже знаком с предыдущим – «Autophobia». Возможно, ты слышал и о других моих книгах: «Последняя надежда», «Между падением и тишиной», «Секрето_ов) нет_т + </3».

Autophobia 2 – это новый этап моей жизни. Новые истории, опыт и чувства. Многие рассказы станут продолжением предыдущих, показывая, как время меняет человека. С момента публикации «Autophobia» прошло два года. Естественно, я изменился. Поэтому хочу отразить это в тексте – продолжить и закончить то, что когда-то начал.

Autophobia рассказывала о страхе одиночества, охватывая период с 2021 по 2024 год. В свою очередь, «Autophobia 2» будет посвящена совершенно другому временному промежутку: с ноября 2022 по июнь 2026 года. Именно об этом и поведают новые истории.

Одиночество – это не приговор, а вызов. В этом сборнике мы погрузимся в глубины этого чувства, но уже не как жертвы, а как искатели. Отчаяние сменяется осознанием: одиночество – не только боль, но и источник опыта, вдохновения и понимания себя. Эти истории – откровенные и мрачные, пронизанные любовью и надеждой. Они о борьбе с внутренними демонами, о силе дружбы, о важности поддержки и о том, как найти опору. «Autophobia 2» – это не просто сборник рассказов, это путешествие к себе. Противостояние страху. Поиск света в самых темных уголках души. Приготовьтесь к честным историям, которые заставят вас задуматься о собственной жизни и о том, как мы все связаны друг с другом.

Этим сборником я хочу показать не сам страх одиночества, а его осознание. Его принятие. Эмоциональную борьбу с ним. Осознание того, что так бывает. Что это нужно принять, понять и побороть в себе, чтобы двигаться дальше.

Поэтому этот сборник не оставит ложных надежд, как концовка предыдущего. Он покажет взросление главных героев и их умение принимать ситуацию. Умение принимать настоящее таким, какое оно есть.

Это небольшой сборник о гордости, силе воли. О том, как важно принять свой страх, чтобы использовать его как топливо для дальнейшего движения.

Autophobia 2 – новая глава.

Новая мечта и…

Новая любовь…

Приятного прочтения!

31 мая – 5 июня, 2026 год

Примечания автора:

[1] Автор ссылается на песню «Еще вчера» (из альбома «2DWRLD PREQUEL») от дуэта артистов – Midix.

[2] Автор ссылается на концовку песни «Грейвленд» (из альбома «МОГИЛЬНАЯ РОМАНТИКА») от артиста PROVY.

[3] Автор ссылается на песню «Сном (z_Z)» (из альбома «GRUNGE BO! X) 2») от артистов ДЖЕЙЛО и Neea.

[4] Автор ссылается на песню «В конце тоннеля» (из альбома «HELP») от артиста КлоуКома.

Потерянный рай

Посвящается Анастасии В.

Я стоял рядом, глядя на ее лицо, искаженное тоской, печалью и непониманием. Осознавал, что сейчас ей так же тяжело, как и мне когда-то. Понимал, что она тоже ощущает себя загнанной в угол. Словно жизнь зашла в тупик, из которого нет выхода. Нет счастья. Нет будущего.

И как сказать ей, что она не права? Что ошибается в своих суждениях, думая об этом?

Я понимал, что она тоже вымотана. Истощена до предела. Что ей, как и мне, отчаянно не хватает любви, тепла и простого участия.

Разве мы не достойны этого? Мы ведь готовы отдавать то же, что хотим получить. Неужели это так сложно?..

Сложно быть рядом с тем, кого любишь?

Взглянув на нее, я сразу понял: она поймет меня. Мои переживания. Боль. И даже чувства. В тот же миг она отложила телефон, и наши взгляды столкнулись друг с другом. В ее глазах я увидел ту же искру, что когда-то горела во мне. Увидел всю скрытую энергию, все недоверие к людям. И непроявленную любовь, словно выброшенную в мусорный бак кинопленку.

Я понял все. От первой до последней буквы.

– Почему же ты грустишь? – спросила она, тут же переменившись в лице. Я понял: она прочувствовала всю ту атмосферу, что таилась в моей голове годами. Поняла, что я чувствую. Увидела мою боль, которая показалась ей знакомой.

– Грущу? – удивился я, сев рядом. – Нет, все в порядке. Я…

– И кого же ты пытаешься обмануть? – она резко оборвала меня на полуслове. – Я уверена в том, что сейчас вижу. С тобой что-то не так. Ты прячешь в себе боль. Расскажи… что случилось? Ты выглядишь подавленным.

– Прости, но… Сомневаюсь, что должен рассказывать об этом человеку, которому и так тяжело, но… – я смущенно заговорил, но тут же запнулся и замолчал.

– Просто попробуй. Вдруг получится?! Что, если этот рассказ сможет что-то изменить? – она улыбнулась, коснувшись моего плеча. – Порой очень полезно выплеснуть свои эмоции. Попробуй для начала сформулировать суть проблемы в двух словах. Думаю, это поможет нам понять, что тебя беспокоит.

– Ну… хорошо. – я согласился, прочистив горло сухим кашлем. – Я устал. Мне не хватает простого внимания к себе, любви. Хочется быть понятым. Я хочу получать те же эмоции, которые вкладываю в других. Разве я этого не достоин?

Она ничего не ответила. Некоторое время я смотрел в стену, затем перевел взгляд, но… Девушки рядом уже не было. Мой взор упал на настольные часы. Только тогда пришло осознание, что все это было сном.

– Вашу ж… Совсем ничего нового… – выдохнул я, снова погрузившись в свои мысли. – Опять все повторяется. Это был просто сон, в котором меня могли бы любить. Просто сон, который можно назвать потерянным раем[1]…

***

В 03:43 мир замер в предрассветной тишине. На улице было светло, но небо затянуло сплошной пеленой серых облаков. По шоссе не мчалась ни одна машина, а на тротуарах не было заметно ни одного случайного прохожего. В этой безмолвной пустоте лишь изредка раздавалась прелестная птичья трель, которая тут же стихала, оставляя после себя звенящую тишину.

Улица была погружена в абсолютное безмолвие, будто город навсегда покинули, бросив на произвол судьбы. На самом же деле все, что способно было дышать, ходить, утолять жажду и шуметь, просто спало.

Серые облака безучастно скользили по небу, совершенно не замечая, как я иду по мосту. В одиночестве. Наедине со своими скудными и навязчивыми мыслями. Мыслями, наполненными состраданием, жалостью, тоской, страхом, желанием сдаться, чтобы жить в свое удовольствие. Пропитанные безумием и болью.

А одиночество… Оно угнетало. Было тоскливо. Хотелось любви.

Одиночество навалилось с небывалой силой. Сейчас казалось, что от этого недуга уже нет спасения. Прямо аутофобия какая-то… Я ведь любил. Всегда любил, отдаваясь второй половинке без остатка. Помогал. Жертвовал собой без оглядки на свое прошлое. Но в ответ меня встречал лишь холод и отчуждение. Все с готовностью принимали мою помощь, доброту, время и заботу, чтобы затем унести все это к другим людям. К тем, кого по-настоящему любили. К тем, кого всегда помнили, отказываясь забывать. К тем, о ком всегда думали, посвящая все свои мысли.

А я… Что же со мной не так?

– Этим мы и отличаемся друг от друга, понимаешь? – пронеслись глухие слова из воспоминаний, эхом отзвучавшие в моей голове. – Я не такая, как ты. И уже никогда не буду такой. Мне намного проще подавлять в себе все эмоции, которые я ощущаю. Потому что я сильна и тверда, словно камень, о который ежедневно ударяется морской прибой волн. А ты… Ты – тепличный мальчик, выросший и воспитанный в теплой и приятной обстановке. Ты слишком добр. Ко всем. Ты не доверяешь многим людям, но… все равно остаешься добрым. Пытаешься всем помочь. Поэтому ты остаешься мягкотелым. Я знаю, что… Когда-нибудь жизнь расставит все по своим местам. Научит тебя многому, указав на совершенные ошибки. Просто не хочу, чтобы тебе было так же больно, как и мне когда-то. Поэтому я уже никогда не стану такой, какой была раньше. Такой же, каким сейчас являешься ты.

Я всегда был крайним. Плелся в хвосте компании, не оглядываясь назад. Почему? Потому что смотреть было не на что – все шли впереди. Они оживленно беседовали о чем-то своем, смеялись, а я… мог лишь слушать, словно был лишен своего голоса. Лишен права, которое позволяло бы мне говорить. Точнее, говорить я мог, но мои слова никто не слышал. Так я становился немым и замкнутым, хотя по-прежнему тянулся к людям. Меня обманули, убедив, что я важен, интересен, нужен и любим. А на самом деле…

Когда-то и я шел впереди. Оборачивался, чтобы убедиться, что никто из друзей не отстал от меня. Я говорил. И, что важнее, – слушал. Мне было по-настоящему интересно мнение каждого, кто шел рядом. Но со временем взгляды разошлись. Мое мнение, оставшись неизменным, оказалось в одиночестве. Одно против множества чужих, ставших вдруг одинаковыми.

И… Что будет дальше?

Свет одинокой подъездной лампы, висевшей под каменным козырьком. Вязкая ночная тьма вокруг. Красивые глаза, вьющиеся волосы, нежные губы. И ложь… Сладкая, приторная, словно хороший молочный шоколад. Ты любишь его вкус, но к концу недели он так сильно надоедает, что начинает вязнуть на зубах и разъедать эмаль. Так и с любовью. Сначала она просто есть. Ты безмерно счастлив, паришь в облаках. Кажется, что все это навсегда. Что это чувство будет длиться целую вечность.

А потом ты остаешься один. Ты жив, но гниешь заживо. Гниют даже не мышцы и не кости. Гниют сами эмоции – те искренние чувства, что ты без остатка дарил людям. Истлевают твои вера и доверие. Перед глазами застыли лишь мерцающий из-за высокого ШИМа[2] монитор и бесконечные строки, сливающиеся в мутную, неразборчивую массу. За окном хлещет косой дождь, а солнце даже не хочет выглядывать из-за туч. Кресло безжалостно впивается в бедра, осанка искривлена. Ты исхудал, принося в жертву драгоценные минуты отдыха и приемы пищи ради еще нескольких строк, которые имеют для тебя колоссальное значение. Плевать, поймут ли их другие люди. Важен лишь тот единственный посыл, что ты скрыл в этом тексте. Посыл, который ты спрятал между написанных строк.

Я шел по пустынному мосту, слегка припорошенному дорожной пылью, поэтому надел наушники, лишь бы не чувствовать себя одиноким. Лишь бы убежать от серой реальности. Громкая музыка тут же заполнила фон в голове, перетекая из одного уха в другое и создавая иллюзию чего-то прекрасного, понятного. Реальность растворилась в звуке и ритме мелодий. Одинокие птицы перестали петь. Потому что я их больше не слышал. Мир стал совершенно другим. Не тем, каким был раньше.

В сознании вспышками пронеслись картины прошлого: ее нежная улыбка, которую я любил без памяти. Ее крепкие объятия, поцелуи и поддержка. Песня, играя в наушниках, словно нарочно бередила старую рану, сплетая тоскливую мелодию о любви. Любви, которой уже не вернуть. Той самой, которой больше никогда не случится. Как быть уверенным в том, что меня снова не используют в качестве эмоциональной поддержки?

Ноги сами несли меня вперед. Мимо проносился лишь знакомый городской пейзаж: фонарные столбы, одинокие магазинчики, пустые велопарковки и светофоры, мигающие тревожным желтым светом. Вскоре асфальт сменился сельской тропой, усыпанной пылью и песком. По бокам тропы замелькали кусты. Вдалеке показалась уходящая за горизонт железная дорога и маленькие домики. Я и сам не заметил, как ноги привели меня к порогу собственного дома.

Реальность начала плыть перед глазами, наваливаясь свинцовой усталостью. Сбросив кроссовки, я прошел в комнату, где одежда просто соскользнула с тела и осталась лежать на полу. Шторы так и не были задернуты, впуская в полумрак комнаты слабый свет зарождающегося утра. Я рухнул на кровать. Глаза закрылись сами собой, отсекая остатки мира.

Сон не желал откликаться. Я ворочался в постели, безуспешно пытаясь отыскать для себя удобное положение. Вновь и вновь открывал глаза, уставившись на деревья за окном, пока мысли о жизни и воспоминания о былой любви тяжелым грузом ложились на сердце. В какой-то момент сознание все же провалилось в краткую дрему, но вопросы остались. Что я делаю не так? К кому обратиться за помощью и поддержкой, если кажется, что тебя уже никто не слышит? У кого искать советы, если ты остался в гордом одиночестве?

Я устал. Сил попросту больше нет. Я истощен от своих жертв: подаренное внимание и забота превратились в тяжкое бремя. Устал пробиваться сквозь боль на оцарапанных руках и коленях. Один лишь мой внешний вид отражает эти страдания: лицо исполосовано глубокими ранами, губа рассечена, под глазами залегли темные, багрово-синие тени. Кровь из носа капает на землю, ноги дрожат и отказываются держать тело. Но вопреки всему я делаю еще один шаг. Мой внутренний голос хрипит клятву: я не проиграл[3]. Я не сдамся. И буду идти вперед, чего бы это ни стоило.

Но… я больше не могу справляться со всем этим в одиночку. С каждой новой проблемой моя ноша становится невыносимо тяжелой. Я чувствую, что вот-вот упаду. И, кажется, что у меня уже не хватит сил подняться.

Глаза закрылись сами собой. На мгновение показалось, что я проваливаюсь в яркий, красочный сон, но… Тут же слух разрезал противный свист. Я резко открыл глаза и подскочил, кипя от негодования. Вашу ж мать, вы время вообще видела? 04:05 утра! Мне через два часа вставать на работу! Какого черта вы шумите?

Поэтому и встал. Но не с кровати. С табуретки, которая показалась мне до боли знакомой, потому что я видел ее каждый день на протяжении восемнадцати лет.

На плите засвистел чайник. Бабушка хлопотала перед кухонным столом, засыпая чайную заварку в две чашки. Вода из крана с шумом била в гору немытой посуды. За окном сияло ослепительное солнце, а на календаре замерло 26 июля. С улицы были слышны крики чаек. На серванте тихонько гудел старый телевизор – все такой же маленький, квадратный. С мерцающим от ШИМа экраном, не менявшийся уже много лет.

– Бабушка?! – я удивился, наконец подав голос. Моя бабушка тут же повернулась и, посмотрев на меня, тепло улыбнулась.

– Сейчас-сейчас, внучок. – отозвалась она, бегая от плиты к раковине, а затем к кухонному столу. – Почти готово. Подожди еще немного.

– Но… что ты делаешь? – снова спросил я, потому что… не понимал, что вообще происходит в этой квартире. Точнее, на кухне. В доме у бабушки.

– Делаю чай. Разве ты не видишь? – бабушка усмехнулась, отправляя чистую тарелку на сушилку. – Все ушли в магазин, потому что забыли купить торт. Кроме того, Аня планирует приобрести еще один подарок, чтобы порадовать Настю.

– Настю? Но ведь…

Внезапно меня осенило. Все вопросы отпали сами собой, словно я всю жизнь провел в этой обстановке. В этой среде. В этом доме. Словно всегда знал ответы, хоть сейчас и не мог их вспомнить. Все оказалось предельно просто и ясно. На мгновение я замолчал, осмысливая простоту ситуации, а затем перестал задавать глупые вопросы.

– А-а-а… Так у нее же сегодня день рождения! – воскликнул я с улыбкой. Бабушка лишь молча кивнула, не отрываясь от мытья посуды. Меня же теперь переполняло счастье, ведь… я любил Настю больше всех на свете. Она была моей самой замечательной младшей сестрой, потому что мы были невероятно похожи. Нас и вовсе нельзя было различить, ведь мы были словно две капли воды.

Я сделал чай вместо бабушки: залил заварку кипятком, добавил сахара и разбавил холодной водой. Затем, ни секунды не сомневаясь, помчался в гостиную. Откуда-то я знал наверняка, что Настя сидит именно там. И эта уверенность меня ничуть не смутила.

Настя сидела на диване, уткнувшись в экран своего смартфона. Выглядела она замечательно: прямые, длинные волосы темно-каштанового цвета слегка касались ее округлых щек. Ее приятное и миловидное лицо с выразительными серо-голубыми глазами хранило печать молчаливой серьезности. Губы были плотно сомкнуты. Одета она была во все черное: просторную толстовку и свободные трико. На ее шее покоился небольшой кулон в виде сердечка. Я вспомнил, что серьги она не носила – еще с детства я запомнил ее неприязнь к украшениям для ушей.

Настя закинула ногу на ногу, полностью отрекаясь от реальности. Я понимал это состояние. Внезапно понял, что ей сейчас, должно быть, грустно и тоскливо. Что она думает о своем дне рождения, о жизни, об окружении и планах на будущее. Почему я был в этом так уверен? Даже не знаю. Просто я знаю это чувство. Я всегда был таким же: задумчивым, молчаливым и серьезным, словно просчитывал абсолютно каждый свой шаг наперед. Словно в голове у меня вместо мыслей работал двоичный код из нулей и единиц, который постоянно менялся, заставляя продумывать происходящее глубже и сильнее. Так я и накручивал себя без конца.

Я подскочил к Насте и, радостно улыбаясь, протянул ей кружку с чаем. Веселье хлынуло из меня неудержимым потоком – так происходило всегда, когда она была рядом со мной.

– И снова привет, Настя! – усмехнулся я. Сделав глоток чая, я подошел ближе, чтобы слегка подразнить сестру. Она оторвала взгляд от телефона и, взяв свою кружку, посмотрела на меня. Я сразу заметил, как она с трудом сдерживает улыбку.

– Привет, бездельник. – Настя все-таки засмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать смех. – Спасибо за чай, дурачок.

– Вообще-то обидно… – я улыбнулся, присаживаясь рядом с Настей. – Ты занята чем-нибудь?

– Не-а. – отмахнулась Настя. – Скучно. Совсем не знаю, чем себя занять, чтобы… Ну-у…

– Понимаю. Сейчас тебе жаль растрачивать такой значимый день на всякую ерунду, верно? – я озвучил свои догадки. И я понимал те чувства, что Настя скрывала от других. – Этот день – единственный в году. Вся семья собирается вместе, чтобы говорить, смеяться и становиться ближе друг к другу, как никогда раньше. Поэтому становится по-настоящему жаль каждую минуту, нет… каждую секунду, потраченную не на близких, а на суету. Я прав?

– Да, но… Валер… Откуда ты все это знаешь? Неужели ты понимаешь то, что… – начала Настя, сильно удивившись. Но я ее перебил.

– То, что ты чувствуешь. Да, знаю. И понимаю. – я закончил мысль Насти, слегка кивнув. – Потому что я и сам испытывал то же самое, когда был в твоем возрасте. И знаешь… я рад, что ты чувствуешь все это.

– Почему?

– Это говорит о том, что у тебя доброе сердце. О том, как сильно ты дорожишь своей семьей и любишь ее. О том, что ты умеешь правильно расставлять приоритеты и по-настоящему ценить время. Это прекрасное человеческое качество, и оно дано далеко не каждому.

Настя промолчала, отпив чай из кружки. Я же продолжил:

– Это о многом говорит, Насть. Я уверен в том, что ты способна любить крепче, чем остальные люди. Именно поэтому из тебя вырастет прекрасный человек, ведь…

– Знаешь… – Настя перебила меня, но тут же запнулась и замолчала.

– Что такое? Что-то случилось?

– Это так приятно… Приятно, когда тебя понимают. Когда чувствуют то же, что и ты. Когда…

– Я знаю, Насть. – кивнул я, приобняв сестру за плечо. – Я тоже через это проходил. Я тоже нуждался в поддержке. Не буду врать… нуждаюсь и сейчас. Поэтому я тебя отлично понимаю, но… Неужели ты совсем ничего не рассказываешь родным?

– Нет. – кротко ответила Настя, слегка надув губы. – Только то, что действительно необходимо.

– И почему же?

– Потому что я стесняюсь. Боюсь, что меня не поймут. Боюсь неуместных вопросов и проявления лишнего, ненужного интереса. Боюсь, что отругают за накручивание, сказав, что мои проблемы не так уж и серьезны. Я просто боюсь оказаться крайней и выглядеть глупо, потому что…

– Насть, это нормально. Твои родители очень любят тебя. Возможно, даже сильнее, чем самих себя. Ты – плод их любви, слияние двух судеб, соединившихся в одном человеке. Это и есть настоящая любовь. Они не станут осуждать тебя за твои чувства. Интерес к твоей жизни – это их родительское право и естественное проявление заботы, ведь они желают тебе только добра. Я тоже когда-то был таким: не понимал этой простой истины, стеснялся и всего боялся. Это совершенно нормальная реакция, но ее необходимо перебороть. Хуже от твоей искренности точно не станет. Просто попробуй, и ты увидишь, как мир вокруг заиграет новыми красками.

– Ты уверен? – поинтересовалась Настя, взглянув прямо в мои глаза.

– Конечно, Настя. – я улыбнулся и легонько ткнул пальцем девушку в нос, из-за чего она тоже улыбнулась. – Я отлично общаюсь со своей мамой. А с твоим отцом общаюсь так, будто мы всегда были лучшими друзьями. И все это происходит лишь по одной причине… Потому что я позволил себе быть открытым с самыми дорогими мне людьми.

– Я…

– Сейчас тебе нужно проветриться, чтобы привести свои мысли в порядок. Ты ведь неважно выглядишь. Неужели я так сильно тебя загрузил своими разговорами?

– Нет-нет! Не говори так… вообще-то мне нравится с тобой общаться. – тут же затараторила Настя, активно жестикулируя руками и пытаясь меня успокоить. – Сразу как-то спокойнее становится. Я чувствую, что ты меня понимаешь и не осуждаешь, а значит… Могу выговориться. Меня это радует. Радует, что мы с тобой так похожи, будто…

– Не хочешь прогуляться? – спросил я, перебив Настю.

– Прогуляться? – удивилась младшая сестра, улыбнувшись. – И куда мы пойдем?

– Не знаю. Просто погуляем, поговорим о жизни. Прогуляемся по парку. Может быть, заточим по мороженному. Что скажешь?

– Было бы прекрасно, Валер. – улыбнулась Настя. – Я давненько никуда не выбиралась. Давненько ни с кем не разговаривала по душам. Поэтому…

– Отлично. Тогда… пошли?! – я встал с дивана, протянув Насте руку. – Мы должны отлично провести этот день, верно?

Настя кивнула, взяла меня за руку и пошла следом. Мы быстро обулись, предупредили бабушку, что немного прогуляемся. После вышли на улицу, направившись в сторону парка.

Эта прогулка сразу же раскрылась во всей красе.

Наш разговор начался с простых тем, но Настя быстро привыкла к откровенному общению. Вскоре она стала делиться воспоминаниями о своем детстве. Мы шли по тротуарной дорожке, вымощенной из серого кирпича: она говорила, а я слушал. Она вспоминала школьные годы, поступление в колледж, который выбрала из-за совпадения со своими увлечениями и хобби. Говорила о подругах. О том, как было тяжело, когда они одна за другой исчезали из ее жизни, оставляя после себя лишь боль и непонимание. Многие даже не пытались услышать то, что она пыталась донести до людей. Я же просто шел молча, всем своим видом давая понять, что слышу ее по-настоящему. Что чувствую ее историю, потому что мне самому когда-то отчаянно не хватало такой же поддержки. И сейчас внутри была тихая радость от того, что хотя бы Насте досталось это простое человеческое тепло, которого раньше так не хватало мне.

Теперь я был счастлив. И мое счастье было простым и глубоким: Настя повзрослела. Между нами больше не было такой большой пропасти. Сейчас мне 26 лет, а ей 14. Но… главное заключается в другом. Исчезла прежняя дистанция. Теперь я знал наверняка: Настя понимает меня так же хорошо, как и я ее. Это открыло возможность общаться на равных. Я мог говорить с ней без оглядки на возраст, смеяться над общими шутками. Гулять по парку или делать совместные фотографии, наслаждаясь моментом. Я видел перед собой уже не ребенка. Из нее формировалась зрелая, целостная личность, способная не только понимать мои мысли без лишних объяснений, но и оказывать настоящую поддержку.

Ведь мы с ней так сильно похожи друг на друга. Внешностью. Болью. Воспоминаниями. Чувствами. Желаниями. Интересами. Можно было бы в шутку назвать Настю моей маленькой копией. И это не так уж далеко от истины. Ха-ха. В ней действительно угадывались мои черты. Но главное сходство было намного глубже, чем могло бы показаться на первый взгляд. Настя обладала тем же взглядом на мир. Была такой же стремительной, трудолюбивой и упорной. Она точно добьется всех целей, которые поставила перед собой. Будет классно наблюдать за ее успехами. Может быть… она даже добьется того, чего не смог сделать я.

Затем Настя предложила сделать несколько забавных фотографий и видеороликов. Мы дурачились в парке, забежали на детскую площадку, а потом даже выбрались на пустое шоссе. Конечно, дождавшись, когда оно полностью опустеет. Мы пародировали известные сценки, пересказывали друг другу разные истории, безостановочно шутили и смеялись друг над другом. Отсняв много медиа-материала, мы просто пошли дальше по дороге, возобновив разговор как ни в чем не бывало.

Теперь говорил я, а Настя просто слушала.

Я рассказывал ей о своем жизненном пути: о школе, студенческих годах в колледже и непростой срочной службе в армии. Я говорил о друзьях, которые прошли через мою жизнь, словно туриста: Артем, Дима, Леша. Настя, о которой я когда-то уже говорил. Аня, Сережа, Полина, Вадим, Егор и Рома. Каждый из них уходил, оставляя за собой лишь пустоту, глухую тоску и боль.

Потом речь зашла об отношениях с девушками – эта тема увлекла Настю сильнее, судя по радостному выражению, что промелькнуло на ее лице. Но главным было не это. Я признался ей в своем одиночестве. Рассказал, как отчаянно нуждался в поддержке, простом человеческом внимании, понимании и любви. О том, как меня изнутри разрывало на части, пока я справлялся со всем один.

Выговорившись, я почувствовал небывалое облегчение. Словно сбросил тяжелый груз, который годами носил внутри себя. Одной лишь Насте я смог открыться: рассказать о хаосе в голове. О людях, что были по-настоящему значимы для меня. О тех, кого я любил всем сердцем. И о тех, чей вклад дал мне толчок к развитию и помог стать тем, кто я есть.

С этого момента внутри меня будто прорвало плотину. Я говорил, не останавливаясь. О любви. О разъедающей ревности и липком страхе быть преданным. О страхе стать забытым. Мне было страшно, что люди видят во мне лишь временный источник эмоциональной поддержки. Или способ скоротать время, пока их самих гложет одиночество. Что они находятся не со мной, а с функцией, которая не должна сбиваться со своего такта – обеспечения счастья.

Я жаловался Насте, как тяжело стало знакомиться с девушками. Иногда кажется, что между тобой и незнакомой девушкой вырастает невидимая стена: вам буквально не о чем говорить. Или хуже – она физически не способна понять то, что ты чувствуешь. – Людям стало невыносимо трудно любить друг друга. – добавил я, потупив взгляд.

Но… я все-таки выговорился. Для меня было критически важно рассказать все это именно Насте. И в глубине души я знал, что она поймет меня. В любом случае поймет мои чувства, переживания и все глубокие страхи, затаившиеся внутри меня.

И судя по выражению ее лица… она понимала. Действительно понимала меня…

Настя резко остановилась, замерев на месте. По инерции я прошел еще несколько шагов вперед и только тогда заметил, что она отстала. Обернувшись, я увидел, как Настя плачет – торопливо, почти виновато смахивая слезы рукавом толстовки. Я в ту же секунду подскочил к ней и заглянул в лицо, пытаясь по глазам прочесть, что случилось.

– Что случилось, Насть? – спросил я, тревожно осматриваясь по сторонам. – Почему ты плачешь?

Настя ничего не ответила. Вместо слов она просто подошла вплотную и крепко, до хруста в ребрах, обняла меня. А потом снова разрыдалась, уткнувшись лицом в мое плечо. Я тоже молчал. В такие моменты слова – это лишний шум, который только мешает. Главное то, что я был рядом. Что я был рядом с Настей, готовый поддержать ее добрым словом в любую секунду. Она лишь сильнее обняла меня. Ответа не последовало. Значит, так надо. Не буду лезть в душу и тревожить ее расспросами. Сейчас лучшая помощь – просто быть рядом. Поэтому я продолжил молчать, давая ей выплакаться. Моя рука сама легла ей на спину. Иногда я осторожно гладил ее по голове, перебирая волосы. Так, без единого звука, я пытался сказать ей: «Я здесь. Ты не одна».

Постепенно Настя успокоилась. Слезы высохли. Она чуть отстранилась, заглядывая мне в лицо, как вдруг, привстав на цыпочки, кротко коснулась губами моей щеки. А потом снова прижалась ко мне, пряча у меня на плече уже спокойное лицо. Я лишь коротко провел ладонью по ее спине, а затем мягко, но настойчиво отступил на шаг назад, увеличивая дистанцию. Мне нужно было дать Насте пространство, чтобы вернуть ощущение границ после такой оголенной уязвимости.

– Так что же случилось, Насть? – снова спросил я, разглядывая сестру. – Я так сильно загрузил тебя своими депрессивными историями?

– Нет. – Настя отрицательно покачала головой из стороны в сторону. – Удивлена тем, что ты решился рассказать мне обо всем этом. Удивлена тем, что ты так долго держишься, не опуская руки. Тебе причинили так много боли, а ты снова и снова встаешь, продолжая идти вперед. Меняешься вслед за миром и храня воспоминания о боли, становишься взрослее, умнее, сильнее. Я… еще не встречала таких эмоционально-сильных людей. И поэтому меня накрыло слезами. От понимания. Потому что я тоже чувствую что-то подобное…

– Ну да, ведь мы с тобой так похожи друг на друга. Иначе и быть не могло. – усмехнулся я, подмигнув сестре. – Но ты немного ошибаешься, Насть. Я не сильный. Даже у таких людей, как я, есть свои слабости и минуты, когда они проявляются во всей красе. Когда из глаз текут слезы. Когда, казалось бы, уже невозможно справиться со всем в одиночку. Просто со временем ты учишься справляться со всем этим, бороться. В этом и заключается сила таких людей. Таких, как мы с тобой.

– И как же ты справляешься со всей болью, которую тебе постоянно причиняют?

– Помнишь, как ты рассказывала о своем хобби? – я улыбнулся, намекая Насте на то, что в этом и кроется ответ на ее вопрос.

– Помню. Хочешь сказать, что ты… – начала Настя, но тут же запнулась, задумавшись.

– Да, у меня тоже есть хобби. – ответил я, воспользовавшись паузой. – И оно кроется в книгах. В тех книгах, которые я пишу сам.

Я рассказал ей, что все мое детство прошло с книгами в руках. Сначала я просто читал чужие истории, а потом и сам начал царапать на бумаге первые неуклюжие стихи о дожде, рассказы про школу. Позже замахнулся уже на целые повести – пытался осмыслить темы посерьезнее, вдохновляясь фильмами и другими романами. А затем это увлечение изменилось. В колледже оно смешалось с первыми влюбленностями и переросло во вторую работу. Ту работу, за которую не платят. Та, что все равно отнимает все силы. Я писал стихи о любви до дрожи в пальцах. Именно тогда в моей жизни появились две девушки. Одну из них тоже звали Настей. Они стали моим катализатором: именно эти отношения пробудили первое настоящее желание писать о том, на что большинство людей предпочитает закрывать глаза. О чувствах без прикрас. О прожитом опыте. О боли, которая меняет тебя изнутри. О том, что имеет подлинный вес. Так я и пишу по сей день – рассказываю о жизненных вещах, иногда вплетая в суровую реальность нотку фантазии. Потому что так история становится честнее и красивее.

Затем я достал из кармана смартфон и открыл пару своих книг, опубликованных в сети. Быстро пролистав страницы, я бегло объяснил Насте их замысел – ту самую суть, которую вкладывал в каждое слово. Рассказал ей об отсылках, которые прячу в тексте для внимательных читателей. А потом признался, что так я научился бороться с болью. Я не давлю ее внутри и не делаю вид, что ее нет. Я переплавляю ее во что-то иное. В опыт. В писательскую деятельность. В ценность того тяжелого пути, который мне пришлось пройти. В гордость за то, что я смог это выдержать. И, наконец, в силу. Именно благодаря этой трансформации боли в текст я становлюсь взрослее, умнее, выносливее и просто сильнее.

Настя поняла, о чем я говорю. Она просто кивнула, улыбнувшись.

– Так и научился. – я тоже улыбнулся. – Нужно найти то, за что ты готова бороться. То, в чем ты видишь глубокий смысл. Для меня книги – это отличный способ выразить свои чувства. Время и место на страницах, где я могу высказаться. Показать миру те чувства, на которые многие стараются не обращать внимания. Я стараюсь, чтобы другие не повторяли моих ошибок. Не знаю, работает ли, но… Мне достаточно того, что я в это верю. Так нужно поступить и тебе. Преобразовывать боль в ценный опыт. Поверь, в этом ты найдешь намного больше идей, чем кажется на первый взгляд.

– Я поняла, спасибо. – кивнула Настя.

– Не за что, Насть. Я ничего не сделал.

– Нет, Валер. Сделал. Все это время ты был рядом. А это намного важнее, чем деньги и пустые слова, брошенные в воздух.

– Я же говорю, что мы похожи. – усмехнулся я. – Когда-то и я нуждался в такой поддержке. Поэтому с радостью готов поделиться ею с тобой. Чтобы ты была еще сильнее меня. С момента твоего детства я был рядом, хоть и не часто. Ты знаешь, кто научил тебя ходить?

– Ну-у… я не задавалась этим вопросом, если честно. – смутилась Настя. – Наверное, родители. Верно?

– В какой-то степени, но… Я много времени провел, держа тебя за маленькие ручки. Если мне не изменяет память, то ходить ты начала увереннее всего именно тогда, когда я был рядом. Поэтому все вокруг до сих пор уверены, что я научил тебя ходить. Ну или как минимум приложил для этого максимум усилий. И во всем остальном было так же – при возможности я всегда старался быть рядом. Держать тебя за руку, смешно тыкать в нос пальцем, чтобы вызвать твою улыбку. Потому что ты – моя самая любимая сестренка. Удивительно похожая на меня и внешне, и характером. Я очень горжусь тобой, Насть. И безумно рад, что в этом мире есть человек, который настолько мне близок. Именно поэтому ради тебя я готов на любые жертвы. Готов всегда быть рядом, помогать и поддерживать. Хочу, чтобы ты была лучше и счастливее меня. Чтобы у тебя было то, чего никогда не было у меня. Чтобы…

– Я поняла, Валер. – Настя подошла ко мне и ткнула в плечо, после чего засмеялась. – Я рада тому, что ты мой брат. Правда. У меня не так уж много братьев, но… знай, что ты самый лучший из них. И самый любимый. Ты и брат, и лучший друг, который умеет выслушать, поддержать, помочь. И я горжусь этим. И рада тому, что ты рядом. Что ты понимаешь меня. Спасибо.

Настя снова шагнула ко мне и обняла. Она прижалась так крепко, словно боялась, что если отпустит, то я исчезну. Потому что в тот вечер я стал первым, кто почувствовал то же, что и она. Ту же самую боль, те же эмоции, ту же внутреннюю и тихую тревогу. Мы были отражениями друг друга с самых ранних лет, просто не всегда это осознавали. Поэтому я тоже прижал Настю к себе, зарывшись носом в макушку ее волос. Ладонью начал медленно гладить по спине, успокаивая.

– Спасибо, Валер. – ухмыльнулась Настя, отстранившись от меня. – Может… не пора ли нам возвращаться домой?

– Это отличная идея. – я согласился, слегка кивнув. – Думаю, что остальные вернулись и уже ждут нас.

– Ага. – улыбнулась Настя, шутливо ткнув меня в плечо. – Тогда пошли.

Мы зашли в магазин и взяли еще по рожку мороженого. После этого развернулись и пошли домой. Дорога заняла совсем немного времени, хотя мы никуда не спешили. Мы шли самой прямой дорогой, не сворачивая на знакомые улочки и дворы. Почти всю дорогу просто молчали, разглядывая вечерний город вокруг – редкие машины, свет фонарей, людей в окнах. В этом совместном молчании было какое-то особенное, густое спокойствие. Нам не нужно было заполнять тишину словами. Достаточно было просто быть рядом.

Этого было достаточно. Мы оба сделали свои выводы и прошли через стадию принятия. Без лишних слов, упреков или попыток что-то доказать друг другу. Для Насти это было важнее всего: просто знать, что рядом есть человек, который поймет ее состояние без дополнительных объяснений. Который поддержит в нужную минуту. Поделится советом, если она попросит, но никогда не осудит за слабость. Главное – знать, что я буду продолжать поддерживать и ценить ее. Что бы ни случилось. Несмотря ни на что.

В этом и заключался весь смысл. Самые важные люди уже находятся рядом с нами – нужно просто научиться их видеть. Они способны понять нас без слов и поддержать, когда это действительно необходимо. А все остальное мы часто придумываем сами. Эти бесконечные внутренние диалоги, попытки оправдаться или защититься – всего лишь защитная реакция нашей психики. Она пытается убить в нас боль, страх, стеснение и неловкость, чтобы уберечь от разрушения. Но именно этот спектр чувств – уязвимость, сомнения, радость, стыд – и выстраивает нашу личность. Без них никуда. Это не слабость и не изъян. Это абсолютно естественная часть всех нас. Вот, что значит быть живым человеком.

Так мы и вернулись домой.

Настя сразу свернула в гостиную, где ее уже ждали бабушка, моя сестра и ее отец – мой дядя. А я прошел дальше по коридору на кухню, где сидели моя мама и мать Насти. Достав из кармана смартфон, я молча протянул его через стол. На экране запустились те самые веселые видеоролики, которые мы наснимали с Настей, пока гуляли. Вот мы дурачимся в парке. А вот Настя пытается удержать равновесие, стоя на одной ноге. А здесь мы корчим рожицы у детской площадки. Кухня тут же наполнилась тихими смешками.

Для меня это было важно.

Важно показать нашу эмоциональную связь с Настей. Показать, что мы отлично понимаем друг друга.

Показать свою прекрасную любовь к младшей сестре, с которой мы так похожи и внешностью, и характерами.

Показать свою гордость за нее. Показать, что у нее впереди светлое будущее, в котором она достигнет гораздо больших высот, нежели я.

Показать, чего нам обоим не хватает в жизни…

Внимания. Поддержки. Заботы. Любви. Понимания.

Понимания того, что рядом всегда есть тот, кто не позволит опустить руки. Зато позволит чувствовать себя нужным, полезным и любимым. Кто всегда поддержит.

И скажет, что любит…

Видеоролики кончились.

Я помню, как мама хотела что-то сказать. Я видел, как шевелятся ее губы, как открывается рот, но до моего слуха не долетало ни звука. Абсолютно ничего. Только глухая ватная тишина. В тот же миг само время словно загустело и потекло медленнее. Мы будто застряли в какой-то вязкой межпространственной дыре, где воздух превратился в незримую смолу. Мое сознание зафиксировало этот кадр: мамино лицо, размытые силуэты родных за стенкой. Пылинки, медленно плывущие в луче света из окна. Я инстинктивно подался вперед, пытаясь встать со стула и приблизиться к маме, чтобы расслышать слова, которые она говорила… Но тело отказалось слушаться.

Мои глаза распахнулись. Верещал будильник. Часы показывали 06:20 утра.

И в этот момент пришло холодное, отрезвляющее осознание: все это было простым сном. Все счастье. Глубина чувств. Искренняя поддержка и то самое абсолютное понимание – лишь иллюзия, созданная моим разумом. А раз так… Значит, Насте сейчас не 14, как это было во сне. Значит, ей всего шесть лет. Она еще совсем ребенок – та самая неугомонная девочка, которая не может усидеть на месте ни секунды. Та, что продолжает жадно познавать огромный мир вокруг себя, спотыкаясь о бордюры и задавая сотни вопросов в минуту.

Значит, она не сможет понять меня. Не сможет общаться со мной на равных. Она же еще ребенок.

И снова это непонимание. Скучная и серая рутина. Снова одиночество. Снова глухая боль и слезы, пролитые в углу. В одиночестве.

Этот сон стал зеркалом, в котором отразилась моя реальная жизнь. Он безжалостно подсветил все, чего мне так отчаянно не хватает: любви, которая не требует ничего взамен. Искренности без двойного дна. Настоящего понимания и поддержки. Я увидел, насколько на самом деле одинок в своем окружении. Увидел, как сильно нуждаюсь не просто в людях рядом, а в тепле их присутствия. В настоящих чувствах, которым можно верить без оглядки. В той самой безусловной любви, которой у меня сейчас нет.

Если сон был правдивым, то…

Когда-то Настя будет чувствовать то же самое…

Нужно всего лишь подождать, когда она повзрослеет и будет задаваться вопросами, связанными с одиночеством. Но…

Я уже знаю, как поступить в такой ситуации. Знаю, как поддержать Настю и показать, что ценю ее. Показать те же чувства, которые бушуют и внутри нее тоже.

Знаю, о чем рассказать, чтобы она почувствовала себя любимой, нужной и понятой…

Всему свое время, Насть. Я обязательно расскажу тебе эту историю, когда ты повзрослеешь. Обязательно расскажу и покажу, что значит быть любимой. Покажу, что такое борьба с одиночеством и какой опыт она дает.

Ты… жди. Просто жди. Однажды наступит этот день, и ты все поймешь.

Поймешь, что ты не одинока. Обязательно поймешь…

15 июня – 6 июля, 2026 год

Примечания автора:

[1] Автор ссылается на песню «Наш потерянный рай» (из альбома «E.M.O.R.E.») от артистов ДЖЕЙЛО и KATASTROFA. Этой песней он и вдохновлялся при написании этого рассказа.

[2] ШИМ – Широтно-импульсная модуляция. Это метод управления мощностью, подаваемой на нагрузку, путем изменения длительности (ширины) импульсов при постоянной частоте их следования. При этом амплитуда, частота и фаза исходного сигнала остаются неизменными.

[3] Здесь автор ссылается на мангу и аниме «Токийские мстители». Данная фраза была произнесена Такемичи в 3-м сезоне аниме-сериала.

Эхо наших голосов

Посвящается Егору А., Владу К., Максиму Р., Максиму Б., Алексею Т., Екатерине Д., Марии С., Роману П. Я помню нашу историю. Она будет жива, пока мы все ее помним и любим…

– Стой! Меня подожди!

Я стянул футболку, отошел для хорошего разгона и с разбегу нырнул в реку прямо с берега, идеально войдя в воду. Во все стороны полетели брызги, скрыв меня из виду. Вынырнув уже в желтоватой воде, я поплыл вперед за Лехой. Оказавшись на другом берегу, мы оба засмеялись, глядя на изумленные лица остальных ребят – они смотрели на нас так, словно мы пробыли под водой больше пяти минут. Кто-то даже бросил в нас ком грязи, но мы с Лехой вовремя увернулись от атаки.

– Ну что… ты со мной или как? – спросил Леха, шумно отфыркиваясь и выравнивая дыхание после марафона в воде. Остальные ребята тоже последовали нашему примеру и попрыгали с берега, но дальше мелководья у основного пляжа не поплыли. Они нерешительно плескались на одном месте, явно не рискуя плыть к нам через все русло.

– Конечно, братан. – отозвался я, хлопнув Леху по спине. На ней остался красный отпечаток моей ладони, и мы вновь засмеялись. – Встретимся на противоположном берегу.

– Ага. Тогда… погнали! – прокричал Леха, набрал полную грудь воздуха и скрылся под водой, уверенно направляясь к знакомому лежбищу речных устриц и моллюсков. Я не стал отставать: задержав дыхание, нырнул вслед за другом, устремляясь ко дну.

Ноги тут же коснулись чего-то жесткого и рассыпчатого – казалось, будто дно было устлано тысячами мелких костей. Присев под водой, я зачерпнул ладонью горсть ракушек с моллюсками, а пальцами ног зацепил еще несколько. Оттолкнувшись от дна, я устремился к поверхности. Краем глаза я заметил, что Леха тоже всплывает рядом со мной.

Что ж… улов был отличным.

Вынырнув, я зажмурился от яркого солнца. Резко выдохнул, избавляясь от воды в носу, после чего поплыл к берегу, активно работая ногами. Просто руки были заняты драгоценной добычей. Несколько ракушек все же выскользнуло из-под пальцев ног, но это было не страшно: обе мои ладони до отказа были набиты такими же. С полными руками моллюсков, я выбрался на берег, где меня уже поджидал Леха. За его спиной весело потрескивал костер, а вокруг него расселись все остальные ребята, терпеливо ожидая только нас двоих.

– Почему так долго, Матвей? – усмехнулся Леха, показав мне язык. – Я же говорил, что ты – черепаха. Я плаваю намного быстрее тебя.

– Да-да… рассказывай. – я отвесил Лехе дружеский пинок под зад и тут же отскочил к костру, чтобы не получить сдачи. – У тебя была фора. Ты даже нырнул раньше меня.

– Ладно, хрен с тобой. Посоревнуемся в следующий раз. – Леха кивнул и почесывая задницу, подошел к костру.

– Обязательно, Лех. Обязательно.

Улов разделили поровну. Одну часть ракушек решили пожарить прямо на раскаленных кирпичах, которыми был обложен костер. Вторую половину я отложил для своего любимого занятия – пускания «блинчиков». Снова подойдя к кромке воды, я хорошенько размахнулся и метнул плоскую ракушку в реку. Она полетела отлично. Просто идеально.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Последние три «блинчика» слились в один – ракушка почти без брызг проскользила по водной глади и только потом пошла ко дну. Я тут же схватил следующую, размахнулся и снова запустил ее в воду.

Раз, два, три, четыре… Картинка сменилась. Также быстро, как ракушка скакала по водной глади.

На улице трещал мороз, зима была в самом разгаре. Несмотря на холод, нам было очень весело. Я сидел по грудь в сугробе, а Леха тем временем носился по льду на замерзшей реке. Улучив момент, я слепил плотный снежок и метнул его другу в затылок. Не дожидаясь реакции, я тут же нырнул с головой в пушистый снег, притворяясь снежной горой – авось не подумает на меня.

Картинка сменилась на ночную. Вот Леха забирается внутрь огромного тракторного колеса, а мы с Максом разгоняем его и пускаем с горы. А вот уже под утро, в три ночи, мы вдвоем катаемся на самокатах по пустой скейт-площадке. Было здорово.

А вот Леха снова распластался на снегу – весь мокрый, с лицом, залепленным снежными хлопьями. Я проношусь мимо кубарем, хотя сам уже давно промок до нитки. Макс бегает рядом и лихорадочно снимает все это безумие на камеру своего телефона.

А вот мы, кувыркаясь в воздухе, делаем сальто прямо с толстой ветки дерева. На улице минус тридцать. Пальцы и носы от холода уже ничего не чувствуют, нас буквально трясет. Зато после пары прыжков в глубокий рыхлый снег по телу разливается такой жар, что хоть куртки скидывай – несмотря на то, что мы давно промокли до последней нитки.

А вот мы ловим рыбу на нашем месте для купания. Сколько же всего здесь происходило. Здесь, под этими деревьями, мы до хрипоты играли на гитарах нашей небольшой компанией. Здесь же снимали дурацкие видеоролики просто ради забавы. Сюда я приходил один с тетрадкой, свешивал ноги к самой воде и писал рассказ, который потом вошел в сборник «Philophobia». И именно на этом берегу я забивал голову мыслями о той девчонке, которая мне так сильно нравилась. А еще где-то здесь, прямо под водой, Леха распорол ногу о разбитую бутылку. В этом самом месте наша компания однажды стала больше на одного человека.

Тут строилась история. Большая, веселая и интересная. А теперь…

Теперь я вижу ракушку, которая отбивает свой такт по поверхности воды. Раз, два, три, четыре…

Пустота…

С тех пор прошло пять лет.

Я снова стою у реки, но теперь не узнаю ее. Привычное место превратилось в глухие заросли: вода затянулась плотной зеленой тиной и водорослями, кусты разрослись до непроходимой чащи, а бывшие песчаные берега скрылись под бурьяном и сорняками. Деревянная лестница, по которой мы спускались к воде, покосилась и была наполовину сломана. Точно так же выглядела и наша лавочка под старой ивой – та самая, где мы всегда собирались вокруг костра. От самого очага не осталось и следа, кирпичи исчезли. Я почти уверен, что они давно лежат на дне реки, рядом с нашими ракушками. Тропинка, которую раньше мы протоптали до камня, полностью заросла. В кустах валялись фантики, пустые упаковки от чипсов, ржавые банки и пластиковые бутылки – обычный мусор, который оставляют после себя чужаки. Подойдя к самому краю берега, я осторожно спустился по скрипучим останкам лестницы и просто присел у воды.

Небо медленно наливалось густым алым закатом. Я невольно улыбнулся, погружаясь в воспоминания о том, что произошло с нами за последние пять лет. О том, что произошло со мной и моими друзьями.

Когда-то давно мы приходили на это место вшестером. Позже я сам собрал вокруг себя целую компанию из восьми человек. Мы были совершенно разными, но нас объединяло главное – мы все были по-хорошему безумные, добрые и безудержно веселые. Наши истории переплетались так тесно, что их было не распутать: многие дружили с самого детства. Я знал Леху с детства. Он сам был неразлучен с Максом, а к нам троим потом присоединялся Даня. Мы сильно отличались от той толпы ребят, которые обычно тусовались в центре города – на площади Ленина или в парках. Мы были совсем другими. Не лучше и не хуже, просто другими. Более открытыми. Мы не боялись быть чувствительными, умели искренне смеяться до слез и грустить, не стесняясь показывать настоящие эмоции. Мы искали любовь и действительно умели любить. Писали рассказы, стихи и музыку. Рисовали углем на старых досках. Могли отрываться так, что дрожала земля, а потом часами бродить молча по полям и лесам. Устраивали безумные велопробеги в соседний город просто ради того, чтобы встретить там рассвет.

Девчонки шушукались о мальчишках, которые им нравятся, а мы обсуждали девчонок. Все было просто и одновременно сложно. Леше нравилась Алина, и эта симпатия было взаимной. Я нравился Алисе, хотя я об этом даже не догадывался до самого конца нашего общения. До сих пор ума не приложу, чем смог ее зацепить – ведь я был тем еще раздолбаем, да и разница у нас была в три года. Тогда все это казалось диким и нелепым. Но настоящая первая любовь всегда немного безумна. Она находила нас сама, вспыхивала ярко… хоть и горела недолго.

Каждый день я словно дирижер собирал наш «оркестр» из восьми человек, объединенных одной общей историей. Одним чувством на всех. Одними и теми же желаниями. Вместе мы уходили с головой в реку до мурашек, резались в дурака мятыми картами, бренчали на гитаре до боли в подушечках пальцев. Слушали музыку из старых колонок, танцевали, пели песни во все горло, не попадая в ноты. Мы гуляли дотемна, пока небо не становилось бархатным, а звезды – яркими. Это была просто прекрасная история, и мне отчаянно хотелось поставить ее на паузу. Я проживал лучшую версию своей жизни и был по-настоящему счастлив. Иногда меня накрывало странное чувство дежавю: казалось, что я готов проживать один и тот же летний день вечно.

Так продолжалось два года. Пока наша компания не стала разваливаться…

Первой ушла Алиса, переехав в Нижний Новгород. Я до последнего не хотел ее отпускать. Она мне чертовски нравилась. С ней было невероятно легко и приятно общаться – как будто мы знали друг друга всю жизнь. Она умела слушать, всегда находила нужные слова поддержки, если у меня что-то шло не так. Была по-настоящему милой, доброй и красивой. Она была прекрасна той простой красотой, которая не бросается в глаза сразу. Помню, как она плакала перед отъездом, уткнувшись в мое плечо, потому что тоже не хотела уезжать. Этого хотели ее родители… С тех пор прошло уже четыре года. Я больше ни разу ее не видел. И я безумно скучаю. Иногда ловлю себя на мысли, что хочу случайно встретить ее на улице, крепко обнять и поговорить обо всем на свете. Но порой жизнь складывается совсем не так, как мы обрисовываем ее в своих мечтах. Только сейчас, спустя время, я понимаю, что это нормально. Это естественно. От этого никуда не деться и не убежать. Такова цена взросления. Так устроена жизнь: люди приходят, уходят, а воспоминания остаются с тобой навсегда.

Следом наш круг покинули Никита и Артем. Оба уехали в другие города, чтобы учиться. Артем отправился в Иваново – поступил на очное отделение вуза, с головой погрузившись в новую студенческую жизнь. А вот Никита уехал в тот же Нижний Новгород, что и Алиса. И больше мы его не видели. Просто однажды он исчез из нашей общей истории, растворившись в другом городе.

Затем ушла Алина.

Она всегда жила в Москве, но каждое лето неизменно возвращалась к нам, словно домой. Но всему свое время. Пришла пора повзрослеть, с головой уйти в учебу… Она вступила в отношения, и я видел по ее глазам – девушка стала по-настоящему счастливой. Ее я тоже больше не встречал. Кажется, она совсем перестала приезжать в наш город. Таков ее путь, и у меня нет ни капли обиды или осуждения. Я искренне рад за нее и ни в чем не виню Алину.

Я сам прошел через срочную службу. Тот год в армии казался вырванным из жизни. Когда я вернулся домой, то понял: за это время изменился не только я – весь мир вокруг стал до неузнаваемости другим.

Следом за мной на «срочку» отправился и Макс. Теперь оставалось лишь ждать его возвращения – целый год, который растянется на триста долгих дней. Зато со службы как раз вернулся Саша. И теперь он остался единственным настоящим другом из той самой старой компании. Только с ним мы все еще выбираемся куда-нибудь или просто гуляем по городу без цели, вспоминая былое.

Даня и Леха к тому времени устроились на работу и окончательно переехали жить в Иваново. В итоге я остался совсем один. Верный своим старым принципам, юношеским стереотипам, идеям, воспоминаниям и чувствам, которые так и не смог отпустить. Каждый, абсолютно каждый из нашей компании мечтал как можно скорее собрать чемоданы, покинуть родные края и больше никогда сюда не возвращаться. Почему-то только я один об этом даже не думал.

Да, прошло пять лет. Я снова сижу на берегу реки, привычно свесив ноги к воде. Теперь здесь по-настоящему тихо. Я больше никого не жду. Вместо этого я слышу лишь эхо наших голосов[1] – молодых, громких, беззаботных, доносившихся из недалекого прошлого. Из тех времен, когда мы все были вместе. Когда стояли друг за друга горой и смеялись над любой мелочью. Когда мы были единым целым. Но это эхо пролетело над зарослями и исчезло в пустоте. Стекло оказалось разбито вдребезги. И все осколки разлетелись в разные стороны. Потерялись во времени и пространстве.

Остался только я. Один.

Тот, кто помнит все, что было. Помнит всю эту историю от начала и до конца, со всеми ее глупостями, радостями и слезами. Словно хранитель домашнего очага, который давно погас. Ведь именно такой семьей для нас и была эта компания, ставшая простым воспоминанием.

У каждого из них теперь своя, отдельная жизнь. Кто-то грызет гранит науки в другом городе. Кто-то нашел свое счастье в отношениях и не мыслит без них будущего. Кто-то уже сыграл свадьбу, завел детей и по уши увяз в семейных хлопотах. Другие с головой ушли в работу, упорно развиваются и растут – профессионально, финансово, личностно. А я даже не думаю о переезде. Пока что мне этого просто не хочется.

Вместо этого хочется верить в свою немного наивную, но такую нужную теорию: будто бы именно здесь, на этом самом месте, я исполняю какое-то свое предназначение. То самое, которое так долго и почти безуспешно искал в других людях все эти годы.

Хочется верить, что я творю здесь свою собственную историю и стараюсь не зря. Что мой труд однажды окупится и не будет напрасным. Что я все-таки дойду до своей цели и сделаю то, о чем мечтал бессонными ночами.

Река все так же безучастно текла мимо, унося вперед опавшие листья. Я задумчиво почесывал подбородок, погружаясь в воспоминания. Раньше я бы наверняка злился и винил каждого из них за то, что они оставили меня одного… Но не сейчас. Не теперь.

Со временем ты взрослеешь, обрастаешь жизненным опытом, многое понимаешь и переосмысливаешь. Смотришь на привычные вещи под совершенно другим углом и с удивлением осознаешь, как сильно ошибался все эти годы. Теперь-то я точно понимаю: друзья никогда не оставляли меня одного. Они просто выросли. Повзрослели. Разошлись по своим дорогам – ровно так же, как это сделал и я.

Я не одинок в своих суждениях. Каждый из них помнит абсолютно все, что с нами было. В душе у каждого до сих пор тихо тлеет тепло нашего «домашнего» очага. Просто теперь у нас разные пути. Разные цели, принципы, мнения и даже воспоминания. У каждого свой, уникальный опыт взросления.

Но самое главное осталось неизменным: расстояние ничего не значит. Я всегда могу позвонить любому из них. Могу купить билет на автобус и через несколько часов уже стоять на их пороге с улыбкой на лице. И это нормально. Такова жизнь.

За эти пять лет я действительно повзрослел и многому научился. Стал смотреть на вещи иначе – без юношеского максимализма. Ушло то самое глухое, подавленное состояние. Ушли апатия и чувство депрессии, которые обрушились на меня сразу после того, как наша компания развалилась. Теперь я по-настоящему счастлив. Свободен. Доволен своей жизнью. Потому что наконец понял: все, что произошло с нами, было абсолютно нормальным ходом событий.

Я искренне рад за каждого, кто когда-то был рядом со мной. Рад за Алину – она нашла свою любовь и поступила учиться именно туда, куда всегда так стремилась. Рад за Алису: у нее появились новые друзья, она сменила обстановку и успела повидать множество самых разных уголков нашей огромной страны.

Я рад за Никиту и Артема – они смогли вырваться из привычной клетки нашего городка и теперь уверенно идут вперед, шаг за шагом достигая своих целей. И я чертовски рад за Даню с Лехой. Их мечта наконец сбылась: они нашли работу в другом городе, сняли квартиру вместе и начали совершенно новую, самостоятельную жизнь. Все сложилось ровно так, как и должно было. И я счастлив от этого осознания.

Каждый из них за эти пять лет стал взрослее, умнее и сильнее.

Каждый был не просто моим другом, а ключевым звеном в моей жизни, внеся в нее свой, неповторимый вклад. Каждый чему-то научил меня: что-то объяснил на пальцах, показал своим примером или рассказал в долгом ночном разговоре у костра. Благодаря им моя собственная история стала глубже, шире и во сто крат интереснее. Я рос и взрослел вместе с ними, плечом к плечу.

И это, черт возьми, было очень круто.

Поверьте мне на слово…

Теперь я прихожу к реке просто для того, чтобы немного помолчать и подумать. О себе. О жизни. И о том, что мы все – большие молодцы.

Заросшая река, сломанные лестница и лавочка, а также разворошенный костер старели вместе с нами. Только сейчас я по-настоящему понял: мой личный жизненный опыт стал точной копией этого места. Я взрослел, пока кто-то ломал эту старую лестницу. Взрослел, пока берега и вода зарастали густой тиной. Взрослел, глядя на то, как сюда приходят чужие люди и методично выбрасывают в реку по одному кирпичу из нашего бывшего «очага».

Частично я постарел за эти пять лет – так же, как потемнела и расшаталась древесина ступеней. Частично был таким же побитым и уставшим, как и эта лестница. Но это не значит, что все кончено. Я найду в себе силы, чтобы снова встать, отряхнуться и идти дальше.

Рано или поздно берег здесь почистят, выпилят старые кусты. Лестницу обязательно починят, прекрасно понимая, что ее когда-нибудь снова могут сломать. Возможно, для нового костра принесут свежие кирпичи. А может, соберут новую, крепкую лавочку взамен старой.

Это жизнь. И это абсолютно нормально. Кто знает, что еще может случиться?

Поэтому я прихожу сюда раз в месяц. Чтобы просто посидеть на берегу и сказать вслух «спасибо». Сказать спасибо всем ребятам, с которыми мы когда-то виделись каждый день.

Теперь же я прихожу сюда, чтобы слушать эхо наших голосов из прошлого.

Прихожу, чтобы улыбаться.

Прихожу, чтобы просто помнить их всех.

Помнить нашу историю.

Помнить и… проживать ее снова и снова. Снова и снова. Прямо как эхо наших голосов, которое постоянно отражается от воды и деревьев, показывая мне, что я все делаю правильно. Что я иду верным путем.

Путем добра и любви. Путем к достижению своей цели – стать великим писателем, которого будут помнить и по-настоящему любить.

Ведь каждый из нас жив до тех пор, пока его помнят…

14 августа, 2026 год

Примечания автора:

[1] Отсылка на песню «Наш потерянный рай» от артистов ДЖЕЙЛО и KATASTROFA (из альбома «E.M.O.R.E.»)

Sérénité II

Посвящается К. А. А.

Sérénité[1] – это умиротворение.

Sérénité – это спокойствие. Душевный покой. Счастье. Радость.

Является ли умиротворение лишь набором чужих мыслей, найденных в сети или на страницах книг? Я думаю, что нет. Любое чужое суждение будет ошибочным, ведь путь к умиротворению индивидуален. Нет смысла диктовать, что будет лучше для вас. Вы сами знаете свои желания. Знаете о sérénité. И это ваше право.

Но… давайте узнаем у Алисы AI, что она думает об умиротворении.

Согласно проверенным данным, умиротворение представляет собой глубокое внутреннее спокойствие, душевный покой и гармонию, достигаемые через принятие себя, своих чувств и окружающей реальности. Это состояние психической уравновешенности, при котором человек сохраняет уверенность и ощущение счастья независимо от происходящих событий.

Ранее я уже говорил об этом. Тогда я был убежден, что умиротворение рождается из любви, находя свое выражение в словах, внимании и нежности. Однако сейчас мои взгляды изменились. Оглядываясь назад… Понимаю, что в прошлом, возможно, я просто принимал за умиротворение нечто иное.

Тем не менее, любовь не утратила своего значения для меня. Она по-прежнему остается фундаментом, на котором строится моя жизнь. Это не просто чувство, а моя вера. Мой естественный источник силы и путеводная надежда. То, что раньше было состоянием покоя, теперь стало необходимым условием для самого существования. Без этого я теряю опору под ногами. Без нее иссякает моя энергия и мотивация. Таким образом… я рискую утратить самое ценное – веру в себя и в будущее.

Ныне умиротворение – это обретение душевного спокойствия посреди тревог и преодоленных трудностей. Это безмятежность на фоне тех событий и обстоятельств, что ежедневно пытаются сломить наш дух. Я не сдаюсь, упорно продолжая идти вперед. И лишь изредка оборачиваюсь, чтобы улыбнуться трудностям, через которые прошел.

Это нужно, чтобы извлечь уроки из прошлого и не повторять былых ошибок. Оглянувшись, я убеждаюсь, что все находится в постоянном движении: ежедневно меняются взгляды, восприятие мира, интересы и вкусы.

Понятие умиротворения также трансформируется со временем. Если в детстве умиротворением для меня были посиделки у костра, игра в футбол или купание с друзьями в реке, то в настоящий момент…

Таким образом, умиротворение – это и есть sérénité, о чем ранее и шла речь.

Мое умиротворение рождается в дороге, когда я иду по пустому шоссе под звуки приятной, расслабляющей музыки. И дело не в отсутствии машин или людей. Меня завораживает сама атмосфера: бесконечная лента асфальта с желтой линией посередине. Стеной стоящие по бокам деревья, редкие встречные автомобили и дорожные знаки. Воздух словно пропитан мелодией, которая перетекает из одного уха в другое, становясь частью этого пути.

Умиротворение – это понимание. Забота. Это когда ты, уставший, возвращаешься домой с работы, и никто не оказывает на тебя давления. Не нагружает новыми делами, а относится к твоему состоянию со спокойным принятием. Это тишина, в которой нет места упрекам, и есть лишь молчаливая поддержка, дающая силы восстановиться.

Возвращаясь в город, я уснул в машине. И тогда мой друг, сидевший рядом, молча подложил свою куртку мне под голову. В этом тихом, почти незаметном жесте заключена высшая форма заботы. Это было понимание без слов и глубокое уважение к моему состоянию. Это sérénité.

Умиротворение – это тишина и крупные хлопья снега, которые падают с неба на мое лицо.

Умиротворение – это яркое солнце, возвысившееся в небе и дарящее тепло всем прохожим. Это ярко-оранжевый закат, медленно спускающийся к горизонту. Тот самый закат, оставляющий мерцающее, расплавленное золото на поверхности воды.

Умиротворение – это тихий, приятный щебет птиц, доносящийся ночью из темного леса.

Это портрет того, кого любишь. Это слова поддержки.

Но, пожалуй, все это лишь внешние атрибуты. Все выше перечисленное – это лишь спокойствие и наслаждение моментом. Это приятные, но мимолетные чувства. Так что же такое умиротворение на самом деле? Что такое sérénité?

Умиротворение – это близость с человеком, которого любишь, ценишь и уважаешь. Это живое общение и непосредственный физический контакт, который невозможно заменить никаким взаимодействием в Интернете.

Как же понять, что это за чувство?

Все предельно просто: рядом должен быть тот, кого ты любишь, ценишь и ни за что не хочешь потерять.

Особенно остро это ощущается после долгого периода, проведенном в одиночестве.

Я лежу на диване, закинув ногу на ногу. Собственные размышления перебивает главная мысль – осознание, что Она рядом. Прямо здесь и сейчас. Я поворачиваю голову и вижу темные прямые волосы, струящиеся по ее румяным щекам. Вижу блеск в ее глазах. Чувствую энергию, которую она излучает. И понимаю, что она стала веселее и открытее, чем раньше. Именно в этот момент я испытал настоящее умиротворение.

Умиротворение – это искренняя улыбка на ее лице и осознание того, что именно ты стал ее причиной.

Умиротворение – это естественные веснушки около ее носа. Тактильные жесты и то, как она поправляет волосы рукой. Это сочетание слов и ее смех – настоящий, приятный.

Умиротворение – это когда она лежит рядом, болтая ногами и улыбаясь. Когда обнимает, крепко прижимая к себе. Когда поддерживает, понимает и проявляет заботу.

Это когда она засыпает рядом, уткнувшись в одеяло. Когда во сне мычит, шутливо бьет тебя, а затем крепко обнимает, прижимая к себе. Это тишина и покой, которые охраняют ее сон. Я рядом, смотрю на ее милое и молчаливое лицо. Не желая тревожить или будить, я просто улыбаюсь. Это тоже – умиротворение.

Умиротворение – это когда вы просто сидите, пьете чай и разговариваете. Когда она готовит ужин, а ты моешь посуду. Это чувство рождается из понимания, что ты стараешься ради нее. Что ты постоянно пытаешься вызвать улыбку на ее лице и хочешь сделать эту девушку счастливой. И осознание того, что она улыбается от этой радости, – и есть умиротворение.

Умиротворение – это слова благодарности, которые я слышу от нее. Это то, как мы сидим на лавочке в сквере и ужинаем в кафе, где она смеется и постоянно что-то рассказывает. А я… просто не могу оторвать взгляда от ее лица и улыбки.

Это то же самое, когда мы сидим в кино.

Когда она делает что-то ради меня.

Или отпускает забавные намеки.

Все это и есть умиротворение. Достаточно увидеть улыбку на ее лице, чтобы самому обрести счастье и покой. Чтобы захотеть стараться ради нее еще больше.

И если обобщать, то…

Sérénité – это самые настоящие и искренние моменты, которые происходят со мной за последний месяц. Теперь я понимаю, что sérénité – это простой момент, когда она рядом. Этого достаточно. Большего и не надо.

Sérénité – это ее улыбка. Я рад видеть ее улыбку. И я хочу, чтобы это длилось вечно.

Теперь-то я понимаю, что она и есть моя sérénité.

Это ее простые темные волосы, накрашенные губы и естественная красота, которая прекрасна сама по себе. Это веснушки у носа, сияющие глаза. Улыбка на ее лице. Ее смех и объятия.

Она и есть мое умиротворение.

Она – моя sérénité…

23 мая – 6 июня, 2026 год

Примечания автора:

[1] Автор ссылается на рассказ «Sérénité» (из сборника «Autophobia») и песню «sérénité» (из альбома «плохая концовка») от артиста rizza.

(Не) Один

I

– Эй… Неужели вы не слышите меня?

– Почему… Почему я стал не интересным для вас?

– Эй, парни… Как думаете…

– Почему вы не слушаете меня?

– Как вы могли забыть про меня? Мы ведь были лучшими друзьями. Были сплоченной командой. Центром нашей маленькой Вселенной. Постоянно гуляли вместе, бродили по городу, делились всем на свете друг с другом. Это ведь я когда-то собрал нас. Всех вместе… Как же так вышло, что все это просто исчезло?

– Ты позвонишь мне, если я вдруг забуду набрать твой номер? Не хочу навязываться, ведь… Это я собираюсь к тебе в гости, а не наоборот.

– После нашей последней встречи у меня сложилось впечатление, что вы просто вычеркнули меня из своей жизни. Да, возможно, все прошло не идеально, но ведь раньше мы никогда не придавали этому значения. Вы и сами не раз поступали не лучшим образом, но почему-то не замечаете этого за собой.

– Я всегда свободен. И вы это знаете. Просто позовите меня. Спросите, хочу ли я пойти с вами. Не оставляйте меня в стороне. Вы – все, что у меня есть. Самые близкие люди, с которыми я прошел через все самые трудные испытания. Я не хочу терять эти воспоминания… Не хочу терять вас. Не хочу забывать все, что было между нами.

– Я не хочу остаться в одиночестве…

***

Похоже, что… Проще забыть, чем сохранить.

Можно было просто собраться всем вместе и спокойно обсудить, что не так, если уж появились какие-то проблемы. Но… этого, конечно же, не случилось.

Я постоянно слышал, что все мы взрослеем, и жизнь от этого меняется. Да, это правда, но почему-то эти слова всегда звучали как оправдания. Никто не пытался разобраться в проблеме по-настоящему. Все просто оставляли меня одного с этим грузом. И, что самое поразительное, никого это не смущало. Будто все было так, как и должно было быть.

Когда-то мы были настоящей командой. Как Гарри, Рон и Гермиона. Как Чип и Дейл. Как Бэтмен и Робин. Нас невозможно было разлучить, и вместе мы преодолевали любые трудности, всегда поддерживая друг друга. Мы шли вперед, крепко держась друг за друга. Но…

Похоже, у всего есть свой срок. Даже самая крепкая дружба может остаться в прошлом.

Пришло время, когда мне пришлось на год уехать из родного города. Я верил, что друзья не забудут меня и будут ждать моего возвращения. Но жизнь, как оказалось, решила иначе.

Потом они говорили, что не забыли меня. Мол, только и делали, что вспоминали и обсуждали меня. Но я в это не верю. Не похоже на правду. Весь год они веселились. И я даже не говорю, что они не должны были этого делать. Пусть живут как хотят. Но складывалось ощущение, что меня просто заменили кем-то другим. Они стали заниматься тем, чем я бы никогда не стал. А когда я вернулся через год, все только подтвердилось: мой лучший друг Артем все время проводил с Матвеем. Я понял это, потому что они перестали мне писать и звонить. Перестали интересоваться моими делами и звать куда-либо. Я видел их только вместе, но без меня. Иногда к ним присоединялся Никита, но… Я знал, что должен быть с ними, но… Казалось, будто меня рядом никогда и не было. Будто меня просто забыли. И, несмотря на все их оправдания, я все больше убеждаюсь, что так оно и есть.

В первое время после возвращения я действительно реже выходил из дома. Сказывались накопившаяся за год усталость, апатия и ощущение внутренней пустоты. В голове была настоящая каша. Пришлось пересмотреть приоритеты на ближайшие месяцы. Но я все равно был готов встречаться, просто немного позже обычного. И когда я звонил… меня удивляло то, что я слышал:

– Привет, Артем. Вы будете гулять? – спрашивал я, начиная разговор.

– Привет, Саш. Мы уже гуляем. Что-то случилось?

– А-а-а… А почему меня не позвали? – удивился я, невольно задумавшись и прищурив глаза от нахлынувших эмоций. – Я освободился около двух часов назад.

– Странно… Почему не сказал об этом?

– Так вы же сами говорили, что теперь не выходите гулять раньше шести вечера. А сейчас уже 18:37, вот я и решил позвонить. Подумал, что вы как раз начинаете собираться.

В ответ повисла тишина. Казалось, будто Артем подбирал правильные слова. Потом он усмехнулся и сказал:

– Прости, Саш, ха-ха-ха… Мы про тебя забыли.

– Забыли? Вчера ты говорил то же самое. И позавчера… Как можно забыть человека, с которым дружишь много лет? Как можно вычеркнуть из памяти того, кто когда-то собрал всю компанию?

– Прости, Саш. Мы действительно забыли про тебя.

Это был первый тревожный звонок, заставивший меня задуматься. Меня просто забыли. И такие случаи стали повторяться все чаще. Меня перестали звать на встречи. Удивлялись, когда я отказывался ехать с ними в ночной клуб в соседний город. Не приглашали к Никите, хотя раньше мы всегда собирались у него вчетвером. Я все больше ощущал себя чужим в этой компании. Не был уверен, что меня по-прежнему считают своим и уважают. Вместо этого меня все чаще подкалывали. Смеялись и не придавали значения тому, что для меня важно. Складывалось впечатление, что меня уже не ждут в этой компании. Мне самому приходилось всех обзванивать и спрашивать, стоит ли приезжать. И я, как последний дурак, продолжал ездить к ним. Чтобы убедиться: меня уже никто не слушает.

У них появились свои, новые темы для разговоров. Они постоянно что-то обсуждали между собой, а я чувствовал себя лишним. Не знал, как поддержать беседу, потому что не разбирался в том, о чем они говорят. Иногда мне это было просто неинтересно, но я все равно слушал. Чаще же я сидел молча, смотрел на них и чувствовал себя совершенно чужим. В такие моменты я просто утыкался в экран телефона. Я был рядом, но на самом деле меня как будто и не было с ними. Не хотелось их перебивать, чтобы вставить свое слово, поэтому я ждал паузы в разговоре, чтобы хоть что-то сказать.

В такие моменты они снова начинали говорить о чем-то своем, не слушая меня. Просто кивали или просили подождать и не лезть в разговор. Так повторялось раз за разом. Часто, когда я приезжал к Никите, они втроем обсуждали свои темы, а я просто ложился на диван и утыкался в телефон. То, чем я пытался поделиться, им было неинтересно. Я просто натыкался на молчание и безразличие. А еще меня постоянно подкалывали, будто из-за своей деятельности я стал слишком важным и возомнил себя особенным. Особенно этим отличался Артем – он прямо унижал и оскорблял меня из-за какой-то глупой фотографии.

Мы часто фотографировались у Никиты, и я считал Артема другом, поэтому выложил снимок у себя в профиле (в соцсети). У него самого было полно таких фотографий. Но он тут же устроил скандал: потребовал убрать фотографию. Заявил, что не хочет видеть наши совместные снимки у меня в профиле. Что это его личная жизнь. И что я должен всегда спрашивать у него разрешение – даже если захочу показать фото маме или другу. Я не стал спорить: просто удалил все фотографии с ним и все упоминания, мысленно послав его куда подальше.

Так продолжалось довольно долго. Приближался мой день рождения. Я пригласил всех своих друзей, чтобы вместе отметить его. Для меня этот день был важен не из-за угощений или веселья – я видел в нем единственную возможность собрать всех вместе, как раньше. Это был тот редкий случай, когда никто не откажется прийти, и я смогу увидеть всю компанию сразу. Смогу весело провести с ними время. Именно поэтому мой день рождения стал для меня по-настоящему особенным поводом, чтобы увидеться с друзьями.

И вот настал этот день. Мы договорились встретиться на моей даче. Я вынес стол из дома, накрыл его едой и напитками. И стал ждать.

Прошел час. Пошел дождь. Никто не пришел. Я продолжал ждать.

Прошло еще полтора часа. Дождевые капли уже монотонно стекали по моим волосам. Я стоял с бокалом шампанского в руке и смотрел в сторону леса. Никто из друзей так и не пришел. Меня снова не услышали. Тогда я поднял бокал и улыбнулся – натянутой, грустной улыбкой.

– Что ж, дорогие друзья… – прошептал я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Рад, что мы смогли собраться здесь все вместе. С днем рождения… Меня…

Я залпом осушил стакан, и по щекам потекли слезы. Такие же монотонные и холодные, как дождевые капли, что падали с серых облаков.

Серых, как моя жизнь.

Серых, как мое одиночество.

Только тогда я понял, что остался один…

Без поддержки и любви…

II

Прошло несколько лет. Не могу сказать, что в моей жизни что-то кардинально изменилось. Все осталось примерно на том же уровне. Со временем я просто привык к этому. Моментами стало даже хуже, но я научился не обращать внимания на все, что происходит вокруг.

Я стал чаще гулять: поздними вечерами выходил на улицу, надевал наушники и медленно шел по знакомым улочкам. Рассматривал листву на деревьях и пел. Смотрел на фонарные столбы. На одинокие качели с выцветшей краской, которые замерли на детских площадках. Наблюдал за горизонтом, который обрывался яркой Луной, выглядывающей из-за края шоссе. Иногда я садился на лавочку и начинал думать. Обо всем, что годами копилось в голове. О том, что скрывалось от меня самого. Я мог мечтать, вспоминать, улыбаться и… Конечно, грустить.

Но именно в этих прогулках я находил отдых и вдохновение. Наслаждался красотой окружающего мира. Однажды, возвращаясь домой через мост, я между сменой песен вдруг услышал удивительное – пение соловья. Это было настолько неожиданно, что я остановился, поставил музыку на паузу, снял наушники и стал вслушиваться в эти волшебные трели. Этот момент остался в памяти как одно из самых светлых воспоминаний.

Потому что вокруг стояла тишина – прекрасная, теплая и уютная. В воздухе разливался аромат цветущей черемухи. Иногда по шоссе проезжали одинокие машины, но это совсем не нарушало моего ощущения гармонии с миром.

Я был поражен, что раньше не замечал всего этого. Обычно я редко выходил из дома. Мои маршруты были однообразными и простыми. Я мало и неохотно общался с людьми, а на улице постоянно носил наушники, чтобы не расставаться с любимой музыкой. А тут… такая удивительная тишина! Пение птиц и одинокие фонари на высоковольтных опорах.

Почему я ни разу не прошелся без наушников, чтобы вслушаться в звуки окружающего мира? Почему мы все так сторонимся этого? Почему не обращаем внимания? Не замечаем эту удивительную красоту?

Потому что мы не умеем на этом концентрироваться. У каждого – ворох проблем, которые постоянно крутятся в голове. Мы привыкли думать только о них, зацикливаясь на негативе.

Может показаться, что я был одинок, бродя по темным и тихим улицам. Рядом никого не было, я молчал и наслаждался тишиной, которую раньше заглушал музыкой. Но на самом деле все было иначе: я был счастлив. В эти моменты я отдыхал душой, слушая трели соловьев и впитывая уютную тишину, полностью расслабляясь. Это было прекрасно. И тогда казалось, что иначе и быть не может.

Все это было недалеко от дома, поэтому вернулся я быстро. Соня – моя самая лучшая, добрая, счастливая, милая и любимая жена – как раз вернулась с работы. Я заранее приготовил ужин, чтобы ей не пришлось ничего делать. Соня улыбнулась и крепко обняла меня, увидев на пороге. Мне было достаточно этого простого объятия: в нем я чувствовал всю ее любовь и заботу. Я был счастлив просто от того, что рядом есть человек, который так хорошо ко мне относится.

До сих пор с теплотой вспоминаю, как мы познакомились. Это была по-настоящему интересная история. Я очень сильно влюбился в Соню и долго за ней ухаживал. Поначалу она почти не замечала меня, но я не сдавался и продолжал стараться, хотя не знал, что нас ждет впереди. Иногда казалось, что ей все равно на то, что я делаю. Казалось, что я так и останусь для нее просто хорошим другом. Тем, с кем можно весело провести время.

Наверное, я просто не понимал, как она проявляла свои чувства. А она их выражала, только я заметил это не сразу. Тогда у меня не было уверенности, что смогу ее всерьез заинтересовать, но… Я не мог поступить иначе. Не мог оставить ее одну, а потому всегда старался помочь во всем: для меня были важны ее счастье и улыбка на милом лице.

Мы весело поужинали. Я помыл посуду, пока Соня выбирала фильм для совместного просмотра. Потом мы устроились в гостиной на широком мягком диване, обнялись и начали смотреть кино. Тут же прибежала Арина – наша шестилетняя дочь. Она села рядом со мной, положив голову мне на колени.

Я был окружен любовью, заботой, уютом и чувством безопасности рядом с теми, кого любил всем сердцем. В семье меня по-настоящему ценили, уважали и никогда не забывали. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя самым счастливым человеком на Земле.

Ближе к концу фильма начались романтические сцены – парень целовался с девушкой. Арина тут же сморщилась, начала ворчать, демонстративно отвернулась и даже сделала вид, что плюется. Я не удержался от улыбки, и наши взгляды встретились. Я потрепал дочку по голове и чмокнул ее в щеку. Арина улыбнулась в ответ и прижалась ко мне еще крепче.

– Пап, а почему ты улыбаешься? – поинтересовалась она, нежно поглаживая мою руку. – Тебе нравятся такие фильмы? Они же противные…

– Думаю, что это не имеет значения, Арин. – усмехнулся я, посмотрев на дочь. – Я улыбаюсь, потому что счастлив. Потому что мы с твоей мамой познакомились точно так же. Все начиналось похоже. Это была большая, милая и очень интересная история, которую я никогда не забуду.

– Ты уже тогда любил маму? – удивилась Арина, взглянув на Соню, которая покраснела, но улыбалась, наблюдая за нами. – ТА-А-А-К ДОЛГО-О-О?

– Конечно, Арин. Любил и всегда буду любить. Так сильно, как никого, кроме нее, не любил.

– А меня ты тоже любишь? – новая улыбка появилась на лице Арины. В ее взгляде читался искренний интерес.

– Конечно, люблю, дочурка. – сказал я, поцеловав Арину в лоб. – Ты – самое лучшее, что есть у нас с Соней. Ты дороже любого дома, вещи, друга, воспоминания или денег. Ты бесценна. И для нас с мамой всегда будешь такой. Никогда не забывай об этом. Цени себя, свою семью, любовь, которую тебе дарят. И ту любовь, что ты сама будешь дарить другим. Для нас с мамой ты всегда будешь настоящим сокровищем.

– А кого ты любишь сильнее? Меня или маму?

Ох… Это был неожиданный вопрос, но… детям свойственно задавать такие вопросы.

– Я люблю вас обеих. Одинаково. Вы – мое счастье. Самые дорогие и ценные, кто у меня есть. Я чувствую вашу заботу, любовь, внимание и ласку. Рядом с вами я понимаю, что не одинок. Что одиночество больше не сломает меня, как это было когда-то в прошлом. Именно поэтому я улыбаюсь. Именно поэтому я счастлив.

– Мы тоже тебя любим. – сказала Соня, поцеловав меня в щеку. – Спасибо тебе за то, что ты есть у нас.

– ДА! – воскликнула Арина, встав на ноги, чтобы тоже поцеловать меня в щеку. – ЛЮБИМ!

– Спасибо вам, девочки. – улыбнулся я, удобнее устроившись рядом с Соней и обращаясь уже только к ней. – Спасибо тебе, дорогая. Я действительно чувствую, что не один. Ты помогла мне. Спасла от одиночества. Давала советы, поддерживала и делала мою жизнь лучше всех на свете. Поэтому я буду стараться и дальше. Ради Арины. Ради тебя. Ради нашего будущего. Я люблю тебя, милая. Сильнее всех на свете.

– И я тебя люблю, милый. – улыбнулась Соня. Я успел заметить, как ее щеки покрылись легким румянцем. – И тебе спасибо. За все. Я счастлива, потому что… ты рядом.

Затем мы поцеловались, после чего продолжили семейный просмотр фильма.

Я был счастлив.

Потому что был не один. Был окружен заботой и любовью.

Потому что наша семья была настоящей.

Как и любовь, которая жила внутри нее…

Любовь, которой она и была создана…

10 – 11 мая, 2026 год

Будь моим сном (Т_Т)

Посвящается Анне Л. И Дэе ЭйВи

Когда дело доходит до напитков, я всегда подхожу к этому вопросу с полной ответственностью. Ну, знаете, купить шоколадку – это одно. Какую ни возьми, все равно будет сладко и вкусно, пусть и с нюансами. Или чипсы – тут уж как душа пожелает, какой вкус сегодня хочется. А вот с напитками – совсем другая история! Вы вообще видели, сколько всяких газировок расположилось на полках? Это просто шок, насколько же огромный выбор. Глаза разбегаются!

Определение напитка для употребления является многофакторным процессом, обусловленным текущим эмоциональным состоянием, индивидуальными вкусовыми предпочтениями и ассоциативными воспоминаниями. Например, если накануне был выбран апельсиновый лимонад, то вероятность повторного выбора того же вкуса на следующий день снижается в пользу поиска альтернативных вариантов. Множество подобных переменных может значительно увеличить время принятия решения, поскольку потребитель стремится найти напиток, который будет одновременно ярким, приятным на вкус и воспринимаемым как «экзотический».

Сегодня мой выбор пал на сочетание киви и яблока. Признаться, этот вкус давно не появлялся в моем рационе, ведь обычно я отдаю предпочтение апельсиновым или другим цитрусовым ноткам. Однако сегодня возникло необъяснимое желание попробовать что-то иное. Этот, казалось бы, незначительный выбор, почему-то ощущается как предвестник грядущих, возможно, значительных перемен.

Оплатив покупку на кассе самообслуживания, я покинул магазин. Открытая алюминиевая банка издала характерный «пшик», словно предупреждая окружающих. Прохладный напиток приятно освежил меня, и мир вокруг преобразился.

– «Все-таки апельсиновый – самый вкусный». – пронеслась далекая мысль в моей голове, пока я разглядывал этикетку на бутылке. – «Вкусовая гамма намного приятнее. При этом он не настолько сильногазированный».

Мимо промчалась машина марки «Reno». Следом такси «Ford» и какой-то бородатый мужик за рулем «ВАЗ 2104». Старая и добрая классика. Увидев зеленую приору, я взмахнул рукой, приветствуя Серегу, который проезжал мимо. Ничего нового. Жизнь, словно цикл безумия, который повторяется раз за разом. Но все-таки жизнь меняется, потому что каждый день происходит что-то новое.

Я быстро выпил содержимое бутылки. Затем, бросив ее, я попал в мусорное ведро. Бутылка ударилась о внутреннюю стенку и упала на дно. Бросок был точным.

– Трехочковый! – усмехнулся я, вытирая губы рукавом куртки. – Вы попадаете в высшую лигу, сэр!

Итак, настало время возвращаться домой. Пусть день и был полон событий, но зов быта – ужина и неотложных дел – становится все настойчивее. Драгоценные часы досуга тают на глазах, а впереди маячит неизбежное утро и рабочие будни.

– А вы тот еще оптимист. – послышался приятный голос рядом со мной. – Вы излучаете так много радости и энергии. Этому можно только позавидовать.

Я услышал голос девушки, которая все это время находилась слева от меня. Выходя из магазина, я был погружен в свои мысли и не обратил на нее внимания. Разве можно уследить за всеми в такой толпе? Однако эта девушка, вырвавшись из обыденности, заметила меня. Точнее, мое состояние, которое можно было назвать радостным. Это наводит на мысль, что в этом есть что-то особенное.

Она была светловолосой, с прямыми волосами, которые доходили до плеч. На щеках у нее застыл естественный румянец, придававший лицу свежесть и привлекательность. Глаза блестели на фоне зимнего солнца, отражаясь в виде легкого сероватого оттенка. Ее улыбка была аккуратной и небольшой, подчеркнутой мягкими, нежными губами. По внешнему виду ей было около двадцати двух лет – на год старше меня, хотя я могу ошибаться.

– Простите мне мои глупости. – я не нашелся с ответом и просто пожал плечами. – Нужно ведь как-то разбавить обстановку обыденности, верно?

– Не спорю. Если все люди сосредоточатся на жизни и быте, то… Боюсь, что все мы станем чрезмерно скучными и будем больше похожи на биороботов, нежели на людей. Вы читали «1984» Оруэлла?

– Мир – это система? Большой брат, борьба за свободу. Неужели мы в матрице?

– Ого. Приятно удивлена тем, что вы разбираетесь в этой тематике.

– Ну да. Хотите сказать, что мы…

– Нет-нет, даже не думайте. – отмахнулась девушка, слегка смущаясь. – Это лишь пример того, кем мы можем стать, если забудем о…

– Нашей человечности?

– Ага. Порой люди даже не задумываются, насколько важны взаимоотношения и чувства, которые мы испытываем каждый день.

– Знаете, а мне очень приятно слышать такие слова. Приятно понимать, что я не одинок в своих суждениях.

– Поэтому я и привела в пример Оруэлла. Как думаете… правильно ли?

– Зовите меня просто Руслан. Думаю, что пример хороший. Далеко не каждый поймет его.

– Для вас – просто Леся.

– Приятно познакомиться. Вы не против немного пройтись и побеседовать? Никуда не торопитесь?

– Было бы славно. Я как раз собиралась домой, на автобусе. Но я с радостью составлю вам компанию и пройдусь пешком.

– Отлично. Куда направимся?

– Пушкинский переулок. Вам удобно?

– Конечно. Сочту за честь проводить вас до дома.

– А вы далеко живете?

– На Мичуринских. Это через улицу от вашего переулка.

– Ох, как удачно сошлись звезды. Тогда… идем?

– С радостью.

Больше ничего не всплывает в памяти. Все померкло, и я резко открыл глаза, жмурясь от яркого солнца. Наверное, забыл закрыть шторы вчера вечером.

Внутреннее состояние было таким же неопределенным, как и размытая картинка, что только что промелькнула. Глаза, словно налитые свинцом, с трудом удерживались открытыми, постоянно норовя сомкнуться. На циферблате настенных часов застыло 05:46 – на четырнадцать минут раньше, чем должен был сработать будильник. Что ж, похоже, сегодня я «иду по графику», как ни странно.

Образ Леси, если я правильно помню ее имя, никак не хотел покидать мои мысли. Несмотря на то, что она была лишь сном, ее облик оставался удивительно ярким. Я отчетливо видел ее рядом с собой на крыльце магазина: милое лицо, естественный румянец, мягкие губы. Она была настолько прекрасна, что казалась не просто мимолетным видением, а воплощением идеала, способным стать чьей-то заветной мечтой.

Но рок судьбы распорядился по-своему, вырвав девушку из моих рук. И смириться с этой потерей было выше моих сил. Ведь я знаю, как редко приходят ко мне сновидения – считанные разы в год. И каждый раз их образы тускнеют, стираются из памяти, никогда не возвращаясь вновь.

Я в тупике и это паршиво. Очень жаль, потому что… Мое сердце тоскует по еще одной встрече с Лесей. Я мечтаю снова оказаться в том сне, где мы были вдвоем. Странным образом мне привиделось, что…

– Ладно… – я сел и потянулся, быстро взглянув на часы. Будильник я уже выключил, поэтому часы бесшумно пробили 06:00 утра.

Поднявшись, я первым делом распахнул шторы и пошел на кухню. Мама еще спала, так что не слышала, как там начал надрываться наш чайник. Ох, ненавижу его! Он не только очень долго греет воду, но еще и шумит так, будто сейчас взорвется. Просто кошмар, а не чайник.

Кипяток плеснулся в чашку, и вот уже темно-коричневая жижа поднимается к краям – всеми любимый кофе. Только вот, по правде говоря, это какой-то обман. Настоящего кофе, похоже, уже не сыщешь. Мы пьем всякую ерунду: обрезки зерен, остатки стеблей, да еще и плоды с побегами каких-то там кофеиновых травинок. Обидно. Всегда хотел попробовать настоящий, зерновой кофе. В кафе и пекарнях, конечно, кофемашины крутые, но… Вкус у кофе из такой машины ничем не отличается от того, что я завариваю дома.

06:20. Что-то совсем не хочется возиться со сбором обеда. Ну и ладно, кошелек-то не зря лежит в кармане! Заскочу за пирожками, и вопрос решен.

06:45. Раннее утро. Я ступаю на крыльцо, и прохладный ветерок ласково касается моего лица. Глаза сами собой закрываются, открывая взору мир грез и тайных стремлений, рожденных в глубинах моего разума. Внезапно передо мной возникает картина: бескрайнее соленое море, чьи белоснежно-голубые волны с шумом разбиваются о золотистый песок, оставляя на берегу лишь россыпь ракушек и нити водорослей. Затем появляется силуэт девушки невысокого роста. Ее волосы, словно сотканные из солнечного света, сияют и трепещут на ветру. Она сосредоточенно смотрит на морскую стихию, но, словно почувствовав мое присутствие, оборачивается и протягивает ко мне руку.

Передо мной предстала Олеся, но ее облик был иным. Что сразу бросилось в глаза, так это ее безупречная улыбка – казалось, она светилась неподдельным счастьем.

– А вот и ты. – она улыбается, смотря на меня. – Я долго ждала тебя, но верила… Знала, что ты снова придешь.

Я не произношу ни слова. Понимаю, что все это иллюзия, и Леся меня не услышит. Но в мыслях я кричу ей о своих чувствах. Говорю о том, как ее присутствие заставляет мое сердце биться чаще. Я тоже протягиваю ей руку, пусть и лишь в воображении.

Наши ладони сплетаются.

– Пойдем со мной? – спрашивает Леся, коснувшись моей щеки. – Сбежим и останемся у моря. Говорят, что соленый воздух полезен для здоровья.

– Я бы с радостью, но… – заикнулся я и тут же замолчал, потому что не хотел расстраивать Лесю «горькой правдой».

– Тебе нравится море? – снова спрашивает девушка.

– Извини, ведь я никогда его не видел. – отвечаю я. – Только на фотографиях в соцсетях.

– Но ты бы хотел оказаться у моря? Почувствовать влажный, свежий запах. Побегать босиком по теплому песку. С головой нырнуть в соленую воду. Хотел бы?

– С тобой я бы пошел хоть на край света, Леся. Я знаю, что мы… Но я ценю то, что ты рядом. За подобные чувства люди многое бы отдали.

– Вот и славно. Я тоже хочу этого. Хочу быть рядом. Но это возможно лишь в том случае, если ты сам этого хочешь.

– Я…

Распахнулась дверь позади меня. Из подъезда вышел мой сосед с первого этажа и обменялся со мной рукопожатием. После короткой паузы на крыльце, он улыбнулся и удалился со двора.

– Да уж, погодка сегодня действительно хорошая. – я успел услышать его слова, адресованные мне. – Удачного тебе дня, Руслан.

– И вам того же, Владислав. – улыбнулся я и двинулся на работу.

***

– Ты давно живешь здесь? – спрашивает Леся.

На этот раз сон отличался от предыдущих. Это был уже четвертый по счету, и хотя Леся появлялась в них ежедневно, каждый сон был уникальным. Самой большой проблемой оставалось то, что Леся не узнавала меня. В каждом новом сне мне приходилось знакомиться с ней заново. Тем не менее, наши пути всегда пересекались: на крыльце магазина, в парке, во дворе какого-нибудь дома или на стадионе. Я всегда подходил к ней, и она неизменно была вежлива и доброжелательна, соглашаясь на прогулку. И каждый раз мы переживали разные времена года. В прошлый раз была осень.

Сегодня на улице застыло лето. Чувствую, что это лето будет бесконечным.[1]

На Лесе были свободные джинсы цвета ясного неба, дополненные черно-белыми кедами. Ее короткое белое худи, скорее напоминающее стильный топ, подчеркивало легкость образа. Волосы, словно немного подросшие, ниспадали до лопаток, а на легком ветерке они оживали, развеваясь с завораживающей грацией.

Важнее всего было то, что Леся всегда была рядом. Каждый раз мы начинали с нуля, словно замедляя ход времени и создавая новые варианты развития событий. Расплетая новые нити времени. Но меня грела мысль о том, что мы всегда были вместе. Никаких других людей – ни семьи, ни друзей, ни знакомых, ни коллег. Только мы. И эти «нити времени» мы плели тоже вместе.[2]

– Нет, я всегда жил здесь. – отвечаю я, взглянув на Лесю. – Моя двоюродная сестра родилась в соседнем городе, потому что наш роддом был закрыт, что само по себе как-то странно. Я же родился и всегда жил здесь. Да и вряд ли уеду куда-нибудь. Этот город маленький, спокойный. Людей не так много, если сравнить с мегаполисом. Жизнь течет аккуратно, не спеша, хотя время проходит действительно незаметно. Порой я даже не успеваю что-то сделать, потому что день слишком быстро заканчивается. Особенно в рабочие будни.

– Ох, как я тебя понимаю. – согласилась Леся, посмотрев прямо в мои глаза. – Бывает так, что я ложусь спать на пару часов позже, чтобы хоть что-то успеть. Да, иногда, я не высыпаюсь, но… Думаю, что эти жертвы оправдываются количеством сделанного за сутки.

– Я согласен. – я улыбаюсь. Широко, искренне. В моем сердце трепещет счастье, которого мне так не хватает в настоящей жизни. Почему я могу быть счастливым только тогда, когда нахожусь во сне? Почему я улыбаюсь только тогда, когда Леся рядом со мной? Неужели… – Иногда, мучает бессонница. В такие дни я ложусь в час или два ночи. И к моему удивлению, высыпаюсь.

– Да уж. Жизнь – очень сложная структура, которую очень тяжело понять. Но я считаю, что все становится проще именно тогда, когда ты осознаешь, что делаешь. Например, в тех случаях, когда у тебя есть какое-то хобби. Я люблю ходить в музеи или галереи. Очень приятно наблюдать за творениями других людей. Ты будто бы выпадаешь из реальности, думая о том, как кто-то создавал, например, картину. Ведь в ней таится действительно большая история.

– Я люблю музыку. И книги. Мне кажется, что лучший вариант истории можно передать либо через музыку, либо через текст.

– Не буду спорить. – Леся тоже улыбается. Ее рука задевает мою, вызывая у девушки смущение. Девушка тут же отдернула руку, взглянув на нее с каким-то испугом. Но я осторожно трогаю ее за руку, наблюдая за реакцией девушки. Она воспринимает это адекватно и тогда я беру ее руку в свою. Наши пальцы сплетаются. Мы останавливаемся. – Но… все зависит от того, какую историю рассказывает автор.

– Знаешь… Мне нравится наша история. Будь я автором, то обязательно рассказал бы ее.

– А ты пытался?

– Нет.

– Что же мешает попробовать?

– Боюсь, что у меня не получится.

– Никогда не говори себе, что у тебя чего-то не получится. – грозно говорит Леся, потупив взгляд. – Особенно в тех случаях, когда ты даже не пытался этого сделать. И даже не смей слушать тех, кто учит тебя жить. Ты сам строишь фундамент своей судьбы. И никто не вправе говорить тебе о том, чего ты можешь, а чего нет. Жизнь твоя. И решать только тебе.

– Тогда…

– Попробуй. И только потом говори, что не можешь. – добавляет Леся. – Не люблю неуверенных в себе людей. Человек может все, если захочет и сильно постарается. Ни один из городов не строился за день, понимаешь? Результаты окупаются только временем. Готов ли ты пожертвовать им?

– Думаю, что готов. И… готов рискнуть прямо сейчас. Рискнуть всем, что имею.

– Что мешает?

– Ничего. Так велит мне мое сердце, но…

Слова замерли на моих губах. Вместо них, я позволил говорить рукам, нежно обхватив Лесю за талию и притянув ее ближе. В ее глазах, вспыхнувших под солнечными лучами, я увидел искорку удивления, но на губах играла нежная улыбка, а из груди вырвался легкий, почти неслышный вздох. Я действовал с предельной осторожностью, приближаясь медленно, внимательно вглядываясь в лицо девушки. Когда ее веки опустились, я все понял – это было молчаливое согласие, приглашение. В тот же миг мои глаза закрылись. Наши губы встретились в поцелуе, таком же нежном, как и предвкушение.

Время замерло. Вселенная взорвалась. И в этом хаосе родилась новая Галактика с планетой, населенной жизнью.[3]

В тот момент, когда я обнял Лесю, что-то внутри меня изменилось. Желание быть рядом с ней стало всепоглощающим. Я больше не мог и не хотел отрицать свою любовь – она была здесь, сильная и свободная от прежних страхов и неловкости. Я абсолютно точно знал: ей место рядом со мной.

Девушка начала меркнуть.

В этот раз сон завершался логично. И указывал на свое завершение, хотя и немного странным способом.

– Это все? – спрашивает Леся, снова касаясь моей щеки.

– Думаю, да.

– Почему ты уходишь?

– Не знаю. Так уж устроена наша жизнь.

– Ты же вернешься?

– Конечно. Надеюсь, что вернусь в этот день. Ты будешь ждать меня?

– Обязательно. Я люблю тебя, Руслан.

Леся напоследок целует меня, после чего исчезает. Картина снова плывет куда-то в сторону и мои глаза открываются. Время 05:50 утра. Я снова встал раньше будильника. Эта девушка очень сильно влияет на меня.

Жаль, что это всего лишь сон и не более.

Существует ли Леся в настоящей жизни?

И другой вопрос… Суждено ли нам встретиться?

***

Прошел месяц. Каждый день я ложился пораньше, чтобы быстро заснуть и увидеть Лесю.

Это просто невероятно! На протяжении всего месяца меня не покидали сны. И в каждом из них неизменно присутствовала Леся. Даже сама ткань сновидений преобразилась. Порой я вновь знакомился с ней, словно впервые. В другие моменты, сон возвращал меня к тому самому мгновению, на котором я проснулся накануне. А иногда, он уносил меня в будущее, где мы с Лесей уже были связаны узами брака. Были даже мимолетные, но такие приятные сцены близости, оставлявшие после пробуждения легкую улыбку. Но стержнем всех этих видений оставались знакомые места: летние дни, стадион, университетские коридоры, уют кинотеатра и то самое крыльцо магазина, где мы впервые познакомились.

Все мои сны заканчивались одним – любовью. Расставаться с Лесей было невыносимо, я просто нутром не хотел этого. И каждый раз я твердил ей, как сильно люблю ее. Мы целовались, обнимались, не желая отпускать друг друга.

Мы любили. Жизнь и друг друга.

Но сон каждый раз заканчивался, хоть и на хорошей ноте.

– Прощай, дорогая. – говорил я каждый раз, понимая, что вот-вот проснусь. – Я люблю тебя. Люблю всем сердцем. И понимаю, что не смогу прожить без тебя и дня.

– Дурачок ты, Руслан. – улыбалась Леся, целуя меня. – Мы же увидимся завтра.

– Знаю, но… – я засмущался. – Рано или поздно наступит день, когда… Все кончится. Тогда-то мы больше не увидимся.

– Ничто не вечно[4], Руслан. Даже любовь. Надеюсь, что даже если наступит этот день, ты будешь моим сном.[5]

– Я всегда буду рядом, Леся. Можешь не сомневаться.

Так было каждое утро. Леся исчезала, оставляя меня с широко раскрытыми глазами и угрюмым настроением, отправляющимся на работу. Сны перестали быть просто частью моей жизни – они стали самой жизнью, ее сутью. Я жил ими, не желая просыпаться, стремясь вечно оставаться в мире грез рядом с Лесей. Там, во сне, мы вдвоем управляли временем, перемещаясь по его потокам и по всей стране со скоростью света. Это была наша тайная власть: мы могли изменять реальность по своему желанию. Поэтому сны для меня были гораздо больше, чем просто фантазии.

На дворе август. Я планировал лечь спать пораньше, но мои планы были нарушены матерью. К нам должны были приехать гости. Кто же это? У моей мамы есть брат – мой дядя. У него есть дочь (моя племянница). У ее мужа от предыдущего брака есть дочь моего возраста, чья мать трагически погибла в автокатастрофе. Поскольку бизнес ее отца перевели в наш город, они переезжали и решили навестить мою маму. Мне предстояло провести время с ними, чтобы помочь маме и сделать их визит более комфортным.

Мне ужасно не хотелось этого делать. Я мечтал поскорее уснуть, чтобы встретиться с Лесей во сне. Снова обнять ее, поцеловать. Снова сказать, как сильно я ее люблю. Но что поделаешь, с мамой не поспоришь. Семья для меня – это все. Самое важное и ценное, что есть в моей скучной, обычной жизни.

– Только будь поаккуратнее с их дочкой. – приказала мама, зайдя в мою комнату. – Я знаю, что ты добрый и готов всем помогать, но… Я так же знаю, как ты любишь шутить.

– Я понял, мам. Буду аккуратен. – я кивнул, относясь к ее словам с пониманием.

– Сынок, я не говорю, что ты вообще не должен шутить. – добавила мама, слегка успокоившись. – Просто… поаккуратнее подбирай слова для своих шуток. То, что смешно для тебя, может обидеть других. У девочки и так не все сладко в жизни, раз она потеряла родную мать. Так что будь осторожен. Лучше подружитесь. Уверена, что девочка нуждается в друзьях, так как…

– Что?

– С ней мало кто общается, насколько мне известно. Ровесники считают ее странной, никто не хочет даже прислушиваться к ней.

– Но… почему? Неужели она так плохо налаживает контакт с людьми?

– В том-то и дело, что нормально со всеми ладит. – моя мама пожала плечами. – Она вроде бы сочиняет то ли какие-то истории, то ли слишком много фантазирует. Я уж не знаю всей правды. Знаю только то, что ей тоже 22 года, как и тебе. Работает в офисе отца.

– А имя?

– Не знаю, Русь. Коля с Алисой мне ничего не говорили о ней. Дали краткую информацию, чтобы мы с тобой ненароком не обидели ее.

– Я понял, мам. Постараюсь выслушать ее и найти с ней общий язык.

– Вот и славно. – мама взглянула на часы, что висели на моей стене. – Боже мой! Они приедут с минуты на минуту! Надо накрывать на стол.

Как только мама это сказала, она сразу же рванула на кухню. Я помчался за ней, и мы начали накрывать на стол: расставляли салаты, всякие вкусности, закуски и так далее. Мы так минут десять возились, пока вдруг не зазвонил звонок в дверь.

– Сынок, откроешь дверь? – послышался голос мамы с кухни.

– Хорошо, уже бегу.

Щелчок. Дверная ручка опускается вниз. Дверь открывается.

Передо мной стоит мужчина, чья внешность кричит о финансово-деловом мире. Его коротко стриженные темные волосы, строгий черный пиджак с галстуком поверх белой рубашки, серые брюки и легкая небритость на лице – все это выдает в нем типичного бизнесмена.

Рядом с ним стоит моя племянница – светловолосая женщина, облаченная в белое платье. На шее покоится золотой кулончик, в мочках ушей сидят аккуратные серьги. В руках болтается черная сумочка из кожи.

Я встал в ступор. С племянницей мы знакомы. Ее мужа я никогда не видел. А вот его дочь…

Передо мной предстала светловолосая девушка, на вид лет двадцати. Она была невысокого роста, с приятными округлыми чертами лица. Одета в белое худи, скорее напоминающее топ, свободные голубые джинсы и кеды. Девушка держала руки сложенными перед собой и с доброжелательным выражением лица осматривала меня и помещение за моей спиной.

Внезапно, словно молния, ее осенило осознание. Увидев меня, она инстинктивно прикрыла рот ладонью и отвернулась, бросив быстрый, тревожный взгляд на свою мать – мою племянницу. Затем, повернувшись ко мне, она легонько ущипнула меня за щеку, будто проверяя, не мираж ли я.

– Руслан? – спросила она, с надеждой смотря на меня.

– Не могу поверить! Д-да… – запнулся я. По моей щеке скатилась одинокая слеза, рухнув и разбившись о порог дома. – Леся… неужели это ты?

– Ну… да. А откуда ты знаешь…

– Пойдем со мной, я покажу. – я схватил девушку за руку, и мы помчались в мою комнату, промчавшись мимо моей удивленной матери.

– Что это с ними? – я услышал голос мамы, адресованный моей племяннице Алисе и ее мужу.

– Не знаю. – Николай пожал плечами. – Впервые вижу Лесю такой счастливой. Они с Русланом, случаем, не знакомы?

– Нет. – ответила Алиса. – Ну… Что уж сделаешь-то? Молодость.

Мы с Лесей ворвались в мою комнату. Я прикрыл дверь за ней и сразу же бросился к столу, выдвигая ящик, полный бумаг и тетрадей. Найдя нужную тетрадь, я быстро пролистал ее и протянул Лесе, уже открытую на нужной странице.

– Что это? – удивилась девушка, взяв тетрадь.

– Я… не могу объяснить все это в двух словах. Прочитай и… Возможно, ты все поймешь. Но… я делал все это ради тебя.

Леся пожала плечами, словно отбрасывая сомнения, и погрузилась в чтение. Постепенно, с каждой промелькнувшей страницей, ее лицо преображалось: туман непонимания рассеивался, уступая место просветлению, затем – глубокому уважению. И, наконец, искренней радости. К финалу истории на ее губах заиграла нежная улыбка. Внезапно, из ее глаз хлынули слезы, орошая страницы тетради. Охваченный тревогой, я метнулся к девушке, осторожно коснувшись ее плеча, чтобы вернуть Лесю в реальность.

– Что случилось, Леся? Почему ты плачешь? – спросил я, волнуясь за девушку.

Леся дочитала мои записи, отложила тетрадь и, вскочив с кровати, крепко обняла меня. Я, ошеломленный, ответил тем же, обхватив ее за спину.

Это был самый лучший момент в моей жизни.

Момент, когда я не хотел засыпать, чтобы увидеть Лесю.

Потому что вот она!.. Живая и настоящая, стоит прямо передо мной. Обнимает меня. Что еще нужно для счастья?

– Я знала, что ты настоящий! – плакала Леся, уткнувшись в мое плечо. – Ты мне тоже снился и… я совсем не хотела просыпаться и жить этой мрачной, скучной жизнью, наполненной болью и страданиями. Сны казались реальностью. Ты был рядом, и я совсем не хотела, чтобы ты исчезал. Но каждый раз я просыпалась и плакала. Снова и снова жила обычной жизнью, в которой тебя не было. Рассказывала об этом друзьям, но они не верили мне. Обвиняли в том, что я сошла с ума. Каждый вечер я хотела скорее уснуть, чтобы увидеть тебя, а теперь… ты стоишь передо мной. Настоящий. Боже, как я рада, ты даже не представляешь.

– Успокойся, все будет хорошо. – я стал гладить девушку по спине, пытаясь ее успокоить. – Я рядом и больше никуда не исчезну.

– Я думала, что никогда больше не увижу тебя. Ты не снился мне уже неделю.

– Иногда, реальность все же оказывается красочнее снов, верно?

Леся кивнула.

– Неужели мы были синхронизированы во сне? – задумался я, озвучивая свои мысли. – Но почему? Почему мы попали в коллективный сон?[6]

– Не знаю. Может быть, наши души связаны невидимыми нитями энергетической связи?

– Но… почему?

– Разве теперь это важно? – усмехнулась Леся, смахивая слезы рукавом худи. – Главное то, что ты рядом.

– Я же не сплю, верно? Это все взаправду?

– Нет. Это реальность. Мы рядом друг с другом.

– То есть… я видел тебя во сне, а ты меня. И теперь мы встретились, сохранив все чувства, которые ощущали во снах. Я не сошел с ума?

– Дурачок. – улыбнулась Леся и приблизившись, кротко поцеловала меня. Я ответил ей улыбкой, прижал к себе и поцеловал еще сильнее.

– Это звучит глупо. – улыбнулся я, смотря Лесе прямо в глаза. – Видеть девушку во сне, привязаться, влюбиться и встретить ее в настоящей жизни, сохранив все чувства. Я серьезно, Леся. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, милый. Ты же останешься рядом со мной?

– Конечно. Теперь у нас есть больше времени. Больше историй. Ты же расскажешь о себе? Есть ли отличия от снов?

– Расскажу. Ты, главное, будь моей жизнью. Будь моим сном[7]. Будь моей любовью.

– Не переживай. Больше я не исчезну. Не оставлю тебя одну. Я всегда буду рядом.

Леся кивнула.

Я молча поцеловал ее.

Слова были лишними и сейчас не имели значения.

Иногда, сновидения говорят все за нас.

Иногда, иллюзии кричат громче слов.

Иногда, сама жизнь говорит все за нас. Говорит картинками. Снами. Чувствами.

Все это объединяется в любовь.

Одну. Нежную. Милую. Вечную…[8]

7-8 марта, 2026 год

Примечания автора:

[1] Отсылка к визуальной новелле «Бесконечное лето» от разработчика «Anton Arkatov».

[2] Автор оставляет здесь отсылку на песню «Сном (z_Z)» от артистов ДЖЕЙЛО и Neea (из альбома «GRUNGE BO! X) 2»)

[3] Здесь автор упоминает теорию Большого взрыва. Взрывы звезд (сверхновые) могли способствовать зарождению жизни. (Источник: Интернет, поиск и ответ Алиса AI).

[4] Автор оставляет отсылку на песню «мне поздно быть живым» от артиста PROOVY (из ЕР (макси-сингл) «нас не будет никогда»).

[5] Автор снова оставляет отсылку на песню «Сном (z_Z)».

[6] Автор оставляет отсылку на слова К. Г. Юнга (швейцарский психолог и психиатр, педагог, основоположник аналитической психологии). К. Г. Юнг говорил о синхронизации во снах. Так он называл явление, когда два человека видят одинаковые или очень похожие сны в одно и то же время, часто без какой-либо очевидной причины или связи между ними). Источник: Интернет, поиск и ответ в Алиса AI.

[7] Последняя отсылка на песню «Сном (z_Z)».

[8] Весь рассказ описывает сон В. Лашманова, который приснился ему накануне написания рассказа. Имена, люди и события вымышлены, приукрашены и дополнены отсылками из жизни, которые известны только автору. Спасибо за прочтение!

Отражение в глазах

Посвящается Анастасии В., Анне Л., Светлане Л. и Дэе ЭйВи

Иногда эмоциональная связь с родными намного глубже, чем мы предполагаем. Всегда найдутся те, кто принимает и ценит тебя без всяких условий. Без причины. Без запросов и потребностей в чем-либо. И находясь рядом с такими людьми, ты можешь оставаться собой. Всегда.

Поэтому-то и считаешь их близкими. Значимыми. Теми, кто привносит в твою жизнь море смысла, красок, впечатлений. Тот, кто делает вклад, ничего не прося взамен. И это нужно ценить.

Мы не всегда замечаем тех, кто постоянно находится рядом – тех людей, которые способны жертвовать, искренне любить и поддерживать. Тех, кто щедро делится своим временем, вниманием и заботой.

Мы не замечаем тех, к кому можно обратиться за помощью или советом. Тех, кого хочется слушать. Перед кем легко открыть душу, выплеснув накопившиеся эмоции. Тех, кого так хочется крепко обнять, прижав к себе.

Особенно отчетливо это ощущается во снах. Именно там порой открывается истина, обычно скрытая за пеленой повседневности и бытовой рутины. Я не стал бы так говорить, если бы сам неоднократно с этим не сталкивался. Мои сны редки, но всегда несут особый смысл для меня. В каждом из них всегда появляется девушка моего возраста – знакомая или совсем чужая. Все они обнимают меня, целуют и просто держат за руку. Все они искренне и ярко улыбаются, глядя на меня. Слушая мои рассказы о жизни. Находясь рядом с ними, я чувствую только тепло и спокойствие. Во сне ко мне приходили Настя, Катя, Маша, Полина, Алина… А еще множество незнакомых девушек, чьих имен я даже не знаю.

Вспоминались и друзья, с которыми я когда-то беззаботно проводил все свое свободное время. Теперь же остались лишь светлые воспоминания о них. И глубокая тоска по ушедшему времени, где мы отлично веселились…

Но теперь стало ясно, что именно пытались сказать мне сны. Они показывали то, чего я искренне жажду – мои настоящие потребности и желания. Желание не остаться в одиночестве. Стремление обрести искреннюю и настоящую любовь, в которой я почувствую себя любимым. И нужным.

Теперь я отчетливо осознаю: именно этого тепла так недостает мне в жизни. В отношениях с родными, друзьями, даже с простыми знакомыми. Но это понимание ничего не меняет и ничем не помогает. Это всего лишь беззаботное отражение, застывшее в моих глазах.

Но… эти сны открыли мне правду. Истину, которую я искал несколько лет, пытаясь понять и найти себя в этом огромном мире.

Так я нашел часть тепла, которого мне не хватало.

Этот рассказ я посвящаю своей замечательной младшей сестре – Насте. Быть может, однажды она его прочтет.

Могу сказать лишь пару слов… Я был рядом с ней, когда она была совсем маленькой. Держал ее на руках – такую легкую, еще не набравшую и пяти килограммов. Учил ходить, бережно держа эту маленькую девочку за ладошки. Бегал следом, улыбался и трогал ее маленький носик, чтобы услышать звонкий смех. Когда она чуть подросла, я обнимал ее при встрече. Смотрел, как она весело бегает вокруг меня. Как зовет по имени. Запомнил, как она целует меня в щеку, выражая свою детскую любовь. Как сидит у меня на коленях или на плече. Она – самое светлое и настоящее, что случалось со мной в жизни. Я люблю тебя, сестренка. И посвящаю тебе не только этот текст, но и весь сборник. Уверен, однажды ты прочтешь его, став немного старше.

Вот оно – то самое прекрасное, что всегда рядом с нами. Каждый день, каждую секунду. Это не рутина и не бытовые мелочи. Это время, наполненное смыслом. Эмоции, которые делают нас живыми. Помощь, когда она необходима больше всего. И любовь…

Любовь к тем, кто действительно близок. Кто действительно важен…

15 июня, 2026 год

Ее улыбка

Посвящается К. А. А.

Мне хватило одного взгляда на ее улыбку, чтобы растаять. Я смотрел, как она улыбается, находясь в очень теплой, уютной и красивой атмосфере. Это было по-настоящему трогательно и завораживающе для моего сердца. Я замечал почти каждый ее взгляд. Видел, как она смущается от моих слов. Я понимал, что ей приятна моя забота. Это бесценно для меня.

Я помню, как засияла ее улыбка, когда она увидела розы. И меня. А когда я вложил букет ей в руки, ее улыбка стала еще ярче. Счастливая, она тут же поспешила домой, чтобы поставить цветы в вазу.

Теперь я знаю… Красные… Ее любимые.

Я помню, как она осторожно шла рядом, а я шагал вперед, ни о чем не думая. Потому что она была рядом. В памяти остался стук ее каблуков. Остался и ветер, нежно играющий с ее волосами. Помню и ее нежный голос. Я помню ее искренний смех. Как чувствовал радость и взаимопонимание. Оставалось только взять ее за руку, посмотреть на закат и раствориться в мгновении. Мы, весь мир и этот прекрасный вечер.

И вот мы стоим около ее дома. Она снова улыбается, и в ее взгляде я читаю искреннюю благодарность. А ведь она первая, кто действительно тепло поблагодарил меня. За заботу. За время, проведенное вместе. За то, что я просто был рядом. Просто за все. По-настоящему и искренне.

И я понимал: этого достаточно. Больше ничего и не нужно – только ее нежная улыбка и свет в хрустальных глазах.

Как же хочется снова пережить все это… Снова увидеть ее. Улыбку. Лицо. Веснушки. Глаза.

Это было просто незабываемо. Ценны не только те мгновения, что мы провели вместе, но и воспоминания. О ней. О том дне. О кафе, где мы сидели. О кинотеатре, куда мы ходили вместе.

Воспоминания… Они намного важнее, чем мы думаем. Это то, что я ценю всем сердцем. Как и ее.

Но я верю… Я увижу ее снова. И ее милая улыбка снова сразит меня наповал…

6 мая, 2026 год

Бездна

Посвящается К. А. А.

Картинка перед глазами теряла свою четкость. Деревья клонились в сторону и словно уплывали из поля зрения. Фонари на опорах беспорядочно вспыхивали, а их свет, сливаясь в сплошное сияние, ослеплял. Асфальт тротуарной дорожки превращался в однородную серую массу, которая уводила за собой в пустоту. В бездну, где ты попросту теряешь не только личность, но еще и самого себя.

Меня резко повело в сторону, и я едва не потерял равновесие. В последний момент удержавшись на ногах, я заставил себя идти дальше.

– Что с тобой случилось? – в сознании затихающим эхом отозвался чей-то шепот. Приятный. Нежный. – Расскажи мне правду.

Желудок заурчал. Голова закружилась.

Ослепительный свет фар пронзил глаза, и меня резко повело в сторону. Опершись на фонарный столб, я до рези в глазах всматривался в непроглядную тьму. В этот момент и увидел, как ко мне тянутся жуткие руки – черные, с длинными острыми пальцами, обтянутые иссохшей кожей, покрытой гниющими язвами и глубокими порезами. Эти отвратительные конечности жадно тянулись ко мне, стремясь схватить и утянуть за собой в безмолвную бездну. В темный мир, лишенный всякой надежды и любви.

Инстинкт самосохранения заставил меня отшатнуться. Я проморгался и хлестнул себя по щеке. Сознание рывком вернулось в тело, когда я начал падать вперед. С трудом удержав равновесие, я привалился к возвышавшейся рядом березе. Голова все еще шла кругом. Я вцепился в нее рукой и крепко зажмурился, пытаясь прогнать наваждение. В ушах нарастал монотонный, шипящий шум, заглушая все остальные звуки.

Я закричал, надрывая голосовые связки в горле.

– Прошу… не молчи. – таинственный шепот вернулся в голову, после чего перешел в отчаянный крик, который, казалось, резал уши. – ПОГОВОРИ СО МНОЙ! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? РАНЬШЕ ТЫ БЫЛ ДРУГИМ. СЛЫШИШЬ?

– А-А-А! – с моих губ сорвался лишь сдавленный крик. Пошатываясь, я брел вперед, борясь с навалившейся слабостью и подступающим к горлу криком отчаяния. Боль и ярость сплелись воедино; вцепившись в руку нестриженными ногтями, я случайно до крови оцарапал кожу. Этот укол боли мгновенно вернул меня в реальность. Я замер, лихорадочно осматриваясь в поисках спасения. – Прошу… помогите! Я не хочу во тьму. Не хочу в бездну. Не хочу вновь ошибиться и все потерять.

Сознание меркло. Я чувствовал, что вот-вот упаду, не дойдя до дома. Одинокие фонари продолжали слепить.

Я допускал ошибки. В оценке людей, в своих суждениях, поступках, финансовых вопросах и жизненных обстоятельствах. Ошибаюсь и сейчас, по пути домой, когда моя картина мира, скорее всего, искажена. Я вижу происходящее через призму того, чему меня научил разум. Вижу то, что он пытается мне показать. Вместо того, что должен видеть на самом деле.

Давно забытый опыт продолжает влиять на то, как я вижу мир. Долгое одиночество отучило меня понимать происходящее, читать сердца людей и улавливать их истинные мотивы. Мое зрение сузилось до предела, и я замечаю лишь то, что…

Придумывает моя голова?

Крючок закинут. Леска натянута. Поплавок качается на поверхности воды. Считаю, что это было верным решением, но…

А что будет дальше? То, о чем я думаю? То, чего боюсь?

Как и всегда?

Мерещится. Прокручивается. Навязывается.

А если все, что я вижу, – лишь иллюзия? Но что тогда можно считать реальностью?

– … – я пытался заговорить, но не мог издать ни звука. Я лишь безмолвно открывал рот, беспомощно шевелил языком, пытался мычать и хрипеть, но слова застревали где-то внутри. В тот день молчание стало моей новой, неотвратимой реальностью.

И она убивала меня…

НЕТ! НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ! Только не одиночество… прошу! Я не хочу сгнить в одиночестве!

НЕТ!

– БОРИСЬ! – снова послышался приятный голос, исходящий из темноты. – РАБОТАЙ НАД СОБОЙ, ПОЖАЛУЙСТА! ТЫ ДОЛЖЕН ПРОРАБОТАТЬ ВСЕ ЭТО, ИНАЧЕ… ПОСЛЕДСТВИЯ БУДУТ НЕОБРАТИМЫМИ…

Я перешел на бег, но ноги тут же подкосились, отказываясь передвигаться. Силы утекали из тела с каждой секундой. Мир перед глазами пошел рябью и накренился, а затем все звуки исчезли, оставив лишь крики – надрывные, полные муки.

– Все страдают, как и ты… понимаешь? Каждому из них сейчас больно. Кто-то стоит на краю гибели, другие безвозвратно теряют себя. А третьи, сорвавшись в бездну, уже не видят грани между реальностью и безумием. Но почти все они находят в себе силы, чтобы подняться и сделать новый шаг. Ты ведь тоже сильный? Так вставай! Борись! Никогда не сдавайся и не трать жизнь на сожаления о том, что уже невозможно изменить.

Я помогал. Улыбался. Пытался быть для всех лучом надежды, но… Эта надежда оказалась фальшивой, потому что я сломался. С тех пор молчание стало единственно верной позицией. Мои чувства – не для всех. Не все способны их понять, поэтому я даже не пытаюсь объяснять. Так проще. Так я не буду выглядеть глупцом. Так я никого не обижу. А моя боль…

Со временем утихнет и она. Так было всегда.

Я рухнул на колени. Свет фонарей, асфальт и деревья слились в единую, мутную, плывущую массу. Из тьмы проступили черные руки и потянулись ко мне. Я пытался отползти, но тело меня не слушалось, скованное незримой силой. Я был абсолютно беспомощен. Руки неумолимо приближались, и вместе с ними надвигался беззвучный крик, застрявший в горле. Они вцепились в меня, раздирая кожу до крови. А потом резко подняли меня вверх. В этот момент я услышал злобный, торжествующий хохот.

Я был бессилен. Единственное, что мне оставалось, – крепко зажмуриться. Я не хотел видеть мрачный конец. Не хотел в последний миг впускать в себя боль. Я так устал. Всегда шел вперед, но этот путь вымощен лишь потерями. Я никогда не опускал руки, но сейчас… сейчас нет ничего, что могло бы мне помочь. Никого, кто остался бы рядом. Вокруг – лишь звенящая пустота.

Проклятая бездна…

– ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? – у моего уха раздался приятный женский голос. – НЕ ОТКЛЮЧАЙСЯ, СЛЫШИШЬ?

– Все кончено, смертный. – тут же прогремел второй голос – более грозный и приглушенный. – Вы уже ничего не исправите. Просто смиритесь.

– Нет! Ты сильный! И никогда не опускал руки, понимаешь? Слушай мой голос, а не этого монстра. Я рядом, слышишь? Я не уйду, как это делали другие. Доверься мне, прошу…

– Бесполезно. Ты уже ничего не исправишь. Он…

– Я ценю то, что ты делаешь для меня. Слышишь? Ты мне нужен. Не для того, чтобы убить время, унять боль, повысить статус или поставить очередную галочку в ежедневнике. Ты нужен мне, потому что… я без тебя не смогу. Мне нравится твой голос, улыбка. Нравится то, как выглядишь. Мне нравится само ощущение, когда ты рядом. Когда обнимаешь меня. Я ценю не просто твои попытки помочь, а твое постоянное присутствие. Твою личность. Поступки. Я… хочу быть рядом. Слышишь? Пожалуйста, останься со мной.

– Он… ЧТО? ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА, КОЗЯВКА? ТЫ НЕ СМЕЕШЬ…

Хватка ослабла.

Под ногами снова ощущалась твердая поверхность. Даже сквозь сомкнутые веки пробивался режущий свет фонарей. В сознание ворвались звуки: мягкий шелест листвы, гул проезжающего автомобиля, детский смех вдалеке, визг чаек и свист разрезаемого ласточкой воздуха. А затем… меня обхватили чьи-то теплые и мягкие руки, крепко прижав к себе.

Мои глаза распахнулись. Деревья больше не кренились, асфальт под ногами был неподвижен. Свет фонарей не резал глаза, а фары проезжающих машин не пытались сбить меня с ног. Головокружение прошло, и мир обрел четкий контур.

Меня обнимали. Я чувствовал на шее ее теплое дыхание. Ее темные волосы струились по моему плечу. Она всхлипывала, а затем мягко и нежно ударила меня в плечо. В следующий миг она еще сильнее уткнулась головой мне в плечо. Ткань на плече стала влажной от ее слез, но она быстро взяла себя в руки, вытерев глаза рукавом кофты. Слегка отстранившись, она посмотрела мне в глаза.

– Не успела уйти, потому что… увидела, как тебе стало плохо. Не молчи, прошу тебя… – прошептала она, все еще всхлипывая. – Не уходи от меня в бездну… Просто расскажи обо всем, что творится в твоей душе. Что творится в твоей голове. Я уверена, что смогу тебе помочь.

– Прости… – прошептал я, коснувшись ее щеки. Она была теплой и настоящей, что немного меня успокоило. – Я был дураком. Я виноват. Не могу простить себе…

– Это уже не имеет значения, понимаешь? Все в порядке. Я рядом.

Я кивнул.

– Расскажи, что чувствуешь. Я постараюсь тебе помочь.

– Я люблю… – и тут я запнулся. Казалось, что эти слова не должны были слетать с моих губ. Казалось, будто они царапали горло, как битое стекло. Я чувствовал: стоит мне договорить, и все исчезнет, чтобы начаться заново из источника боли, который постоянно меня гложет, истощает и рвет на части. Словно после нее останется лишь силуэт, который тут же испарится, оставив после себя лишь тоскливые, выжигающие душу воспоминания.

– Что? – она удивилась, внимательно посмотрев на меня. – Не молчи, слышишь? Продолжай. Говори о том, что тебя тревожит. Не уходи в бездну…

– Я… люблю. Тебя. И не хочу терять… Это все, что сейчас разрывает меня изнутри. Я привязался. Я живу тобой. Переживаю за тебя. Возможно, я не должен чувствовать этого именно сейчас, но… мне просто тревожно за наше будущее, если оно у нас вообще будет. Я и не нужен никому, кроме тебя. Поэтому я просто хочу быть рядом. Быть нужным. Любимым. И мысли о том, что этого может не быть… они уничтожают меня изнутри. Я…

Она примкнула ко мне, крепко обняв. Я замешкался, не зная, как поступить.

– И я… люблю тебя. – послышался приглушенный голос из-под моего плеча, куда уткнулась ее голова.

Свет перестал быть блеклым. Мир обрел четкие контуры. Она засмеялась. Бездна ушла. И больше не давала о себе знать.

Я просто обхватил ее плечи.

И крепко прижал к себе.

Обнимая ту, которую люблю. Которую ценю.

С которой хочу оставаться рядом.

Всегда…

6-7 июня, 2026 год[1]

Примечания автора:

[1] Рассказ был начат 06.06.2026 в 23:27, а закончен 07.06.2026 в 00:03.

Настя II: Потерянный мир

Посвящается Анастасии Д.

I

Мой сон был неотличим от реальности. Пожалуй, это был самый прекрасный сон в моей жизни. В нем Настя была рядом со мной. Всегда. Везде. Помню, как она сидела рядом, но… Я отчетливо чувствовал ее тревогу, причину которой не мог понять.

А потом она поцеловала меня. Открывшись и показав свои чувства, она заключила меня в крепкие объятия. Я запечатлел этот миг в памяти так же четко, как первый школьный стих, заученный наизусть. Школа осталась где-то позади – застывшая и хрупкая, словно стекло. Осталась в прежней – другой реальности. В той, где все было хорошо.

Тяжелая ситуация. Мы не смогли понять друг друга. Это была наша совместная ошибка, от которой нам не удалось скрыться в будущем…

Помню, как я ушел, оставив девушку одну. Я не оглядывался, пока не миновал ворота парка. И лишь тогда остановился понаблюдать за ней издалека. Настя еще долго сидела на скамье, уткнув взгляд в асфальт, будто обдумывая нечто важное. Потом она то и дело проводила рукавом кофты по лицу. И тут до меня дошло: она плачет. Но…

В тот момент я не сдвинулся с места. Не потому, что не мог. Просто не хотел снова испытывать уже знакомую боль. И уж тем более не собирался взваливать ее на Настю. Сейчас ей явно было не до моих прошлых тревог и несбывшихся надежд. Она сама все сказала, сделав тот вечер последним. Последним днем, когда наши чувства друг к другу могли разгораться. Я слишком дорожу ею, чтобы видеть такую красивую девушку столь подавленной.

Поэтому я развернулся и пошел домой. Настя все поймет, но чуть позже. Я уверен, что мы обязательно поговорим об этом снова – просто в другой обстановке: более спокойной и светлой, чем сегодня.

Единственное, о чем я жалею прямо сейчас – что ошибся. Наш следующий разговор проходил в безумной обстановке, сотканной из страха и паники. Под брызги крови, лившейся отовсюду…

II

Неделю спустя. Ранний вечер.

– … как видите, обстановка только накаляется. – сегодня телеведущая ежедневной новостной программы адекватно себя показывала. В тот вечер это поразило меня больше всего, ведь я прекрасно знал о повальной «роботизации» телеведущих. Нет, они не были машинами – просто умели говорить настолько монотонно, словно при приеме на работу из них методично удаляли все живое, чувственное и эмоциональное. Но сегодня эта девушка была другой. Она явно переживала много различных эмоций: вздрагивала от резких звуков за спиной, в ее глазах читалась настоящая паника. И все же она невероятным усилием воли сохраняла самообладание, транслируя зрителям лишь уверенность и контроль над ситуацией. – Еще вчера мы наивно верили, что все обойдется. Признаться, я и сама была уверена, что сюжеты хорроров никогда не станут реальностью. Но… Я просто больше не могу об этом молчать, понимаете? Почему мы должны страдать из-за чужой халатности? Это главный вопрос, который сегодня стоит перед каждым из нас.

Прикроватный столик в полуметре от меня завибрировал. Я отвлекся от экрана и посмотрел на источник шума: мой смартфон медленно скользил к самому краю столика. Кто-то настойчиво звонил мне. Я подхватил телефон, бросил взгляд на дисплей – Настя. Честно говоря, мелькнула мысль не отвечать, но… что-то заставило меня поступить правильно. Все вокруг было до странности неправильным – и между нами, и во всем мире. Поэтому я провел пальцем вправо и принял вызов.

– Ты вообще думаешь, о чем говоришь? – послышался мужской голос из телевизора. Прислушиваясь к «зомбоящику», я понял, что в прямом эфире разгорается настоящая ссора: какой-то мужчина перебивал телеведущую и резко высказывал ей свои претензии. – Перед тобой лежит гребаный текст, который нужно просто читать. Так почему ты этого не делаешь? Вечно ты пытаешься сделать все, чего не любит студия. А я же говорил Виктору, что ты упрямая! Не нужно было брать тебя на работу…

– Отвали от меня, Петров! – возмутилась девушка, бросив на мужчину укоризненный взгляд. – Мы же в прямом эфире! Ты не мог сказать об этом чуть позже?

– Привет, Насть. Что случилось? – я принял вызов и сразу спросил у Насти, что ей нужно.

– Ох… А я думала, что ты не ответишь. – в ответ раздался тихий и мягкий, но слегка встревоженный голос Насти. – Ты видел, что сейчас творится повсюду? Это же ужас какой-то!

– Нет, не видел, но… Сейчас смотрю вечерний выпуск новостей. Случилось что-то серьезное? – я мог бы забеспокоиться, но в ту секунду вообще ничего не чувствовал. Я не услышал в голосе Насти мольбу о помощи. А вот нотки страха проскальзывали – это слышалось в слегка подрагивающем голосе девушки.

– Не знаю, Валер. – ответила Настя и я услышал, как она выдохнула полной грудью. Словно собиралась с силами, чтобы сказать что-то очень важное. Этот тон мне хорошо знаком. Я сам когда-то испытывал такой же трепет, страх и волнение – так давно, что уже не вспомню дату. Тот давний страх прошел, но именно он помог мне стать тем взрослым и зрелым человеком, которым я являюсь сейчас. – Правда не знаю. Но думаю, что все к этому и идет. Пойми, привычный мир может навсегда исчезнуть. Больше не будет ничего из того, что мы знали и любили. Мы теряем то, чем всегда дорожили…

– О чем ты говоришь-то? Что случилось? – слова Насти превратились в загадки. Я окончательно перестал что-либо понимать, но и любопытство не отпускало меня. Поэтому мне было крайне интересно: что заставило Настю набрать мой номер?

– Валер… ты вообще читаешь новости? Ты… как будто совсем далек от всего происходящего.

– Ты же знаешь, что я не слежу за новостями. Все это как-то мимо меня проходит. – честно признался я и кивнул самому себе. – Не вижу в этом необходимости. Я…

– Слушай, нам… Нам обязательно нужно поговорить. Пока еще есть время для разговоров.

– Пого… – начал я, но не закончил фразу, потому что Настя меня тут же перебила.

– Я хочу поставить точку, понимаешь? Пока еще есть время, желание и силы. Все, что нас окружает прямо сейчас, может исчезнуть в любой момент. Поэтому я хочу завершить то, что мы когда-то начали. Хочу жить дальше со спокойной душой. Хочу, чтобы все галочки стояли на своих местах в моем жизненном ежедневнике. Понимаешь?

– И… когда ты хочешь поговорить? – спросил я, понимая, что намечается серьезный разговор.

– Прямо сейчас. Встретимся у кафе «Чайка», куда мы ходили на свидание в прошлом году. Понял?

– Хорошо. Сейчас подойду.

– Отлично. Я уже на месте. Жду тебя.

Уже на месте? Вашу ж мать… Что же стряслось-то? Почему она так сильно хочет меня увидеть? Почему уверена, что всему скоро придет конец? А может… Черт, даже не знаю, о чем думать. Ничего в голову не приходит – ума не приложу, что могло произойти.

Тогда я открыл браузер в надежде найти ответы. Вбил в поиск «Что происходит в мире прямо сейчас?» и нажал на кнопку «Поиск».

Экран тут же заполнился десятками кричащих заголовков:

«КТО ВИНОВАТ В ТРАГЕДИИ? ПОЧЕМУ ЛЮДИ ДОЛЖНЫ ПЛАТИТЬ ЗА ЧУЖИЕ ОШИБКИ И ХАЛАТНОСТЬ?»

«ОПАСНОСТЬ ПОВСЮДУ! КАК ПОСТУПИТЬ В ТАКОЙ СИТУАЦИИ? СМЕРТЬ УЖЕ (!) ГУЛЯЕТ СРЕДИ НАС. ЧТО ДЕЛАТЬ?»

«ИНЦИДЕНТ ВСПЫХНУЛ С НОВОЙ СИЛОЙ, РАЗРАСТАЯСЬ ПО ВСЕЙ ПЛАНЕТЕ. ГДЕ СПРЯТАТЬСЯ ОТ УГРОЗЫ? ЕСТЬ ЛИ У ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ШАНС?»

Остальные ссылки выглядели примерно так же. Я ткнул в первую попавшуюся статью, но… ничего не произошло. Страница оказалась заблокирована – несуществующий сайт выдавал ошибку: «Такой статьи нет». Вернее, уже не было самого домена.

Я попробовал зайти на другой сайт – та же история. И на следующем, и дальше. Кто-то целенаправленно блокировал и удалял все новости о случившемся. Выяснить правду было невозможно, ведь…

– Пока блокируют информацию о случившемся… я просто не могу молчать. – мое подсознание снова выхватило из динамиков телевизора голос телеведущей. – Если можете бежать – бегите. Пока еще есть время. Многие из вас сейчас наверняка думают: что же все-таки произошло? А вот, что… В одной из биологических лабораторий была создана бактерия, ставшая уникальным вирусом. Он должен был лечить любые болезни, останавливать старение и продлевать жизнь. Но… случилось непоправимое. То ли в расчетах допустили ошибку, то ли кто-то намеренно подстроил аварию. Исходный образец оказался совсем не тем, а поняли это слишком поздно. Подопытная крыса укусила одного из основателей проекта – Федора Некроева. Ничего не подозревая, он продолжил работу, пока не… теперь Федора Некроева больше нет. Он обратился… Поэтому… выхода нет. Как остановить угрозу – неизвестно. Бегите, пока…[1]

Дверь в студию, откуда шел прямой эфир, распахнулась. Внутрь ворвался человек в полевой форме. Лицо скрывала балаклава, а в руке был пистолет, который он тут же приставил к голове телеведущей. Следом вбежал второй – тот самый мужчина, что еще недавно отчитывал девушку за отступление от текста. Кажется, его звали Виктор. В студии началась паника. И только девушка не дрогнула: ее лицо осталось совершенно спокойным. Не обращая внимания на незнакомца, она продолжила говорить:

– Вы и сами прекрасно все видите. – проговорила телеведущая. Я даже заметил, что уголки ее губ слегка дрогнули. – Смотрите, что происходит с нами прямо сейчас. Я должна…

– ВЫРУБАЙ ТРАНСЛЯЦИЮ! – грозно прорычал солдат, с силой вдавливая пистолет в затылок девушки.

– Не делайте этого… Прошу вас!.. – взмолился Виктор, рухнув перед солдатом на колени. – Я говорил, чтобы она читала заготовленный текст, но… Она у нас с характером, сами понимаете. Мы все исправим, обещ...

Солдат дернулся, направив пистолет на Виктора. Прогремел выстрел. Обмякшее тело рухнуло на мраморный пол, и алая лужа начала расползаться под ним.

Дуло снова уткнулось в затылок телеведущей.

– ВЫРУБАЙ, СУКА! – вновь прорычал солдат.

– Знайте, что… я не могла сидеть и просто молчать. – девушка не замолкала, продолжая вещание. Из ее глаз медленно заструились слезы. – Не в этой ситуации. Только не сейчас. Я люблю каж…

Прогремел выстрел. Девушка уткнулась лицом в стол, красные брызги заляпали объектив камеры – видимость у телезрителей резко упала. Экран потемнел, но я успел заметить руку солдата, а затем прямой эфир оборвался. Теперь на экране лишь мельтешили серо-черные помехи.

В тот момент я осознал, что меня бьет дрожь. Взглянув на свои руки, я не мог сообразить, в чем дело. Мысли тут же заполнились самыми мрачными сценариями, а перед глазами замелькали кадры из фильмов ужасов. Я силился понять, как поступить, но сознание словно отключилось.

Теперь оставалась только встреча с Настей – она, без сомнения, была в курсе всего происходящего. Это означало лишь одно: только от нее я мог узнать правду о случившемся. Мне нужно было ее расспросить об этом, и я очень надеялся, что она согласится поделиться тем, что знает.

С этими мыслями, едва справляясь с дрожью в ногах, я оделся и вышел из квартиры. Путь лежал к кафе «Чайка» – туда, где все должно было проясниться. Я шел с надеждой наконец узнать правду…

***

– Привет. – подойдя к Насте, я заставил себя улыбнуться. Ее одинокий и подавленный вид сбил меня с толку, но я не подал виду, что смутился. Мне нужно было выслушать ее, да и самому не терпелось узнать, что она хочет мне рассказать.

– Привет… – Настя тоже ответила улыбкой и, подойдя вплотную, обняла меня. Я не стал отстраняться и прижал ее к себе в ответ, мягко поглаживая по спине. – Как ты?

– Я? Даже не знаю, Насть. – я не стал врать и выложил все как есть. – Повсюду неразбериха и паника, а я… даже не знаю. Ничего не знаю.

– То есть… ты вообще ничего не слышал о случившемся? – Настя удивилась, выпячивая глаза. В тот миг она выглядела сумасшедшей, словно узнала страшную правду, от которой невозможно было скрыться.

– Да. Слышал о каком-то странном вирусе, но никто ничего толком не объясняет. После нашего разговора я пытался найти информацию в интернете, но свежие статьи исчезают почти сразу после публикации. А по телевизору… показывают расстрел телеведущих. Даже представить боюсь, что на самом деле произошло.

– Мы теряем привычный мир, в котором жили. Который любили. Который ценили. Вот, что происходит. – кротко ответила Настя, потупив взгляд.[2]

– В смысле? Что случилось? Можешь рассказать немного подробнее? – мое терпение уже иссякало из-за всех этих тайн, поэтому я дал понять, что хочу знать правду. Настя понимающе кивнула в ответ.

– Это конец. Конец света. Пока это не так сильно бросается в глаза, но все идет именно к этому. Рано или поздно мы потеряем все, что у нас есть.

Тогда Настя и посвятила меня в детали произошедшего. Несколько лет назад ученые разработали специальную бактерию, которая должна была активно размножаться в человеческом организме. Ее задачей было поддерживать норму витаминов и психическое здоровье за счет выработки дофамина. Кроме того, человек с такой бактерией становился неуязвим для любых болезней – от чумы, рака и СПИДа до обычной простуды. Да и внешняя молодость сохранялась бы на долгие годы.

Сначала все шло прекрасно. Ученым удалось создать нужную бактерию, скрестив ДНК нескольких разных животных. С ней и началась активная работа.

Спустя пару лет были завершены две фазы исследований. Остались только тесты, к которым ученые тут же и приступили. Проблема заключалась в том, что испытания прошли успешно на всех животных – даже на обезьянах. Уверившись в своем успехе, ученые решили не останавливаться и продолжили работу, чтобы сделать бактерию еще совершеннее. Так началась четвертая – уже незапланированная – фаза проекта.

Это была роковая ошибка всего человечества.

Еще через пару лет работа над бактерией была полностью завершена. Результаты оказались великолепными и превзошли все ожидания. Результат был превосходным. Бактерия была совершенной. Уникальной. Независимой.

Проблема заключалась в том, что при контакте с окружающей средой и животными бактерия мутировала. Безобидная разработка превратилась в страшный вирус. Он действительно уничтожал все другие инфекции, проникающие в организм. Вот только сам был паразитом: отключал сначала тело живого существа, а затем – головной мозг. После этого подопытные погибали, сгорая в жаре лихорадки.

Беда была в том, что одна из подопытных крыс укусила ученого, прокусив даже перчатку. Вирус попал в кровь. Ученый знал об этом, но… никому не сказал о случившемся. Не ушел на карантин. Потому что боялся, что это станет концом всего. Боялся последствий. Смерти в гордом одиночестве – запертым в четырех стенах лаборатории. Ученый убедил себя, что человеческий организм сильнее крысиного, а значит, все обойдется.

Успокоившись, ученый отправился домой.

Никто не знал, что он умрет в ближайшие сутки.

Долгое время никто не мог выявить причину его смерти.

Никто не знал, что он воскреснет в морге. Что покусает работающих сотрудников и рыжего кота, который проживал в этом морге.

Никто не знал, что покусанные умрут, воскреснут и разбредутся по городу, кусая всех подряд.

Когда группа ученых, занимавшаяся разработкой бактерии, узнала о случившемся, было уже поздно. Вирус успел распространиться по нескольким городам и даже странам.

Информацию все же обнародовали в СМИ, но… Конечно, в СМИ ее исказили. Людям не сказали правды – чтобы избежать паники. Лишь немногие знали правду и начали распространять ее по интернету ради безопасности тех, кто еще не столкнулся с зараженными.

А их становилось все больше и больше.

Началась разработка вакцины.

Но было уже поздно. Беспорядки захлестнули всю страну. Вирус распространялся с пугающей скоростью, опережая все прогнозы.

Выхода из этой ситуации не было…

Судьба мира была предрешена из-за горстки ученых из столицы. Из-за их страха. Из-за, казалось бы, простой ошибки. Кто-то захотел стать лучше – и за это человечество заплатило страшную цену.

И пути назад больше нет… И никогда не будет…

– Ты, наверное, шутишь? – спросил я, когда Настя закончила свой рассказ. – Хочешь сказать, что фильмы ужасов становятся нашей новой реальностью? Что-то не похоже, что апокалипсис накрыл наш мир.

– Ты разве не заметил, что число людей, выходящих на улицу, резко сократилось? – тут же отозвалась Настя, будто заранее знала, что я спрошу именно об этом. – Все попрятались по домам или уехали как можно дальше отсюда. Люди все равно узнали правду – и спрятались, потому что им страшно.

– Хочешь сказать, что… Телеведущая…

– Да. – Настя тут же перебила меня, поняв, к чему я клоню. – Она знала правду и не могла молчать, когда на нее смотрели миллионы людей. Ее наверняка просили остановиться, но она отказалась. Скорее всего, говорила без заготовленного текста. Поэтому ее застрелили в прямом эфире. Верно?

– Да. Сегодня показывали в прямом эфире. Тоже видела?

– Видела, но не сегодня. Вчера вечером. По пятому каналу. Это просто ужасно. Люди все еще думают, что лучшая защита – это молчание, а не горькая правда. Все боятся революции или паники, но… То, что происходит прямо сейчас, куда страшнее. Нас истребляет не вирус и даже не зараженные. Мы сами уничтожаем себя, боясь узнать правду. В этом вся загвоздка.

– Думаешь, что ситуация будет только ухудшаться? Как-то не хотелось бы в это верить…

– Не думаю, а знаю. Я уверена в этом. – в этом вопросе Настя была тверда, словно камень, о который бьются морские волны. Поэтому ответила, даже не задумываясь.

– Но… когда-то мы пережили чуму, корь, COVID-19. В прошлом пережили и прочие вирусные катаклизмы. Значит и этот переживем, верно?

– Сомневаюсь. Многие города уже пали от натиска зараженных, но об этом просто никто не говорит. Въезд в столицу закрыт. Нас уже никто не спасет.

– Вот как… И… что будешь делать? Уедешь, как и все остальные?

– Не знаю. Вообще-то, именно поэтому я и хотела с тобой встретиться.

– Чтобы рассказать мне правду о происходящем?

– Не только. Просто… я устала играть во все эти чертовы игры. Тем более сейчас, когда мир рушится прямо у нас на глазах. Поэтому я хочу закончить то, что мы оба начали. Хочу расставить все точки над «i».

– В смысле? Что ты хочешь этим сказать?

– Ну-у… Вообще-то… я давно хотела сказать, что люблю тебя. И всегда любила. Мне надоели все эти недопонимания, ревность, обиды, ссоры, игры. Поэтому скажу прямо: я люблю тебя и хочу остаться рядом до конца. Если уж умирать – то вместе.

– Ты? Любишь? МЕНЯ? – честно говоря, все, что рассказала Настя, тут же вылетело из головы. Я мог думать только о ее последних словах. Я был совершенно поражен, услышав от нее такое. – Любишь меня? Серьезно? Никогда бы не догадался.

– И почему же? – Настя прикусила нижнюю губу, искоса посмотрев на меня, словно я чем-то ее обидел.

– Потому что со стороны казалось, будто тебе все это просто не нужно. Ты с самого начала дала мне это понять.

– Это не так. – Настя снова надула губу, ласково стукнув меня по плечу. – Ситуация, конечно, была непростой, но… ты мне всегда симпатизировал. Я даже говорила об этом, если ты помнишь…

– Помню, конечно. – я слегка улыбнулся, чувствуя прилив приятной ностальгии и жгучей эйфории, словно все это произошло вчера. – Это было в соседнем дворе, поздним вечером. Ты обнимала меня под светом подъездной лампы и говорила, что я тебе нравлюсь. А потом добавила, что нам лучше остаться друзьями. На первое время, хотя бы.

– Слушай, я… – Настя потупила взгляд, который тут же стал слегка грустным и тяжелым. Выглядело так, словно девушка вот-вот расплачется. А мне не хотелось смотреть, как она плачет.

– Я помню, Насть. – я не дал ей договорить, уберегая от слез. – Можешь не говорить об этом. Все в порядке.

– Хорошо, но…

– Я тоже люблю тебя, Насть. Не буду вдаваться в подробности, но… эта история любви не только длинная, но и тяжелая. Я не хочу ворошить воспоминания. Достаточно того…

Я не успел договорить. Неподалеку послышался визг сирен, который тут же сменился резким, шипящим голосом из громкоговорителей. Через пару минут на дороге показался полицейский БТР. На его крыше возвышались массивные пулеметы ПКТ И КПВТ, за штурвалом которых сидели сержанты с золотыми лычками. Они отражали солнечный свет издалека, благодаря чему я и понял, что это сержанты. Рядом с ними сидели другие сержанты, старшины и прапорщики с автоматами в руках, окидывая улицу внимательными взглядами. Голос из динамиков продолжал кричать:

– В связи с нестабильной ситуацией в городе введен комендантский час, действующий ежедневно с 15:00 до 08:00 следующего дня. Просьба ко всем гражданам немедленно разойтись по домам и не покидать их до окончания этого времени. – из динамиков доносилось ранее записанное обращение – это я сразу определил по монотонному, неживому тембру синтезированного голоса. Сомнений не было: звучала запись. – Ежедневный режим ограничений допускает выход из дома исключительно для посещения магазинов с целью покупки продуктов питания и товаров первой необходимости. График, составленный по адресам проживания, опубликован на официальном сайте городской администрации. Напоминаем, что любое нарушение установленного порядка повлечет за собой крайне жесткие санкции. Просим вас не игнорировать эти требования и не подвергать свою жизнь опасности.

Голос из динамиков не смолкал ни на секунду: как только запись подходила к концу, она тут же начиналась заново. Скрывшись за поворотом, БТР двинулся дальше по параллельной улице. Я успел заметить, как редкие прохожие, завидев бронетранспортер, в ужасе замирали, удивляясь происходящему. На мгновение наши взгляды с сержантом-пулеметчиком встретились. В его глазах я отчетливо прочел сложную смесь страха, жалости и легкой брезгливости к этой замершей толпе.

Как только БТР скрылся из виду, улица мгновенно преобразилась. Часть людей суетливо ринулась к дверям магазина, остальные же бросились врассыпную – по домам.

– Ладно. – пробормотал я, сжимая руку Насти и увлекая ее за собой. – Иди за мной.

– Что? – удивилась Настя, осматриваясь по сторонам. – Куда ты меня ведешь? Ты не слышал, о чем кричали динамики?

– В том-то и дело, что слышал. Поэтому мы идем ко мне. Домой. Он намного ближе твоего. – отозвался я, сворачивая с переулка на соседнюю улицу.

– К тебе? Но… – начала Настя, но мигом потеряла дар речи, не спуская с меня глаз.

– Ты же сама говорила, что хочешь быть рядом. Верно? – я усмехнулся, взглянув Насте в глаза. – Пришло то самое время для совместной жизни.

Настя кивнула и уверенно двинулась за мной.

Она знала, что я прав.

Но не знала, что будет дальше.

Потому что у нее не было уверенности в следующем дне…

III

Штаб управления ФСБ.

– Что же нам делать, товарищ полковник? Обстановка кардинально меняется. В городе уже начинаются беспорядки, а на его окраинах замечены зараженные – с ними завязался ожесточенный бой. Вопрос их прорыва в жилые кварталы – это вопрос нескольких часов. Если не сегодня ночью, то завтра утром они будут здесь, и тогда катастрофы не избежать. Владимир Анатольевич, думаю…

– Да уж, Прокопьев… – говорившего перебил более сухой, хриповатый голос. – Ситуация вышла из-под контроля. И мы никак не можем изменить ход событий, к сожалению…

В кабинете их было двое: лейтенант Прокопьев – любимчик полковника Шмелева Владимира Анатольевича. Естественно, сам полковник был его собеседником. От исхода этой беседы зависела вся дальнейшая стратегия силовых структур города – от МВД до ОМОНа, ФСИН, ГБР и ФСБ.

Обсуждали дальнейший план действий. Ситуация развивалась по двум направлениям: с одной стороны, во многих городах уже начались массовые беспорядки и забастовки, с другой – неумолимо приближались орды зараженных, численность которых росла с каждым часом.

Полковник Шмелев нервно вздохнул и, сложив руки на столе, продолжил:

– Не знаю, Прокопьев. Ничего не знаю. Мне страшно от мысли, что скоро придется стрелять прямо в черте города, а я этого совсем не хочу. Но… никто не решается задействовать армию, опасаясь паники. Зато используют солдат, чтобы расстреливать телеведущих в прямом эфире новостной программы. Сами себе противоречат, идиоты. Верхушка наших структур надеется, что все само уляжется, а я… Я думаю, что такими темпами нам придется сбрасывать бомбы, лишь бы остановить наступление зараженных. Мы должны действовать открыто и прямо сейчас – пока у нас еще есть время.

– Последствия необратимы, товарищ полковник. – Прокопьев потупил взгляд, после чего бросил его в окно. – Неужели у нас нет иного выбора?

– Конечно, есть. К счастью. Мы можем начать действовать прямо сейчас, но… К сожалению, мы не можем идти этим путем. Думаю, что уже завтра придется стрелять в черте города по зараженным, зевакам и бунтовщикам. По всем сразу. А через денек-другой будем действовать уже вместе с военными.

Прокопьев молчал, наблюдая за Шмелевым. Тот снова тяжело вздохнул, выдвинул ящик стола и достал бутылку виски вместе с двумя гранеными стаканами. Налив обоим, он подвинул один из них лейтенанту. Прокопьев отказываться не стал.

Вздрогнули. Выпили. Шмелев снова вздохнул, причмокивая.

– Как бы я хотел все исправить, Прокопьев. – проворчал он, подходя к окну. – Но не могу. Я ведь не гребаный ученый, который создаст вакцину и вытащит нас из этого дерьма. Конечно, будем надеяться на лучшее, но… Боюсь, мы уже все просрали.

– Согласен с вами, товарищ полковник. – отозвался Прокопьев, подходя к Владимиру Анатольевичу. – Полностью с вами согласен…

IV

Неизвестная улица столицы. Ранее.

Рыжий кот Барсик, как обычно после сытного обеда, крепко спал в морге. Несколько лет назад его, раненого, грязного и истощенного, подобрали у помойки те самые люди, что здесь работали. Не прошли мимо – приютили. Заботились, кормили, лечили. Так он и остался здесь жить, став негласным талисманом этого места.

После обеда суета немного улеглась, но люди все еще метались по отделению, будто кого-то разыскивая. Барсик, как обычно, не придал этому ни малейшего значения и тут же провалился в глубокий сон.

Спал он недолго. Кота вырвал из дремоты необъяснимый, животный страх – липкое предчувствие надвигающейся беды. Казалось, еще мгновение, и случится нечто непоправимое, способное уничтожить весь мир.

Да и сами работники морга как-то притихли – прежней суеты уже не было.

Поэтому кот спрыгнул со своей лежанки и направился к выходу. Всем своим существом он чувствовал: нужно убираться отсюда как можно дальше. Сотрудники, которые приютили его и были так добры, конечно, будут горевать. Но Барсик был уверен: если все наладится, они найдут себе другого кота. А он твердо решил, что в морг больше не вернется.

По пути к выходу Барсик наткнулся на окровавленные тела, разбросанные по всему отделению. Увиденное повергло кота в ужас, и он рванулся вперед, пытаясь как можно скорее сбежать от кошмара, пришедшего в мирное место. В тихое место, где всегда царили тишина и покой.

Но путь ему преградил окровавленный голый человек, безмолвно выползший из-под стойки администратора. Сначала он просто медленно полз по полу, и всем своим видом напоминал мертвеца. Это зрелище еще больше ужаснуло кота – шерсть на его загривке мгновенно встала дыбом. Барсик зашипел, чувствуя опасность. Именно это шипение и привлекло внимание твари. Увидев Барсика, существо оскалилось и начало медленно подниматься на ноги, как хищник перед прыжком на свою жертву.

Барсик замер, выгнув спину и шипя. Он не сводил взгляда с трупа, а тот в ответ тоже стоял неподвижно, наблюдая за котом. Тогда Барсик начал медленно пятиться назад. В его голове уже созрел план: выскользнуть через открытое окно на втором этаже – то самое, которое никогда не закрывали для проветривания помещения. Чтобы хоть немного разогнать едва уловимый трупный запах, просачивающийся из холодильников.

Ходячий мертвец пришел в движение и потянул к коту свои руки.

Это было ужасно.

В тот же миг монстр сорвался с места, словно бешеный пес. Все произошло настолько стремительно, что Барсик не успел даже дернуться. Лишь мгновение спустя его брюхо обожгло острой болью от укуса – кот понял, что твари удалось сцапать его. Собрав последние силы, он извернулся и полоснул чудовище когтями по лицу. Воспользовавшись секундным замешательством, Барсик вырвался из мертвой хватки, взлетел на второй этаж и рыбкой сиганул в открытое окно.

В тот день только коту удалось сбежать из морга. Он стал единственным, кто смог выжить.

Но Барсик прожил недолго…

***

На следующий день. Утро.

Ночь выдалась неспокойной. Барсика мучили кошмары, тело била дрожь и лихорадка. Внутри нарастал глухой, необъяснимый гнев – слепая злоба ко всему живому. Это темное чувство словно парализовало его животные инстинкты, все рефлексы и привычки. Буквально за одну ночь кот превратился в апатичное, ленивое существо. Его постоянно тошнило, заставляя сплевывать густые окровавленные ошметки, перемешанные с собственной шерстью.

На рассвете Барсик решил поесть, надеясь, что это принесет облегчение. Ему даже удалось сцапать зазевавшегося голубя, но после первого же укуса новый приступ тошноты скрутил его. Так голубю удалось выжить. Покусанный, он куда-то улетел. Скорее всего, залечивать свои раны. Либо умирать в одиночестве. Никто этого не знал. Даже сам голубь.

Отказавшись от еды, Барсик снова поплелся искать место для отдыха и вскоре забылся тяжелым сном – в бреду, под огнем лихорадки.

Он умер через полчаса. Во сне.

Спустя какое-то время на слегка уловимый трупный запах вышел бродячий пес, ошивавшийся неподалеку. Инстинкт не обманул его – он безошибочно нашел раненого кота. Вернее, уже погибшего от ран. Убедившись, что жертва не подает признаков жизни, пес медленно приблизился, готовясь к трапезе.

Его удивление было безмерным, когда кот внезапно распахнул глаза и шевельнулся. Пес прекрасно понимал, что перед ним – раненый и ослабевший противник, а потому решил просто добить его. Но не тут-то было. Кот взорвался молниеносным броском и вцепился в пса мертвой хваткой. Кот укусил бедолагу за ногу, затем в спину, в брюхо. Ошарашенному псу с трудом удалось вырваться и броситься наутек. Он никак не мог понять, как раненый и умирающий кот способен на такую ярость. Так же, как и не понимал, почему все его тело разрывает невыносимая боль.

Пес еще около часа шатался по городу, безуспешно ища укрытие или сородичей. Он умер спустя час – побив «рекорд» людей из морга и кота Барсика.

Воскрес через пару минут.

Так по городу стали бродить двое зараженных – кот Барсик и бродячий пес. Буквально за один день они успели покусать десятки людей и животных, разнося инфекцию с каждым укусом.

Таким было начало хаоса…

V

Настоящее время. Утро (после встречи с Настей).

Ночь выдалась на удивление тихой. Мы с Настей пришли ко мне и съели торт, который я приберег на выходные. Устроившись за столом, мы долго разговаривали, словно вокруг не творился сущий хаос. Затем включили фильм, пытаясь хоть ненадолго расслабиться. А после… после была близость, от которой стало спокойно. В эту ночь мы уснули сладко и безмятежно.

Я проснулся первым. Не от света – от звука, который еще во сне пробивался сквозь пелену забытья, глухой и неотступный, словно из-под толщи воды. Мои глаза резко распахнулись сами собой, как по звону утреннего будильника. И только тогда шум наконец достиг сознания в полную силу.

С улицы доносился невообразимый хаос: крики, визг, вой сирен, беспорядочная стрельба, глухие взрывы и сдавленные хрипы. Я подскочил к окну, рывком отдернул штору и посмотрел вниз.

Я ужаснулся от увиденного…

По улице полз камуфляжный БТР, его пулемет поливал все вокруг шквальным огнем. За ним следовала небольшая группа солдат, добивая тех, кого не зацепила очередь. На фоне этого ада метались люди с дикими криками о помощи. А со стороны соседней улицы медленно выплыла окровавленная толпа. Они брели, еле переставляя ноги и раскачиваясь из стороны в сторону. Их сдавленные хрипы я и слышал сквозь сон.

В тот же миг из переулка выбежал небольшой отряд ФСБ – я узнал их по черной форме и шевронам на спинах. Началась стрельба. Кто-то кинул гранату, прогремел взрыв.

И тут в этот хаос из ниоткуда ворвалась окровавленная собака. Она сбила с ног одного из «фээсбэшников» и прокусила ему ногу сквозь штаны. Тот закричал и застрелил чудовище. Но пес даже не думал умирать. Он зарычал и бросился на другого бойца, мертвой хваткой вцепившись ему в шею. Я слышал крики, мольбы о помощи. Повсюду летели красные брызги. Гремели выстрелы. Наконец собаку все-таки пристрелили и отбросили в сторону. Перед смертью она успела забрать с собой нескольких бойцов ФСБ и двух военных – всем прокусила шеи.

Видок у псины был… жуткий. Ее словно пожевали, переехали машиной, а потом кто-то пытался пристрелить. И тем не менее она была жива, что удивило меня еще сильнее. Впрочем, я уже догадывался о причинах ее невероятной живучести.

Увиденного было достаточно, чтобы принять твердое решение.

Я подскочил к Насте и принялся трясти ее за плечо. Девушка мгновенно проснулась, протерла глаза и посмотрела на меня так, словно я сошел с ума.

– Что случилось? Сейчас же еще утро? Может быть, поспим еще немного? – пробормотала девушка, окинув меня взглядом, полным удивления.

Видимо, спросонья она не слышала выстрелов. Я быстро привел девушку в чувство.

– Очнись, Настя! Нам нужно скорее уезжать из города. Как можно быстрее и как можно дальше. – прокричал я, начиная одеваться и собирать вещи первой необходимости.

– Что? Но… почему? – Настя сразу опомнилась. Видимо, она все-таки услышала выстрелы, потому что сразу вскочила с кровати и подбежала к окну. И в этот момент она все поняла. – Что… Неужели…

– Я не знаю, но догадываюсь. Думаю, что ты была права. Конечно, я сам только что увидел все это. Видимо, зараженные прорвались в город. Похоже, у силовиков просто не осталось другого выхода – пришлось открыть огонь прямо в черте города.

– Но… Но… – Настя запиналась, пытаясь подобрать нужные слова, но они не подступали к горлу. Даже сухим комом. Их просто не было. – Почему…

– Нам нужно уходить. – повторил я, запихивая в рюкзак необходимые документы, дорожную аптечку, бутылки с водой и прочий хлам. – Думаю, что успеем, если воспользуемся хаосом в городе.

– Но как же…

– Насть… – я бросил рюкзак и, подойдя к девушке, схватил ее за щеки, всматриваясь в глаза. – Другого пути нет, понимаешь? Теперь каждый сам за себя. Хочешь жить – беги. Хочешь выжить – разорви того, кто хочет разорвать тебя. Иначе ты не выживешь, понимаешь?

– Я… знаю. Ты прав, прости. Сейчас соберусь, но… куда мы направимся?

Настя начала одеваться, а я принялся собирать охотничьи ножи – те самые, что покупал для коллекции и рыбалки. Приготовил даже пневматический пистолет, который когда-то купил для стрельбы по стеклянным банкам на даче. Пусть будет. На всякий случай. Сейчас стало ясно: пришло время для использования этого снаряжения.

– Сбежим из города. В каком направлении? Без разницы. Главное – убраться подальше от этого хаоса. А дальше разберемся по ситуации. У меня есть машина, стоит у подъезда. Думаю, дороги пока не так забиты. Нужно этим воспользоваться и уехать.

Настя молча согласилась. Спустя несколько минут она уже стояла одетая, полностью готовая к выходу. Мы заранее разделили между собой рюкзаки и вышли из квартиры. Снаружи нас тоже ожидал хаос… В подъезде было шумно: с верхних этажей доносился топот множества ног, сливавшийся с громкими криками. Едва мы с Настей оказались на лестничной площадке, как мимо нас стремительно пробежал седой мужчина, крепко держа за руку маленького мальчика. Последний громко плакал и умолял, чтобы весь этот ужас скорее закончился.

– Пап, а это надолго? – всхлипывая, спросил мальчишка. Я успел заметить, как мужчина крепче сжал руку мальчика и ускорил шаг. Стало ясно, что этот мужчина – отец запуганного мальчишки. Но… где же его мать? – Когда нас спасут? Я не хочу уходить из дома…

– Андрюш… у нас нет другого выбора. – пробормотал его отец, скрывшись за углом лестничной площадки. – Мы должны ненадолго уехать. Не переживай… все будет хорошо.

Осознавал ли мальчик, что отец лжет ему? А может быть, сам мужчина искренне верил в свои слова? Хотя нет, его голос совсем не звучал так, словно он полон надежды или веры в лучшее будущее. В интонации отца отчетливо слышалось смирение и отчаянная решимость – готовность пойти на все ради сына. А что, если…

– А-А-А… ПОМОГИТЕ! – послышался крик, наполненный ужасом и тревогой. Кричали на верхних этажах. Определить этаж было невозможно из-за эха, которое скакало по всему подъезду. – МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ? ПОМОГИТЕ! ОН ЖЕ СОЖРЕТ…

В ту же секунду в подъезде оглушительно прогремел выстрел, за которым последовали хрип и глухое рычание. Грохот был такой силы, словно палили из пушек; в ушах мгновенно зазвенело. Раздался чей-то истошный визг. С улицы донесся треск пулеметной очереди. Настя инстинктивно рванулась вперед, но я перехватил ее – жестом показав, что уже поздно. Все кончено. Мы не могли позволить себе рисковать. Только не сейчас. Забыв о своей квартире, я сжал руку Насти, и мы бросились вниз по лестнице. К машине. К нашему единственному спасению от этого кошмара.

Машина ждала нас на парковке у подъезда. Я мигом сел за руль, Настя устроилась рядом – на пассажирском. Двигатель закряхтел, и машина понесла нас по обезумевшим городским улицам.

Улицы превратились в адский хаос. Повсюду грохотала тяжелая техника – танки, БТРы, грузовики. Между ними сновали вооруженные отряды, состоящие из военных, ФБР, ОМОН, ФСИН, ГБР, МВД и других силовиков. Несколько раз я видел, как без разбору открывали огонь даже по гражданским – это никак не укладывалось у меня в голове.

Пару раз мы с Настей замечали зараженных: окровавленных, покусанных, перемазанных грязью, со свирепыми лицами. Они двигались группами, инстинктивно тянулись к скоплениям людей или просто шли на любой громкий звук. Кто-то еле полз, оставляя за собой кровавые следы. Другие волочили ноги, медленно переступая шаг за шагом. Но были среди них и такие, что носились с пугающей скоростью, набрасываясь на всех подряд. Именно на такого мы и налетели. Удар пришелся прямо по капоту – теперь на нем алели застывшие брызги, которые вспыхивали всякий раз, когда на них падал солнечный свет.

Приходилось объезжать места перестрелок, зазевавшихся людей и зараженных. После увиденного не оставалось сомнений: именно с ними шла отчаянная борьба. На обочинах нам попадались даже обезумевшие люди – они кидались на машину, стреляли по ней, кидали камни в лобовое стекло. Кто-то даже умолял их подбросить. Но я знал, как это работает. Знал, что такие вот «бедолаги» без раздумий всадят нож в спину, чтобы забрать транспорт и вещи. К тому же мне нужно было защитить Настю от всего этого дерьма. И она это прекрасно понимала.

В центре города хаос достиг своего пика. О правилах дорожного движения все забыли: машины неслись в разные стороны, сбивая даже пешеходов – лишь бы вырваться вперед. По этой же улице ехал БТР, сметая своим корпусом все на своем пути. Огонь открывали по любому, кто мешал проезду. Нам с Настей чудом удалось проскочить через этот ад. Настоящее чудо, хотя одна из очередей все-таки зацепила нас, когда БТР расчищал дорогу от других машин. Теперь в моей машине красуется пара свежих дырок. Что ж, будет у нас настоящий постапокалиптический автомобиль. Прямо как в кино.

Спустя час мы чудом выбрались из города и остановились, чтобы перевести дух.

В этот момент мы услышали нарастающий шум с неба. Выйдя из машины, увидели несколько военных вертолетов, летящих в сторону города. Настя улыбнулась и, подойдя ко мне, крепко обняла.

– Видимо… еще не все потеряно. – сказала она, слегка всхлипнув. – Людям обязательно помогут выжить в этом кошмаре.

– Боюсь, что ты ошибаешься… – прошептал я, наблюдая за движением вертолетов. – Видимо…

Я не договорил – слова были больше не нужны. Мы с Настей увидели, как к небоскребам, школам, домам, заводам и магазинам устремились падающие бомбы. Затем прогремел ряд взрывов, и город исчез в столбах черного дыма. Настя заплакала и, прижавшись ко мне, уткнулась лицом в мою грудь.

– Да, Насть… – прошептал я, обняв девушку. – Видимо, они сделали все, что смогли. Но разъяренную толпу… ты и сама все понимаешь. Мы действительно просрали все, чего добивались тысячелетиями. Из-за чьей-то халатности. Из-за одной простой сраной ошибки…

– И… Что будем делать? – всхлипывая, спросила Настя.

– Выживать. – коротко ответил я, погладив девушку по макушке волос. – Будем надеяться, что ученые смогут создать вакцину. Другого нам не остается.

– Обещай, что будешь рядом. Будешь защищать. До конца. Пожалуйста…

– Обещаю, Насть. Я же люблю тебя, слышишь? Поэтому всегда буду рядом… До тех пор, пока смерть не разлучит нас…

– Хорошо. Спасибо. Я тоже люблю тебя… Можешь рассчитывать на мою помощь.

– Хорошо. Мы справимся. Обещаю…

VI

– Стой… – прошептал я, остановив Настю. – Подожди. Ты ничего не слышала?

– Н-нет… – Настя запнулась, задумавшись. Со стороны могло показаться, что девушка яростно пытается что-то вспомнить. – Думаешь…

– Нет, я уверен в этом. – твердо сказал я, крепче обхватив рукоять своего ПМ[3]. – Я различил не только тихий шорох, но и уловил движение. Пусть из-за темноты оно было почти неразличимым, но… Все же я уверен в том, что мы здесь не одни.

– Хочешь проверить? – поинтересовалась Настя, вытащив свой ПМ из поясной кобуры.

– Да, но… я пойду один, ясно? Прикроешь с тыла. Смотри в оба, не расслабляйся. Патроны береги: если зомби немного – работай ножом. И будь готова сорваться на бег по моей команде. Все ясно?

Девушка молча кивнула, шагнула вплотную и крепко меня обняла. Затем коротко поцеловала в губы, улыбнулась и отступила к стене. Я ответил ей кивком. Вытянув руки с пистолетом вперед, я начал движение. У входа в бывший супермаркет резко пнул дверь ногой и тут же отшагнул назад, сканируя взглядом пустой проем.

Я замер, вслушиваясь в мертвую тишину. Ни хрипов, ни утробного рычания. Вообще ничего. Путь чист. Держа оружие наготове, я шагнул внутрь магазина.

Внутри царил полный разгром. Ближайшие стеллажи были повалены и начисто обчищены. Кассовый аппарат вскрыли, словно консервную банку – ни единой купюры. С консервами было то же самое: все унесли подчистую. На грязном полу валялись лишь две раздувшиеся банки тушенки с давно истекшим сроком годности. Я осторожно подобрал одну из них и закинул в приоткрытый рюкзак за спиной. Затем двинулся дальше.

С лекарствами дела обстояли совсем плохо. На полке сиротливо лежала единственная пачка Цитрамона, срок годности которого истекал через пять месяцев. Я лишь пожал плечами и убрал коробку в карман штанов.

Из съестного удалось найти немного: пару бутылок просроченного лимонада, несколько пачек чипсов, два шоколадных батончика, упаковку французских кренделей, лапшу быстрого приготовления и одну плитку шоколада. На этом все. Забрав найденное, я направился в следующий отдел.

Именно в этот момент я снова уловил какой-то шорох. На этот раз он прозвучал гораздо отчетливее и громче, заставив меня напрячься и замереть на месте.

Спустя пару минут источник звука нашелся. В углу второго отдела стоял «ходячий» и не сводил с меня глаз. Он лишь слегка покачивался на месте, издавая глухой, сдавленный хрип – настолько тихий, что его едва можно было различить. Именно это медленное раскачивание заставляло его время от времени делать крошечный шаг вперед. От движения по полу и раздавался тот самый шорох, который привлек мое внимание. Что ж, сюрпризом это не стало. Я почти ждал чего-то подобного, поэтому даже не удивился.

Я выхватил нож из набедренных ножен и медленно двинулся к мертвецу. При моем приближении тот глухо заворчал, неуверенно поднимая руки. Через секунду широкое лезвие по самую рукоять вошло в его череп сквозь узкую щель между глаз. Зомби рухнул на колени, а затем ткнулся лицом в пол, застыв у моих ног. Я хмыкнул, стер с ножа кровь и убрал его обратно в ножны, но…

Из-за угла донесся новый хрип. Нож снова плотно лег в ладонь, а я сам бесшумно присел и шагнул вперед. В поле зрения тут же появился очередной зомби – заметив меня, он немедленно захрипел громче. Я лишь криво усмехнулся, принимая боевую стойку.

– Давай, сволочь… – пробормотал я, полоснув воздух ножом. – Иди ко мне…

Ходячий тронулся с места, продолжая хрипеть.

Место, где он только что стоял, опустело. Но тут же из коридора вывалился еще один мертвяк. А следом – второй. Третий. Четвертый.

Теперь их было четверо.

Я резко подскочил к ближайшему, одним ударом вогнал лезвие ему в череп и отпрянул назад. Остальные недовольно взревели и куда увереннее двинулись на меня.

– Давайте… по одному. Всех завалю, черти! – прорычал я, позволив себе улыбнуться.

Но… шансов не было. Откуда ни возьмись появился еще один ходячий. За ним – второй. А потом мертвяки хлынули во второй отдел сплошной, нескончаемой волной. Один за другим. Сначала их было четверо. Затем десять. Пятнадцать. Семнадцать… Я продолжал пятиться к выходу, то и дело оглядываясь через плечо. Их уже перевалило за пятьдесят.

Сбоку от меня что-то зашипело. Я бросил туда быстрый взгляд: на полу растекалась едкая зеленая жидкость, разъедающая металлический стеллаж. И в этот момент толпу мертвецов прорезало резкое движение – стремительное, неестественно быстрое для обычного ходячего. Этого хватило с лихвой. Решение пришло мгновенно: валить из магазина и как можно дальше. Что я, собственно, и сделал.

– Твою же… – процедил я, вываливаясь из магазина. Стоило мне оказаться на улице, как толпа мертвецов снова пришла в движение. На этот раз оно было пугающе быстрым, и наружу вырвался тот самый «скоростной» ходячий. Мое тело сработало само: резкий рывок, и ПМ уже в руке. Грохнул выстрел, но к нему тут же присоединился второй. «Дважды мертвое» тело рухнуло у моих ног. Услышав шум, остальные твари окончательно оживились и сплошным потоком повалили на выход.

Рядом стояла Настя, сжимая пистолет обеими руками на вытянутых руках. Все стало ясно: она заметила угрозу и успела прикрыть меня, всадив свою пулю в «скоростного» ходячего следом за моей.

– Что… – начала она, но я не дал ей договорить. Я побежал в сторону и схватив девушку за руку, повлек за собой.

Теперь мертвяки были повсюду. Они вываливались из магазина сплошной волной. Выныривали из темных переулков, брели с соседних улиц. Некоторые просто падали с крыш или выпадали из окон, тяжело ударяясь об асфальт и тут же поднимаясь на ноги.

Мертвецы были повсюду. А мы с Настей – одни посреди этого ада. Только вдвоем. И шансов справиться с этой ордой не было. Абсолютно никаких.

– Кья-а-а-я! – раздался знакомый, режущий слух визг. На потрескавшемся асфальте мелькнула огромная тень. В тот же миг над нами пронеслось что-то колоссальное и свирепое. Мы с Настей знали, кто это.

– Твою же… Охотник! – пробурчал я, забегая за угол очередного заброшенного магазина. – На открытой местности нам с ним не справиться, значит… будем идти по переулкам. Это не первый Охотник на нашем пути, так что… Мы справимся. Обязательно. Будь готова в любой момент вступить в бой, хорошо?

– Поняла. – кивнула Настя, крепче обхватив рукоять своего ПМ.

– Ты готова? – спросил я, аккуратно выглянув из-за угла здания, в тени которого мы укрылись.

– Всегда.

– Тогда… бежим!

VII

Два года спустя. Город: неизвестен.

Рев вертолетных лопастей ласкал слух, безжалостно разрывая двухлетнюю немоту[4]. В этой вибрирующей мощи было что-то до боли знакомое – обещание защиты и надежности. Я продолжал сжимать ружье SAIGA-12K[5], который безвольно свисал с шеи, болтаясь на ремне. Настя доверчиво прильнула ближе, устроив голову на моем плече. Я позволил себе расслабиться: запрокинул затылок, ощущая лопатками жесткую спинку кресла. Напротив сидели двое бойцов, их улыбки были красноречивее любых слов. За ними виднелся усатый пилот. Он вел вертолет вперед, а ногой беззвучно отбивал по полу такт какой-то нежной песенки, которую напевал себе под нос.

Целых два года я не мог нормально вздохнуть, а тут наконец позволил себе сделать глубокий, свободный выдох. Губы сами растянулись в улыбке – от чистого, незамутненного облегчения. Я вдруг с пронзительной ясностью осознал, что верное ружье, которое стало продолжением моего тела (я даже спал, прижимая его к себе), больше не нужен. Настя тоже расслабилась. Закрыв глаза, она тихонько засопела во сне. Я сидел неподвижно, боясь потревожить ее покой. Она выстрадала это право на безмятежность. Заслужила долгий и по-настоящему целительный сон.

Солдаты тем временем о чем-то бурно перешептывались, после чего наконец обратили на меня внимание, окинув уважающим взглядом.

– Ну-у… как вы себя чувствуете? Наверное, устали жить в этом аду, верно? – солдат слева от меня подмигнул, улыбнувшись. Между колен он держал свой АК-74М, придерживая автомат за пламегаситель. Снаряжение у него было что надо: камуфляжная форма, шлем с тонированным стеклянным забралом и балаклава, которая сейчас была приспущена на шею. Плечи и бедра прикрывали массивные бронепластины – судя по их виду, способные остановить даже укус зараженного. На ногах тоже была защита. Второй боец выглядел в точности как первый, только был заметно шире в плечах и старше. Оба были экипированы так, что комар носа не подточит: надежно защищены и отлично вооружены.

– Все в порядке. Я рад, что мы смогли найти вас. – отозвался я, позволив себе улыбнуться. – Спасибо. Если бы не вы, то…

– Знаю. – кивнул солдат, показывая пальцами жест «O’kay». – Да, это хорошо, что мы нашли друг друга. Теперь все будет хорошо. Вам повезло, что вы смогли выйти на частоту, на которой мы ведем эфир. Где вы отыскали рацию?

– Сняли с трупа какого-то солдата, которого нашли на улице. Это было пару месяцев назад. Стали менять частоты, надеясь услышать хоть что-нибудь. Так и вышли на вас, после чего двинулись к зданию Управления.

– Понятно. Вам действительно очень повезло. Тогда не побоюсь спросить о том, не осмотрели ли вы документы погибшего солдата? Думаю, что у него было при себе хоть что-нибудь ценное, подтверждающее его личность. – заговорил второй вояка, наблюдая за моей реакцией. – Может быть…

– Да, документы при нем были. Его фамилия – Комаров. Петрович Андрей Комаров. Понимаю вашу тревогу. Примите мои соболезнования, если вы его знаете. – я кивнул, наблюдая за реакцией солдат. Те никак не отреагировали. Их лица были уверенными и безмятежными. Наверное, они не знали этого парня.

– Понятно. И нет, мы его не знаем, но видели пару раз. Он был в соседнем батальоне. Рота обеспечения. Славным парнишкой был. Молодой. Добрый. Вообще всем помогал, кому мог помочь. – ответил солдат слева. Тот, что моложе.

– Ага. Погано знать, что самые добрые умирают первыми. – отозвался второй, протянув мне руку. – Я – Иван. А это мой лучший друг – Павел.

– Можно и попроще, ха-ха. Пашка и Ванька. – усмехнулся Павел. Я обменялся с ними крепким рукопожатием, назвал свое имя, а затем представил им спящую Настю. Пашка и Ванька понимающе переглянулись, синхронно кивнули и улыбнулись в ответ. Открыто и по-доброму.

– Радует, что в этом сраном мире хоть что-то еще способно жить и цвести. И от сердца отлегает при мысли, что любовь все еще существует. Не сгорела в общем аду. – бросил Ванька, кивнув в сторону Насти. – Ты молодец, парень. Я уважаю таких сильных и смелых, как ты. Нашему отряду нужны такие бойцы. Очень нужны.

– Ага. – Пашка кивнул. – Мы как раз скоро вернемся на нашу базу. Вы сможете принять душ, нормально поесть, выспаться в тепле и уюте. Потом все обсудим, если вы этого захотите. Мы не будем заставлять примкнуть к нам, но… лишние руки не помешали бы. Так что подумай над нашим предложением.

– Я понимаю. – сказал я, улыбнувшись. – Спасибо за предложение. Обязательно подумаю.

– Рано нас благодаришь, но… не за что. Сколько вы уже слоняетесь по миру?

– Два года. С момента, когда все началось. Успели вовремя уехать из города, пока на него не сбросили бомбы. Нам просто повезло. С тех пор постоянно кочуем по городам. Лучше не сидеть на одном месте, иначе… думаю, что вы и сами понимаете.

– Ага. Ты действительно везунчик. Два года жить в этом аду вдвоем. Еще и выжить. Небось и эта крылатая тварь, которую ты завалил, была не первой в твоем списке?

Я кивнул. Но этот кивок был гордым, пропитанным уверенностью и решимостью.

– Ну-у-у… прямо монстр, ха-ха. – Пашка снова усмехнулся, дружелюбно ткнув Ваньку в плечо. – Я ни одного не смог завалить. Ванька участвовал в рейде на этих тварей, но… они завалили лишь двоих. Впятером.

– Нужно просто подобраться… – начал я.

– К уязвимому месту. – Пашка закончил вместо меня. – Ага, знаем. Но эти знания не придают нам ни сил, ни уверенности. Каждый раз, когда вижу эту тварь, то… сразу в дрожь бросает. Бр-р-р…

– Иначе никак. Страх – хороший признак, но… Если всего бояться, то и выжить не получиться. Убей или умри. Я прозвал этих тварей Охотниками. Это, наверное, самое страшное, с чем я сталкивался. Если не считать мародеров.

– Ох уж эти мародеры… – отмахнулся Ванька, сплюнув в приоткрытое окошко. – Конченные идиоты. Каждому из них башку бы открутил, будь такая возможность.

– Да уж… – Пашка потупил взгляд, нервно обхватив свой АК-74М рукой, после чего посмотрел на меня. – Они убили его сестру, парень. Безжалостно. Поэтому Ванька убивает всех мародеров, которых встречает на своем пути. А я ему в этом помогаю. Не хочу, чтобы кого-то другого настигла та же участь, что и… думаю, ты понял.

– Примите мои искренние соболезнования. – я кивнул. – Мне очень жаль…

– Скоро вернемся на базу, парни. – послышался радостный возглас пилота. – Потерпите еще немного.

– Сп… спасибо. – кивнул Ванька. – Я рад, что ты нас понимаешь. Ты добрый парень и хороший боец. Смелый, сильный, быстрый и со своей головой на плечах. Но самое главное – ты веришь в себя и доверяешь своим товарищам. Друзьям. Самым близким. Это дорогого стоит. Обещаю: как только вернемся на базу, мы тебе все выложим. Особенно если решишь присоединиться к нам. Расскажем про Организацию «Каламит»[6]. Расскажем, чем она занимается, где окопалась и почему до сих пор не создала вакцину. И самое важное – почему мы боремся с ней.

– Кстати… Не знаете ли… Стоп, что? Вакцину даже не пытались создать? Вы, наверное, шутите? – спросил я, внимательно посмотрев на Пашку и Ваньку. Я просто не мог поверить своим ушам. Выходит, все эти два года мы с Настей цеплялись за пустые надежды? Никакой вакцины нет и никогда не будет? Но… почему? Неужели все настолько безнадежно?..

– Вакцина… Думаешь, что ты один такой умный? Все только и ждут, когда она появится. Но создавать ее даже не планировали. Ха-ха-ха. – засмеялся Пашка, стукнув себя по колену. – Нет, парень. Вакцины нет. И не будет. Все подстроено Организацией…

– Но… почему? Что случилось? – я расстроился, потупив взгляд. – Вакцина – надежда всего человечества. Надежда всех тех, кому удалось прожить в этом хаосе два года…

– Ученых, заваривших всю эту кашу и начавших разработку вакцины, давно убили. На них устроили рейд: самих специалистов перебили, а их бункер сначала разнесли в щепки, а потом взорвали ко всем чертям. Не осталось ни единой зацепки. Ни одного шанса создать вакцину от этой заразы. Кому-то очень выгоден весь этот хаос вокруг. Либо… все было подстроено с самого начала. И создание бактерии, и «утечка» вируса. Что-то я сильно сомневаюсь, что это была случайность. У нас есть зацепки на Каламит. Нам удалось выяснить, что именно Организация Каламит заказала создание бактерии ЕРТ-1509. Уверен, что им было известно о ее возможной мутации в вирус D-785. Известно, что он моментально распространится по всему сраному миру. Думаю, что именно Каламит заказали создание вакцины, а потом ликвидировали всех, кто был к этому причастен. Подчистили свои ряды и замели все следы, не оставив ни одного скелета в шкафу. Но… они позабыли о существовании связей, шпионов и засланных агентов. С их помощью нам удалось раздобыть много полезной информации.

– То есть… все спланировано Организацией? – удивленно спросил я, смотря на Пашку с Ванькой. – Но… Зачем им все это?

– Здесь все очень просто, парень. – отозвался Ванька. – Им выгодна нынешняя позиция, но не выгодна правда. Не понимаю причину всего этого, но так и есть. В Организации понимают, что благодаря правде может найтись тот, кто их остановит. Правда – это знание. А знание – это сила. Сначала они расстреливали телеведущих, которые знали правду. Затем сбрасывали бомбы на беззащитные города. Вам с Настей хоть кто-то помог за эти два года? То-то и оно. Мы просто никому не нужны. Населения стало ровно столько, сколько нужно. Каламит выпустили этот чертов вирус и сократили население. Я уверен: где-то есть место. Типа Эдема, кхе-хе. Место, где люди живут по-человечески. Вот только нас там нет. И мест для нас никто не припасал.

– Но… не понимаю…

– ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! УБЛЮДКИ… – резко вскричал пилот, после чего вертолет резко повело в сторону. Все в кабине занервничали, прильнув к окнам. – НАС АТАКУЮТ!

В ту же секунду обшивку вертолета прошила пулеметная очередь. Ванька мгновенно вскочил и припал к стационарному пулемету, устраиваясь поудобнее для стрельбы. Пашка по его сигналу рывком распахнул дверь, обеспечивая стрелку обзор. Вслед за этим проснулась Настя и тут же засуетилась в панике. Вертолет резко спикировал вниз, а затем вновь начал набирать высоту – пилот явно был матерым профессионалом.

Обстрел прекратился. Я продолжал вглядываться в проносящиеся внизу пейзажи: крыши разрушенных небоскребов, серые ленты дорог и сплошные руины. Внезапно грохот Ванькиной очереди заставил меня вздрогнуть – уши заложило от неожиданного рева пулемета. В тот же миг внизу промелькнули две группы фигур: сначала толпа зомби, а чуть дальше – люди в черной униформе с оружием. Один из них вскинул автомат, дал пару коротких очередей по вертолету и тут же скрылся за грудой бетонных обломков.

Ванька грязно выругался сквозь сжатые зубы.

– КТО, МАТЬ ВАШУ, ПОСМЕЛ НАС АТАКОВАТЬ? – вскричал он, выискивая атакующих среди разрушенных небоскребов. – МАРОДЕРЫ ЧТО ЛИ? Я Ж ВАС…

– Не знаю. – ответил пилот, не позволив Ваньке взбеситься. Последний нервно выдохнул, продолжая смотреть в мушку прицела. – И знать не хочу. Нужно поскорее добраться до базы. Вы разбере…

Боковым зрением я уловил короткую вспышку на фасаде одного из небоскребов. Спустя мгновение мы все увидели летящую прямо в нас боеголовку. Ванька отчаянно ударил по ракете пулеметной очередью, но все было тщетно – он ни разу не попал. Бросив бесполезное оружие, он закрыл дверь, метнулся обратно к креслу и до побеления костяшек вцепился в поручни. Пашка молча последовал его примеру.

Ракета с оглушительным грохотом вонзилась в борт вертолета. Взрыв прогрыз в обшивке рваную дыру, и по салону ударила ледяная струя воздуха. Нас всех подбросило к потолку от толчка после взрыва. В ушах невыносимо зазвенело. Вертолет закрутило. Теперь земля неслась нам навстречу – высота таяла на глазах. Раздался истошный крик Насти: от ужаса она не могла сдержаться. Я лишь мельком вспомнил, что она до смерти боится высоты.

– ДЕРЖИТЕСЬ КРЕПЧЕ! – закричал Пашка, не отпуская поручни. – Сейчас упадем…

Хвост вертолета с оглушительным скрежетом зацепился за стену небоскреба и отвалился. Вертолет сорвало в неуправляемое вращение, протащило сквозь несколько мертвых зданий, пока он наконец не рухнул на заросшее лианами и чахлыми деревцами шоссе. По инерции изувеченный фюзеляж прополз еще пару метров и замер. Лопасти, все еще пытавшиеся раскрутиться, со звоном врезались в потрескавшийся асфальт и разлетелись вдребезги. В этот момент какой-то острый обломок прошил кабину, вынеся лобовое стекло. Пилот без звука обмяк в кресле. На пол потекла струя крови.

Я инстинктивно выпал наружу, больно ударившись о землю рядом со ржавым остовом давно брошенной машины. Следом, прикрывая голову руками, ко мне подползла Настя. Пашка с Ванькой остались где-то внутри искореженного нутра вертолета.

В ушах звенело. Картинка слегка плыла в сторону. Легкие, казалось, были забиты какой-то пылью. Дыхание сбилось, и я нервно пытался его выровнять, жадно глотая воздух. В ту же секунду из вертолета выбрался Ванька и тут же рухнул рядом со мной. Через секунду рядом со мной рухнул еще и Пашка, который тут же затряс меня за плечи.

– Очн… сь… – туманно донеслось до моих ушей. – На… ужн… одить! На б… зу!

– Что? О чем ты? – прошептал я, слегка удивляясь настойчивости Пашки. В тот момент я с трудом выдавливал из себя слова, которые доносились до меня словно сквозь плотную вату. – Поч…

– На …ас на… али… – Пашка продолжал кричать, тряся меня за плечи. Тогда же я заметил, как Ванька вскочил и прильнув к прицелу своего АК-74М, начал куда-то стрелять. Настя последовала его примеру, вытащив свой ПМ. Тем временем голос Пашки становился все отчетливее по сравнению с тем, как он звучал минуту назад. Ко мне постепенно возвращались слух, зрение и ясность сознания. – Сей… ас рв… нет. Ух… дим.

– Он …рав. – Настя подползла к нам и тоже заговорила, оглядываясь по сторонам. – Они по… сюду. Нам на… о идти …тсюда.

Слух вернулся внезапно, словно и не пропадал, хотя звуки все еще казались немного приглушенными. Я уже твердо посмотрел на Пашку и кивнул – мол, цел. Он ответил таким же коротким кивком и с лязгом передернул затвор своего АК-74М. Ванька тем временем продолжал куда-то стрелять.

– На нас напали. – повторил Пашка, выглядывая из-за машины. – Каламит. Я видел их черную униформу, но… нужно идти на базу. Вертолет вот-вот рванет – топливный бак пробит и бензин брызжет мощной струей, а повсюду полыхает. Нужно сваливать отсюда.

– Согласен. – прокричал Ванька, укрывшись за машиной, чтобы сменить магазин. – Их слишком много. У нас попросту нет шансов. Твою ж… Сволочи!

– Вот видишь. – кивнул Пашка. В эту же секунду Ванька снял с груди гранату, выдернул чеку и швырнул «смертоносный мячик» куда-то в сторону. Через пять секунд прогремел мощный взрыв. Послышались хрипы зомби и крики людей, наполненные адской болью, мучениями.

– Но… куда идти? Далеко находится ваша база? У нас есть шансы? – спросил я, переводя SAIGA-12K в боевое положение. Магазин был полным.

– Недалеко. Мы обязательно вернемся на базу, как и хотели. Осталось всего полтора километра. Дойдем за двадцать минут… если повезет.

– Хорошо. Тогда… как поступим? – спросил я, обхватив свое ружье покрепче.

– Когда я подам сигнал, вы… – начал Пашка, но не договорил. Раздался оглушительный выстрел – резкий и одиночный, не похожий на автоматные очереди, к которым я уже начал привыкать. Ванька только успел издать короткий хрип, после чего рухнул на потрескавшийся асфальт. Его тело обмякло в ту же секунду. Он больше не шевелился, а под ним стремительно растекалась алая лужа. Пашка закричал от ярости и боли, но враг не дал выплеснуться его эмоциям. Прямо у наших ног упала граната, пару раз провернувшись на месте. Мы застыли, парализованные ужасом.

Этот маленький предмет был ужасен. Ужасен тем, что мог убить всех нас. И меня, и Настю. И Пашку.

– ГРАНАТА! – закричал я, и мы бросились врассыпную. Рухнули на асфальт, инстинктивно закрывая головы руками. Прогремел взрыв. От тела Ваньки ничего не осталось. Сквозь звон в ушах я едва расслышал дикий вопль Пашки, а затем увидел, как он с перекошенным от ярости лицом поливает свинцом городские улицы. Мы с Настей подскочили к нему и силой уволокли за ближайший остов машины, пока его самого не изрешетило шальной пулей.

– Мы же… МЫ БЫЛИ ДРУЗЬЯМИ! – закричал Пашка, пытаясь вырваться из нашей хватки. Из его глаз хлынули слезы. – Я ЗНАЛ ЕГО СТОЛЬКО, СКОЛЬКО СЕБЯ ПОМНЮ. ТАК НЕЛЬЗЯ! НЕЛЬЗЯ, СЛЫШИТЕ?

– Паш… я понимаю, что ты чувствуешь. – пробормотал я и жестом указал Насте на горизонт. Девушка кивнула и отползла, выглядывая из нашего временного укрытия. – Мне очень жаль, но… Слушай меня. Ты не виноват в том, что случилось с Ваней. Ни капли. За этим стоит Организация «Каламит». И ты знаешь об этом, но… Сейчас нам их не одолеть. Просто не хватит сил. Нужно уходить отсюда. Мы соберемся, заляжем на дно, накопим ресурсы. И тогда ты сможешь за него отомстить. Не смей подыхать здесь раньше времени, слышишь? Сделай это ради Вани. Докажи, что он погиб не зря.

Раздались одиночные выстрелы, которые тут же переросли в треск автоматной очереди. Я бросил быстрый взгляд на Настю – она вела огонь по противнику. Шальные пули с визгом высекали искры из капота ржавой машины, служившей нам укрытием. Настя мгновенно пригнулась и отползла к нам, на ходу меняя магазин своего ПМ. Лицо Пашки посуровело. Он посмотрел на меня тяжелым, но твердым взглядом, затем коротко кивнул и хлопнул по плечу. Я молча ответил тем же и осторожно выглянул из-за укрытия. В ту же секунду новая очередь заставила меня отпрянуть назад.

– Спасибо, Валер. – отозвался Пашка. – Ванька был моим лучшим другом. Самым близким человеком. Товарищем. Я очень давно его знаю, поэтому… мы обязательно отомстим. Обязательно. Надеюсь, что ты будешь стоять рядом со мной…

– Обязательно, Паш. – я кивнул, хлопнув своего нового товарища по плечу. – Отомстим за него. Вместе.

– Я рад, что ты меня пон… – начал Пашка, но не договорил. Грохнул выстрел, обрывая крик Пашки. В ту же секунду из его живота хлынула кровь. Парень сдавленно захрипел и прижал к ране ладонь. Я закричал, зажимая дыру в его теле своими руками. Пашка выглядел ужасно: лицо побелело, губы посинели. Но даже сейчас он умудрялся криво улыбаться мне сквозь боль. – Твою ж… И меня подбили. Как так-то, Валер?

– Паш… все будет хорошо. – затараторил я, судорожно пытаясь понять, что делать в такой ситуации. Настя не подползла к нам – она осталась лежать чуть поодаль, вжимаясь в асфальт и не сводя глаз с горизонта, где засел наш общий враг. – Вернемся на базу, тебя подлатают. Все будет в порядке.

– Не льсти себе, Валер. – прохрипел Пашка, снова улыбнувшись. – Я не дойду даже до угла улицы. Буду обузой для вас. Думаешь, что я доползу до базы с такой-то раной? Ха-ха, кх-х-кхе-хе… Нет… Вам придется идти без меня.

– Но, Паш…

– Перестань, Валер. Ты же знаешь, что я прав. Вы должны уходить, пока и вас не убили. Возможно, вы с Настей будете новой надеждой человечества. Я не могу этого знать, но… Я в это верю.

– Паш… я не могу. Мы…

– Нет! Уходите. У вас нет другого выбора. – проворчал Пашка и запустив руку под свою футболку, достал какой-то кулон. Сняв его с шеи, он протянул мне этот кулон. – Найди Ястреба – это наш командир. Скажи ему, что вы от меня. Расскажи ему правду. Пару недель назад у нас был рейд на комплекс Каламит, поэтому… Он поймет, что они пришли, чтобы мстить. Поймет, что именно поэтому они выследили и напали на нас. Вместе вы сможете одолеть этих идиотов…

– Но…

Пашка не дал мне договорить. Он быстро, рублеными фразами объяснил, где находится их база и как до нее добраться. Рассказал про короткие пути. Про улицы, на которых можно срезать. Сказал пароль, который спрашивают на входе. Теперь я знал координаты их убежища. Знал, где искать спасение от этого безумия. И отчетливо понимал – мы с Настей обязательно доберемся до этого убежища. Я в это верил.

– Валер… обещай, что закончишь то, что мы начали с Ванькой. Обещай, что отомстишь. Что перебьешь их всех. Всех до единого… – прокряхтел Пашка, схватив меня за плечо.

– Обязательно, Паш. – ответил я. Из моих глаз хлынули слезы, которые я пытался сдерживать. Они больше не могли скрываться за моей маской безумия и боли. Я сдерживал эти слезы два года… ДВА ГОДА! Я не мог плакать, потому что должен был защищать Настю. Не мог, потому что сильные не должны плакать. Сильные сражаются и упорно идут вперед. Но сейчас я уже не мог сдерживаться… – Моя месть будет суровой и беспощадной, Паш.

– Пообещай мне… пожалуйста.

– Обещаю, Паш. Мы с Настей обязательно отомстим. За тебя. За Ваньку. За всех тех, кто пострадал из-за Каламит. За тех, кто стал их жертвой. За тех, кто напрасно погиб в этом хаосе. Мы отомстим. Обязательно. Обещаю…

– Вот и отл…

Пашка обмяк. Его голова безвольно упала на грудь, а автомат выскользнул из ослабевших рук и с лязгом рухнул у моих ног. Пашка больше не шевелился. Я осторожно прикрыл ему веки – пусть хотя бы кажется, что он просто спит. В ту же секунду прогремел выстрел, и шальная пуля со свистом ударила в асфальт прямо передо мной. Подняв взгляд, я увидел его. Незнакомый мужчина стоял через дорогу от нас, на соседней улице. На нем было длинное черное кожаное пальто, которое развевалось на плечах от малейшего дуновения ветра. На ногах поблескивали дорогие туфли, а лицо до половины скрывал подол черной шляпы. Но даже так я отчетливо видел его улыбку – широкую, хищную, совершенно безумную.

Он стоял, вытянув руку с пистолетом. Черное дуло смотрело в мою сторону. Настя застыла в паре метров от меня, ошеломленная происходящим. Ближе подойти она не решалась – боялась, что по мне начнут стрелять. Мужчина же просто продолжал скалиться, не предпринимая никаких действий. Выстрелы на улице стихли, и повисла мертвая тишина. И тогда я услышал его смех – свирепый, безумный хохот человека в черном пальто.

Я слышал, как гулко бьется мое сердце. Где-то за углом послышались хрипы зараженных, идущих на шум. Где-то в небе провизжал Охотник.

– ХА-ХА-ХА… – смеялся мужчина в черном пальто. Затем он перешел на крик, смотря на нас с Настей. – ОНИ ПОГИБЛИ ИЗ-ЗА СВОЕЙ НАГЛОСТИ! ХА-ХА-ХА. Но… думаю, что это не так уж важно. Важно нечто другое. Ва…

– Дай угадаю… – прокричал я, наблюдая за мужчиной. – Важнее то, как это воспримут в Организации Каламит, верно?

– Ого… Так ты знаешь о том, кто мы такие? Что ж, тогда… Мне очень жаль вас, ребятки. Вы могли бы и дальше жить спокойной жизнью, но… видимо вы знаете то, чего знать не должны. Поэтому…

– Пошел ты! – закричал я, схватив автомат Пашки. После этого я стал отползать назад – поближе к Насте. – Вы все поплатитесь за то, что сделали.

– Вот как… – мужчина не выразил никаких эмоций, лишь причмокнул, сжав губы. – Думаю, что… Я не хочу тратить на вас свое драгоценное время. Просто умрите!

Громыхнул выстрел. Пуля с визгом вонзилась в асфальт там, где я только что сидел. Мы с Настей уже метнулись за остов машины и теперь, пригнувшись, отползали к руинам зданий. Главное – дотянуть до переулка. Там у нас появятся все шансы незаметно уйти, чтобы добраться до базы. Лишь бы не выследили… Но мы справимся. Обязаны справиться. Ради самой Насти. Ради Ваньки и Пашки. Мы должны положить конец злодеяниям «Каламит». Должны остановить этот хаос, который бушует повсюду вот уже два года.

Снова хлопнул одиночный выстрел, тут же сменившийся короткой автоматной очередью. Вслед за этим мы с Настей услышали утробное хрипение – совсем рядом показались зомби. Мы замерли, не решаясь открыть огонь, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Выждав пару секунд, пока твари пройдут мимо, мы осторожно привстали, после чего двинулись вдоль стены старого магазинчика. Завернув за угол, мы нырнули в спасительный переулок и перешли на бег. До базы, о которой говорил Пашка, оставалось около километра.

С другой улицы донеслись приглушенные выстрелы и крики – бой продолжался уже без нас. Нам с Настей удалось сбежать. Теперь оставалось только дойти до пункта назначения, где начнется наша новая глава. Новая задача. И я сделаю все, чтобы разгромить «Каламит». Если Настя не захочет в этом участвовать… Я не стану ее винить или заставлять. Это ее выбор, который я приму. В таком случае она будет в безопасности на базе. А эта битва станет всецело моей.

Через несколько минут мы укрылись в заброшенном здании. Мы позволили себе привал, чтобы перевести дух. Настя убрала свой ПМ в кобуру, подошла ко мне и крепко обняла, уткнувшись лицом в мое плечо. А потом она заплакала – тихо и беззвучно, но уже не сдерживая слез.

Я намеренно разжал пальцы, выронив Пашкин автомат на бетонный пол. А затем крепко прижал Настю к себе. По моим щекам тоже потекли слезы, но в этот раз я даже не пытался их сдерживать. Только не сейчас. Не после всего этого ада, через который мы прошли вместе. Вдвоем.

За время нашего пути я многое понял. Я стал сильнее, храбрее и сообразительнее. Но от всех потерь не уберечься – мы неизбежно сталкивались с жертвами и другими ужасами жизни в этом хаосе. Однако главный вывод был другим. Не так важно, что происходит с тобой или вокруг тебя, хотя это и имеет значение. Важно лишь то, кто находится рядом. Важно, как этот человек движется вместе с тобой и помогает идти вперед. Как подает руку, когда ты падаешь. Как поддерживает словом и делится советом. Как без лишних слов подменяет на ночном дежурстве. Как молча прикрывает твою спину в бою с зомби. Важно то, что он о тебе думает. Что говорит тебе. И то, что помнит о тебе – всегда.

Близкие и любимые люди, которые всегда будут рядом. Вот что действительно имеет значение в этом мире. Те, кого ты любишь.

Те люди, которые любят тебя.

– Прости, Насть… – всхлипывая, сказал я. – Я облажался. Не смог спасти тех, кто спас нас…

– Валер… ты же не виноват. – отозвалась Настя, еще сильнее уткнувшись в мое плечо. – Ты же знаешь, кто во всем этом виноват. Организация Каламит. Это все из-за них… Они ответят за все. Абсолютно за все.

– Знаю, но… я боялся, что не смогу защитить тебя.

– А ты не думай об этом. Мы же с тобой – дуэт. Золотая пара. Мы всегда защищали не себя, а друг друга. Вот она, настоящая любовь. Вот в чем кроется истинная сила. Поэтому… не переживай. Мы обязательно отомстим.

– Ну-у… стоп, что? Ты серьезно? Ты пойдешь со мной по этому пути? Будет нелегко. Ты точно не хочешь взять паузу и отдохнуть?

– Уверена. Отдохнуть уже не получится. Ни у кого. А я обещала, что мы будем вместе до самого конца. Так что я иду с тобой.

– Что ж… я ожидал от тебя что-то подобное. – прошептал я, слегка прикусив ухо Насти. Ей всегда это нравилось. – Спасибо. Уверен, что твоя помощь мне очень пригодится.

– Конечно. – по ее интонации я понял – Настя улыбнулась. – Пройдем этот путь вместе. До самого конца. Я люблю тебя…

– И я тебя люблю. – отозвался я и отстранившись от девушки, чмокнул ее в лоб. – Что ж… нам пора. Мы почти пришли. Осталось совсем чуть-чуть…

Девушка молча кивнула и вышла на улицу, настороженно осматриваясь по сторонам. ПМ уже покоился в ее руках. Я же подобрал с пола автомат Пашки, смахнул слезы рукавом и вышел следом.

И еще я понял одну важную вещь… Даже сильные люди могут плакать. И это совершенно нормально, потому что слезы – не признак слабости.

В них сокрыта наша человечность, любовь, все эмоции и чувства. И самое главное – в слезах кроется настоящая сила, способная победить любое зло…

7 июня – 13 августа, 2026 год

Примечания автора:

[1] Первая часть рассказа была опубликована в сборнике «Последняя надежда». Второй (этот) рассказ является и спинн-оффом, и сиквелом к нему.

[2] Действие рассказов «Настя» и «Настя II: Потерянный мир» происходят в той же сюжетной Вселенной, что и рассказ «Месть за ошибки», написанный в соавторстве с Дэей ЭйВи.

[3] ПМ – пистолет Макарова.

[4] Эта подглава напрямую продолжает сюжет предыдущего рассказа «Настя», который был опубликован в сборнике «Последняя надежда».

[5] SAIGA-12K – самозарядное гладкоствольное ружье 12-го калибра, разработанное Ижевским машиностроительным заводом в 1997 году на базе автомата Калашникова. Индекс «К» указывает на модификацию ружья, которое имеет укороченный ствол (по сравнению с базовой моделью) и складывающийся приклад.

[6] Организация Каламит (от лат. «Calamitas») – катастрофа.

Эмоциональная стабильность

Посвящается Дэе ЭйВи

Если честно, я уже и не понимаю, как люди знакомятся. Раньше все казалось намного проще – я легко находила общий язык с самыми разными людьми. Но это было почти четыре года назад. Сейчас все изменилось.

Что я знаю о знакомствах? Обычно под этим словом я понимаю встречу мужчины и женщины. Часто все начинается с простого «Привет, давай познакомимся». И если людям хорошо вместе, то все это перерастает в крепкие отношения. У меня самой было немало таких историй, которые заканчивались романом. Но сейчас… все стало гораздо сложнее. Это похоже на попытку освоить высшую математику, когда ты еще даже толком не научился читать. Вот что для меня сейчас – знакомство.

Я уже давно не в отношениях. Пока мои ровесники женятся, становятся родителями и строят свое счастье, я только наблюдаю за этим со стороны. Честно говоря, я им завидую – ведь я тоже мечтаю о такой жизни. Быть мамой – это, наверное, одно из главных предназначений женщины. Я знаю это, потому что вижу, как светятся счастьем другие матери. Я помню, какой радостью сияло лицо моей собственной мамы. Разве я не достойна быть счастливой?

Вроде бы идея познакомиться с кем-то не так уж и плоха. Но у меня ничего не выходит. Когда я пытаюсь завязать разговор, возникает ощущение, будто я говорю со стеной. Собеседник не идет на контакт, и диалога не получается. Хочется настоящего общения, а не его имитации. Люди ведь все разные, но почему-то каждый раз я снова и снова сталкиваюсь с неудачей.

Что я делаю не так? Почему меня словно не замечают, будто меня не существует? Разве я заслуживаю такого отношения к себе?

– Я пытаюсь верить в то, что не все люди такие. – в памяти вдруг всплыли слова, когда-то сказанные Матвеем – моим другом и близким человеком. Он столкнулся с точно такой же проблемой, как и я. – Да, я много раз ошибался. Да, у меня уже несколько лет не получается познакомиться с девушкой. Но я не опускаю руки и продолжаю искать ее. Ту самую. Почему? Потому что верю в успех. Я убежден, что однажды в моей жизни появится человек, которому я буду по-настоящему нужен и интересен. Человек, из которого не придется мучительно вытягивать каждое слово. Я не хочу сдаваться – ведь это было бы слишком просто.

Меня всегда удивляло, откуда у него столько энергии. Он работает, не высыпается, но при этом находит время на прогулки, игру на гитаре, соцсети, компьютерные игры и свое хобби. И все это у него отлично получается! Единственная его проблема – девушки не проявляют к нему интереса: он не может поддержать с ними разговор даже в течение суток. Они перестают ему отвечать. Думаю, дело в том, что он слишком много размышляет.

Даже не знаю, что именно меня в нем зацепило. Наше знакомство началось спонтанно, на фоне общих целей и стремлений, но… Матвей всегда был добрым, искренним, спокойным, адекватным и сдержанным, пусть иногда и казался немного холодным. На фоне других он был настоящей изюминкой. Такие простые человеческие качества сейчас – большая редкость. У всех есть свои тараканы в голове. Все ошибаются, но Матвей был каким-то… особенным. Встретится ли мне еще такой же человек?

Но особенно меня привлекало его отношение к людям, жизни и миру. Его логика всегда производила на меня сильное впечатление. Он умел находить по-настоящему важные темы для разговора и раскрывать их так, что я заслушивалась. Мне до сих пор нравится, насколько глубоко и точно он рассуждает. Честно говоря, я еще не встречала никого, кто мог бы сравниться с ним в этом. Матвей – единственный в своем роде. И именно это мне в нем особенно дорого.

Но тогда я не сказала ему об этом. Не знаю, почему. Мне казалось, что он ошибается.

– Сомневаюсь, что можно найти такого человека. – ответила я. – Мир уже не тот, каким был десять лет назад. У меня еще есть шанс с кем-то познакомиться. И для меня это будет относительно просто. А вот у тебя таких шансов почти не осталось. Знакомиться с девушками сейчас очень сложно. Поэтому я не могу в это поверить.

– Пусть будет так. – усмехнулся Матвей, подмигнув мне. – Я все равно продолжаю верить в лучшее. Именно эта вера помогает мне сохранять эмоциональную стабильность. Если бы не надежда на лучшее, я бы давно не смог выбраться из-за решетки депрессии и боли, которые постоянно меня преследуют.

– А зачем тебе девушка? Чтобы избавиться от апатии и депрессии?

– Нет. Я просто хочу быть нужным, полезным, интересным, любимым и понятым. Хочу дарить внимание, поддержку, заботу и любовь. Хочу и получать все это в ответ. Мне нужна девушка, потому что я знаю: с ней можно поделиться чем угодно, даже самым сокровенным. Я смогу получить от нее совет. Получить надежду, чтобы не чувствовать себя одиноким. Представляю, как буду встречать ее с работы. Или она меня. Это и есть настоящее общение: совместные прогулки, поездки на природу или к реке. Я зависим от людей, но одновременно боюсь им доверять. Однако если все же решусь довериться… Мысль о том, что с появлением девушки в жизни появится и смысл, очень радует. Появится тот человек, ради которого хочется жить и стараться. Вот зачем мне нужна девушка.

– Но ты же можешь жить ради себя.

– Не спорю, но это скучно. Что я могу сделать для себя? Сходить в кино? Купить что-нибудь вкусное? Отправиться на пляж? В одиночку? Это совсем неинтересно. Даже пробовать не хочется. Наверное, такое желание возникает из-за потребности быть нужным. Но все это – не то. Я бы никому не пожелал прожить всю жизнь в одиночестве, ведь лучшее лекарство для человека – это другой человек.

– Жаль, но у меня уже не осталось сил верить в это. Нет ни надежды, ни чего-либо еще. Поэтому здесь наши взгляды расходятся.

– И почему же ты не веришь в лучшее?

– Моя эмоциональная стабильность – это тишина, спокойствие и одиночество. Я много раз пыталась изменить ситуацию, но ничего не вышло. Поэтому я просто перестала пытаться – так легче. В одиночестве не испытываешь боли, переживаний, стресса, апатии или депрессии. Остаешься только ты и окружающая тебя тишина. Я настолько привыкла к этому, что теперь чувствую себя гораздо лучше, когда одна.

Матвей ничего не ответил. Я тоже промолчала, давая ему время подумать. Но он просто согласился со мной, сказав, что у каждого есть право на собственное мнение. Он признался, что и сам мог бы давно сдаться, но не сделал этого по ряду причин. Одна из них – нехватка любви. А главная – цель в жизни и непоколебимая вера в счастье.

Хорошо, когда есть вера. Когда она делает тебя сильнее. Когда есть смысл, ради которого хочется стараться. Я не могу верить в лучшее, когда вокруг только негатив. Как? Как открыться тем, кто постоянно причиняет боль?

Я просто не хотела говорить об этом Матвею. Я прекрасно понимаю, что он – отличный друг, который мог бы стать замечательным парнем, если бы был рядом. Вижу, что между нами могла бы быть настоящая любовь, но… Нас разделяют сотни километров и нехватка денег. Если уж в моем городе квартиру купить без ипотеки почти невозможно, то там, где живет он… Там собственное жилье кажется чем-то недостижимым. Поэтому я считаю, что у этой любви, где все могло бы сложиться, нет будущего.

Он часто мне снился, и в этих снах Матвей был таким милым… Мы любили друг друга. Я даже освоила фотошоп, чтобы с помощью нейросети создать нашу совместную фотографию. Она до сих пор хранится в ящике моего стола.

Не понимаю, что со мной происходит, но…

Мы бы отлично подошли друг другу, но… мы разные. Он достоин лучшей девушки, но точно не меня. Я знаю: будь он рядом, я была бы счастлива. Но сейчас мне достаточно моей эмоциональной стабильности.

Такова моя эмоциональная стабильность, и я не хочу раскрывать ее смысл Матвею. Понимаю, что он, скорее всего, поймет и поддержит меня. Но все равно не хочу.

Потому что это не его чувства.

Не его путь.

А я не хочу, чтобы он чувствовал боль.

Ту боль, которую чувствую я…

Он стабилен. Он сильнее.

Поэтому я хочу, чтобы он всегда таким и оставался.

Рано или поздно найдется та, кто сможет его полюбить.

Вот в это я и буду верить…

26 февраля – 29 марта, 2026 год

Миг, когда дружба станет любовью

I

В память о дружбе с Екатериной Д.

Покинув поезд, Маша была охвачена волной радости и ностальгии.

Ее родной город показался ей куда более привлекательным, нежели Москва. Огромный, шумный, незнакомый и чужой мегаполис с его иными домами, улицами, транспортом и людьми контрастировал с этим местом. Здесь все было по-другому. Маша глубоко вдохнула родной, свежий воздух, и приятное покалывание разлилось в груди.

Переступив порог родного города, где вокзал уступил место центральной площади, Маша ощутила, как по щеке скользнула слеза. Ее взгляд упал на знакомый дуб – символ времен, когда она стояла под ним, полная надежды на чудо. На встречу с тем, кого позже будет считать любимым. Это были слезы радости. Маша, уставшая от изнурительного потока работы и информации, оставила карьеру программиста и арт-дизайнера. Она вернулась домой, чтобы обрести внутреннее равновесие, разобраться в себе и вновь почувствовать тепло любви, связанное с воспоминаниями о доме, юности и людях, которые всегда были рядом. Работа же постоянно отдаляла ее от этого. Вика, к сожалению, давно уехала, но Макс все еще здесь – Маша следила за его жизнью в соцсетях. Неприятным сюрпризом стала продажа родительской квартиры, что означало необходимость искать временное пристанище, чего ей так не хотелось. Она жаждала безопасности и уюта, а не холодного, бездушного пространства.

В памяти всплыл эпизод из молодости. Маша и Макс катались на велосипедах. Она упала, сильно поранив руки и колени. Несмотря на боль, она все равно страстно желала оказаться на песчаном пляже. Макс, не раздумывая, позаботился о ее ранах, обработав их и купив необходимые средства. Но главное – он все равно донес ее до пляжа, буквально перенеся через полгорода на руках. Там он помог ей разуться и запечатлел на фото ее счастливую прогулку босиком по песку. Эти снимки до сих пор хранятся у Маши, напоминая о том, как, несмотря на физическую боль, она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

– «Я так благодарна Максу… – подумала Маша, переходя дорогу. – Нет ни одного момента в моей жизни, когда его не было бы рядом».

Ах, эти воспоминания… С тяжестью в сердце она продолжила свой путь, направляясь к парку, который когда-то был ее любимым местом для отдыха. Там, среди зелени, возвышалась сцена, где звонкие гитарные аккорды подростковых песен всегда наполняли воздух. А еще был крутой склон, зимой превращавшийся в захватывающую трассу для лыжников. Это было поистине волшебное место. И именно Макс открыл ей тайну оврага, спрятанного далеко за пределами парка. Он просто повел ее туда, не говоря ни слова. Он был наполнен уверенностью, что это место придется ей по душе.

Машу тогда ничто не волновало. Трудности с учебой породили разлад в семье и в личной жизни. Нервное напряжение и переживания делали ее вспыльчивой, готовой выплеснуть негатив на любого. Макс позвал ее куда-то, но это предложение вызвало лишь ее полное безразличие. Жизнь одна, и почему она должна зависеть от каких-то цифр в журнале?

Девушка чувствовала себя не в своей тарелке, но все же пошла за Максом. Эта прогулка было недолгой. Примерно полчаса пути. Дорога вела их по песчаной тропе, показывая каменный мостик над журчащим ручьем и крошечный поселок. Вопреки ожиданиям, Маше стало интересно и даже забавно. Этот день остался в ее сердце навсегда, потому что…

***

– Мы на месте. – отозвался Макс, отнимая ладони от глаз Маши.

Он закрыл их, чтобы сделать девушке приятный сюрприз.

– Да? Вау… – настроение Маши вмиг изменилось, когда она увидела МЕСТО, куда Макс привел ее. Взгляд девушки был прикован к краю оврага, где она застыла, словно статуя. Река, извивающаяся внизу, и закатное небо, разливающееся теплыми оранжевыми красками, завораживали ее. Макс стоял рядом, его улыбка казалась предзнаменованием, будто он всегда знал, что этот момент наступит. Это предчувствие вызывало смешанные чувства – и грусть, и тихую радость. – Как же тут красиво, Макс…

– Знаю, поэтому и привел тебя сюда. Нравится?

– Да… Я и подумать не могла, что у нас в городе существуют такие красивые места. Я… очень рада. Но больше всего… ладно, это неважно.

– Не переживай… – Макс усмехнулся, но сделал это с осторожностью, будто не хотел обидеть подругу. Он просто подошел к девушке и обнял ее, крепко прижав к себе. Теплый закат осветил их лица, оставляя блики на щеках. – Понимаю, что тебе сейчас тяжело, но… не все так плохо, как кажется на первый взгляд. Трудности в жизни будут всегда и этого нельзя избежать. Нельзя к этому подготовиться. Они приходят неожиданно. Я уверен, что все будет хорошо. И я хочу, чтобы ты тоже в это верила. Я готов помочь…

Маша схватила Макса так сильно, словно боялась его потерять, прижимая к себе с неистовой силой. Они застыли в этом объятии. Время остановилось на целых десять минут, погружая друзей в молчание. Наконец, Макс мягко высвободился из рук девушки, подобрал с земли маленький камешек и, с лукавой улыбкой, посмотрел на Машу.

– Считай… – только и сказал он, резко метнув камень в воду.

– Раз, два, три… Шесть, семь, восемь… – Маша считала количество «блинчиков», скакавших по водной глади. – ВОСЕМЬ! Как ты это делаешь?

– Не знаю. – усмехнулся Макс, подбирая другой камушек. – Само как-то получается. Знаешь, ты должна быть такой же крепкой, как этот камушек. Он тяжелый и вроде бы сразу должен пойти на дно, но… он борется со своей сутью, хоть и не должен. Он отскакивает от воды и продолжает лететь вперед, пока не кончается его срок. И ты… тоже должна бороться! Несмотря ни на что. Трудности не должны останавливать и ломать тебя. Борись… Ради себя.

Макс не отличался безупречным видом. Его волосы были растрепаны, футболка помята, а на штанах виднелось какое-то пятно. Жара добавляла небрежности, приклеивая прядь волос ко лбу. Но закат преобразил его, наполнив лицо мягким светом. И Маше показалось, что именно в этой естественной неидеальности и кроется его очарование.

Это было что-то настоящее, важное и дорогое для нее.

И его слова она запомнила на всю жизнь. И помнит до сих пор…

Овраг изменился до неузнаваемости. Обрушившийся склон, буйная зелень на берегах, сломанная скамейка, от которой остались лишь обрубки пней… Новые мостки вели к воде, покрытой тиной. Камни почти исчезли под натиском разросшейся растительности. Это место больше не было тем самым, каким хранилось в памяти Маши. Теперь оно вызывало щемящую боль утраты. Время, словно трещинами, покрыло его зарослями, исказив до неузнаваемости. Казалось, все, что создавалось годами, было безвозвратно потеряно. Но чувства, связанные с этим местом, остались нетронутыми. Маша помнила каждую деталь.

– «Похоже, что здесь мне делать нечего. – подумала девушка, напоследок взглянув на то, что раньше было красивым оврагом. – Время все изменило. Теперь это уже не то место, куда мы любили приходить с Максом».

Маша остро ощущала нехватку Макса. Ей так хотелось, чтобы он был рядом. Хотелось вновь услышать его слова, полные тепла и поддержки. Ведь она изменилась, став другой. Став сильнее. Та прежняя Маша, увлеченная рисованием, осталась в прошлом – и это во многом благодаря ему. Теперь, когда она вернулась, мысль о встрече с ним мелькнула, но тут же угасла. Где он сейчас? Может, в другом городе, в поисках подработки? Стоит ли ему писать, сообщая о своем возвращении?

Ответит ли он, учитывая долгую паузу в общении?

– «Наверное, он уже и не помнит меня. – усмехнулась Маша, возвращаясь в город. – Хотя… может быть, я себя обманываю. Я же не знаю, что он чувствует и думает. Может быть, он не забыл то, что цвело между нами?»

Город преобразился. Тротуары обрели ограждения, дороги засияли новым асфальтом и светом. Множество зданий, от торговых точек до памятников истории, были восстановлены. Казалось, что это идеальное место для счастливой жизни. Но как обрести счастье, когда рядом нет человека, которому можно безраздельно доверять?

– «Надо перекусить». – думая о своем любимом кафе, Маша вспомнила и любимое блюда. Пиццу. Пепперони с двойным сыром.

Внезапно мелькнула темная фигура, едва коснувшись ее плеча. Что-то в ней показалось Маше до боли знакомым. Походка, размашистые движения широких плеч. И вечно падающие на лоб пряди волос, выглядывающие из-под краев капюшона – все было до боли узнаваемо. И даже руки, ноги, одежда, манеры – все кричало о родстве. Маша протянула руку, но фигура обернулась раньше.

– Ох. Ради Бога, простите меня, я… – заговорил незнакомец, извиняясь перед Машей, но вдруг запнулся и замолчал. Руки медленно поднялись к голове и приспустили капюшон, открыв миру взор на эти лохматые волосы, которые Маша так любила. Лицо оказалось знакомым. Удивленным. Поистине красивым, каким всегда и было. Макс застыл, смотря Маше прямо в глаза. Он не знал, что ей сказать. Не мог поверить в то, что перед ним стоит именно она. Тот человек, которого он ценил всем сердцем. Но глаза не обманывали его. Перед ним действительно стояла Маша. – Маша? Неужели это и вправду ты?

Увидев Макса, Маша ощутила волну смешанных чувств. Теплые воспоминания и невысказанные эмоции захлестнули ее. Она вспомнила, как однажды, в шутку, призналась ему в своих чувствах, оставив истину недосказанной. Это случилось вскоре после ее переезда, когда они еще переписывались в соцсетях. Маша хотела наконец высказать все, что накопилось за годы дружбы, и ситуация казалась идеальной для этого – отъезд снимал страх отказа. Макс же отреагировал спокойно, даже стал более открытым и дружелюбным, хотя они больше не виделись. Теперь, встретив его снова, Маша испытала одновременно неловкость и радость. Это было осознание того, что между ними все еще что-то есть. Некая надежда на продолжение. На то, что не все потеряно. Эта вера придала ей уверенности.

– П… привет. – она помахала рукой, немного смущаясь, ведь не видела друга несколько лет.

– Маша… как же я рад тебя видеть. Но… Какими судьбами? Ты же уехала семь лет назад!

II

Маша, с смартфоном в руках, стояла на каменных плитах. Легкая рябь пробегала по воде под порывами ветра. Небо было затянуто тучами.

Где-то позади разгорался костер из найденных неподалеку хвороста и поленьев. Сверху, по мосту, спешили люди, оживленно беседуя. Но все это было далеко от мыслей Маши. Ее занимал лишь предстоящий переезд, о котором она не хотела говорить Максу. Но девушка знала, что придется.

Он заслуживал знать правду.

Макс добавил хвороста в огонь и направился к Маше. Она, погруженная в свои мысли, наблюдала за рябью на воде и проплывающими облаками. Макса это насторожило: он почувствовал, что с девушкой что-то не так. Было очевидно, что ее что-то гнетет, и она хотела бы поделиться, но не решалась. Ему стало любопытно, что могло вызвать у Маши такое уныние.

– Маш…

– Макс, не надо. – тут же отозвалась девушка, перебив его. – Я знаю, что странно выгляжу. Но… в этот раз я хочу сделать все сама. Сама скажу, понимаешь? Правду. И не нужно наводить меня на верные мысли.

Макс промолчал.

– Прости. – тревожно проговорила Маша, взглянув на друга. – Наверное, это звучало слишком грубо.

– Нет, все нормально. Я все прекрасно понимаю. Дам тебе время, чтобы разобраться в себе, хорошо? – улыбнулся Макс, потрепав девушку по голове.

– Надеюсь… ты будешь рядом… – Маша подошла к Максу вплотную и обняла. Молча. Без лишних слов, хоть они и готовы были в любую секунду сорваться с ее языка. – Ведь ты… впрочем, неважно. Не сейчас.

– Хорошо. Скажешь, когда придет время. Надеюсь, что ты будешь готова к этому…

Они замерли в объятиях, словно запечатленные на фоне хмурого неба и едва заметных волн на воде.

Вода шумела, протекая мимо. Словно волны, но совсем маленькие. Как и чувства, что таились внутри Маши. Казалось бы, маленькие и не имеющие первостепенной важности, но… большие и значимые, словно морские волны…

***

– Д… да. Я понимаю… – растерялась Маша, не отрывая взгляда от друга. – Прости… это сложно объяснить.

– Как в прошлый раз?

– Да. Но… это куда важнее того, что было в прошлом.

– Понятно.

– Ты обижен? – расстроилась Маша.

– Нет, почему ты так решила? Я же сказал, что рад тебя видеть. И это правда. – улыбнулся Макс, потрепав девушку по голове. Старая и добрая привычка. В этот раз она была такой же, как и 7 лет назад, под мостом. Как на овраге. Маша всегда краснела, считая это милым. Ей это нравилось: прикосновения, тепло, забота. И сейчас ничего не изменилось, поэтому она ощутила те же эмоции, что и раньше. С теплом в глазах взглянула на Макса.

– Хорошо. – кивнула девушка. – Я тоже рада. Все это так случайно, но… я рада. Правда.

– Я вижу это по твоим румяновым щекам. – усмехнулся Макс. – Все, как и раньше, только теперь мы стали чуточку взрослее.

– Да уж… – согласилась Маша. – Время – коварная штука.

Макс шагнул к ней, и его объятия окутали ее с такой силой, что в тот же миг в ее душе пробудилось эхо прошлого. Семь лет назад это тепло, эта нежность, которую дарил ей Макс, были так же реальны. Он, почувствовав ответное тепло, улыбнулся и, немного отстранившись, произнес:

– А ты совсем не изменилась. – заметил он, улыбнувшись. – Правда, стала еще красивее. Но… ты остаешься все такой же милой и теплой, какой всегда и была.

– Сп… спасибо за комплимент. – засмущалась девушка, пиная землю носком кроссовка.

– Думаю, что ты оказалась здесь не случайно?! Я ведь прав?

Девушка кивнула.

– Что ж… тогда давай сходим куда-нибудь. Я как раз свободен, слонялся по городу без дела. Не хочешь перекусить?

– Я была бы не против. – улыбнулась Маша.

– Так и знал, ха-ха. Неужели ты только что с дороги?

– Ага.

– Ладно. Пойдем, покажу тебе одно местечко.

***

– Ладно. Пойдем, покажу тебе одно местечко. Ты еще не была там, потому что уехала…

Стоило Максу заговорить об этом, как в душе девушки вспыхнули воспоминания о юности. Макс всегда обладал удивительной способностью: он умел предвидеть ее желания, проявлял искреннюю заботу и точно знал, что ей нужно в данный момент, словно видел ее насквозь. И сейчас было то же самое. Он, как всегда, предчувствовал ее стремление к совместной прогулке. Это было так же очевидно, как и в день их знакомства, семь лет назад. Он уловил ее внутреннее смятение, прочитал его на лице и понял, чего она жаждет. А она, как и прежде, была готова следовать за ним куда угодно. Ведь это было не просто мимолетное желание, а нечто более глубокое, укоренившееся в внутри, что всегда жило в ней.

Вдвоем они оказались в уютном кафе, оставив позади уличную суету. Макс вел себя предельно любезно и внимательно, взяв на себя оплату счета и расспросы о жизни Маши. Он с интересом интересовался, как сложилась ее жизнь после переезда в столицу, при этом сам оставался немногословным, сосредоточившись на девушке. Его неотрывный взгляд скользил по ее, словно хрустальным, глазам. Глядя на друга, Маша вновь окунулась в ностальгические воспоминания. Она ела, оживленно беседовала и улыбалась. Их разговор становился все более невербальным, наполненным жестами и мимолетными прикосновениями. Маша то улыбалась, то машинально поправляла волосы, стараясь держать руку как можно ближе к Максу. Она ловила его взгляд, но тут же отводила свой, когда их глаза встречались. Макс, казалось, замечал эти движения, но не подавал виду, позволяя девушке чувствовать себя спокойнее и свободнее. Однако Маша делала это почти неосознанно, словно тело подсказывало ей эти знаки, надеясь на понимание друга. И Макс, как всегда, понимал.

Девушка, не желая мириться с таким положением дел, принялась расспрашивать друга о переменах в его жизни. Она задавала вопросы о его стремлениях и намерениях, а также интересовалась его взглядами на различные вещи. Весь вечер они провели в душевной, но предельно откровенной беседе, будто и не было между ними разлуки. В этом и заключалась особая ценность их дружбы. Однако Маша чувствовала, что их отношения выходят за рамки простой дружбы, и была уверена, что Макс разделяет это чувство. В этом и крылась вся прелесть их взаимной симпатии, о которой они пока что не догадывались.

Макс, однако, обладал более глубоким пониманием ситуации. Он видел истину, осознавая, что с Машей произошло нечто серьезное. Не испытывая смущения, он озвучил свое предложение, не ожидая ни одобрения, ни отказа. Его единственной целью было узнать правду. Он ясно видел ее растерянность и страх. Ее изможденный и потрепанный вид. Он услышал, что сейчас она переживает крайне трудный период, с которым ей не справиться самостоятельно. Поэтому он поступил так, как считал нужным, движимый сочувствием и инстинктивным желанием помочь, не рассчитывая на бурную реакцию. Но результат оказался неожиданно впечатляющим.

– Слушай, а ты выглядишь уставшей. – Макс зашел издалека, взглянув на девушку. – Где ты остановилась?

– Я? Ну… хотела выбрать какой-нибудь отель, но…

– Отель? Ты же не любишь…

– Да. Все по-прежнему. Посоветуешь что-нибудь?

– «Я так и думал». – пронеслась далекая мысль в голове Макса. Своей рукой он накрыл руку Маши и улыбнулся.

– И съемную квартиру ты тоже не нашла?

– К сожалению. Я приехала…

– Понятно. Мне нечего предложить, но… если хочешь, можешь переночевать у меня.

– У тебя? – Маша совсем не рассчитывала на такое предложение, хоть оно ей и понравилось. – Правда?

– Решение остается за тобой. Мое дело – предложить. Для тебя место всегда найдется. И ты это знаешь.

– Я… это так неожиданно… – смутилась Маша, в панике смотря по сторонам. Она… хотела этого. Не было никаких хитроумных планов или скрытых мотивов. Просто в тот момент это ощущалось как единственно верный шаг. Отель был для нее чужим местом – дорогим, холодным, лишенным всякого уюта. Друзей в городе не осталось, а родители находились далеко, в Москве. Родственники, с которыми сложились холодные отношения из-за ее жизненных приоритетов, не смогли принять выбор девушки. Они видели ее жизнь иначе, но Маша настояла на своем, ведь это ее собственная судьба. Макс же стал тем единственным человеком, который дарил ей чувство безопасности, доверия и искренней заботы. Она понимала, что только у него она могла найти утешение и поддержку. Это было единственно верное решение, других путей просто не существовало.

– Я понимаю. Но… я не знаю, что будет лучше для тебя. К сожалению, мне некуда тебя пристроить.

– Хорошо. Я понимаю и это… правильно. Понимаю, что порой со мной бывает сложно, но…

– Если у тебя проблемы с финансами, то только скажи…

– Нет, с деньгами все в порядке, хотя отель несладко ударит по карману.

Макс кивнул.

– Я согласна. Вот только… как я могу тебя отблагодарить?

– Не стоит, Маш. Все в порядке. Мы же друзья, верно? –– после этих слов Макс как-то странно помрачнел, но Маша не придала этому значения. – Достаточно твоего присутствия, которое разбавит рутину и мое одиночество. Мы же не виделись столько лет… – Да. Ты прав.

– Хорошо. Хочешь зайти еще куда-нибудь?

– Нет, я слишком сильно устала. Давай пойдем… домой…

– Не переживай. Ты всегда можешь называть мой дом родным.

Своим. Пошли.

Макс встал и протянул руку Маше. Она бросила на нее быстрый, неуверенный взгляд, но все же взяла и последовала за ним.

Его рука была теплой.

Она дарила ощущение нежности и уюта…

III

Маша стояла на центральной площади, рассеянно пиная остатки снега. Вокруг кипела жизнь: спешили прохожие, проносились машины, но она чувствовала себя обособленной, укрывшись под дубом. Встреча с Максом вызывала у нее смешанные чувства – тревогу. И это несмотря на то, что именно она настояла на ней. Их случайное знакомство переросло в нечто большее, чем просто приятное общение. Макс, обаятельный и умный собеседник, давно вызывал у Маши желание увидеться, хотя подсознательно она опасалась этой встречи. Ведь за образом «студента» мог скрываться кто угодно, а рисковать не хотелось. Сегодня Макс был в городе. Маша, преодолев сомнения, решила действовать. Он, к ее удивлению, обычно уклонявшийся от встреч, согласился.

Прибыв на место, Маша ощутила, как ожидание давит, но интерес к происходящему был сильнее. Она взяла смартфон, чтобы узнать, когда Макс последний раз «был в сети». Пять минут назад. Не выдержав, она спросила о том, когда он придет. Через минуту он ответил, что уже подходит.

На горизонте возник одинокий темноволосый юноша. Его облик составляли темные джоггеры, черные ботинки и темно-синяя куртка. Короткая, аккуратная прическа, не прикрытая шапкой, подчеркивала его стиль. Маша мгновенно узнала Макса, вспоминая фотографии, и помахала ему, привлекая внимание. В этот момент она почувствовала облегчение, осознав, что перед ней не фальшивый образ, а такой же обычный подросток, как и она. Парень заметил девушку и направился в ее сторону.

– Маш… – послышался знакомый голос, но он звучал, словно эхо – отдаленно. Внутри сознания. Маша не придала этому значения.

Макс приблизился к Маше, его объятия были робкими, но в них таилось нечто большее. Мир вокруг них преобразился. Оба почувствовали не просто физический контакт, а волну тепла, жизни и искренней доброты – ощущение, которое невозможно вызвать обыденностью. Маша на мгновение прижала его к себе, стараясь скрыть свои чувства, чтобы Макс не заподозрил ничего лишнего. А она нуждалась в этом. В ласке. Заботе. Несмотря на незнание его прошлого, Маша вдруг осознала его доброту и мягкость. Ей так не хватало этого тепла, близости. Этой красоты. Макс был особенным, не похожим на других, и это позволило Маше на миг забыть о осторожности. К счастью, Макс не уловил этой перемены.

– Если бы ты не замахала, я бы тебя не узнал. – сильно смущаясь и подбирая слова, сказал Макс. Маша видела, как он стесняется и пытается показаться интересным, подбирая правильные слова. – Куда пойдем? Прости, я даже не знаю, о чем говорить, вот и спрашиваю всякие глупости.

– Ничего страшного. – усмехнулась Маша. – Пойдем в парк?

– Маша!.. – в этот раз снова послышалось эхо и что-то неосязаемое толкнуло ее в плечо. Картинка тут же сменилась. Исчезли Макс, дуб и центральная площадь. Вместо этого прорисовались очертания кухни.

Кружки с чаем на столе. За столом сидел Макс, но взрослый, накрыв руку Маши своей. Девушка проморгалась, посмотрела по сторонам с удивлением. Заметила заинтересованный взгляд Макса и потупила взгляд, не зная, о чем говорить. Тот, конечно, взял ситуацию в свои руки.

– Засыпаешь? – спросил он, вглядываясь в глаза Маши.

– Ха-ха… Прости, что-то я задумалась. – ответила Маша. В эту секунду Макс убрал руку, чем смутил девушку. Она даже не заметила его прикосновения, настолько теплым и знакомым оно было. На фоне потерянности в чужом городе ей казалось, что никто не может быть таким теплым и милым. Таким, кто вызывает доверие. Таким, кого приятно вспоминать, ведь Маша уже признавалась Максу в любви. Неужели что-то осталось? Напротив, что-то внутри Маши вспыхнуло с новым трепетом, и она коснулась руки Макса. Пугливо, нерешительно, словно он оттолкнет ее… Но все же она сделала это и сразу отдернула руку, пытаясь показать, что это ошибка.

– Не думаю. – заметил Макс и снова взял руку Маши в свой «замок». – Повторюсь, ты выглядишь уставшей. Тебе нужно отдохнуть после дороги.

– Я… уже не знаю, чего хочу. – смутилась Маша, смотря на руки Макса. Они были большими, шероховатыми, что создавало ощущение грубости.

– Поужинаем и пойдешь спать, хорошо? – поинтересовался Макс, коснувшись лба Маши. Она не придала этому значения, но знала, что он воспользовался моментом, чтобы это сделать. Ей нравилась эта забота. Она и сама была такой же по отношению к нему. Последний раз такое случилось до ее отъезда. – Я заказал пиццу. Твою любимую.

– Пепперони с двойным сыром? – засияла Маша, улыбаясь.

– Ага.

– Макс… – смутилась Маша. – Ты не забыл…

Что за трепетное чувство пробудилось в ее груди? Неужели это тоска по беззаботным дням, навеянная волной детских воспоминаний и наивной веры? Снова разлилось ощущение безграничной свободы, уюта и незыблемой защиты. Приятные отголоски прошлого пронзили Машу, заставив вспыхнуть так же ярко, как в тот миг, когда она впервые встретила Макса. Но он, увы, остался к этому слеп.

Внезапно вскочив из-за стола, Маша подошла к окну и распахнула его, позволяя холодному ветру обдуть лицо. Она жаждала глотка свежего воздуха, но одновременно боролась с собой. Осознание того, сколько лет прошло с их последней встречи, не позволяло ей отдаваться этим переживаниям. Накопившиеся усталость и одиночество требовали выплеска, но она понимала, что это недопустимо. Этого не должно быть.

– Маш, все в порядке? – встревожился Макс, но с места не сдвинулся, позволив ей самой решить проблему. В тот же миг раздался звонок в дверь. – Это курьер. – Макс сделал вывод, взглянув на экран смартфона. На силиконовом чехле Маша заметила наклейку в виде сердечка, которую она подарила ему 8 лет назад. Неужели он до сих пор носит ее на чехле? Помнит подарок? Считает его ценным? – Подожди, я сейчас.

После этих слов Макс покинул кухню, хлопнув дверью. Маша, словно освободившись от сдерживающих факторов, высунулась в окно и закричала, не обращая внимания на возможные последствия. Крик был единственным способом избавиться от переполнявших ее чувств.

– «Я не должна… – думала Маша, смотря на тысячи прохожих. Их жизнь была такой беззаботной и тихой. Маша не могла сказать, что кто-то из них сейчас чувствовал то же, что и она. Этого попросту не могло быть. – Прошло много лет. Я просто себя обманываю. Это из-за вспыхнувшей ностальгии. Между нами ничего не может быть и это вполне логично. Но… Даже не знаю».

Макс появился на кухне, держа в руках белую коробку. В воздухе разлился аромат свежеиспеченной пиццы. Чтобы не тревожить Макса, Маша быстро закрыла окно и вернулась к столу, словно ничего не произошло.

– М-м-м… – с удовольствием промычала она. – Вкусно пахнет.

– Маш, ты… – начал Макс, но запнулся, словно передумал говорить.

– Что? Говори, раз уж начал. – усмехнулась Маша, открывая коробку с пиццей.

– Меня беспокоит твое странное поведение. – заинтересованно сказал Макс, садясь на стул. – Я мог бы не обращать внимания, но уж слишком давно тебя знаю. Что случилось?

– «Это плохо. – подумала Маша, оставив на лице безмятежный вид. – Он может догадаться, если я дам слабину».

– Ничего, просто устала. Утром все наладится.

Но на самом деле она знала, что обманывает саму себя.

– Ты уверена? Может я могу чем-то помочь?

– Все в порядке, Макс.

Макс тоже взял кусочек пиццы и принялся его есть.

– Ты можешь спать в моей комнате. – заметил он. – Кровать большая и мягкая – это то, что нужно после дороги. Можешь принять душ, если хочешь. Вот только… у меня есть полотенца, но нет женской одежды. Могу дать шорты и футболку.

Тепло снова охватило ее. Маша, хоть и осознавала природу этого ощущения, отчаянно отказывалась принимать его реальность. Для нее это было лишь нелепой шуткой, не имеющей никакого значения. Она хотела так думать, но…

– Сп… спасибо, Макс. – она позволила себе улыбнуться. – Но… позволь спросить: где же ты будешь спать, если я займу твою комнату?

– В гостиной. На кресле. А что?

– Ничего. Я могла бы поспать и в гостиной.

– Не стоит. Не смогу уснуть, зная, что моя подруга будет спать в кресле, пока я спокойно отдыхаю на мягкой кровати.

– Ладно. Я же знаю, что не смогу тебя переубедить.

После того, как Макс доел пиццу, он не дал Маше даже прикоснуться к мытью кружек. Пока Маша принимала освежающий душ, Макс готовил ей постель. Выйдя из ванной в баскетбольных шортах и длинной футболке, с растрепанными волосами, она увидела, что Макс уже все приготовил. В этот момент Машу снова охватило теплое чувство. Ей показалось очаровательным, как Макс пытался сдуть непослушную прядь волос, упавшую ему на лоб. Она нежно коснулась его лба, чтобы поправить ее. Макс улыбнулся, убрал прядь с ее щеки и аккуратно заправил за ухо. Оба рассмеялись

– Это твоя спальня. – наконец сказал Макс, вдоволь насмеявшись. – В шкафу есть другая одежда, полотенца, плед, подушки. Если понадобится что-то еще, то не стесняйся меня звать.

– Хорошо, спасибо. – отозвалась Маша. Пока Макс осматривал комнату, она пристально наблюдала за ним. Думала. Фантазировала. Ее разум наполнился легкостью. Сердце – теплом. Тогда же Макс развернулся и двинулся к выходу. В Маше тут же что-то изменилось, и она не захотела терять возможность узнать Макса еще ближе. Не захотела отпускать, боясь потерять. Она знала, что должна. И хотела этого, утаивая желание долгие годы.

– Тогда… до завтра. – Макс махнул рукой и почти вышел из комнаты, но Маша схватила его за руку и притянула поближе, чтобы не уходил.

– Прошу… останься… – промычала она, потупив взгляд.

– Что? – удивился Макс. – Что случилось?

– Понимаешь, я… – но Маша испугалась и запнулась.

– Что? – Макс закинул руки ей на плечи, понимая, что девушка переживает.

Внезапная перемена охватила Машу. Без единого слова она притянула Макса к себе, сократив расстояние между ними, и подарила ему поцелуй. Макс был ошеломлен, его глаза выражали полное изумление. Однако, в глубине его взгляда читалось, что подобное развитие событий не было для него полной неожиданностью. Он явно был не против.

– Что? – удивилась Маша, отстранившись от Макса. – Прости… Просто эмоции.

– Ничего, со всеми бывает. – Макс махнул рукой, усмехнувшись.

– Но… Я…

В тот миг, когда Маша снова направилась к Максу, он уже был в движении. Его шаг опередил ее. И вот он уже рядом, обнял ее, притянув к себе. Их губы встретились в едином порыве. Маша ласково коснулась его щек, а его руки обвились вокруг ее талии. Поцелуй их был долгим, плавным и наполненным нежностью. Отстранившись лишь на мгновение, они вновь слились в объятиях. Маша, с неожиданной силой, развернула Макса, увлекла на кровать и, оказавшись сверху, продолжила их страстный танец губ. Макс, крепче сжимая ее талию и бедра, посмотрел ей глаза, когда она отстранилась.

– Маш… – начал он, но она прислонила палец к его губам, чтобы он помолчал.

– Знаю. – отозвалась она, положив руки на его грудь. – Позволь мне расслабиться. Позволь просто быть собой, не боясь своей правды. Быть с тем, кому я могу доверять.

– Это так… неожиданно, знаешь ли. Не знал, что все зайдет так далеко. Я ведь просто хотел помочь. Быть полезным и нужным. Когда ты уехала… я подумал, что был никчемным другом, парнем. Был бесполезным. Я злился на себя за то, что не смог оправдать твоих ожиданий, ведь… Неважно. Я просто всецело хотел быть твоим. Быть ценным.

– Вот и помоги мне познать не только себя, но и свои чувства. Помоги почувствовать себя желанной и нужной. Я же… не могу сделать это без твоего согласия.

– А ты правда этого хочешь, Маш? Не будешь потом жалеть об этом? Ведь все может измениться…

– Это неважно, Макс. Я не прошу одолжения. Главное, чтобы ты тоже этого хотел… Но с тобой… Хочу сделать это именно с тобой.

– Черт возьми… я тоже хочу.

– Тогда… Просто позволь мне быть рядом…

Дом окутывал их невидимым теплом, создавая ощущение полного умиротворения. Одежда, словно забытая, оседала на полу, а слова текли плавно. Они были пропитаны взаимной нежностью и глубоким пониманием. Их взгляды все чаще встречались. Легкие, едва заметные улыбки намекали на то, что между ними зарождается нечто более глубокое, чем просто дружба. Искры в глазах и трепетные прикосновения превращали этот вечер в преддверие чего-то особенного.

Невысказанные паузы, легкий шепот смеха. Взгляд, задержавшийся на мгновение дольше положенного – все это сплелось в незримую нить, что нежно потянула их навстречу друг другу. Теперь они осознавали, что дом Макса – это тот самый уголок, где их затаившаяся любовь могла расцвести во всей своей пленительной красоте. В самом чистом и искреннем воплощении.

Эта ночь была соткана из нежности, взаимного внимания и глубокой заботы. Макс и Маша существовали лишь друг для друга, их мысли были полностью поглощены взаимным притяжением. В этой искренней атмосфере давно зреющей любви, выросшей из дружбы, они исполняли самые сокровенные желания друг друга. Все происходило плавно, без суеты. Шаг за шагом. Касание за касанием. Желание за желанием. Постепенно, отдавшись чувствам и полностью расслабившись, они перешли к решительным действиям. Макс проявил трепетное внимание к каждому изгибу ее тела, действуя с нежностью и уважением. Их движения слились в едином, гармоничном ритме, растворяясь в ночи и мягкости одеяла. Тихие, но полные любви стоны наполнили воздух, свидетельствуя о полном единении. В этот момент Макс и Маша ощутили себя частью всего сущего, растворившись не только друг в друге, но и в окружающем мире.

IV

Солнце заливало утро светом, а за окном уже раздавалось птичье пение. За окном послышался шум машин с шоссе, а в подъезде быстрые шаги. Как же удивительно, что еще вчера Маша не обращала внимания на эти звуки и краски. Теперь город предстал перед ней полным жизни и энергии. Предстал таким, каким она его запомнила до отъезда в Москву.

Забавно, что это осознание пришло к ней только сейчас.

Пробудившись, девушка прижалась к спящему Максу со спины. Не желая его будить, Маша лишь сильнее обняла, снова стремясь к близости, которую больше не хотела скрывать после всего произошедшего. Прошлое осталось позади, и она не сожалела о своих поступках, ожидая того же от Макса. Навалившиеся события – стресс после большого города, встреча с прошлым, невысказанные чувства – требовали разрешения. Маша искала ясности в своих эмоциях через близость с человеком, которому доверяла. Которого любила всем сердцем. Физическая связь дала ей необходимую эмоциональную опору, и теперь она обрела истину

Маша, потянув одеяло на себя, ощутила прохладу на коже и поняла, что они с Максом все еще без одежды. Их вчерашние наряды, брошенные в пылу страсти, так и лежали на полу. В этот момент Макс заворочался, перевернувшись на другой бок. Его веки распахнулись. Встретившись взглядом с Машей, он нежно убрал с ее щеки выбившуюся прядь волос.

– Доброе утро. – улыбнулась Маша, слегка краснея. Все же прошедшая ночь оставила свой след.

– Доброе. Ты как? – поинтересовался Макс, улыбнувшись в ответ.

– Превосходно. – Маша потянулась, ощущая наивысшее наслаждение. – А ты?

– Все хорошо. – Макс тоже потянулся. – Забавно… – Что именно? – удивилась Маша.

– Мы же совсем голые… Ха-ха-ха! Прости, но это забавно. Может быть, через смех я выплескиваю свои переживания. Не знаю.

– Ну да. Это нормально.

– Это меня и пугает.

– Что? Но… почему?

– Боюсь, что ты посчитаешь ошибкой то, что произошло. Боюсь, что снова уйдешь, но… больше не вернешься. Ты же сама говорила, что вернулась отдохнуть. Это значит, что ты снова уедешь…

– Но, Макс…

– Прости, Маш. Я, как и ты, хотел выплеснуть эмоции и не жалею об этом. И не хочу отпускать тебя, подкрепив все это чем-то таинственным, что сокрыто внутри меня.

– Макс, все в порядке. – встревожилась Маша, обняв его. – Я не жалею о том, что мы сделали, ведь это было взаимно и прекрасно. Я хотела этого. Главное, что мы вместе прошли через это.

Не желая молчать, Маша раскрыла ему мотивы своего поведения. В глубине души она надеялась на повторение пережитого. И это стремление было вызвано не только бушующими эмоциями, но и глубоким доверием, а также грузом прошлого. Ее терзал страх снова потерять Макса, навсегда лишившись его присутствия. В этот миг в ее голове родилась спонтанная, хоть и дикая, но завораживающая мысль. Макс, казалось, чувствовал, о чем она говорит. Но смысл ее слов ускользал от него.

– Тогда почему… – начал Макс, но Маша его перебила.

– Так захотели мои родители. И ты это знаешь. Да и я хотела построить собственную карьеру, используя ум и выработанный опыт. Хоть у меня и получилось, но чужой город полностью сожрал мою энергию. Я вернулась, чтобы «перезагрузиться». Не ожидала тебя встретить, но подсознательно очень на это надеялась. Мне жаль, что нам пришлось разлучиться…

– Но почему ты…

– Потому что боялась, что ты отвергнешь меня. – закончила Маша.

– Но… ты же призналась, исходя из ситуации. Да, твои слова были похожи на шутку, хоть я и знаю, что это не так. Между нами…

– Макс, я все еще люблю тебя… – выпалила Маша на выдохе. В тот же миг будто камень с плеч свалился. – Плевать, что было. Плевать, что о нас могут подумать другие. Я уже не могу считать наши отношения дружбой. Для меня… ты больше, чем простой друг. Да. Я тебя люблю.

– Но… – Макс потерял дар речи, взглянув Маше в глаза. И нет, она не шутила. – Столько лет прошло…

– Время… – задумалась Маша. – Такая странная штука. К счастью, любовь ему неподвластна. Я всегда верила, что смогу вновь увидеться с тобой. Гадала, смогу ли сказать правду после стольких лет разлуки. Слава Богу, что смогла.

– Честно признаться… я в шоке… – выпалил Макс, но прижал Машу к себе, крепко обняв. Она улыбнулась и растворилась в нем. Сейчас ей было совершенно безразлично на то, как он отреагирует. Ей не нужна была его реакция. Даже если она заблуждалась, истина была очевидна. Было очевидно, что он открыт для новых чувств и уже давно не воспринимает Машу как друга, раз пожелал с ней чего-то большего. И это ей нравилось. Это было тихое, но сильное чувство. Надежда теплилась в ее груди.

– А давай сбежим? – вдруг выпалила Маша, озвучив свою безумную идею. – Останемся вместе. Сделаем то, для чего предназначены. Что скажешь?

– Сбежать? Но… куда?

– Хотя бы в выходные дни. Я никогда не была на море. Думаю, что можно начать с этого.

– Это… странно, Маш. – удивился Макс. – А как же новый город?

Карьера? Работа?

– С моей специальностью и опытом я устроюсь туда, куда захочу.

Везде с руками оторвут, особенно если узнают о моих заслугах в IT-развитии. Честно говоря, я уволилась неделю назад, чтобы переехать сюда и вновь почувствовать себя спокойной. А потом… потом встретила тебя и поняла: я должна остаться. Попробовать начать все с чистого листа.

Несмотря на всю свою неординарность, эта мысль зажигала в душе Маши огонь. Она ясно видела, что встреча с Максом не была случайностью. Это был шанс начать все с чистого листа. С человеком, который, казалось, проникал в самую суть ее души. Ее, на первый взгляд, легкомысленное предложение было лишь прикрытием для зарождающихся чувств и опасений перед грядущими переменами. Девушка, втайне надеясь на его положительный ответ.

Макс погрузился в размышления. Его давнее желание вырваться из рутины и обрести нечто искренное, наконец-то получило шанс на воплощение. Этот шаг, по сути, означал для них обоих выход из зоны комфорта. Они стремились создать что-то собственное, основанное на глубоких воспоминаниях и чувствах. Поэтому Макс и желал этого, но страх перед возможными ошибками сковывал его. Маша же была ему очень дорога с самого начала их знакомства. Он безошибочно почувствовал, что она всегда будет рядом, готовая пройти с ним любые испытания, будь то огонь или вода. Возможность сбежать вместе с ней казалась ему не просто совпадением, а настоящим знаком судьбы.

– Знаешь… давай. – улыбнулся Макс, чмокнув девушку в щеку. – Сделаем это вместе.

– Знаешь, я так рада…

– Я тоже, Маш. Это…

– А теперь… помолчи, милый. – Маша прикрыла рот Макса. –

Сейчас я настаиваю на продолжении того, что мы начали вчера вечером.

Ее губы сомкнулись с его губами, произнося безмолвное обещание. Рассвет разливался по небу, а детский смех, беззаботный и звонкий, наполнял двор. Детишки не ведали, что своим весельем заглушают иные, более глубокие звуки – звуки страсти и блаженства. В этот момент Макс и Маша стали единым целым, их связь стала еще крепче, чем прежде. Это было рождение любви, которая переросла из дружбы в нечто большее. Это был миг, когда дружба стала любовью…

V

Ласковые приливы нежно целовали песчаный берег. Над головой, словно белые стрелы, проносились чайки. Их крики – живое напоминание о присутствии жизни. Эти звуки придавали морскому пейзажу завершенность, наполняя его дыханием. Легкий, теплый бриз играл с волосами Маши, развевая их в танце. Макс с удовольствием наблюдал, как она открывает для себя этот мир заново. Как ее глаза загораются от простых, обыденных мелочей. В этом сиянии он видел отражение чистой радости, безмятежного счастья и той неугасимой надежды, что позволяет верить в светлое будущее.

На горизонте, в ста метрах от кромки воды, лениво покачивалась лодка. Одинокий рыбак терпеливо забрасывал снасти. Мимо проносились шумные компании туристов на «банане». Первые лучи рассвета лишь начинали окрашивать песок легкими тенями, но некоторые пляжные зонты уже раскрылись, предвещая начало дня. Маша же, с сияющей улыбкой, зорко осматривала окрестности. Макс улыбнулся, но его радость исходила не от увиденного. От того, с кем он делил этот момент. Истинная прелесть была не в раскрывающихся зонтах или одиноком рыбаке на фоне пробуждающейся природы. Счастье заключалось в Маше: босоногой, бегущей по воде, с детской непосредственностью, радующейся мелочам. Оборачивающейся к нему с сияющими глазами. В ее взмахах руками. В том, как она брызгалась водой, заставляя Макса сиять в ответ. Она стояла по колено в воде, джинсы промокли. Увлеченная весельем, она не слушала Макса. Он осознал, что ради таких мгновений стоило пройти через все трудности жизни – боль, слезы, борьбу с проблемами и одиночеством. Он так нуждался в этом. Он и представить не мог, что появление Маши так преобразит его жизнь, наполнив ее яркими красками.

– Эй… – возмутился Макс, когда ракушка врезалась в его плечо. Маша хихикала, а на ее правой щеке остались следы влажного песка. Она безмятежно махала рукой, привлекая внимание парня. Ну, а что делать?

Макс подобрал ракушку и швырнул ее в Машу, хитро улыбаясь.

– Так нечестно! – теперь уже возмущалась Маша, уворачиваясь от летевшей в нее ракушки. – Макс, долго ты будешь стоять на берегу?

Боишься ножки намочить?

– Отстань, у меня аллергия на воду. – усмехнулся Макс.

– Дурак! Иди сюда…

Макс, пожав плечами, подошел к Маше. Она, немного смутившись, протянула ему руку, которую он с радостью принял. Затем, обведя взглядом небо, она указала на облака. В этот момент пронзительный крик чайки, казалось, высмеял ее жест. Макс усмехнулся и притянул ее к себе, крепко обнимая. Он был искренен в своем молчании, потому что не знал, что сказать. Маша понимала его. Их путь был долгим и насыщенным: от знакомства и дружбы до близости, ссор. Романтических прогулок под дождем, разлуки, переписок на расстоянии. Переживаний, радости, доверия и знакомства с семьями. Даже ночи, проведенной у нее во время бури. И вот они оказались на море. Маша, будучи уже не просто подругой, демонстрировала счастье, а Макс осознал всю глубину своей любви к ней.

Он любил ее всегда. Даже тогда, когда пытался убедить себя в обратном. Теперь же он не боялся признаться, ведь ее ответные чувства были очевидны. Его согласие сбежать с ней, несмотря на невысказанные слова, говорило само за себя. Макс был уверен, что Маша, будучи проницательной и умной девушкой, все понимает.

– Макс, тебе нравится? – послышался голос Маши и Макс, вздрогнув от неожиданности, тут же вынырнул из мира своих мыслей. Маша крепко обнимала его и мило улыбалась, будто бы его ответ многое для нее значил.

В какой-то степени ему и самому было интересно, что из этого получится. К чему они смогут прийти вдвоем? Поэтому Макс задумался, хоть и знал ответ. Маша игриво толкнула его в плечо, чем приукрасила этот милый момент.

– Думаю, что это не имеет значения. – тут же отозвался Макс, поглаживая Машу по голове. – Главное то, как мы ощущаем этот момент.

Как. И с кем. А остальное…

– А ведь всего этого могло и не быть, если бы я осталась в Москве… – прошептала Маша, перебив парня.

– Маш… – начал Макс, но она не дала ему договорить, коснувшись его губ.

– Не надо, Макс. – усмехнулась она, будто готова была расплакаться. – Я знаю, что ты хочешь сказать, но… Мне достаточно того, что я это вижу.

– Но… я хочу сказать. Это будет нашим шагом в будущее. Потому что… конечно, у меня плохо получается выражать свои чувства. Надеюсь, что это не смущает тебя. Я хотел сказать, что рад. Рад, что ты вернулась.

Вернулась ко мне. Почему рад? Потому что никогда тебя не забывал. Наоборот…я всегда любил. Поэтому заботился, соглашался на твои безумные идеи. Для меня это было чем-то прекрасным и нежным. Не хочу тебя терять. Я… люблю тебя, Маш. Всегда любил.

– Знаю, дурашка. – улыбнулась Маша и поцеловала Макса. – Знаешь… Я вернулась, потому что устала от чужого и большого города. Я пыталась привыкнуть, но… так и не смогла. Скучала по дому. Ностальгировала, вспоминая детство. Но пытаясь вспомнить детство, в голове возникал лишь ты, Макс. Я отлично помню, как мимолетно призналась в любви. Тогда я превратила это в шутку, но… Всегда испытывала к тебе нечто теплое, отличающееся от простой дружбы. Я не хотела портить наши дружеские отношения, поэтому оставила все в тайне. И пытаясь заглушить свою боль, сама перестала общаться с тобой, сосредоточившись на карьере. А потом было уже поздно, потому что…

– Я не обижался. – резко выпалил Макс, так как давно хотел признаться девушке в этом, но не мог выбрать удобный момент. – Наоборот, я постоянно вспоминал тебя с теплотой в мыслях и улыбкой на губах. Ты – лучшее, что произошло со мной. Ты ворвалась в мою жизнь спонтанно, приукрасила ее, сделав ярче и контрастнее. Я был для тебя никем, но ты всегда помогала советами. Поддерживала и не давала рукам опуститься. Поначалу я даже не думал об этом, хотя отдаленные мысли о любви все же проскальзывали в голове. Но… когда ты призналась, я сразу понял, что ощущал то же самое. Наши чувства всегда были взаимными, но я боялся открыть их тебе. Наверное…

– Хотел, чтобы все было хорошо. – закончила Маша, словно читала его мысли. Макс просто кивнул. – Я же уехала, поэтому ты не стал портить наши отношения, которые и так усложнились. Верно?

– Рад, что ты меня понимаешь. – улыбнулся Макс и чмокнул девушку в щеку.

– Конечно, мы же похожи друг на друга. – засмущалась Маша, положив руку на плечо Макса. – Поэтому между нами…

– Да, я тоже так думаю. – заметил Макс и отпустив Машу, вошел в морскую воду по пояс. Вода приятно коснулась кожи, лаская ее легким холодком. Маша подошла ближе и взяла его за руку, смотря на восход солнца.

– И что будет дальше? – спросила она, переводя взгляд на Макса. – Куда двинемся?

– Не знаю, Маш. – признался Макс после того, как подумал над ее словами. – Думаю, что это не имеет значения.

– Почему? Нам же нужно где-то жить… – встревожилась Маша, крепче сжав руку Макса.

– Мы уже переступили порог, замедляющий нас. И сделали это вместе. Поэтому и дальше будем вместе, а остальное неважно.

– Ты прав. – улыбнулась Маша, целуя его. – Знаешь, а я ведь всегда мечтала побывать на море. И я рада, что разделила эту радость именно с тобой.

– Ха-ха, а я… – тут Макс слегка запнулся, потерявшись в своих мыслях. Он и не знал, что стоит говорить Маше. Наверное, она и сама все понимала. – Я счастлив, Маш. Не по причине того, что помог твоей мечте исполниться, а потому что смог лично увидеть твою радость. Видеть это – и есть счастье.

– Понимаю. И, конечно, это важно. Для нас обоих.

Макс кивнул.

– Что ж, можно махнуть в Нижний Новгород. Думаю, что рядом с тобой мне станет легче воспринимать этот мир.

– Без проблем. А потом махнем к океану… Я там…

– Никогда не была. – закончила Маша и они рассмеялись.

– Теперь, воссоединившись, мы можем просто жить. Миг, когда дружба стала любовью уже прошел.

Маша кивнула, прижавшись к груди Макса.

– А остальное неважно. Судьба сама скажет, что нам делать дальше…

26 ноября – 2 декабря, 2025 год

Сердца в ритме (<3 + <3)

Посвящается Полине К.

Альтус подарил нам возможность перевернуть страницу и начать все заново. Исправить былые ошибки, стать по-настоящему близкими и снова полюбить. Снова испытать то чувство, от которого нас раньше отгораживали ревность, ненависть, боль и другие внутренние недуги. Теперь мы можем ощутить то, что когда-то упустили и не сумели принять[1].

Наконец-то появилась возможность, к которой я шел долгие годы. Шаг за шагом, цепляясь за любую подсказку, лишь бы все начать заново. Ради этого пришлось пройти через боль и тягостные воспоминания, преодолеть непонимание и трудности. Пришлось даже пережить предательство, хоть мне и удалось это исправить. Я даже возвращался в прошлое: был в Альтусе, погружался в воспоминания Маши… И везде видел только ее одну. Ту девушку, которую любил всем сердцем. Ту самую, ради которой и затеял весь этот путь.

Я изменил саму жизнь ради нее. И не только свою собственную…

Полина.

Все началось с необычного сна, который лег в основу моего цельного рассказа. Рассказа о битых стеклах, что сопоставимо с разбитыми чувствами, утраченной любовью. Затем появилась фиктофилия – мучительная и неотвязная одержимость персонажем, созданным по образу настоящей Полины. За ней последовала кайнофобия – боязнь всего неизведанного, нового и загадочного. Три рисунка соединились в единую мозаику, но для завершения идеальной композиции не хватало последнего мазка. Той самой крошечной детали, которая поставила бы точку в этом прекрасном произведении.[2]

Картину нашей любви, если… Если она вообще возможна. Неслучайно же Полина отрекалась от меня. Убегала, скрывалась, осыпала оскорблениями, не принимала. Битые стекла. Филофобия – страх любить. Фиктофилия – одержимость вымышленным образом. Кайнофобия – ужас перед неизвестностью. Наши сердца должны слиться в единый узор. В одну непрерывную линию. В общий, синхронный ритм.

Ради этого я открыл портал, оставив Машу в библиотеке. Совсем одну. Да, я безвозвратно изменил ее судьбу. Зато теперь она счастлива в своей собственной Вселенной. А я вернулся в прошлое лишь для того… чтобы вновь увидеть Полину. Чтобы снова увидеть улыбку на ее прекрасном лице. Снова прикоснуться к ней. Осязаемо прикоснуться, по-настоящему. Обнять так крепко, как только возможно, чувствуя биение ее сердца. Я…

И вот я рядом. Портал швырнул меня в прошлое, и сама реальность будто подстроилась под мои самые сокровенные мечты. Именно тогда мы с Полиной встретились вновь. Снова.

Я снова увидел, как ветер ласково перебирает ее мягкие каштановые волосы. Снова заметил, как в улыбке изгибаются ее, казалось бы, нежные губы. Как она идет, легко покачивая бедрами. Как звучит ее смех.

В тот день я не повторил давних ошибок. Тех самых, которые совершил в далеком прошлом. Еще до того, как попал в Альтус. В этот заветный миг я все-таки решился заговорить с Полиной. Решился на то, чего так долго и мучительно боялся.

Так между нами и началось общение…

– Ты доволен, Реастеллис? Получил то, чего хотел? – я на всю жизнь запомнил, что в тот миг слышал странный голос, который… Его звучание шло со всех сторон. Голос был воспоминанием. Прошлым, настоящим и будущим. Был мыслями. Действиями. Глазами, ушами, органами вкуса и осязания. Этот голос звучал повсюду: в голове, отдавался эхом в ушах, вплетался в воспоминания и вызывал подступающий к горлу сухой ком. Я понял, что это Альтус. Его незримое влияние. Его неумолимая воля. И его необратимые последствия.

– Да. Все получилось, Альтус. Я прошел через все трудности, чтобы… здесь и сейчас стоять тут. Рядом с Полиной…

– Можешь не говорить мне об этом, хе-хе. Я же все вижу и знаю. Молодец, Реастеллис. Ты справился. Пришел к своему предназначению. Пришел к своей цели и… Изменил не только себя, но и других людей. В лучшую сторону.

– Ох, точно… – я опомнился, слегка встревожившись. – А как там Маша поживает? Что с ней случилось? Она в порядке? Я смог сделать ее счастливой?

– Ха-ха-ха… Ты действительно переживаешь? – в интонации Альтуса я отчетливо уловил нотки удивления. – Все в порядке. Это хорошо, что ты заботишься не только о себе, но и о других. Ты даже не причинил ей боли. Сейчас она проживает лучшую версию своей жизни. И все благодаря тебе.

– Вот как… – я кивнул, позволив себе улыбнуться. – Это хорошо. Я искренне рад за нее.

– А теперь…

Картинка сменилась. Резко, без предупреждения…

В небе нарастало тяжелое жужжание. Люди метались в панике, их крики сливались в сплошной гул. Каждый пытался найти свое спасение. Я стоял на мосту. За спиной виднелись бетонные блоки, за которыми кто-то прятался. А впереди стояла Маша. Ветер трепал ее волосы. Я уже знал, чем все это закончится, но… снова видеть все это было выше моих сил.

Маша кивнула. Поблагодарила за все, что между нами было. А потом добавила, что я был ее лучшим другом и с кем ей по-настоящему нравилось проводить свободное время.

И тут я услышал свой собственный голос:

– Я понимаю, Маш. Спасибо за то, что была рядом, но… Теперь мы вынуждены прощаться. Здесь наши пути расходятся, но… я верю, что мы еще встретимся. Пусть не в этой жизни, но все будет хорошо. Верь мне.

– Да уж… Жизнь – сложная штука, но… Я рада, что все сложилось именно таким образом. Прощай…

С этими словами Маша помахала мне рукой, затем развернулась и медленно ушла. Я так и остался стоять на мосту, провожая взглядом ее силуэт, пока он окончательно не слился с линией горизонта. Никакого жужжания в небе. Никаких страхов. Никакой боли. Ни криков, ни обломков арматуры, ни разорванного асфальта вокруг. Маша осталась жива. И всегда должна была жить. Почему? Потому что я изменил прошлое. А значит – переписал все временные линии реальности.

А затем все изменилось.

Мир. Люди. Прошлое. Будущее. Настоящее. Я. Полина. Маша. Арина. Паша. Макс. Аня.

Вместе с ними изменились и мои воспоминания. Часть из них попросту исчезла, не имея ни единого шанса на возвращение в мою голову. Что ж…

Так тому и быть. Былого не изменить. С новыми силами я должен идти дальше. Идти, ни за что не опуская руки…

Больше я не знал ни Машу, ни кого-либо из других ребят. Не помнил об Альтусе. Забыл о своем даре. О способностях Автора Миров.

Все встало на свои места.

Место. Время. Ситуация. Люди, которые окружали меня все это время. Исход всего этого стал совершенно другим.

И перед моим лицом предстала она… Та самая. Единственная.

Полина…

***

– Это было забавно. – усмехнулась Полина, подходя ближе. Я даже разглядел на ее щеках легкий, совершенно естественный румянец – верный признак того, что она немного смущается в моем присутствии.

Аня только что ушла. Я закрыл за ней дверь, и на квартиру опустилась гнетущая тишина, которую тут же разрушила Полина. Обращаясь ко мне, она словно невзначай коснулась моего плеча, но почти сразу отдернула руку, будто сделала это случайно. Для меня же этот едва уловимый жест был лучшим знаком: наше общение движется в верном направлении.

– По-другому и не скажешь. – я позволил себе улыбнуться, окидывая квартиру Ани беглым взглядом. – Надеюсь, что мы ее не напугали. Говорили так, словно сбежали из какого-то романтического фильма с идеальной концовкой. Это было…

– Немного нелепо, знаю. – Полина закончила мою мысль. – Но я думаю, она об этом даже не задумалась. Такой уж она человек.

– Думаю, да. – я кивнул, соглашаясь с Полиной. – Она не придала этому никакого значения, но… Думаю, что Аня все равно будет тебя подкалывать. Хоть и временно.

– Естественно. – усмехнулась девушка. – Куда ж без шуток? Иначе никак. Мы с Аней только так и общаемся, ха-ха.

– Понимаю. Она веселая. Общительная. Конечно, она будет шутить при первой попавшейся возможности. Она всегда так делала, ха-ха.

– Да уж. – согласилась Полина. – В этом она незаменима.

– Кстати… А как вы познакомились? – поинтересовался я. И я сделал это не просто так – мне и в самом деле было интересно. – Можно сказать, что с Аней меня познакомил наш общий друг. Но она и сама была во мне заинтересована – поэтому написала первой. Так мы и познакомились.

– Мы еще в школе познакомились. – ответила Полина, кивком приглашая меня на кухню. Я двинулся следом за ней. Она сразу достала из шкафчика две кружки и щелкнула кнопкой электрического чайника. Послышалось тихое гудение закипающей воды. – Чай будешь?

– Ну-у… – я засмущался, присаживаясь на стул. – А нам разве можно так хозяйничать в чужой квартире? – спросил я, оглядываясь. – Не слишком ли это нагло?

– Ой, перестань. – отмахнулась Полина, вытаскивая из кухонного шкафчика коробку с чаем. – Я знаю Аню настолько давно, что уверена: она бы сама предложила нам поесть и отдохнуть в ее отсутствие. Знал бы ты, сколько ночей я провела в этом доме… – Полина обвела кухню беглым взглядом. – Так что здесь могу чувствовать себя как дома. И тебе советую расслабиться.

– Ну-у… хорошо. – кивнул я. – Поверю тебе на слово.

– Какой чай предпочитаешь? Черный или зеленый?

– Черный.

– Поняла. Прямо как я. Обожаю черный чай. – два пакетика полетели в кружки. – Так о чем мы говорили? Ах, вспомнила. Мы познакомились с Аней в школе. Учились в параллельных классах, но толком не общались. Уже и не помню, как именно это вышло… Кажется, на каком-то совместном уроке физкультуры. Мы обе любим танцы, поэтому вместе участвовали в школьном конкурсе. Уже там друг друга и заметили. С того самого дня и стали неразлучны.

– Понимаю. – кивнул я. – Мы с ней познакомились на почве общей любви к литературе, книгам, манге и всему подобному. Так Аня и появилась в моей компании. Но… я долго не решался заговорить с ней вживую. Даже сейчас не могу понять, чего именно боялся. Наверное, того, что при личной встрече вся эта магия – наше легкое общение онлайн – просто исчезнет. Я…

– Кстати… А ведь она хвалила тебя. За искренность и естественность. За честность. Говорила, что ты милый, добрый и красивый. Что ей приятно находиться рядом с тобой. Есть о чем поговорить. Честно говоря, сейчас я понимаю, что она была права. Поэтому полностью с ней согласна.

– Вот как… – я улыбнулся, посмотрев Полине в глаза. – Приятно слышать. Правда. Неужели все настолько хорошо?

– Ха-ха-ха… – Полина усмехнулась, прикрыв рот рукой. – Да. Таких, как ты, я еще не встречала. Это сложно объяснить… Ты будто светишься изнутри. С тобой по-настоящему хорошо и спокойно. Рядом с тобой можно просто быть собой – это редкость и большая ценность. И особенно здорово осознавать, насколько твой друг честен, находясь рядом с тобой.

– Ох… так мы уже друзья? – в тот момент я был по-настоящему поражен таким развитием событий.

– Думаешь, что это не так? – Полина тоже удивилась. В это время вскипел чайник. Девушка наполнила кружки кипятком, разбавила его холодной водой, добавила сахар и отнесла все к столу. Поставив кружки рядом со мной, она села на стул.

– Нет. Я этого не говорил. – буркнул я, отпивая чай из кружки. – Люди ведь все разные. Кто-то долго присматривается и лишь со временем начинает считать партнера другом. Другие чувствуют это сразу, после первой встречи. А для третьих такие понятия вообще не имеют смысла – им все это совершенно чуждо.

– Как считаешь… можно ли назвать нас друзьями? – улыбнулась Полина, взглянув в мои глаза.

– Да. Мы друзья. – я закончил кивком, считая, что другие слова будут лишними.

– И что… это все, что ты обо мне думаешь? Других мыслей нет?

– Ну-у… Конечно, есть. Но… думаю, что не стоит озвучивать их прямо сейчас.

– Почему? Ты так сильно не уверен в себе? Или в моем понимании?

– Нет, дело не в этом, просто… Ну-у… Ты очень красивая, милая, добрая, заботливая. Веселая. Сразу меня понимаешь. С полуслова. Такое… Понимаешь, это может…

– Думаешь… со временем мы сможем стать по-настоящему близкими друзьями? Или тебе неловко говорить об этом?

– Все в порядке, Полин. Ты права, но… Такая дружба нередко перерастает в… В отношения.

– Считаешь, что не стоит встречаться со мной?

– Нет-нет! Не говори так. – опешил я, отмахиваясь руками. – Нет, конечно, я был бы рад, но…

– Я поняла. Нам просто нужно время. Для общения. Чтобы привыкнуть и узнать друг друга получше. Но если тебе станет от этого немного легче, то…

– Что? Я сделал что-то не так?

– Наоборот… Я лишь хотела сказать, что не отклоняю перспективу для возможных отношений. И как ни странно, сама мысль об этом не отталкивает меня. Так что я тоже была бы не против, если бы у нас появился такой шанс.

– Ну-у… теперь я не знаю, что тебе сказать. Не знаю, как ответить.

– Просто забудь об этом. Пусть общение течет само по себе. Потом уж и время покажет. Симпатия – это одно, а вот понимание…

– Понимаю. Очень сложная структура. К этому нужно подходить с умом и уважением. Не все люди так умеют.

– Вот это мне в тебе и понравилось. – кивнула Полина, допивая чай. – Искренность. Понимание. Уважение.

– Что? Понравилось?..

Понравилось?

Неужели…

***

Помню, как она обнимала меня.

Помню, как мы начали постоянно пересекаться. Гуляли вместе, часами болтали обо всем на свете, снимали забавные видеоролики и делали кучу совместных фотографий. Как-то раз сорвались в парк аттракционов в соседнем городе, а потом несколько вечеров подряд ездили купаться на озеро. Полина прочитала мои новые рассказы, которые я посвятил именно ей. Мы ходили в кино, выбирались в театр. Провели целый день в аквапарке… Это было чудесное время. С каждым днем наше общение становилось все теплее и проще. А мы сами стали ближе друг к другу.

В моей памяти навсегда отпечатался тот момент, когда мы впервые взялись за руки, глядя на фейерверк в честь дня города. Это воспоминание я бережно храню в своей памяти.

Я навечно запомнил наш первый поцелуй – немного робкий, неловкий от смущения. На щеках Полины выступил естественный румянец, смешавшись с ее веснушками. Я до сих пор помню след ее влажных и нежных губ. А потом она расплакалась и крепко-крепко обняла меня, прижав к себе так сильно, словно боялась отпустить.

Я запомнил все. Это было похоже на жизнь в сказке. На волшебный сон, словно я проживал какую-то иную версию своей судьбы.

Но тогда я не придал этому особого значения. Просто проводил Полину до дома, еще раз поцеловал. Обняв на прощание, отпустил, а сам отправился домой.

Тогда-то я снова услышал странный голос.

Голос, который звучал внутри моей головы.

Голос, который успел позабыть…

– Ты доволен, Реастеллис[3]? Счастлив? Действительно любишь Полину? Неужели ты готов всегда быть рядом с ней? – в голове раздался странный голос. Я огляделся по сторонам, но вокруг не было ни души. Вообще никого подозрительного я так и не увидел. – Не пытайся отыскать меня, Реастеллис. Я – неосязаемое пространство, в котором ты когда-то побывал…[4]

Воспоминания. Боль. Утрата. Чувства. Любовь.

Мы с Полиной лежали на диване. Она потянулась ко мне и поцеловала.

А в следующий миг – она уже уходит, а я остаюсь один, хотя все во мне тянулось за ней. За окном монотонно шумел дождь[5]. Я оказываюсь на улице и спасаю какую-то девушку – рыжую, с лисьими ушками. Она смотрит на меня и признается в любви[6]. Затем я ухожу прочь, чтобы стереть из своих произведений тот образ Полины, который сам же и создал. И каким-то образом проваливаюсь внутрь реальности, написанной моей собственной рукой. Беру ручку, пишу несколько строк и…

Полина плачет. Ее фигура начинает осыпаться, превращаясь в пепельную пыль. С небес с грохотом откалываются огромные куски. На горизонте вновь появляется рыжеволосая девушка – она тоже плачет, а затем растворяется в воздухе. Мир вокруг рушится[7].

А потом я снова увидел рыжеволосую девушку. Только в этот раз без лисьих ушей. Мы сидели в библиотеке, и я что-то увлеченно писал в блокноте, как вдруг прямо передо мной открылся портал. А за его клубящейся дымкой стояла Полина[8].

Я прошел через дымку и…

Воспоминания кончились.

Я потряс головой, пытаясь прийти в себя. И как ни странно, не мог вспомнить только что увиденное. Как бы ни старался – ничего. Словно чей-то замок повесили на целый блок моих воспоминаний.

Тогда же вернулся и таинственный голос:

– Это хорошо. Хорошо, что действительно любишь ее. Ты молодец, Реастеллис. Поздравляю. Маша тоже счастлива. Все благодаря тебе…

– ГДЕ ТЫ? – я не выдержал и закричал, продолжая оглядываться. Продолжая попытки отыскать говорившего. – КТО ТЫ? ЧЕГО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?

– Не забывай о своем предназначении, Реастеллис. Закончи то, что когда-то начал…

Голос больше не возвращался. Я, охваченный тревогой, вернулся домой и лег спать. В ту ночь мне снилась Полина.

А наутро не осталось ни голоса, ни странных воспоминаний. А потом исчезли и сами воспоминания о том, что я вообще что-то слышал и видел…

***

Воспоминание о былых днях. Мы стояли под ночным небом. Фейерверки закончились и люди стали расходиться по домам. Но во сне я почему-то увидел то, что уже случилось немного ранее. В доме Ани. Увидел событие, которое тогда очень сблизило нас с Полиной. Увидел миг, когда дружба начала перерастать в любовь[9]. Увидел момент, когда наша симпатия друг к другу выросла еще сильнее.

Никогда прежде я не видел Полину такой искренней. Настоящей. Уязвимой. Доброй. Заботливой. Ранимой. Одинокой.

– Знаешь… Иногда, мне бывает так одиноко, что… – прошептала Полина, еще сильнее прижимаясь ко мне. – Знаешь… меня успокаивают мысли о том, что ты рядом…

– Все будет хорошо. – улыбнулся я, продолжая поглаживать Полину по макушке волос. – Никто и никогда не вызывал у меня таких сильных чувств, как ты, Полин. Ты – вершина моих ожиданий. Поэтому я всегда буду рядом, потому что ты мне тоже нравишься. Знаешь… Посмотри на меня.

Полина отстранилась от меня и посмотрела мне в глаза. Я наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Это будет знаком моей верности, слышишь? – улыбнулся я. – Это тебе подарок от меня. Для храбрости.

Полина смущенно провела рукой по щеке, покраснела и замолчала. Но… далее произошло то, чего я от нее не ожидал.

На цыпочках, словно боясь спугнуть, она приблизилась ко мне, подарив мимолетный поцелуй, после чего еще крепче прижалась ко мне. Моя улыбка стала ответом на ее доверие, поэтому я еще крепче обнял ее.

Казалось, что этот миг всегда был предначертан самой судьбой. Словно последний пазл, наконец, встал на свое место.

– Хорошо. – прошептала Полина. – Тогда я тоже буду рядом. Буду твоей…

***

А потом она просто ушла. Бросила в лицо несколько жестоких слов, развернулась и пошла прочь – так, будто всю жизнь только и ждала этого дня. Дня, когда можно будет предать и оставить меня одного. Уйти, забрав с собой все мои силы. Всю энергию и время, оставив после себя лишь пустоту.

Забрав и дар Автора Миров…

Чтобы навсегда отрезать мне путь в прошлое. Чтобы я больше никогда не приближался к ней. И чтобы перестал говорить ей о своих чувствах. И это навсегда.

Тогда-то и пошел дождь. Опустели улицы. На город опустилась мертвая тишина. Я двинулся вслед за Полиной, потому что…

Не хотел потерять ее. Не хотел, чтобы все закончилось вот так. Тоскливо.

В ту же секунду я ощутил прикосновение холодного металла к затылку. А затем услышал чей-то плач – искренний, но до краев наполненный застарелой обидой и болью. Так мог плакать человек, который страдал долгие годы.

– Все кончено. – за спиной раздался приятный женский голос. До боли знакомый. Я сразу узнал того, кто говорил. – Больше ты ничего не исправишь, понимаешь? Оставь меня в покое. Перестань причинять мне боль, слышишь? Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!

Раздался характерный щелчок – будто сняли пистолет с предохранителя. Мои ноги невольно задрожали, но я не подал виду, что мне страшно.

– Полина? – я действительно удивился, но не дернулся, чтобы меня не пристрелили раньше времени. – Зачем тебе все это? Подумай о последствиях. Не марай свои руки чужой кровью. Не стоит, слышишь?

– Заткнись! ПРОСТО ЗАМОЛЧИ! Я УСТАЛА ОТ ВСЕГО ЭТОГО. ОТ ТЕБЯ. ВСЕ, ХВАТИТ!

– Ты не должна этого делать, понимаешь? Ты можешь просто уйти и больше не возвращаться.

– Не выйдет. Не в этот раз. Потому что я знаю – ты все равно вернешься. Снова причинишь боль, а потом попытаешься все исправить. Хватит!

– Но… Поли…

Прогремел выстрел.

После этого снова стало тихо. На город вновь опустилась мертвая тишина. Полина развернулась, бросила пистолет на асфальт и ушла.

Теперь уже точно. Навсегда…

***

– А-А-А! – я проснулся от собственного крика, резко дернувшись в кровати. Перед глазами предстала удивительная картина: роскошная комната, отделанная красивыми деревянными панелями. Просторная двуспальная кровать под белоснежным бельем. Плотные коричневые шторы не пропускали ни единого луча света. На прикроватной тумбе мягко светился ночник, заливая все теплым светом. На моем плече лежала чья-то рука – узкая, изящная и нежная. Женская. Я обернулся и увидел Полину. Она спала рядом, радостно причмокивая во сне. Но в ту же секунду ее веки дрогнули и раскрылись. Так она и увидела меня – испуганного, в холодном поту.

– Любимый… что случилось? – девушка встревожилась и придвинулась ближе, поцеловав меня в плечо. – Ты кричал?

– Да. Прости, я не хотел тебя будить. – ответил я, взяв руку девушки. – Просто… кошмар приснился. Он был таким… реалистичным. Поэтому я испугался. А потом проснулся.

– Думаю, что тебе стоит ложиться пораньше, милый. Я понимаю, что ты много работаешь, но… Ментальное и физическое здоровье намного важнее всего этого. Поверь мне на слово.

– Но… не знаю. Наверное, ты права. Я действительно слишком устал.

– Вот поэтому тебе и снится всякая чушь. А ты потом пугаешься, принимая сон за реальность. Что снилось хоть?

– Снилось, как ты ушла от меня. А потом подстрелила. Так ты ушла, чтобы спрятаться от боли, которую я тебе якобы причинил. Решила остаться в одиночестве. – объяснил я и повернулся к Полине лицом.

– И ты действительно поверил в это? – Полина позволила себе усмехнуться, после чего потрепала меня по макушке волос. – Ты же знаешь, что я бы никогда не оставила тебя одного. Что всегда буду рядом. Ведь ты – мой любимый муж. И я никогда не дам тебе повода усомниться в этом. Никогда не причиню тебе боль. Ник…

– Знаю, Полин. Спасибо. Но во сне я этого не понимаю и принимаю все происходящее за чистую монету. Как реальность.

– Знаю. Просто больше не думай о плохом, хорошо?

– Хорошо. Не буду.

– Тогда… будем спать дальше? – девушка улыбнулась, после чего чмокнула меня в губы. – Завтра выходной. Хорошо выспимся и отлично проведем время, верно?

– Ага. Спокойной ночи. Люблю тебя. – я тоже улыбнулся и поцеловал Полину, после чего прикрыл глаза.

– И я люблю тебя, милый. – прошептала Полина, после чего обняла меня, крепко прижав к себе.

Это был кошмарный сон. Не более.

В объятиях Полины я успокоился. Напуганное сердце тоже успокоилось и продолжило биться в своем привычном ритме. На комнату опустилась тишина. Я даже услышал, как бьется сердце Полины.

Тогда-то мы и синхронизировались. Дыханием. Биением сердца. Чувствами, которые испытывали друг к другу.

Муж и жена. И два сердца, которые бились в едином ритме.

Так мы и уснули. Впереди нас ждал замечательный выходной.

И счастливая жизнь, пропитанная лаской, заботой…

И любовью.

Любовью двух сердец, бьющихся в едином ритме…

26 июня – 22 июля, 2026 год

Примечания автора:

[1] Речь идет о сюжете сборника «Секрето_ов) нет_т + <3».

[2] Здесь речь идет о краткой хронологии событий, связанных с Полиной. Рассказ «Битые стекла </3» (из сборника «Autophobia». Рассказ «26 = 2 + 6 = 8» (из мини сборника «Philophobia»). Затем «Ее фотопленка ^з^» (из «Последняя надежда»). «Фиктофилия (^x^ + </3)» из «Между падением и тишиной». И наконец «L!fe x L!e_3», «Ka!no_Xphob!a_@» и «Утопия жизни (>.< + <3)» из сборника «Секрето_ов) нет_т + <3». Хронология рассказывает всю цепь событий, связанных с Валерой и Полиной. Поначалу их истории рассказывались лишь в определенных рассказах, попадающих в сборнике. Эту ситуацию исправили сборники «Между падением и тишиной» и «Секрето_ов) нет_т + <3», которые полностью были посвящены этим событиям.

[3] Реастеллис (от лат. «Realis Stella») – звезда реальности. Отсылка на сборник «Секрето_ов) нет_т + <3» (рассказ «L!fe x L!e_3»).

[4] Речь идет о сюжете рассказа «L!fe x L!e_3» из сборника «Секрето_ов) нет_т + <3»

[5] Речь идет о рассказе «Теряю себя под осенним дождем ( T_T)\(^-^ )» из сборника «Между падением и тишиной».

[6] Речь идет о рассказе «F4ll (^>.<^)» из сборника «Между падением и тишиной».

[7] Речь идет о рассказе «Wake up (@_@)» из сборника «Между падением и тишиной».

[8] Речь идет о рассказе «Ka!no_Xphob!a_@» из сборника «Секрето_ов) нет_т + <3».

[9] Отсылка на рассказ «Миг, когда дружба станет любовью».

Кадры в окнах

Посвящается Дэе ЭйВи и всем моим коллегам, с которыми я работаю

Можно ощутить ту же свободу, энергию и радость, как у птицы, которая парит над огромным, сияющим городом. Внизу – нескончаемый поток людей: тысячи, а может, и миллионы, спешащих по своим делам. Птица свободна. Ей открыто все: и боль, и счастье, и ошибки, и любовь, и измены, и старания, и страдания. С высоты видно все, что скрыто от глаз прохожих. Она летает среди людей, которым чаще всего нет дела друг до друга. И это вызывает боль не только у нее.

Еще и у тех, кто разделяет с ней взгляды. А таких людей, на самом деле, не очень-то и много…

Птица кружит над кофейнями, забегаловками, гостиницами, стадионами, офисами, школами, заводами, вокзалами, банками, кинотеатрами и другими зданиями, которые люди строили тысячелетиями. Вот она пролетает мимо пирамиды Хеопса, а вот уже рядом с Эйфелевой башней. С высоты ей открывается все величие творений человеческих рук, воздвигнутых ценой пота, крови и слез.

Возможно, птица не способна ощутить то, что переживают люди изо дня в день. Но она все это видит. Слышит. И, быть может, именно так рождается ее собственное понимание. Понимание происходящего. Понимание всей боли, которую люди чувствуют каждый день.

Опустившись на ветку дерева, птица пристально посмотрела в одно из окон многоэтажного дома. За столом сидел темноволосый, лохматый парень и, не отрывая взгляда от монитора, плакал. Вдруг он начал с силой бить по столу, разбрасывая вещи по комнате. Затем принялся колотить кулаками по стене, до крови сбивая кожу. Обессилев, он сел на пол, обхватил колени руками и снова заплакал. Птица понимала: ему очень больно, но ничем не могла помочь.

В другом окне виднелась рыжеволосая девушка. На столе стоял ноутбук с застывшей на экране фотографией светловолосого парня, который улыбался очень тепло и нежно. Рядом стоял плотный холст – девушка рисовала, но ее слезы капали на пол. Стало ясно: ей тоже больно. Ее мучила неразделенная любовь. Любовь к парню, которого она и рисовала, тем самым выражая свои разбитые чувства.

В окне этажом выше была видна другая квартира. Там сидел уже знакомый светловолосый парень. Он удобно устроился в кресле, облокотившись на стол и уткнувшись головой в руки. Казалось, что его одолевала глубокая тоска. Из его комнаты доносилась громкая музыка. На экране компьютера была открыта фотография рыжеволосой девушки. Время от времени парень поднимал взгляд на ее снимок, а затем снова прятал лицо в ладонях.

Окон было много, и за каждым таилась своя история. Своя боль. Каждый человек страдал по-своему, переживая что-то свое. В одном из окон можно было заметить, как мужчина ссорился со своей женой, а их дочь смотрела на все это со слезами на глазах. В другой квартире застыли тяжелые взаимоотношения матери и сына, потому что последний всю жизнь рос без отца. Мать, иногда, одаривала парнишку чрезмерной заботой и вниманием. Несомненно, он нуждался в материнской любви, но… Все в меру. Без тотального контроля. С хоть каким-то личным пространством.

Таких людей в многоэтажке было много. И у каждого была собственная история.

Птице было тяжело наблюдать за этим: она оставалась свободной, ощущала лишь физическую боль и ничем не могла помочь людям.

Но все же птица выбрала одно из многочисленных окон. Взлетев, птица опустилась на подоконник, за которым сидел светловолосый парень.

Он казался весьма интересной личностью. Это было понятно с первого взгляда на мальчишку…

***

Я совсем запутался. Почему мир устроен так сложно? Мне постоянно кажется, что нет ни единого шанса – ни выжить, ни справиться с проблемами, ни сделать, ни полюбить, ни понять, ни заслужить. Все это – сложная структура, как и сам человек. Как могущество самой Вселенной. Мы вроде бы знаем об этом все, но на самом деле не знаем ничего. Мы вечно открываем что-то новое, познаем и пытаемся понять.

Себя. Животных. Мир. Законы природы. Космос. Чувства. Свои и других людей.

Кажется, мы все уверены, что давным-давно все знаем. Знаем, что такое счастье и как его достичь. Но если задуматься… Что же такое счастье на самом деле?

Жизнь? Деньги? Любовь? Сбывшиеся мечты? Выполненные цели? Достижения?

Нет.

Счастье – это когда рядом с тобой находятся те, кто готова поддержать в любой момент. Те, кто не бросит, даже если вокруг будет много дерьма. Те, кто любит. Молча.

Счастье – это когда не нужно ни за что бороться. Ни за чувства, ни за жизнь, ни за правду, ни за справедливость, ни за понимание. Счастье – это мгновения, когда ты просто живешь и ни о чем не тревожишься. Когда у тебя есть своя индивидуальность. Ты не пытаешься быть похожим на кого-то. У тебя своя история. Свои чувства. Свой опыт. Ты не живешь чужой жизнью. Ты просто остаешься собой, показывая всем, насколько сильным можно быть. Это и есть счастье.

Счастье – это друзья, которые всегда рядом с тобой. И в огне, и в дерьме, и в воде. Везде. Всегда. Тихо. Спокойно. Весело. Атмосферно. Они те, кто дополняет тебя. А ты дополняешь их.

Счастье – это когда пустые мысли не отвлекают от жизни, дел и отдыха. Ты просто существуешь, и всякая ерунда не лезет в голову. Ты спокоен, чист душой, молод духом. Из тебя бьет ключом жизненная энергия. Тебя любят, понимают. Ты просто живешь.

И ты не паришься о дерьме, которое даже не произошло. Или о том, которое может произойти. Почему? Да потому что этих мыслей просто нет и никогда не было. Ты знаешь, что этого не будет. Тебе наплевать. А если и будет…

Ну и ладно. Будет, но потом. До тех пор нужно еще дожить. Да и какой смысл гадать, что будет в будущем? Главное то, что происходит здесь и сейчас. И умение ценить настоящий момент – одно из главных в жизни. Иначе мы все так и будем жить будущим. Прошлым. Болью. Воспоминаниями.

Но все же… Каково это – жить с мыслью, что однажды все может рухнуть и тебя больше не станет? И тогда зачем все это было? Какой во всем этом смысл? Бороться, чтобы все равно проиграть?

Хотя… Наплевать. Все мы родились, чтобы прожить счастливую жизнь, добиться своих целей, исполнить мечты и… Ну вы понимаете. Это природа. И это неизбежно.

Я устал от размышлений. Они мне надоели. Выглядываю в окно и вижу множество людей. Знаю, что большинство из них не заморачиваются по мелочам, а я…Заморачиваюсь. Мне даже интересно, о чем сейчас думает тот прохожий, который переходит дорогу по пешеходному переходу.

Я общаюсь с другими людьми. Пытаюсь быть полезным, нужным, понятым. Пытаюсь быть частью коллектива.

Я говорю. Шучу. Смеюсь. Помогаю.

И я понимаю, что порой поступаю неправильно. После этого меня неделями не отпускает мысль: а что обо мне думают другие? Когда-то я пошутил, чтобы рассмешить кого-то. Человек засмеялся, но… что он на самом деле почувствовал? Вдруг шутка ему не понравилась или даже обидела? Почему же он не сказал мне правду?

Я кому-то помог. Я мог сделать что-то не так, но… мне ничего не сказали. Почему? Что, если я ошибся?

Как перестать думать обо всем этом? Что нужно сделать, чтобы просто жить? Как научиться не зацикливаться на неудачах, спокойно знакомиться с новыми людьми и не испытывать страха?

Я превращаю негатив и неудачи в опыт, отражаю их в своем творчестве. Показываю, что такое боль, какой она бывает, что ее испытывают многие. Но сам не могу сдвинуться с места – отворачиваюсь, плачу, кричу.

Люди замечают во мне лишь депрессию и негатив. У меня нет цели выплескивать это на других или показывать, что иногда мне бывает грустно. Мол, из-за ошибок, неудач и постоянных перемен. Я не стремлюсь демонстрировать свои переживания, ведь для меня это всего лишь опыт. Я просто остаюсь собой, пытаюсь наладить контакт с новыми людьми. Но почему-то все видят во мне только депрессивную атмосферу, будто я так привык к боли, что уже не думаю о хорошем. А какой смысл думать о хорошем, если все равно все закончится плохо? Я мог бы так сказать, но…

Они считают, будто бы я давным-давно сдался.

Но это не так. Это ложь.

Да, мне больно.

Да, иногда, мне действительно грустно.

Но на самом деле… я счастлив.

У меня есть друзья. Хорошая работа и веселый коллектив. Множество историй и приключений, которые таятся в моей памяти. Есть творчество. Много фотографий. Музыки. Любимых фильмов, напитков и блюд. У меня есть своя большая история, которая расширяется с каждым днем. Потому что я индивидуален.

Потому что я счастлив.

Все это – кадры. Кадры в окнах многоэтажки. Одно окно – один кадр.

Я не такой, каким вы меня видите. Да, возможно, я немного привык к одиночеству, но хочу от него избавиться. Оно мне не по душе. На самом деле я очень нуждаюсь в людях, дорожу их любовью и поддержкой.

Я упорно иду к своим целям, не сдаюсь и не замечаю преград. Мне просто хочется любви. Если я и показываю депрессию, то только в творчестве. Для того, чтобы показать, как любовь способна ее преодолеть. Как из негативного опыта рождается что-то светлое. У меня нет цели демонстрировать, насколько мне плохо. Да и нечего показывать. Потому что все в порядке.

Я просто преображаю свой опыт в истории. Пусть они слегка и наполнены мрачностью, отчаянием. Но в каждой из них показана любовь: к друзьям, к родителям, к жизни, к окружающему миру. И любовь всегда побеждает.

Это самый главный аспект в нашей жизни.

За окном раздался шум. Я посмотрел в ту сторону и увидел ворону – она сидела на подоконнике и смотрела прямо на меня. В этот момент можно было бы подумать, что птице повезло гораздо больше: ведь она всегда свободна и умеет летать. Но я знаю, что это не так. Почему? Потому что понимаю: у птицы тоже есть свои трудности, пусть даже она не способна чувствовать, как человек.

Но она все видит. И всех. Видит всех людей, которые чувствуют боль.

Для нее это просто кадры.

Как и для меня.

Простые кадры. Воспоминания. Чувства. Эмоции. Истории.

Кадры в окнах.

Я обязательно напишу об этом. Потому что это важно. Потому что это часть моей истории.

Конечно, не сейчас. Но позже.

Но я точно это сделаю.

Я покажу вам свои кадры. Кадры, застывшие в отражении окон…

28 февраля – 7 апреля, 2026 год

Суббота, которую я ждал всю жизнь

Посвящается К. А. А.

I

Привет.

Если ты читаешь эти строки, то… Тебе знакомо это чувство – когда весь мир сужается до одного человека. Ты знаешь, что такое настоящая влюбленность. Знаешь, что готов на все, лишь бы быть рядом. Понимаешь, что Ее отсутствие ощущается почти физически. Знаешь, что мысли о ней не дают уснуть. Ты хочешь, чтобы Она всегда была с тобой. Чтобы ее присутствие стало такой же естественной частью жизни, как дыхание.

Чтобы Она и стала твоим дыханием.

Это простая и незамысловатая история, лишенная глубокого замысла. Возможно, она не имеет даже финала. Это лишь исповедь – рассказ о встрече с Алисой. Эти строки – словно вырванные из сердца страницы дневника, в которых отразилось, как внезапно и навсегда Алиса стала для меня одним из самых важных людей.

Потому что, хоть я и не уверен в своих догадках, но… Мне кажется, что, кроме Алисы, у меня больше никого нет.

Поэтому даже не знаю, что получится из всего этого.

При первой встрече с Алисой я словно расцвел. Можно было бы для красоты сравнить меня с белой розой или пышным пионом, но сегодня не тот случай.

Все-таки я расцвел, словно розы.

Красные.

Как цвет сердца. Красные.

Ее любимые.

Могу ли я стать для нее красной розой?

II

Алиса перевернула весь мой внутренний мир. Это произошло в воскресенье.

Дверь приоткрылась. На пороге появилась Алиса. В тот же миг все мои тревоги и смущение исчезли без следа – передо мной стояла та, о ком я мечтал много лет. Девушка, что полностью совпала с образом, который я так долго носил в своем сердце.

Когда я впервые увидел Алису, то замер от изумления. Как и мое сердце.

Передо мной стояла миловидная девушка не особо большого роста – именно такой типаж мне всегда нравился. Ее прямые, шелковистые волосы мягко струились по щекам, доходя до плеч. На носу виднелись естественные веснушки, а на щеках играл легкий, естественный румянец. Губы были аккуратно очерчены, а чуть вытянутая улыбка словно скрывала за собой целую историю. Поначалу могло показаться, что Алиса смущена или даже напугана моим появлением, но… Уже в следующий миг стало ясно: передо мной сильная, смелая девушка со стальным стержнем. Жестом она пригласила меня войти.

Она была невероятно мила и красива. Я не буду врать, если скажу, что не встречал в своей жизни девушек милее Алисы. Ее голос завораживал, буквально вводя в гипноз. В такие моменты казалось, будто весь мир перестает существовать. Я не слышал ничего, кроме ее чарующего голоса.

От волнения и смущения у меня задрожали ноги. Я сидел рядом, пытался поддерживать разговор, но постоянно отводил взгляд в сторону. Мне казалось, что я не смогу ее заинтересовать, ведь я совсем не такой, как она. Но как же сильно мне хотелось смотреть на нее! Я изо всех сил сдерживал себя.

Алиса оказалась очень интересным человеком, с богатым жизненным опытом. Была домашней, уютной и приятной. С ней было удивительно легко и приятно общаться – разговор складывался сам собой. В ней сразу чувствовалась глубокая, чувственная и добрая душа. Сердце девушки хоть и было добрым, но… Было закрыто для посторонних. Меня это восхищало. Алиса была по-настоящему восхитительной.

Рядом с ней даже секунды становились минутами. Минуты – часами. Так я и не заметил, как прошло несколько часов.

Я совершенно не представлял, о чем говорить с ней на следующий день. Не было никакой уверенности, что я смог ее заинтересовать. И уж тем более – что она захочет продолжить общение. Но… похоже, я ошибался. Она все же ответила на следующее сообщение.

Но я не знал, что будет дальше.

На следующий день дверь приоткрылась еще раз.

Тот день был еще ярче предыдущего.

III

Поначалу мысли о ней не вызывали смущения – это казалось вполне естественным. Я только что познакомился с привлекательной девушкой. И было логично, что она занимает все мои мысли. Я пытался понять, как с ней общаться и как себя вести. Но это было лишь начало. Уже следующей ночью меня настигла бессонница, а затем и все последующие.

Сон не шел. Я ворочался с боку на бок, переворачивался на спину и живот, но сон не приходил. В голове царил хаос, и все мысли были только об Алисе. Перед глазами стояло ее лицо. В ушах звучал ее шелковый голос. Я видел ее глаза и улыбку. Видел трогательные веснушки. Ощущал скрытую за ними боль и отчаянное желание быть понятой, нужной, любимой. Я боялся, что она останется одна. Хотел помочь. Я словно видел все и одновременно ничего, но мне было достаточно просто видеть ее. Это было все, что мне нужно.

Тогда я решил сказать ей прямо, что очень хочу увидеться. Мне казалось, что эти слова не должны оставаться внутри, терзая меня. Я даже не думал о том, что могу ее этим спугнуть. Просто был уверен, что так будет правильно.

В ту ночь я пытался уснуть 4 часа, все это время думая лишь о ней. О Алисе.

Мой сон составил 2 часа 34 минуты. С утра я был будто бы убитый, но… мое состояние улучшилось после ее сообщения.

– Как насчет свидания?

IV

– В смысле?

– В прямом.

– Я не против. А когда?

– В субботу.

– Да, я согласен. Было бы неплохо прогуляться.

– Ты немного путаешь. Конечно, свидание и прогулка – это не одно и то же. Прогуляться могут и друзья: сходить к реке, пройтись по парку. Свидание – это нечто большее. Это встреча двух людей, которые планируют отношения. Они идут куда-то вдвоем. Например, в кафе. Парень встречает девушку с цветами, а потом они гуляют и общаются. Сложно объяснить это ощущение в двух словах, его нужно почувствовать самому. Но я знаю точно: свидание – это всегда очень романтично.

– «Романтично? – подумал я, почесывая подбородок. – И как же мне себя вести? Что нужно делать, чтобы она посчитала меня романтичным? М-да… Беда».

– А-а… – ответил я. – Я понял. Почти то же самое, что и прогулка.

– Ну да. – ответила Алиса. – Романтичная прогулка.

– С радостью пойду с тобой на свидание. Буду ждать субботу с нетерпением.

Я действительно был рад, но никак не ожидал такого предложения от Алисы. За время нашего общения я успел понять: она – очень интересная и цельная личность. И все же мне почему-то казалось, что подобного приглашения не будет. А мое встретило бы отказ. В глубине души я почти смирился с мыслью, что мы так и останемся друзьями. В целом, я был бы не против, но сердцу ведь не прикажешь. К тому моменту я уже понимал, что Алиса мне нравится. Да, такое бывает в фильмах, но… Кто бы мог подумать, что и в жизни это чувство может ударить так метко – с первого взгляда.

Она ни разу не оттолкнула меня. Всегда была добра и внимательна. Когда она говорила со мной… Я понимал ее с полуслова. Наперед знал, чем закончится ее фраза. Наши мнения, планы, интересы и вкусы во многом совпадали. Как можно было не влюбиться в такую принцессу?

С момента нашего знакомства я действительно стал счастливее: чаще улыбался, настроение было приподнятым, а просыпаться по утрам стало приятно. Появилась бодрость и ощущение, что теперь есть та, ради кого можно стараться. Этим человеком и стала Алиса.

В тот день все вокруг заметили, что я выгляжу непривычно радостным. А я ломал голову, как же быть романтичным – ведь раньше меня таким никто не называл. И чего-то подобного я еще не испытывал.

Предстоящая ночь была жуткой. Меня снова мучила бессонница.

И мысли об Алисе.

V

В следующие дни я был сам не свой. Одержимость и ожидание субботы стали сильнее любого праздника. Мне жизненно необходимо было увидеть Алису или просто пообщаться с ней. Будто бы каждая минута, когда ее не было рядом, убивала. Постепенно это состояние стало меня подавлять. Дома я не мог найти себе места: пытался чем-то заняться, но все валилось из рук. Тогда я просто включал музыку, ложился и смотрел в потолок, снова и снова думая о ней и о предстоящей встрече. Я даже нашел в своем гардеробе пару недостатков. Сменил кроссовки и штаны – все ради того, чтобы быть романтичным. Это заметила и мама, узнав правду. И, конечно же, одобрила мои действия.

А я даже не знал, что будет. Вдруг Алисе что-то не понравится?

Что, если суббота станет последним днем, когда я ее увижу?

Что же мне делать?

VI

– Так ты же не умеешь знакомиться? Что будешь делать?

– Не знаю.

– И ты раньше говорил, что у тебя плохо получается общаться с людьми. Что много людей отвернулось от тебя. Что тебя многие игнорируют.

– Никит… А чем я могу привлечь человека? Я же… буквально ничем не выделяюсь. Я – простой парень. Не богач. Не мачо. Все говорят, что я умный, но… Да, у меня хорошая память. Но я ничем не лучше вас. И не хуже. Я такой же, как и все вы. Я даже не знаю, есть ли у меня харизма. Как тогда понравиться человеку, обладая… простотой?

– Ну-у… Вообще-то, ты добрый. Я бы даже сказал, что очень добрый. Веселый. Обладаешь неплохим чувством юмора. Готов помочь и поддержать. Я ни разу не видел, чтобы ты стоял в стороне, наблюдая за другими. Пусть твоя помощь порой и была небольшой, но она всегда была по-настоящему значимой. Мне кажется, что в наше время это гораздо важнее, чем харизма, деньги или крутость. Чувак, просто будь собой и тогда все получится.

– Я боюсь быть скучным.

– И пусть будет так. Но ты будешь собой. Тот, кто действительно хочет увидеть, – увидит. Не нужно масок и притворств. Просто будь собой. Если человеку это действительно важно, он обязательно откликнется на твой зов…

VII

– Думаешь, что Никита прав?

– Не знаю. Но… Алиса очень красивая. Я бы даже сказал, что она слишком красива для тебя. Не хочу расстраивать, но… Не факт, что такой простой парень, как ты, сможет ее чем-то удивить.

– Понимаю. Я и сам знаю, что не могу ничем похвастаться. Да, я пишу книги и отлично передаю эмоции через текст, нежели чем через слова. Иногда, снимаю видеоролики и пишу музыку. Скудный наборчик навыков…

– Ладно, не ссы. У тебя все получится. Я буду в это верить…

VIII

Мой коллега по работе устроился на траве. Я сел рядом. Солнце припекало спины, а легкий прохладный ветерок приятно освежал. Мы молча грызли семечки, устремив взгляды вдаль, словно каждый о чем-то мечтал. Я был уверен: мысли у нас совсем разные. Я думал о жизни и об Алисе.

Тогда-то мой коллега и заговорил со мной.

– Скажи честно… Она тебе нравится?

– Да. Нравится.

– Тогда я скажу тебе… Совсем не важно, куда вы вместе пойдете. Главное то, что вы будете вдвоем. Просто будь собой. Будь таким, какой ты есть. Человек всегда увидит то, что ему нужно увидеть, а эта девушка обязательно разглядит в тебе… настоящего тебя. В такой момент не имеют значения ни деньги, ни места, куда вы собираетесь пойти. Важно лишь то, что вы почувствуете друг к другу. Я уверен, все сложится как надо, и вы оба выберете верную дорогу. Ту, по которой и должны идти. А что будет потом – не так уж и важно. Значение имеет только то, что происходит здесь и сейчас. Если ты ценишь ее, то обязательно это покажешь. Хотя, по большому счету, это и не требуется: она сама все заметит. Твою доброту невозможно скрыть. Поэтому не переживай. Жизнь сама приведет вас туда, где вы должны быть. Понимаешь?

– Да. Спорить не буду…

IX

Суббота.

Суббота, которую я ждал. Ждал будто бы всю жизнь.

Я был спокоен. Шел вперед, держа в руках букет роз. До дома Алисы оставались считанные метры. Вот я уже вошел во двор, повернул голову и…

Ангел во плоти! Вы когда-нибудь видели ангела? А я увидел.

Она выглядела невероятно женственно, мило и красиво. На ней была аккуратная юбка, колготки и черно-белоснежная куртка. Каблуки завершали образ. И цвета, и фасон – удивительно сочетались с ее лицом и оттенком волос. Я никогда не видел ничего прекраснее. А потом она заметила меня и улыбнулась. Искренне. По-настоящему.

Тогда-то я и растаял, словно весенний снег.

Тот день был настолько прекрасен, что мне не хватит слов, чтобы его описать. Мы прогулялись, затем сходили в кино. Потом посидели в кафе. Я не мог отвести от нее взгляда – Алиса весь день улыбалась. Она была такой милой, что я просто терялся от восхищения. Я заметил, как она старалась. Как красиво оделась ради меня. В тот момент остро пожалел, что в моем гардеробе есть только толстовки. Наверное, рядом с ней я выглядел довольно нелепо. Сидя в кафе, я пожалел о том, что у меня нет рубашки или хотя бы пиджака. Я понимал, что для Алисы это было бы важно. Что для нее это стало бы знаком того, что я ценю ее старания и подготовку к этому особому дню.

Я увлекся общением. Постоянно смотрел на Алису. Смотрел в ее глаза. В тот момент во мне словно что-то переключилось. Я, сам не знаю почему, выдал две неуместные шутки. Мне казалось, они отлично подходят к ситуации. Казалось, что Алиса просто поймет их смысл. Но уже потом я осознал, насколько же они были неудачными и некрасивыми. Я до сих пор проклинаю себя за свой глупый язык. Все шло так замечательно, и вдруг… Надо же было так облажаться! Ну почему я такой дурак?

В тот день меня радовала только ее улыбка. Мне было невероятно приятно заботиться об Алисе. Было в радость сводить ее в кино, угостить в кафе. Я был бы счастлив сделать это снова, ведь ее радость делала счастливым и меня самого. Мне нравится заботиться, и я был очень рад видеть ее счастливой и не одинокой.

А потом мы обошли весь город. Это было незабываемо. Я был по-настоящему счастлив, словно ждал этого момента всю свою жизнь. И меня переполняла радость от того, что рядом идет именно Алиса. Что именно с ней я делюсь этим днем.

В тот день она поддерживала меня. Дала несколько дельных советов и даже предложила познакомиться с новыми людьми, чтобы найти друзей. Конечно, я не стал ей говорить, чтобы не оттолкнуть, но… В тот момент мне все это было не нужно. Мне хотелось только одного – чтобы она оставалась рядом. Чтобы мы продолжали общаться. Чтобы я мог заботиться о ней. Кроме Алисы, мне никто не был нужен. И я считаю так до сих пор. Вот так уж сильно вцепился в нее.

Наступил вечер. Я проводил ее до дома и замер, не зная, что делать дальше. Как попрощаться с такой притягательной девушкой после такого замечательного дня?

Но она все сделала сама: просто подошла и обняла меня. Я помнил, что она не любит тактильный контакт, а для меня прикосновения всегда были важны. И я понимал: для нее этот шаг значил очень многое. Для меня тоже. В этом объятии было все – без лишних слов. В этом и была вся суть. И для меня это было важно.

Думаю, что она победила. Просто поразила меня. Даже не знаю, что теперь будет. Мне попросту поставили шах и мат. Я побежден.

Вот такая получилась история. Могу с уверенностью сказать: эта суббота стала самой важной в моей жизни. Я ждал ее с нетерпением и трепетом в сердце. Для меня важен и тот день, и она сама. Алиса.

Для меня достаточно просто увидеть ее. Глаза. Веснушки. Пушистые волосы. Улыбку.

Такое нужно ощутить самому. И если ты ощущал что-то подобное, то понимаешь меня. Если нет… поверь, ты не пожалеешь об этом.

Вот такой получилась моя история. История безумца, одержимого Алисой. История простого влюбленного дурачка. История одной из бесчисленных песчинок на этой планете.

Такой получилась суббота. Суббота, которую я ждал всю жизнь.

Будь моя возможность… я бы вернулся в прошлое. Я бы повторил все это снова. И снова. И снова.

Лишь бы она была рядом…

3 – 4 мая, 2026 год

Лимеренция в строках

Посвящается К. А. А.

Ты наверняка хочешь знать правду. Я помню, что ты уже спрашивала об этом. Понимаю, как тебе важно знать о моих чувствах и мыслях в твой адрес. Есть ли у меня симпатия? Что я думаю о нашем общении? Какие строю планы? И главное – сможем ли мы создать семью, вырастить детей и прожить вместе самую счастливую жизнь из всех возможных версий нашей судьбы?

Возможно. Но… ты даже не представляешь, насколько мне с тобой непросто.

Дело в том, что… я даже не знаю, как это правильно объяснить.

Наше знакомство стало началом и одновременно концом. Как думаешь… Почему так получилось?

Не буду скрывать – ты мне понравилась сразу, с первого взгляда. Ты полностью соответствуешь всему, что для меня важно. Я уже говорил тебе об этом прежде, если эти слова не прошли мимо тебя. Писал и в своих рассказах, причем неоднократно. Ты действительно замечательная девушка: милая, красивая, интересная, добрая.

Весь месяц я жил только с мыслями о тебе. Никаких других – лишь ты, твои улыбки и то, что я могу для тебя сделать. Как поступить, как произвести впечатление. Я всегда оставался собой, делал все ради тебя, насколько это было в моих силах. Я поддерживал, дарил подарки, помогал, просто был рядом. Ты знаешь, что я готов приехать к тебе в любое время дня и ночи. А ты отказывала мне во встречах. Потому что устала. Но ты сама выбрала такую работу. Такой тяжелый график. Ради грошей. Я тоже уставал, но все равно был готов ко встречам с тобой. Потому что ценил тебя. Потому что хотел быть рядом. Несмотря ни на что. Работа была для тебя важнее. И твое прошлое.

Поэтому я тратил свои единственные выходные. Просто, чтобы увидеть тебя. И не жалел об этом.

Я поставил на тебя сразу. Отдался тебе без остатка. Без гарантий на то, что все действительно получится. И вот так, в полном неведении, прожил почти полтора месяца. Каждую ночь, ложась спать, сходил с ума от мыслей о тебе, которые невозможно выплеснуть наружу… То, что другим кажется нормальным, мне принять непросто. Внутри меня словно сидит какая-то меркантильная мразь, которую задевают некоторые твои слова или поступки. Но я всегда глушил это ради тебя. Забывал о всякой ерунде, старался не обращать внимания на твой холод и негатив. Потому что это нормально, а меня может ранить любая мелочь.

Но… ты должна меня понять. Я устал играть в одни ворота. Устал только отдавать и ничего не получать взамен. Думаешь, что это легко? Я больше не вывожу всего этого. Хотел видеть от тебя живые эмоции, а не равнодушие. Но тебе этого явно не понять.

– Знаешь… Взаимность вообще-то есть. Ты мне тоже нравишься. Но пойми… у меня есть все эти эмоции, просто… Жизнь была тяжелой. Поэтому я не выплескиваю их наружу. Я подавляю их внутри себя.

– Тогда… чего же ты хочешь? Зачем ты мучаешь меня пустыми ожиданиями? Я должен чего-то ждать? Но чего именно? Разве люди, которые нравятся друг другу, не начинают отношения сразу? Зачем тянуть время? Можно же все начать прямо здесь и сейчас…

Знаешь, сколько раз я хотел просто подойти к тебе, обнять и не отпускать? Много. Сколько раз почти срывался, чтобы написать тебе: «люблю тебя, давай встречаться». Но потом вспоминал твои слова о том, что нужно бегать, добиваться, заслуживать.

Я анализировал от тебя все – видеоролики, разговоры, посты в соцсетях, музыку. Постепенно сложилось ощущение, что тебе вообще не нужны эти отношения. К тому же ты сама говорила, что это тяжело. Что с тобой тяжело. Что прошлые отношения были плохими, но ты будто сошла с ума и теперь у тебя появился я (меня тогда сильно задело это сравнение. Словно ты завела меня как собаку).

Ты все это время жила прошлым. До сих пор живешь им, судя по твоим «черно-белым» и «депрессивным» постам в соцсетях. Я все время только и слышал о твоей тяжелой работе, прошлых отношениях, жизни в другом гребаном месте, которое отпечаталось в твоей памяти. Скверные мысли о твоем «перспективном» будущем… И ты понимаешь, о чем я.

А теперь подумай вот о чем… Сколько раз я рассказывал про свои прошлые отношения? Про бывших девушек? О том, как мне было хорошо до тех пор, пока все не развалилось? Знаешь ответ? Я скажу тебе. Ни разу! Лишь раз ответил на твой вопрос:

– Слушай… Кто такая Настя? Полина? Аня? Маша? Почему ты так часто писал о них в своих книгах?

– Бывшая подруга. Та, с кем хотел общаться. Бывшая девушка. Подруга из компании друзей. Я писал о них, потому что они оставили в моей жизни след, значимый для меня. Я не говорю об этом направо и налево. Просто запечатлел их на страницах, в истории, в книгах. Этого достаточно. Это лишь память, но я не скорблю по ней. Было и было. Прошлого уже не изменить…

– Угу. Ясненько.

Ты называла вещи не своими именами. Тянулась к людям, которые давно уже чужие тебе. Не могла отпустить то, что тебя покинуло. То, что больше не имеет никакого отношения к твоей жизни. Но раз за разом ты цеплялась за эти истории. Рассказывала их мне. Рвалась туда, где тебе не место. Где нет твоей настоящей семьи. Где тебя должны были забыть давным-давно.

Что это? Зачем?

Поэтому я был так же холоден ко всем этим историям, как и ты к моим попыткам поделиться чем-то важным, веселым, прикольным. Я слышал лишь: «ясненько», «хорошо». Спасибо за равнодушие.

Да плевать на все это, если честно. Я не видел проблемы в тебе – перед глазами была только ты. Я постоянно пересматривал веселые видеоролики с твоим участием. Лишь для того, чтобы снова увидеть твои улыбку и лицо.

Но мыслей и восприятий оставалось много. С каждым днем становилось яснее: тебе все это попросту не нужно. Иногда казалось, что твое прошлое важнее настоящего. Что тебе хочется вернуться в ту жизнь, которой уже нет. И это убивало во мне любое видение будущего с тобой, хотя мыслями я был с тобой 24/7.

Возможно, я ошибаюсь, но… мой разум воспринимал все это именно так. Весь месяц из-за этого я был подавленным. Все потерял и ничего не могу написать – ни рассказа, ни книги, ни песни. Строчки не складываются, идеи не идут. Каждый вечер просто ору и закрываю Word, потому что иначе никак.

На фоне всего этого я пытаюсь быть полезным на работе, но все равно есть проблемы в жизни. Иногда не знаю, что делать. Пытаюсь успеть все сделать, прошу друзей о помощи, теряю других друзей. Ошибаюсь и боюсь упасть в глазах родителей. На меня обижаются. Другие оскорбляют. Ссоры возникают на пустом месте. Ошибка за ошибкой. Неудача за неудачей. Все летит под откос.

Я выгорел. То мысли, то накручивание самого себя, то сплошные провалы. Уже просто не вывожу в одиночку. Не могу держать все это в себе. Никому не говорю об этом, пытаясь казаться холодным и жестким. Потому что понимаю, насколько глупо все это будет звучать. Тебе тоже не говорил: многое из этого полная ерунда. Да и у тебя сейчас свои проблемы, тебе тяжело, они серьезнее моих. Я не хочу играть на этом и вываливать на тебя свой негатив. Поэтому держал все внутри. Но больше не могу.

Почему говорю об этом именно сейчас?

Ну ты сегодня спросила, что я думаю о тебе… К каким выводам пришел за 3 месяца общения. Ох… знала бы ты, как сильно мне хотелось сказать, что я хочу быть рядом с тобой. Что ты мне чертовски нравишься.

Но не стал. Потому что не знаю, к чему это приведет. Потому что на фоне всех мыслей и проблем, которые возникли в моей и твоей жизни за это время… Мне просто кажется, что так будет лучше для нас обоих. Я боюсь снова окунуться в боль, в чувство потери. Хочу быть понятым, услышанным и любимым. Но я промолчал. Испугался.

И меня это реально пугает. Я думал, что освободил тебя и себя от лишних забот. Чтобы нам стало легче. Чтобы и мне самому было проще жить дальше. А вместо этого сидел полтора часа в ресторане, тупо смотрел в стену, даже не замечая своего друга. Пытался обдумать все, что сделал. Все, что сказал тебе. Понять, правильно ли поступил. У друга спросить не мог – он же вообще не знает ситуации.

И вот меня с того момента трясет. Я сейчас сижу у тебя дома. Понимаю, что могу сорваться и сказать всю правду, но это будет слишком резко. Меня трясло утром. Трясло днем. Я был подавленным, когда возвращался домой – смотрел в потолок автобуса. Хочется просто кричать. Не вывожу уже.

– Так чего же ты хочешь от этих отношений? Конечно, если они начнутся…

– Хочу создать семью. Хочу исправить свои ошибки. Уйти от прошлой жизни. Получать и отдавать то, чего не было в прошлых отношениях. Дарить эмоции, которые просит партнер. Хочу любить и быть любимой…

– И в чем проблема? Почему бы не начать эти отношения? Так и поступают люди, которые нравятся друг другу.

– Не знаю. Просто подожди. Я скажу тебе об этом ??.??.???? числа. Поставь заметку, чтобы не забыть.

– Просто скажи… Я тебе нравлюсь?

– Да.

– Так… почему? Зачем ждать? Чего именно я должен ждать? Твоих слов о том, что ты не готова к отношениям?

– Жди…

Меня и сейчас трясет. Понимаю, что ничего не исправить, поэтому… прости меня. Я дурак.

Мне важно знать только одно: не больно ли тебе? Потому что я весь день переживаю за тебя. За твою жизнь, твое состояние. Я все время волнуюсь о тебе больше, чем о себе. И вот сижу, накручиваю себя, беспокоюсь. Переживаю за твои чувства.

Это просто негативные мысли и переживания, которые никак не выплеснуть вслух. Тем более после всего сказанного.

Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы рядом был тот, кто тебе нужен. Чтобы ты была счастлива.

Почему я переживаю? Не знаю. Хочу, чтобы ты продолжала жить и быть любимой – ведь у тебя есть замечательная семья. У тебя есть коллеги по работе, подруги. Ты замечательная.

Поэтому я молюсь, чтобы все было хорошо. Чтобы ты продолжала оставаться женственной, красивой и такой же милой.

Я искренне надеюсь, что ты поймешь меня и отнесешься к этому адекватно. Что у тебя все сложится в жизни, и ты будешь улыбаться каждый день.

Я пытался сделать это своими усилиями, но сил уже нет. Я ценю настоящее – отношения, где двое действительно нужны друг другу. Где есть любовь, забота, понимание и так далее. Поэтому уверен, что у такой красотки, как ты, все будет хорошо. Но… у нас не будет будущего, если ты так и продолжишь жить прошлым, выплескивая его и на меня.

Я пытался все обыграть, чтобы было как лучше. Пытался сделать все ради тебя. Возможно, этого мало и недостаточно, но… я ценю все, что успел сделать. Ценю все время, проведенное с тобой. Ценю тебя и все, что с тобою связано.

Я привязался. Очень сильно. И не смогу без тебя какое-то время. Ты будешь мне сниться, хоть это и временно. Будешь в моих мыслях 24/7, потому что только так я смогу тебя отпустить.

Пожалуйста, будь счастлива.

– Так… Чего же ты хочешь?

– Хочу любви. Хочу создать семью.

– Хочешь создать семью? Продолжая жить прошлым и цепляться за него? А я так и буду ждать? Ждать неопределенности. Неизвестности. Ждать и задаваться вопросом: полюбит ли она меня когда-нибудь? Прости, но нет. Я устал играть в одни ворота. Устал просить элементарного: проявления эмоций. Улыбки. Радости. Понимания того, что я тебе нужен. Что ты меня любишь. За все время нашего общения я так и не заметил ничего из этого. Ты была холодна. Потому что жила прошлым. И живешь им до сих пор.

– Ясненько… Ну… Я всегда относилась к тебе по-человечески.

– И я тоже к тебе нормально относился. Но продолжать все это уже не могу. Поэтому просто уйду. Тихо. Спокойно. Без лишних слов. Я не хочу спорить, объяснять ситуацию, доказывать тебе что-либо. Указывать на недостатки. Я ведь тоже не идеальный. Я просто уйду. Ты сама должна все понять. Должна осознать, что сможешь приобрести любовь и заботу только тогда, когда наконец отпустишь свое прошлое. То прошлое, в котором тебе причинили много боли. Если верить твоим словам. А ты много говорила о своем прошлом. Слишком много. И каждый раз говорила по-разному, поэтому я уже не могу верить твоим словам. Прощай.

– Все ясно. Я выполнила свою функцию, верно? Я тебе больше не нужна? Скажи об этом и я уйду.

– Ты поймешь все сама. Может быть, не сейчас. Но когда-нибудь поймешь.

– Ясно…

– Прощай. Спасибо за равнодушие. За отказ во встречах. За неправильное расставление приоритетов, где прошлое было важнее настоящего. За тишину. За пустые ожидания. За ложь. Спасибо за потерянное время. Спасибо за холод.

– Но…

– Все. У нас нет будущего. Я не буду ждать неизвестности, поэтому… Прощай…

12 июня – 11 июля, 2026 год

Memory Reboot. The Epilogue

Посвящается Екатерине Д. и Дэе ЭйВи

20.07.2083 г. (Запись Громова Александра Артемовича – сотрудника компании «Gold People»).

Что вы знаете о эволюции? О цивилизации? Знаете их научные определения?

Любой образованный человек способен ответить на этот вопрос, независимо от того, изучал ли он историю в школе, колледже или университете. Суть вопроса заключается вовсе не в том, чтобы проверить глубокие познания в истории, подобные знанию собственных пяти пальцев. Дело и не в междисциплинарности понятий, которые рассматриваются на уроках философии, биологии, обществознания или иностранных языков. Вы ошибаетесь.

Ответ на этот вопрос найдет лишь тот, у кого хорошая память. Именно она определяет, сохранились ли в сознании знания по истории, философии, биологии, обществознанию и другим гуманитарным дисциплинам. Именно благодаря памяти, интеллекту и постоянному саморазвитию человечество возводило свою цивилизацию – кирпичик за кирпичиком. Эволюция всегда требовала от человека способности приспосабливаться к меняющемуся миру. В ее основе неизменно лежали разум, сообразительность, умение здраво оценивать обстановку, физическая сила, практические навыки и, конечно же, память.

За последние полвека мир преобразился до неузнаваемости. Повседневную жизнь заполнили интернет и смартфоны, а технологии шагнули далеко вперед: появилось бесчисленное множество моделей ноутбуков, персональных компьютеров и игровых консолей. Экраны стали плоскими, изогнутыми и даже складывающимися; телефоны вновь обрели форму раскладушек с двойными дисплеями, а планшеты теперь легко превращаются в полноценные лэптопы.

Беспроводные сети вышли на новый уровень: Wi-Fi-роутеры, маршрутизаторы и модемы работают на частоте 10 Гц с передовой защитой WPA-6 Personal Ultra-Security. Мобильная связь эволюционировала до стандарта 7G, где сигналы со скоростью света перемещаются между сотовыми вышками, а количество операторов связи растет с каждым днем.

Изменилась и сама культура труда и творчества. Появились новые профессии и формы самовыражения: видеоблогинг, битмейкинг, создание игрового контента, 3D-художники, цифровые дизайнеры и модельеры. Наряду с традиционными писателями, сценаристами, проектировщиками и IT-специалистами они формируют облик совершенно нового мира, который продолжает стремительно меняться.

Сегодня этот мир тонет в бесконечном потоке информации, которым пронизана вся сеть интернета. Ложь, провокации, хейт, дезинформация, фейковые новости и аккаунты, ИИ-контент, дизмораль, мусорный контент от нейросетей – все это стало неотъемлемой частью цифрового пространства.

В результате многое обесценилось: факты потеряли вес, а внимание превратилось в разменную монету. Но главное изменение произошло глубже – стало практически невозможно отличить правду от вымысла, найти действительно нужные и полезные сведения среди океана информационного мусора. Границы между реальностью и симуляцией стерлись, и теперь самая сложная задача – не поиск данных, а их проверка на подлинность.

Это и стало главной проблемой современного человечества – тихой, но изнуряющей головной болью. Эта боль терзает тех, кто еще не разучился думать: анализировать, сопоставлять факты и мыслить критически.

Такие люди чувствуют себя последними хранителями ясного ума в мире, который тонет в бесконечном потоке сгенерированного ИИ-контента и мимолетных новостных сводок. В мире, где информация потребляется на бегу, усваивается поверхностно и забывается спустя мгновения после прочтения. Именно способность к глубокому анализу становится редчайшим даром и одновременно проклятием.

В ответ на этот глобальный вызов было принято решение создать нечто уникальное. Нечто, что станет по-настоящему полезным и нужным для всего человечества – для будущих поколений. Для наших детей.

Так был разработан проект «Memory Reboot[1]».

В тот момент никто и вообразить не мог, насколько сильно он изменит привычный нам мир…

***

Запись от 16.09.2088 г. (Запись Петрова Андрея Владимировича –писателя).

Я не уверен, верным ли путем иду. Поделиться сомнениями не с кем – никто не в состоянии дать ответ на единственный вопрос, который меня терзает: правильным ли было мое решение?

Отсюда вытекает множество других мыслей, но сейчас мне не хочется их затрагивать. Пусть все остается на своих местах – там, где и должно быть: в моей голове.

Я верю, что следующее поколение сможет постичь истинный смысл моих поступков и книг. Если, конечно, оно не утонет в бесконечном потоке информации, в которой погряз современный мир. Мой сын все понимает. Я надеюсь, он сумеет передать внукам те знания и навыки, которые я вложил в него. И если каждый мыслящий человек будет поступать так же – передавать свой опыт дальше, – то у нас действительно будет шанс на счастливое будущее. То самое будущее, о котором человечество мечтало тысячелетиями.

В противном случае мы просто вымрем. Станем редчайшим видом и сами занесем себя в Красную книгу – как вид Homo sapiens, утративший способность мыслить.

Я надеюсь, что вы справитесь. Все вы. Я уже слишком стар для этого. Но я пытался, пока был молод и полон сил…

Но я навсегда останусь на страницах. И в ваших сердцах. Так что… не забывайте меня.

Пожалуйста…

Петров А.В.

16.09.2088.

***

05.01.2087 г. (Запись Громова Александра Артемовича – сотрудника компании «Gold People»).

В итоге нам удалось создать то, к чему мы так долго стремились. Персональное устройство «Memory Reboot», сердцем которого стал съемный накопитель с памятью LPPDDR-8 и технологией алмазной записи и считывания данных.

В комплект также входило считывающее устройство, напоминающее ноутбук, которому дали имя «Компьютер возрождения». Эта технология стала настоящей золотой жилой для человечества – доступной каждому за небольшие деньги.

Оба устройства в народе прозвали «золотой памятью» – символом восхождения человечества на благой путь.

Все необходимые тесты были завершены. «Memory Reboot» был отполирован от «А» до «Я». Устройство было полностью готово к выходу на потребительский рынок, но…

Пока что не нашлось ни одного добровольца, готового испытать устройство. Никто не захотел стать голосом для будущих поколений. Полагаю, причина в том, что осталось слишком мало тех, кто способен здраво мыслить… Но мы подождем. Обязательно.

В следующем году мы объявим о завершении проекта и готовности устройства к продажам, но сначала нам необходимо протестировать его на настоящих людях. Я буду верить, что найдется такой человек, в котором еще теплится жизнь. В котором есть чувства, эмоции и воспоминания – какими бы они ни были. Есть мысли и способность думать о своем будущем.

Мне даже интересно… кто бы это мог быть? Кто окажется первопроходцем? Кто осмелится сделать шаг в неизвестность и доверить нам свои воспоминания?

***

08.01.2087 г. (Запись Громова Александра Артемовича – сотрудника компании «Gold People»).

– Громов… проект завершен или нет? Мне нужно предоставить отчет, поэтому я жду ответ. – вопрос был жестким и слегка резким. Он заставил меня врасплох, а я ведь только что вышел из столовой.

– Да, Наталия Владимировна. Закончен. – я улыбнулся, вернув себе свое самообладание и уверенность перед начальством. – Все необходимые тесты завершены. Устройство «Memory Reboot» готово к использованию.

– Вы уже проверили его в деле, Александр Артемович?

– Конечно, проверили. Каждый, кто трудился над разработкой устройства, уже использовал его и записал свою память и воспоминания на съемный носитель. Мы собрали для них специальные ячейки хранения. Вы сами можете в этом убедиться – все необходимое находится на C-уровне, сектор D-2.

– Хорошо. Просто замечательно. – Наталия улыбнулась. Кажется, даже выдохнула с облегчением. – Я вам очень признательна, Александр Артемович. Спасибо за предоставленную информацию.

– Н-но… Наталия Владимировна… – я запнулся, не решаясь задать вопрос личного характера.

– Что такое, Александр? – кажется, Наталия даже удивилась. Я почувствовал в ее голосе тревогу.

– Вы же собираетесь записать свою память на съемный носитель?

– Конечно, Александр. У меня есть сын, которому через пару месяцев исполнится шесть. И дочь, которой уже два года. У них же должно быть разумное будущее, верно? Они должны понимать, в каком мире живут. Знать, что было раньше. Как жили люди и для чего мы существуем. Чем можем заниматься, кем можем стать, что способны чувствовать. Я не хочу, чтобы мои дети выросли бездушными потребителями информации – пустыми внутри, словно роботы. В том нескончаемом потоке данных, которым пропитан весь интернет, они попросту не смогут отличить правду от лжи. Важное – от мусора.

– Вы правы, Наталия Владимировна. Я рад, что вы тоже задумываетесь об этом. Желаю удачи.

– Спасибо, Александр. На сегодня все. Можете собираться с коллегами и идти по домам. Отдохните, проведите время с детьми. Завтра у нас будет много работы по развитию проекта.

– Хорошо. До свидания, Наталия Владимировна. Увидимся завтра.

– До встречи, Александр…

***

Запись от 17.09.2088 г. (Запись Петрова Андрея Владимировича – писателя).

Завтра все решится. Я сделаю то, что задумал.

Уверен, Алиса поддержала бы мою идею. Она бы тоже этого хотела – не только ради развития нашего сына, но и всех остальных людей, детей. В конце концов, у меня есть влияние в этом мире, поэтому ко мне прислушаются. Она была бы рада тому, что появилась такая возможность, ведь…

Мы с ней мыслили совершенно одинаково.

Алиса, я люблю тебя и безумно скучаю. Мое время подходит к концу, поэтому… уже совсем скоро мы встретимся. Я рад, что именно ты была моей женой. Любимой, милой, доброй и самой замечательной. Я люблю тебя!

Завтра я иду добровольцем в компанию «Gold People», чтобы на себе протестировать проект «Memory Reboot». По словам Александра Артемовича, устройство уже было испытано им лично и остальными сотрудниками, так что бояться нечего.

Единственный минус: я забуду все, что решил записать на «Компьютер возрождения». А я хочу записать все: от начала и до конца. Такова цена записи памяти. Поэтому я забуду о том, что любил тебя больше всех на свете. Поэтому я написал ряд писем в свой личный дневник. Пусть потом его найдут и опубликуют как мои прощальные мемуары.

Люди и наш сын должны понять, почему я так поступил.

Они вновь смогут чувствовать. Любить, уважать, учиться и по-настоящему стараться. Я постараюсь показать им, что мы все разные, а потому – интересные и классные. Постараюсь показать, что такое насыщенная жизнь. Что такое любовь.

Я покажу им свою жизнь. И тогда они все поймут.

Поймут, что нельзя отворачиваться от самих себя. И от чувств, которые таятся внутри. Та информация, которой пропитан интернет… все это не важно. Важно то, кто мы такие. К чему стремимся. Что чувствуем. Что видим вокруг. То, что нас окружает. Те люди, которые находятся рядом и любят нас так же сильно, как и мы их.

Важна не сама информация… Важны люди, которые дают эту информацию.

Важно то, что внутри нас. Наши добрые и замечательные сердца. И душа, пропитанная любовью матери, жены, друзей и наших детей.

Прощай, Рома – мой любимый сын.

Прощайте, Артем и Катя – мои дорогие внучата.

И… Прощай, Алиса. Моя замечательная, верная и любимая жена…

Люблю вас. Сильнее, чем кого бы то ни было на этом свете.

Петров А.В.

17.09.2088.

***

[Запись памяти выполнена успешно].

Теперь на съемном носителе осталась вся память Петрова Андрея Владимировича. Будущие поколения смогут увидеть всю его жизнь – от начала и до самого конца.

Они увидят его совсем маленьким, в детском саду. Как он давил жуков пальцами, раскрашивал картинки карандашами и рисовал в тетради. Как любил стихи, общался с девочками и мальчиками, изображал из себя супергероев, которых видел в фильмах и мультиках.

Так они поймут, что он уже тогда начинал искать свое предназначение – хотел быть сильным, нужным и полезным.

Они увидят его и в школьные годы. Способного, но ленивого мальчишку. Увидят и его «пятерки», и «двойки». Первую любовь – со светловолосой и красивой девушкой по имени Арина. Увидят их объятия, во время которых у Андрея гулко стучало сердце и тряслись руки.

Увидят и первый поцелуй. Влажный, немного неловкий и кривоватый, но… все-таки первый поцелуй, от которого дрожали ноги и захватывало дух.

Увидят его студенческие годы в колледже. Новых друзей и великолепные приключения со старыми. Увидят, как Андрей увлекся литературой еще сильнее, чем в детстве. Как серьезно он к этому отнесся – начал писать стихи, рассказы и романы. А затем увидят его сложный путь писателя, становление на творческую тропу.

Увидят, как устроился на работу. Как коллеги стали его друзьями и близкими людьми.

Встреча с Алисой. Первое свидание. Поход в кино. Улыбки на их лицах.

Поцелуй. Любовь. Рождение Ромы.

Затем они увидят, как общество признало Андрея, и он стал поистине признанным писателем. Увидят его радость, когда в родном городе ему поставили памятник. И счастье его жены и сына.

Увидят его страх, когда ИИ-контент стал заполнять все цифровые площадки, вымещая настоящих творческих личностей. Увидят его гнев, печаль, а затем – стадию принятия. Увидят, как Андрей взялся за дело с новыми силами и написал работу, которая стала лучше всех предыдущих.

Увидят, что чувствовал Андрей, когда его сын вырос и покинул родной дом, переехав в другой город. Увидят его горе, когда жена – Алиса – попала в аварию, из которой не смогла выбраться живой. Увидят и его одиночество. И его новые книги, посвященные жене.

Все желающие смогут увидеть жизнь этого прекрасного писателя. Весь отдел разработки «Memory Reboot» расплакался, просматривая эти записи. Мы сделали много копий. Одну отправили его сыну по почте. Вторую – в городскую администрацию, чтобы запись воспроизводилась на культурных фестивалях и праздниках, в литературные дни и в день рождения Андрея. Третью копию оставили у себя в отделе. Остальные были резервными. Всего получилось 15 экземпляров. Но этого было более чем достаточно.

А сам Андрей… мне было больно на него смотреть, понимая, через что он прошел. На какую процедуру согласился. Ради чего – и какой ценой.

Потому что он освободился от горя, печали и всего остального. От всего, что делало его человечным. Из нашего отдела он выходил максимально опустошенным, ничего не понимая. Но счастливым, с улыбкой на лице…

***

20.09.2088 г.

На улице было тепло, несмотря на конец сентября. День выдался солнечным и по-осеннему приятным. В тот вечер Андрей взял шезлонг и вышел во двор дома, чтобы насладиться прекрасным оранжевым закатом.

Он и сам не знал, зачем это делает. Но что-то внутри подталкивало Андрея выйти во двор, разлечься в шезлонге и просто наслаждаться моментом. Он даже налил себе бокал лимонада. Просто он подсознательно знал, что будет счастлив вот так отдохнуть на природе, попивая вкусный напиток через трубочку. И это было замечательно.

Выйдя во двор, Андрей разложил шезлонг и разлегся. Время от времени он прикладывался к трубочке, попивая лимонад. Закат был просто прекрасным и восхитительным – теплым, нежным, тихим, словно водная гладь в жаркие дни.

Андрей подсознательно понимал, что его время на исходе. Но сейчас он решил просто отдохнуть. Это было все, чего он хотел в этот момент.

Внутри было пусто. Андрей ничего не чувствовал, словно все это происходило с ним впервые. Что-то подсказывало ему, что закат он видит далеко не в первый раз, но… чувства от увиденного пришли к нему только сейчас.

Он испытывал восторг, восхищение и чистую радость. И похоже, именно в этом и заключалось самое прекрасное: видеть то, что происходит вокруг тебя. Видеть красоту природы и людей. Замечать что-то яркое, теплое, нежное и красивое. Ощущать чувства от увиденного. Радоваться, словно ребенок, простому закату. Это было прекрасно. Это чувство оказалось таким же сильным, как первая любовь, хоть Андрей и ясно понимал, что никогда не узнает этого чувства. Чувства первой любви.

Но это делало его спокойным и свободным. Сознание было пустым. И он был счастлив от того, что может чувствовать. Может запоминать. Может радоваться бытовым мелочам и оранжевому цвету солнца, сияющего на вечернем небе.

Допив свой лимонад, Андрей целенаправленно выронил стакан на траву, понимая, что больше никогда его не поднимет. Тогда же он закрыл глаза. Солнце тем временем спокойно скрылось за горизонтом, и на небе стали проступать белые звезды – разных размеров и форм.

Но Андрей больше никогда не открывал глаза. Он так и остался лежать на шезлонге в своем дворе. Он умер от старости, прожив в этом мире 84 года. Последнее, что он увидел – оранжевый закат и покачивающиеся кроны деревьев от легкого ветра.

Последнее, что он чувствовал – радость и счастье.

Перед смертью перед его глазами промелькнуло лицо девушки с каштановым цветом волос. Кажется, она пыталась сказать, что ее зовут Алиса. Андрей отчетливо слышал ее голос – словно девушка стояла прямо перед ним.

Она была изумительно красивой, сразу же покорив сердце Андрея. На секунду он даже подумал, что она – судьба всей его жизни.

Он знал, что умер не окончательно. Что его будут помнить.

Ведь люди живы, пока их помнят.

Он не знал, откуда, но… Он просто знал это. И он в это верил. Верил в то, что его помнят, хоть сам никого не помнил и не мог вспомнить, словно никогда и никого не знал.

Он умер с улыбкой на лице.

Ведь это был его последний миг в этом мире.

И этот миг был наполнен радостью, счастьем и любовью…

15 августа, 2026 год

Примечания автора:

[1] Отсылка на песню «Memory Reboot (Slowed)» от артистов VOJ и Narvent