Антикап

Аннотации к рассказам

1. Моё наваждение

Кира мечтает о семейном счастье со своим парнем Гришей, но денежные проблемы рушат все планы. Решение находится неожиданно, однако соглашаясь на него, Кира в конце концов встаёт перед очень непростым выбором.

2. Много неестественного смеха

Даниил — сценарист-самоучка, который никак не может найти работу, потому что упорно стремится к мечте творить настоящее искусство. Но вот желанная должность наконец оказывается достижимой, однако есть нюанс...

3. Власть и закон

Наташа — послушный инструмент в руках своих хозяев. И вот очередное задание, которое надо выполнить, но в этот раз так сложно заставить себя принять силу обстоятельств. Неужели всё так непреодолимо?

4. Сделка

Артур — музыкант, безмерно преданный своей мечте стать популярным. Но этот путь оказался для него слишком тернист, тогда в один момент он решает срезать необычным образом. И это оборачивается для него настоящей катастрофой. Но может быть ещё есть шанс всё исправить?

5. Разговор со временем

Адель чувствует приближающуюся катастрофу, она не в силах что-то изменить, но всё ещё может прожить последние часы своей жизни со смыслом...

Моё наваждение

"Ты дарила мне розы,

Розы пахли полынью"

Ночные снайперы — Ты дарила мне розы

Из окна ресторана "Плаза" открывался шикарный вид на город. Миниатюрные домики казались совсем игрушечными. Их аккуратные крыши так и манили провести на них романтический вечер с вином и наскоро сделанными бутербродами, как мы когда-то и делали с Гришей. Тогда всё было наоборот, мы оттуда наблюдали за этим местом и мечтали когда-нибудь обязательно тут оказаться, когда сможем себе позволить. И вот сейчас я здесь, но рядом со мной не Гриша, рядом со мной она. Карина...

Как странно и нелепо зарываться в прошлое именно тогда, когда надо определяться с будущим. Но, с другой стороны, как раз в моменты, где ты стоишь на распутье, важно воссоздать картину прожитого с самого начала, чтобы сделать правильный выбор.

Моя диковатая история началась с танцевального мастер-класса. Или даже не так, она началась с мечты. Мы с Гришей давно обручились, но всё никак не могли определиться с датой свадьбы — всё упиралось в деньги, которых у нас не было. Брать кредит — какая глупость! Над этим кто только не смеялся, включая нашу пару. Но и просто скромная роспись нас не устраивала, хотелось чего-то грандиозного, чего-то, что подбадривало нас в радости и утешало в горе. Поэтому мы копили, медленно, но верно. А пока наш семейный кошелёк потихоньку пополнялся, вопреки всем "один раз в неделю можно и суши" и прочим "почему бы не сходить в аквапарк на выходных", мы мечтали. Мечтали о нашей идеальной свадьбе. В мечтах мы, как камушки, перебирали всё, что хотели: сказочный банкет, поражающее воображение оформление зала, торт...

— А как же танец?! — как-то осенило меня за одним из таких разговоров. — Мы ведь с тобой совсем не умеем танцевать!

Гриша посмеялся, очевидно вспоминая, как я нелепо дрыгаюсь на какой-нибудь дискотеке. Хотя он танцует не лучше. Да и внешность у него выделяется только тем, что нелепой короткой стрижкой и большими голубыми глазами, вкупе с мальчишечьим лицом, он напоминает ребёнка. А нескладной тощей фигурой, полуголодного студента-задрота. Не знаю, что я в нём нашла… Хотя, пожалуй, знаю — это его обаятельная улыбка, неизменно демонстрирующая по-голливудски ровные зубы. Она сногсшибательна.

— Это не нужно, — как раз улыбаясь, ответил мне Гриша. — Можем просто плавно подвигаться в такт музыке.

— Ты что! — возмущённо возразила я. — Танец должен быть таким же особенным, как и вся свадьба, ведь все будут на нас смотреть!

— Ладно-ладно, — сдался Гриша и зачем-то полез в карман.

Не успела я спросить зачем, как он вытащил помятую листовку и протянул мне.

— Вот, у метро раздавали: школа танцев приглашает на бесплатный мастер класс, будет проводить какая-то именитая танцовщица, которая даже конкурс выиграла на телевидении...

— Дай-ка! — я бодро потянулась за листовкой и чуть ли не выхватила её.

В Гришиной презентации меня весьма заинтересовало две вещи: бесплатность мастер-класса и упоминание телевидения… Для меня с детства те, кто смог пробиться в телек обладали волшебной привлекательностью. Как будто засветиться на экране сродни полету на Луну. Если ты побывал на телевидении, рассуждала я, то определенно чего-то стоишь, поэтому я сразу загорелась идеей даже просто полюбоваться на ту танцовщицу, как на неприлично дорогое украшение за витриной элитного магазина.

— Надо обязательно сходить! — мой взгляд упал на время, место и условие посещения. — Это уже завтра, и надо успеть зарегистрироваться на сайте, если там ещё остались места!

Пока Гриша сканировал qr-код, я скрестила пальцы и со всем душевным жаром отправляла мысленные запросы Вселенной, чтобы непременно попасть на мастер класс. И видно в тот день небесная канцелярия решила быть ко мне благосклонной, потому что нам удалось урвать два электронных билета.

— Судя по всему, последние, — кивнул Гриша на окошко закрывшейся регистрации.

— Просто прекрасно, — отрапортовала я. — Мы заскочили в уходящий поезд и теперь едем постигать искусство танца!

***

Так желанное мной мероприятие проходило в просторном зале, но из-за большого количества народа там, естественно, было тесно, за исключением небольшого полуостровка напротив толпы, где и должна была давать мастер-класс та самая танцовщица. Как я выяснила из листовки, звали её Карина Курчатова, а из гугла, что она довольно известна в узких кругах. Это подогрело мой интерес, и, конечно, довольствоваться задним рядом я не собиралась. Вместе с Гришей мы уверенно стали пробиваться вперёд, хорошо, что опыт любителей рок-концертов нам сильно помог и никакие тычки и возмущения нас не остановили. Как раз когда мы оказались в первом ряду, Карина и появилась. Это была высокая, ухоженная и очень стройная женщина лет сорока. Её густые каштановые волосы были небрежно заколоты большой заколкой, лицо покрыто морщинками, но из-за взгляда живых карих глаз оно не выглядело старым, однако привлекало к себе внимание из-за длинного носа с горбинкой. Одежда этой женщины отличалась яркостью, даже слишком, из-за этого и из-за её носа она напомнила мне попугая. Но двигалась она плавно и как будто даже невесомо, словно под ней простирался не пол, а ледяная глядь, и она грациозно скользила по ней, как профессиональная фигуристка. Хотя фигурное катание — это ведь тоже вообще-то танцы. Остановившись посередине полуостровка-танцплощадки, она стала медленно оглядывать собравшихся, будто каждый присутствовавший был ларцом, а она дотошной искательницей сокровищ, проверяющая все закоулки в поисках заветного клада. Что она хотела найти в своих зрителях я не знала, не знала и почему она вдруг остановилась на мне и долго смотрела в глаза, пока я не отвела взгляд.

— Танец — это страсть, переплетенная с самой настоящей искренностью! — вдруг заговорила Карина. — Страсть и искренность, пронизывающие всё тело прямо до кончиков пальцев. Ваши движения выражают вашу душу. В танце вы наиболее честны с собой и с окружающими...

Я поразилась насколько тонким оказался её голос. Он совсем ей не подходил, ни по возрасту, ни по манере держаться, но почему-то смеяться от этого расхождения не хотелось. Ведь говорила она с жаром, вкладывая ту самую страсть, о которой шла речь. Даже в словах она танцевала, и я невольно заслушалась.

— А теперь я покажу, — неожиданно заключила она. — Девушка, попрошу вас мне помочь. Подойдите.

Я не сразу поняла, что Карина обращалась ко мне, но все взоры вдруг устремились в мою сторону, будто посреди темной комнаты меня вдруг выхватил луч софита. Не знаю почему, но я вдруг невероятно заволновалась и оцепенела, словно из-под земли выросли крепкие лианы и оплели всё моё тело. Однако я смогла сделать неуверенный шаг вперёд, потом второй, третий… Хотя, видимо, это было действительно очень медленно, потому что Карина не выдержала, сама подошла ко мне и, взяв за руку, повела в середину танцплощадки.

— Вы умеете вальсировать? — коротко бросила она.

— Д-да, вроде, — отозвалась я, хотя вальс танцевала я ещё в школе.

Но это оказалась неважно, Карина сама увлекла меня в свой мир — танец. Всё моё тело враз было захвачено заданным ей ритмом. Она управлялась со мной, будто с хорошо знакомым инструментом, ловко направляя меня и мои движения в ту сторону, в которую ей было нужно. Может быть, конечно, я и делала ошибки, но Карина в нужный момент всегда подстраивалась под мои шаги, не нарушая стройности танца. И мы порхали по залу, словно самая непревзойдённая аристократическая пара на каком-нибудь великосветском балу. Это было чарующее ощущение, и даже когда всё закончилось, моё сознание как будто осталось танцевать. А реальность казалось такой далёкой… И потому мне уже и не вспомнить, что там дальше происходило на мастер классе. Помню только, как Гриша поцеловал меня в щёку и прошептал на ухо, что я была самой прекрасной. Ещё помню, как в конце, когда все уже расходились, Карина подошла к нам, а точнее ко мне, и пригласила на ещё один мастер-класс только для девушек.

— Вы сегодня замечательно раскрылись, я думаю, что могла бы помочь вам раскрыться ещё больше...

— И сколько это будет стоить? — резко вмешался Гриша, по-своему истолковав намерения Карины.

Впрочем, я тоже сначала подумала, что она хочет впарить мне дорогущие уроки.

— О нет, что вы, это бесплатно. Ещё один мастер класс.

— Но только для девушек, — всё равно был недоволен Гриша.

— Только для девушек, — не заметив яда в его голосе, невозмутимо подтвердила Карина.

— Хорошо, я приду! — несмотря на реакцию Гриши, я обрадовалась.

Мне очень понравилось танцевать с Кариной, и к тому же я резонно рассудила, что полученные навыки могут помочь мне со свадебным танцем когда-нибудь.

— Это будет прекрасно! — мило улыбнулась Карина. — Кстати, как вас зовут, чтобы я записала...

— Кира Акулинова! — также мило улыбнулась и я.

Но Гриша моего энтузиазма не разделял.

— Вообще мы ещё не решили и подумаем, — сухо бросил он и увел меня из зала.

— Что значит "мы подумаем"? — в шутку насупилась я, когда мы вышли на улицу. — Ты что, меня не отпустишь? Неужели ревнуешь?

Я смеялась, однако реакция Гриши заставила меня нахмуриться — он был мрачнее надгробия.

— Что случилось? — уже серьёзно обеспокоилась я.

— Не знаю, — скривился Гриша, — но мне это не нравится… Мутная она какая-то, эта Карина. Считай это чуйкой...

Я невольно напряглась. Когда Гриша задействовал свою «чуйку», к нему на сто процентов стоило прислушиваться. Будь-то экзамен в универе, собеседование или какая-нибудь серьезная покупка. Помню, мы покупали мне телефон. И вроде нашли неплохой интернет-магазин, где с виду всё было замечательно, но вдруг сработала чуйка Гриши, и в последний момент мы решили телефон там не брать. А потом выяснилось, что это были мошенники, продававшие б/у модели, как новые.

С другой стороны, я решительно не видела ничего плохого в приглашении Карины. А Гриша может просто позавидовал, что заметили меня, а не его, вот и прикрывается, мол, чуйка у него.

— Гриш, да чего ты? — стала успокаивать я своего парня. — Ну что может случится? Думаешь меня на кредит разведут, как в каком-нибудь медцентре? Да пусть только попытаются!

И я театрально погрозила кулаком куда-то в пустоту.

— Ну как знаешь, иди, только я тебя предупредил — не ждёт тебя там ничего хорошего.

Мне оставалось лишь закатить глаза, отвечать ничего не хотелось. И нельзя сказать, что я оказалась неправа решив пойти, но и долю Гришиной «чуйки» не стоило списывать со счетов. Во всяком случае, произошло на втором мастер классе то, что я никак не ожидала. Хотя начиналось все вполне невинно, я просто пришла к назначенному времени и поднялась на нужный этаж. Но первое, что меня очень удивило, это совершенное отсутствие людей. Я вошла в пустынный зал, как в космический вакуум: огромное пространство и тишина, разве что свет горит. Чуть погодя пришла и Карина, однако количество гостей, равное всего одной штуке, её ничуть не смутило. Смутилась скорее я от её следующего поступка: она молча подошла ко мне и несмело взяла за руки.

— Я рада вас видеть, — сказала она как само собой разумеющееся, во взгляде её читалась нежность и мольба. — Мы можем поговорить?

От шока я сначала просто оцепенела, превратившись в ледяную глыбу, но нарастающее возмущение быстро отогрело моё тело. Я резко отпрянула и отдернула руки.

— Что всё это значит? — взвилась я. — Прикол такой? Я тут одна, и у вас такой вид, словно вы в любви мне сейчас признаетесь!

Последнее я сказала скорее как нелепое сравнение, но Карина не улыбнулась, напротив, её лицо стало очень серьезным.

— Я и правда хотела бы поделиться своими чувствами… к тебе, — произнесла она, будто выступала на сцене в глупом слащавом спектакле.

— Нет, нет, нет! — я в страхе попятилась к двери, словно передо мной возникло зловещее привидение.

— Выслушай! — вдруг взмолилась она, не решаясь приблизиться ко мне. — Это какое-то наваждение! Я увидела тебя, и всё вокруг померкло! Твои зелёные глаза, яркие как изумруды, и огненно-рыжие волосы… А эти веснушки на носу — дерзкая ведьминская красота. Таких, как ты, сжигали на костре в средневековье, потому что боялись. И я боюсь, но ничего не могу сделать…

— Так, всё, хватит! — грубо оборвав Карину, я на секунду даже зажала уши, но уже в следующее мгновение встряхнулась, выпрямилась и спокойно, насколько это возможно, взглянула на танцовщицу. — Как вы себе это представляете? У меня есть парень, да и мы с вами одного пола, в конце концов!

— Я всё это понимаю, но мне многого не надо, прошу лишь подарить мне чуть-чуть твоего внимания… Дело в том, что я умираю, мне осталось жить где-то полтора года и потому так хочется побыть немного счастливой...

— Так, а вот это ты брось, — взвилась я. — Не надо давить на жалость!

Терпеть не могу, когда так делают, будь то благотворительные фонды или попрошайки. Не моя вина, что жизнь обошлась с ними несправедливо, со мной она тоже не очень любезна, поэтому лишних денег и нервов у меня нет. Я не стала дожидаться, что скажет Карина, а просто развернулась и размашистым шагом вышла из зала, подгоняемая противоречивыми эмоциями. Где-то в глубине души раздался слабый писк жалости, она, словно строгий учитель, даже отчитала меня, мол, эта женщина ничего плохого не хотела.

«Ну а вдруг она маньячка какая-то? Все эти лгбтешники — извращенцы!» — возразила я сама себе и голос жалости сразу затих.

Да, это всё вполне может оказаться обманом, и меня найдут где-нибудь под мостом по частям. Так и представляю заголовки новостей: «Зверски убита молодая девушка, которая по своей дурости сама пошла на контакт с убийцей». Нет, мне точно этого не надо. И Гриша со мной полностью согласился, когда я пришла домой и рассказала ему всю историю. Но, конечно же, он не мог удержаться, чтобы не добавить «а я же говорил!».

— Хорошо, что эта ненормальная не напала на тебя там, на так называемом мастер-классе! Нельзя быть такой беспечной!

— Да всё бы со мной в порядке было, не сгущай краски! — отмахнулась я.

И ещё немного поспорив, мы решили закрыть тему. Не хватало ещё из-за такой фигни ругаться. Но хоть я больше не разговаривала с Гришей о Карине, думы о танцовщице никак не хотели меня отпускать. Периодически я вспоминала её страдальческое лицо, её грустные глаза, её мольбу, обращенную ко мне, и сердце сжималось от необъяснимой тоски. Она не казалась мне маньячкой, а представлялась просто очень несчастной женщиной, и всё не давала покоя мысль, что, может, зря я так с ней.

Но шли дни и недели, и постепенно я начала забывать о Карине — бытовые хлопоты быстро вытесняют праздные мысли, к тому же у нас с Гришей наступили тяжёлые времена. Два месяца ему задерживали зарплату, а моей не особо хватало и нам приходилось жёстко экономить, мы стали часто ссорится и уже не было даже мечтаний о свадьбе, они сменились грёзами о нормальном ужине. И, как назло, именно тогда у нас сломалась посудомоечная машина. А с хозяйкой квартиры у нас была договоренность, что если что-то сломается из бытовой техники, то мы это чиним за свой счёт. Жёсткое условие, но зато недорогая ежемесячная плата, поэтому мы согласились. Но теперь я очень пожалела об этом. Конечно же, я не сказала хозяйке о поломке, но, как заяц, стала бояться, что вот она нагрянет, узнает и заставит платить. Что же Гриша, моя опора и поддержка? Он не придавал этому никакого значения. И даже когда он перехватил на работе мелкую халтуру и ему выплатили небольшие деньги, он не придумал ничего лучше, как купить мне букет роз и дорогущие конфеты. Да, он искренне решил меня так порадовать, но когда он вручил мне всё это, я еле сдержала слёзы.

И тут мне на почту вдруг пришло этакое письмо счастья. Оно также сулило много счастья, по крайней мере в финансовом плане, но только требовало взамен не разослать свои копии друзьям, а конкретного свидания. Это было письмо от Карины.

— Вот ведь неугомонная, всё от тебя отстать не может, — посмеялся Гриша, когда я показала ему письмо.

А мне вот было не до смеха. Я как загипнотизированная перечитывала строчку с суммой, обещанной за "совершенно невинное общение". Сумма казалась внушительной даже по меркам наших лучших времён, не то, что нынешних.

— Послушай, Гриш, — аккуратно начала я. — Может не стоит сразу отметать эту возможность… Заработать...

— Заработать? — Гриша недоуменно посмотрел на меня. Как на незнакомку. — Ты в курсах, что продавать себя — это проституция.

— Какая, нахрен, проституция?! — взорвалась я.

Моё раздражение и усталость от безденежья, копившееся не одну неделю готово было вырваться наружу жестокой руганью, но усилием воли я сдержалась.

— Я не собираюсь с ней спать, и ты это прекрасно понимаешь! Посидим, поболтаем, погуляем, ничего серьезного. Зато у нас, дорогой, будут деньги, от тебя ведь не дождешься!

Последнее предложение я произнесла нарочито ядовито, Гриша меня обидел и мне хотелось обидеть его в ответ. Но на самом деле под конец я сама испугалась своих слов. Ничего серьезного? Да кто эту Карину знает? И в какой-то степени Гриша прав, всё это как-то неправильно, и замолчав я ждала, что мой любимый начнет со мной спорить, обнимет и скажет, что деньги у нас будут, просто надо чуть-чуть потерпеть, а всякие Карины пусть идут лесом, я буду возражать, но всё слабее и слабее и в итоге...

— Хорошо, иди. Ты совершенно права, у нас нет денег, я не способен сейчас их достать, а ты взрослый человек и тебе решать, как поступать.

От такого поворота событий я неслабо опешила. Да что уж там говорить, меня будто в подлых ударили. Хотелось посмотреть Грише в глаза, но он сразу отвернулся, как только сказал своё слово. И мне ничего не оставалось, как принять это. Были, конечно, мысли всё-таки отказаться от предложения Карины, но тут к возросшей обиде добавилась гордость. Я предложила подобное решение, и я его и осуществлю.

Слегка дрожащей рукой я набрала номер, указанный в письме. Карина очень обрадовалась моему звонку и назначила мне встречу в "Плазе", вот так я и оказалась тут, такая вот картина прошлого. Но помогли ли мне эти воспоминания хоть как-то понять, что делать дальше? Нет. Поэтому я быстро отбросила все пустопорожние переживания и первое что сделала — это нормально поела, заказав жутко дорогой стейк. Он оказался восхитительным и, главное, ничего мне не стоил, кроме того, что Карина в какой-то момент взяла меня за руку.

— Тебе ведь здесь нравится? — с нежностью спросила она.

Всё ещё дожевывая стейк, я неуверенно кивнула.

— Я знала, что тебе здесь точно понравится!

В какой-то момент мне захотелось посмеяться мол "с чего бы тебе это знать", но я сдержалась. Это было бы глупо, ведь каждому первому очевидно понравится в таком роскошном месте. К тому же я решила быть с Кариной максимально вежливой и сносить любые её чудачества, если она не перейдёт грань и не начнет меня лапать там или ещё что. Но Карина держалась тактично и кроме руки ничего трогать у меня не пыталась, даже к лицу не потянулась, чтобы смахнуть упавшую ресничку, а лишь аккуратно меня предупредила. Мы выпили вина и я совсем расслабилась. Карина по большей части молчала и всё подбивала меня рассказать что-нибудь о себе, и тогда я пустилась в разглагольствования о своём детстве. Рассказала как однажды мы с подругой нашли голубя с подбитым крылом и ухаживали за ним три дня, а потом он исчез и мы так и не узнали куда он делся. От вина меня пробило на сантименты, и я чуть не расплакалась, вспомнив, как переживала за голубя.

— А потом слегла бабушка и нам с мамой пришлось ухаживать за ней, — невпопад выдала я. — Я не жаловалась тогда, но это точно сложнее, чем голубь и было тяжело, конечно… А бабушка в благодарность отписала свою квартиру моему дяде, который заезжал к ней раз в год.

Хмель ударил в голову и мысли путались, но возникло стойкое желание поделиться сокровенными чувствами.

— Я не жалуюсь вообще-то, заботиться о родном человеке надо бескорыстно, но чёрт подери шататься по съемам так осточертело! А у Гриши тоже ни кола ни двора за душой...

При упоминании моего парня Карина едва заметно поморщилась, и я осеклась, даже несмотря на помутненный алкоголем рассудок поняв, что как-то далеко зашла в своих откровениях и решила сменить тему.

— А ты давно такая? — бесцеремонно брякнула я, не очень хорошо осознавая, что кажется делаю только хуже.

— Какая "такая"? — поначалу не поняла Карина.

И мне бы следовало заткнуться, но чёрт меня дёрнул и понес на разудалой волне любопытства.

— Ну такая, — я сделала неопределенный жест рукой. — Типа из другой лиги, как говорят.

И я глупо захихикала. На месте Карины я бы меня уже давно ударила за вопиющую бестактность, но она восприняла моё свинство спокойно.

— Наверное всю половозрелую жизнь, — просто пожала плечами моя собеседница. — Как только я начала в принципе испытывать сексуальное влечение, я поняла, что мне нравятся девушки.

— И не тяжело тебе так жить? — спросила я так, будто речь шла о какой-то инвалидности.

— Ты считаешь меня неполноценной из-за моей ориентации? — разом посуровела Карина.

— О нет, что ты! — я активно замотала головой, но в моих словах не почувствовал бы фальшь только совсем невнимательный.

Я ведь действительно относилась к представителям ЛГБТ как к больным. И Карина это уловила.

— Я думаю твоя жизнь более неполноценна, раз ты здесь, — жёстко бросила она.

Хмель разом с меня слетел, я вдруг явно осознала своё положение обыкновенной вещи, которую просто на просто купила для развлечения богатая чудачка. Она ударила в яблочко: моя жизнь неполноценна иначе бы ноги моей не было в этом проклятом ресторане, а руки в её руке. И мне стало так противно от самой себя, от окружения и от всей ситуации, что я не могла оставаться на месте. Грубо высвободив запястье, я встала и стараясь сдержать наворачивающиеся слезы ринулась к выходу. Карина что-то кричала мне, кажется извинения, перемешанные с сожалениями, но я не могла и не хотела её слушать. Прочь. Прочь. Прочь. Прочь отсюда, из этой прилизанной глянцевой коробки, насквозь пропитанной фальшивым радушием и цинизмом товарно-денежных отношений. Назад к настоящей жизни, назад к Грише!

По пути домой я малость остыла, успокоилась и решила не говорить Грише о том, чем закончилась встреча. Я боялась, что он начнёт язвить в стиле "а что ты хотела, раз сама решила пошла на такую сделку", а защищаться от его нападок не было никакого желания. Хотелось просто прийти в свою неказистую съемную квартиру и обнять любимого человека, почувствовать тепло и уют. Но когда я пришла домой, Гриша встретил меня хмурым выражением лица и таким холодным взглядом, что я вся съёжилась.

— Как всё прошло? — коротко бросил он со стальными нотками в голосе, как будто бы я вернулась с жутко веселой вечеринки, куда его не позвали.

— Нормально, — растерянно пролепетала я. — Мы посидели, выпили немного, но не волнуйся — Карина ко мне не приставала.

Хотя Гришу похоже и не волновало приставала Карина ко мне или нет.

— Она тебе заплатила? — вот что его волновало в первую очередь.

— Ах, д-да, — только сейчас я осознала, что совсем забыла о деньгах, я машинально полезла в телефон и замерла, глядя на смс от банка.

Карина мне заплатила, причём в полтора раза больше, чем оговаривалось. А ещё написала в вотсап, что очень сожалеет о случившимся и хочет продолжения наших встреч. Я уже было порывалась написать ей гневный ответ и указать, куда ей следует пойти, как меня отвлек голос Гриши.

— Ну что? — нетерпеливо буркнул он.

Я молча вышла из мессенджера и показала Грише переведенную мне сумму. И только тогда его лицо смягчилось, а глаза словно оттаяли. Он широко улыбнулся и игриво схватил меня за плечи.

— Кира, мы нашли золотую жилу!

— Но ты же говорил, что это проституция...

— Прости, я был дураком! Она же ничего тебе не делает, вы просто мило общаетесь… А если так дальше пойдёт мы не только перестанем нуждаться, но и на свадьбу сможем откладывать!

— Да, на свадьбу...

Я не знала, что и думать. Увидев реальные деньги с этой встречи, Гриша прямо воспрял духом, и мне вдруг стало ужасно страшно сказать ему, что я больше не хочу встречаться с Кариной. Хотя… так ли уж не хочу? Подумаешь, сказала она глупость сгоряча, она уже извинилась и компенсацию даже прислала. Денежную. Стоит ли быть такой обидчивой, тем более не стоит быть такой эгоисткой, ведь Гриша прав — так мы наконец сможем накопить на нашу мечту!

— Надо купить шампанского и отметить! — вдруг весело предложила я и мой любимый с радостью согласился. Он отправился в магазин, а я осталась, глупо улыбаясь всё шире и шире, а потом и вовсе начав смеяться сама не зная отчего, долго смеяться каким-то истерическим смехом.

На других встречах с Кариной я больше не пила, даже если она предлагала и держалась настолько деликатно, как только могла. Карина наверняка понимала всю дешёвую театральность моей никудышной актерской игры, но делала вид, что так и надо. Мы ещё пару раз сходили в рестораны, каждый раз это было новое заведение и обязательно дороже предыдущего. Ещё мы ходили на всякие выставки элитарных, но как по мне абсолютно никудышных современных художников, ходили в театры на нелепые по моему мнению постановки и прочие подобные места, оставлявшие у меня лишь недоумение. Однако Карине всё это очень нравилось, поэтому и я изображала восторг, но по окончанию спектакля всегда чувствовала себя полностью опустошенной. И с таким чувством шла домой, где… тоже всё было не так гладко. Хотя с виду у нас с Гришей царила полная идиллия: мы больше не ругались и снова рассуждали о нашей будущей свадьбе, которая теперь — с деньгами Карины — была не миражом в пустыне, а вполне себе осязаемым оазисом. Но некоторые мелочи не давали мне покоя, например, что Гриша уволился с работы и не очень охотно искал новую.

— В той сраной конторе мне всё равно перестали платить, а для того, чтобы найти что-то стоящее нужно время, — каждый раз отмахивался он, стоило мне заговорить на эту тему. — У нас есть деньги и даже с запасом, так что не переживай ты так.

С его доводами сложно было спорить, вот я и не спорила, но в тайне всё же злилась, что мой любимый превратился в какого-то трутня. И что ещё хуже — изменилось и его отношение ко мне. Он стал как будто более заботливее, внимательнее и нежнее, однако это всё было лишь на показ. Раньше мы мыли посуду по очереди, теперь он прямо настойчиво вызвался мыть её единолично, хотя я же знаю, как его бесит это делать, и пока я не видела он действительно чуть ли не матерился, однако стоило мне войти на кухню, как Гриша натужно улыбался, делая вид, что всё прекрасно. Прямо как я с Кариной — натуральная кукла. И потому я не могла отделаться от мысли, что проклятые деньги Карины дали нам достаток, но сделали нас другими. Превратили нас в плохих актеров, только неумело играющих себя прежних. А что мы чувствовали на самом деле?

По ночам меня всё чаще стала одолевать бессонница, я размышляла, пытаясь в уме придумать как починить наши с Гришей отношения, при этом я не могла понять, что конкретно сломано и почему, только проклинала Карину. Ведь это она пришла в мою жизнь и всё разрушила своим появлением! Она же...

А потом в один из дней, когда я должна была идти на очередную встречу с этой женщиной, мне позвонила её подруга и сказала, что Карину забрали в больницу.

"Ах да, точно, она же больна", — только и подумала я.

Никакого беспокойства и переживания за её здоровье, я даже немного обрадовалась, что меня не позвали идти в больницу. И уже через несколько дней, когда мне также сообщили, что Карина умерла, я к своему ужасу испытала облегчение. Больше не будет дурацких встреч, больше не будет дешёвого шоу, больше не будет бессонных ночей. Но разве это правильно, так воспринимать смерть человека?

— Что ж, старая карга приказала долго жить. Нехорошо, конечно, но мы успели скопить 500 тысяч, думаю как раз хватит на неплохую свадьбу! — вторил моему настроению Гриша.

И от этого я ещё сильнее ужаснулась. Что же с нами стало? И тем не менее моя душа не долго придавалась терзаниям. Быстро взяв себя в руки, я стала думать, что теперь делать. И тут, когда у нас появились реальные большие деньги, я впервые поняла, что наши с Гришей стремления малость отличаются.

— Гриш, — также аккуратно начала я, как когда мне впервые написала Карина. — Я понимаю, мы давно хотели пожениться, но может сначала подумаем, как нам жить дальше. У нас же нет своего жилья, может быть, вложимся в ипотеку...

— Милая, для первого взноса на хорошую квартиру накоплений всё равно не хватит, а свадьба — это то, что мы будем вспоминать всю жизнь.

Гриша посмотрел на меня как на дурочку, а я вспомнила случай с розами и конфетами и вдруг поняла, какой он дурак, инфантильный дурак!

— Если бы ты не бил баклуши, пока я зарабатывала, то у нас бы было больше денег на наше реальное будущее, а не эфемерные воспоминания! — в бешенстве выпалила я.

Но и Гриша неожиданно в долгу не остался.

— Зарабатывала?! — мне в лицо рассмеялся он. — Хороша работа! Я бы тоже такую хотел: вертеть хвостом перед старой извращенкой и снимать кэш! Ходил бы на такую "работу" каждый грёбаный день с превеликим удовольствием! Но мне не так везёт, смазливой рожей не вышел!

В мою грудь будто выстрелили в упор из дробовика, настолько стало больно. Знал бы Гриша, что я чувствую, знал бы как мне было плохо, через что пришлось переступить!

— Так вот как ты думаешь на самом деле… — только и смогла выдавить я.

И не в силах сдерживать накопившуюся горесть, я разрыдалась. Тут Гриша видимо понял, что хватанул лишнего и, крепко меня обняв, стал сыпать извинениями.

— Прости меня, давай сделаем, как ты хочешь, мы вложимся в ипотеку, а расписаться можно и скромно...

— Нет, — вытерев слёзы, запротестовала я.

Передо мной вдруг открылась картина прошедшего времени — серая, мрачная и неприятная. Гриша может быть и не понимает, что я пережила, но, как и при нашем знакомстве, он неосознанно нашёл решение — праздник, исцеляющий израненную душу. Прекрасная свадьба, лучшая в мире свадьба, моя свадьба.

— Ты прав, мы так давно хотели красивую свадьбу, эта наша мечта! Она нужна нам!

Так мы и пришли к согласию, а после почти сразу же подали заявление в ЗАГС и потихоньку начали готовить грандиозный праздник. Но не успели мы толком даже составить список гостей, как через две недели после смерти Карины мне позвонил её нотариус. Оказалось, что я есть в завещании.

"Даже после смерти отстать не может!" — раздражённо подумала я и откровенно поделилась с Гришей своим беспокойством.

— Как-то мне не хочется идти. Может к чёрту всё это?

— Ты что! — Гриша моего беспокойства явно не разделял.

Услышав о завещании, он снова оживился, прямо как в тот раз, когда я показала ему первый перевод.

— А вдруг она завещала тебе ещё денег — нам это будет не лишним!

Но заметив, как я умоляюще на него посмотрела, с нежностью добавил:

— Хочешь, я с тобой схожу? Если тебе нужна поддержка...

"Мне нужно забыть это всё как страшный сон!", — захотелось прокричать мне, но я жестко сама себя оборвала. Мне вспомнился дядя, который за счастливое ничего получил шикарное наследство и теперь живёт припеваючи, а моя мама, потерявшая всё, кормит червей! Гриша совершенно прав, ещё больше денег нам будет весьма кстати. А госпожа Карина вдоволь со мной натанцевалась, так пусть теперь платит сполна.

— Ладно, — выдохнула я, немного успокаиваясь. — Только ты, правда, сходи со мной.

***

Кабинет, где должны были огласить завещание встретил нас с Гришей неприветливым официозом. Сам нотариус оказался угрюмым полным мужчиной средних лет с одутловатым лицом. Я не знала сколько у Карины родственников, но почему-то думала, что людей будет много. Однако пришли только мы с Гришей.

— Я что, единственная наследница?

— Да, — сухо бросил нотариус и короткими жирными пальцами достал из чёрной папки гербовую бумагу. — Если вопросов больше нет, пожалуй, начнём.

И он стал монотонным голосом зачитывать последнюю волю Карины, из которой выходило, что она оставляет всё своё имущество мне, включая не только внушительный банковский счёт, но и трёхкомнатную квартиру в центре Москвы. От услышанного меня охватило дикое волнение и Гришу, видимо, тоже. Я не смотрела на него, но он так сжал мою руку, что я сразу поняла его чувства.

— Но есть одно условие, — вдруг добавил нотариус, заставив меня насторожиться. — Воля умершей гласит, что вы становитесь наследницей только если соглашаетесь никогда не выходить замуж и не заводить детей. Если вы согласны, подпишите здесь.

И не дав мне опомниться, нотариус протянул мне какую-то бумагу. Гриша же, глядя на всё происходящее, только громко рассмеялся.

— Вот ведь старая карга! — вскочив со своего места, презрительно бросил он. — Пойдём отсюда, Кира, нечего нам тут делать.

Но я никуда не пошла. Дрожащими руками я потянулась к ручке и поставила на злосчастной бумаге размашистую подпись.

****

Прошёл примерно год, как я вступила в права наследования и въехала в свою новую квартиру. Она была с хорошим ремонтом, но мне всё равно захотелось обставить её совершенно по-новому и пришлось даже нанять дорогушего дизайнера интерьера. Однако даже сделав всё под себя, я не почувствовала себя полноправной хозяйкой, не ощутила тот родной уют, который ощущала на каждой съемной квартире, когда немного в ней обживалась. Но скорее всего всё потому, что квартира теперь именно моя, и мне до сих пор сложно это осознать. Ничего-ничего, прошёл всего год, ещё пообвыкнусь. Как может быть иначе? Ведь здесь прекрасно всё, особенно вид из окна на красоты столицы! Я люблю смотреть в окно, хотя не люблю его открывать, потому что сразу становится холодно. Тут вообще часто приходится бороться с холодом, который непонятно откуда берётся, ведь я всё утеплила и даже полы с подогревом сделала. Однако это незначительный минус, а в остальном я ни разу не пожалела о своём решении. С Гришей мы давно разошлись, а сходиться с кем-то ещё даже желания никакого нет, хотя лёгкие романы мне и не запрещены. Но зачем? Теперь, когда у меня появились деньги и своя крыша над головой я смогла заняться саморазвитием, приобщаться к искусству и даже понять, что те выставки и постановки, на которые водила меня Карина на самом деле очень глубокие, просто надо было действительно интеллектуально подняться, чтобы их понять. Я вот поднялась и передо мной открылось столько возможностей, столько новых знакомств и прекрасных мест нашей необъятной… Планеты! Моя жизнь стала наконец человеческой, и это во сто крат лучше, чем все те бесконечные воздушные замки, что мы строили с Гришей, мечтая о несбыточном. Иногда, правда, на меня почему-то накатывает необъяснимая тоска, будто я безвозвратно упустила что-то важное, но тогда я живо беру и перечитываю письмо Карины, которое нашла на кухне, когда въехала в новое жилище. Оно всегда меня успокаивает и подбадривает.

"Здравствуй, моя дорогая Кира! Если ты читаешь это письмо, то значит меня уже нет в живых, а ещё, что ты приняла мое предложение. И для меня нет лучшего подарка судьбы, пусть даже я не смогу насладиться им лично, разве только глядя с небес, хотя я не верю в жизнь после смерти. Но я была вполне счастлива уже составляя завещания лишь от возможности того, что ты больше ни с кем себя не свяжешь, а значит до конца как будто бы останешься только моей. Не подумай только, что я эгоистично решила лишить тебя будущего, сжечь на своей могиле, как жену вместе с мужем в древней Индии, нет, напротив, я хотела показать тебе истинный мир. Все сказки о любви и счастье в общечеловеческом единстве, всё человеческое стремление к добру и свету ложно. И все взаимоотношения с людьми — это лишь достижение компромисса в деле, где каждый преследует свои интересы. А на самом деле человек стремиться лишь к личному комфорту и удовольствию от этого комфорта. Никаких высших целей и сакрального смысла жизни. Только инстинкты, завуалированные сознанием, которое, по сути, тоже порождение инстинктов. Наша жизнь пуста, но мы бежим от этого факта, выдумывая себе нечто, что должно возвысить нас над самими собой. Но по факту мы лишь кучка материи, слепо блуждающая во Вселенной ни за чем и ни для чего. Оставить после себя потомство нам диктует биология, но на самом деле это лишь один из путей существования, такой же несущественный, как все остальные. Так зачем же он нужен тебе? Если ты можешь быть свободной и независимой и наслаждаться жизнью без этого балласта? Ведь на самом деле, если и есть в нашей жизни что-то значимое, то это внутренняя свобода. И теперь она у тебя есть, а значит ты, лично ты можешь быть счастливой, и это всё, чего я тебе желаю".

И я действительно счастлива… Разве может быть иначе?

Много неестественного смеха

"Типичная нищая. Порвать готова из-за денег"

© х/ф Следующая жертва

Даниил любил бар "Олдскул". По двум весьма существенными причинам. Во-первых, Олдскул находился рядом с домом и, по сути, был единственным местом для досуга в захолустном райончике, если не считать досугом ширяться наркотой по заброшенным стройкам, как делали многие соседи Даниила. Во-вторых, он не только передавал ретро стилистику, но и работал как бары десятилетней давности, без дронов, подносящих напитки и голосового заказа через панель на барной стойке, и там посетителей обслуживали бармены-люди, а не бездушный автомат. Не то, чтобы Даниил противился всему новому, но он был из тех, кто ценит общение с живыми людьми, а не мертвыми механизмами. Его вообще очень интересовало всё живое и естественное, он любил природу и человечество и воспевал это в своих историях. Даниил был непризнанным сценаристом — так он себя называл. Он не принимал определение "сценарист-любитель", поскольку считал себя профессионалом, и "начинающий сценарист" поскольку занимался этим делом довольно долго и серьезно. Он прочитал множество книг и посвящал написанию сценариев всё своё свободное время. И мечтал реализоваться, найдя официальную работу, связанную с этим ремеслом. Однако мужчине подходил к концу уже третий десяток, а кроме как дипломами и сочинениями на заказ он был никому не нужен, сценарии его никем не были востребованными. Но Даниил не сдавался и упорно шёл к своей мечте. Когда ему указывали на неудачные моменты, он их переписывал и пробовал снова и снова, и пару раз по его сценариям даже сняли короткометражки, но это были некоммерческие проекты, поэтому они имели мало веса в глазах солидных работодателей. Однако Даниил продолжал рассылать своё резюме и портфолио в различные студии с завидным упорством. Правда мужчина выбирал не все студии. Те, что снимали ширпотреб для неразборчивых масс, он старался обходить стороной. Даниил воспринимал создание истории исключительно как искусство и хотел своими работами оставить след в веках. Он понимал, что это будет непросто, но никто не обещал ему, что будет легко, и на каждую неудачу он отвечал упрямым стремлением вперёд. И вот в один прекрасный момент его кандидатура заинтересовала довольно известную независимую киностудию «Высокая мысль», выпускающую сплошь картины — призёры различных фестивалей. Радости Даниила не было предела. Собеседование ему назначили на среду и вечером вторника он пошёл в Олдскул, чтобы немного снять мандраж с помощью алкоголя и вообще отпраздновать значимое событие, ведь даже приглашение на собеседование уже было маленькой победой.

В баре его ждал приглушённый свет, а ещё бармен, ловко смешивающий коктейль, какому-то пареньку навеселе и бубнеж новостей из телевизора над барной стойкой. Олдскул пользовался относительной популярностью, что позволяло ему оставаться на плаву, но не расширяться. Впрочем, Даниилу даже нравилось, что посетителей было немного, он подошёл к бармену и заказал виски со льдом.

— Обычно вы заказываете что попроще, — заметил бармен, подавая напиток, — есть повод?

— Да! Завтра я, возможно, попаду на работу своей мечты! — радостно ответил Даниил.

— Прекрасно, — как-то грустно вздохнул бармен, — хорошо, когда человек на своём месте.

И он взглянул на экран телевизора, где передавали последние новости. Увидев их, бармен помрачнел ещё больше, что не ускользнуло от внимания Даниила. Он тоже взглянул на экран, там передавали весть о недавнем крупном пожаре на складе и какая-то тетка, выдернутая из толпы очевидцев, яро возмущалась, что пожар тушили плохо и медленно.

— Это всё из-за роботизации, — вдруг изрёк бармен, — пытаются заменить людей роботами, но ввиду слабого финансирования роботов делают тяп-ляп, вот машины и не справляются.

— Ну да, для людей профессия хоть и опасная, но без них никак не обойтись, — подтвердил Даниил.

— Да уж, не обойтись, а при этом условия создают для пожарных просто невыносимые, — зло ответил бармен.

— Ты то откуда знаешь? — опешил от такого резкого негатива Даниил.

— Я ведь бывший пожарник, — горько усмехнулся бармен. — Это прекрасная профессия, там ты реально чувствуешь, что делаешь большое дело, но в один момент меня просто достало, что за это дело ты не получаешь ничего, и это в лучшем случае, а так на тебя только больше забот навешивают. Так что я ушёл. И сейчас мне намного спокойнее, да и платят больше даже без учёта чаевых.

Даниил не знал, что ответить, он лишь неловко кивнул и оставшийся вечер они с барменом больше не разговаривали. Когда парень понял, что ему хватит, он неуверенно встал и пошёл домой.

Дойдя до своего дома, Даниил как обычно не мог не заметить контраст между потрескавшейся и чуть ли не аварийной панельной и местом, где он только что был. Олдскул был аккуратным зданием, ведь Олдскул приносил прибыль своим владельцам, а домишко Даниила было лишь самым дешевым приютом для таких бедолаг как он. Он вздохнул и вошёл в подъезд, где его встретил неработающий лифт. Даниил нервно рассмеялся — опять! Ушлые пройдохи из управляющей компании только недавно его чинили и заверяли, что всё будет работать, даже новшество установили — голографический дисплей для управления, но, как всегда, лишь хорошенько попили взносы жителей, которые итак были скудными, и в итоге по факту никакого тебе лифта. Даниил злобно сплюнул и поплелся на свой девятый этаж. По дороге он пару раз споткнулся и на второй с ужасом обнаружил, что у его ботинка отлетела подошва. А это была его единственная пара приличной обуви!

"Чёрт, не идти же на собеседование в дырявых кроссах!" — чуть ли не взвыл от досады парень.

Но подобные ситуации были для него привычным — одежда с распродаж на половину стоимости часто портилась. Поэтому Даниил быстро взял себя в руки.

"Хорошо, что есть клей, на один поход, надеюсь, хватит", — устало подумал парень, по привычке открывая почтовый ящик. Но только он немного успокоился, как его ждало новое испытание — пришли квитанции за коммуналку. Даниил уныло уставился в огромную надпись "долг" и почти плакал. Он не мог заплатить за банальные вещи уже третий месяц.

"И зачем я только потратил последние деньги в баре?" — Даниил так резко закрыл почтовый ящик, что звук удара, казалось, разнёсся по всему этажу.

Но парень и в этот раз привел своё настроение в равновесие.

"Ничего страшного, я непременно получу эту работу и у меня появятся деньги! Не большие, конечно, но уж на коммуналку и еду хватит, и главное, я буду творить! Творить великие сюжеты, по которым будут снимать самые лучшие фильмы!"

При мыслях о великолепии открывающейся перед Даниилом перспективы парню стало намного легче, и он почти безмятежно вошёл в квартиру, улыбнулся своему старому скетчу коровки на календаре рядом с надписью 2033 и, бросив квитанции на тумбочку, пошёл на кухню за клеем. Завтра он будет лучшим из лучших!

Но завтра с самого начала встретило Даниила, как бедного родственника встречает зажиточная семья — неприветливо. Погода была пасмурная и дождливая, потому всю дорогу до студии Даниил думал не о том, что говорить на собеседовании, а о том, чтоб у него не развалился ботинок. Но вот он подъехал к зданию студии, и оно оказалось не лучше его обуви. Фасад обшарпанный, а внутри старая мебель и двери будто сорокалетней давности. О каких-то инновациях речи даже не шло, не считая голографического планшета в руках девушки из отдела кадров, тем разительнее на фоне всего этого выделялся владелец студии Владлен Павлович, к которому Даниила привела кадровичка: костюм явно сшитый на заказ из редкой качественной ткани, часы марки Cartier на правой руке и отлично уложенные седые волосы.

— Приветствую вас, Даниил, — чопорно поздоровался владелец.

Даниил поздоровался в ответ и от волнения не дождавшись приглашения, начал сбивчиво рассказывать о себе.

— Я видел ваше портфолио, — прервал его владелец. — Оно мне понравилось, но мне нужно убедиться, что это вы, сейчас я дам вам тестовое задание на полчаса и далее мы продолжим беседу уже более конструктивно.

— Хорошо, — кивнул Даниил и взял протянутую ему бумагу.

Парень был уверен в себе, а задание оказалось совсем несложным, и он справился даже раньше срока. Владлен Павлович остался доволен.

— Что ж, мы готовы вас взять, — чинно начал он, а сердце Даниила замерло. — Но много предложить вам не сможем, сами понимаете, наша студия независима и выпускаем фильмы мы не для примитивных масс, а потому коммерческий успех у нас — редкое явление.

Даниил всё это понимал, поэтому согласно кивнул. Однако одна мысль не давала парню покоя и набрав в грудь побольше воздуха, он решился её озвучить.

— Я сознаю, что зарплата будет небольшая, я не ради неё пришёл, но понимаете, сейчас я очень нуждаюсь в деньгах, поэтому, если вы меня берёте, я могу попросить аванс сразу. Да, это возможно наглость с моей стороны, но...

— Нет, это невозможно, — отрезал Владлен Павлович, скривившись так, будто только что съел лимон.

— Невозможно? — опешил Даниил, ещё раз взглянув на часы собеседника от продажи которых он мог бы спокойно сыто жить целый год. — Разве у вас нет возможности?

— Дело не в возможности, а в вашем отношении, — бросил Владлен Павлович. — Мы здесь творим настоящее искусство, свободное от низменной материи, и если вы даже сейчас с порога требуете денег, то что будет, когда в силу обстоятельств вам задержат зарплату? Знаете ли, у нас и такое бывает, но наши сотрудники относятся к этому с пониманием и иногда даже и вовсе они жертвуют своим гонораром в пользу студии.

— Жертвуют гонораром… — медленно протянул Даниил, вспоминая конские счета за коммуналку.

Он посмотрел на Владлен на Павловича и приготовился к тяжёлому диалогу, ведь ему надо будет как школьнику объяснить собеседнику очевидные вещи. Хотя нет, даже школьники, которым он периодически писал сочинения, понимали, что за работу надо платить.

— Послушайте, может ваши сотрудники в этом вопросе довольно беспечны...

— Вы хотите сказать, что у нас работают дураки? — взвился Владлен Павлович. — Знаете ли, мы даём вам уникальный шанс вписать своё имя в историю кино! Многие мечтают об этом месте, а мы обратили внимание именно на вас, но подобное невежество меня очень расстраивает.

— Извините! — пошёл на попятную Даниил. — Я не то хотел сказать!

Внезапно он понял, что разговаривать с владельцем студии на эту тему бесполезно и крепко задумался, как ему быть. Может быть действительно он много требует? Но вид Владлена Павловича зарождал в нём большие сомнения.

— Ваши извинения принимаются. С завтрашнего дня можем вас оформить...

— Постойте, я… Подумаю до завтра, можно?

— Пожалуй один день подождать мы можем, но только день.

— Хорошо, — Даниил направился к выходу в мрачных настроениях и чувствах.

Когда же он вышел на улицу, то его обдало ледяным ветром и настроение упало ещё больше. От полного погружения в меланхолию его отвлёк телефонный звонок.

— Здравствуйте, мы из студии "Масскино", вы откликались на нашу вакансию, скажите, вы ещё в поиске работы?

Даниил замешкался, вспоминая, что это за Масскино такое. Пары мгновений хватило, чтобы перед глазами всплыла картина. Он тогда был в полном отчаянии и листал сайт за сайтом в поисках хоть какой-то работы, связанной со сценарным делом. Тогда-то ему и попалась вакансия от Масскино. Даниил не помнил точно, но в сознании отложилось, что это была достаточно примитивная работа, на уровне написания сочинений тем же школьникам, и он долго не хотел на неё откликаться. Однако всё-таки отослал резюме и портфолио, ведь заработок там сулили приличный. И сейчас, когда работа мечты померкла в его разуме, и он уже был ни в чём не уверен, то почему бы и не сходить в Масскино?

— Да, я сейчас ищу работу, скидывайте адрес...

Здание Масскино разительно отличалось от независимой студии "Высокая мысль". Оно было построено по последнему слову техники и снаружи: красивый небоскреб из стекла и металла, и внутри: полная автоматизация ресепшена и выдача голосового пропуска, которым Даниил и воспользовался. Поднявшись на новеньком бесшумном лифте вместе с курьером, доставлявшим пиццу, он сразу встретил менеджера по персоналу.

— Здравствуйте, — улыбнулся тот.

Даниил поздоровался в ответ. Менеджер проводил его в кабинет и попросил вкратце рассказать о себе — стандартная процедура на собеседовании. И после Даниил ждал тестового задания, но на этот вопрос менеджер только посмеялся.

— Мы прекрасно осведомлены, что портфолио ваше. Одна из наших нейросетей проанализировала ваши социальные сети и сделала вывод, что на 98% присланные вами сценарии плод именно вашей работы.

— Ничего себе, — удивился Даниил, — вот до чего техника дошла!

Менеджер снисходительно рассмеялся. Даниил тоже рассмеялся, но скорее с некой горечью, потому что вспомнил измотанного помятого курьера, ехавшего с ним в лифте.

— Да, мы активно используем нейросети для нашей работы и, собственно говоря, предложенная вам вакансия тоже связанна с этим, — отозвался менеджер, закончив смеяться.

— Это каким образом? — вмиг и Даниил стал серьёзным.

— Всё просто, мы набираем штат толковых, но малоизвестных сценаристов, которые к тому же не состоят в сценарном профсоюзе, чтобы они по шаблону писали сценарии для обучения нашей новой нейросети.

— То есть вы нанимаете литературных негров?

— Ну зачем же так грубо, мы создаём кино-контент для простых людей и делаем его доступным для каждого, а нейросети значительно упрощают и, главное, удешевляют создание основы кино — истории. Конечно, если мы говорим о грамотно обученной нейросети. Всё для нашего потребителя!

Даниилу на секунду показалось, что этот менеджер сам говорит, как нейросеть.

"Форменный андройд, даже без теста ясно", — хохотнул про себя парень.

— Скажите, а почему важно, чтобы сценарист не состоял в профсоюзе? — уже вслух спросил он.

— Ах, это из-за новых ограничений. Вы разве не слышали о последней забастовке сценаристов? Эти неразумные люди запрещают своим соратникам участвовать в обучении нейросетей для создания сценариев, как будто это спасёт их от вытеснения с рынка. Но прогресс не остановить! И наш босс придумал брать толковых и свободных новичков для создания материала, посредством которого нейросеть будет совершенствоваться. Работа совершенно не сложная, тут главное количество, а не качество, поэтому труд может показаться вам монотонным и даже механическим, но это только так кажется.

Менеджер снова улыбнулся, а Даниил напротив помрачнел. Не этого он хотел от жизни.

"Великие умы двигали науку ради того, чтобы машина служила человеку, а не человек служил машине", — угрюмо подумал он.

Очевидно заметив замешательство собеседника, менеджер поспешил добавить:

— В любом случае мы видим в вам большой потенциал и готовы предложить щедрое вознаграждение. Притом у нас почасовая оплата и при этом еженедельные выплаты. И конечно же полный соц.пакет, включая ДМС после 3 месяцев работы.

Последние слова приободрили Даниила, но внутренний голос настойчиво пищал, что всё это как-то неправильно, потому чисто наобум он решил немного понаглеть, чтобы при случае оправдать себе самому свой отказ.

— А я могу при подписании контракта получить аванс вперёд? — Даниил даже не просил, он требовал и уже ожидал, что его пошлют куда подальше, но слова менеджера его немало удивили.

— Конечно, — просто ответил тот.

И на ошарашенное лицо Даниила, менеджер лишь добродушно рассмеялся.

— Мы набираем совсем новичков: талантливых, но голодных, — пояснил он. — Поэтому подобная практика у нас в порядке вещей.

Даниила словно обухом по голове ударили, происходящее казалось ему сюрреалистичным, настолько различались позиции разных студий.

Однако он преодолел желание тут же подписать контракт с Масскино, ведь это шло вразрез со всеми его планами и мечтами.

— Можно мне денёк подумать?

— Пожалуйста, — понимающе кивнул менеджер. — Если надумаете работать у нас, то позвоните в отдел кадров завтра днём. Будем рады вас видеть в нашем коллективе!

До дома Даниил дошёл на автомате, как во сне. Он всё думал о произошедшем и лег спать, не прекращая размышлять. А ночью ему приснился сон: он закованный в наручники сидит в белом кабинете, а напротив него также сидит связанный Владлен Павлович с кляпом во рту. Пытаясь осознать происходящее, Даниил не сразу замечает, что к нему в милицейской форме подходит менеджер Масскино.

— Человек перед тобой мог бы помочь тебе осуществить твою мечту, — вкрадчиво стал шептать менеджер прямо на ухо Даниилу. — Но мечта тебя не прокормит и, признай, сейчас не лучшее время, чтобы к ней стремится. Так что, согласись, разумнее будет поработать на нас. Не навсегда, но на некоторое время. Скажем годик. Рассчитаешься с долгами, может даже подкопишь немного, а потом иди куда хочешь — свободен. Но здесь и сейчас тебе нужно отказаться от пустых грёз. Выйди из мира фантазий и признай реальность!

Последние слова менеджер буквально прокричал, что очень напугало Даниила, и в холодном поту он проснулся.

— И присниться же такое! — выдохнул Даниил уже, однако, успевая забыть, что толком ему снилось.

Но решение по мучившему его вчера вопросу пришло вдруг как-то само собой. Он взял телефон и позвонил в отдел персонала Масскино.

***

Проходит месяц с момента описываемых ранее событий. Место действия: офис отдела продаж компании "рабочее название". Диалог двух сотрудников.

С1: Опять в онлайн сервисах нечего посмотреть, одна дрянь от нейросетей!

С2: А почему тебе не нравится работа нейросетей?

С1: В ней нет души!

С2: Я с тобой совершенно согласен! Поэтому хочу посоветовать тебе сходить в кино на новый фильм от студии "Высокая мысль". Это ограниченный прокат и билеты дорогие, но зато там есть идея, это кино со смыслом!

С1: Идея — это хорошо, идея должна быть превыше всего! Я обязательно схожу на этот фильм, не пожалев денег!

Звучит неестественный смех. Много неестественного смеха.

Власть и закон

Усталость — это всё, что чувствовала Наташа в последние недели. Недосып от напряжённой работы её убивал, точнее заставлял желать смерти. И только у ней выдался выходной, как ей назначили новое задание. Она полагала, что когда-нибудь ей это поручат, может совсем скоро, но приказ всё равно свалился как снег на голову. Однако приказы руководства не обсуждаются, и вот она уже едет с Дмитрием на скоростном поезде прямиком на секретный объект, скрытый от всех в непроходимом лесу, и до этого леса потом ещё на машине несколько часов, но Наташа старалась об этом не думать. Она вообще старалась не думать о чём-то попусту и, пока есть возможность, просто стремилась хотя бы подремать под мерный стук колёс. Но сон не шёл, нервное перенапряжение было слишком сильно. Она с завистью бросила взгляд на женщину напротив, которая мирно спала, прислонившись к окну.

— Тётенька, а почему у вас такие белые волосы и красные глаза? — спросила маленькая девочка, сидящая около спящей женщины.

Наташа только сейчас её заметила, но сразу отреагировала ласковой улыбкой.

— Это потому, что я волшебница, — добродушно произнесла она.

— Правда? — глаза малышки загорелись. — А покажите что-нибудь волшебное!

Наташа хмыкнула, медленно достала из кармана монету, подкинула её в воздух, и к восторгу девочки монета зависла над рукой Наташи, словно внезапно получила невидимую опору.

— Вау! — девочка благоговейно смотрела на летающий предмет.

— Можешь забрать её, — разрешила Наташа.

Но только малышка робко потянулась за монетой, в действо грубо вмешался Дмитрий, он схватил монету и красноречиво посмотрел на Наташу.

— Всё, шоу окончено! Нам пора! — и грубо подняв свою спутницу с места, он повёл её в другой вагон, на ходу злобно прошептав:

— Ты с ума сошла! Что если кто-то увидит или девчонка разболтает?

— Боже, Дмитрий, это всего лишь фокус!

— Мы оба знаем, что это не так.

— Но та малышка не знает…

— И что? Зачем ты устроила весь этот цирк? — дойдя до другого вагона, Дмитрий усадил Наташу на свободное место и сам сел рядом.

— Чтобы порадовать ребёнка, конечно, — беспечно бросила Наташа. Она оставалась совершенно невозмутимой, несмотря на всё недовольство своего спутника. — Ты разве не знаешь: «с детей начинается всё» — это из какого-то военного фильма, не помню название…

Наташа внимательно посмотрела в глаза Дмитрию, но тот только отмахнулся и всем видом показал, что вообще не понял, о чём она говорит. На женщину накатила досада, но внешне она всё также казалась милой и добродушной. Она надеялась, что её сослуживец хоть что-то скажет, но он молча достал смартфон и начал что-то там высматривать. Наташа отвернулась и тоже больше не заговаривала с Дмитрием. В конце концов мерный стук колёс и тишина её расслабили и сон всё-таки сморил женщину. Но он был крайне беспокойным.

Хотя сначала всё было хорошо, Наташа будто сама снова стала ребёнком и бегала по широкому цветочному полю с другой девочкой-сверстницей. Эта девочка во сне казалась Наташе очень знакомой, но она не помнила ни откуда её знает, ни даже её имени. Она просто бежала за ней, а та со смехом удалялась всё дальше вперёд. Наташе было хорошо: тёплый ветер нежно её обдувал, по босым ногам приятно скользила трава, запах цветов кружил голову, но вот перед ней и её подругой возник большой железный забор. Наташа забеспокоилась и хотела повернуть назад — она чувствовала, что за забором что-то нехорошее. Но её подруга, напротив, почему-то очень желала за забор попасть и довольно скоро нашла лазейку, в которую тут же юркнула. Теперь Наташу и её подругу разделяли жесткая железная сетка и колючая проволока на ней. И подруга звала Наташу преодолеть эту преграду, чтобы они снова оказались вместе. С тяжёлым сердцем Наташа всё же сделала это. Подруга очень радовалась, но недолго. Не успела Наташа перейти за забор, как её приятельнице стало очень плохо. Она рухнула на колени, словно подрубленное дерево, и начала кашлять кровью. Наташа подбежала к ней, желая помочь, но та грубо оттолкнула её. А потом стало происходить и вовсе что-то кошмарное: подруга Наташи внезапно обросла шерстю, а из-за спины у неё стали расти мерзкие кровавые щупальца, лицо же превратилось в жуткое свиное рыло. Человеческими остались лишь глаза, они жалобно смотрели на Наташу моля о помощи, но та оцепенела не в силах пошевелиться. Она понимала, что подруге уже ничем не поможешь, и всё её существо захватил едкий страх — сейчас она сама превратится в такого же монстра или же чудовище перед ней убьёт её. Наташа не знала, чего боялась больше. Но шло время, подруга-монстр не проявляла агрессию, она лишь свернулась калачиком и начала тихо поскуливать, а с Наташей не происходило ровным счётом ничего. Постепенно страх отступал и на его место пришло очень непонятное для Наташи чувство. Чувство какого-то торжества. Она смотрела на подругу не с сочувствием, а с презрением, отчётливо осознавая, что она совершеннее её. Она человек, в то время как девочка, бывшая когда-то её подругой, теперь не более, чем животное. Да, Наташа видела в ней теперь именно животное, которое ничего не могло сделать со своей ущербностью и лишь скулило, скулило и скулило. И этот звук всё нарастал, пока не перерос в телефонный звонок.

Наташа проснулась и долго прислушивалась к пиликанью смартфона, не очень спеша ответить. Дмитрий её не торопил, а она с усмешкой думала, что давно ей не снились кошмары про зону искривления. Это был жестокий эксперимент, когда перед посещением этой зоны её поселили с обычным человеком на целый месяц. Диана оказалась очень общительной и активной, они с Наташей быстро сдружились, и в какой-то момент Наташа даже думала, что роднее человека у неё нет. А потом их отправили в зону, и Дианы больше не стало. Хотя формально она и осталась жива, но в таком виде, в котором любой бы молил о смерти. А у Наташи появились белые волосы и красные глаза, а также способности к чтению мыслей и телекинезу.

И те, кто отправил их в то место с самого начала знали, что так будет. Как же цинично… Наташа наконец ответила на звонок.

— Чего так долго? — пробурчал низкий мужской голос на другом конце трубки.

— Я спала, — спокойно ответила Наташа.

— Соберись, Наталья, — мужской голос немного смягчился, будто бы говоривший человек ожидал волны негатива в свой адрес и, не получив его, растерялся. — Это очень важный эксперимент, и ты должна проверить, чтобы всё было идеально настолько, насколько это возможно! Иначе там наверху много голов людям из нашей организации снесут! Ты же знаешь, шишки из правительства нас задавят, дай им только волю.

— Я понимаю, но зона кривого порядка отличается от остальных аномальных зон, вы же знаете, — Наташа тяжело вздохнула, — она непредсказуема, подчинить её свойства очень сложно, мы даже только недавно поняли, что она вообще из себя представляет.

— Наташа, брось, зона кривого порядка просто открыта позже. Когда-то и с зоной порядка мы не знали, что делать, а уж зона искривления была страшнейшим местом, но наши учёные нашли вас — особых людей, для которых всё не так, как для остальных. А кто-то оказался — как ты, не просто винтик механизма, а активный участник исследований. Поэтому именно ты должна проконтролировать эксперимент.

Сергей Геннадьевич — так звали начальника Наташи, как всегда очень скоро ударился в дешёвый пафос, но женщине это льстило.

Ещё в десять лет Наташа почувствовала, что отличается от остальных, но окружающие видели в ней не уникальную личность, а просто ребёнка с серьёзными психическими отклонениями. Родители таскали её по психиатрам, не понимая, что в ней ничего на самом деле не надо исправлять. Но обладая деньгами и связями, они всё же «исправили» её, запихнув в сверхсекретный проект по исследованию аномальных зон. Наташа так и не узнала, как они вышли этот проект, просто в один день ей собрали немного вещей и отправили в особый интернат. Как позже выяснилось, интернат находился в зоне порядка — места, где любая болезнь, будь то психическая или физическая, исцелялась за пару дней. Предполагалось, что пару дней она там и пробудет, но как потом оказалось она всё же была не такой, как все. И она осталась в зоне порядка на долгие годы, а потом и в зоне искривления побывала и вот уже её путь лежал в самое загадочное место, из открытых на сегодняшний день.

Наташа отвлеклась от своих грёз и украдкой взглянула на Дмитрия. Она работала с ним всего полгода, но он ей уже очень нравился. Не как мужчина. Как мужчина Дмитрий был для неё нелеп — по внешности он был похож на крестьянина из дореволюционного времени: всё в нём было грубо и приземлённо. Однако стоило Наташе проникнуть в его мысли, как она была очарована. Наташа не могла этого себе это объяснить, но погружаясь в разум Дмитрия, она чувствовала себя очень счастливой. Как человек, который после долгого и трудного пути нашел гостеприимный ночлег на ночь. А теперь они ехали в зону кривого порядка и чем ближе приближалось место назначения, тем сильнее Наташа понимала — скоро этот маленький и, в сущности, последний островок счастья ей будет недоступен.

— Дима, а ты слышал про парадокс Всемогущества? — вдруг спросила Наташа.

Дмитрий нехотя отвлёкся от смартфона и подозрительно покосился на неё с тем же непониманием, что и ранее.

— Ты про Бога и камень?

— Да, может ли Бог создать камень, который он сам не сможет поднять?

— Наташа, ты похоже слишком переутомилась, — покачал головой Дмитрий, — тебе бы лучше ещё поспать.

— Нет, ты просто ответь, — отчеканила Наташа.

В её голосе слышалось упрямство, и Дмитрий понял, что она так просто не отстанет.

— Хорошо, решение следующее: Бог или некое всемогущее существо просто создаёт камень, а потом делает его меньше.

— Именно так, абсолютно верно! — Наташа неожиданно рассмеялась. — Ты всё-таки такой замечательный!

Дмитрий почувствовал себя не в своей тарелке от этого странного, как будто бы притворного и совершенно неуместного смеха и комплимента невпопад. Но он быстро вернул себе понимание ситуации: Наташа просто раздражена и устала, и она сейчас всего лишь срывает на нём своё раздражение, пытаясь унизить. Но ему такое поведение было, как слону дробина, ведь с какими только чудиками он не сталкивался в своей жизни.

А Наташа всё продолжала смеяться, хотя внутри чуть ли не рыдала. Ведь как только они с Дмитрием окажутся в зоне кривого порядка, всё будет кончено. И хотя для неё ничего не изменится, для Дмитрия, как для простого человека, измениться всё. В зоне кривого порядка любой порядок становиться кривым и любой попавший туда бездарь вознесётся, а гений будет низвергнут, чёрное станет белым, а белое черным, потому что чёрное отнимет белое у белого, отдав ему чёрное. Там, в зоне, Дмитрия уже ждут не дождутся в просторной лаборатории центрального штаба. И он даже ничего не поймёт. Не поймёт, что у него отняли, потому что никогда и не знал, чем обладает.

— А ты знаешь, что значит парадокс Всемогущества в юридическом контексте?

— Наташа, ты опять, — Дмитрий закатил глаза, но увидел в глазах Наташи её неизменное упрямство. — Ладно, просвети.

— Власть может создать любой закон в любое время, — тихо произнесла Наташа и грустно улыбнулась одними уголками губ.

«Господи, вот любит же эта Наташа вбросить какую-то чушь и так загадочно улыбнуться, как будто это что-то глубокомысленное», — разражено подумал Дмитрий. Он уже полгода работал телохранителем у этой странной женщины с сверхспособностями поднимать предметы силой мысли, при этом настоящей силы в её мыслях вообще не видел. Но работа есть работа, по крайней мере это лучше, чем разгружать вагоны.

«Или же поднимать камни, которые невозможно поднять», — мысленно ответила Наташа и отвернулась, чтобы не нервировать Дмитрия.

— И всё-таки он прав, — пробормотала Наташа. — Мне надо ещё поспать. Надо поспать…

Сделка

"Тут я понял: это — джин, он ведь может многое,

Он же может мне сказать: "Враз озолочу!"

"Ваше предложение, — говорю, — убогое.

Морды будем после бить — я вина хочу!

Ну а после — чудеса мне по такому случаю:

Я до небес дворец хочу — ты на то и бес!.."

А он мне: "Мы таким делам вовсе не обучены,

И кроме мордобития — никаких чудес!"

© Высоцкий — Джин

С самого детства у него было всё, что может быть у ребёнка. И с самого детства он понял, что ему этого недостаточно.

Артуру только исполнилось 15 лет, когда он впервые побывал на концерте Rammstein, его родители обеспечили ему место вип, недосягаемое для обычных людей и очень близкое от сцены. На этом месте казалось, что вот он протянет руку и дотронется до музыкантов, но на самом деле между ним и ими была целая галактика, другая Вселенная. Группа была пришельцами из иного мира, а может даже демоническими посланниками из самой преисподней. Артур всем своим естеством ощущал их потустороннюю силу, их бешенную энергетику, исторгающуюся из каждого размеренного движения солиста и бешенного ритма барабанщика, гитаристов и клавишника. Да и сама сцена буквально горела адским пламенем. Это всё воочию можно было увидеть, но не познать. Артур был совсем рядом, но бесконечно далеко и уже тогда мальчик с горечью осознал, что доступность и вседозволенность в его жизни — это лишь иллюзия. Ведь в ней отчаянно не хватает чего-то важного. Того, что есть у группы Rammstein. Те люди на сцене блистали, на них с благоговением смотрели тысячи глаз, в то время как до Артура, осыпанного всеми благами цивилизации, никому не было никакого дела. Он был вип-персоной, но в то же время был никем, и на том концерте он впервые это ощутил. Тогда наряду с восхищением талантом артистов в нём проснулось доселе невиданное чувство — зависть. И он возжелал того, что не купишь ни за какие деньги — истинной славы и величия. И маленький Артур дал себе клятву, что добьётся этого несмотря ни на что

***

Когда Артур вернулся с концерта была уже ночь, но мальчик никак не мог заснуть. Он смотрел в потолок и видел там не просто белую матовую поверхность, но целый мир. Минотавры, русалки, принцессы и ещё множество мифических существ танцевали диковинный танец и манили Артура в свой мир. Тогда он впервые познал, что значит мечтать, ведь этот мир был ему недоступен. Пока недоступен, но он внимательно наблюдал за развернувшийся перед ним картиной, стараясь запомнить каждое мгновение. Он твёрдо решил покорить этот недосягаемый мир, рассказать об увиденном, но рассказать так, чтобы все запомнили, узнали, поняли — выразить в песне. На следующее утро он первым делом взялся за ручку и бумагу, но строчки не шли. Тогда Артур понял, ему не хватает навыка и ненадолго отложил задумку, начав изучать стихосложение.

Позже Артур, наконец, написал свою первую песню. Он постарался выразить в ней все свои чувства от услышанного когда-то на концерте, вложить туда частичку внутреннего мира. Но получилось неказисто, и выложив в Интернете свои стихи он не получил никакого отклика. Песня утонула в океане таких же непримечательных наивных стихов.

Его простые, наивные сточки...

***

— Всё хорошо, но давай ты попытаешься снова сыграть эту композицию, — учитель Артура по гитаре устало протер очки и вздохнул.

Артур сделал очередную попытку, но звук вышел скрипучим, как старая не смазанная дверь. Ничего не было хорошо, но нанятый педагог не хотел лишний раз пререкаться с курицей, несущей золотые яйца. При том, что курица вроде играла сносно, однако освоить сложные партии была не в состоянии.

"Чёрт бы побрал эту акустику!", — тем временем бесится Артур, не понимая причины неудачи.

Уже почти год он занимался гитарой и синтезатором, но виртуозом в освоении этих инструментов так и не стал. Игра давалась ему с трудом, хоть он и старался. Но признать очевидный факт того, что ему не хватает таланта, Артур не мог. Вот и мучил себя и учителя.

"Стоило начать заниматься с учителем с пятнадцати, а не с девятнадцати лет!" — нашёл ещё одно оправдание своему фиаско Артур и в который раз разозлился на свою гордыню, которая когда-то продиктовала ему заниматься самому и растянулось это на четыре года.

"Четыре года впустую!" — сокрушался ученик.

Но он зря сетовал на время, за четыре года в нём сильно поменялась только внешний вид. Лицо милого мальчика с русыми кудряшками больше стало походить на лицо мужчины: сильная челюсть и умные карие глаза были тому доказательством. Но в душе Артур оставался подростком, упрямым и гордым. И потому ему сложно было принять любую неудачу.

Его же учитель — статный седовласый мужчина средних лет — в тот момент горестно обдумывал, как намекнуть Артуру, что он никогда звёзд с неба хватать не будет. Если заявить прямо можно лишиться работы, но если долго не будет нужного заказчику результата, то работы тоже лишишься. И в обоих случаях это скажется на его профессиональной репутации. В итоге он решил тянуть до последнего.

— Ладно, на сегодня закончим! — объявил учитель и что-то написав на листке бумаги протянул его Артуру. — Вот твоё домашнее задание.

Артур взял листок и скривился. Ему задали повтор сегодняшнего занятия в десятикратном размере. От этого у него было ощущение, что он топчется на месте.

— А мы можем перейти к чему-то более существенному?

— Пока не время.

Артур был разочарован. И настроение его спасло лишь то, что сегодня помимо уроков гитары он должен был идти на репетицию в рок-группу, которую сколотил когда-то сам. И это была ещё одна его гордость. Он раскручивал её без помощи денег. Там всё было проще, и он был лидером. Там пели его песни и играли его музыку. Ещё там с ним играл его лучший друг Влад. Он был барабанщиком. Они с Артуром познакомились на форуме, начав спорить о том, что важнее в песне — текст или аранжировка. Но после серьёзной словесной баталии пришли к миру в этом вопросе на форуме и дружбе в реальности.

Поэтому теперь, когда Артур спустя некоторое время после занятия шёл на репетицию, он старался сосредоточится именно на том хорошем, что получит от неё.

— Здорово, Ваше Величество! — так всегда приветствовал Артура Влад.

За имя, и за то, что главным был именно Артур.

Помимо Влада в группе был ещё соло и бас гитаристы Олег и Владимир, и клавишник Вадим. Все они приветствовали Артура также. Сначала он жутко бесится из-за этого, а потом привык настолько, что ему это даже льстило, и он подыгрывал.

— Здорово, чернь! — отвечал Артур. — Как продвигается разучивание новой песни?

— Всё чики-пуки, — заверил Влад. — тебя только не хватает, так что живее бери микрофон и пой.

С обращением "Ваше Величество" такой тон не сочетался, но это была фишка Влада. Он то превозносил Артура, то старался всячески подколоть. Артур же на выпады Влада только посмеивался. Он неспеша подошёл к микрофону и стал тренировать связки. Вскоре репетиция началась. И только сила музыки захватила весь коллектив, как гармонию живой игры музыкальных инструментов нарушил звонок мобильного. Это оказался мобильный Влада.

— Да, любимая, — ответил барабанщик, оборвав игру на середине и выйдя за дверь студии, продолжая разговор.

Артур проводил его испепеляющим взглядом. Он был крайне раздосадован оттого, что репетицию, которая была для него как священное таинство, так грубо прервали.

— Ты что делаешь? — зло процедил он, когда Влад вернулся.

— Да вот с девушкой вышел поговорить, — опешил барабанщик.

— У нас репетиция! — прорычал Артур. — Можно было выключить чёртов мобильник!

Воцарилось неловкое молчание. Все были обескуражены реакцией Артура и не знали, что сказать. Первым очухался виновник происшествия.

— Да это всего лишь репетиция, а не концерт, — спокойно отбился от претензии Влад. — Да и как бы идеально ты не репетировал, из говна конфетку не сделаешь.

— Что ты имеешь в виду? — растерялся Артур.

— Да то и имею. Извини за прямоту и резкость, но песенки твои слабые, музыка слабая и поёшь ты так себе. Справедливости ради, как и мы все. Просто мы умеем наслаждаться тем, что имеем, а ты нет. Я привык уже, но сейчас ты малость перегибаешь.

— Перегибаю?! — Артур чуть ли не задохнулся от возмущения.

Откровение Влада было для него ударом. Ударом ниже пояса. Всё его подсознательные опасения насчёт себя подтвердились. Он галимая посредственность и все это осознают. Всё, кроме него, но вот и его судьба тыкнула в правду.

— Да пошли вы все! — психанул Артур. — Раз всё так, то нахрен оно вообще надо!

И он выбежал из студии, громко хлопнув дверью. Но бросать всё он нисколько не собирался, однако твёрдо решил, что вопреки всему он переломит ситуацию.

"Моя звезда ещё зажжётся! Чтобы кто ни говорил!", — крутилось у Артура в голове, когда он подбежал к своей машине и приказал водителю доставить его домой. По дороге он стал обдумывать, как поменять неутешительное положение своей группы. Но какой-то особой смекалки, позволившей ему найти гениальное решение у Артура тоже не было, всё что он имел почти в неограниченных количествах — это деньги. Но за них талант не купишь...

"Или купишь?", — внезапно в голове Артура промелькнула идея. Не гениальная, но вполне себе рабочая.

"Голос можно подправить автотюном, а что касается музыки и текстов, их ведь реально можно купить!"

Артур не терял времени и когда приехал домой тут же позвонил знакомому менеджеру, занимающимся раскруткой малоизвестных групп.

— Прошерсти по своим каналам талантливых авторов и предложи им сделку, — дал инструкции Артур. — Пусть напишут для меня самые лучшие песни и аранжировки, а уж за вознаграждением дело не станет.

Менеджер выразил полную готовность заняться поиском и переговорами и положил трубку. И уже через неделю у Артура были на выбор множество вариантов, но несмотря на то, что все они были достаточно хороши, заказчику ничего не нравилось.

— Что-то не то, чего-то не хватает, — сокрушался Артур перебирая портфолио. На руках у него были самые разные стили и направления, но он сам не мог понять, чего хочет, а из предложенного ничто не откликалось в его сердце. Пока Артур искал лучшие песни, ему звонил Влад.

— Ты как, пришёл в себя? Когда на репетиции появишься? — деловито интересовался он довольно суровым тоном.

Артур понимал, чем он вызван, но извиняться не собирался.

— Всё в норме, — просто отмахнулся он. — Насчёт следующей репетиции я позвоню..., — Артур сделал небольшую паузу, рассматривая горы бумаги с стихотворениями и нотами перед ним. — И обещаю, в следующий раз вы просто офигеете!

Артур не видел лица Влада в тот момент, но готов был поклясться, что тот закатил глаза.

— Ладно, — хмыкнул барабанщик. — Будем на связи.

И он повесил трубку.

А Артур продолжил поиски, которые, однако, ничего не давали. И так он промучился где-то месяц, пока одна случайность не перевернула всё.

Артур тогда возвращался домой с универа, и ничто не предвещало беды, но из-за аварии далеко впереди его машина встала в пробку. Водитель сокрушённо покачал головой предсказывая, что пробка может затянуться. Артур разозлился, он не любил попусту тратить время, и чтобы хоть как-то его убить, он достал наушники и стал слушать присланные менеджером демки в угасающей надежде найти то, что давно искал. Но вот посредственные композиции стали скатываться в какофонию. Всё из-за настырно прорывающейся мелодии из вне.

"Опять эти уличные бродяги мямлят дурацкие каверы, даже сосредоточится не дают", — раздраженно подумал он и с остервенением сорвал с себя наушники. И тут же замер, внимательно прислушиваясь к мелодии с тротуара.

Артура как током прошибло от завораживающего ритма вступления, а уж когда пошёл текст… То можно было вообще забыть себя, растворившись в агонии слов, зажигающих сердце и испаряющих душу.

"Это то, что надо!" — пронзила сознание Артура эврика.

И он, не помня себя, под испуганные возгласы водителя, выбежал из машины прямо на проезжую часть. Его тогда не волновало ничто, кроме той невероятной песни, которую он услышал. Благо все машины намертво застряли в пробке и Артур легко двигался между ними к своей цели.

"Целью" оказался щуплый высокий паренёк в косухе и берцах с длинными чёрными волосами, которые летали из стороны в сторону, когда он тряс головой в такт весьма агрессивной песне. Песня была неизвестная, но вокруг парня собралась немаленькая толпа, что как бы говорило — представление всем очень нравится. Да и парень обладал действительно хорошим голосом, что придавало шоу ещё больше шарма. Артур такими вокальными данными похвастаться не мог. Но он был настолько очарован музыкой и стихами, что представляя себя, исполняющим то, что исполнял уличный музыкант, Артур уже видел, как творит хит на века. Уличив момент, когда музыкант закончит петь, Артур прорвался сквозь толпу и вплотную подошёл к нему.

— Послушай, мне надо с тобой поговорить! — выпалил Артур.

— А мне надо заработать, — презрительно бросил в ответ музыкант, — у меня нет лишнего времени на непонятно кого.

— Я заплачу, — и достав кошелёк Артур протянул собеседнику пятитысячную купюру.

Тогда музыкант согласился. Он убрал в чехол свою электрогитару взял в руку колонку и обратился к Артуру.

— Мой дом недалеко, прогуляемся?

Артур кивнул, и они потопали по шумному тротуару.

— Меня Михаил зовут, а тебя, о щедрый благодетель? — решил по дороге познакомится музыкант.

— Артур, — коротко прозвучало в ответ.

— Как короля? — присвистнул Михаил.

— Как короля.

— И что вам от меня надо, ваше Величество?

Артур сразу вспомнил манеру общения Влада, но тут он решил не подыгрывать.

— Всё узнаешь, когда окажемся у тебя, не хочу обсуждать этот вопрос на ходу.

— Воля ваша, ваше Величество!

— Не называй меня так.

— Как вам будет угодно, — не удержался от последней колкости Михаил.

Но остальную дорогу они шли молча. Когда же они пришли, Артур с некой брезгливостью осмотрел обстановку дома Михаила. Это была хрущёвка, по которой давно плакал ремонт. К тому же там было настолько грязно, что пол был липкий, а в некоторых углах висела паутина. Да и вещи валялись повсюду совершенно неаккуратно. Михаил прошёл на замызганную кухню и пригласил Артура сесть с ним за стол. Потом достал из холодильника вино в коробке и хлеб уже чуть тронутый плесенью.

— Выпьем за знакомство? — Михаил потряс коробкой.

— Я, пожалуй, откажусь, — проговорил Артур несмело.

— Тогда ты, пожалуй, пойдешь нахер со всеми своими делами ко мне.

Артур поморщился. Выбора не было, и он пригубил вино. Он не хотел закусывать, но кислый вкус дешёвого вина был настолько отвратителен, что он невольно потянулся за хлебом и откусил кусочек, стараясь не тронуть место с плесенью. Но вино всё равно ударило в голову. Однако немного захмелев Артур всё же сумел вспомнить причину своего визита и перешёл к делу.

— Напиши для меня несколько песен, таких, какие ты исполнял только что на улице, — попросил он у Михаила. — За ценой дело не станет, я готов щедро заплатить.

— А ты забавный, Артур, — ухмыльнулся Михаил, внимательно рассматривая собеседника. — Во-первых, это не мои песни, мне самому отдали права на них.

Артур тут же сник, но Михаил поспешил добавить.

— Но это дело решаемое, некоторые песни я не исполнял никогда, и могу продать тебе их как новые, если они подойдут.

Михаил достал свой мобильный, что-то на нём открыл и протянул сразу оживившемуся Артуру. Тот прочитал текста. Они были прекрасны. В них искрились страсть жизни и в то же время какая-то неуловимая грустная лирика. И этот дикий коктейль каким-то образом идеально сочетался.

— Беру! — радостно воскликнул Артур.

— А вот теперь послушай, во-вторых, — осадил Артура Михаил. — Тебе, наверняка, не заплатить ту цену, которую я запрошу.

— Ты не знаешь моих возможностей, — хмыкнул Артур. — Деньги вообще не проблема.

— Дело вовсе не в деньгах, — загадочно улыбнулся Михаил. — Подожди немного, мне нужно заскочить в туалет.

И не дожидаясь согласия Артура, Михаил сорвался с места, оставив того ждать в полной растерянности.

Но вскоре Михаил вернулся, вальяжно сел на своё место и с загадочной улыбкой протянул ему небольшой продолговатый свёрток. Движимый любопытством Артур его быстро развернул и чуть не выронил. Это оказался шприц с какой-то темной жидкостью.

— Что это значит? — возмутился Артур. — Если что, наркота меня не интересует!

— Это не наркота, — хмыкнул Михаил. — Это моя кровь. И моя цена.

Артур не понимающе переводил взгляд с собеседника на шприц и обратно, силясь понять намерение Михаила.

— Я нифига не врубаюсь! — наконец сдался он.

— Нет ничего сложного, ваше Величество. Ты хочешь получить права на эти песни, тогда тебе надо вколоть себе этот шприц.

— Чего? Зачем?

_— Я болен СПИДом, Артур. И мой ценник, чтобы ты заболел тоже.

Услышав диагноз Михаила, Артур с испугом отбросил шприц, будто это была ядовитая гадюка. Оказавшись на столе, шприц подкатился к ухмыляющемуся Михаилу.

— Что, страшно? — оскалился он.

— Ты просто псих! — прошипел Артур, едва сдержавшись, чтобы не заорать. — Хрена с два я это сделаю!

Первое желание Артура было убежать от больного во всех смыслах музыканта, но что-то внутри его сознания не дало этого сделать. Уж очень притягательны были песни, найденные после мучительных поисков.

"Может мы всё-таки нормально договоримся?" — мелькнуло в голове Артура и, сделав несколько глубоких вздохов, он приготовился поторговаться с владельцем вожделенных композиций.

— Послушай, зачем тебе больной я, если я просто могу заплатить тебе столько, сколько ты и не мечтал. Хочешь крутую гитару и даже… с автографом супер рок-звёзды! Подумай, ты никогда больше не заключишь такой выгодной сделки!

Но Михаил лишь глухо рассмеялся.

— Ваше Величество, я одной ногой в могиле, мне неинтересны материальные блага.

И вдруг максимально приблизившись к Артуру, насколько позволял стол между ними, Михаил тихо произнёс:

— А вот ты действительно упускаешь свою невероятную выгоду.

Эти слова были настолько нелепыми, что сильно обескуражили Артура. Его тут же пробило иррациональное любопытство. Он осознавал, что у Михаила не все дома, и всё же захотелось послушать, в чём по его мнению может быть выгода заразиться неизлечимой болезнью.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурились, как будто обдумывал тяжелейшую загадку, осторожно спросил Артур.

— Золотой мальчик, — с издёвкой протянул Михаил. — Твоя жизнь пуста, в ней нет ни капли борьбы, нет ничего, чтобы её наполнило, а значит ничего, что можно было бы отразить в творчестве. Тебе не зря понравились эти песни. И они понравятся не только тебе. Но чтобы самому создавать шедевры, нужно пережить великое страдание. Способен ли ты на это? Вот ты получишь творение с чужого плеча, а что дальше? Ты думаешь тебе будет достаточно славы плагиатора. Нет, конечно, дай угадаю, ты сейчас думаешь, что привлечёшь аудиторию, а потом сможешь её удержать уже своими песнями. Но этого не будет. Чтобы получить настоящую славу, надо пережить настоящую трагедию. Но ты всего лишь трусливый мажор, у тебя никогда не хватит смелости чем-то по-настоящему рискнуть.

— Ты ошибаешься, — вскипел Артур.

Последние слова Михаила про трусость его задели.

— Я не трус, но и не псих добровольно травить себя.

— Вот о том я и говорю, — Михаил взял шприц и покрутил его в пальцах. — Ты хочешь стать избранным, лучшим среди миллионов, но не по праву рождения, а по-настоящему. Но вся твоя избранность так и будет держаться на жалких бумажках… Красных, зелёных, плевать каких. Пока ты не решишься на истинный поступок.

— То, что ты говоришь, полная чушь! — бросил Артур. — Сотворить какую-то херню много ума не надо, где тут поступок? Это просто дурь.

— Поступок — эта твоя плата. Отдать что-то по-настоящему ценное для тебя. Только тогда ты получишь желаемое. Но, к несчастью, у тебя нет ничего ценного, кроме твоей жизни, весьма ничтожной, хочу заметить.

— Да пошёл ты! — Михаил начал уже подбешивать Артура.

"Кто в здравом уме согласится на такое?" — рассуждал он, но не спешил уходить, что-то держало его. И даже уже не песни, а желание достать то, что хочется во чтобы то не стало. Ведь так было всю его жизнь, он получал то, что хочет, потому что, что бы то ни было, он всегда мог заплатить. И тот факт, что он не может сделать этого сейчас неимоверно раздражал и подстёгивал к действию.

— Послушай, если тебя не интересуют деньги, может быть, ты хочешь славы. — предложил альтернативу Артур. — Давай я позвоню кому надо и тебя так раскрутят, что ты просто офигеешь.

Михаил лишь скептически покачал головой, никак не обратив внимания на высказывания Артура и продолжив говорить о своём:

— Тебе так жалко себя, и ты не можешь заплатить, — назидательно произнёс он. — Какой же ты тогда творец, каким себя видишь. Нет! Ты просто ремесленник и так им и останешься.

— Ты ошибаешься, — прошипел Артур, в глубине души осознавая, что Михаил прав.

Артуру действительно до слёз было себя жалко. Жалко, что потратив столько времени, сил и средств он ни на полшага не приблизился к своей мечте. Он дрожащей рукой взял стакан с вином и отхлебнул ещё. Хмель вновь сильно ударил ему в голову, и он с грустью оглянулся на свою прежнюю жизнь. Ему всё всегда давалось по первому требованию: сначала игрушки, потом лучшие гаджеты, путешествия, вечеринки, образование. А сейчас он в тупике и не знает, что делать.

"Может действительно, страдание единственное верное решение?" — пронеслась в пьяном мозгу шальная мысль.

Это выглядело безумием, но чем больше он об этом думал, тем сильнее в задурманенной голове утрамбовывается образ мученика. Если это действительно сработает, то он наконец сможет стать чем-то большим чем посредственность. Да именно сейчас ему вдруг отчаянно захотелось получить волшебную таблетку о его беды или волшебный шприц. К тому же его взбесило отношение Михаила и алкоголь усилил это чувство в разы, Артуру захотелось доказать ему, что он что-то большее, чем мажор. Как это так он и не может заплатить? Он может! Тем более сейчас он отчаянно нуждался в решении всех проблем, как это всегда было в его жизни — деньги решали всё, а теперь решит всё один укол.

— Мне не жаль себя! — выкрикнул Артур и выхватил из рук Михаила шприц.

На него обрушилась штормовая волна адреналина и, стараясь не упустить момент, он неловко оттянул рукав своего джемпера и всадил шприц себе в предплечье. Резкая боль немного отрезвила его и на секунду он засомневался, но отступление посчитал малодушием и уверенным движением пустил в свою кровь кровь Михаила.

Музыкант рассмеялся каким-то дьявольским смехом и это всё, что сохранила память Артура о том дне. Когда он на следующий день проснулся у себя дома с жутким похмельем, он как ни пытался не мог вспомнить, что было после злосчастного укола, как он добрался и до постели. Однако укол он помнил прекрасно и, как только головная боль немного отступила, на Артура напал дикий страх от осознания того, что он натворил. Он как бешеная собака чуть ли не с пеной у рта ринулся к зеркалу и, к своему ужасу, обнаружил жуткий след, говоривший об одном — он это сделал, вколол себе страшную болезнь. От страха он даже на секунду увидел за своей спиной Тень самой смерти. Уродливую черную дрянь. Наваждение быстро ушло, но жуткий образ надолго застрял у него в голове.

"А может Михаил соврал!" — с надеждой подумал Артур.

Он быстро позвонил в одну из лучших клиник города и поинтересовался, когда после заражения можно узнать о том, что он ВИЧ-инфицирован. Ему ответили про три месяца. Целых три месяца мучительной неизвестности и томительного ожидания. Артур схватился за голову не представляя, как он это выдержит.

Тогда он решил себе помочь просто забыться и, взяв такси, поехал в бар. Водителя он предварительно отпустил в оплачиваемый отпуск — Артур не хотел, чтобы кто-то знал, что он делает и куда направляется. В баре он снова напился до беспамятства. И так бесцельно и тягуче протекали его последние дни.

От звонков Влада он отмахивался, как от назойливой мухи, с менеджером тоже не связывался, ведь у него теперь были желанные песни — Михаил положил листочки с текстами и нотами Артуру в карман брюк. Но Артур не решался их использовать. Во-первых, он был не уверен в законности сделки и что потом ему не прилетит по авторским правам, а во-вторых, ему казалось, что используя эти песни он подтвердит, что действительно согласился на предложение Михаила. Хотя так, по сути, и было, но Артур не хотел это признавать. Поэтому и песни он закинул подальше в стол, а сам ушёл в загул.

После баров пошли клубы, сомнительные тусовки и вписки. Артур старался каждый день превратить в бешеную вечеринку, погрузившись в которую не будет времени на рефлексию и страх. Он отрывался как никогда. И в таком безумии прошли все три месяца.

Наконец настал день расставить все точки над i. Артур сдал анализ на ВИЧ и с замиранием сердца начал ждать результаты. А Тень следовала за ним по пятам, готовая в любой момент поглотить. И она это сделала, когда Артур узнал страшную правду. Приехав в клинику и разорвав конверт с результатами, он воочию убедился, что Михаил не обманывал. Артур был инфицирован. Тень победила и Артур будто почувствовал её холодное зловонное дыхание. Дыхание смерти.

"Тень и смерть" — вдруг пришло его в голову название новой песни.

И строчки сами собой начали складываться в текст, а мелодия заиграла в сознании как наяву. Это немного отвлекло Артура от страшной реальности. И он вместо того, чтобы сокрушаться и, как он изначально хотел, крушить всё вокруг, попросил ручку и бумагу и стал писать. Он выплеснул в тесте весь свой ужас и боль, и ему стало легче. А самое главное, когда он взглянул на то, что получилось, то увидел потенциальный хит.

Где-то глубоко в чертогах разума мелькала мысль, что ему в первую очередь теперь надо узнать, как теперь лечится, но он её отбросил. Сейчас для него было главное уловить это настроение, которое его неожиданно посетило, и он уехал домой, где написал ещё две песни, а после позвонил Владу.

— Влад, собирай всех! Мы должны возобновить репетиции, — без предисловий и приветствий объявил Артур, — у меня на руках просто бомба!

— Я рад, что ты снова в строю, — отозвался Влад, голос его звучал приободрённо и в нём слышалось немалое облегчение.

И когда он увидел текст, то к прочим позитивными эмоциям прибавилось приятное удивление.

— А ты не обманул, — присвистнул Влад, изучая песни Артура.

Все остальные члены группы были с ним солидарны, всем очень понравилась "Тень и смерть" и они долго не верили, что этот мощный трек вышел из под пера Артура. Однако Влад заметил в фронтмене нехорошие перемены, когда сам Артур показался на глаза. Барабанщик сам не мог объяснить, но в глазах Артура явственно отражался какой-то нездоровый блеск.

— Начнём играть, — объявил Артур, не обращая внимания на обеспокоенного друга.

И репетиция стартовала. Всё прошло почти на ура, если бы под конец Артуру не стало плохо. Его одолел дикий кашель и поднялась температура.

— Похоже перепил, — Артур отмахнулся от помощи и быстро поехал домой.

Он не хотел говорить членам группы о своей болезни. Он вообще не хотел её признавать. Несмотря на то, что строчки результатов анализа прямо стояли у него перед глазами, Артур отчаянно не хотел верить, что действительно болен.

Приехав домой, он закинулся противовирусными, но они не помогали и очень скоро Артур впал в странное состояние полубреда. Ему виделась Тень, она то смеялась над ним, то жалела, мягко гладя по голове и что-то нашептывая. Спустя время Артур понял, что это строчки новых песен, он мучался от боли, но странное вдохновение Тенью было как будто бы сильнее и он, вместо того чтобы вызвать скорую, писал на удачно подвернувшейся бумаге. Несколько раз звонил Влад, но Артур дрожащими руками сбрасывал вызов. Вместо разговора с другом, вместо помощи он продолжал писать, слушая то, что нашептывала ему Тень. Так продолжалось всю ночь, но под утро ещё довольно сильный организм победил нахлынувшую лихорадку и Артур смог заснуть, а после сна чувствовал себя весьма бодро.

И самое главное у него на руках оказались хитовые песни. Он это понял, едва взглянув на них. Песни доверху были наполнены болью и были словно живые, не чета тому наивному бреду, что он писал раньше. Артур даже немного испугался поначалу, ведь на него будто сквозь строчки смотрел вирус, смотрела Тень. И даже пришла шальная мысль всё сжечь и быстро направится в лучшую клинику срочно лечиться, но эта мысль была лишь мгновением. А когда оно прошло, первой задумкой Артура было поскорей исполнить эти песни на большой сцене.

"Надо найти им достойную площадку!" — и все опасения насчёт ВИЧ были отброшены перед новой задачей — вдарить рок.

Как только лихорадка окончательно отступила, Артур позвонил Владу.

— Влад, у меня есть новые песни, — воодушевлённо сообщил он.

— Артур, ну ты даёшь, какие нафиг песни, что с тобой происходит? — совершенно не проникся барабанщик.

— Всё нормально, нет, всё просто здорово! Я впервые чувствую себя живым!

— Артур, ты под наркотой?

— Нет, бл**! — разозлился обидным предположением Артур. — Как тебе это в голову вообще пришло?

Он со злостью бросил трубку. Как Влад посмел так о нём подумать? Хотя кто был ему Влад? Настоящий Друг? Наверное да, ведь Влад искренне хорошо к нему относился. Но почему-то сейчас его забота бесила Артура.

"Он меня не понимает!" — горела в мозгу обидная мысль.

"Но может позже поймёт", — мелькнула надежда. Всё-таки Влад был Артуру дорог, и он не хотел потерять контакт с ним. Как и со своей группой.

"Они поймут, как только увидят эти песни! Мы ещё сыграемся", — в конце концов успокоил себя Артур и стал думать, как эффектнее всего появиться на сцене.

Пока Артур размышлял, ему позвонил знакомый менеджер, который до сих пор искал ему песни на покупку. Тогда-то Артуру и пришла идея.

— Слушай, вопрос с песнями уже не актуален, но у тебя есть относительно успешная группа, у которой можно выступить на разогреве?

Группа была и за хороший гонорар Артур подписался на выступление. А затем сразу поехал к своим, показывать новые песни и репетировать.

На репетиции Артур был полностью сосредоточен на музыке, пресекая все расспросы о его странном состоянии в последнее время. Его охватило чувство нереального драйва, как будто он висел над пропастью и держась из последних сил ловил каждое мгновение жизни. И он выкладывался на полную. И того же ожидал от всех членов группы и те, а в частности Влад, больше его не разочаровывали.

— Так ребята, все молодцы, — хлопнул в ладоши Артур в конце репетиции. — Надеюсь на нашем разогревающим выступлении вы все так же покажете класс.

— А ты уверен, что мы готовы к такому серьёзному шагу, — покачал головой Влад. — Песни, конечно, у тебя крутые, но мы дальше квартирников ведь не выходили, а тут сразу разогрев, да ещё у довольно известных ребят. Там будет целый зал и если облажаемся, этого не забудут.

— Вот поэтому я и говорю всем отнестись максимально ответственно, — фыркнул Артур. — А все трусы могут уйти прямо сейчас, замена найдётся, уж поверьте.

Воцарилась тяжёлая тишина, никому не нравилось, что их сравнили с обычным винтиком в системе, но перечить Артуру не решился даже Влад. Что-то их стало пугать в нём, ещё с прошлой репетиции все осознали, что быт их группы уже не будет прежним беззаботным и раздолбайским.

— Выступление, на следующей неделе, я пришлю всем дату и время, прийти надо как можно раньше, а опаздывать недопустимо, — и позанудствовав, Артур в приподнятом настроении отправился домой.

А Тень последовала за ним. Так после его ухода все как-то разом вздохнули с облегчением, будто кто-то вдруг открыл окно в очень душной комнате. Все члены группы бесконечно далеко отдалились от фронтмена, но никто не решился ему перечить, поэтому на выступление всё, как и было велено, пришли заранее, однако Артур всё равно всех опередил. Он запоздало осознал, как это волнительно и всю ночь перед выступлением не мог заснуть, но теперь он был уверен — с таким материалом они зажгут и потому надо использовать предоставленный шанс по максимуму.

Когда после установки оборудования они вышли, публика встретила их в основном холодно. Всё пришли послушать своих любимчиков, а не каких-то никому не известных типов, впрочем, многие все же удостоили их хлипкими хлопками.

"Ничего, — ухмыльнулся про себя Артур. — Сейчас вы нас узнаете".

И он начал петь. Поначалу эффекта вроде бы не было, но чем дальше, тем сильнее народ оттаивал. Артур вкладывал всего себя в исполнение и люди это чувствовали, они подхватывали настроение, словно любимого ребёнка. И под конец все слушатели уже во всю подпевали. Зал пылал, пылал и Артур, в какой-то момент он почувствовал, будто у него выросли крылья. Черные крылья. Это был подарок Тени. И в зале это ощущали. Народ неистовствовал: прыгал, бесится, слемил. Под конец Артура и его группы, казалось, толпа вообще забыла, на чей концерт пришла. В зале громогласно скандировали бис… А потом Артур моргнул, отгоняя видение, это всё было лишь его мечтой. Но всё так и должно быть, ведь так? И он действительно начал петь. Однако зрители не то, что не стали раскачиваться и подпевать, в зале пронёсся недовольный гул.

— Ууу, попса голимая! — эхом раздалось от начала до конца зала.

Артур всё же продолжил петь, но уже менее уверенно.

— Вон со сцены! — крикнул кто-то и запустил в играющих бутылку.

Народ был подвыпивший и злой.

— Когда уже выступит основная группа.

На сцену снова что-то полетело, это вновь была бутылка и на этот раз она попала Артуру по голове и расшибла бровь. Это было последней каплей.

— Заткнитесь! — крикнул он, перестав петь.

Его охватила дикая злоба. Он никак не ожидал, что песни, в которые он вложил всего себя будут встречены так враждебно.

— Ах, попса, сейчас я вам покажу попсу, — Артур нервно снял свою гитару, чуть не запутавшись в ремне и со всей дури, на которую был способен, разбил её об пол. В нём бушевала ярость и на гитаре он не остановился, став крушить всё подряд, пока его буквально силой остановил Влад.

— Чувак, успокойся! — тревожно попросил он.

Зал же притих и когда смолкла музыка воцарилась гробовая тишина. Артур это заметил и в его мозгу вдруг заиграла мелодия. Тихая мелодия на пианино песни Rammstein — Mein Herz Brennt.

— Mein Herz Brennt, — тихо запел Артур.

Он показал Владу жест, что успокоился и подойдя к микрофону запел громче. Потом ещё и ещё, пока это не прозвучало как рык. На толпу это подействовало гипнотически. Сначала зрители в зале ничего не понимали, но потом кто-то откликнулся и пропел мотив вместе с Артуром, а потом к одному голосу присоединилось ещё несколько, и оглушительная звуковая волна накрыла зал и музыкантов.

После выступления в гримёрке какое-то время стояла неловкая тишина, наконец Влад нарушил тишину:

— Да, дела… Артур, ты как?

Но Артур не откликнулся, он всецело был поглощён телефоном, что-то лихорадочно набирая.

— Артур? — повторил Влад.

Артур откликнулся слабым мычанием.

— Что ты делаешь? — уже жёстче спросил Влад.

— Пишу, разве не видно, — огрызнулся Артур. — Я кажется, наконец, понял, что нам не хватало.

— Артур, я понимаю, ты расстроен… — начал было Влад, но Артур его перебил, он даже отвлекся от телефона и взглянул на Влада, в его взгляде снова был тот самый нездоровый блеск, который Влад замечал ранее.

— Расстроен? Вовсе нет, получилось даже лучше, чем я ожидал. Теперь-то мы точно прорвёмся в чарты. Но сейчас не отвлекай меня, я должен записать мои идеи, пока есть вдохновение.

"Пока Тень нашёптывает мне текст", — одновременно подумал про себя Артур.

Влад покачал головой, но ничего не сказал.

Незаметно он также молча собрался и ушёл, затем ушли остальные и Артур сам не заметил, как остался в гримёрке один. Но он сидел и записывал, пока его не прогнала уборщица.

А дальше всё было, как в ускоренной съемке. Новость о перфомансе Артура с дорогущей техникой, разлетелась стремительно, как зомби-эпидемия. И на следующий же день Артура и его группу пригласили на среднего пошиба рок фестиваль. И к этому выступлению Артур подготовился больше. Он написал песню с самым агрессивным мотивом, на который был способен и для эффекта поставил огненные установки как на концертах его любимых Рамов. Народ неистовствовал. Все остальные группы были далеко позади. И дальше началась стремительная череда побед. Артур купался в народной любви и совсем забыл о своём недуге, так ничего не выяснив про терапию ВИЧ инфицированных. Но то, что болезнь следовала за ним по пятам он помнил. Тень всегда напоминала, но в тоже время сразу убаюкивала новыми идеями и концепциями, которые Артур тут же воплощал на сцене, ловя всеобщее обожание. Однако он сильно отдалился от своей группы и Влада в особенности. Если раньше друзья могли созвониться просто так и часами болтать о чём-то, то теперь они общались исключительно по работе. Влада тяготила слава, свалившаяся на них, к тому же добавились проблемы с девушкой, и он стал раздражительным и угрюмым. А Артур, напротив, веселился и кайфовал, так что друзья в какой-то момент потеряли общий язык.

Помимо выступлений, на которые Артура и группу теперь звали постоянно, были и всякие радио-эфиры и шоу. Там Артур тоже старался эпатировать публику. Он рассказывал о безбашенных вечеринках и том, как он там отжигал, благо он помнил три месяца ожидания и как он помогал себе забыться. Люди слушали с предвкушением и требовали ещё, и он давал им это, а взамен его звали ещё и так по бешенному кругу. Но потом поток замедлился, Артур чувствовал, что образ простого кутилы начал надоедать народу. И тогда он начал аккуратно полунамеками привирать, что принимает наркотики, он много про них читал для своих панк-песен, поэтому был в теме и обман никто не просекал. Никто, кроме Влада.

— Какой ты, блин, наркоман? Долбаный ты фантазёр! — качал головой барабанщик.

— Но людям же заходит! — отмахивался Артур.

И недовольство Влада игнорировалось, а Артур чувствовал себя окрылённым, и как по заказу его перестали тревожить симптомы ВИЧ-инфекции, и он совсем не думал о подборе терапии. Он продолжил блистать и выступать на радость публики. Но однажды перегнул палку. Это случилось на одном из шоу, на который его в очередной раз позвали. Было обычное интервью в прямом эфире, и он, как всегда, отвечал на вопросы о бесконечных пьянках и телках, но заметил, как ведущая заскучала.

— А был ли у вас опыт в нетрадиционных отношениях? — вдруг спросила она.

— Да, был, — ляпнул Артур скорее на автомате, но заметил, как у ведущей загорелись глаза.

— Оу, — хмыкнула ведущая и этот звук эхом разнёсся по залу. — А расскажите подробнее.

— Ну я… — Артур соображал на ходу. — Я целовался с лучшим другом, барабанщиком моей группы Владом.

— И? — ведущей явно этого было мало.

— Под… веществами, — судорожно соображал Артур.

— Вы занялись сексом? — уже в открытую спросила ведущая.

Артур был обескуражен, он не знал, сказать да или нет. Но вдруг понял, что и так достаточно наворотил. Влад будет в ярости.

— Нет, мы просто по приколу поцеловались и посмеялись, это было на вечеринке и потом мы пошли дальше танцевать.

— Ясно, — ведущая явно была разочарована.

Но Артуру было плевать, весь остаток интервью он думал, какой будет реакция Влада. Реакция не заставила себя долго ждать. Как только шоу закончилось и Артур оказался в гримёрке, Влад стал обрывать другу телефон. Артур долго не решался ответить, но потом всё-таки взял трубку.

— Какого хрена ты творишь?! — гневу Влада не было предела.

— Да ладно тебе, — Артур старался говорить непринужденно.

Ему было стыдно, но он не признался бы в этом даже под присягой, не то что сейчас.

— Это же просто шоу. Постправда.

— Да ты знаешь какой разнос мне Катя устроила?

Девушка Влада Артура волновала меньше всего. Более того в душу закралась обида, опять Влад думает прежде всего о себе, а не о группе, как должен, по мнению Артура.

— Слушай, народу нужна сенсация и я ему её даю, я стараюсь ради нашей группы вообще-то, в отличие от тебя. Но если что-то не нравится, никто не держит.

— Что ж, хорошо, я ухожу, — неожиданно легко согласился Влад. — Честно, я долго терпел твои закидоны, потому что думал, что мы друзья, но похоже у тебя новый друг — его Величество эпатаж и ты готов ему всё отдать. У тебя даже девушки нет, потому что в твоей голове одни рейтинги и тренды. Я больше не намерен это терпеть, прощай.

И Влад повесил трубку. Артур почувствовал как в груди что-то закололо, ему вдруг стало физически больно осознать, что Влад ушёл, ведь обычно он слов на ветер не бросал. И ещё больнее было оттого, что Артур почти что сам его прогнал. Первой мыслью было перезвонить и извинится, но тут из глубин сознания поднялась Тень. Она стала нашёптывает ему, что теперь ему никто не нужен, ведь все просто завидуют проснувшемуся в нём таланту.

"Пора подумать о сольной карьере", — выслушав Тень, заключил Артур, и ему стало легче от этой мысли.

Да, ему никто не нужен, главное он есть сам у себя. С этой мыслью Артур собрался и поехал домой. Но дома он вдруг явственно почувствовал невероятное одиночество. Это был уже второй лучший друг, с которым он расстался. Хотя первый оказался предателем. Артур взял из холодильника пиво и погрузился в воспоминания.

***

Он шёл в первый класс, когда познакомился с Стасом. Стас был весёлый и дерзкий, под стать Артуру. Они часто гуляли по крышам заброшек, шутили над им одним понятным шуткам, обсуждали музыку, которую Артур любил с детства. Но однажды им стало скучно, и они решили совершить что-то дерзкое.

— Как насчёт что-нибудь стащить из магазина? — предложил Стас.

— Зачем? — Артур этого не понимал.

Поскольку его родители были богаты, и он никогда ни в чем не нуждался, но и Стас тоже, однако он такое предложил.

— Ну ты чё, друг, — Стас хлопнул Артура по плечу. — Нервишки пощекотать, сможем ли мы сделать так, чтобы не поймали.

— Не знаю даже, — покачал головой Артур. — Если получится, у продавцов будут проблемы.

— Да ладно, от одной жвачки с них не будет, — хмыкнул Стас. — Или тебе слабо?

— Не слабо, — вскинул подбородок Артур. — Хоть сейчас.

— Отлично, — подхватил задор Стас. — Тогда идём.

И Артур со Стасом сразу отправились в ближайшую пятёрочку. Стас ловко спрятал какую-то пачку конфет за пазуху, а вот Артур замешкался, он вдруг растерял всю решимость. Разум настойчиво твердил ему "нехорошо это". И всё-таки в последний момент решил ничего не красть, но он сам не заметил как странным поведением привлёк внимание охранника. А потом на выходе из магазина его и Стаса остановили и потребовали вывернуть карманы. К своему ужасу Артур обнаружил там конфеты. Их ему подкинул Стас.

— Это он украл! — заблеял "лучший друг" Артура. — Я только за компанию стоял.

Артур же от шока не мог ничего сказать, разве что отчётливо понимал, что дружбе конец. И ему стало очень тяжело, намного тяжелее, чем от серьёзного разговора с родителями, где он признался в краже, лишь бы от него отстали. "Друг" же имел наглость ему позвонить после этого.

"Оправдаться хочет", — подумал Артур, а вслух произнёс:

— Вы ошиблись номером.

С тех пор Артур не имел друзей, потому что никому не доверял. А потом появился Влад и каким-то образом смог растопить лёд его сердца. А теперь и он ушёл. Артур чувствовал себя опустошенным. В пустой квартире он глушил дорогущее виски и чуть не плакал. Отвлек его от грустных мыслей звонок менеджера.

— Последнее шоу было просто фееричным, — восторженно говорил он.

— Угу, и чё? — отвечал Артур.

— Как чё, тебя зовут на интервью к самому знаменитому журналистку страны. Ты, конечно, ещё андеграунд, но после этого интервью, твоя популярность...

Менеджер ещё что-то говорил, но для Артура после слова популярность слышался лишь белый шум. Он не хотел ни на какое интервью, вспоминая о том тоскливо итоге прошлого. Но надо сходить, не сворачивать же на пол пути.

— Слушай, у меня барабанщик из группы ушёл. Найдешь замену к следующему концерту?

— Конечно, не вопрос, сегодня же пришлю тебе демки на выбор.

"Опять выбирать… Последние мои поиски как-то хреново закончились", — раздраженно подумал Артур.

— Давай ты просто выберешь на свой вкус, — вслух сказал он. — Я тебе доверяю.

— Хорошо.

На этом разговор был окончен. И порядком устав пить до тошноты, Артур кое-как добрался до кровати и заснул. Проснулся он от яркого света в глаза. И по первости это его даже напугало, ведь он четко помнил, что выключал свет, да и шторы были задернуты.

— Проснулся, наконец, — Артур с удивлением повернулся на звук голоса.

Это был Влад, и его неожиданное появление так шокировало Артура, что он чуть не поверил в телепортацию, а потом вспомнил, что когда-то давал ему ключи.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил Артур.

— Артур, я всё знаю, — ответил Влад, подавая другу бутылку с водой. — У тебя ВИЧ, да?

— Откуда ты… — удивился было Артур, а потом краем глаза углядел на столе результаты теста, которые когда-то там оставил. — И что теперь ты от меня хочешь?

— Артур, тебе надо лечится, ты болен!

— Пошёл к черту! Только вчера бросил меня, а теперь строишь из себя мать Терезу!

— Но я...

— Убирайся из моей жизни… Пожалуйста!

Последнее слово Артур произнёс нарочито елейным голосом. Влад покачал головой.

— Если надумаешь, я буду на связи.

— Я сказал убирайся, — прорычал Артур, — мне не нужна твоя жалость!

И Артур хотел запустить во Влада недопитую бутылку, но сдержался и просто отвернулся к стенке. В тишине не было слышно удаляющихся шагов, лишь тихий лязг закрывающегося замка.

На следующий день состоялся очередной концерт. Новый барабанщик Владу в и подмётки не годился, но Артуру было плевать. Он целиком погрузился в работу и полностью отдался музыке в его сердце. Тоска по другу сменилась диким кайфом от творчества и Артуру казалось, что теперь ничего кроме этого ему не надо. Поэтому он наслаждался каждым днём, разве что заснуть без хорошей дозы крепкого алкоголя не получалось, но это были мелочи. И настолько они его не беспокоили, настолько его пленила свобода самовыражения и восторги слушателей, что в угаре эпатажа он совсем забылся и однажды сделал то, что себе не позволял никогда — вышел на сцену в стельку пьяным. Конечно, никакой музыки не случилось, но толпу это только раззадорило. И даже когда его с заплетающимся ногами уводили со сцены, он ни о чём не жалел, перед ним стали взбудораженные лица фанатов.

Приведя Артура в гримёрку, охранники как мешок с картошкой бросили его на диван.

— Эй-эй, полегче! Вы знаете кто я?

— Знаем, — презрительно бросил охранник.

И это пренебрежение чуть отрезвило Артура, сквозь алкогольный морок он почувствовал гнев этих людей, они явно были враждебны к нему, а почему он не понимал. Но ему стало обидно.

— Да я вас всех уволю! — прорычал он заплетающимся языком.

Охранников это почему-то не напугало, они просто молча подкачали головой и ушли.

— Клоун, — зло бросил один из них напоследок.

На следующий день Артура распирало дикое похмелье. Голова гудела, как рой озлобленных пчёл, на силу Артур дотянулся до бутылки с водой и тут же её всю опустошил. Жажда и физическая боль немного отступили, но на смену пришли воспоминания. А с ними чувство досады на себя и злость.

"Да, как же я дошёл до жизни такой?" — с тоской подумал Артур.

Но кое-как Артур привёл себя в порядок, умылся, почистил зубы, отзвонился менеджеру договариваясь о новом концерте. С некоторым страхом он спросил у него, как прошёл прошлый концерт и не требуют ли фанаты денег за то, что их кумир не допел.

— Шутишь, — засмеялся в трубку менеджер. — Да все в восторге от тебя. Весь такой дерзкий, самоуверенный и плюющий на всякие нормы морали — это отличный образ!

— Хорошо, — протянул Артур и попрощавшись положил трубку.

Но было ни разу не хорошо. То, что перечислил менеджер — это ведь был не Артур. Ему нравился образ безбашенного панка, но не в реальной жизни, а в песнях. Например, тех злосчастных песнях, с которых всё и началось. Они ему понравились именно потому, что автор как будто бы прекрасно разделял фантазию и реальность и в песнях с одной стороны выражал ненависть, но с другой невероятную нежность.

— Познакомится бы с автором, — вдруг подумалось Артуру, и эта мысль как-то иррационально придала ему сил. Ему показалось, что если он поговорит с ним, то сможет разобраться со своей жизнью. Но тот, кто продал ему эти песни, тоже их у кого-то купил.

"Надо выяснить у кого!", — решил Артур и стал собираться в путь. Благо адрес Михаила он помнил.

Когда он приехал, первое что бросилось в глаза — это то, что входная дверь приоткрыта. Артур вошёл без звонка и сразу же наткнулся на Михаила. Тот сидел, курил травку и между затяжек глушил водку.

— О, какие люди, — почти радостно протянул Михаил, заметив Артура. — А я знал, что ты когда-нибудь придёшь.

— Я хочу знать, чьи песни ты мне продал, — без приветствия Артур перешёл сразу к делу.

— Какой интересный вопрос, — Михаил сделал вид, что задумался. — Я не помню его имени, но кажется, оно начиналось на букву А или на И, а может на М… Да, на М, это мои песни, а я тебя просто обманул.

Михаил глухо рассмеялся, он явно был под воздействием психотропных веществ, да к тому же пьян. Это раздражало Артура, ведь говорило о том, что его вопрос может не разрешится.

— И всё же попытайся вспомнить, — вкрадчиво проговорил Артур.

— Э, нет, тайна этих песен должна остаться тайной. Давай я лучше расскажу о тебе, ведь личность автора для тебя второй вопрос, на самом деле ты хочешь понять, что с тобой творится, золотой мальчик. Я расскажу. Присядь.

Михаил развязным жестом указал Артуру на стул. Артур прекрасно помнил, чем окончилось последняя встреча с Михаилом, а потому не спешил принимать приглашение. Михаил это заметил.

— Не бойтесь, Ваше Величество, на сей раз я вас не обижу. Больше никаких сделок, только разговор.

Артур хотел было уйти, но что-то его остановило и это было не любопытство насчёт того, что скажет Михаил, потому что Артур был уверен, что скажет он какой-нибудь бессвязный бред. Но ему показалось, что Михаилу нужна помощь. Что если он уйдёт, то с этим жалким парнем случится что-то плохое. И хотя Михаил опоил его и отдал ему шприц с заражённой кровью, всё же Артур осознавал, что заразил себя именно он сам, ведь это был его выбор. И сейчас его выбор был остаться и что-нибудь предпринять.

"А пока пусть говорит. Может ему легче станет", — подумал Артур.

— Для начала расскажу тебе о моих отношениях с этими песнями. Прежде всего знай, что я их не покупал, а принял в дар, думая, что они спасут меня от боли, но чем больше я их пел, тем хуже мне становилось. Тогда я попытался избавиться от них, стереть с флешек, сжечь бумагу с ними, но было уже поздно, рукописи не горят, Артур, и эти песни… они уже прочно оказались в моей голове. И только, когда я отдал их тебе, стало легче.

— То есть ты бы мог отдать мне их бесплатно? — удивился Артур.

— Нет, тогда бы они не исчезли, я хотел наверняка от них избавится, а ты хотел добиться популярности с помощью них, и это была честная сделка.

— Но а заражённая кровь твоя-то тут причём, — Артур сам не заметил, как стал воспринимать слова обкуренного Михаила всерьёз.

— Я повторяю, — раздраженно процедил Михаил. — Нужна была сделка, иначе бы песни так и остались у меня. Помнишь, что я говорил в начале: избавится от боли и один из вариантов — её разделить. Когда я подумал, что ты испытаешь то же, что и я, то меня отпустило. Хоть и ненадолго, но это не важно. Важно теперь я уже был не один на один со своей мукой.

— Ублюдок, — зло бросил Артур. — Ты гребанный эгоист!

— Ты тоже. Ведь что ты хотел? Популярности! Чтобы тебя все превозносили. Но это тоже мишура, на самом деле за этим скрывалось желание любви, которой не купишь. И именно это ты увидел в тех песнях. Я следил за тобой с тех пор. И знаешь, почему раньше у тебя ничего не получалось? Потому что в твоих песнях не было искренности, было лишь отчаянное стремление понравится. И также во всех песнях, которые ты пытался купить раньше, а ты ведь пытался не отрицай. Так вот во всех тех песнях было лишь это желание, поэтому ты их все отметал. Всё просто, как видишь, и ты попался в мою ловушку. Я обманул тебя. Настоящее берущее за душу творчество — это не страдание. Это труд. Труд твоей жизни. — на этих словах Михаил снова затянулся, а затем опрокинул в себя рюмку водки. — Ты уже однажды сделал неправильный выбор, но знаешь, не расстраивайся сильно… шанс ещё есть! Однако это снова перепутье: продолжишь ли ты падение, как я, или решишь всё исправить?

Артур был обескуражен словами Михаила и у него возник лишь один вопрос.

— Как всё исправить?

— Я не знаю, Ваше Величество.

— Просто Артур, называй меня просто по имени.

Михаил улыбнулся.

— У тебя кажется концерт сегодня вечером, я знаю. Так иди же, мастер шоу, тебя ждёт суд и судить тебя будет твоё творение...

Михаил хотел сказать что-то ещё, но вдруг закашлялся кровью и упал. Артур испуганно бросился к нему, но оказать никакой помощи не успел. Михаил был мёртв.

После всех проволочек со скорой и полицией Артур отправился на концерт, как и сказал Михаил, но слова про суд он не воспринял всерьёз, а вспомнил о них лишь, когда вышел на сцену. Тогда он вдруг, пока он не дал музыкантом команды играть он внимательно посмотрел в зал. Он не видел лиц, но как будто бы чувствовал их. Алчущих шоу людей. Тогда Артур впервые задумался о том, что на самом деле хотят эти люди от него. Точно не его песен, ведь только сейчас он понял, что его песни по сути изменились мало, разве что стали чуть более искренними. Тогда что же они хотят?

"Моей боли, — осенило Артура. — Они все сами больны и несчастны, как и Михаил, и просто хотят облегчить таким образом свои страдания".

Но Артуру было от этого не легче, он не злился на людей, однако он устал страдать на потеху толпе.

"А ведь точно, я же болен, мне надо лечится", — и эта мысль, такая простая вдруг ясно встала перед ним, как статуя свободы. Это и есть тот самый суд, о котором говорил Михаил. И он принял свой приговор. И вдруг почувствовал, что из него что-то выходит, что-то очень гадкое. Это была Тень. Только что она покинула своего хозяина.

— Артур, мы будем начинать? Нужен только твой сигнал, — обратился к фронтмена новый барабанщик.

— Нет, — тихо проговорил Артур, а в микрофон добавил. — Простите, сегодня шоу не будет.

И Артур пошёл вон со сцены.

В гримёрке он сразу позвонил Владу. Но тот как обычно всё уже знал, ведь история сорванного концерта уже давно разлетелась по сети.

— Всё-таки быстрый Интернет — подарок богов, — хмыкнул Влад. — Я рад, что ты передумал.

***

Артур стал проходить терапию, и она вскоре дала свои плоды, врачи рисовали самые хорошие прогнозы и главное, что он узнал — семью и здоровых детей можно завести и будучи больным, главное лечится, что он и делал. Но и о музыке Артур не забывал.

— Ты уверен, что меня не узнают, — с сомнением Артур разглядывал своё лицо в гриме. — Такое ощущение, что я как супермен, только очки нацепил и вуаля, но ведь все понимают, что есть что.

— Ты, конечно, наделал шуму, но в тоже время переоцениваешь свою популярность, — хмыкнул Влад. — Никто тебя не узнает. Главное голос поменяй хоть немного.

— Обижаешь, — усмехнулся Артур. — Уж разными голосами я петь умею.

Артур улыбнулся, но тут же неуверенно провел руками по волосам. Он волновался, боясь, что его песни снова не примут. А, впрочем, только время это покажет.

— Ладно, тогда идём выступать, — подбодрил себя и других Артур.

— Да, — кивнул Влад.

И они вышли из шатра на импровизированную сцену в зелени сквера какого-то спального района города. Артур подошёл к микрофону.

— Здравствуйте, всё! — начал он, оглядев немногочисленную толпу. — Сегодня мы проведём благотворительный концерт в помощь всем больным ВИЧ. У меня у самого этот диагноз и потому я могу заявить: ВИЧ — это не приговор, главное помнить о лечении. И не стигматизировать этот недуг. Брошюрки с подробной информацией вы можете найти около сцены на столе. А мы начинаем.

— Да, — воскликнул Влад. — Вдарим рок в этой дыре… То есть я хотел сказать в этом прекрасном райском саду!

Публика рассмеялась, и музыка заиграла. Концерт начался и так и продолжался, пока музыканты не устали, но потом пришли новые и настоящее шоу продолжилось вновь до самого вечера. Но это уже совсем другая история.

Разговор со временем

"Бог не играет в кости" © Эйнштейн

"А было бы славно сменить униформу на платье

Из голубой органзы

И засыпать вместе, не разжимая объятья

Под звуки дождя и далёкой грозы

Жить, не считая потери

И по кирпичику строить свой дом

Плыть сквозь время и верить

Что мы никогда не умрём"

© Fleur — Мы никогда не умрём

Адель взглянула на часы. Электронный циферблат показывал 19:42.

"Осталось всего 50 минут", — со вздохом заключила она.

Чуть меньше часа, прежде чем произойдёт страшное. Хотя теперь это "страшное" её не так пугало, как пять лет назад, когда она только узнала, что ждёт всю их несчастную планету Земля. Она до последнего надеялась, что это всего лишь безумный бред, а не откровение свыше. Но Адель видела всё во сне. Сон, где она не может включить свет, повторялся с завидной регулярностью, каждый раз заканчиваясь одинаково — ярчайшей вспышкой ядерного взрыва, озаряющей небо. Она бы не поверила, если бы её сны вдруг не начали сбываться. Адель увидела во сне будущего мужа и их прекрасного ребёнка. Но когда она его встретила в точь-в-точь как во сновидении, то списала всё на эффект дежавю. Но с тех пор Адель вела дневник. Много снов были совершенно дурацкими, но среди них оказались и вещие. Один из таких — апокалипсис. Почему именно он? Адель вычислила по повторам и тому, насколько сон был ярок, так же, как и остальные такие вещие. И с каждым разом новая подробность о том, когда это должно случится. Как игральную кость кто-то подкидывал в спящий разум Адель новую информацию. Она не знала, кто или что это был, но не могла не поверить в реальность надвигающейся угрозы. Слишком уж настойчиво её подсознание кричало об этом. В конце концов, в полудрёме Адель написала в своём дневнике сновидений простую запись: "через пять лет 8 августа в 2х16 (крестики-нолики-загадка-формула) ты увидишь самое красивое и самое разрушительное зрелище. И тогда настанет конец всему".

Тогда, пять лет назад Адель очень расстроилась. Она только-только родила и мечтала прожить долгую и счастливую жизнь со своей семьёй, но этому не суждено было случится. Всё же шло время, и Адель приняла свою судьбу. Она просто решила жить дальше. И вот остались каких последние пятьдесят минут её жизни. Но в остальном это был обычный летний вечер. В этот вечер они с мужем и дочерью собрались на пикник, как раз когда спала жара. На сборы Адель потратила ровно 21 минуту. Это не так уж много, но и не мало, если учесть сколько ей осталось.

"Что ж, почти полчаса ещё есть", — улыбнулась в зеркало Адель, поправляя макияж.

На пикник не хотелось особо краситься, но муж любил, когда Адель одевалась и красилась, как на праздник, какой бы повод не был. Хотя он обожал её любую, но Адель нравилось радовать его так, как радует её он.

Муж и дочь уже ждали Адель в машине. До выбранного места ехать надо было 6 минут. Оно оказалось совсем близко от их дома.

"Подумать только, такая красивая цветочная поляна, прямо райский уголок, а за пять лет мы только сейчас туда собрались. И как так вышло?", — рассуждала Адель.

За короткое время поездки она много чего передумала о прошлом и о том будущем, которого она точно знала, что уже не будет. Но как повреждённый мозг старается восполнить утраченные функции усилением других, так и Адель старалась всё-таки сосредоточиться на настоящем моменте.

"Да, надо жить настоящим", — заключила она.

Как же, однако, странно знать, что скоро конец, и не испытывать никакого страха. Но именно так чувствовала себя Адель. Была только лёгкая досада. Она бы очень хотела увидеть, как повзрослеет её дочь, и наладиться тем, как муж навсегда увезёт её к морю, которое он так любил, но ездил так редко из-за работы и прочих дел.

"А домик наш был бы на колесах, и мы стали бы старичками кочевниками, свободными ото всяких оков, способных привязать нас к одному месту", — размечталась и сама Адель.

Да, как бы хотелось просто жить и не задумываться о смерти, как в одной крылатой фразе какого-то мудреца.

"Когда есть мы, нет смерти, а когда есть смерть, нет нас".

Но смерть неотвратима. Она её видела, видела в злосчастном сне, и увидит наяву, через каких-то… Адель взглянула на часы. Через 22 минуты. Дорога заняла чуть больше времени, они задержались в небольшой пробке. Но потратили лишнюю лишь минуту. И теперь пятилетняя Даша с весёлым щебетания помогала отцу разбирать вещи, а Адель всё смотрела на циферблат и боялась торопить домочадцев. Её захватило ощущение некой нереальности. Как будто бы это был очередной её сон. И ей странно было видеть беззаботного мужа, ведь он всё знал. Он знал об особенности Адель и о том, что их ждёт близкий конец. Адель только не сказала ему точную дату и время, потому что тогда ещё не было записи в дневнике. А потом не решилась сообщить, хотела оставить ему неопределенность, в которой, словно в коконе, спряталась надежда.

— Давай тогда просто жить! — сказал он, когда услышал роковую новость.

Да, просто жить. И сейчас просто надо насладиться последним вечером.

"Лови день", — вспомнилась фраза из старого фильма Адель.

Они разложили плед и достали еду из большой плетёной корзины, прямо как в какой-нибудь рекламе плавленного сыра.

"Кажется действительно была такая реклама и там было что-то подобное", — силилась восстановить в памяти образ Адель.

Но на ум только приходила навязчивая фраза, как лейтмотив.

"Это фантастика!"

И действительно, так хотелось её произнести, когда они все счастливые и в отличном настроении от хорошей погоды и вкусной еды наслаждались пикником.

Адель была довольна. Тогда, задолго до сна о всеобщей катастрофе, она, напротив, была очень несчастна. Одинока и потеряна. Тогда она мечтала о скорой смерти, а долгая жизнь её пугала. Но сейчас она отдала бы все сокровища мира для того, чтобы просто жить. Просто. Жить.

Жуткий звук разрезал цветочную тишину и все трое обернулись на самое устрашающее зрелище. Огромный ядерный гриб взвился в небо, и Адель больше не имело смысла вглядываться в циферблат. Это случилось. Но последние секунды показалась ей вечностью. Целая вечность до того, как её саму и её семью накрыло взрывной волной. Она обняла Дашу и взглянула в посуровевшее лицо мужа, а потом снова обратила свой взор и на взрыв. И он вдруг показался таким прекрасным, как сама жизнь, где Адель действительно жила, а не существовала. И поэтому она ни о чём не жалела. Но напоследок из всех возможных мыслей глупой насмешкой судьбы у Адель в сознании зажглись странные строчки — название одного рассказа, который она так и не прочитала.

"История твоей жизни"...