Алексей, сегодня не поедем...

Глава 1

ГЛАВА 1.

Оранжево-розовое, летнее закатное солнце, опускавшееся за уходящее в бесконечную даль поле, последними силами высвечивало петляющую песчаную дорогу, поднимавшуюся на пригорок, и там переходившую в мост над небольшой речкой, неспешно несущей свое течение между деревьями и камышами. Последний изгиб большака, как его называли местные люди, перед этим подъемом огибал огромный холм, по приданиям созданный рукотворно больше века назад, на котором до сих пор, не смотря на почти полное своё разрушение, величественно возвышалась трехглавая церковь. Узкая и местами прерывающаяся тропинка, ведшая вверх, давала возможность подняться к храму, от которого сегодня остались лишь стены, и своими глазами увидеть масштаб постройки, объем и значимость сооружения, которое некоторое время назад, до войны, собирало под свои стены сотни, если не тысячи людей, приходивших сюда как на праздник, так и по разным жизненным поводам, коими полно существование человека по самой своей природе.

Теплый ветер, развивая на спине Дениса легкую рубашку, приносил ароматы поля, где уже начинали косить траву для заготовки сена на зиму, затопленной где-то неподалеку бани, мычание колхозных коров, крики ласточек, наполняя атмосферу вокруг всем тем, что мы так нежно и с трепетом называем одним словом – лето.

Однако, ни ароматы, ни потрясающей красоты закат, ни история старой церкви, ни его любимый велосипед, верно служивший ему каждое лето с момента приезда на дачу перед майскими праздниками, и до самого отъезда в конце августа, в тот вечер Дениса не беспокоили – его голова, а в большей степени даже сердце, были заняты совершенно иными переживаниями.

Сегодня, в этот прекрасный вечер, после нескольких недель легкого общения, за которым как минуты пролетали часы и дни, которым он наслаждался и которым был абсолютно счастлив, произошло то, чего он так ждал, хотел, но одновременно по юношески опасался, но чему в любом случае не смог противостоять, когда пришло нужное время – он только что впервые поцеловал Ирину, девушку, которая ему так давно и так сильно нравилась, и которая, в чем он был совершенно уверен теперь, отвечала ему взаимностью.

Подъем на мост, равно как и дальнейший путь домой, длиной в два с половиной километра, остались незамеченными для Дениса, или, как его звали друзья – Дэна, не принеся ему никакого утомления. Ужин, вкусно приготовленный заботливой бабушкой, также прошел в забытьи, и – судя по всему – впереди ждала такая же бессонная ночь. Сложно описать все чувства, которые обуревали молодого человека этим вечером, но одно он понимал точно – похоже, к нему пришла та самая любовь, о которой он так много читал и слышал, но сам пока не испытывал… очевидно, до этого момента.

То лето для Дениса было – без малейших преувеличений – сказочным. Дни напролет он проводил с Ириной, гоняя к ней в соседнюю деревню, где она также коротала теплое время года у родственников. Гуляли они до поздних часов, неохотно расставаясь, а редкие моменты, которые они вынуждены были проводить порознь, давались Дэну с больших трудом.

Вообще говоря, круг дружеского общения у Дениса был довольно широким. Помимо сверстников, он также состоял в приятельских отношениях с многими взрослыми жителями своей деревни - а судя по тому, что каждый год, начиная с младшей школы, весь теплый период он проводил здесь – эта деревня вполне могла считаться его, как минимум, второй родиной. Самым колоритным знакомым Дениса был Игорь Николаевич, мужчина лет пятидесяти пяти, с очень интересной жизнью, острым умом и практически в прямом смысле золотыми руками – к примеру, из небольшого количества разных железок, тряпок и бельевой веревки он на глазах Дэна собрал небольшой мотоблок, который активно помогал тому в его огородных работах. Тем же летом, Игорь Николаевич пригнал к своему дому старенький синий Москвич, сказав, что купил его за бесценок в районном центре. В его планы входило отремонтировать этот автомобиль до минимально необходимого рабочего состояния, и передать сыну, чтобы тот мог ездить на работу и в гости к отцу. Глядя на следы ржавчины, проступавшие от днища к дверям и багажнику, Дэн мог бы сомневаться в успехе такого предприятия, если бы однажды Игорь Николаевич не выручил самого Дениса, приварив ему сломанные при неудачном падении зеркала заднего вида, которые были предметом невообразимой гордости Дэна, отличая его велосипед от всех без исключения прочих великов в соседних селах и деревнях. Помня об этом, Денис был уверен, что к осени Москвич будет блестеть, как новенький.

Острый ум же обладателя таких рук, наравне с простой и полной запрещенных Денису выражений речью, делал общение с Игорем Николаевичем жуть каким интересным, полным открытий и источником огромного количества присказок и поговорок, которые Дэн, разумеется, активно запоминал, но использовать в дальнейшем мог, лишь убедившись в отсутствии в непосредственной близости представителей своей семьи – наказание последовало бы незамедлительно.

Сам Игорь Николаевич в деревне занимал должность конюха, имел собственную лошадь, а также иногда развозил на ней молоко в бидонах по трем – четырем соседним селам. Денис испытывал самые нежные чувства к лошадям, было время даже ходил с друзьями расчесывать гривы подопечным своего старшего товарища, поэтому, когда выдавалась возможность, с огромным удовольствием катался на телеге с раннего утра до обеда, привозя под конец такой смены на соседнюю ферму кучу пустых, гремящих крышками емкостей для молока.

Яркость впечатлений от таких путешествий недавно дополнилась тем, что кобыла Игоря Николаевича родила жеребенка, почти оранжевой масти, который первое время очень смешно пытался устоять на тоненьких ножках, иногда падая на траву с высоты своего невеликого роста, но буквально через неделю уже уверенно бегавшего за мамой по всему маршруту следования службы доставки молока, позволяя Денису себя гладить, пока Игорь Николаевич таскал полные бидоны своим покупателям. Назвали малыша Смелым, очевидно, с большим авансом в этом имени, поскольку любой резкий звук или быстрый жест пугали его до полусмерти, но Денис видел, с какой нежностью и любовью и сам Игорь Николаевич относился к своему новому воспитаннику. Он часто уверял Дениса, что из жеребенка получится добрый конь, который станет помощником и другом в семье хозяина. В частности, в привычную упряжь лошади входила попона, которую конюх заботливо подкладывал на спину своей кобылы, чтобы не повредить там кожу при езде, когда животное было запряжено в телегу. Рисунок у этой тканой материи был большим, явно в восточных традициях, красочный и очень насыщенный, яркий и в целом богатый. Сам Игорь Николаевич говорил, что купил эту попону у цыган, которые, в свою очередь, заверили его, что соткали ее старые женщины, помогая себе заговорами на долгую и здоровую жизнь лошади, которая будет под ней ходить и работать. С тех пор, как на рынке в областном центре отцу Дениса те же цыгане предлагали купить золотой перстень, оказавшийся при детальном рассмотрении медным, отполированным специальной пастой до «золотого» блеска, по цене средней иномарки, Дэн с большой осторожностью относился к обещаниям и рассказам цыган, но спорить с Игорем Николаевичем не хотел, тем более, что он говорил, что попона это свою функцию выполняет, и обязательно перейдет к Смелому в нужное время по наследству, продолжив оберегать и его жизнь и здоровье. Именно с этой целью попона регулярно стиралась в местной речке, после чего сушилась на заборе дома Игоря Николаевича, из-за чего товарного вида своего практически не теряла, всегда оставаясь такой же яркой и чистой, как в день покупки.

Много раз с момента начала своих отношений с Ириной, Денис сходил с маршрута Игоря Николаевича, оставаясь в деревне, где жила девушка, ожидая ее появления в условленном месте. Игорь Николаевич относился к этому с пониманием, отпустив пару раз несколько комментариев, смысл которых Денису в силу юности был не до конца понятен, но никаких обид между концессионерами быть не могло – да и что пожилой, каким на тот момент считал его Денис, человек, мог понимать в столь сильных и глубоких чувствах, которыми было полно их общение с прекрасной Ириной?

Та самая старая церковь, то самое закатное, прекрасное солнце, не раз в это лето становились свидетелями многочасовых прощаний Дениса и Ирины, которые не могли и не хотели расставаться на бесконечную в их понимании ночь, ненужную и только отдалявшую их друг от друга. А ведь так хотелось побыть вместе подольше, еще о чем-то рассказать девушке, выслушать ее, посмотреть на нее, в ее глаза, сапфирово-синие при таком солнце, и сказать то важное, что уже давно зрело в душе Дэна.

Именно такими мыслями была занята голова молодого человека, стоявшего на остановке автобуса, который должен был привезти людей из районного центра, и, совершая обратный рейс, забрать новых пассажиров в город. Эта повинность, связанная с необходимостью делать некоторые покупки на рынке, была вменена Денису в силу возраста, уже достаточного для того, чтобы помогать в этом бабушке и дедушке. Собственно, в их обществе Дэн и пребывал, когда автобус распахнул свои двери, выпуская прибывших пассажиров.

Каково же было удивление Дениса, когда в числе этих пассажиров он увидел Ирину, но радость от такой приятной случайной встречи быстро ушла, когда Дэн увидел, что она стояла в проходе, ожидая очереди на выход, в объятиях другого молодого человека, который нежно целовал ее в шею сзади.

При выходе из автобуса их глаза встретились.

В ее взгляде читалось удивление и страх, по щеке Дэна текла слеза.

Поездка в город, хождение по рынку и каким-то службам с ненужными по мнению Дениса бумажками тянулись бесконечно долго, да и думать ни о чем, кроме случившегося, он не мог. По возвращению домой он был уверен, что обязан встретиться с Ириной, чтобы в последний раз высказать ей то, что он считал безумно важным в этой ситуации – рассказать ей, как сильно он ее любил и как глубоки были его чувства, и как она легко и по совершенно неясной причине – которая теперь уже не значит ровным счетом ничего – предала и растоптала все это, какая она безжалостная и бессердечная, и как он в ней ошибался. Он должен был бросить все это ей в лицо, чтобы потом никогда не появиться в её жизни, уйдя этим вечером раз и навсегда.

Формулируя свою речь, Денис несся по деревне на своем велосипеде, не видя ничего вокруг. Поднимаясь на горку к магазину, вокруг которого обычно происходила вся общественная жизнь его деревни, он услышал негромкий хруст, после чего велосипед заметно наклонился вправо, задел чем-то землю, и повалился набок, роняя и своего седока на землю. Когда Дэн поднялся, он понял причину происшествия – обломилась правая педаль. Возможно, в своем более старшем возрасте, он принял бы это за знак – знак того, что ехать никуда не нужно, и говорить всего того, что он запланировал – тоже. Но сейчас его это лишь разозлило, он прислонил велосипед к стене закрытого в силу раннего вечера магазина, и увидел у дороги кобылу Игоря Николаевича, запряженную в телегу, куда садился сам конюх, расставляя какие-то сумки вокруг себя. Смелый, как обычно, щипал травку неподалеку.

- Игорь Николаевич, добрый вечер! А вы не в сторону Монино?

- Привет, Денис, туда, жена вот озадачила какие-то товары отвезти на склад, говорит, не продаются.

Жена Игоря Николаевича работала в деревенском магазине продавцом, Денис с ней также был хорошо знаком.

- А можно я с вами? Очень нужно…а у меня педаль отвалилась…

- Садись, конечно… велосипед тут оставь – вернусь, посмотрю, починим!

Дэн занял место в самом конце телеги, сев против движения.

Посмотрев на него, Игорь Николаевич понял, что расспрашивать молодого парня сейчас ни о чем не нужно, да и Дэну говорить не хотелось. Ровный стук копыт Смелого, бежавшего точно за телегой, в метре от Дениса, весь путь, был единственным звуком в тишине того вечера, которая для молодого обладателя впервые разбитого сердца прервалась только звонком в дверь дома Ирины…

ГЛАВА 2.

- Поэтому, Денис Викторович, ситуация хоть и не страшная, но все же и неприятная – из-за таких мелочей можем попасть в список неблагонадежных поставщиков. Не хотелось бы… нужно урезонить руководство предприятия-поставщика листа, может службу безопасности отправить, лично поговорят? Я понимаю, что этот завод, если при их масштабе их можно так назвать, вы лично утвердили, но они же все сроки нам срывают…нужно решать.

Окончание речи Андрея, коммерческого директора компании Дениса, которого тут все уже достаточно давно называли Денисом Викторовичем, выхватило руководителя из мыслей и воспоминаний о тех местах, где был расположен виновный в срыве сроков поставки завод – Денис не просто так выбрал именно его, ведь это как раз тот районный центр, в окрестностях которого он каждый год, с ранних лет до поступления в ВУЗ, проводил лето у бабушки с дедушкой.

Разумеется, были предприятия и побольше, и – очевидно – понадежнее, но то ли сентиментальность, то ли тайное желание при случае снова посетить те места под более-менее благовидным предлогом, вынудили Дениса заключить договор именно с этим производителем. Договор, который этот производитель ухитрился весьма грубо нарушить… что ж, возможно, это и есть тот самый предлог, которого Денис так ждал.

- Андрей, не нужно безопасников. Позвони Алексею, пусть берет Котенка, завтра утром на нем ко мне – лично сгоняю, поговорю.

Котенком Денис ласково называл машину, специально купленную им для таких поездок в командировки по регионам. Прозвище это происходило от американского названия двигателя, который был установлен в автомобиле – Додже Дюранго – «Хэлл Кет», что в переводе означало «Адская кошка». Действительно, при объеме этого двигателя почти с ведро для полива огорода, мощности, достаточной для трех седанов бизнес-класса, и тяговом моменте, способном утащить небольшую деревню, рамный семиместный внедорожник выстреливал на прямой резвее, чем большинство премиальных спорткаров, позоря богачей в них безудержным ревом огромной чугунной восьмерки, и заплевывая их лобовые стекла ошметками резины…. и – иногда – маслом. Гонять по трассам на таком монстре было одним удовольствием, ради чего, собственно, он и приобретался.

Смотря на пейзаж на окном, Денис вспоминал, как он ездил по этой дороге с отцом, на их старенькой машине, предвкушая лето, которое тогда было почти бесконечным, веселым, теплым, полным брызг пруда и речки, катаний на велосипедах, шумом деревьев на ветру, загара и смеха, беззаботного и, вероятно, самого искреннего в его жизни. Теперь таких полных, глубоких чувств, почему-то не испытывалось. Сам Денис, часто размышляя об этом, называл такое состояние условным восприятием – радость, счастье, смех, нежность – все они, по его мнению, всегда имели некую условную составляющую, которая постоянно отнимала часть этих ощущений. Тогда же, много лет назад, счастье было полнее, радость искреннее, боль острее, что тоже важный аспект жизненных ощущений.

За такими размышлениями Котенок, под чутким управлением Алексея, бессменного водителя Дениса Викторовича, домчал руководителя до нужного предприятия.

Состоявшийся по приезду разговор был, хоть и не самым приятным, но весьма результативным, необходимое количество продукции директор завода обещал начать отгружать уже на следующий день, о чем Денис уведомил своих коллег по телефону.

В целом, пора возвращаться домой, но как же хотелось хотя бы на машине, если не пешком, проехаться по улочкам города, где он ходил к рынку, в какие-то службы и организации, просто гулял или тащил сумки с продуктами к автобусу. Да, автобус… встреча с Ириной встала перед глазами, захватив с собой все остальные воспоминания того лета – как приятные, так и не очень.

- Алексей, а давай проедемся по городу, не спеши, я покажу куда сворачивать…потом на трассу и домой, к позднему вечеру будем.

Котенок, стараясь не шуметь, что получалось не всегда, медленно пополз по улочкам районного центра. Вот администрация города, напротив – школа, а за ней автосервис, где отец иногда чинил свою старушку, вот основная улица, с единственным светофором на весь район, на которой располагался ресторан, аж двухэтажный. Дальше дорога шла мимо здания милиции, к рынку, центру притяжения не только городского, но и районного масштаба. Сюда в прошлые времена стекались люди даже из отдаленных сел, с целью продать или купить что-то для хозяйства, одежды или прочих надобностей. Обычно, к этому времени рынок уже вымирал – открывался он чуть ли не с рассветом, но сейчас Денис видел, что на парковке еще стоят машины, а сам рынок открыт и довольно люден.

Вдруг его взгляд выхватил из ряда стоящих машин знакомый автомобиль – точь-в-точь такой же синий Москвич, который Игорь Николаевич, его старый деревенский приятель, купил для сына и ремонтировал почти бесконечно. Да, он сильно постарел, ржавчина проступала уже по всей площади машины, но это, Денис был уверен, был именно тот Москвич.

- Алексей, встань на секунду, выйду, погуляю.

Денис вышел из Доджа, и вошел на территорию рынка – вдруг получится встретить человека из прошлой жизни? Сколько же лет прошло? Больше двадцати…. Пройдя буквально несколько павильонов, он увидел знакомый силуэт, это, бесспорно, был Игорь Николаевич. Он сильно постарел, на его лице появилось большое количество морщин, и окладистая борода, которой раньше никогда не было, но это был он.

Денис подошел ближе, Игорь Николаевич повернулся к нему лицом, какое-то время смотрел на молодого человека перед собой, после чего робко протянул руку для приветствия и неуверенно произнес:

- Дэн?..

Денис крепко пожал руку, широко улыбнулся, хотел спросить о том, как дела у его старого друга, и что привело того на рынок в такое время дня, но, заглянув за спину собеседника, все понял сам.

В ряду, где обычно торговали всяким хламом – от велосипедных насосов, до сантехнических приспособлений и запчастей, располагая свой товар прямо на земле, у ног Игоря Николаевича, лежала та самая попона, яркая и цветастая, как в день, когда Денис ее увидел впервые, которую конюх так любил, и которую так хотел передать своему жеребенку Смелому по наследству от его матери, кобылки, которая столь усердно, много лет, трудилась на молочной службе деревни.

Денис поднял глаза на Игоря.

- Смелый?..

Игорь Николаевич смутился, опустил взгляд, поднес руку к мокрым глазам.

- …Два месяца, как…я, понимаешь, все не мог, деревня то почти….там и не живет почитай никто теперь… лошадей нет необходимости держать, Смелый последним у меня был, отличный был конь, помощник…а вот… я постирал ее, в деннике высушил, а как зайду – а он пустой… тяжело, а что делать?.. С моей пенсией даже пара тысяч не помешают…

Игорь Николаевич замолчал.

В горле Дениса стоял ком. Перед его глазами плыл тот вечер, когда он на телеге конюха, в тишине, ехал объясняться в разрушенных чувствах к Ирине, а вслед за ними бежал молодой, недавно окрепший, менявший свой оранжевый, юношеский окрас на светло-рыжую масть взрослого коня, жеребенок Смелый.

Кладя в багажник Котёнка заботливо свернутую попону, Денис, собрав все силы, тихо сказал водителю:

- Алексей, сегодня не поедем… нужно со старым другом проститься.