Александр. Он и Я

Часть 1 «Он»

За окном конец осени — начало зимы. Чистый небольшой офис. Лёгкий свет от заката окутывает помещение. Душный, несвежий воздух. Небольшая суета окончания рабочей недели. До конца осталось пара минут. Коллеги уже выключают свои жужжащие компьютеры. Одни жадно забирают последние сладости с общего стола для себя и своих детей, другие звонят друзьям и готовятся к предстоящем выходным. Все, кроме одного, уже с головой окунулись в свои планы и готовы выезжать с работы прямо сейчас.

— Саш! — окликнул звонкий голос. — Не забудь про выходные.

— А? Что? — вдруг очнулся мужчина средних лет после наблюдения за окружением и раздумий о своей и чужой жизни, мире и просто по пустякам. — А да, хорошо. Помогу-помогу…

— Спасибо, просто там без тебя правда никак. Ну ладно, я поехал!

Александр проводил взглядом своего друга-коллегу, наблюдая, как он, застёгивая куртку, открывает скрипучую дверь и спускается вниз, стуча ботинками по бетонной лестнице.

После того как он ушёл, Саша повернулся к своему монитору, на котором разбросаны десятки иконок в хаотичном порядке. Плавным движением мышки выключил систему, смотря на экран выключения, но думая о том, как он ответил другу. Ведь он совсем не хотел помогать ему в свой выходной, но в среду случайно согласился, а не сдерживать обещания считает низким и подлым, хоть за последний месяц таких случаев было достаточно, пускай и очень незначительных. За это он корил себя, и казалось, что он один помнит про эти «пустые» слова, когда другие уже о них позабыли.

Вдруг экран резко потух, шум вентиляторов плавно прекратился. Саша медленно встал из-за стола и пошёл к шкафу с верхней одеждой. В нём висели две одинаковые чёрные куртки. Единственное, как можно было их различить, — это чистота капюшонов и рукавов.

— Надо постирать. Может, на следующей неделе, — пробормотал себе под нос. Надел верхнюю одежду и шапку, которая была в кармане этой же куртки, и направился к выходу.

Ветер вместе со свежим воздухом ударил в лицо. Лучи от садящегося солнца светили прямо в глаза. Звуки двигателей автомобилей, разговоры незнакомцев, смех детей сливались в один городской шум, разыгрывая некий, очень странный спектакль городской жизни.

Александр со вздохом посмотрел на небо, тихо напевая припев ритмичной песни. На самом деле она играет в голове в случайные моменты успокоения уже долгое время. Спустя несколько секунд он снова пришёл в себя и пошёл на остановку ждать нужный ему трамвай.

«Так устал от этих дней», — подумал он. — «И ведь правда. Каждый день похож на прошлый: просыпаешься дома, быстро идёшь в душ. После провожаешь каждого члена своей семьи по своим делам, сам же думаешь о предстоящем дне. Потом едешь на работу, где пропадает несколько часов жизни. Даже вспомнить нечего. А потом обратно тем же маршрутом едешь домой. А что же насчёт выходных? Ничего… Просто небольшая квартира.»

С такими мыслями дождался нужного транспорта, незаметно для самого себя заплатил за проезд и уселся. Лёгкая одышка. Прислонился плечом и головой к грязному окну, покрытому слегка выцветшей тёмной плёнкой. Именно она придавала виду из окна свой едва заметный шарм старинных фотографий.

Так бы и дальше любовался видом из окна, пока трамвай не остановился и сбоку Саша не увидел выходящую из магазина девушку, идущую к своему белому автомобилю. Она была очаровательна: рыжие шелковистые волосы, пухлые красные губы, прекрасные карие глаза — и ещё много красивых слов можно сказать в её адрес. Это была первая любовь Сашеньки, так она ласково его называла. Но мысль о ней вскрыла ещё одну часть истории. Из-за страха быть отвергнутым, кроме нескольких прогулок в парке, он так и не решился на большее. А потом судьба их развела в разные стороны…

Вдруг трамвай резко тронулся и своим скрипом стёр мысли о ней. До дома осталось несколько остановок.

Так получилось, что он вышел вместе с каким-то ребёнком с ранцем, спешащим домой после плодотворного учения в школе. Эта случайность и подтолкнула порадовать свою дочь сладостью.

Идя в магазин, он думал о своей дочурке, которая недавно пошла в третий класс. Она в его глазах казалась невинным и любимым маленьким ангелочком. Небольшим лучиком света в этом мире. Пускай и эти чувства с каждым годом всё тускнеют и тускнеют. Даже не так: он всё так же ею дорожит, но уже не так, как год назад. И тем более не как в первые годы её жизни. Пока он был в раздумьях, от которых уже тошнит, но никак не может остановиться, словно наркоман в последние дни жизни жаждет своей дозы, — не потому что хочет, а потому что не может иначе. Он подошёл к полке, взял небольшую шоколадку, затем к кассе и оплатил, не обронив ни слова, и направился к своей семье.

Пятьдесят… Тридцать… Лёгкая одышка… Десять… Два метра осталось до двери. Этот путь до боли знаком. Известно даже расстояние от дерева до подъезда. Или от той самой машины, которая стоит тут который год, до всегда переполненного мусорного бака.

Подходя к чистой квартирной двери, почувствовал стойкий запах еды. Нотки жареной свинины с луком, восточных специй и варёных овощей. Провернул замок и вошёл в квартиру, окликнув жену и дочь.

Вдруг мимика лица резко изменилась, приняв более жизнерадостную гримасу. Ведь не хотел показывать своему чаду усталость, лёгкую раздавленность, которая длится уже столько времени, и просто не хотелось её опечаливать своим видом. Обнял подбежавшую доченьку, которая только что поела, дежурно поинтересовался, как она провела день, хоть и внимательно слушал её ответ. После подарил маленькую шоколадку. В моменте он поймал себя на мысли, что этот маленький подарок он подарил не ей, а себе. Ведь, как ему казалось, это самый простой способ стать любимым родителем. Но быстро отогнал от себя эту мысль и, как полагается после возвращения домой, пошёл приводить себя в порядок. Потом направился на кухню ужинать.

Обеденный стол был накрыт прекрасно выглядящей, но посредственной на вкус едой. Напротив сидела уставшая жена с растрёпанными волосами и каплями пота на лбу. Она не спеша ела пищу, ожидая, пока её муж первый начнёт диалог. Запах еды полностью накрыл небольшую площадь кухни. Звук столовых приборов, которые бьются о тарелки, становился всё звонче и звонче. Чавканье пищей становилось всё отчётливее и отчётливее. Лишь детский мультик про зверей в соседней комнате разбавлял, как казалось, неловкое молчание.

Минута… две… пять… Не выдержав и не дождавшись ни малейших слов от него, и хотя бы чтоб он хоть ненадолго обратил на неё внимание, включает джазовую песню шестидесятых-семидесятых годов. Ту самую песню, которую напевал её суженый, выходя вечером из своего офиса. После первых нот лицо Саши резко изменилось, он будто бы вернулся в настоящий мир, поднял взгляд на женщину и начал отстранённый диалог.

Спросил, как дела, как провела день, что нового у их ребёнка. Сам же односложно отвечал на вопросы. Но критиковать старания своей возлюбленной не хотел. Даже такую мысль не мог допускать, так как и взаправду видел её вместе с ним в эти выходные, следующие года, то, как они вместе будут помогать подбирать наряд для своего ребёнка на выпускной. Как вместе будут на её же свадьбе и как будут сидеть с их внуками. И в конце концов проживут эту жизнь вместе. Только была одна проблема: она про его планы и не знала, ведь он об этом не говорил, а лишь витал в своих облаках, ничего не замечая. Даже сейчас, во время диалога, он думал только о своём и наблюдал уже приевшийся вид за окном.

— Уже доел? — спокойным голосом сказала супруга, смотря то в тарелку, то медленно переводя взгляд ему в глаза.

— Да. Правда, очень вкусно.

Саша взял тарелку и столовые приборы, подошёл к раковине и начал мыть их. «Зачем сказал "правда". Соврал на пустом месте... Можно было же просто сказать, что я наелся, и поблагодарить её за ужин», — обдумывает свои слова под журчание воды из-под крана и шорканье железной губки о посуду.

Обычный семейный вечер. Все заняты своим делом. Одна переписывается со своими одноклассницами, параллельно досматривая серию своего любимого мультфильма. Другая читает романтическую книгу, попутно слушая свою любимую музыку в наушниках. Один Александр лежал ближе к стене на отдельной кровати от своей жены. Вообще он в последнее время чувствует себя уставшим и сонливым. Даже после двенадцати часов беспробудного сна это чувство никуда не уходит.

Саша закрыл глаза. Раздражающие мысли, которые преследовали его весь день, начали бурлить в его голове с новой силой. Вспомнил про дорогу до работы и обратно. Про своего коллегу и своё обязательство, данное ему по неосторожности. Несколько раз составил план на выходные, а после каждый раз отметал его. Все эти размышления, как ком с горы, становились всё обширнее и обширнее, пока он наконец не уснул…

Резкая и жгучая боль в груди! Ком в горле, из-за которого невозможно сказать ни слова. Жуткий страх смерти пронзил меня. Адреналин бьёт ключом. Посмотрел в окно — глухая ночь. Сильные головные боли. Вся кровать мокрая от пота. Лишь тихий и недолгий скулящий звук. Но вся семья уже крепко спала и не слышала его мольбы о помощи.

Внезапно… лёгкое блаженство, будто тело отлетело от земли и парит в небе. Закрылись глаза, как ворота при осаде замка, которые никогда уже не откроют. Лёгкое покалывание тела, но не иголками, а нежными прикосновениями ногтей любимой женщины. Полное успокоение и лёгкость, которых герой не чувствовал уже долгое время…

Под утро из квартиры раздался женский крик, стон, вопль. Через считанные секунды к этим пугающим до ужаса рыданиям добавился и детский жалобный плач. А после и сигнал скорой помощи.

…

Часть 2 «Я»

Вдруг я очутился в полном мраке, левитируя над безлюдной бездной. Не чувствуя ни боли, ни страданий, ни блаженства. Лишь полная пустота души. Через мгновение подо мной резко возникла девственно белая тропа из невероятно красивого мрамора, ведущая к белому кубу. И всё это вместе озарял такой сильный свет, что ни одна лампочка, фара или что-либо ещё не сравнятся.

Я сделал первый шаг. Мягкость этой дороги была невероятна. Сравнима с… В одну секунду, как хотел подобрать подходящее сравнение, резко позабыл о том, что хотел сказать. В один миг все мысли на мгновение исчезли, а ноги продолжали идти к этому кубу. Невозможно остановиться или замедлиться. А хочется лишь одного — начать бежать. Как можно быстрее. Представляя, что меня догоняют бешеные псы, ведь так можно было ещё быстрее мчаться к новой цели.

Когда до куба оставалось совсем немного, возникла деревянная дверь, ведущая внутрь этого строения. Она была наглухо закрыта, как бы сильно я ни дёргал ручку. Тогда я постучал. Первый стук… Ничего. Второй, а за ним и третий стук… Снова тишина. Из-за желания попасть в этот куб, сравнимого с желанием лудомана поставить деньги после проигрыша, я начал стучать с невероятным остервенением, что самому от себя стало дурно.

Тут дверь сама открылась, и я резко вбежал в помещение. Одновременно с этим вернулся контроль над моим телом. Пришло осознание последней минуты моего… Существования? Мысли, словно лавина с самой высокой точки земли, упали мне на голову. Неистовая грусть о конце жизни, боль за стресс, который переживают мои близкие. Я заплакал. Но вскоре полное принятие прошло через меня за считанные секунды. Это непонимание быстрых эмоций, словно молнией, поразило меня.

— Приветствую тебя, Александр, — со всех сторон раздался басистый мужской голос. Он не был пугающим. Совсем нет. Наоборот, эти три слова ещё больше успокоили меня.

— Здравствуйте. Вы бог? — ответил я не раздумывая, оборачиваясь вокруг и пытаясь найти говорящего.

— Божество, дух, Теос, Ками. Называй как хочешь. — В этот момент облако дыма и пыли с миллионами маленьких светящихся, как звёздное небо, блёстками вихрем крутилось напротив меня, создавая образ человека.

Я молчал, наблюдая за этим чудом. Осматривал только что появившегося хозяина этого места. Видя его, как мне показалось, дорогую лакированную обувь, прекрасный чёрный костюм с чёрным галстуком и белой рубашкой. Но одна деталь бросалась в глаза. Текстура его обуви и одежды была полна прерывистых изгибов, образуя завораживающий лабиринт. Потом посмотрел ему в лицо. Оно было… самое обычное. Даже я, который любит подмечать каждую мелочь, не обратил бы на данного мужчину никакого внимания…

— И позабыл бы о нём на следующем вдохе, — вслух продолжил мою мысль. — Хватит пустых размышлений, Саш. Может, просто поговорим о тебе?

— Да… Но зачем? Зачем говорить обо мне? Вы же и так всё знаете.

— И кто же ты? — сказал он с ухмылкой.

Его говор напоминал смесь речи монаха древнейшего буддийского храма, аббата старинной церкви, Ахума, посвятившего всю свою жизнь лишь одной религии, и просто добродушного человека, познавшего этот мир.

— Я… Я обычный работник. Отец прекрасной дочери... Ещё муж любящей жены. Не знаю даже что ещё рассказать. Пожалуй это всё… — перебирая всю свою жизнь, пытаясь вспомнить каждый момент моего существования.

Дослушав мой ответ, он исчез, а за ним и потолок. Я подлетел наверх со скоростью выстрела пули из мощного ружья и очутился на стеклянной летающей платформе. А вокруг было белым-бело. Снизу появились тысячи ячеек, как в пчелином улье, в каждой из которых были разные и удивительные существа от мала до велика.

— Не беспокойся, можешь рассматривать их столько, сколько душе угодно. Ни один не увидит тебя. Для них ты не существуешь, — со всех сторон раздался голос этого божества.

Тут платформа подлетела к одному из невероятных творений. Существо было похоже на склизкую бесформенную биомассу, которая передвигается на своём брюхе без ушей, ног, рук и даже панциря, а вместо глаз — две антенны, улавливающие малейший шорох. Тут почувствовал сильную вибрацию, и в голове возникла единственная и навязчивая мысль, что этот шелест и есть его имя.

Потом подлетел к другой твари. Оно выглядело как бежевая ящерица, но без хвоста и с жутким запахом, напоминающим протухшее яйцо, пропитанное бензином. Так же, как и другие хладнокровные, передвигалась на четырёх конечностях, хоть изредка вставала и шла на передних лапах. Тут я уловил короткий и еле заметный пищащий звук.

«Значит, его так зовут» — непроизвольно подумал я.

После подлетел к ещё одной особи. Формой похожа на человека среднего роста и телосложения с мужскими и женскими чертами одновременно. Только… не было глаз. А руки и ноги были непропорционально большие. И рот был расположен вертикально — от кончика носа до конца подбородка. Тут раздалось слово, одновременно похожее на все когда-либо существовавшие и ныне существующие языки на Земли.

В последующие пару часов я рассматривал этих существ. И с каждым новым видом — даже насекомое с человеческими руками, общающееся ультразвуком, динозавр размером с колпачок от шариковой ручки или кенгуру с головой пингвина и хвостом чёрта — удивляло всё меньше, хоть и оставался невероятный шок от увиденного.

В один момент я снова оказался в том самом белом кубе, и предо мной снова появился владыка этих мест. Он последовательно менял себя на все облики только что увиденных мною организмов, добавляя новых, ещё не виданных мною существ.

— Давай ещё раз. Кто же ты? — спросил он, снова приняв образ человека.

В голове, как поезд, промчались все моменты жизни, но я не мог зацепиться ни за один из них. Казалось, что это молчание длится целую вечность. Но решил, что лучше начать с последнего, что я помню.

— У меня есть дочь.

— Софья, — добавил он.

— Да-да, Софочка. Была моим светом в мире. Помню, как только она родилась, я был без ума от счастья. Её большие щёки и карие глаза. Ох, как же она смотрела на меня, не издавая ни звука. Казалось, что она изучает моё лицо, пытаясь запомнить каждую деталь. Если честно, как только её увидел, то хотелось отдать ей всё своё время. Удивительное чувство.

— Хорошо. Очень хорошо, — аккуратно перебил меня. — Если всё так было отлично, то почему пропали эти чувства?

— Почему пропали? Я всё так же ею дорожу. И переживаю за то, какая печаль у неё на душе. Даже когда ехал домой, то помнил о ней. И даже небольшой презент для неё взял.

Бог, опустив голову и покачав из стороны в сторону, начал говорить:

— Разве можно любить то, к чему привык? Неужели можно ценить то, что видишь каждый день? Неужели ты мечтал именно о Софье, а не о семейной жизни мужа, жены и ребёнка? Или, может, ты хотел совсем другого — жить и не думать ни о ком, кроме себя? А потом снова захотеть обычной жизни?

— Что за вздор? Я же сам выбрал свою спутницу! И-и-и... Я понял, что она та самая. Единственная. И своего ребёнка вместе воспитать захотели! — обмолвился я с небольшой долей раздражения и непонимания.

— Почему именно Ева, а не какая-то другая? — тонко и незаметно ввернув имя моей жены.

— Она умная, добрая, красивая, заботливая… — начал перечислять самые банальные комплименты, которые можно услышать от любого человека: от бездомного, просящего деньги, до успешного певца, пытающегося соблазнить очередную поклонницу после выступления.

Во время первых моих слов он молчал и смотрел на свою обувь, потом поднял взгляд мне в глаза, ожидая, пока я закончу. Вскоре он жестом руки попросил остановиться. Я замолчал в ожидании его речи. Выдержав паузу и осмотрев меня ещё раз, начал говорить:

— Помнишь девушку, которая выходила из магазина? Почему не она? Почему не какая-то другая женщина? Ведь на твоей планете их так много.

«Другие бы на меня не посмотрели», «К чему он намекает?», «Только к ней не побоялся подойти» — эти мысли, как паразиты, засели у меня в голове.

— К чему эти вопросы? Отправь уже в рай, ад или куда-то ещё, — сказал я повышенным тоном, чуть ли не переходя на крик.

— Нет. Сначала ты ответишь на все вопросы, а исходя из твоих ответов ты переродишься в одно из существ, которые ты видел, — ответил бог совершенно спокойным голосом. — Или можем всё закончить, и ты переродишься в ту самую бесформенную тварь в момент жуткой эпидемии… Поэтому вопрос всё тот же. Почему Ева?

— Судьба так распорядилась. Вообще не помню, как мы познакомились: то ли в парке это было, то ли в ресторане, то ли ещё где-то. Не знаю даже, чем я ей понравился… Обычный рост, обычный характер, обычный достаток. Да и неважно всё это. Может быть, мы никогда и не сошлись бы, если бы у меня был хоть какой-то выбор из женщин. Хоть небольшой. А постоянное одиночество хуже всех пыток…

В конце моего монолога создатель улыбнулся мне. Это была самая лучезарная улыбка, которую я когда-либо видел. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, не издав ни звука. Уже хотел сказать какую-то случайную фразу, чтобы разбавить молчание, как он начал говорить:

— Жаль, ты так и не помог Максиму. Он же на тебя надеялся. Ты бы точно ему помог и не стал бы врать ему о том, что плохо себя чувствуешь. Правда?

— Не стал бы я юлить! Я же обещал ему, — сказал я с полной уверенностью в своих словах. — А если осуждения за слова без действий не существовало, ты бы стал ему помогать?

Тут я задумался. Конечно, хотелось сказать, что я самый правильный и сдержал бы свои обещания. Но если быть честным с самим собой, то я бы что-нибудь придумал и не пошёл к нему. Как тогда ему ответить? Я же понимал, что от моего ответа зависит новая жизнь в новом теле. Которая может быть намного лучше моей. Но и соврать не получится. Ещё несколько секунд раздумья и торга с самим собой, и я ответил:

— Вы вы... правы. Я плохо поступил, — сказал я, смотря вниз и боясь поднять глаза. — Почему? — с искренним удивлением спросил он. — Ты же только существуешь и наблюдаешь за всеми, не делая ничего по собственному желанию.

Только захотев ему возразить, но не подобрав хорошего примера, продолжил его слушать.

— Хотел бы прожить другую жизнь? — продолжило божество. — Без терзаний сказанных слов, без постоянного самокопания. Просто будешь делать то, о чём желаешь, не планируя множество вещей, которым не суждено быть.

Он говорил всё то, что я хотел услышать, но не мог к этому прийти самостоятельно. Ох, как завораживающей была его речь, словно мелодичный водопад, бьющий по камням. А как сладко всё это звучало. Я очарованно слушал, пытаясь насладиться каждым словом, как кочевник нашедший колодец посреди жаркой пустыни. Я не задумываясь согласился.

Он подошёл ко мне и один раз прислонил свой большой палец к моему лбу. Невероятной силы электрический ток прошёл через меня. Это была самая сильная боль. В несколько раз сильнее, чем ночью. Чувствовал, что каждая клетка моего организма сжалась до невероятных размеров.

…

И я очутился в теле маленького человека с обычным лицом и туловищем, но вместо кистей были ступни, а на месте ног красовались большие клешни. Посмотрев вокруг, увидел трёх таких же существ в окружении больничной палаты, оббитой чистейшим золотом. От только что пережитого ужаса я заплакал. Кремневые крошки вместе со слезами высыпались из глаз, царапая лицо.