24 часа

Глава 1

Я с небольшим трудом поднял веки и вместо потолка своей комнаты увидел перед глазами туман. Причём туман необычный, словно смешанный с красной краской. Даже дышать было тяжело. А в глубине этого тумана виднелся силуэт. «Кто это может быть?» — подумал я.

В этот миг я осознал, что не могу пошевелить телом. Глаза открыл, видеть могу, а шевельнуться не получается. Я, человек, боящийся замкнутых пространств, представил себя зажатым в ущелье, где даже поднять палец нет возможности. Меня сразу бросило в холодный пот, а стук сердца я начал ощущать прямо в горле.

Закрыв глаза на несколько секунд, я наконец успокоился и попытался вспомнить, что же я делал вчера.

Пока я бродил в переулках своей памяти, вдруг послышалось, как меня кто-то зовёт по имени.

— Джон, просыпайся, Джон...

Голос был словно из микрофона, на котором настроено страшное эхо.

Нехотя я открыл глаза и, к своему удивлению, увидел, что туман рассеялся. Я стоял, а не лежал. Передо мной была стена — бетонная, серая. Я хотел оглядеться, как вдруг передо мной резко возник странный человек.

Он был одет в красный пиджак, а лицо его странным образом расплывалось. Словно кожа на его лице не могла держаться и плавала в разные стороны. Он то и дело поправлял лицо, чтобы оно совсем не уползло.

Самое интересное, что меня всё это не сильно удивило. Внутри меня было непонятное спокойствие. Я не до конца понимал природу этого спокойствия. Возможно, как-то влияло окружение.

— Что это? И где я? — спросил я, пытаясь повернуть голову, чтобы осмотреться получше.

Незнакомец лишь посмотрел мне в глаза и слегка улыбнулся.

— Разве важно, где ты? — начал он разговор. — Важнее, где ты будешь позже. Наш разговор не состоялся бы, не будь одного маленького обстоятельства.

— Что же это всё значит?

Незнакомец отвернулся и поправил своё лицо, потом продолжил говорить:

— Ты не думай, что ты избранный. Тебе просто повезло.

Я, конечно же, не поверил в реальность происходящего и слова незнакомца воспринял с улыбкой. Но когда он щёлкнул пальцами и мне вернулась возможность шевелиться, я немного насторожился.

Оглядев пространство, я понял, что мы в комнате с серыми стенами, без окон и дверей, где нет потолка, а просто темнота. Может, и есть потолок, но он очень высоко.

В больших пространствах я чувствую себя небезопасно, словно я сплю, а одеялом не укрылся. Беззащитным себя ощущаю.

— Ах... Снова странные сны мне снятся. И чтобы проснуться, мне надо... — проговорил я тихонько, почти про себя.

Я начал глазами искать что-нибудь, чтобы себя убить. Я часто видел плохие сны, выходом из которых было самоубийство. Но тут, в пустой комнате, не было ничего.

Пока я оглядывался по сторонам, незнакомец положил руку мне на плечо.

В этот момент я почувствовал, что моё сердце остановилось и не бьётся, кровь не течёт по жилам, а разум полностью пуст. Я отшатнулся от него, и ко мне вновь вернулась жизнь.

— Слушай, Джон. Тут нет никакого сна, и то, о чём ты задумался, тебе не поможет. Тебе нужно принять тот факт, что тебя в мире живых больше нет. Ты переходил дорогу, а тебя сбила машина, за рулём которой находился молодой и совсем нетрезвый автохулиган.

После его слов мне вернулась память.

Я поздним вечером шёл домой после прогулки и был без настроения. Кажется, я поругался со своей девушкой и пошёл прогуляться в одиночку. Да, именно я переходил дорогу — и даже не осмотрелся по сторонам. А в ушах — наушники с аудиокнигой.

Эх, я даже не дослушал её и, возможно, не дослушаю. А вот как я пришёл домой, уже не помню. Может, и правда... Я мёртв...

— Да, правда, ты мёртв, — подхватив мои мысли, заговорил таинственный человек.

— Ты читаешь мои мысли, — сказал я, отступая от него на пару шагов.

— Джон. У меня мало времени. Давай я тебе скажу, что тебя ждёт, и верну тебя обратно.

— Вернёшь... Вернёшь обратно? То есть в мир живых?

Я не хотел его перебивать, но эти вопросы вырвались сами, и я не контролировал себя в этот момент.

— У тебя будет двадцать четыре часа. Проживи как хочешь их.

Не успел я осознать его слова, как проснулся у себя в комнате. Быстро вскочив на ноги, я оглядел комнату и понял, что нахожусь дома.

«Какой реалистичный сон», — подумал я и рассмеялся.

Я взял в руки телефон. На часах восемь утра. Только непонятно почему суббота, если она была вчера. Спустя мгновение мне пришло сообщение. Это был мой друг Том. В сообщении он напоминал мне, что сегодня у него день рождения и он ждёт меня к пяти часам вечера в ресторане «Шуша». Меня это сообщение парализовало. Это что, шутка?

День рождения у него был вчера, и я на него так и не пошёл. Может, он обиделся и решил так пошутить. Ну что за бред я несу? Чтобы не выглядеть идиотом, я снова перепроверил календарь. И да — сегодня пятое сентября, суббота.

Я сел на кровать и задумался. Неужели это был не сон?

Чтобы убедиться окончательно, полез я в Интернет. Перерыл всю информацию, новости, спортивные события — всё говорило мне, что сегодня суббота. У меня теперь всего сутки жизни остались.

В своих мыслях я провёл целый час и, возможно, так и сидел бы, если бы не телефонный звонок. Я быстро ответил на звонок.

— Алло.

— Любимый, ты проснулся?

— Да.

— Слушай, Джон. Ты извини за вчера... Я просто устала и не хотела никуда идти. Но сегодня мы можем погулять?

И тут я вспомнил вчерашний день. Этот разговор уже был. Я помню, как разозлился на неё и отказался видеться с ней сегодня.

Блин, ну как я мог так поступить? Она же извинилась и объяснила. Что же я тогда таким идиотом был? Как же легко оценивать ситуацию, когда можешь взглянуть на неё со стороны.

— Джон, ты тут? — донёсся тихий женский голос из трубки.

— Да, да, Сара. Я тут и ты там... Ой, прости. Мне просто приснился плохой сон. Конечно, пойдём. Я скоро зайду к тебе.

Не дав ей ответить, я положил трубку. Мысленно я понимал, что несу бред и могу запутать её. Может, она уже подумала, что я сошёл с ума. Всё ещё непонятное состояние. Внутри меня скребутся кошки. Хочется надышаться, хочется всё успеть. В голове звучала фраза незнакомца — двадцать четыре часа. Неосознанно задумался: а это много или мало?

«Смотря для чего», — ответил сам себе.

Но час из этой жизни я уже прожил. Почему я так уверен, что это правда? Внутри меня сидит уверенность, что это правда. Причём я не сам к этому пришёл, а будто кто-то вложил эту правду в меня. Тяжело передать своё состояние. Терять времени нельзя.

Буду действовать, а в конце, ночью, я избегу аварии. Думаю, я смогу обмануть смерть.

Незнакомец сказал, что мне повезло. Плюс есть шанс, что всё это игра. Не знаю почему, но я чувствую лёгкость. Осталось жить двадцать четыре часа, а даже меньше. Но эта фраза меня не пугает. А даже немного увлекает.

Меня собьёт машина, и за рулём сидит нетрезвый автохулиган. Это смешно звучит. Я что, в фильме снимаюсь, что ли?! Пока я размышлял о жизни своей, раздался звонок в дверь.

Я очень быстро подскочил и открыл резким движением руки дверь. Там стоял молодой парень и в руках держал коробку.

И тут я вспомнил. Я заказал в интернете подарок своей любимой. Забрав коробку и положив на стол, я присел на диван и начал вспоминать тот самый день. Хотя, если быть точнее, сегодняшний день.

Воспоминания мутные, несмотря на то, что это было вчера. Кто-то стирает память — мою? Или заинтересованы в том, чтобы я не помнил всё?

Но эту коробку помню. Помню, что покупал подарок. А вот что внутри, не помню. Я даже открывать не буду. Пусть лежит. Служит мне мотивацией вспомнить. Но сидеть и думать времени нет. Я забегу к родителям, а потом поеду к Саре. Погуляю с ней, потом к Тому на день рождения. А дальше снова к Саре.

Таков будет мой день сегодня. Но очень хочется дослушать книгу. А вот в наушниках ходить на улице небезопасно.

Держа в голове все свои замыслы, я отправился к родителям. Там я пробыл недолго. С ними у меня хоть и отношения хорошие, но где-то после восемнадцатилетия они начали отстраняться от меня. Держать дистанцию и считать, что я взрослый и опекать меня нет смысла. Но я и не жаловался. Это была правильная позиция. Вернее, я скажу: это понятное поведение.

Я не сильно об этом задумывался, но сегодня из головы это некоторое время не вылетало. В этот день я у них задержался более чем на час. Мама, как обычно, расспрашивала меня, как я питаюсь, а отец спрашивал, какие у меня планы на будущее.

Эх, знал бы он моё будущее... Интересно, что бы он сказал?

Справедливости ради, я сам не знаю, что меня ожидает. Сара уже меня ждёт. Мне очень неудобно, что она считает себя виноватой. Ничего плохого ведь в том, что у неё не было настроения. Для этого и должен быть близкий человек, который должен выслушать и перед которым не нужно притворяться.

А, как раз вспомнил фразу из книги, которую ещё не дочитал. Как там она звучала?

Не на вечер, а на век.

Человеку нужен человек!

Вот как. Как красиво и точно сказано. Мне аж пришлось остановиться, чтобы погрузиться в мысли. Интересная вещь — человеческий мозг. Бывает, едешь на машине и играет громко музыка. Впереди узкий проезд, и нужно аккуратно проехать. Я тогда начинал убавлять музыку, что удивляло Сару. Она спрашивала:

«Ты чего делаешь?»

Я ей отвечал, что не вижу дорогу, когда орёт музыка. Она удивлённо смотрела и говорила, что это повод убавить звук. Но это не так. Хотя я вместо этих песен предпочёл бы поговорить с ней. Мне никогда не надоедает её общество. Я могу говорить с ней обо всём. И правда, человеку нужен человек. Сара... Она такая, такая необычная. Как мог я обижаться на неё из-за пустяка? Даже Том. Ну нет у меня настроения — и причём тут друзья? Ну что я за человек такой?

А самое интересное, что я так умничаю потому, что понимаю: осталось недолго мне. А будь это шуткой, как быстро я вернулся бы к своему характеру? Я думаю, через какое-то время всё позабылось бы. Я очень люблю говорить с собой. Нет лучшего собеседника, чем ты сам. И критикуешь, и хвалишь, и в итоге довольным остаёшься. Копаясь в своих мыслях, я и не заметил, как дошёл до её дверей. Некоторое время постояв, собрав мысли и обдумав, что я скажу, постучался в дверь. Самое интересное, что какую бы речь в голове я ни придумывал, всё равно не использую придуманное. Импровизация — самая любимая моя вещь. В юморе ей вообще нет равных. Всегда получается живое общение. Это лучше подготовленного доклада. Если бы я писал книги, так бы и делал. На импровизации рождались бы шедевры.

— Привет, Джон, — бросившись ко мне в объятия, прервала мои мысли Сара.

Я крепко обнял её и некоторое время не отпускал.

— Сара, любимая моя. Я так рад тебя видеть, — сказал я.

— Дорогой, не стой у двери. Проходи и садись, я тебе чай заварю.

Я прошёл и опустился на диван.

Сара делала прекрасный чай с бергамотом, который я мог пить литрами. Мне нравилось пить из её рук больше, нежели вкус самого чая. Но в этот раз чай был ещё вкуснее.

Даже пар, выходящий из кружки, был таким ароматным, что на мгновение я почувствовал себя на чайных плантациях Цейлона, где светит тёплое солнце и слегка дует ветерок.

— Как тебе спалось? Ты сказал, тебе сон снился плохой, — немного напряжённо спросила Сара.

В этот момент я вспомнил, что мне отведено определённое время и, возможно, я больше не смогу её увидеть. Показывать этого нельзя было. Нельзя, чтобы она переживала.

Может, это всё выдумки моего мозга, но снова внутри сидящее ощущение говорило мне, что это всё правда.

— Да. Нет, не особо страшный. Я даже уже забыл его, — слегка растерянно и спустя некоторую паузу сказал я. — Это же просто сон. Ты расскажи, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Я хорошо. Немного болела голова, но чай помог. Мама ещё уехала на выходные к подругам, и на мне сегодня некоторые её дела. Кстати, у Тома же сегодня день рождения.

— Да, малыш, я помню. Ох, вот же я забывчивый. Я купил тебе подарок, но забыл его дома. На столе в коробке лежит. Если я не успею, то забери его...

Последние слова я сказал, постепенно понижая голос. Я боялся, что проговорюсь и она поймёт. Но Сара, лишь улыбнувшись, поблагодарила и сказала, что не стоило тратиться. Как говорил один великий человек — влюблённые часов не наблюдают. Вот и мы с ней проговорили весь световой день.

Даже если говоришь ни о чём конкретном, но с любимым — это прекрасно. Слова, предметы и даже погоду красит твоё отношение к ним. Ведь правда, что красота в глазах смотрящего. В моих глазах была красота, которую я скоро потеряю, и оттого она становилась ещё краше и ценнее.

Но бесконечность — вещь нереальная, и время уходило. Я замечал, что моё настроение начинает ухудшаться, а пульс учащаться.

Я попросил её не забывать про меня. Конечно, она подумала, что я имею в виду звонить, писать. Но я имел в виду другое. Она поймёт, когда придёт время. Время, которого у меня нет, но есть у тех, кто его особо не ценит. Сцена прощания была самой обычной снаружи и самой печальной внутри меня.

Боль и сожаление меня обнимали. Слёз бы не удержались в глазах, не будь рядом никого. Много мыслей было в голове, но в одно цельное изображение они не складывались.

Надо было идти к Тому. Я ему тоже задолжал. Мы с ним с детства дружим. Даже когда я был беспечен, он был терпелив. Я уверен, что, не приди я к нему на день рождения, он всё равно никогда не сказал бы плохого слова. Не обиделся бы.

Я вот обидчив. Но сейчас, кроме себя, обижаться не на что и не на кого. Дружба и любовь — рядом и далеко одновременно.

Мои ноги вели меня к ресторану, но мысли были где-то вдалеке. Мои глаза смотрели в оба чисто на инстинкте самосохранения. Я помнил, что меня собьёт машина. Но знал, что не прошло положенных двадцати четырёх часов.

Ещё было по крайней мере двенадцать. По пути я зашёл в магазин и купил наручные часы Тому. Он всегда очень пунктуален и аккуратен. Он тот, кто ценит время. Я подумал: он оценит подарок.

С этой коробкой в руках я дошёл до ресторана. У дверей, как будто зная о моём появлении, ждал Том.

— Дружище, Джон, ты пришёл?! — он крепко сжал мою руку и положил руку на плечо.

— Ну конечно. Не сомневайся во мне. Вот, держи подарок, — я протянул ему коробку.

Он с благодарным взглядом взял её и, поблагодарив меня, пригласил внутрь. Я сел за столик с краю, а Том пошёл встречать и рассаживать гостей. У него был юбилей, и его родители решили отметить это дело в ресторане. Я смотрел на всех этих людей и невольно улыбался.

Кто-то пришёл ради вкусного ужина. Некоторые нашли повод выпить и расслабиться после рабочей недели. Кто-то пришёл себе пару найти.

Все собрались с разными целями, но со стороны казалось, что все пришли лишь за одним — поздравить и пожелать долгих лет жизни Томасу.

Были даже те, кто не пришёл бы, но, чтобы потом не было вопросов и обид, всё-таки нашли в себе силы посетить мероприятие.

— Декорация, — вырвалось у меня из уст.

Я оглянулся, чтобы убедиться, что никто не услышал и неправильно меня не понял.

Я даже не знаю, зачем это сказал. Я очень сильно пытался не подавать виду, что немного обеспокоен, но время шло, и мои нервы начинали сдавать. Я уже в моменте смирился.

Хотел пойти и сказать: «Я готов, и забирайте меня». Но, преодолев это чувство, продолжил быть другом. В конце вечера я всё-таки ушёл.

Попрощавшись с другом так, будто завтра мы снова пожмём руки. Но а вдруг? Разве умирает надежда? Я считаю, что нет.

Надежда умирает только после смерти самого человека. А даже живёт в сердцах некоторых людей. Надежда просто переходит от одного к другому. Каким же философом я стал за этот день. Куда бы я ни попал, надеюсь, там не отнимут у меня возможность говорить с самим собой.

Максимально собранно и аккуратно я дошёл до дома. На часах было уже десять часов вечера.

Я не знаю, откуда шёл отсчёт этих часов, но если с начала суток, то у меня было два часа.

В этот момент, будучи в квартире совсем один, я почувствовал себя одиноким.

Я пытался объяснить себе, что у меня есть любимая девушка, верный друг и прекрасные родители.

Всё равно я почувствовал тоску. Это была тоска о жизни или тоска о неисполненных мечтаниях? Я хотел прожить долгую жизнь с Сарой. А что теперь она будет делать?

Не предательски ли я ухожу, оставив её? В какой-то момент, уже за полчаса до полуночи, я вдруг подумал, что это всё ерунда. Ничего не произойдёт, и я спокойно проснусь завтра.

Завтра точно наступит, и я снова смогу увидеть луч солнца. Я обязательно поеду в горы. Дочитаю книгу и поженюсь с Сарой. И даже если родители не звонят, не ищут меня, я буду звонить и искать их.

Ещё немного. Ещё немного времени. Как же хочется спать. Прямо там, у стола, на котором лежала коробка с подарком, я засыпал.

Веки тяжелели, и глаза открыть не было сил. Ещё день или два. Хотя бы. Я больше ничего не хочу. Точно, не захочу. Тьма перед глазами. А вдалеке свет исходил из открытой двери. Я зашагал туда. Вот он, выход из этого кошмара. Я бежал и бежал, но дверь не становилась ближе. Я начал уставать и наконец-то вспомнил, что купил Саре. В этот момент я остановился. Это был кулон. Кулон в виде знака бесконечности.

«Я ей подарил бесконечность и кончился сам», — подумал я про себя и закрыл глаза...