24 часа

Глава 1

«Смерть — это форма расплаты с космосом за чудесную роскошь побыть живым»

Рэй Брэдбери

Той ночью он увидел очень страшный сон. Солнце показалось из-за горизонта – и не узнало мир. Оно было слишком большим. Слишком близким. Его свет не согревал, а испарял саму материю реальности. Пока не исчезло абсолютно все. Он не слышал слов, но знал: через сутки.

Артем проснулся рывком, будто его выбросило из сна. Сердце билось как сумасшедшее. Он отдышался и разжал пальцы, вцепившиеся в одеяло. Сон. Это всего лишь сон.

Марина уже была на кухне. Артем застал ее за приготовлением завтрака. Она выглядела встревоженной и невыспавшейся, будто тоже видела кошмар.

– Доброе утро, – сказал Артем.

– Доброе, – голос Марины казался уставшим, – а ты чего мрачный такой?

– Да так, дурь какая-то приснилась.

Артем рассказал о своем сне во всех подробностях. Слушая его, Марина замерла, уронив чайную ложку. Ее лицо застыло в недоумении, сквозь которое проступал ужас.

– Марин, ты чего? – спросил Артем, заметив это.

– Я... видела то же самое. И думала о том же самом.

От этих слов у Артема перехватило дыхание. Несколько секунд он не мог произнести ни слова. Артем хотел сказать, что это просто совпадение, но что-то не давало звукам вырваться из горла.

– Ты кому? – наконец, произнес Артем, когда Марина набрала кого-то на мобильном.

– Дианке.

Марина обзвонила нескольких своих знакомых, и оказалось, что все они видели точно такой же сон. Артем написал своему другу Диме и получил тот же ответ. Повисло тревожное молчание.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил Артем.

– Я думаю, нам не стоит торопиться с выводами, – сказала Марина, хотя по её лицу было заметно, что ей видится худшее.

– Не стоит торопиться? Думаешь, это может быть совпадением, что столько человек видели один и тот же сон? И каждый уверен, что это случится через сутки. Ты понимаешь, к чему я веду?

– К тому, что все это сбудется, – спокойно сказала Марина.

– А тебя это, как я посмотрю, вообще не волнует?

– Сдурел? Конечно, волнует.

– Тогда почему ты такая спокойная?

– А что мне, бегать и панику разводить? Чему быть – того не миновать.

– Что значит "не миновать"? Ты хочешь сказать, что это никак нельзя предотвратить?

– Как, например?

Артем опустил глаза.

– Не знаю, может быть… Может быть, предупредить людей? Ученых или военных, может, они придумают что-то за сутки?

– Артем, если этот сон видели не только мы, а все люди, значит, ученые уже в курсе. И если они знают, что делать, – уже делают. А если не знают…

– А если сон видели не все?

– Еще хуже – нас просто сочтут сумасшедшими.

– Тогда… может, попытаемся сами? Соберем тех, кто видел этот сон, попытаемся найти информацию… Может, получится спрятаться под землей…

– Артем, – Марина подошла к нему и взяла его за руки, – я понимаю, что тебе страшно, но в этой ситуации мы действительно бессильны.

– Может, все-таки лучше умереть, пытаясь что-то сделать, чем сидеть и ждать конца?

– И какой в этом смысл? Успокоить самого себя?

– Но я не могу сидеть сложа руки, зная, что человечеству остался последний день.

– Я понимаю. Ты всю жизнь хотел спасать мир. Но сегодня, мне кажется, лучшим решением будет смириться.

Артем замолчал, высвободил руки из рук Марины и опустил на них голову.

Марина взглянула на часы.

– Десять минут, – сказала она.

– Что? – Артем поднял взгляд.

– Десять минут мы с тобой сидим и спорим, как нам мир спасать. В последний день этого самого мира. Думаю, пора прекращать, а то весь день на это убьем. Вот это будет величайшая дурость в истории человечества.

– И что ты предлагаешь делать?

– Для начала – поесть, – Марина села за стол, – я что, зря тут все утро возилась?

– А потом? – спросил Артем, двигая к себе тарелку.

– А потом… может, с друзьями нашими встретимся? – она взялась за телефон. – Сейчас девочкам напишу. Ты тоже напиши Диме или Максу.

Но Артем к телефону не притронулся, продолжая ковыряться в тарелке.

Марина договорилась встретиться с подругами у парка, куда они с Артемом и пошли после завтрака. Артем всматривался в каждого прохожего. На первый взгляд – ничего особенного, все так же, как и всегда, будто никто не видел никаких снов о конце света. Но стоило присмотреться – и в их глазах виднелись страх и тревога. И Артем понимал, что все они видели этот злосчастный сон, но ничего не пытаются сделать.

– Слушай, – сказал Артем Марине, – тебе не кажется, что это как-то неправильно?

– Что именно?

– Что все закончится вот так – в один момент. Это, что выходит, вся история человечества была зря? Ничего не имело смысла?

– Знаешь, я в одной книге прочитала такую фразу: "Значение имеет не конечная цель, а сама дорога. Любите настоящее и вашими будут все грядущие дни". Хотя грядущих дней у нас уже не будет, все-таки нужно жить настоящим. Может, у человечества и не было какой-то великой цели, но это не значит, что оно зря существовало. Оно ценно само по себе, как явление.

– Наверное, ты права.

Они встретились с подругами Марины у парка. Артем почти не знал их, но не отстранился.

– Интересно выходит, – сказала Маша, – мы в такой день даже не пытаемся сделать что-то из ряда вон.

– Что, например? – вздохнула Марина. – Пойти напиться?

– Ну, не знаю, попробовать исполнить какую-нибудь мечту? Насколько это возможно.

– Знаете, что я думаю? Лучше уж прожить этот день как обычный, чем надеяться на мечту и не осуществить ее. Не хочется прожить последний день, разочаровавшись.

Они гуляли около часа. Потом Артем попытался позвонить Максиму, но тот не отвечал. Тогда они с Мариной пошли к нему домой. Максим был замкнутым и малообщительным, а Артем всегда старался поддержать и подбодрить его. И особенно в такой день. По дороге Артему, который знал Максима не первый год, представлялось, как тот забился в угол своей кровати и уже мысленно расстался с жизнью. Около минуты Артем и Марина пытались достучаться и дозвониться до него, но Максим не открывал. И когда Артем уже потерял надежду и думал уходить, наконец, раздался щелчок. Максим выглядел так, будто не спал несколько дней: взлохмаченный, помятый, с мешками под глазами. Казалось, в нем не осталось ничего – даже страха.

– Максим, ты как? – спросил Артем.

– Никак, – голос у Максима сел, будто в горло насыпали песок, – проходите, раз пришли.

– Ты что же? Закрылся тут и не выходишь? – спросил Артем, переступая порог.

– А куда выходить? И главное, зачем? Все равно, скоро все закончится.

– Максим, так нельзя, – сказала Марина. – Нельзя провести последний день в четырех стенах.

– И почему же нельзя? Есть вариант лучше?

– Жить.

– Жить? – Максим отвел взгляд в сторону. – Я жил. Вчера. Думал: вот, закончил универ, сейчас найду работу, а теперь что? Все это было зря? Я жил все это время зря?

– Максим, жизнь – это не когда-то там потом, жизнь – это здесь и сейчас, – Артем взглянул на Марину, словно говоря, что запомнил её слова.

– Я не хочу умирать, – проговорил Максим, – я боюсь…

– Мы все боимся, – Марина взяла Максима за руку, – но мы будем вместе.

В этот момент в кармане Артема завибрировал телефон.

– Кто там? – спросила Марина.

– Сообщение от Димки: "Кирова 135, крыша, приходите все, кто хочет вместе со мной насладиться концом этого чертового мира". Ну что, пойдем?

– Почему бы нет? – Марина пожала плечами. – Макс, пошли с нами.

Максим молчал.

– Пошли, как минимум ничего не потеряешь, – сказал Артем.

Максим все-таки согласился. Он вышел как был – в домашней одежде и с растрёпанными волосами.

– Знаете, – сказал он, – а вы правы: жизнь – это то, что сейчас. Я всю жизнь хотел написать книгу. Думал, закончу учебу, накоплю денег и начну. А оно вот как вышло.

– Ты еще можешь начать, – сказала Марина.

Максим фыркнул.

– И кому это надо? Кто эти пару страничек прочитает?

– Во-первых, это надо тебе, – сказал Артем, – а во-вторых , глядишь, кто-то еще успеет почитать.

Дима жил в нескольких кварталах от Максима. Артем, Марина и Максим поднялись на крышу. Дима сидел на раскладном стуле почти у самого края. Рядом, подогнув ноги по-турецки, сидел его приятель Саня.

– О, здорово, присоединяйтесь, – Дима встал с кресла и подошел к пришедшим друзьям.

Он, как и всегда, старался быть навеселе, но глаза и голос выдавали беспросветную грусть.

– Привет, – сказал Артем, обнимая Диму. – А ты чего сюда забрался?

– Сижу, созерцаю, – Дима вернулся в кресло и взглянул на город. – Созерцаю последний день.

– Ты тоже? – спросила Марина у Сани.

– Да, думал, зайду, чутка посижу, но что-то не хочется уходить.

– Данька тоже заходил, – сказал Дима, – но надолго не задержался. Сказал, пойдет напьётся.

– Дурак, – отрезала Марина.

– Полностью согласен.

– И что, ты тут весь день собрался сидеть? – спросил Артем.

– А что еще делать? Смысла теперь ни в чем уже нет.

– А где Лиза? – спросила Марина.

– Она у родителей. Сказала, к вечеру придет. Хотя, думаю, вечером на улицу лучше не выходить.

– Почему?

– Да могу поспорить, скоро мясо начнется. Если этот сон видели все, то паника будет лютая. А может, и резня. Вот на это я и хочу посмотреть.

– И с чего ты взял, что будет так? – возмутился Артем.

– Потому что в критические моменты люди проявляют главные человеческие качества – жестокость и насилие.

– Обоснуй.

– Ну так всю историю человечество друг друга резало. Особенно, – Дима поднял палец, – в критические моменты.

– А почему тогда мы сидим спокойно?

– Потому что мы нелюди, – усмехнулся Дима.

– Я серьезно.

– Если серьезно, скорее всего, у нас просто не хватает духа признать свою человеческую натуру.

– Мальчики, – вмешалась Марина, – вы даже в последний день не можете не спорить?

– О чем ты? – сказал Артем. – Наши споры – это смысл нашей дружбы.

– Дим, – присоединился к разговору Максим, – но сейчас же все тихо.

– Так погоди, еще не вечер. Еще не все в полной мере осознали критичность ситуации.

– А если все-таки, чисто теоретически, никакой паники не случится? – спросил Артем. – Выйдет, что зря ты тут сидел?

– Все равно буду созерцать. Минуты спокойствия тоже важны. На самом деле люди разучились просто смотреть.

– Философ.

– Ясное дело.

– А что с батей не хочешь встретиться?

– Я ему тоже писал. Но он сказал, что не сможет подойти.

– Вот, мог бы сам к нему сходить.

– В этом тоже теперь нет смысла.

– Извини, но мы все-таки не будем с тобой сидеть. Я хочу сходить к маме.

– Благое дело.

– Я… можно я останусь тут? – спросил Максим.

– Можно, конечно, чего спрашиваешь-то? Сань, – Дима вытащил из кармана ключи, – принеси что-нибудь, чтоб сидеть удобнее было. И одеяла с подушками захвати.

– Погоди, – Артем остановил Саню и повернулся к Диме, – Дим, у тебя дома тетрадки с ручками есть?

– Есть. А тебе зачем?

– Надо, – Артем взглянул на Максима.

Когда Саня ушел, Артем спросил у Димы:

– А если для тебя все потеряло смысл, зачем ты дверь закрыл?

– Блин... – протянул Дима, – а действительно, зачем? Привычка – вторая натура.

– А ты чего решил остаться? Тоже хочешь за паникой понаблюдать? – спросила Марина у Максима.

– Нет. Просто не хочу возвращаться домой.

Саня вернулся с двумя стульями, несколькими пледами и подушками. И принес ручку с тетрадкой.

– Держи, – сказал он, протягивая Диме ключи, – дверь закрыл.

– Зачем?

– Да мало ли, вдруг ничего не случится, а в хату к тебе залезут.

– Оптимист.

Артем и Марина обняли всех на прощание. Максим сел чуть дальше от остальных, взявшись за ручку и тетрадку.

– И о чем же мне писать?

– О чем хочешь, – сказал Артем.

Марина и Артем пошли к Наталье Петровне – маме Артема. По дороге они заметили драку в переулке и просто прошли мимо. Но оба подумали, что Дима, кажется, прав. Все родственники Марины жили в другом городе. Она позвонила дяде Саше. Это был обычный разговор без причитаний и прощаний – просто то, что нужно было сказать в последний раз. А до отца она не дозвонилась – он был занят.

– Подумать только, занят в последний день.

Последние слова она отправила ему сообщением.

Наталья Петровна открыла дверь. Артем взглянул на нее и подумал: вот она, живая. И это, может быть, последний раз когда он видит ее.

– Здравствуй, мам.

– Привет, сынок. Привет Марин.

– Здравствуйте.

– Проходите, чего стоите?

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько обычного и при этом теплого и любящего, что у Артема защемило в груди.

– А вы чего такие напряженные? – спросила мама. – Случилось что-то?

Утром Артема удивляло спокойствие Марины, но мама вела себя так, будто вообще не видела никаких снов о грядущем конце света. Казалось, она жила самый обычный день.

Марина хотела что-то сказать, но Артем перебил ее:

– Все в порядке, мам, просто мы немного замотались сегодня.

– Ну тогда идите на кухню, я пирожков напекла.

За ужином шел обычный разговор о погоде, работе и о том, что завтра нужно на дачу сходить. Периодически Наталья Петровна отвлекалась на шум с улицы.

– Да что там происходит? Что это сегодня все как с ума посходили?

Артем понимал, скорее всего началась паника. Или что-то хуже. Но он так и не решился заговорить про сон. Если она его видела, но не хочет об этом говорить, значит, и не стоит начинать. А если нет – пусть остается в счастливом неведении.

– Мам, ты не против, если мы сегодня у тебя останемся?

– Чтоб это я против была? – с улыбкой ответила мама. – Вторая спальня свободна.

Когда все пирожки были съедены, Марина пошла в комнату, а Артем подошел к маме. Он не знал, что сказать, и решил, что красивые речи будут лишними. Он просто обнял ее и прошептал:

– Я люблю тебя.

Мама прижала сына к себе.

– И я тебя, сынок.

И по её голосу Артем понял, что она все знает. Но решила, что её последний день должен стать самым обычным.

– Иди, – сказала она, выпуская Артема из объятий, – она тебя ждет.

Марина сидела на краю кровати и что-то читала в телефоне.

– Что у тебя там? – спросил Артем.

– Новости.

– И что пишут?

– Ничего хорошего.

Артем взглянул на экран, где мелькали заголовики – один хуже другого. Между тем шум на улице становился все громче.

– Может, Дима был прав? Жестокость – это действительно суть человечества?

– Может быть. Но знаешь что? Все еще есть мы с тобой. И такие, как мы, и мама – те, кто прожили последний день тихо. Только в новостях об этом не напишут. Но мы есть. А значит, человечество все-таки не заслужило такого приговора.

– Ну спасибо, успокоил, – усмехнулась Марина. – Ну так что будем делать?

– Как насчет святой банальности – что-нибудь посмотреть?

– Почему бы нет? – Марина пожала плечами. – Только что? Может, что-то, чего мы еще не видели?

Артем хмыкнул.

– А если нам не понравится? Я бы не хотел перед смертью смотреть плохой фильм.

– Предлагаешь что-то пересмотреть?

– Ага, или включить то чего не видели, но что точно не разочарует.

– Варианты есть?

Вариантов было много. Собрав их все, они доверились случаю. И случай пал на мультфильм "Земля до начала времен", который Артем очень частно смотрел в детсве. Когда мультик закончился, Артем увидел несколько сообщений от Димы. Тот переслал рассказ Максима фотогрфиями страниц.

Это была совсем недлинная история о юноше по имени Икар. Узнав, что должен не дать погаснуть маяку на краю вселенной, Икар отправляется в путешествие на солнечном паруснике. В пути он переживает множество приключений, сражается с пиратами и космическими чудовищами. Однажды его едва не засасывает черная дыра, но на помощь приходит легендарный Звездный змей, который вытаскивает парусник из черного потока. Говорят, что Звездный змей – последний из своего рода и теперь он ищет свое место во вселенной. Икар доходит до цели, но понимает, что опоздал: свет маяка уже почти совсем погас. В этот момент он замечает, что Звездный змей заблудился в космической темноте и не видит, куда ему идти дальше. Икар решает, что должен помочь ему: он идет внутрь фонаря и сам становится светом маяка, позволив Звездному змею и всем нуждающимся продолжать свой путь.

Когда они закончили читать, Артем позвонил Диме.

– Ну как вам? – спросил Дима. – Мы на громкой связи – автор все слышит.

– Максим… это было великолепно.

– Правда? – смущенно протянул Максим.

– Абсолютно.

– А ты боялся, – сказала Марина, – в итоге даже читатели нашлись.

– Мы все тоже оценили, – сказал Дима, – официально прикоснулись к последнему произведению искусства в истории человечества. И знаете что? Мы закончили на высокой ноте.

Они попрощались. Телефон погас, и комната погрузилась в темноту. Артем и Марина легли в постель, прижавшись друг к другу. Но Артема била мелкая дрожь, и дыхание его было рваным.

– Ты хочешь что-то сказать? – спросила Марина.

– Слушай, а что, если это все таки просто сон? Может ничего такого не случится?

– Тогда мы с тобой проснемся, обнимемся и будем счастливы.

– Я боюсь умирать, Марин. Мне очень страшно.

Артем едва не заплакал. Марина обняла его крепче.

– Мне тоже. Но знаешь что? Умереть в твоих объятиях – это лучшая смерть из всех возможных.

Рассвета они не дождались: вымотанные этим днем, они оба заснули.