Исповедь волонтера. Рассказы о животных и людях, их спасающих

История Ричарда

Написать историю Ричарда я хотела уже давно. Наверное, больше полугода я вынашивала эту идею. Думала, от чьего лица лучше вести рассказ. Как изложить события, которые случились с нами. И, наверное, просто набиралась сил, чтобы все пережить заново.

Эта история произошла на самом деле. Все события и люди реальны. Ричард – помесь ротвейлера и овчарки – был сбит поездом в апреле 2018 года. Наши волонтеры нашли его лежащим под насыпью железной дороги мокрым, грязным и крайне истощенным. В клинике нам сказали, что собака лежала минимум десять дней. Десять дней без еды, терзаемый болью в раздробленной и вывихнутой лапах.

Ричард собрал вокруг себя многих неравнодушных людей и волонтеров. Практически благодаря ему все мы и познакомились.

Мы создали группу помощи травмированной собаке. Все, кто захочет узнать больше, могут зайти сюда https://vk.com/richard_58 В группе вы можете посмотреть фотографии и узнать больше о той работе, которая была нами проделана.

История Ричарда

Я родился теплым июньским днем. Сначала мне стало холодно, потом горячий мамин язык вылизал мою шерстку, а я, наевшись вкусного ароматного молока, уснул рядом с моими братиками и сестричками.

Наверное, я был самым большим и сильным. Во всяком случае мне так хотелось думать. Мы играли и боролись, и часто я побеждал. И тогда мне доставалось больше всего молока. Мама была рядом, и нам было хорошо с ней.

А потом стали приезжать какие-то люди. Они долго смотрели на нас, брали на руки, улыбались, давали понюхать незнакомые предметы и говорили непонятные слова. Однажды забрали мою сестру, а еще через день двух братьев. Остался только я и сестричка. Нам было интересно, куда увезли наших родных и увидим ли мы их когда-нибудь еще.

Потом уехала сестричка, и я остался один вместе с мамой. Снова приезжали какие-то люди. Они произносили слова «ротвейлер» и «овчарка» и показывали на меня и на маму. И я все думал: кто я – ротвейлер или овчарка. И вообще, что означают эти слова.

Прошло какое-то время, и приехала Она. Я сразу понял, что это мой Человек. Я еще до конца не понимал, что это значит, но в глубине души я знал: Она для меня – весь мой мир.

И вот Она взяла меня на руки, поднесла к своему лицу и заглянула в глаза. И я почувствовал Ее запах. И навсегда его запомнил. Она что-то мне говорила, называла милым карапузом, забавным, смешным и еще как-то. Но мне достаточно было слышать Ее голос, и я готов был сделать все что угодно. Я подставлял пузо, вилял хвостом, пытался дотянуться до лица и облизать. Она смеялась и отмахивалась. Говорила странное слово «Фу».

Я чувствовал, что она колеблется и никак не может принять решение. И я опять вилял хвостом и подставлял пузо, заглядывал в глаза и старался держаться поближе к Ее ногам.

И вдруг я понял, меня берут! Что это такое, я не знал. Но знал, что это правильно. Я последний раз посмотрел на свою маму и помахал ей хвостом. Я понимал, что никогда ее больше не увижу. И поэтому мне было грустно. Но в то же время я был счастлив, потому что у меня была другая мама, и я понимал, что это правильно, так и должно быть. Не умею объяснить по-другому.

Моя новая мама отнесла меня в железную будку, которую она называла машиной. Странная штука. От нее так и несло опасностью. И о, ужас, она закрыла меня в ней! Я заметался, заскулил, заскреб лапами.

Наконец Она тоже залезла ко мне и погладила по голове.

- Не бойся, Ричард! Это всего лишь машина, - со смехом сказала она. – Ты привыкнешь.

Я не очень понял, что значит Ричард и что такое привыкнешь. Но сказано это было таким тоном, что я успокоился.

А потом эта будка вдруг зарычала и закачалась. Я свалился сверху вниз и снова заскулил. Вообще, это было страшно. Я не мог дождаться, когда рычание и качка прекратиться. Один раз меня даже вырвало. В конце концов я просто устал и уснул.

Проснулся я от того, что вдруг стало тихо. Страшная будка не рычала и не двигалась, а Она гладила меня по голове и тихо говорила:

- Все хорошо, маленький, мы приехали. Устал, малыш. Сейчас уже будем дома.

Она вышла из будки и выпустила меня. Как хорошо! Какой свежий воздух. Только много новых запахов, которые сразу захотелось изучить.

Моя новая мама привела меня в большую будку, которую люди называют дом. Там было много-много непонятного и незнакомого. Мне стало немного страшно, и я написал на пол.

Мама сказала:

- Ай-ай-ай, эти делишки надо делать на улице!

После чего показала мне коврик, который назвала Место, какие-то вонючие штуки – игрушки и миску, полную вкусно пахнувшей еды.

Вечером пришел Он. Он был большой, сильный и пахло от него по-другому – опасностью и властью. Я сразу догадался, что Он – Вожак и с ним баловаться нельзя.

Вскоре я понял, что Ричард – это я. Я был счастлив, когда Она была дома, играла со мной и гуляла. И я был рад, когда Он занимался со мной. Я выучил много команд. Было забавно их выполнять и чувствовать, каким важным становился мой Вожак и как от Него пахло гордостью. Тогда и я гордо поднимал голову и важно шел рядом с Ним. Это было счастливое время. Я твердо знал, что мы – одна семья, что я им нужен и Они меня никогда не бросят. Они часто говорили мне, что любят меня, и я знал – это правда.

Я вырос большим и сильным, гораздо больше своей прежней мамы. Но когда я был со своей Хозяйкой, я снова становился глупым смешным щенком. Мне хотелось привалиться к ней и млеть от восторга, когда она чесала мне живот. Она всегда смеялась:

- Брось, Рич, ты раздавишь меня! Смотри, какой ты огромный!

Так мы прожили много лет. Наверное, семь. Потому что я слышал, как Они говорили об этом. А потом что-то изменилось. Я не понимал, что. Мне казалось, это я сделал что-то не так. Я хотел понять, что. Я заглядывал Им в глаза, я клал голову на колени, пытаясь понять, что не так. Я не понимал, но я чувствовал. Они стали другими. И пахло от них по-другому. Не любовью и радостью, а тревогой, страхом и еще чем-то. Виной. Словно они виноваты в чем-то. Но ведь они не сделали ничего плохого?

Мы стали меньше гулять и совсем не занимались. Никто больше не чесал мне живот и за ушами. Я почти перестал слышать, как сильно они меня любят. Только по ночам иногда я слышал, как Она плачет. Я хотел подойти к ней и успокоить так, как я умел, но меня больше не пускали к Ним в комнату. Я тихо лежал на пороге и гадал, что же такое происходит и когда закончатся плохие времена.

А потом Он посадил меня в движущуюся будку и куда-то повез. Я чувствовал, что происходит что-то странное и важное, поэтому сидел тихо и просто смотрел в окно. Я ощущал волны гнева, страха и вины, которые исходили от Него и недоумевал, куда делся тот сильный и гордый Вожак, за которым я готов был идти на край света.

Мы ехали очень долго. Я давно перестал узнавать места, которые мы проезжали. Я просто ждал. Наконец, будка остановилась, и мой Человек открыл дверь.

- Выходи, - грубо сказал он, старательно пряча глаза. – Сидеть!

Я послушно вылез и сел. Он отвернулся от меня, забрался в свою будку и уехал. Мне захотелось броситься за Ним, закричать, что я здесь, что Он забыл меня. Но я не мог. Он не давал мне команды двигаться. И я просто сидел и ждал, когда Он вернется за мной.

Время шло. Светило солнце, мне стало жарко и захотелось пить. Я даже чуть не лег. Но я помнил команду и не мог ослушаться. Я надеялся, что если я буду делать все правильно, то Он побыстрее за мной вернется.

А потом наступила ночь. Пришла прохлада. А вместе с ней и понимание, что я остался один. Может быть Они забыли про меня? Но ведь Они не могли! Я же всегда все делал правильно! Всегда делал все, как Они мне говорили! Я не мог этого понять.

Я лег и долго лежал в темноте. Я даже не прислушивался к новым звукам и запахам, которые меня теперь окружали. Мне было все равно. Мне даже было все равно, что я давно проголодался и хотел пить.

Какая-то букашка пробежала по моим лапам. Кто-то зашуршал в траве рядом со мной. Я ни на что не обращал внимания. Измученный и уставший, я в конце концов заснул.

Во сне я вновь был в нашем старом доме рядом с Ней. Она смеялась, гладила меня, обнимала и говорила, какой я большой и сильный, какой я хороший защитник, какой я красивый. Я ни слова не понимал из того, что Она мне говорила, но мне хотелось, чтобы Она продолжала. Я готов был слушать Ее голос все время. Он был нежный и ласковый. И я снова был счастлив.

Проснулся я из-за дождя. Дул ветер, на меня падали капли, я промок и замерз. С трудом встав на лапы, я отряхнулся и огляделся. Вокруг, насколько я мог увидеть, была только трава. Ни одного дерева. Негде было спрятаться. Я постоял немного, вдыхая незнакомые запахи, впитывая их и пытаясь распознать что-то, что я знал. Потом просто пошел. Я шел, не разбирая дороги. Просто, чтобы уйти от мокрых капель и ветра, от которого перехватывало дыхание. Я пытался найти какое-нибудь убежище, где будет сухо и тепло. Потом я побежал. Не знаю, сколько времени это продолжалось. Я устал и выбился из сил.

Вдруг я заметил деревья и побежал туда. Я забрался в кусты и уснул.

Я спал и снова видел Ее. Я чувствовал Ее запах, чувствовал Ее руки на своей спине. И когда я проснулся, я понял. Я хочу увидеть Ее снова. Я хочу заглянуть Ей в глаза и понять, почему меня увезли. Я хочу снова почувствовать Ее любовь.

И я начал искать. Я шел день и ночь, улавливая малейшие намеки на знакомые запахи. Я избегал мест, где было много людей, потому что чувствовал их страх. Я искал еду на помойках. Иногда удавалось поймать мышку. Я шел по ночам, а днем прятался и спал. Я не знаю, сколько времени я искал. Были дожди, шел снег, была жара. Шерсть моя испачкалась и свалялась. Лапы сбились. Идти становилось все труднее. Очень часто от голода не было сил даже подняться на лапы.

Я поселился в лесу и в каких-то будках, куда люди приезжали только на лето. Когда было тепло и солнечно, там было много людей, а значит много объедков. Зимой становилось труднее, приходилось выходить к высоким домам и искать еду на помойках. Мое зрение становилось все хуже, один глаз почти перестал видеть. Но мой нюх не утратил остроты. И однажды я уловил знакомый запах. Он был почти неслышный, но он был. Я не видел Ее. Но мне казалось, я Ее чувствовал.

Четыре раза приходила зима с тех пор, как меня увезли. Я чувствовал, что становлюсь старым. Стало труднее переживать холод и голод. Ноги держали меня все хуже. Но я верил, что однажды я снова увижу Ее. И это придавало мне сил. Именно ради этого я и жил.

Но однажды ноги подвели меня. Я перебегал через железные палки, по которым часто грохотали огромные будки. И вдруг почувствовал, что силы оставляют меня. Я слышал грохотание повозки, слышал, что она приближается, но не мог сдвинуться с места. И вдруг я почувствовал страшный удар. Меня отшвырнуло с дороги, и я покатился вниз. Боль ослепила меня. На какое-то время мир утратил краски.

Когда я очнулся, я не мог пошевелиться. Боль пронзала тело, как ножи. Так больно мне не было никогда. Я лежал совсем один под снегом и дождем. Я не мог встать, чтобы найти себе еды. Я мог только пить дождевую воду. Я был мокрым, грязным и голодным. И чувствовал, что жизнь покидает меня. Я не знаю, сколько времени я так лежал. Но мне казалось, что я уже вижу Прародителя Пса, когда надо мной склонилось чье-то доброе лицо. Он нее пахло иначе – жалостью, состраданием и еще чем-то. Я не понял, чем. Потом подошли еще какие-то люди. Они подняли меня, погрузили на тележку и куда-то повезли. Я молчал, хотя мне и было очень больно.

Потом появились еще какие-то люди. Они все были разные. Но от всех пахло почти одинаково. Любовью и Состраданием. Они возили меня куда-то. Там пахло совсем уже по-другому. Мне делали уколы, промывали раны, гладили меня, вычесывали шерсть. Кормили вкусной едой. Я не мог ходить, но меня поднимали и выносили на воздух и на солнышко. Мне не нужно было снова искать себе еду, я больше не был голодным. Мне было тепло. И боль потихоньку стала проходить. Однажды я почувствовал, что почти готов встать на ноги. Эти люди подложили что-то мне под живот и помогли подняться. Ноги почти не держали меня, но я чувствовал, как они хотят, чтобы у меня получилось, как они радуются, когда я сразу не падаю. И я старался. Ради них. Я понимал, что они стараются ради меня. И я смог. Однажды я смог. Я начал ходить. Плохо, медленно, но я пошел.

И они называли меня Ричард. Я был почти счастлив. Я так давно не слышал свое имя. Единственное, что вызывало во мне грусть, то, что я так и не встретил Ее. Хотя бы в последний раз.

Так шло время. Эти люди приезжали ко мне, гуляли со мной и кормили. Гладили, разговаривали, обнимали. Я радовался им. Вилял хвостом, заглядывал в глаза и благодарил их. Но Прародитель Пес уже звал меня. Конечно, теперь все было по-другому. Я не умирал грязным в вонючей канаве под дождем и в одиночестве. Я уходил на руках у нее, у другой. Но я знал, как она меня любила. Она плакала и гладила меня по голове. Она просила, чтобы я не уходил. Но я не мог. Я не мог ей сказать, что, когда зовет Прародитель Пес, я должен уйти. Я пытался ей сказать, чтобы она не грустила. Я был ей благодарен. Я был благодарен всем Им, кто был со мной. Я знал, как они меня любили. И я пытался Им сказать, что я буду смотреть за ними с Радуги и что я навсегда останусь в их сердцах.

Я только так и не смог понять, почему Она меня бросила? Что же все-таки я сделал не так? Я был сильным, могучим и красивым. Я выполнял команды и оберегал. А Она от меня отказалась. И я был больным, умирающим, грязным, вонючим – а они меня любили, носили на руках, целовали и обнимали. И были со мной до последнего вздоха.

Наверное, я никогда не смогу понять людей. И мне кажется, что часто они сами себя не понимают.

P.S. Женщина, которая была хозяйкой Ричарда, однажды увидела его фотографии в интернете и позвонила нам. Оказалось, что собаку вывезли в поле из-за того, что при переезде на другое место жительство соседка была против, чтобы у этих «людей» была собака. Именно мнение соседки оказалось решающим аргументом, чтобы предать существо, которое полжизни преданно прослужило своим хозяевам. Я никого не хочу осуждать, ибо Бог всем нам судия. И на справедливом Суде все мы будем держать ответ за то, что мы сделали или не сделали. Но боль в душе осталась. Боль и непонимание.

P.P.S. Она так и не приехала к Ричарду. И не забрала его домой. Хоть и плакала в трубку. Собаку действительно звали Ричард. Каким образом мы дали ему такое же имя, так и останется навсегда загадкой. Его нет с нами уже пять месяцев. Но Рич навсегда остался в наших сердцах. И я знаю, что он там на Радуге смотрит на нас. А когда придет наше время, он нас встретит.

История Пальмы

Я проснулась на рассвете. Солнце яркими лучами заглядывало в комнату, прогоняя ночной полумрак.

Весна в этом году оказалась затяжной. Солнца и тепла было мало, поэтому любой мало мальский солнечный денек вызывал радость и прилив бодрости.

Не успела я пошевелиться, как на кровать тут же запрыгнул Марик, мой йоркширский терьер, и немедленно облизал мне лицо.

- Марик, перестань! – засмеялась я, пытаясь отвернуться от неуемного проявления собачьей любви. – Уже встаю.

На улице ярко сияло солнце, пели птицы и восхитительно пахло весной. Мои собаки уже ждали, когда я выйду на улицу: кормить и гулять. Марик крутился у ног.

На улице я продумала весь свой сегодняшний день. Надо было съездить в Большую Валяевку, забрать собаку, которую грозились усыпить новые хозяева, и отвезти ее на передержку. А потом помочь там же на передержке с генеральной уборкой.

Я вздохнула и с грустью подумала, что взять себе еще одного питомца я уже не смогу, а собачку было жалко до невозможности. Иногда посещали мысли совсем в интернет не выходить, слишком много сообщений об искалеченных, выброшенных, сбитых, умирающих животных появлялось в последнее время, а возможности помочь совершенно мизерные.

Я отбросила упаднические настроения и начала готовиться к поездке.

* * *

Здравствуйте! Меня зовут Пальма и я ничья. Я обычная собачка без родословной и титулованных родителей. Мне 1,5 года, и я очень хочу быть домашней..

А ведь когда-то у меня был Хозяин. Я жила в доме и спала на мягком диванчике. Мне было тепло и уютно. Вкусная еда, вдоволь места для игр и прогулок, рыжий соседский кот, с которым так здорово было гоняться во дворе.

А потом мой Хозяин стал собирать свои вещи. Мне было непонятно, что он делает. Я думала, это какая-то игра. И старалась незаметно утащить тряпку, чтобы потом можно было с ним потягаться. Только вот Хозяин мой совсем не играл. Он не обращал на меня внимания, а если и обращал, то только ругался и кричал. Тогда я перестала просить его со мной поиграть, а просто тихо лежала на диване и думала, зачем он выбросил все вещи на пол и что же такое он делает.

А потом пришел день, когда приехала большая машина и Хозяин стал перетаскивать в нее вещи. Туда же отнесли и мой диванчик. Я сидела у двери и смотрела, как суетились люди, как кричал на них Хозяин. Рыжий кот пришел ко мне на крыльцо и тихо сидел рядом со мной. Нам почему-то совсем не хотелось гоняться.

Потом большая машина уехала. В доме стало необычно пусто. Только эхо гуляло по коридорам. Мы с котом обошли все комнаты, зашли на кухню, постояли там, где недавно был мой диванчик. Мой Хозяин что-то делал на улице, а потом позвал:

- Пальма, ко мне!

Я с радостным визгом бросилась к Хозяину, думая, что наконец-то мы снова поиграем. Но он без улыбки смотрел на меня. Он взял меня за ошейник и потащил к машине. Я очень не люблю эту штуку. Если мы ехали куда-то, меня всегда в ней тошнило, а хозяин сильно ругался. Поэтому я упиралась всеми лапами, только бы снова не оказаться внутри. Хозяин грубо волочил меня, я начала задыхаться и жалобно заскулила.

- Садись в машину, глупая ты псина! – закричал он.

Вместо того, чтобы послушаться, я отчаянно стала вырываться. Наконец мне это удалось и я отбежала назад, к крыльцу. Хозяин молча смотрел на меня.

Потом он махнул рукой:

- Ну и оставайся! К черту тебя!

Сел в машину и уехал.

Я осталась одна в пустом доме. Странно было находиться там, где совсем недавно было тепло, уютно и вкусно пахло едой. Теперь здесь было пусто и холодно.

Вечером я поняла, что проголодалась. Я ждала, что Хозяин вернется и накормит меня. Не мог же он уехать навсегда. Но в глубине души уже тогда я, наверное, понимала, что видела его в последний раз.

Мне было грустно, голодно и холодно. Я лежала на голом полу в пустом доме. И только рыжий кот, мой молчаливый друг, скрашивал одиночество и тихо лежал рядом со мной.

Так прошло несколько дней. Кот приносил мне мышей, но я не хотела есть. Я ничего не хотела. Только изредка я выходила во двор. Вдруг хлопнула калитка. Я подняла голову и слабо вильнула хвостом. Может быть Хозяин вернулся?

Но это были какие-то другие люди. Они вошли в дом, походили по комнатам, посмотрели двор и огород. Потом они заметили меня. Я тихо лежала под большим деревом и старалась не шевелиться.

- А это еще кто? – спросила женщина в длинной серой юбке и платке, повязанном на голове.

- Это Пальма. Собака прежнего владельца дома. Говорит, она не села в машину, вот он ее тут и оставил. Так сказать, наследство для новых хозяев,- со смешком сказал высокий тощий человек.

- И на что она мне? – недовольно проговорила женщина. – Я и собак-то не люблю. И вообще я вегетарианка. Чем ее кормить? - В ее голосе явно слышалось нетерпение.

- Я не знаю. Делайте с ней все, что хотите. В конце концов это всего лишь собака.

Я лежала тихо, стараясь ничем не потревожить этих людей. Я не знала, что значит «всего лишь собака», но ясно понимала, что сейчас решается моя судьба. Я очень хотела есть и надеялась, что эта сердитая женщина не будет слишком строга со мной и покормит меня. С дерева спрыгнул мой друг.

- Ну а это еще кто? – показывая на кота, проговорила женщина.

- Наследство, - развел руками тощий человек.

* * *

Когда мы приехали в Большую Валяевку, день был в самом разгаре. Сияло солнце, пели птицы, но на душе было пасмурно. Мне было непонятно, зачем надо усыплять здоровую молодую собаку. И я переживала по поводу встречи с людьми, способными на такое.

Изрядно поплутав по деревне, мы наконец нашли нужный дом.

Нас встретила пожилая и с виду приветливая женщина.

- Здравствуйте, мы за собачкой, - сказала я.

- Здравия, - ответила женщина, - проходите.

Я огляделась. Небольшой ухоженный двор, цветочные клумбы, маленький домик, живописно спрятавшийся в кроне большого дерева. Рыжий кот, сидящий на крыльце. Но никаких следов собаки.

- А где собачка? – спросила я.

- Да вон же, в будке, - показывая рукой куда-то в направлении старого сарая, сказала хозяйка.

Около сарая была наспех сколочена маленькая будочка, из которой торчал собачий нос.

- Пальма, выходи! – позвала женщина.

«Значит, ее зовут Пальма», - пронеслось у меня в голове.

Я медленно пошла по направлению к сараю, тихо говоря:

- Пальма, девочка, привет! Выходи, малышка! Все хорошо!

Имея большой опыт общения с самыми разными собаками, я видела, что Пальма – девочка скромная, неагрессивная и явно находящаяся в сильном стрессе. Поэтому всем своим видом старалась показать,что не причиню ей вреда.

- Малышка, привет! – сказала я, садясь рядом с будкой и протягивая руку, чтобы собака могла ее понюхать. Пальма лежала и просто смотрела не меня. Она не делала никаких попыток выйти и не проявляла ни к чему интереса.

- Ну что ты, девочка! – я приблизилась еще на пару шагов. – Выходи, моя хорошая!

Пальма подняла голову, посмотрела на меня и слабо вильнула хвостом. Ободренная успехом я приблизилась еще. Девочка смотрела на меня, не отрываясь. Я мягко положила руку ей на голову и тихонько почесала за ушками. Пальма зажмурилась. Я продолжала тихо говорить с ней, гладить по голове и спине, а потом легко, но настойчиво потянула ее за ошейник, понуждая выйти из будки. Собака немного поупиралась, но все же вышла. Я обратила внимание, что к ошейнику пристегнута короткая цепь, позволяющая Пальме лежать в будке и отходить от нее на несколько шагов. Мое отношение к хозяйке и без того было не слишком позитивным, а теперь и вовсе испортилось. Терпеть не могу, когда животное сидит на цепи.

Я отстегнула цепь и прикрепила взятый с собой поводок.

- Пойдем, малышка, - мягко сказала я.

Пальма посмотрела на меня, но не двинулась с места.

- Ой, она такая, - донесся голос хозяйки. – Она никуда не пойдет. Так и лежит в будке.

- А почему вы ее отдаете? Она хорошая, смирная и совсем неагрессивная собака, – спросила я.

- Да она и не моя вовсе. И не нужна мне она. Это от прежнего хозяина осталась. Так и сидела тут, когда я приехала.

- А куда делся прежний хозяин?

- Уехал в другую деревню.

- И не взял ее с собой? – я была в недоумении.

- А она в машину сесть отказалась, вот он ее и оставил, - продолжая выпалывать сорняки, сказала женщина.

Я только вздохнула. Взглянула на Пальму, которая тихо сидела около будки и казалось, прислушивалась к разговору.

- Понятно, - проговорила я. – Тогда пойдем на ручках.

Я подошла к собаке, обмотала поводок вокруг ладони и подняла ее на руки. Пальма совершенно не сопротивлялась, а только тихо вздохнула и положила голову мне на плечо.

- Ой, она же тяжелая! – засуетилась женщина.

- Ничего, и не таких таскали, - с каким-то ожесточением проговорила я. Мне было больно и горько и хотелось поскорее уехать из этого «гостеприимного» дома.

- Я так рада, что вы ее забираете, ей хорошо у вас будет. И она такая собака хорошая, - внезапно разговорилась хозяйка, провожая меня к машине. – Она добрая и с котами дружит. А я что, ну какая я хозяйка. Я при церкви служу. И вегетарианка я. Ну чем ее кормить-то? Вот сегодня она лапшу постную ела. Это ж не кормление для собаки, - продолжала охать женщина.

- Вообще-то существует масса кормов для животных, тогда совсем ничего не надо готовить, - процедила я сквозь зубы, отдуваясь и пыхтя. Все же вес в двадцать пять кило при моих пятидесяти пяти и подъеме в горку начал сказываться. Женщина молча семенила рядом.

Пальма тихо сидела у меня на руках и только вздыхала. Но когда мы подошли к машине, я почувствовала, что она напряглась. Вот он, момент истины! Я опустила собаку на землю и, не отпуская поводка, осторожно открыла дверь машины.

- Все хорошо, девочка, все хорошо, - приговаривала я, мягко подталкивая упирающуюся собаку к машине. После чего просто подняла ее и посадила на сидение.

- Вот и все. И нормально она садится в машину. До свидания, - сказала я хозяйке. И мы поехали.

Пальма легла на пол и пролежала там всю дорогу. Иногда она поднимала на меня свои бездонные глаза и долго смотрела. Казалось, ее взгляд вопрошал: «Куда ты везешь меня? Что со мной будет?» А я не могла ответить. Я чувствовала себя просто паршиво. Пальма так сильно напоминала мне одну из моих собак, Лесю, такую же золотистую и с таким же золотым характером, что хотелось завыть в голос. Лесю я подобрала на улице щенком, и она уже семь лет жила со мной, была залюблена и заласкана. А Пальму я должна была оставить на передержке и неизвестно было, как сложится ее дальнейшая судьба.

* * *

Новая хозяйка посадила меня на цепь. Раньше я не знала, что это такое. Я могла бегать во дворе, играть с котом и мячиком, таскать разные палочки или просто лежать там, где мне хотелось. Теперь все было по-другому. Цепь была короткая, а будка, в которой теперь мне приходилось проводить все свое время, маленькая и тесная. Не было больше мягкого дивана. Не было ничего из моей прошлой жизни.

Дни проходили, похожие один на другой. Я даже перестала их замечать. Новая хозяйка практически не обращала на меня внимания, но я чувствовала, как она сердится, когда ей приходилось убирать за мной. Я просила прощения, виновато поджимая хвост, но она меня не понимала.

Мне было очень одиноко и тоскливо. И только рыжий кот оставался моим другом. Теперь уже мы не бегали, как раньше. И он часто приходил просто посидеть рядом.

Иногда приезжала молодая девушка, наверное, помощница хозяйки. Она работала в огороде, поливала цветы и делала что-то по дому. От нее пахло добротой. И она всегда приносила мне что-нибудь вкусненькое. Тогда мне казалось, что я будто просыпалась от какого-то сна и мне снова хотелось играть. Я все время спрашивала ее, зачем ей нужно уходить? Почему она не останется со мной? Но она меня не понимала. Люди вообще не понимают, что я им говорю.

А потом все чаще я стала слышать слово «усыпить». Я понимала, что говорят про меня, но не понимала, что это значит. Наверное, это было что-то плохое, потому что молодая девушка всегда после этого становилась очень грустной и долго-долго гладила меня по голове. Один раз она даже заплакала.

Однажды я лежала в будке, а рыжий кот, как обычно, сидел рядом со мной, когда у ворот остановилась машина, а потом незнакомый голос произнес:

- Здравствуйте, я за собачкой!

В калитку вошла молодая женщина и заговорила с хозяйкой. От незнакомки пахло иначе. Сначала мне было трудно распознать все запахи. А потом она повернулась в мою сторону и пошла к будке. При этом обращалась ко мне тихим ласковым голосом, протянула руку. Она вся пахла добротой и состраданием. Еще мне почудился запах других животных. И она сердилась, но я понимала, что сердится она не на меня. И все же мне было страшно.

А потом незнакомка мягко потянула меня из будки, подняла на руки и понесла. Она спокойно посадила меня в машину, и мы поехали. Я не знала, куда меня везут. Я пыталась спросить об этом, но чувствовала, что женщина чем-то опечалена, поэтому тихо лежала и наблюдала за ней.

* * *

Почему одни животные западают нам в душу больше других? Почему, глядя на кого-то, мы сразу понимаем: мое. А других хоть и любим, но можем пережить длительную разлуку с ними? Этих почему за мою волонтерскую жизнь с каждым годом становится все больше. А ответов я по-прежнему не знаю.

Я отвезла Пальму на передержку. В дом, где было много других «ничьих» собак и бесчисленное множество «ничьих» кошек.

Так же на руках я отнесла девочку в вольер, вышла из него и остановилась. Пальма смотрела мне прямо в глаза и, протянув лапу, поставила ее на сетку. Она словно вся тянулась ко мне, словно говорила: «Не оставляй меня!»

Я долго не могла уйти. Пока мы делали генеральную уборку, мыли лотки, убирали вольеры, чистили, драили, скребли, выносили огромные мусорные мешки и мыли окна, я видела, как собачка наблюдает за мной. Она так и сидела на том же месте. Рядом с будкой. Она как будто ждала, когда я снова подойду к ней. А у меня каждый раз что-то внутри обрывалось, когда я смотрела в ее сторону. Я не могла забрать Пальму себе и от этого чувствовала себя просто паршиво.

Перед уходом я подошла к девочке, обняла ее и тихо-тихо проговорила, что найду для нее самых лучших хозяев, которые будут любить ее всю жизнь. Пальма прижималась ко мне всем телом, дрожала и поскуливала. А мои глаза наполнялись жгучими злыми слезами, которые я с трудом сдерживала…

Я приезжала к Пальме два, а иногда получалось и три раза в неделю. И каждый раз расставание с ней было мукой. Ее глаза я никогда не смогу забыть. Каждый раз я читала в них: «Только не уходи! Не оставляй меня!»

Ее любили все волонтеры. Ласковая, нежная, общительная и такая умная девочка завоевывала сердца с первого взгляда. Но поиски хозяина для нее затянулись почти на два года.

И вот однажды случилось чудо. На передержку помочь с уборкой вольеров приехала девушка. И…влюбилась в Пальму. Размышления были недолгими. И спустя неделю наша рыжая красавица переехала в свои апартаменты с большим двором и местом, где можно носиться, играть, принимать солнечные ванны. А самое главное, дом, где ее любят и заботятся о ней.

* * *

Здравствуйте! Меня зовут Пальма, мне 3 года. И у меня самые лучшие Хозяева на свете. Я живу в большом светлом Доме, где много интересных вещей, с которыми можно играть. Огромный двор, где можно бегать, рыть землю, искать всякие интересности, гоняться за мячом или просто валяться в тени. У меня есть друг – большой толстый черный кот. Он ленивый и не очень любит бегать, но если его хорошенько попросить, то он соглашается поиграть в догонялки.

Мы с Хозяйкой каждый день ходим на прогулки, иногда катаемся на большой железной штуке в лес или к реке. Мне нравится играть с Хозяйкой и выполнять ее команды. Я самая счастливая собака на свете!

Но иногда мне снятся странные сны. Как будто я одна в большом доме, будто мой хозяин оставил меня, и мне очень страшно. Тогда я вздрагиваю и просыпаюсь, а потом иду к свой Хозяйке. Я облизываю ее лицо, и она всегда смеется, обнимает меня, и я засыпаю. В конце концов это всего лишь сон…

* * *

У этой истории счастливый финал. Пальма живет в тепле, любви и заботе. Мы верим, что она уже не помнит страданий и грусти, которые ей пришлось пережить. И мы уверены, что ее жизнь до самого конца будет счастливой. А ее безмерная любовь делает счастливыми ее хозяев. И когда меня спрашивают, зачем я всем этим занимаюсь, я могу ответить – вот ради таких наполняющих душу радостью моментов. Ради таких счастливых финалов. И я хочу, чтобы их становилось все больше…

История Барни

Однажды мир изменился..

* * *

- Слушай, мать, какая псина у тебя хорошая, - сказал Никитич, входя в калитку. Недавно он переехал с семьей из Мурманска. Теперь вот ходил по соседям, налаживал «связи», как сам любил рассказывать за вечерним ужином или на рыбалке с мужиками.

Марья Васильевна с удивлением посмотрела на соседа. Была она уже в годах, всю жизнь провела в деревне, скотины раньше полон дом был. Теперь годы брали свое. Мужа прошлой весной схоронила, сыновья давно обзавелись семьями и разъехались кто куда. Иногда только внуков привозили на каникулы. От некогда большого хозяйства осталось с десяток курей да коза, которая почти не давала молока. Старая трехцветная кошка и глупый лопоухий щенок, которого откуда-то притащили внуки, наигрались с ним за лето и оставили бабке, а сами укатили в город «грызть гранит науки».

- Этот что ль дуралей? – тяжело опираясь на клюку, спросила Марья Васильевна. – Дык чего ж в нем хорошего-то? Бестолочь как есть!

- Да что ж вы так, Марья Васильевна? – широко улыбаясь, сказал Никитич. – Он маленький еще, щенок совсем. Вот позаниматься с ним, такая отличная собака будет!

Он протянул руку, и малыш с интересом обнюхал ладонь, с опаской поглядывая на бабку. Помнил, как она его клюкой отходила за то, что опрокинул ведро с козьим молоком. Но ведь оно так замечательно пахло! Малыш так и не понял, за что получил по спине палкой. Но бабку с тех пор побаивался.

Никитич гладил по-щенячьему мягкую шерстку на спинке щенка, и малыш слабо вилял хвостиком.

- Да на что мне нужен дармоед эдакий! Он же пакостить только и умеет. И охрана мне не нужна. Чего тут охранять, - вздохнула она. – Выгнать пыталась, а он не уходит.

- Марья Васильевна, если он вам не нужен, отдайте его мне, - вдруг выпалил Никитич. Он и сам не понял, что заставило его это сказать. В принципе в ближайшее время он и не собирался обзаводиться собакой. Многое еще нужно было сделать в хозяйстве, прежде чем строить вольер. Но вот как будто кольнуло что-то внутри. Может в глазах у малыша он прочитал такую вселенскую тоску, что дрогнуло сердце у этого в общем-то не особо чувствительного мужика.

Марья Васильевна прищурилась, вдруг внимательным цепким взглядом окинула коренастую фигуру соседа и сказала:

- Забирай. На что он мне. Да и внукам не нужен. Заботься только, жалко дурака. Как никак кормила его, - вдруг прослезилась бабка.

- А как вы его звали? - спросил Никитич, поднимая малыша на руки.

- Дураком и звала, - ответила бабка.

* * *

Никитич шел домой и нес в руках теплый живой комок, который прижался к нему всем своим маленьким тельцем. Шел и вспоминал Тиберия, который погиб на охоте два года назад. Тиберий был крупным беспородным псом, прожившим с хозяином без малого десяток лет. И Никитич души в нем не чаял. После его гибели он никак не мог решиться завести другую собаку, хотя друзья и предлагали ему щенков. Даже породистых и, подумать только, с родословной.

И вот теперь у него снова есть собака. Обычная дворняжка, каких много бегает по улицам деревни. И у Никитича в душе словно таял тяжелый мерзлый ком. А малыш дремал, покачиваясь в крепких руках своего хозяина.

Тихо войдя во двор, Никитич опустил щенка на землю.

- Что ж, это теперь твой новый дом. Осваивайся тут, - сказал он малышу, а сам сел на заваленку и закурил.

Щенок сначала робко, а потом все более увлекаясь начал бегать по двору, изучая самые дальние и интересные уголки, каждый раз возвращаясь к хозяину и заглядывая ему в глаза, словно спрашивая: «Я все правильно делаю? Ты не сердишься?»

Никитич, усмехаясь в усы, с интересом наблюдал за щенком, оценивая опытным взглядом его стать и представляя, каким он станет, когда вырастет. По его предположению малыш обещал превратиться в довольно крупную собаку с крепким телом, большой головой и массивными лапами. Его шерстка, сейчас нежная, щенячья, отливала на солнце золотом, со временем скорее всего потемнеет и будет цвета жженого сахара. Уши длинные, висячие были более темными. Темнее были спинка и мордочка, а вокруг глаз белые ободки. Никитич поймал себя на том, что откровенно любуется щенком и улыбается во весь рот.

- Старею, - подумал он про себя. – Эвон как расчувствовался.

* * *

Жена и дети должны были вернуться еще не скоро, так что поразмышляв, из чего наскоро можно соорудить будку для щенка, Никитич принялся за работу. И как-то так все в руках спорилось, что пару часов спустя Вулкан уже изучал новый интересный объект, который станет для него местом на долгие годы. Никитич достал старый ошейник Тиберия и надел его Вулкану на шею.

- Это тебе от дядьки Тиберия в наследство, - смахнув невольную слезу, сказал он. – Будь достоин его носить. Тиберий был знатный пес.

Вулкан только вилял хвостиком и по-щенячьи задорно улыбался.

Мальчишки пришли со школы ближе к вечеру. Младший тут же залез в будку к щенку и затеял с ним возню, а старший особо и не отреагировал на появление нового обитателя их дома.

- Подросток, - с горечью подумал Никитич, - ничего-то ему не интересно. Видимо так и не простил мне, что уехали из города, где остались все его друзья.

Жена вернулась с дежурства только утром, усталая и раздраженная. И первый, кого она увидела, войдя во двор, был Вулкан, с аппетитом грызущий ее тапочки.

- А это что еще такое? – вскрикнула она, пытаясь отобрать у малыша погрызанный тапок. – Кто притащил эту блохастую тварь?

- Тише, не кричи, ты его пугаешь, - выскакивая на крыльцо, сказал Никитич. – Это я принес, пожалел мальчишку. Прости, что не предупредил.

- Мало нам забот, ты еще собаку в дом привел. Никакого толку от тебя нет, опять псиной заниматься будешь. Хоть бы уроки с сыновьями почаще делал, да по дому работу какую.

Жена, продолжая ворчать, ушла в дом. Никитич присел рядом с Вулканом, уткнулся головой в его шерстку и вздохнул. Он предполагал, что будет такая реакция, но все же надеялся на лучшее. Не повезло. Жена и Тиберия не любила, всякий раз раздражалась, когда он с ним надолго уходил. Ну а как ей, вздорной бабе, объяснишь, что и уходил он в лес большей частью от нее, от ее вечного недовольства, ворчания, упреков. Все, что бы он ни делал, ей не нравилось. И единственной радостью в жизни стал он – Тиберий – с которым можно было и поговорить, и помолчать, который понимал его с полуслова, с полувзгляда.

Когда Тиберия не стало, жена и не думала смягчаться, каждый раз находя все новые поводы для упреков. Никитич терпел, не уходил из семьи ради сыновей, но самому с каждым днем становилось все невыносимее.

И вот теперь маленький блохастый Вулкан подарил ему новую надежду.

- Никому тебя не отдам, - тихо проговорил на ушко малышу Никитич, крепко прижимая к себе его голову. – Мы с тобой вместе навсегда…

* * *

И побежали годы. Пять, десять, четырнадцать. Никитич старел и с грустью наблюдал за тем, как стареет его Вулкан. Он уже не был таким быстрым, все больше спал, практически не реагировал ни на кого, кроме хозяина. Никитич с тревогой замечал, что Вулкан слепнет и глохнет. Он плохо ел и начал терять вес. Шерсть поблекла, в иных местах полезла клочками. Никитич как мог облегчал страдания своего друга, но внезапно и его самого свалила страшная болезнь.

Сыновья давно выросли и уехали из дома, с женой они почти не общались. Так, перекинуться дежурными фразами и то ладно. А тут вдруг хворь эта страшная приковала его к постели. Врачи только руками разводили, говорили, что помочь ничем нельзя. Пичкали таблетками, от которых становилось только хуже и сознание спутывалось.

Об одном только просил Никитич жену, сидевшую у его постели. Позволить Вулкану дожить свои последние дни в доме, в котором он провел всю свою жизнь.

- Обещай мне, - с мольбой просил он жену, - когда меня не станет, ты позаботишься о Вулкане. Обещай!

Жена отворачивалась, кивала, прятала слезы. Но тревога не оставляла Никитича. Каждый день он старался посмотреть в окно, чтобы увидеть дремлющего на солнышке Вулкана. Он очень страдал от того, что не может сам выйти к нему, погладить по большой голове, прошептать на ушко, как сильно он его любил всю жизнь и любит сейчас. И вот однажды Никитич увидел в окно только пустую будку. Сердце замерло, а потом вдруг неожиданно зашлось в каком-то сумасшедшем беге.

- Тося! – закричал Никитич. – Тося!!

- Что случилось? – вбегая в комнату, спросила жена.

- Где Вулкан?? – Никитич силился подняться с постели. – Где он?

Жена обернулась на звук открываемой двери.

- Помер твой Вулкан, - зло сказал старший сын и повесил ошейник на крючок у двери. – Нет его больше.

Никитич с болью посмотрел на сына. Они так и не поладили больше после того злосчастного переезда. И вроде столько лет прошло, а все еще живы старые обиды в этом молодом и сильном парне, который сам недавно второй раз стал отцом. И так горько стало Никитичу, что превозмогая разрастающуюся невыносимую боль в груди, он прошептал:

- Простите меня..за все…что не оправдал ваших надежд…за боль…за все…простите меня…и ты, Вулкан, прости…

Единственная слезинка скатилась по морщинистой щеке Никитича, когда он последний раз закрыл глаза…

* * *

Однажды мир изменился…

* * *

- Наташа, ты дома? Сильно занята? – Алена явно плакала.

- Я только приехала с дачи, собак кормила. Что случилось?

- Ты можешь помочь? Я не знаю, что делать? Тут пес на дороге. Он кажется слепой и глухой…

В первый момент я напряглась. В голове сразу побежали страшные картинки того, что произошло с собакой, и перед мысленным взором встал самый главный вопрос – куда забирать. Столько вокруг несчастных животных, которым ежедневно нужна помощь, и каждый раз щемит сердце от осознания того, что взять их просто некуда. Да и дача, где у нас живут собаки, вообще не моя. И большая благодарность Ирине Павловне, которая терпит такое количество питомцев у себя на участке, да еще кормит их и ухаживает.

- Хорошо, я сейчас приеду. На месте подумаем, - сказала я.

Я даже не стала переодеваться, и как была в рабочей одежде, на которой явственно отпечатались собачьи лапы, прыгнула в машину и поехала в центр поселка.

Алена ждала меня у ларька с фаст-фудом. Рядом с ней, печально опустив голову и ни на что не реагируя, стоял крупный темно-рыжий пес.

- Вот он, смотри, какой, - Алена плакала. – Представляешь, он шел прямо по дороге. Там машины носятся, а он как будто не понимает, куда идет. А потом просто остановился посередине и все. Я еле-еле его сюда увела.

У меня сдавило сердце.

- Боже мой, - тихо сказала я, - он просто старик.

Собака действительно была очень старая. Шерсть давно потеряла свой блеск и местами вылезла. Зубов почти не осталось, а те, что еще были, оказались сильно сточенными. Мордочка совсем седая. На глазах явная старая катаракта, что означало его полную слепоту.

Я присела около собаки, тихонько положив руку ему на голову. Старичок слабо шевельнулся, как бы отвечая на ласку.

- Посмотри, тут след от ошейника, - я провела рукой по месту на шее, где шерсть сильно свалялась.

- Господи, он бывшедомашний, - сказали мы с Аленой в один голос.

Оставлять его на улице было нельзя, это мы понимали обе. Надо было что-то решать. Я побежала в зоомагазин за ошейником и поводком, мысленно кляня всех горе-хозяев, которые жестоко обращаются со своими питомцами. Сказать, что я злилась, это ничего не сказать. Но злостью делу не поможешь…

- Я назову его Барни, - сказала я, надевая на собаку новенький красивый ошейник. – Отвезу его на дачу, там как раз будка есть свободная. Потом попробую найти ему передержку.

Мы повели Барни к машине. Он тяжело шел между нами, а у нас душа разрывалась от жалости и гнева. Просто представить страшно – служила собака своему хозяину верой и правдой столько лет. И вот она постарела и больше не может нести свою службу. Разве можно поступать с ней так?? Разве не заслужила она тихой спокойной старости в доме, который столько лет охраняла?? Наверное, я никогда не смогу найти ответы на эти вопросы…

Когда мы подошли к машине, пришлось вдвоем поднимать Барни, чтобы усадить его на заднее сидение. И поднимая, я нащупала на животе обширное уплотнение. Твою ж….

Мы сразу поехали в клинику. Огромная опухоль в брюшной полости. Настолько огромная, что невозможно уже сказать, на каком органе она изначально начала расти. И совершенно неоперабельная. Барни оставалось совсем недолго…Кроме того, он был совершенно слеп и глух..Страшно представить, в каком мире он жил – в абсолютной тишине и темноте…

Пока мы ехали из клиники на дачу, я не могла сдержать слез. Мне было так горько и больно за него и так стыдно за людей, способных на чудовищное предательство, что хотелось подарить Барни последние дни в любви, ласке и заботе. Чтобы он ушел на Радугу, понимая, что он нужен и любим. Ни о какой передержке речи больше не шло.

Барни прожил с нами еще целый месяц. 13 августа 2019 года мы забрали его с улицы. 20 сентября его не стало.

Каждый день мы с детьми приходили к нему. Мы гладили его, обнимали, разговаривали. И пусть мы понимали, что он нас совсем не слышит, но мы верили, что он все чувствует. Он даже начал поворачивать голову в нашу сторону, когда мы приходили.

Часто мы замечали, что Барни стоит и смотрит куда-то вдаль. Иногда он начинал глухо лаять, будто обращался к кому-то. В этот момент мы старались быть с ним рядом, и тогда он успокаивался.

Барни до последнего дня хорошо кушал, и мы старались принести для него самую вкусную еду. Он познакомился с другими нашими подопечными и позволял мелким щенкам таскать вкусняшки из его миски.

Однажды мы пришли на дачу, но Барни не вышел из своей будки. Старший сын пошел к нему и вдруг позвал:

- Мама, посмотри, Барни не шевелится.

Я закрыла глаза. Все. Барни ушел от нас. Ушел тихо, во сне. Заснув на сене в теплой будке.

Мы похоронили старичка у реки в укромном месте, куда приходим только мы и наши собаки. Теперь каждый раз, когда мы идем за водой, мы приветствуем Барни и всех тех животных, которые спят там вместе с ним. Я верю, что там, на Радуге, все они снова молоды, полны сил и смотрят на нас оттуда своими глубокими, все понимающими и все прощающими глазами.

Спи спокойно, наш любимый старичок Барни! Ты навсегда останешься в наших сердцах! И прости нас, глупых неразумных людей…

Спасение

Светка вышла с работы, села в машину и запустила двигатель. Автоматически заработала магнитола, и в салоне разлилась баллада Roxette. Светка откинулась на сидении и закрыла глаза, давая двигателю прогреться. За окном декабрь и минус 20.

Мысли неслись в голове подобно взбесившейся лошади, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Внутри назревал громкий отчаянный вопль. Молодая женщина с трудом сдерживалась, чтобы не закричать в голос. Не в силах больше выдерживать нечеловеческое напряжение, Светка развернула машину и выехала на автостраду.

Был час-пик. На дороге в обе стороны множество машин. Фары слепили, но Светке было все равно. Она нетерпеливо сжимала руль. Ей вдруг невыносимо захотелось движения, свободы, полета, чего-то такого, что развязало бы тугой комок в груди. И она решила – сейчас или никогда.

На кольце дорога домой уводила налево, а на трассу – направо. Светка знала, как попасть на те участки дороги, где машин практически нет и где есть возможность как следует разогнаться. Она перестроилась на нужную полосу и метров через пятьсот оказалась на трассе.

Здесь тоже было оживленно. Фуры неслись одна за другой. Но это было ничего. Пару километров потерпеть и вот она, желанная свобода и скорость. Светка любила свою машину и с удовольствием ездила на дальние расстояния, практически не вылезая из-за руля. Подруги удивлялись, говорили, мол не женское это дело. Но Светке было все равно. Она любила скорость, любила это удивительное чувство, которое может возникнуть только на дороге – максимальная концентрация внимания и отсутствие любых посторонних мыслей. Это было здорово и так необходимо, особенно в последние пару лет.

Наверное у всех в жизни хоть раз бывает настолько черная полоса, что кажется, просвета уже не будет. И что бы ты не делал, как бы не старался вырваться из замкнутого круга, петля все туже стягивается вокруг тебя. Такая черная полоса наступила в жизни у женщины не вчера, и сил противостоять трудностям уже не осталось.

Светка наконец повернула на вожделенную дорогу, глубоко вздохнула, включила громкость магнитолы практически на максимум, удобно устроилась на сидении и вдавила педаль газа в пол.

О, да, вот он, момент истины. Машина стремительно набирала обороты. В темноте мелькали силуэты деревьев. Молодая женщина автоматически переключала скорости, поворачивала руль, сбрасывала скорость и нажимала тормоз там, где это было необходимо, а перед глазами проносились картины последних пяти лет ее жизни.

Вспомнились годы брака, в которых счастливых моментов было раз в десять меньше, чем разочарований, боли и обид. Вспомнился тягостный развод, после которого Светка на месяц попала в больницу. Вспомнился Глеб, с которым она, казалось, вынырнула из мрака, а потом окунулась в еще более беспросветную темноту. Три выкидыша подряд и в итоге заключение врачей о ее окончательном бесплодии. И вот наконец финал – его сегодняшняя смс. «Прости, между нами все кончено»

- Этому козлу не хватило даже смелости сказать все это мне в глаза, - думала молодая женщина. – Какой же ты урод! И жизнь эта ублюдочная надоела!

Никогда Светку не посещали мысли о самоубийстве, но сейчас, подогреваемая адреналином, гремящей музыкой и бешеной скоростью, она вдруг подумала, а что если резко крутануть рулем, и катись оно все к черту…Вместо этого девушка резко затормозила, съехала на обочину и разразилась рыданиями. Она оплакивала всю свою жизнь, всех нерожденных детей, все возможности, которые для нее были потеряны навсегда. Она выплакивала свою скорбь так, как не делала этого еще никогда.

Сколько прошло времени, она не знала. Но всему в этом мире приходит конец. Иссякли и ее слезы. Осталась только глухая тоска.

Двигатель тихо работал. В салоне было тепло. Музыку Светка давно выключила и теперь сидела в тишине, смотря и ничего не видя в лобовое стекло.

Вдруг ее внимание привлек темный комок на белоснежном снегу. И вряд ли она вообще бы обратила на него внимание, если бы этот комок не шевельнулся. Светка пристальнее вгляделась, но так и не поняла, что это.

- Мерещится уже всякое, - пробормотала она, тем не менее вглядываясь еще внимательнее. – С ума схожу, наверное.

Светка вышла из машины. В свете фар на белом четко выделялось темное пятно. Девушка подошла к нему и наклонилась.

На обочине в глубоком снегу лежала кошка. Светка стояла и смотрела на нее, и вдруг кошка слабо шевельнулась, повернула голову и посмотрела прямо Светке в глаза.

- Боже мой, она живая!

Девушка подняла кошку на руки. Казалось, та вообще ничего не весит. И хоть на вид это было взрослое животное, вряд ли ее вес был больше веса двухмесячного котенка.

- Откуда ты здесь? – спросила девушка, пока несла кошку в машину.

До ближайшей деревни было километров шестьдесят. Странно, что животное оказалось так далеко на дороге.

- Выбросили тебя, да, бедняжка, - продолжала тихо говорить Светка. Кошка мелко дрожала и только смотрела своими огромными глазами. Как-то неожиданно собственная боль отступила, сменившись беспокойством за животное. Девушка положила кошку на переднее сидение, развернула машину и поехала домой.

Светка любила животных. Все детство у них в доме жили и птицы, и рыбки, и хомяки, и кошки, и собаки. Это было счастливое время, когда просыпаясь, она могла обнаружить под своей подушкой косточку, которую спрятал ее любимый пес. Или найти у себя в портфеле игрушечную мышку, а то и вовсе, забирая мешок с обувью, обнаружить там притаившегося кота. Родители поощряли любовь дочерей к животным, считая, что только так можно воспитать по-настоящему восприимчивого и заботливого человека. И в последние годы Светка очень страдала от того, что в ее жизни не было хвостатых и пернатых. Муж был категорически против, и не смея ему перечить, Светка довольствовалась тем, что кормила всех бездомных животных, которые попадались ей по пути. Глеб же был страшным аллергиком и, конечно, с ним завести питомца тоже не получилось. Сейчас же молодая женщина была совершенно свободна и со спокойным серцем могла привести домой столько хвостиков, сколько способна была прокормить.

К дому подъехали уже за полночь. Светка занесла кошку в комнату, положила на кресло и наконец смогла внимательнее ее разглядеть. Кошка была очень красивая. Необыкновенного осеннего цвета – животное такой расцветки было бы очень сложно разглядеть на опавшей листве – с восхитительными темными концентрическими кругами по бокам. Девушка впервые видела кошку такой необычной расцветки. Мордочка широкая, темная. Огромные оранжевые глаза. Пушистая, но сейчас свалявшаяся и тусклая шерсть. Кошка тяжело дышала, но тем не менее слабо мурлыкала, отвечая на ласку. Светка достала паштет и молоко, но кошка есть не стала. Пришлось насильно дать ей несколько капель воды из шприца.

- Потерпи, малышка, завтра поедем с тобой в клинику, - сказала Светка, укладывая кошку рядом с собой. – Я назову тебя Берта. Все будет хорошо, ты поправишься.

Утром Светка снова попробовала покормить Берту, но снова безуспешно. Берта только ткнулась мордочкой в еду, но сил кушать у нее не было. Беспокоясь за животное, девушка примчалась в клинику еще до ее открытия.

- Доброе утро, помогите, пожалуйста, - сказала Светка врачу. – Вчера ночью нашла на обочине на трассе.

Ветеринар осмотрел животное, взял анализы крови и сказал:

- Очень сильное истощение и обезвоживание. Ее просто не кормили. Такое ощущение, что она была где-то заперта без еды и воды.

- Но ей можно помочь?

- Мы сделаем все возможное. Но вы должны быть готовы ко всему. Прогноз очень осторожный.

Казалось сердце у Светки упало в пятки.

- Пожалуйста, я вас очень прошу, помогите ей! – на глазах девушки выступили слезы. – Пожалуйста!

- Я вас прекрасно понимаю, - сказал доктор, - не волнуйтесь так. Сейчас поставим капельницу. Вам придется ездить каждый день, сможете?

- Я сделаю все, что скажете!

- Хорошо, - врач проводил Светку в отдельный кабинет. – Сейчас подойдет ассистент.

И понеслись дни, полные надежд, страха и снова надежд. Берта выкарабкивалась с большим трудом. Сначала едва не отказали почки, потом проявились проблемы с сердцем. И хотя кошка была еще молодая, всего-то не старше трех лет, длительное голодание и отсутствие воды очень сильно сказались на ее организме и здорово подорвали здоровье. Светка выполняла все назначения. Так строго она никогда не относилась и к своему здоровью, а тут буквально выгрызала кошку из объятий смерти. Однажды во время капельницы у Берты остановилось сердце, и Светка вдруг подумала, что это и ее конец тоже.

Но случилось просто невозможное. На какой день начала борьбы за жизнь, Светка уже не знала, но Берта начала поправляться. Медленно, с большим трудом, шаг за шагом, но из маленького истощенного комочка кошка превращалась в необыкновенную красавицу. И уже ничего не напоминало в этой шикарной, вальяжной и избалованной королевне то истощенное измученное животное, которое когда-то Светка подобрала на обочине дороги.

Вместе с расцветом Берты расцветала и Светка. Она стала больше смеяться, перестала думать о своих горестях. Берта будто подарила ей новую, совсем другую жизнь. Светка иначе смотрела на мир и на свое место в нем. В клинике она познакомилась с новыми людьми, с которыми, как это сейчас говорят, она была на одной волне. Ей вдруг захотелось жить не только ради себя или своей семьи, а ради кого-то еще. И все это благодаря Берте, которая всегда мудро и проницательно смотрела Светке в глаза, мурлыкая ей сказки на ночь.

Вот так погибающая кошка и девушка нашли и спасли друг друга.

И мне очень хочется, чтобы в жизни стало больше счастливых людей и животных, чтобы стало больше счастливых финалов.

P.S. Истинная история кошки необыкновенной осенней окраски на самом деле печальна. Я нашла ее на обочине дороги, лежащей в осенних листьях. Несколько дней мы боролись за ее жизнь, но к сожалению проиграли. Девочка умерла у меня на руках.

Кошка была истощена и обезвожена. Врачи сказали, что такое может быть, если животное было заперто где-то без еды и воды. Причем не менее месяца, а то и все два. И если бы я нашла кошку хотя бы на пару недель раньше, ее еще можно было бы спасти.

Эта история случилась два года назад. И я все думаю, кем же надо быть, чтобы закрыть на два месяца животное в помещении, оставив его без возможности поесть и попить. А потом просто выбросить обессиленную кошку на обочину дороги. Сама бы она туда даже доползти не смогла. Скорее всего это сделал тот, кто предположил, что кошка будет охотиться на мышей и тем самым себя прокормит. Но…Гадать можно бесконечно. Итог печален. Мне очень жаль малышку, я до сих пор вспоминаю ее бездонные глаза яркого апельсинового цвета. Она словно понимала, что я пытаюсь ей помочь, когда слабо отвечала на мою ласку и тихо-тихо мурлыкала. И мне бесконечно больно, что в нашем мире допускается подобное отношение к живым существам. Отношение хуже, чем к вещам. На мой взгляд, это просто вырождение человечности, а как следствие и человечества.

Успевайте делать добро! Берегите в себе Человека!

История Бродяги

Рабочий день подошел к концу, и постепенно цеха опустели. Иван Ильич делал обычный вечерний обход, закрывая окна там, где их забыли закрыть, собирая в пластиковый пакет пустые пачки от сигарет, банки от кока-колы, конфетные обертки и в который раз ловил себя на мысли, что «вот взрослые же люди, а все как дети неразумные. Неужели трудно убрать за собой? Вот в наше время нас воспитывали правильно. Не сори там, где находишься, уважай природу и труд человека». Иван Ильич вздохнул, потер ноющую спину и пошел в дальний конец огромной территории предприятия, где он уже который год работал сторожем.

К вечеру распогодилось. Ветер стих, и метель прекратилась. Снег падал мягкими хлопьями, и на Ивана Ильича вдруг накатила тоска вперемежку с ностальгией. Он вспоминал, как вихрастым пацаном вместе с друзьями валялся в сугробах, играл в снежки, с горки носился на лыжах. Как запрягал в санки своего огромного пса и как теплый собачий язык слизывал снежинки с детского лица. Почему-то в последнее время воспоминания о детстве стали приходить к нему все чаще.

- К чему бы это, - думал Иван Ильич.

Сам он разменял уже шестой десяток. И хотя годы уже начали брать свое и волосы посеребрила седина, был он все еще крепок и выправку имел военную, как-никак бывший офицер. Глаза из-под кустистых бровей отливали яркой синевой, а взгляд был острым и пронзительным. Репутацию имел человека сурового, но справедливого, за что старшие сотрудники его уважали, а молодежь побаивалась, за глаза называя Цербером.

Никто из сотрудников толком ничего не знал о его жизни. Знали только, что служил где-то в горячей точке и был ранен. Что у него есть жена-инвалид, за которой он преданно ухаживает уже много лет. Что сын погиб лет десять назад, а дочь живет в каком-то другом городе. Что есть трое внуков, которые часто к нему приезжают. Иван Ильич о своей жизни не распространялся, в корпоративах не участвовал, горькую не пил, за что слыл чудаком. Хотя для сотрудников кто такой сторож? Так, никто. Ноль без палочки

Хозяин предприятия крепко уважал Ивана Ильича. Знал, если он на посту, можно спать спокойно. И доверял ему всецело, иногда даже советуясь по разным вопросам, которые к охране не имели никакого отношения.

Была у Ивана Ильича еще одна черта, за которую молодые рабочие прозвали его Блаженным. Любил он всякую тварь Божью, кормил всех без разбору дворовых собак и кошек, зимой сыпал в кормушки птицам крошки. Мог не есть сам, но голодных кормил всегда. И хоть не раз и не два был покусан приблудными собаками, это нисколько не умаляло его любви и желания помочь тем, кто слабее. Сотрудники посмеивались и крутили пальцем у виска, но в целом ни во что не вмешивались.

Закончив обход, Иван Ильич направился к своей сторожке, предвкушая чашку крепкого горячего чая с теплым домашним пирогом. Жена была лежачая, домашним хозяйством давно не могла заниматься. Все делал сам Иван Ильич. Вот и научился стряпать не хуже любой бабы. Сегодня у него был пирог с рыбой по какому-то старинному рецепту, вычитанному из кулинарной книги аж пятидесятых годов.

- Вот сейчас и попробуем, - улыбаясь про себя, подумал сторож.

Не успел он подойти к двери, как за воротами предприятия раздался резкий визг тормозов. Хлопнула дверь машины, что-то упало на асфальт, взревел двигатель, и машина умчалась. Иван Ильич замер, прислушиваясь. Внезапно ему показалось, что снаружи доносится тоненькое поскуливание. Сторож быстро вышел за ворота.

Недалеко от ворот в большом сугробе он увидел завязанный черный пластиковый пакет, в котором кто-то слабо шевелился. У Ивана Ильича все похолодело внутри. Он быстро подошел к мешку, поднял его и разорвал. Внутри оказался маленький пушистый щенок, который уставился своими глазками-бусинками на сторожа.

- Вот так да, - произнес мужчина, доставая малыша из мешка. – Это как же так можно? Что эти нелюди с тобой сделали?

Иван Ильич прижал щенка к себе и понес в сторожку. Малыш замерз и мелко дрожал, иногда вздрагивая всем своим маленьким тельцем.

- Ничего, потерпи, малой, сейчас согреешься, - опуская щенка на коврик, проговорил сторож.

Щенок был смешной, косолапый и неказистый. Шерсть рыжевато-коричневая с подпалинами. На спинке темная, животик светлее. На передних лапках беленькие в крапинку носочки и белая роскошная манишка на груди. Висячие ушки и очень пушистый хвост, который сейчас от страха малыш поджимал под себя.

- Ну что ты, маленький, не бойся, - тихонько поглаживая собачьего ребенка по голове, говорил Иван Ильич. – Я тебя не обижу. Ты, наверное, голодный? Сейчас, сейчас.

Сторож достал свой домашний пирог с рыбой, мелко покрошил в тарелку и протянул щенку.

- На вот, попробуй, сам стряпал. Небось не ел никогда ничего такого, - улыбнулся он.

Щенок ткнулся мордочкой в крошево, понюхал и отошел. Потом снова подошел, понюхал и вдруг жадно набросился на еду.

- Эй, малой, не спеши, а то подавишься!

Щенок слизнул последние крошки, попил водички, растянулся на коврике, глубоко вздохнул и заснул.

- Что же мне с тобой делать, Дружок? – тихо проговорил сторож.

Утром приехал начальник. Андрей Егорович зашел в сторожку и увидел щенка, который жался к ногам Ивана Ильича.

- Утро доброе, Иван Ильич, - пожимая руку сторожу, проговорил он. – Все тихо-спокойно?

- Доброе, доброе, Андрей Егорович, все в порядке. Не считая вот его, - поднимая на руки малыша, ответил сторож, пересказывая ночное происшествие. Начальник хмурился, качал головой, как бы говоря «ну до чего люди докатились». Сам он к животным относился ровно. Не привечал особо, но и не обижал, считая это низостью и подлостью.

- Что делать с ним собираешься?

- Ох, не знаю. Домой забрать не могу, жена мало что больная, так еще и аллергик страшный. Вот думаю, если позволишь, конечно, будочку ему тут соорудить. Пусть вместе со мной охранником работает.

Андрей Егорович подумал минутку и ответил:

- Не возражаю. Пусть живет. Главное, чтоб не обидел никто, когда тебя нет. Сам знаешь, не все тут у нас животных любят.

- Да уж знаю, - Иван Ильич вздохнул. – Будем надеяться.

Мужики помогли сторожу смастерить небольшую будку для щенка, которого все прозвали Дружок. Набросали внутрь курток, принесли разных игрушек и старых тапок, которые малыш с удовольствием трепал. Некоторые сотрудники стали носить еду и даже вкусности, на что Иван Ильич незлобливо ворчал:

- Балуете вы его, ох, балуете.

Малыш рос не по дням, а по часам, постепенно превращаясь в красивую взрослую собаку. И характер имел довольно общительный, и охранником становился отменным. Иван Ильич не мог налюбоваться на питомца, которого считал своим. Хотя и половина предприятия думала так же.

Но вот он стал замечать, что с Дружком явно что-то происходит. Он стал опасаться людей. Реже подходил погладиться, кушать начинал только тогда, когда человек отходил от будки на довольно порядочное расстояние. Иван Ильич недоумевал, что же творится с его питомцем, пока однажды Васька-механик не просветил:

- Да Петрович тут его как-то палкой отходил за то, что собака твоя у него колбасу сперла.

Иван Ильич нахмурился. Он предполагал, что кто-то из рабочих может шугануть Дружка, прикрикнуть на него, если вдруг попадался под горячую руку, но чтобы палкой.

- Не дело это, ох, не дело, - вздыхая, думал сторож. Конечно, он поговорил с Петровичем о его поступке, попросил больше так не делать. Но жизнь научила, что некоторых двуногих не исправляла даже могила. Поэтому с этого дня стал еще крепче приглядывать за Дружком, да и за Петровичем тоже.

Годы с каждым днем летели все стремительнее. Иван Ильич стал замечать, что ему все сложнее удается выходить в ночную смену. Стала накатывать усталость. Переживания за жену лишали сил и сна. И только Дружок придавал жизни какой-то смысл и радость. Широкая улыбка всегда появлялась на лице мужчины, когда из-за ворот выскакивал Дружок и пушистым ураганом летел к Ивану Ильичу. Хвост, как пропеллер, бешено крутился, словно собирался поднять пса в воздух. Сторож замечал, что невольно ускоряет шаг, чтобы побыстрее запустить руки в шелковую шерстку и прижаться головой ко лбу собаки, впитывая искреннюю радость и бесконечную любовь.

Дружок давно вырос и превратился в роскошного пушистого пса с темно-коричневой шерстью. Он был жизнерадостным и игривым, совершенно не злобным. Но детские воспоминания о побоях сделали его осторожным, и в руки он давался только Ивану Ильичу и то ненадолго. Сторож первое время переживал из-за этого, а потом решил, что все к лучшему. Мало ли дураков на свете. Может эта осторожность и принесет ему пользу.

В этот день все было как всегда. Дружок радостно встретил Ивана Ильича, проводил его до сторожки и с аппетитом принялся за завтрак, который сторож принес ему из дома.

Приехал начальник. Андрей Егорович зашел в сторожку, протянул руку для приветствия и проговорил:

- Устал я, Иван Ильич. Жена говорит, на пенсию пора. Мол наработался за свою жизнь достаточно, молодым надо дорогу освобождать, - Андрей Егорович грустно улыбнулся. – А я как подумаю, целый день дома. С тоски помрешь. Что делать-то буду?

- На рыбалку ходить, - проговорил Иван Ильич, наливая в чашки кипятку.

- Ну схожу пару раз, а потом что? Не привык я, понимаешь, дома сидеть.

- У вас же вроде дача была?

- Есть дача, жене купил пятнадцать лет назад. А мне она на кой черт нужна? Я в земле ковыряться не умею, - начальник вздохнул и поднялся. – Грустно это. Старые мы с тобой стали. И как теперь жить, ума не приложу. Я ж всю жизнь работал. И предприятие вон какое поднял. А теперь как подумаю, кто у руля встанет, аж страшно становится. Молодежь какая сейчас, сам знаешь.

Андрей Егорович пожал на прощание сторожу руку и вышел. А Иван Ильич еще долго сидел над остывшим чаем и думал о том, какое будущее теперь ждет предприятие и всех людей, которые на нем работают.

Пришел новый начальник, а вместе с ним и новые порядки. Сократилось количество рабочих мест, кому-то урезали зарплаты, некоторых просто уволили, взяв на их место кого-то из знакомых. Вместо четырех сторожей осталось только два. Ивану Ильичу прозрачно намекнули, что пора бы и на пенсию, но раз уж он вроде как герой войны, позволят ему еще немного поработать. Но вот псину свою он должен был в течение недели с предприятия убрать.

Ивана Ильича такой расклад сильно подкосил. Он всегда чувствовал себя довольно бодрым для своих лет, а тут словно разом навалилась старость. А ведь Дружок недавно разменял десяток лет и считался псом престарелым, к которому даже не особо любившие его прежние сотрудники стали относится с неким уважением. А тут вдруг такое.

Сторож просил нового начальника позволить Дружку дожить свои годы на предприятии, где он провел всю свою жизнь, но Игорь Владимирович был неумолим. Псины, бегающие по территории, ему не нужны. Никакие будки и вольеры тоже.

В довершении всех бед у Ивана Ильича умерла жена и из-за всех этих переживаний однажды у сторожа случился инсульт, который на долгое время приковал его к постели. Из Иркутска прилетела дочь, которая стала ухаживать за отцом, стараясь помочь ему справиться с горем и болезнью. Она уговаривала его перебраться к ней, говоря, что там он всегда будет под присмотром. Иван Ильич отнекивался, говорил, что справится сам, что совершенно не собирается становится обузой. Но из-за инсульта у него развился частичный паралич, и к своему огромному сожалению, он уже не мог обходиться без помощи.

Иван Ильич очень переживал из-за Дружка, из-за того, что все так внезапно случилось, и он ничего не знал о его судьбе. Поэтому однажды заговорил с дочерью о собаке и попросил ее забрать и его тоже. Вика видела, как страдает ее отец, как он привязан к своему питомцу. Она любила животных, в Иркутске ее ждал двухлетний лабрадор и пятилетняя дворняга-подобрыш. Она подумала, что еще одна собака не займет много места. К тому же и отца это сделает счастливым. Она согласилась.

Как-то погожим весенним днем приехал Иван Ильич с дочерью на предприятие. В руках у него был новенький ошейник и поводок, которые они купили специально по такому случаю. Как же, его Дружок теперь официально станет домашним. Послезавтра поезд, все формальности улажены. И будут Иван Ильич и его питомец доживать свои дни вместе, уже не расставаясь. Бывший сторож поймал себя на мысли, что впервые за много месяцев улыбается.

Сам он ходил плохо, поэтому остался сидеть в машине. Только нетерпеливо всматривался в ворота и ждал, когда же наконец из него вылетит его любимый пушистый ураган.

Вика скрылась за воротами и отсутствовала довольно долго. Но вот она вышла с предприятия, и выражение ее лица совсем не понравилось Ивану Ильичу.

- Где Дружок? – спросил бывший сторож. – Что с ним?

- Папа, ты только не волнуйся, - Вика сжала руку отца. – Пропал Дружок. Несколько месяцев назад. Его долго искали, хотели в вольере закрыть, но не смогли найти.

Иван Ильич отвернулся, скрывая внезапно выступившие слезы. Вот так и рухнули все надежды разом. Вика гладила руки отца, стараясь унять его душевную боль. Она соврала. Она не смогла сказать, что Дружка много раз жестоко избивали, стараясь прогнать с предприятия, куда он настойчиво возвращался. Однажды новый сторож по приказу начальника подсыпал отравы в его еду. После этого пес пропал, и все уже подумали, что он просто сдох. Но потом он снова появился, худой, облезлый и хромой. Его снова побили, но он снова пришел. И так продолжалось довольно долго. И вот уже месяц собаки нет. Его будку давно сожгли, миски выбросили. Приказ начальника был выполнен.

И никто не заметил, что из кустов из оврага, который был расположен рядом с предприятием, за девушкой внимательно и настороженно следили темные глаза Дружка. Он ждал. Все еще ждал своего Человека. И вроде бы воздух принес любимый запах, но глаза стареющей собаки не могли разглядеть Его.

Машина, откуда до собаки доносился знакомый запах, уехала. Дружок тяжело поднялся и побрел в сторону дач, где добрые люди его подкармливали.

Вика увезла отца в Иркутск. Иван Ильич ненадолго пережил свою жену. В то же лето и он ушел в лучший из миров…

* * *

Этого старичка я заметила тогда, когда по два километра пешком ходила от остановки до дома, куда переехала несколько лет назад. Я всегда старалась привезти ему что-то повкуснее и помягче. Пес был старый и многих зубов у него не было. Мослы грызть он не мог, а вот кашки кушал с удовольствием. Иногда, наевшись, он провожал меня по дороге домой, сворачивая на дачи и исчезая на каком-то из участков.

Ошейника на нем не было, и я не знала, домашний он или один из многих несчастных скитальцев. Иногда я подолгу его не видела, и тогда начинала беспокоиться, не случилось ли чего со старичком.

Так продолжалось до тех пор, пока я не познакомилась с Ириной Павловной – доброй пожилой женщиной, которая так же, как и мы, кормила всех бездомышей в округе. Старалась вылечить тех, кто попадал в беду, или пристроить щенят, которых принесла одна из собак. Она и рассказала мне его печальную историю.

- Я зову его Бродяга, - сказала Ирина Павловна, выкладывая еду щенкам, которых мы активно пристраивали. – Он бродит то тут, то там, вот поэтому и Бродяга.

Мы грустно улыбнулись.

У Ирины Павловны был дачный участок, на котором мы стали временно размещать собак до пристройства. Поставили несколько будок. Но, как говорят, нет ничего более постоянного, чем временное. И некоторые питомцы давно перешли из разряда тех, кто пристраивается, в разряд тех, кто постоянно живет на даче.

Вот и Бродяга сейчас живет на дачном участке. К сожалению, в руки он не дается, обработать от клещей или сделать прививку нет никакой возможности, потому что он не подходил ближе, чем на несколько метров. И хотя он давно нас знает и всегда выходит на дорогу встречать, нам так и не удалось завоевать его доверие.

Однажды Бродяга отвлекся, и мы попытались ласково погладить его по голове, отчего он громко завизжал и отпрыгнул в сторону. Мы поняли, что с прикосновениями у собаки связаны какие-то очень нехорошие воспоминания, поэтому оставили свои попытки. Теперь мы только ласково с ним разговариваем, не приближаясь, чтобы не тревожить. Бродяга всегда внимательно смотрит своими темными глазами и слушает, дружелюбно виляя хвостом.

Часто Бродяга сидит на дороге и смотрит куда-то вдаль, будто ждет кого-то. Тогда он кажется мне печальным и одиноким, и мне очень хочется, чтобы он перестал грустить. Тогда мы идем с Чернышом, Айной и Динкой гулять, и Бродяга медленно идет за нами. Он никогда не бежит впереди, а спокойно следует за мной по пятам. И когда молодые собаки затевают возню у речки, он, как самый старший из всех, сидит и наблюдает за игрой.

Но иногда, словно скинув десяток лет, Бродяга начинает играть с малышами. И словно превращается в того задорного веселого молодого пса, которого так любил Иван Ильич.

Маленький герой

Жила в одном из дворов нашего города обыкновенная серая кошка. Никто ее домой не брал, и приютилась она в подъезде многоэтажки. Жители ее не обижали, из подъезда не гнали, многие даже кормили и оставляли свежую воду в мисочках на разных этажах. Кошка отъелась, растолстела. Летом она лениво лежала на газоне, наблюдая за птицами, которых тоже кормили сердобольные жители, а зимой пряталась в подвале и грелась, лежа на теплых трубах. Если вдруг куда-то исчезала на несколько дней, тут уж жильцы дома начинали беспокоиться и спрашивали друг у друга, кто последний видел Мурку. Не случилось ли чего с ней плохого. Потом кошка снова появлялась, и жизнь начинала течь своим чередом.

Зима в том году выдалась суровая. И снега много навалило, и морозы поджимали. Ранним утром Ирина проводила старшего сына в школу, а маленькую дочку повела в садик, не забыв захватить с собой и еды для Мурки.

- Странно, где же кошка, - подумала молодая женщина, когда увидела, что в Муркиных тарелках полно еды. – Ее уже который день нет.

- Ой, доченька, не случилось ли чего плохого с нашей кошкой, - проохала старенькая бабушка с третьего этажа. – Я какой день ее в окно высматриваю, нету ее.

- Может забрал кто домой? – Ирине хотелось верить в хорошее.

- Да кому уж она нужна-то, - вздохнула бабка. - Ну ты иди, иди, а то вон малая уже замерзла. Если придет, покормлю.

Ирина отвела дочку в садик, а сама уехала на работу.

Вечером кошка тоже не пришла. Не появилась она ни на следующий день, ни через месяц. Жильцы дома приуныли, подумали, что Мурка окончательно пропала и потихоньку стали убирать ее тарелочки со своих этажей.

Февральское воскресенье выдалось солнечным, ярким и морозным. Ирина с детьми вышла на улицу, и малышня сразу стала устраивать снежные баталии. Старший сын помогал сестричке делать крепость из снежных кубиков, которые они вместе пытались вырезать ладошками из наста. И вдруг замер, прислушиваясь. Ирина посмотрела на сына и спросила:

- Что случилось, Артем?

- Мне показалось, кто-то мяукает.

- Где? – Ирина посмотрела по сторонам. – Я не вижу кошку.

- Нет, мам, не кошка. Мне показалось, что мяукает совсем маленький котенок.

Ирина снова посмотрела по сторонам. Потом мама и дети обошли все ближайшие кусты, заглянули под лестницу у подъезда и снова вернулись к недоделанной крепости.

- Я ничего не слышу.

Артем пожал плечами. В конце концов, каждому может показаться. И вместе с Вероникой они продолжили строить крепость.

Вдруг он снова выпрямился и вскрикнул:

- Я опять слышу. Мам, это не тут, это внизу!

Ирина посмотрела на то место, куда указывал Артем. Там в снегу виднелась крышка канализационного люка, откуда временами вырывались колечки пара.

- Там?! Ты слышишь оттуда?

- Да, вот сама послушай, - Артем подвел маму к люку и показал на небольшую дыру, откуда и поднимался пар.

Ирина прислушалась. Ничего. Но как только она собралась сказать, что ничего не слышит, из глубины колодца раздался отчаянный хриплый крик маленького котенка. У Ирины мороз побежал по коже.

- Я слышу! Точно, там котенок, маленький совсем. Надо что-то делать!

Ирина достала телефон, поискала в Интернете номер МЧС и позвонила. Она видела в телевизионных программах, как бравые сотрудники этой организации спасали не только людей, но и животных, и была уверена, что и в этой ситуации им помогут. Но не тут-то было.

- Говорите, что у вас случилось? – голос мужчины на другом конце провода был уставшим и недовольным.

- Простите, что беспокою вас, но у нас тут котенок маленький в люк провалился. Помогите его достать, пожалуйста.

- Женщина, мы не занимаемся спасением котят, - мужчина явно разозлился. – Мы выезжаем только тогда, когда есть угроза для жизни.

Тут уже разозлилась Ирина.

- А сейчас что, нет угрозы для жизни? То есть, если это щенок или котенок, это, по-вашему, не жизнь?

- Пробуйте достать его своими силами, - сказал сотрудник МЧС и отключился.

От злости и отчаяния молодой женщине хотелось расплакаться. Но поддаваться слабости было нельзя, на нее смотрели глаза ее детей.

- Беги домой, разбуди папу и попроси, чтобы он открыл нам люк, - сказала она сыну. – А потом посмотрим, что можно будет сделать.

Пока Артем бегал за отцом, Ирина раздумывала, что делать дальше. И вдруг заметила серую тень, которая кралась к люку между деревьями.

- Мурка! – молодая женщина позвала кошку, и та подбежала к ней. – Где же ты пропадала?

Ирина гладила кошку, а та мурлыкая, все порывалась подойти к люку. Мурка сильно исхудала, шерстка поблекла, свалялась и местами вылезла. Видимо там, где она провела все это время, у нее толком не было еды.

Вдруг из люка снова раздалось тихое хриплое мяуканье, и кошка заметалась вокруг крышки.

- Так это твой малыш, - Ирина успокаивающе гладила кошку-маму по спинке. – Потерпи, мы его достанем.

Мурка внимательно посмотрела молодой женщине в глаза.

Вернулся Артем, и вместе с отцом они открыли крышку люка. Лаз был узкий и со своими габаритами Владислав туда просто не помещался. Пока Ирина думала, как поступить и кого позвать на помощь, Артем, как маленький ужик, спустился вниз.

- Мам, тут совсем ничего не видно, - сказал он из колодца.

- Возьми телефон и включи фонарь, - Владислав передал сыну свой телефон.

Внизу было темно и страшно. Все таки когда тебе всего девять лет, спуск в колодец представляется чем-то необыкновенно зловещим. Артем включил фонарик и вдруг вскрикнул:

- Мама, тут повсюду слизняки! Огромные! Они на всех стенках и их очень много! Ужас какой!

Мальчик в страхе замер, не в силах пошевелиться и оторвать взгляда от слизняков, которые облюбовали стенки колодца и лениво грелись в кромешной темноте.

- Артем, если тебе страшно, вылезай. Мы что-нибудь придумаем. Может позовем сейчас кого-нибудь, - беспокоясь за сына, сказала Ирина.

Артем немного помолчал, собираясь с мыслями и силами, потом проговорил:

- Нет, мам, я должен найти котенка. Он же погибнет тут один.

- Ты видишь его? – спросила Ирина.

- Нет. Я тут вообще ничего не вижу. И не слышу теперь тоже. Он молчит. И тут так жарко! В куртке неудобно совсем.

- Попробуй позвать, может отзовется. И осторожнее там! Не поранься.

- Хорошо, мам.

Артем начал звать малыша, но на его зов откликалась только Мурка, которую сейчас Ирина держала на руках. Мальчик потихоньку двигался вглубь колодца, стараясь не дотрагиваться до горячих труб. Заглядывал в самые темные закоулки, но так и не мог увидеть котенка.

Пока продолжалась операция по спасению, подошли и другие жильцы подъезда.

- Может колбасой его приманить? – предложила тетя Маша с седьмого этажа. – Он наверное голодный. На запах, глядишь, и выйдет.

Кто-то сбегал за колбасой. Кто-то принес в миске молоко. Но и это не помогло. Котенок затаился и не подавал никаких признаков жизни. Мурка нервничала, Ирина переживала за сына и за Муркиного малыша.

Сколько времени уже Артем провел в колодце, не знал никто. Котенок молчал. Молодая женщина уже начинала отчаиваться. Кошка вырывалась из ее рук. И вдруг из колодца раздался приглушенный голос мальчика:

- Я вижу его! Он спрятался под трубой в самом низу. Не знаю пока, как туда подлезть. Он далеко от меня, я не дотягиваюсь. А начинаю пробовать достать его, он от меня уползает. Я не знаю, как его достать!

И вдруг кто-то предложил:

- Давайте кошку туда спустим. Может он к мамке побежит?

Ирина передала сыну кошку, на которую надели шлейку и поводок. Мурка была не очень довольна подобным произволом, но когда дело касалось спасения своего которебенка, можно было и потерпеть. Артем аккуратно поставил кошку на пол и не успел он открыть рот, как из-под труб пулей выскочил насмерть перепуганный маленький котенок и кинулся к кошке-маме. Артем едва успел его схватить, ударившись при этом головой об трубу.

- Есть! Он у меня! Забирайте, - закричал он снизу. – И кошку тоже, а то она вырывается.

Под громкие крики «Ура!» и «Слава Богу!» маленький герой и спасенные им кошка с котенком были подняты из люка. Взрослые хлопали мальчика по плечу и говорили, какой он молодец. Мурка вылизывала малыша, а Ирина села на скамейку, обняла своих детей и спрятала вдруг навернувшиеся слезы.

Кошку вместе с котенком забрали из подъезда жить домой. Когда малыш, которого назвали Барсик, подрос, ему нашли новый дом, где его бесконечно любят и заботятся о нем. Мурка так и живет в семье. Никто не знает, почему она тогда вернулась только с одним котенком и где другие ее малыши. Возможно, они все погибли и в живых остался только Барсик. Мурка больше не гуляет на улице. Она теперь домашняя королева, которую все в буквальном смысле носят на руках. Но иногда она садится на подоконник, смотрит во двор и вдруг начинает шипеть. Это всегда происходит, когда она смотрит на крышку канализационного люка. И мы до сих пор не знаем, как ее крошечный котенок оказался тогда в колодце.

Серый друг

Эту невероятную историю рассказал мне мой бывший одноклассник, живущий теперь на далеком Алтае. Учились мы вместе только в первом классе, после чего родители забрали его в поселок Борзовая Заимка, что расположен в тринадцати километрах от Барнаула. Поселились они в старом дедовском доме, да так с тех пор Славик там и живет.

Дед его был охотником. И не просто охотником, а человеком старой закалки, который никогда не брал у природы больше, чем ему или его семье было нужно. Капканов не ставил, а бил только из ружья метко и наверняка. И всегда просил прощения у леса и животного, которое становилось его добычей.

Славик по малости лет деда не понимал и все спрашивал:

- Деда, а, деда, зачем ты прощения просишь? Лес ведь не живой, он тебе все равно не ответит.

Дед только улыбался в усы и отвечал:

- Ошибаешься, внучок, лес – живой. Оглянись вокруг, что ты видишь?

- Ну, деревья…

- А еще?

- Кусты, траву, - принялся перечислять Славик. – Птицы летают.

- Правильно. А еще?

- Муравьи ползают, букашки всякие. Знаю, что тут звери разные живут, только не вижу их.

Дедушка присел на пенек, достал из рюкзака термос с чаем и пару бутербродов. Порезал овощи, посолил, передал нехитрую снедь Славику и продолжил расспросы:

- Хорошо, а что ты слышишь? Прислушайся.

Славик закрыл глаза.

- Птицы поют, ветер шумит, ветки друг о друга стучат.

- Точно, - дед улыбнулся. – А теперь еще раз закрой глаза и очень внимательно послушай.

- Что я должен услышать?

- Дыхание леса. И не просто услышать. А попробуй почувствовать его, как свое собственное. Как будто ты сам стал лесом и это ты дышишь.

Славик закрыл глаза, наморщил лоб и сосредоточенно принялся слушать дыхание леса. Но вместо этого услышал тихий смех деда:

- Не надо так напрягаться, - потрепал он внука по голове, - а то кажется, что ты хочешь в туалет.

Славик рассмеялся.

- Ладно, внучок, пошли домой, а то бабушка твоя волноваться будет. В другой раз еще попробуешь.

Дедушка встал с пенька, собрал остатки еды, прикопал их под кустом, а обертки и мусор убрал в мешок. Каждый раз, когда они приходили в лес, дед учил внука тому, как нужно вести себя здесь, как ориентироваться, какими тропами ходить. Объяснял, как распознать звериные следы. Как выжить, если вдруг заблудился. Дедушка рассказывал, какие животные и птицы живут по соседству с ними, их повадки, даже характеры. Казалось, он знаком с каждым зверем и с каждой птицей.

Славик слушал, дивился тому, как много знает его дедушка, и постепенно научился любить лес так же, как и он. Юноша с уважением относился ко всем лесным обитателям, мог часами сидеть в тишине и наблюдать за их жизнью. В итоге это и определило его будущую профессию. Однажды на распродаже он купил старенький фотоаппарат и с тех пор с ним не расставался. Любимой темой его фотографий стала природа и ее обитатели.

Охотником Славик не стал. Просто не смог. И на современных охотников с их капканами и ружьями с оптикой смотрел с неприязнью. Слишком часто их деятельность напоминала дела обычных браконьеров. Молодой мужчина хорошо знал лес, каждую его потайную тропку и очень часто в своих странствиях по самым удаленным местам находил припрятанные кем-то капканы, а частенько и мертвых истерзанных животных. И не другие звери были в том виноваты. Славик капканы разбирал, уносил с собой, а потом утилизировал. Но они все равно появлялись с завидной регулярностью.

Однажды теплым летним днем отправился Славик на дальний берег небольшого озерка, спрятанного в глубине леса. Хотелось ему понаблюдать и пофотографировать бобровое семейство, которое с недавних пор там поселилось. Взял с собой запас еды и воды, маленькую палатку, фотооборудование и приготовился провести в лесу пару-тройку дней. Вышел из дому на рассвете и пошел только ему ведомыми тропками на выбранное место.

Путь его пролегал там, где не ходят даже самые заядлые охотники. Славик любил такие тропки, где оставался только он наедине с Батюшкой Лесом. Молодой мужчина впитывал звуки и запахи, прислушивался и приглядывался к той жизни, которую обычные люди не замечают или не хотят замечать. Тут было свое, особое царство. Славик хорошо знал его и любил.

Внезапно какой-то звук привлек его внимание. Что-то, что выбивалось из привычной картины мира. Какой-то не то стон, не то плач. Неожиданно все другие звуки стихли, словно сам лес попросил Славика: «Прислушайся!»

Молодой фотограф остановился и весь обратился в слух. Воцарилась звенящая тишина. Только комары зудели около уха. И тут снова этот не то плач, не то стон. Славик осторожно пошел на звук. Несколько раз пришлось останавливаться и снова прислушиваться, пытаясь определить направление. И вдруг в буреломе в дальнем конце небольшой поляны Славик увидел Его.

Большой серый зверь лежал под кучей разбросанных веток. Его передняя лапа была крепко зажата стальным капканом. Волк уже перестал биться и только тихо стонал, иногда вздрагивая всем своим крупным телом.

Славик остановился, пораженным открывшимся ему зрелищем. Много раз он видел животных, попавших в капканы браконьеров, но к тому моменту, когда фотограф их находил, они были уже мертвы. А тут живой красивый зверь, угодивший в стальную ловушку.

Славик любил всех животных, но к волкам относился с особым почтением. Было время, когда он внимательно изучал все, что попадалось ему об этих созданиях. И всегда возмущался тому, насколько опорочил фольклор этих удивительных зверей. Приписываемые волкам жестокость и жажда крови не просто преувеличены, а вообще не имеют к ним никакого отношения. А устройству их социальной жизни может позавидовать и сам человек. Конечно, в волчьих социумах порой попадались и особи с нестабильной психикой, но такие животные часто становились изгоями и погибали.

Славик не знал, кто перед ним – волк-одиночка, или сейчас из темноты леса за ними наблюдают члены его стаи. Да ему, честно говоря, было все равно. Он застыл, как истукан, не зная, что ему делать дальше. И только смотрел на несчастное, попавшее в ловушку животное.

Внезапно волк вздрогнул, глухо застонал и посмотрел прямо на Славика. И такая чудовищная боль отразилась в его глазах, что молодого мужчину будто ледяным душем окатило. Пелена спала, наваждение ушло, и фотограф наконец снова обрел способность двигаться, а вместе с ней и действовать. Не раздумывая больше ни секунды, он бросил свой рюкзак и оборудование и медленно стал приближаться к лежащему зверю.

Шаг за шагом, очень медленно, стараясь глубоко дышать, чтобы самому успокоиться и не передавать раненому животному своего напряжения, Славик двигался к нему. Волк внимательно смотрел, тяжело дыша и время от времени вздрагивая. Славик, кажется, говорил какую-то чушь в стиле «Маугли». Что-то из «мы с тобой одной крови» тихим ласковым голосом. Подойдя почти вплотную, фотограф опустился на колени и медленно поднес руку к носу зверя. Волк втянул запах и снова посмотрел Славику в глаза.

- Потерпи немного, сейчас я попробую тебя освободить, - тихо сказал Славик волку, немного отводя свой взгляд. Кажется, он где-то читал, что смотреть прямо в глаза животному – это бросать ему вызов. Вот уж чего меньше всего сейчас хотелось, так это чтобы волк воспринял манипуляции Славика, как угрозу.

Волк лежал, не двигаясь. Только внимательно смотрел. Молодой мужчина никак не мог отделаться от мысли, что зверь прекрасно понимает, что происходит, и только поэтому ведет себя спокойно. Лапа волка была сильно повреждена, но Славик не мог понять, насколько все серьезно. Все таки к ветеринарии он не имел никакого отношения, но очень надеялся, что организм зверя возьмет свое, и кости срастутся, а раны заживут.

Фотограф огляделся и заметил крепкую палку, которой он решил воспользоваться как распором. Медленно взял ее в руки, так же медленно поднес к створкам капкана, продолжая говорить со зверем, объясняя ему вслух все свои действия. Славик поставил палку в упор и нажал на рычаг, одновременно чувствуя, как тяжело раскрываются стальные зубья, как напрягается зверь, готовый немедленно вырваться из захвата. Славик и думать боялся, что будет, если он не справится. Если сейчас створки, которые только начали приоткрываться с таким трудом, вдруг снова захлопнутся, причинив волку еще большие страдания. О себе в тот момент он не думал вообще. О том, что может сделать зверь, находящийся так близко от человека, когда этот самый человек причиняет ему боль, тоже.

Молодой мужчина еще чуть надавил на рычаг, створки капкана разомкнулись, волк немедленно выдернул лапу, чуть помедлил, глядя на мужчину, и хромая, скрылся в лесу. Славику показалось, что еще несколько серых теней унеслись в том же направлении. Он бросил палку и в изнеможении прислонился к стволу сосны. Только сейчас он понял, что весь мокрый от пота, что пот заливает ему глаза, что руки и ноги стали ватными, сердце неистово колотилось, а в ушах раздавался грохот канонады. Он медленно сполз на землю и прикрыл глаза.

Через час Славик очнулся и огляделся вокруг. Рядом валялся капкан, испачканный кровью, с прилипшей серой шерстью на стальных зубьях. Мужчина убрал его в мешок, собрал свои вещи и неспешно отправился на озерко фотографировать бобров.

Прошло месяцев девять после того памятного случая в лесу. Несколько раз Славик возвращался на то место, где впервые повстречался с волком. Проверял лесные закоулки на предмет капканов. Но серого собрата так больше не видел. Не удавалось ему и сделать снимки стаи, хотя иногда он надолго уходил в лес и все ждал в тишине, вдруг промелькнет знакомый образ.

Славкины фотографии хорошо покупались. Некоторые стали призерами разных конкурсов. Фотографу даже предложили место в известном журнале и хорошую зарплату. Но менять место жительства он не собирался, уезжать из поселка в перенаселенный город и подавно. Поэтому остался в старом дедовском доме. С прежним доходом и с возможностью уходить в лес тогда, когда ему хотелось.

Как-то в марте решил Славик наведаться на то самое памятное озерцо. Нужны были снимки этого места ранней весной. Как всегда, собрал он вещи, еду и оборудование и отправился в лес.

Озерцо было небольшое, но довольно глубокое, скрытое от глаз в глубине леса. Наведывались сюда обычно рыбаки, да и те только, кто хорошо знал лес и не боялся заплутать. Сейчас, ранней весной, тут не было ни души. Славик установил штатив, прикрепил камеру и залюбовался видом.

В каждый сезон озеро открывало свою красоту по-разному. Летом оно утопало в зелени, скрываясь в густой чаще. Сейчас зеркальная гладь была затянута льдом и припорошена снегом, на котором отчетливо проступали следы зверья. Слева чуть дальше от места, где расположился сейчас фотограф, жило бобровое семейство, за чьей жизнью летом он наблюдал.

Внезапно ему захотелось выйти на лед, пройтись по нему, добраться до другого берега и вернуться обратно.

- Что за ребячество, - подумал про себя Славик. – А все же…

И он решился. Взял камеру в руки, вышел на зеркальную поверхность и начал снимать озеро с другого ракурса. Лед был крепкий, лишь слегка потрескивал под ногами. Славика заинтересовали следы зверей, и он сделал несколько снимков.

Постепенно мужчина добрался почти до середины озера, как вдруг под ногами раздался громкий треск, лед раскололся и Славик понял, что проваливается. Камера ударилась о лед и отлетела в сторону. Мужчина попытался ухватиться за края, но льдина перевернулась, и он снова с головой ушел под воду.

Одежда насквозь пропиталась ледяной водой и камнем тянула Славика вниз. На миг поддавшись панике, фотограф громко закричал, но только эхо было ему ответом, да стая каких-то птиц испуганно взмыла в воздух.

Ноги и руки стало сводить от холода. Славик все отчаяннее пытался вырваться из ледяного плена, но силы стремительно уходили. Казалось, он уже начинает бредить. Перед глазами предстал образ деда, как тогда, в детстве, учивший его умению слушать и слышать лес.

- Только человек, который с уважением относится к лесу, заслужит его уважение, - говорил дед мальчику, сидя у маленького костерка и помешивая ложкой варево в котелке. – Не обижай лес, и он тебя никогда не обидит. Помогай по возможности, и когда-нибудь помогут тебе. Мы – часть этого мира. Только когда мы это осознаем, наша жизнь становится совсем другой. Помни об этом всегда, внучок.

- Дедушка, - немеющими губами, прошептал Славик, - я всегда об этом помню.

Ему показалось, на губах старика мелькнула легкая улыбка. Видение растаяло, и Славик снова остался один в ледяной воде в глубине леса, где практически не ступала нога человека. Сознание тускнело, руки слабели, тело сковывала неподвижность. Еще чуть-чуть, и Славик камнем отправится ко дну. Он это понимал и смирился.

Вдруг затуманенным взором он увидел какие-то серые тени, вынырнувшие из леса и теперь осторожно приближавшиеся к человеку.

- Помогите, - выдохнул Славик, а может просто подумал.

Тень склонилась над мужчиной, и он вдруг осознал, что это волк. Тот самый серый красавец, которого когда-то он спас из капкана.

- Не может быть, - вновь выдохнул или подумал Славик.

Волк пристально посмотрел мужчине в глаза и оглянулся. Славик мог бы поклясться, что он что-то сказал своей стае, потому что в этот самый миг еще три серые тени подошли к тонущему человеку. Серый Вожак снова внимательно посмотрел на фотографа и на своих собратьев, а потом сделал то, чего мужчина никак не ожидал. Он взял зубами куртку Славика и начал медленно вытягивать его из воды. Остальные трое волков будто страховали Вожака, расположившись у него по бокам.

Сначала Славик был так поражен происходящим, что попросту отпустил руки и немедленно почувствовал, как вода снова начала его затягивать. Волк уперся всеми четырьмя лапами и негромко рыкнул, как бы призывая Славика ему помочь. Мужчина очнулся, ухватился руками за лед и начал медленно-медленно выползать, следуя за движениями Вожака. Волк отступал, вытягивая человека за загривок. Остальные звери напряженно следили за происходящим. Минута проходила за минутой, человек боролся за жизнь, а волк его спасал.

Наконец Славик распластался на льду, не веря, что все еще жив. Конечности онемели, надо было немедленно добраться до рюкзака, где была сухая теплая одежда, спички и термос с горячим чаем. Но сил не было. Он прикрыл глаза, за что был немедленно наказан. Оказалось, стая никуда не ушла. Волк сидел рядом и внимательно разглядывал спасенного. Заметив, что человек закрыл глаза и, кажется, собрался умирать, Вожак довольно ощутимо укусил его за руку. Славик вскрикнул и снова очнулся. Волк боднул его, как бы говоря:

- Ну, давай, брат, иди уже!

Славик широко распахнул глаза и уставился на волка. Вожак снова боднул его.

- Ну…ты…даешь…брат, - дрожащими губами прошелестел мужчина. – Все…иду…

И он пошел. Точнее пополз. Поднимаясь на ноги и снова падая. Но двигаясь в сторону своего лагеря.

На берегу он увидел и других членов стаи, которые сидели и ждали своего Вожака и остальных охотников. Вожак же шел рядом со Славиком, порыкивая, когда ему казалось, что человек снова впадает в забытье. Остальные волки замыкали их строй.

Славик добрался до вещей, дрожащими руками достал одежду, переоделся, развел огонь и налил себе крепкого горячего чая. Волк сидел поодаль и наблюдал. Остальная стая растворилась в лесу, как только нога человека ступила со льда на землю. И только Вожак пока не уходил.

Был он необыкновенно красив. Высокий и статный, с крепкими конечностями и широкой грудью. Густой серый мех, темный на спине и боках. Крупная голова с торчащими ушами, которые, как локаторы, вслушивались в сгущающиеся сумерки. Темные проницательные глаза. В них, казалось, отражалась сама Вечность. Пушистым хвостом он обнял свои лапы и сидел, внимательно глядя на человека. Славик оглядел его лапы. Следов он капкана не осталось, чему мужчина очень порадовался.

Все еще слабо веря в то, что только что произошло, Славик сказал Вожаку:

- Спасибо тебе, брат! Без тебя я бы погиб.

Волк поднялся на лапы, потянулся, зевнул, обнажив при этом внушительные клыки, еще раз взглянул на человека, как бы говоря: «Ты уж не плошай так больше» и исчез в темноте. Славик еще немного посидел у костра, вслушиваясь в звуки ночного леса, а потом забрался в палатку и уснул.

Проспал он долго, проснулся, когда солнце было уже высоко. Громко пели птицы, ветер шумел кронами деревьев, лед на озере слегка потрескивал. Славик посмотрел на предательскую гладь. Где-то там остался его фотоаппарат, но ступать на лед он больше не решался. Мужчина вздохнул и решил, что потеря камеры не самое страшное событие в его жизни. А вот то, что он не смог сделать снимки Вожака, когда он был в такой близости от него, расстраивало.

- Может оно и к лучшему, - подумал Славик. – Все, что произошло, только между нами.

- Спасибо тебе, брат! Ты спас мне жизнь. Без тебя я бы погиб, - еще раз проговорил Славик, когда собрал лагерь и двинулся в сторону дома. Ему показалось, ветер принес отдаленный волчий вой.

Случилось это много лет назад. Славик все эти годы продолжал ходить в лес, убирать капканы и фотографировать его обитателей. Но он больше никогда не видел Серого Друга, хотя ему всегда казалось, что за ним внимательно наблюдают темные проницательные глаза, в которых отражается Вечность.

Чудеса случаются, даже если их совсем не ждешь

Декабрь выдался суматошный. Дел было невпроворот, на работе предновогодний аврал, а тут, как назло, простуда прицепилась. И на больничный не уйдешь, и работать тяжело. Каролина положила в стол рулон бумажных полотенец и спрятала капли для носа, чтобы были под рукой. Голова болела, и ей никак не удавалось сосредоточиться. Но делать нечего, до окончания рабочего дня еще три часа, придется потерпеть.

- Лина, ты чего такая бледная? – спросила Катя, секретарша начальника, заглядывая в кабинет. – Плохо себя чувствуешь?

Каролина кивнула и закашлялась.

- Иди домой, я тебя прикрою, - Катя заговорчески подмигнула. – Шеф все равно уже уехал.

Каролина поблагодарила, быстро собралась и ушла. Она работала бухгалтером на фармацевтическую компанию уже около пяти лет. Работа не пыльная, доход приносила приличный, но скучная. Жаловаться, конечно, было грех, но Каролине хотелось чего-то творческого, где могла развернуться фантазия. И более свободного. Мать по этому поводу безжалостно пилила дочь, внушая, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Отчасти девушка с ней соглашалась. Но только отчасти.

Еще одним камнем преткновения между матерью и дочерью было ее несостоявшееся два года назад замужество и добровольное, по мнению матери, отшельничество дочери, которая не только ни с кем не встречалась, но вообще никуда, кроме работы, не ходила. И даже когда подруги звали ее то в кино, то в кафе, Каролина отказывалась, оставалась дома, читала книги, что-нибудь рисовала или постигала онлайн какой-нибудь новый рукодельный курс. Выходить в люди девушка категорически не хотела, предпочитая общество своей собаки общению с людьми.

- Ну что ты все дома сидишь, как бабка старая! – выговаривала по телефону мать. – Сходила бы куда, с людьми пообщалась. Глядишь и встретила бы кого. А так до пенсии одна и просидишь. А я внуков хочу.

Каролина вздохнула. Эту песню про внуков она слышала уже не первый год.

- Мама, все успеется. И замуж выйти, и детей нарожать.

- Тебе почти тридцать, все подруги уже замужем и с детьми, одна ты осталась, - проворчала мать. – Время идет. Моложе ты не становишься.

И вот так всегда. Хоть не звони матери совсем.

Каролина устыдилась своих мыслей, но глубоко внутри засело гадкое скребущее чувство, что у нее всегда не так, как у людей. Интересы, предпочтения, мировоззрение. То, что другие считали вершиной успеха, Каролина воспринимала как крысиные бега, в которых невозможно достичь удовлетворения и полноценного счастья. Семью она хотела создать только с надежным человеком, а не бросаться в омут с головой, лишь бы выйти замуж.

После расставания с Игорем Каролина перестала доверять мужчинам, а порой и побаивалась их. Помнила еще, как по пьяной лавочке Игорь залепил ей пощечину, да так, что потом на скуле остался фиолетовый синяк, который никаким тональным кремом невозможно было спрятать. Ну разве расскажешь матери, почему она в конце концов выгнала жениха, вернув ему кольцо и разорвав все отношения. Каким он порой бывал нетерпимым и жестоким. Как требовал от нее полного отчета о ее действиях, проверял телефон и электронную почту, ревновал на пустом месте, придирался ко всему, что она делала. Как летали котлеты по кухне вместе со сковородой, когда они казались ему пересушенными. Как безжалостно он изрезал ножницами ее любимое летнее платье, потому что оно, по его мнению, было слишком открытым. Да многое еще можно было вспомнить и рассказать, но на все это у матери был один ответ – сама виновата. Такого мужика упустила. Для нее важным было лишь то, что Игорь – директор крупной компании, у него своя трехкомнатная квартира, загородный дом и огромный серебристый «BMW», на котором однажды он подвозил «будущую тещу» в поликлинику.

Наверное, и мать можно было понять. Она всю жизнь прожила в коммуналке, одна воспитывала дочь, постоянно испытывала недостаток в деньгах и поэтому хотела, чтобы Каролина избежала ее судьбы. А то, что дочь отказалась от такого подарка в лице Игоря, считала блажью и откровенной глупостью.

Но самое главное, о чем Каролина вообще ни за что бы не заикнулась матери, то, что Игорь был категорически против Лининой собаки. Он настаивал после свадьбы отдать кому-нибудь Бальтазара, потому что в его доме блохастой твари делать было нечего. Каролина два года терпела его придирки, прятала собаку в ванную, когда Игорь заходил к ней. Но однажды Бальтазар, или как Лина ласково его называла, Тазя, выскочил из ванны, прыгнул Игорю на колени и обслюнявил его дорогой пиджак. После чего немедленно получил удар коленом в живот, заскулил и спрятался за диван. Этого Лина стерпеть уже не смогла. С непонятно откуда взявшимися силами она схватила мужчину за руку, рывком подняла с дивана и вытолкала за дверь.

- Ну и оставайся со своей блохастой тварью, дура несчастная, - заорал на нее Игорь.

Дура несчастная швырнула кольцо ему в лицо и захлопнула дверь.

Из-под дивана, поджимая хвост, выполз Бальтазар и принялся слизывать текущие из глаз хозяйки слезы. Каролина обнимала лохматую голову, целовала мокрый черный нос и говорила, что больше никогда и никому не даст его в обиду.

Каролина пришла домой, и мохнатый метеор тут же запрыгнул к ней на руки.

- Подожди, миленький, сейчас сходим на прогулку, - сказала она. Лина раздумывала, одеть ли шлейку или оставить собаку в ошейнике. Решив, что и в ошейнике ничего не случиться, прицепила поводок и вышла в подъезд.

День был по-зимнему морозный. Уже сгустились сумерки, и многие люди спешили с работы домой. Девушка выбрала свой обычный маршрут через парк к озеру и обратно. У озера можно было спустить собаку с поводка и дать ему возможность вволю набегаться. Надо сказать, если Бальтазар не получал необходимую нагрузку в виде сумасшедшего бега по пересеченной местности, он принимался крушить все, что ему попадалось дома. Однажды он разодрал кресло, а на следующий день такая же судьба постигла и диван. Каролина только успевала заштопывать его проделки и выслушивать от матери очередные нотации.

Сегодня Лина не могла долго гулять. Голова болела все сильнее, временами подкатывала тошнота, ноги стали противно ватными. Девушка решила смириться с неизбежными потерями и отдать Бальтазару на разгрызание старые тапочки, но не спускать его с поводка. Она уже собралась поворачивать обратно к дому, как в поле ее зрения попала компания подростков, которая шла по дорожке навстречу и громко смеялась. Лина посторонилась, пропуская шумных ребят, и только смогла услышать, как один из них сказал:

- Вот сейчас, давай.

И вдруг сзади раздался громкий хлопок разорвавшейся петарды, которую подростки бросили прямо под ноги Каролины. От неожиданности девушка вздрогнула и вдруг ощутила, как вырывается из ошейника Бальтазар.

- Нет, Бальтазар, стой! – закричала она. Но собака уже неслась, не разбирая дороги, по направлению к оживленной трассе, на которой в это время было много машин. Каролина побежала за ним, а сзади раздался довольный хохот двуногой плесени, которая, сотворив гадость, радуется, что кому-то стало от этого плохо.

Каролина пробегала по улицам близлежащих районов весь вечер и половину ночи. Домой она вернулась часам к двум утра, не раздеваясь, упала на диван и разразилась рыданиями. Сердце разрывалось от мысли, что ее любимый Бальтазар сейчас где-то один, напуганный, замёрзший, потерянный, а она ничего не может поделать. Перед глазами проносились картины одна страшнее другой. И как не гнала девушка эти мысли, они все равно упорно лезли в голову. Под утро Лина забылась тревожным сном.

Около восьми она проснулась и поняла, что окончательно заболела. Поднялась высокая температура, горло саднило, из носа текло, а легкие разрывал глухой кашель. Девушка еле доплелась до кухни, высыпала на стол медикаменты и занялась самолечением. Она упорно решила не вызывать врача, дождаться, когда спадет температура и снова идти искать Бальтазара. А пока напечатать объявления, чтобы во время поисков расклеить их на всех подъездах и столбах.

Увидев фотографию любимой собаки, Каролина снова заплакала. Как она корила себя за то, что не надела шлейку! Ведь из нее он вряд ли смог так легко вырваться, а она успела бы подхватить его на руки и не дать возможности убежать. Ошейник вместе с адресником остался у Лины. И даже если кто-то сможет поймать Бальтазара, как его вернут хозяйке, если все данные записаны на самом ошейнике и адреснике. Чип Каролина так и не поставила, и тоже сейчас об этом ужасно жалела.

Минут через сорок девушке показалось, что в голове проясняется. Она оделась и вышла на улицу.

Поиски так ни к чему не привели. Прохожие такую собаку не видели. На дороге сбитых животных не было. Каролина расклеила все напечатанные объявления и поплелась домой. У нее снова начинался жар.

Самолечение ничего не дало, и девушка загремела в больницу с осложненной двусторонней пневмонией. От высокой температуры у нее начался бред, ее мучили кошмары, в которых она находила окровавленное истерзанное тельце Бальтазара, а он ей говорил, что это она виновата во всем.

Врачам удалось справиться и с пневмонией, и с ее осложнениями. Физически девушка пошла на поправку, но ее душевное состояние восстанавливалось гораздо хуже. Лина сильно похудела, отказывалась от еды и все время плакала. Мать сидела с ней. Первое время она еще пыталась говорить дочери, что не стоит так убиваться, что это всего лишь собака, и если уж ей так хочется, то она всегда может завести себе новую. Но когда Каролина вдруг страшно закричала, а потом заплакала так, что пришлось колоть ей успокоительное, мать задумалась и больше подобного не говорила. Девушке пригласили психолога, и с его помощью Каролина стала выкарабкиваться из темноты.

Лина вышла из больницы в середине февраля. О Бальтазаре не было никаких новостей уже больше двух месяцев. От ее объявлений на подъездах и столбах не осталось и следа. Девушка напечатала и расклеила их вновь, хотя разум говорил ей, что все напрасно, что собака скорее всего погибла и надо смириться с ее потерей и жить дальше.

Завести нового питомца Каролина не смогла. Не смогла она и выбросить вещи Бальтазара. Его амуницию, игрушки, миски. Все так и осталось на своих местах, словно сам дом ждал возвращения собаки. Лина примкнула к волонтерам, помогавшим бездомным животным в их городе. Теперь уже она не бежала после работы домой, а ехала вместе со всеми спасать очередную бедолагу, сбитую машиной или провалившуюся в колодец. Часами проводила время в ветеринарных клиниках и даже начала подумывать о смене профессии. Свои рукодельные работы она продавала, а на вырученные деньги покупала корма и лекарства для подопечных животных.

Подруги новое «увлечение» Каролины не одобрили, назвали ее зоошизичкой, после чего девушка прекратила с ними всякое общение. Мать ни во что не вмешивалась, помня о нервном срыве, который перенесла ее дочь. А Лина наслаждалась общением с людьми, которые оказались с ней на одной волне. Она радовалась, что ее труд приносит пользу не только ей, но и тем, кто в ее помощи нуждается. Впервые в жизни она почувствовала себя по настоящему нужной, а дело, которым она занималась, важным. Это давало силы преодолевать трудности. И в какой-то степени все, что она делала, было в память о Бальтазаре.

Летом Лина подала документы на поступление в ветеринарный колледж. Бухгалтерия ее больше не интересовала.

Как-то в конце сентября Каролина сидела в клинике с большим пушистым котом, который выпал из окна многоэтажки и получил серьезные переломы задних лап, вывих бедренных суставов и смещение позвонков. Прогноз ветврачей был не очень благоприятным, операции стоили дорого, за котом должен был быть специальный и постоянный уход. Услышав такое, хозяева решили кота усыпить, чтобы «не мучился». Но Каролина подозревала, что главным аргументом было «не мучиться самим». В тот момент, когда бедолагу принесли на усыпление, она была в клинике и предложила хозяевам забрать у них питомца. Подозрительно на нее посмотрев, бывшие хозяева молча вручили ей кота, забрали переноску и уехали. Вот так неожиданно для самой себя у Лины появился Аякс – какая-то невообразимая смесь норвежского лесного и обычной дворовой мурки. Кот был роскошный: густая пушистая шерсть, крупная голова и мощные лапы, на которых сейчас стояли металлические пластины из титана, фиксировавшие сломанные кости. Окрас его назывался классический мраморный табби, а по-простому – полосатый. Кот был с характером, к врачебным манипуляциям относился с большим недовольством, кусался и орал на всю клинику так, что пугались питомцы, ждущие своей очереди. Каролина как могла его успокаивала, гладила, говорила, что нужно потерпеть, тогда быстрее заживет. Аякс косил на нее зеленым глазом, злобно урчал и норовил отгрызть руку. Лина не знала, смеяться ей или плакать. Наконец, очередной осмотр закончился, врач выдал новую порцию рекомендаций и Аякс был отправлен в громадную пластиковую переноску, которую еще не успел разломать. Каролина вышла из клиники и тут у нее зазвонил мобильник.

- Лина, ты где? – Ленка почти кричала в трубку.

- Я только что вышла из клиники с Аяксом. Что-то случилось?

- Мне только что позвонил Денис. Ему кто-то там сказал, что на трассе в лесу привязана собака. А я, как назло, на работе. Денис готов ехать, но нужен сопровождающий. Сможешь сгонять с ним?

- Хорошо, только Аякса домой отвезу. А уже решили, кто собаку заберет? Куда ее везти?

- Пытаюсь дозвониться до передержки. Я даже не знаю, какая там собака. Сказали, что привязана на трассе и все.

Лина вздохнула. За восемь месяцев волонтерства она насмотрелась на многое, но привыкнуть к равнодушию или откровенной жестокости так и не смогла. И вряд ли когда-нибудь сможет.

Аякс дома был благополучно выпущен из переноски, и Лина спустилась к подъезду. Ждать пришлось недолго. Денис подъехал минут через десять. Каролина не была с ним знакома, а только слышала от Ленки, что он хороший парень и часто помогает, когда волонтерам нужна машина. У него была старенькая «Лада Гранта» темно-синего цвета, за которой он следил, поэтому машина его никогда не подводила. Не сосчитать, сколько животных благодаря Денису волонтеры отвезли в новые дома, которые находились иногда за многие десятки, а иногда и сотни километров от города.

Машина подрулила к подъезду, мужчина выглянул из окна и спросил:

- Каролина?

- Да, а ты Денис?

- Приятно познакомиться, - он распахнул дверь машины и помог девушке сесть. – Ну, что, поехали?

Каролина кивнула. Денис плавно вырулил на дорогу.

- Не знаешь, Ленка договорилась с передержкой? – спросила Лина

- Да, она только что позвонила. Сказали, место есть, вчера щенка отвезли новым хозяевам.

- Хорошо, - девушка устроилась поудобнее на жестком сидении, - а то каждый раз думаешь, куда везти.

- Да уж, это точно.

Из динамиков лилась спокойная музыка, машина плавно скользила по дороге, Каролина на миг прикрыла глаза, и сама не заметила, как провалилась в сон. Проснулась она от того, что машина остановилась и Денис сказал:

- А вот и он.

Тут до ее сознания долетел глухой лай обессиленной собаки. И этот лай показался Лине странно знакомым.

Она выскочила из машины и вдруг остановилась. Денис осторожно приближался к небольшой рыжеватой собачке, которая была привязана за поводок к дорожному ограждению. Привязь была длинной, и собака все время оказывалась прямо на проезжей части. Было видно, что сидит она тут уже давно. Ее некогда роскошная рыжая шерсть была заляпана грязью, на боках виднелись проплешины, а на морде красовалась свежая кровоточащая рана. Собака была страшно худая, и она уже не лаяла, а хрипела.

Денис услышал сдавленный вскрик и обернулся. Из глаз Лины лились слезы. Она протянула руки и шла к собаке, шепча:

- Бальтазар, миленький, это ты! Бальтазар…

Пес недоверчиво смотрел на приближающуюся девушку, приподнимая верхнюю губу и показывая зубы. Он пятился и глухо, угрожающе рычал. Лина медленно приближалась, ласково называя его по имени. Она опустилась на колени и протянула руку. Бальтазар остановился, принюхался, недоверчиво склонил голову и посмотрел прямо на Лину. В его глазах потихоньку стало появляться узнавание, хвост слабо завилял и вдруг он рванулся прямо к девушке, запрыгивая к ней на руки. Каролина прижимала к себе грязный вонючий комок, целовала в раненую мордочку, а Денис в это время отвязывал поводок от ограждения. На руках девушка занесла собаку в машину.

Сначала Лина и Денис показали Бальтазара ветеринару, а после отвезли его домой. В этот вечер Денис долго не уходил от Лины. Вместе они отмыли собаку от грязи, высушили, расчесали оставшуюся шерсть. Обработали его раны, сделали уколы. Аякс настороженно смотрел на двух пришельцев, которые так внезапно нарушили его единоличное барское существование. Но потом проникся дружескими чувствами к ним обоим. После сложных операций и долгого лечения Аякс снова встал на свои четыре лапы и смог вместе с Бальтазаром носиться по квартире. Они составили неплохой дуэт – Аякс сбрасывал вещи с полочек, а Бальтазар с восторгом их разгрызал.

Потом Лина и Денис переехали в небольшой загородный дом, и вот тут хвостатая парочка развернулась вовсю. Двор стал их площадкой для игр и веселья, а вскоре к ним присоединились и другие спасенные животные.

С тех пор Каролина и Денис неразлучны. Они обрели друг друга благодаря своей бескорыстной помощи тем, кто слабее. Бальтазар вернулся в жизнь Каролины после почти девяти месяцев скитаний. Аякс получил второй шанс на жизнь тогда, когда надежды у него почти не осталось. Все-таки чудеса случаются, даже если их совсем не ждешь.

История Бима

В нашей волонтерской практике тысячи историй: радостных и грустных. За годы, что мы занимаемся этой нелегкой работой, через наши руки прошли сотни и сотни животных. Кого-то нам удалось спасти, а кого-то мы не успели. Кто-то из наших подопечных обрел новый дом и новую жизнь, а кто-то так и остался жить вместе с нами.

Сегодня я хочу рассказать историю о прекрасном маленьком песике, которого мы назвали Бим. История эта очень простая и незамысловатая, но я надеюсь, она вам понравится.

* * *

- Поздравляем с днем рождения, ура! – мы подняли бокалы с соком.

День рождения Светланы открывал череду корпоративных октябрьских праздников в студии. Отмечали как всегда роскошно: роллы из ближайшего кафе, торт и сок. На празднование отводилось полчаса в перерыве между уроками. А после обеда и до самого вечера снова нескончаемый поток учеников.

У меня же был выходной, и приехала я на работу только, чтобы поздравить подругу. Так что могла себе позволить немного расслабиться. Я сидела, потягивала сок и болтала с девочками, когда раздался телефонный звонок.

- Наташ, тут щенок на остановке, бегает прямо перед машинами, - голос Ольги был взволнованным. – Не знаю, что делать. Его там раздавят просто.

Вот так и бывает. Никогда не знаешь, как в следующий раз у тебя появится новый подопечный.

- Хорошо, я на работе, сейчас тут закончу и подъеду.

Благо праздничный обед уже завершился.

Было 11 октября.

Я прыгнула в машину и поехала на встречу с очередным мохнолапиком.

Никогда не знаешь, кто будет следующим. Сколько лет уже мы занимаемся спасением животных, сколько их прошло через наши руки, сколько было радостных и грустных историй. Я вижу бездомных каждый день, я кормлю их каждый день. Но я до сих пор не могу понять, как мы выбираем тех, кого мы не просто кормим, а чьей судьбой занимаемся до самого конца.

На этой остановке всегда бегают собаки. Рядом несколько продуктовых магазинов и конечная маршруток. Сердобольные прохожие и водители их подкармливают. Периодически раздаются истеричные вопли какой-нибудь злобной бабы, что всех надо перетравить. Иногда какой-то недочеловек делает это. Но собаки все равно появляются тут.

Вот и на этот раз между газельками сновали три взрослых небольших собачки, а вместе с ними мелкий белобрысенький щенок. Он, поджав хвостик, бегал от машины к машине, периодически опасно выбегая на дорогу.

Мы попробовали подозвать его, но он только отбежал в сторону, испуганно прижав уши и хвостик.

- Да он такой, не подходит, - сказал один из водителей. – Шуганный очень. Мы их тут кормим немножко.

Мы переглянулись. Быстро сбегав в магазин, Оля вернулась с набором куриных шей.

- Ничего больше не было, - сказала она. – Давай хоть так попробуем приманить.

В результате мы приманили только взрослых собак, а малыш так и жался пугливо поодаль.

Некоторые водители с интересом наблюдали за происходящим, другие презрительно отвернулись, наверное, подумав, что двум взрослым теткам явно больше нечем заняться. Люди проходили мимо. И только один из водителей вызвался помочь.

- А зачем вы его ловите? – только и спросил он.

- Да забрать хотим, - детали мы решили не уточнять.

Наверное, с полчаса мы разными хитростями и уловками пытались приманить малыша. Скормили почти все мясо, но безрезультатно. Видно было, что он голоден, но подходить близко панически боялся.

И вдруг как-то так получилось, что, разговаривая, мы образовали что-то напоминающее треугольник, и малыш оказался внутри, хвостиком ко мне. Меня как кольнуло изнутри. Мгновенно нагнувшись, я схватила его и подняла на руки. Малыш перепугался и тут же впился зубами мне в руку. От боли и одновременно от радости слезы навернулись на глаза.

- Спасибо вам, - поблагодарив водителя маршрутки, мы бегом кинулись в машину, потому что малыш извивался у меня в руках и норовил вырваться.

- Ух, вот егоза, - сев за руль, я передала вертлявого мальчишку Оле.

В машине щенок затих. Видно было, что он ужасно напуган, но сопротивляться перестал.

- Откуда же ты тут такой хорошенький взялся, - проговорили мы.

Малыш был белоснежный с небольшими светло-коричневыми пятнышками на мордочке, ушках и тельце. И как водится, грязный, вонючий и с неимоверным количеством блох.

- Ну что ж, поехали, дружочек, - обращаясь к нашему новому подопечному, сказала я.

- Я назову его Бим, - проговорила Оля. – Не знаю почему, но мне хочется назвать его Бим.

- Привет, Бим! – малыш в ответ только испуганно покосился на меня.

* * *

Бима мы привезли на дачу, где у нас уже обитали несколько постоянно живущих собак и стояли пара будок для тех, кого мы периодически подбирали и затем пристраивали в добрые руки. Как только мы приехали, Черныш – наш самый старший и самый крупный мальчик – деловито обнюхал щенка, внимательно посмотрел на нас, словно говоря: «Ну вот кого вы опять мне притащили», вздохнул и ушел в свою будку. Бим пугливо жался к нашим ногам, беспокойно оглядываясь вокруг. Мы настелили сено, надели новый ошейник на щенульку, показали ему место, куда можно спрятаться, дали еды и воды и уехали.

Каждый раз, когда появляется новый подопечный, у нас наступают бессонные ночи. Всегда страшно оставлять их одних на новом месте. Как они там, не испугаются ли, не запутаются ли. Вдруг опрокинут миску с водой и останутся без питья. Вдруг какой-нибудь недочеловек обидит. И еще куча разных подобных мыслей проносятся в голове. Нет, к сожалению, у нас приюта с крепкими стенами и охраной, где можно оставить животных под присмотром и спокойно уйти домой, думая только об их дальнейшем пристройстве. Поэтому выкручиваемся так, как можем. И не всегда это получается удачно.

Но в этот раз нам повезло. Бим оказался совершенно беспроблемным щенком. Уже на третий день пребывания на даче он радостно встречал нас, бежал общаться, с удовольствием гулял, подружился со всеми собаками и влюбил в себя всех окружающих. Игривый, веселый, добродушный, забавный и очень смышленый, Бим никого не оставлял равнодушным. Черныш на правах старшего взялся за его воспитание. И невозможно без смеха было смотреть на то, как маленький щеночек атакует огромного грозного пса, а тот в притворном поражении падает на спину и подставляет ему пузо.

Бимку мы полюбили бесконечно, но у каждой собаки должен быть свой собственный хозяин, поэтому после всех обработок и прививок мы начали искать ему новый дом. Наверное, есть счастливые звезды и для собак, потому что неделю спустя под объявлением о пристройстве написала девушка Замира с вопросом о том, отдаем ли мы собачку в село.

Когда столько сил, эмоций, финансов и времени вкладываешь в каждого питомца, к вопросам пристройства подходишь очень придирчиво. Многие обвиняют волонтеров в том, что они неохотно отдают подопечных, задают слишком много неудобных вопросов, придираются и требуют обратной связи. И у каждого волонтера есть свои пунктики, как то, «не отдавать в пригород», «не отдавать пожилым людям», «пристраивать только в квартиру», «пристраивать только без самовыгула» и т.д. Наверное, это правильно. Потому что каждый питомец сровни ребенку, и хочется для своего мохнатого ребенка только лучшего. Поэтому всегда возникают сомнения, какие бы золотые руки не попались.

В этот раз было так же. При разговоре Замира мне понравилась. Она искала собачку для своей пожилой мамы в деревню. Раньше собачки уже были, и отношение к ним было очень хорошим. Но сомнения, ох уж, эти сомнения, все равно были. Посоветовавшись, мы с Олей решили, что готовы отдать Бима этой семье.

* * *

Начало декабря ознаменовалось небольшими снегопадами и легкой минусовой температурой. Дорога предстояла неблизкая. До Индерки ехать около 120 км.

Бимка запрыгнул в машину и всю дорогу спокойно сидел и смотрел в окно. Он не скулил, не метался и вообще вел себя так, как будто происходило то, что должно было произойти.

А у нас кошки скребли на душе. Вот всегда так. Подберешь кого-нибудь, отмоешь, пролечишь, откормишь, вложишь душу, влюбишься…И тут подходит время расставаться. И всегда словно огромную часть души оставляешь вместе с ними.

До Индерки добрались быстро и без приключений, благо погода была хорошая, машин на трассе немного. В самом селе Замира встретила нас около магазина и показала дорогу к дому. Бим деловито обнюхал руки девушки, завилял хвостом и улыбнулся той особенной улыбкой, которая была только у него.

- Какой он хорошенький, - умилилась Замира. – Просто чудесный мальчик!

Мы дружно закивали головой.

К дому подъехали минут через пять. Бимка вошел во двор и принялся обнюхивать место. Мы подошли к его будке и присвистнули. Это был огромный добротный домик для собаки, сделанный из хороших досок и качественно утепленный. Внутри было настелено ароматное сено. Мы еще подумали, что в такой будке преспокойно уместился бы и кавказец, что уж тут говорить о нашем малыше. Такие замечательные будки нам и не снились. Мы обходились тем, что могли сколотить своими руками, да еще и из материала, зачастую собранного на ближайших помойках. Или из строительных поддонов, которые периодически нам удавалось найти валявшимися на дороге.

Бимка забрался внутрь и принялся рыться в сене, когда Замира вынесла ему громадный кусок вареного мяса.

- Вот это да! – воскликнули мы одновременно. – Вот это мы понимаем, еда! Это вам не какие-нибудь кашки на мясных обрезках.

Бимка от мясца отказываться не стал, взял его в зубы и спрятался в будку. Только его хвостик мы и видели.

- Чудеса, да и только, - сказала я. – Такое ощущение, что он тут жил всегда, а не только что приехал.

- Значит, это его настоящий дом, - проговорила Оля.

Замира счастливо улыбнулась и пригласила нас в дом. Мы познакомились с мамой, для которой девушка и брала собачку. Мама Замиры лежала в кровати со сломанной ногой и все пыталась встать, чтобы напоить нас чаем. Давно мы не были в таком гостеприимном доме. Просидели мы в гостях часа три, если не больше. Пили чай, ели вкусную домашнюю выпечку, разговаривали и много смеялись. В таких домах время всегда течет незаметно. И вот уже стали сгущаться сумерки, когда мы опомнились.

- Ого, сколько уже времени, - удивились мы. – Пора бы уже и домой.

Мы попрощались с мамой Замиры, пожелали ей скорейшего выздоровления и вышли во двор. Бим давно расправился с куском мяса и теперь лениво возлежал в будке, выставив наружу только свой маленький черный носик. Мы подошли, опасаясь, что он сейчас начнет скулить, рваться за нами, как это обычно бывает, когда мы увозим собачек новым хозяевам. Но не тут-то было. Бимка спокойно посмотрел на нас, словно говоря: «Вы еще здесь? Ну езжайте уже, чего уж там. А мне и тут хорошо!»

- Никогда такого не видела, - сказала я. – Он на самом деле дома.

- Ладно, поехали, а то сейчас расплачусь, - проговорила Оля.

Мы поцеловали Бимку в носик, еще раз поблагодарили Замиру за гостеприимство и подарки, попросили присылать побольше фотографий и поехали домой. Всю дорогу мы только и говорили о непостижимом поведении собачки, о его просто мгновенной адаптации на новом месте, о том, что еще есть на свете такие добрые, отзывчивые и гостеприимные люди и о том, как приятно встречать таких людей и общаться с ними. Мы были уверены в том, что наш малыш в надежных руках и все у него будет хорошо!

Дорога обратно, как известно, всегда быстрее. Вот и мы долетели домой невероятно быстро. И почти у самого дома нас ждал сюрприз – четыре черненьких мохнатых колобочка, бегавших прямо по трассе. У волонтеров очень интересная арифметика – минус один, плюс четыре. Но это уже совсем другая история.

Героями не рождаются

Ванька Воробьев, четвероклассник из сорок шестой школы, был во всех смыслах гордостью своих родителей. Круглый отличник, чемпион среди своих сверстников по шахматам, «математический гений», как любила называть его мама. Но вот одна беда – был он хрупким, слабеньким, самым маленьким в классе, часто болел, из-за чего Ольге Сергеевне пришлось уйти с работы и посвятить себя заботе о сыне. Алексей Андреевич утешал жену, говорил, что с возрастом мальчонка окрепнет, вытянется, что сам он в младших классах был маленьким и слабым, а теперь вон метр восемьдесят и сплошные мышцы. Ольга Сергеевна кивала, соглашалась с мужем, но в глубине души беспокоилась, глядя на бледную прозрачную кожу мальчика, на синие прожилки вен, которые было видно «невооруженным глазом», на тонкие руки и ноги. Бабушка удивлялась, говорила, как в таком теле душа держится, и часто Ольга Сергеевна думала точно так же.

Ванька о родительском беспокойстве не знал, бабушкины слова о душе не понимал и рос вполне себе обычным ребенком. Был он спокойным и рассудительным мальчишкой, в хулиганских выходках участия не принимал, по школе сломя голову не бегал. Чаще сидел с книжкой за партой. Одноклассники не то, чтобы не любили его, а скорее не совсем понимали, хотя на контрольных неизменно просили помочь. Ванька не отказывался. Ему, отличнику, учеба давалась очень легко. Знания он схватывал на лету, и пока остальные пытались вникнуть в объяснения учителя, мальчик выполнял дополнительные задания. Своими успехами он не хвастался, со всеми был неизменно вежлив, за что одноклассники прощали ему его непохожесть. И даже на уроках физкультуры, где он особо не блистал, над ним не смеялись. Физрук с натяжкой ставил ему пятерки, чтобы не портить общую картину, несколько раз беседовал с мамой о необходимости закаливания и общеукрепляющих упражнений. Ольга Сергеевна соглашалась, говорила, что они стараются, но Ванька продолжал болеть.

Однажды в конце ноября Ванька возвращался из школы домой. Шел он, как всегда, неспеша, на ходу раздумывая над очередным заданием по математике, которое дал ему преподаватель. Мальчик любил разные головоломки, поэтому учитель всегда подбрасывал ему что-нибудь посложнее.

Ноябрь в этом году выдался ветреным и промозглым. Снега не было, а в воздухе постоянно висела морось, от которой мгновенно пропитывались влагой одежда и обувь. Ванька остановился, поплотнее запахнул курточку, поправил шапку и вдруг из подворотни услышал какой-то нечеловеческий визг, а следом мальчишеский хохот. Ванька похолодел и замер. Визг оборвался, сменившись подвыванием. Люди, проходившие мимо, озирались на звук, но никто не остановился, чтобы посмотреть, что же происходит. Мальчик решил было тоже пойти восвояси, но вдруг снова раздался этот ужасающий визг. Ванька не выдержал и побежал в сторону звука.

Завернув за угол, он увидел Витьку Лютова и Олега Старостина, двух местных хулиганов и учеников седьмого класса сорок шестой школы. Они что-то разглядывали на крышке мусорного бака и громко ржали. Ваньке за их спинами ничего не было видно, но он отчетливо слышал жалобный плач, который доносился оттуда.

- Что тут происходит? – вдруг услышал Ванька свой собственный голос и не узнал его, таким низким и хриплым он оказался.

Подростки обернулись, и перед Ванькой открылась картина, от которой кровь замерла у него в жилах, а перед глазами поплыла красная пелена. На крышке бака лежал щенок. Обычная маленькая дворняжка, которых много бегает по улицам города. Шерстка вроде темно-коричневая сейчас была залита кровью. Одного уха не было. Задние лапы неестественно вывернуты. Щенок смотрел на Ваньку одним глазом, второй был закрыт. Вся мордочка в рваных ранах. Щенок уже не скулил, а тихо стонал. Из оставшегося глаза текли крупные слезы.

- Смотри-ка, воробей прилетел, - поигрывая складным ножом, проговорил Витька. – А ну, катись отсюда, пока пинками не погнали!

Он угрожающе надвинулся на Ваньку. Старостин глупо заржал и ткнул острым концом ножа в окровавленное тельце щенка. Малыш взвизгнул и попытался отползти от мучителя, но не смог.

И тут Ванька, это слабенький мальчик, который в своей маленькой жизни не обидел даже мухи, схватил первую попавшуюся палку, замахнувшись, шагнул к мучителю и закричал:

- Не трогай его!

- А то что? Что ты нам сделаешь? – глумились подростки. – Ой, как страшно!

Ванька разговаривать больше не стал. Он набрал в грудь побольше воздуха, крепче взял палку и пошел на живодеров. Мальчик не видел больше ничего и никого, кроме двоих обидчиков щенка. В ушах грохотало. Ему показалось, что он стал просто огромным, заполнив собой все пространство подворотни. Он еще видел их ухмыляющиеся рожи, когда вдруг произошла разительная перемена. Два здоровенных семиклассника, которые были выше Ваньки на три головы и гораздо сильнее, вдруг начали пятиться от него все быстрее и быстрее. Мальчик не слышал, как он кричал, замахиваясь палкой. Он ударил, вложив в это действие все отчаяние и ужас, которые сейчас испытывал. И только услышал, как хрустнула кость, как завыл один из мучителей. Наверное, было сейчас в его облике что-то такое, что смертельно напугало Лютова и Старостина. Ведь, по сути, они были трусами и могли глумиться только над теми, кто слабее. Когда же они встречали отпор, их гонор мгновенно улетучивался, обнажая их истинную никчемную суть.

Ванька снова закричал, поднимая палку для еще одного удара, и только тут понял, что остался один. Подростки позорно убежали, оставив маленького, ни в чем не повинного щенка умирать на крышке мусорного бака. Ванька бросил палку и подбежал к малышу. Собачий ребенок был еще жив, но жизнь едва теплилась в израненном и измученном тельце. Ванька сорвал с себя куртку, осторожно переложил на нее щенка, мягко поднял на руки и что было сил побежал домой. О том, что в подворотне он оставил свой школьный рюкзак и мешок с обувью, мальчик даже не вспомнил.

До дома было недалеко. Ванька не стал ждать лифт, влетел на пятый этаж и нажал на звонок. Звонок трезвонил, не умолкая, и через минуту перепуганная мама открыла дверь.

- Что случилось? – только и успела спросить она, когда увидела сына без куртки, чей школьный костюм был весь в грязи и в кровавых пятнах. Заметив, кого держал мальчик на руках, мама побледнела и едва не упала в обморок.

- Мама, быстрее! Ему нужно помочь! Они его мучили! – Ванька почти кричал. – Быстрее, мама! Сделай что-нибудь!

Ольга Сергеевна попыталась взять себя в руки. Она хотела забрать щенка у сына, но Ванька только крепче прижал его к себе. Тогда она позвонила подруге, выяснив, где находится лучшая ветеринарная клиника в городе, вызвала такси и стала уговаривать мальчика переодеться. Но все было напрасно. Ее сын, обычно такой послушный и покладистый, сейчас ни на что не реагировал. Он стоял все так же у двери и только повторял:

- Мама, скорее! Ему надо помочь!

Он не плакал, не жаловался, и это пугало Ольгу Сергеевну еще больше. Через пять минут подъехало такси. Мама прихватила запасную куртку, и они вместе с Ванькой и малышом поехали в клинику.

В лечебнице им повезло. Народу было мало, в основном хозяева привезли питомцев на профилактические прививки и осмотры. Поэтому лучший травматолог города был свободен. Он бережно принял тельце щенка и положил его на стол. Беглый осмотр был неутешителен. Сергей Аркадьевич мягко сказал Ваньке, который упорно не уходил из кабинета:

- Малыш, посиди пока в коридоре. Я сейчас поговорю с твоей мамой, а потом сделаю все, что нужно.

- Вы поможете ему? – впервые в глазах у Ваньки заблестели предательские слезы.

- Я сделаю все, что в моих силах. Будем надеяться, что у него крепкий организм, и он справиться. Выйди, посиди в коридоре.

Ванька нерешительно кивнул, бросил последний взгляд на щенка, осторожно прикоснулся к коричневой шерстке, прошептав: «Держись!» и вышел в коридор.

Сергей Аркадьевич посмотрел маме прямо в глаза и произнес:

- Должен вам сказать, что травмы очень серьезные. Потребуется операция, а, возможно, и не одна. Никаких прогнозов я дать вам не могу. Перенесет ли щенок первую операцию, неизвестно. Я говорю это вам сейчас для того, чтобы вы приняли решение. Может быть лучше будет отпустить щенка.

Мама вскинула глаза на врача.

- Отпустить? Вы хотите сказать, усыпить?

Сергей Аркадьевич кивнул.

Ольга Сергеевна оглянулась на дверь, представив, как сообщит эту новость своему сыну. И приняла решение:

- Нет, давайте попробуем. Вы же сами сказали, что надежда есть. Пусть даже и очень слабая.

- Хорошо, - ответил доктор. – Я забираю щенка. Вам придется подождать. Потом я дам вам все рекомендации.

Ольга Сергеевна вышла в коридор. На стуле прямой, как палка, сидел Ванька и не сводил глаз с двери. Он с надеждой посмотрел маме в глаза, и она сказала:

- Щенка забрали на операцию. Врач сказал, есть надежда. Будем ждать.

И тут Ваньку прорвало. Он уткнулся в мамино плечо и расплакался. Всхлипывая, он поведал, как он увидел, что его мучают, как отбил щенка у живодеров, как бежал домой, все время повторяя малышу, что сейчас ему помогут. Мама слушала рассказ сына, гладила его по голове и плакала сама. Оглянувшись, она с удивлением заметила, что плакали все, кто сейчас сидел в коридоре и ждал своей очереди. Хозяева прижимали своих питомцев к себе и вытирали слезы. Администратор принесла Ваньке стакан воды и конфет, но он их даже не заметил.

Через два часа в клинику с работы приехал Алексей Андреевич. Папа обнял сына и сказал, что он – настоящий герой. Ванька только мотнул головой. Он ждал.

Вскоре к ним вышел Сергей Аркадьевич, и Ванька понял, что перестал дышать.

- Операция прошла успешно, - сказал врач, - мы поставили пластины на сломанные лапы. Вправили суставы, зашили и обработали раны. К сожалению, один глаз нам спасти не удалось. И как вы понимаете, одного уха у щенка тоже нет. В остальном это здоровый щенок, который сейчас очень ослаблен. Но я надеюсь, что его организм справится. Вам придется строго выполнять все рекомендации, ездить на капельницы, обрабатывать раны, делать уколы. Сможете?

Семейство Воробьевых дружно закивало головами. Ассистент осторожно вынес малыша из операционной и передал его маме. Ванька все порывался взять щенка на руки, но врач сказал:

- Потерпи, малыш, еще успеешь. Как ты хочешь его назвать?

- Я назову его Рекс.

- Очень хорошее имя, - улыбнулся Сергей Аркадьевич.

Воробьевы вернулись домой к вечеру, бережно неся спящего щенка на руках. Папа с Ванькой сбегали в подворотню за рюкзаком, который так и остался валяться около мусорного бака. Здесь мальчик обстоятельно рассказал отцу обо всех событиях, после чего Алексей Андреевич принял решение обратиться в полицию. Они пришли в отделение и попросили встречи с инспектором.

Молодой лейтенант принял их в своем кабинете, внимательно выслушал мальчика, попутно задавая ему уточняющие вопросы, записал что-то у себя в блокноте и сказал:

- Да, знаем мы Старостина и Лютова. Не первый раз на них жалобы поступают. Вот только в вашем случае вряд ли мы что-то можем сделать.

Алексей Андреевич с удивлением посмотрел на инспектора.

- Почему? Разве можно так обходиться с животными? Если они уже сейчас себе такое позволяют, что же дальше от них ждать?

- Понимаю вас, но у нас даже нет статьи, по которой мы могли бы их задержать. И потом они несовершеннолетние. Максимум, что мы можем, провести с ними беседу.

Папа нервно поднялся и заходил по кабинету.

- Что же получается? Живодеры преспокойно ходят у нас по улицам, а полиция ничего не может сделать? А если завтра они нападут на ребенка или старика? Тогда вы тоже ничего делать не будете? Или вы ждете, чтобы они совершили преступление и только тогда начнете действовать?

- Успокойтесь, пожалуйста! Я понимаю, как вы расстроены. Мы постараемся сделать все, что от нас зависит. Скорее всего, этих ребят поставят на учет и будут за ними внимательно следить. Я сегодня же передам дело инспектору по делам несовершеннолетних. А ваш сын – настоящий маленький герой, - поворачиваясь в сторону Ваньки, сказал лейтенант. – Молодец! Ты храбрый мальчик.

Ванька к разговору особо не прислушивался, беспокоясь за щенка и все порываясь бежать домой. Но по поведению папы понял, что в полицию они сходили напрасно и мучителей никто не накажет. Тут мальчик крепко призадумался, но мыслями своими делиться с отцом пока не стал.

Когда папа с Ванькой пришли домой, они увидели улыбающуюся маму.

- Он начал просыпаться, - сказала она на безмолвный вопрос сына.

Мальчик забежал к себе в комнату и увидел Рекса, который лежал на одеялке рядом с его кроватью. Рекс поглядывал единственным глазом на Ваньку и слабо шевелил хвостом. Мальчик лег рядом со щенком, осторожно погладил его по голове, поцеловал в нос и немедленно уснул прямо на собачьей подстилке. Позже папа аккуратно переложил сына на кровать.

Ванька больше никому не рассказывал о своем поступке. Но как говорится слухами земля полнится. И когда в понедельник мальчик пришел в школу, все обо всем уже знали. Одноклассники смотрели на Ваньку с нескрываемым уважением. Старшие ребята подходили и хлопали его по плечу. Мальчика такое внимание очень смущало, он только кивал головой на похвалу и приветствия. Старостина и Лютова в школе не было. Кто-то сказал, что Витька сломал руку и сидит дома на больничном, а про Олега никто ничего не знал. Вроде как к ним домой приходила полиция, а потом Олегу крепко досталось от отца.

Ваньку это мало волновало. В нем произошла какая-то неуловимая перемена, которую он и сам еще не осознал. Не осознали это и одноклассники, но чувствовали, что мальчик изменился. Он остался таким же очкастым отличником, который на переменах читал книжки, а после школы немедленно летел домой, потому что там был Рекс. В его облике появилась какая-то внутренняя сила. Неважно, что он был такой же маленький и худенький, эта сила была не в мышцах или в росте. Она была в том внутреннем спокойствии и уверенности, которые отличают по-настоящему храбрых и мужественных людей.

Однажды на большой перемене Ванька шел из столовой, когда увидел, что крупный мальчик-второклашка бьет учебником по голове девочку из своего класса. Ванька не закричал, а спокойно подошел, взял мальчика за руку, отобрал учебники и молча положил их на парту. А потом также молча посмотрел второклашке прямо в глаза. Озорник смутился, покраснел, торопливо извинился и убежал в туалет. Ванька только спросил у девочки: «Ты в порядке?» и, получив утвердительный ответ, пошел в свой класс.

Вечером в тот же день Ванька подошел к отцу и сказал:

- Папа, запиши меня в секцию таэквондо.

Мама выронила тарелку из рук, и она со звоном раскололась на две половинки.

- Ванечка, ты серьезно? – спросила она, тяжело опускаясь на стул. Она сразу в красках представила, как ее маленький мальчик будет возвращаться домой с тренировок, весь в синяках и кровоподтеках.

- Да, мама, я серьезно, - ответил сын.

К этому Ваньке Ольга Сергеевна никак не могла привыкнуть. Вроде все тот же мальчишка, но и совсем другой. Более жесткий, что ли. Папа только улыбался, радуясь, что в сыне проснулась мужественность. На следующий день они нашли хорошего тренера, и Ванька принялся обучаться восточным единоборствам. Мамины страхи вполне оправдались. Но Ваньке было наплевать на синяки и ссадины. Он упорно тренировался.

А Рекс тем временем медленно, но верно шел на поправку. Все-таки прав был Сергей Аркадьевич, когда говорил, что организм щенка справится с травмами. Воробьевы соблюдали все предписания, стоически вынесли многочасовое сидение на капельницах. Мама научилась делать уколы и перевязки, а Ванька ей помогал. Он сам носил малыша на руках на улицу, сам поднимал его на пятый этаж. Это была Его собака, и Ваньке не надо было напоминать о необходимых прогулках или кормлении. Он все делал сам.

К концу учебного года Рекс вымахал во вполне себе приличного кобеля, чья голова доставала Ваньке до пояса. Его морда была обезображена шрамами, одноухий, одноглазый и хромой – это был самый красивый и самый любимый пес на свете.

Ольга Сергеевна выглянула в окно и посмотрела, как сын выводит Рекса на прогулку. Вот они пошли рядом. Маленький мальчик, который не пожалеет своей жизни, чтобы защитить свою собаку. И грозный пес, который отдаст свою жизнь за Ваньку. Женщина вытерла вдруг набежавшие слезы.

Звездные Псы

Прародитель Пес поднялся на холм и огляделся. Увиденное, как и всегда, наполнило его восторгом и гордостью. Ведь все это, по сути, было его творением. Этот мир был прекрасен. Нетронутая природа, зелень лесов и синева неба, чистота рек и озер, свежий благоуханный воздух, разноголосые трели птиц и стрекот насекомых. Легкий ветерок чуть слышно шелестел в кронах высоких деревьев и едва заметно ерошил густую шерсть на загривке. Великий Пес вдохнул полной грудью чистый опьяняющий воздух и в неудержимом порыве взлаял-завыл, приветствуя солнце и прославляя вечный круг жизни в мире, в котором царит Любовь.

Издалека ему откликнулись несколько молодых псов, стремительно несущихся по поляне к холму. Они вплели юную песню в древнее песнопение и слили свои голоса с голосом Предка. Песня лилась несколько долгих минут, а потом также внезапно смолкла, как и началась. В душе воцарились покой и умиротворение. Прародитель Пес уже собрался спуститься с холма и отправиться на Охоту, как расслышал позади себя мягкое переступание лапок. Аёка. Только она может так подкрадываться в самый волнующий момент. Великий Предок улыбнулся про себя, а вслух сказал:

- Приветствую тебя, Аёка, утро сегодня волшебное.

Псица ласково вильнула пушистым хвостом и потерлась носом о жесткую шерсть Отца.

- Никогда не могу застать тебя врасплох, - засмеялась она.

- А ты пытаешься? - в притворном изумлении Предок поднял густые брови.

- Нет, конечно, просто мои лапки такие маленькие, - Аёка уселась и обвила хвостом свои точеные лапки. Была она миниатюрная, изящная, с гладкой нежной шерсткой, отливающей золотом в ярких утренних лучах. Лапки ее действительно были крошечные, но могли развивать невероятную скорость. Когда она бежала, казалось, это яркий золотой метеорит проносится над бескрайними полями. Прародитель Пес снова испытал восторг и гордость за своих Детей, и ласково лизнул Аёку в нос.

- Отец, - немного помолчав, проговорила псица. – Я давно за тобой наблюдаю и вижу, что тебя что-то тревожит.

Великий Предок наклонил голову и, вздохнув, сказал:

- Ничего-то от вас не утаишь.

Аёка тихо сидела и ждала. Она знала, когда нужно помолчать и не торопить Отца. Наконец, он заговорил.

- Ты знаешь, я могу видеть не только то, что открыто всем. Я могу смотреть сквозь пространство и время, видеть разные миры и их обитателей. Могу перемещаться между мирами и в некоторой степени влиять на их развитие. Вы, мои дети, тоже обладаете этими способностями, но практически не используете их.

Аёка кивнула головой, соглашаясь. Прародитель Пес немного помолчал и продолжил:

- Я давно наблюдаю за одним миром. Долгое время он был хаотичным и непредсказуемым, но вот в нем зародилась жизнь. Появилось множество самых разных обитателей. Они зарождались, развивались, изменялись, кто-то исчез, а кто-то смог приспособиться. И вот в этом мире появился Человек. Это существо подает очень большие надежды. Оно стремительно развивается, познает мир, видоизменяет его, приспосабливает и само приспосабливается. Но у него нет помощника, наставника, друга. Он одинок, а молодой мир – это не самое спокойное место. Я ведь помню, как это было у нас.

Великий Пес усмехнулся. Аёка внимательно слушала, не понимая, куда он клонит.

- Мне кажется, мы могли бы помочь этому существу стать настоящим стражем своего мира. Мы могли бы научить его очень многому, всему тому, что является основой у нас, а главное, безусловной любви и принятию, искренней радости и умению видеть красоту, взаимодействию и взаимопомощи.

- Но что-то тебя все-таки тревожит, - полувопросительно, полу утвердительно проговорила Аёка.

- Ты права, - вздохнул Великий Пес, - тревожит. Не могу отделаться от ощущения, что это будет ой как не просто. Сможем ли мы научить Человека любви? Сможем ли мы стать частью того мира? И каким он будет для нас? Вдруг он нас погубит.

Аёка поднялась, подошла к Предку и прижалась к его могучей груди.

- Не беспокойся, - прошептала она. – Не попробуем, не узнаем.

Говорят, собаки пришли в наш мир со звезд. На какой-то другой планете существует удивительная цивилизация – Звездные Псы – которые призваны присматривать за нами, направлять нас и помогать. Они пришли в наш жестокий мир, чтобы научить нас, что такое бесконечная, беззаветная, безусловная Любовь. Они показывают нам, что такое искренняя, ничем не замутненная радость. Они остаются рядом с нами в любых ситуациях. Они верны и преданны. Они не знают, что такое предательство. И когда предают их самих, не могут понять, как такое возможно. Ведь ради нас они покинули свой прекрасный мир. Конечно, после смерти здесь они возвращаются назад, в объятия Прародителя Пса, который и сейчас наблюдает за всем, что происходит в нашем мире. Но ведь долгое время они живут бок о бок с нами.

Когда я заглядываю в бездонные глаза своих собак, я ощущаю Его взгляд, проникающий в самые тайные уголки моей души, вопрошающий, как я усвоила урок, преподанный мне. И понимаю, мне еще учиться и учиться. И, наверное, никогда не достичь той Вселенской Мудрости, которую таят в себе наши безмолвные собратья.

А часто, глядя на то, что творят двуногие представители моего вида, я понимаю, мы попросту недостойны Дара, который преподносят нам Звездные Псы.

Прародитель Пес поднялся на холм, обвел взглядом окружающий мир и вздохнул. Стояла тихая глубокая ночь. Звезды ярко сияли в небе, озаряя темноту своим таинственным мерцанием. Великий Предок вглядывался в глубину миров. Он наблюдал за своими Детьми, которых много тысячелетий назад отправил на Землю, чтобы помочь людям постичь Мудрость Мироздания. В душе Великого Пса давно уже не было того умиротворения и покоя, которые раньше составляли основу его бытия. Теперь там поселились тревога и скорбь.

Прародитель Пес видел всех своих детей. Каждого в отдельности и всех вместе одновременно. Видел, как гибли они один за другим от невыносимых условий, в которых их держали люди. Видел, как страдали они, попадая под колеса автомобилей. Видел, как они умирали в страшных мучениях в руках живодеров или в руках тех, кто ставили на Псах лабораторные опыты, громко называя это наукой. Хотя по сути их деяния ничем не отличались от обычных живодеров.

Обычные живодеры. Само определение вызывало оторопь. Могучий Предок не мог понять, как Человек, которому изначально предстояло стать Великим, мог настолько деградировать, чтобы превратиться в самое презираемое во всех мирах существо. Ибо подобные деяния попросту немыслимы, непостижимы, недостойны. Какая тьма должна гнездиться в людских душах, чтобы они были способны на подобное.

Пес вглядывался и вслушивался в тишину, но в его голове звенели крики умирающих Детей. Тех, кого отлавливали, травили, стреляли, резали, топили. Он видел пластиковые пакеты со щенками, задыхающимися и из последних сил цепляющимися за только-только начавшуюся жизнь. Видел, как захлебывались малыши в воде, куда их нарочно опускали, чтобы избавиться от ненужного приплода. Видел, как матери-псицы грудью бросались на двуногих, кто на их глазах бросал щенков в огонь. Он видел и слышал все. Он все еще пытался через своих Детей всколыхнуть в Людях их Память, но все чаще думал, что это уже бесполезно. Ибо в последнее время разгул темноты в душах людей достиг наивысшей точки.

Великий Пес уронил голову на грудь, и крупные слезы закапали из его глаз.

- Лучше бы я этого не делал, - с горечью проговорил он. – Лучше бы я не посылал их туда. Пусть бы люди пробирались сквозь мрак в одиночку. А если бы и истребили сами себя, то заслуженно.

Шорох за спиной заставил его обернуться. Аёка. Конечно, же это была она. Ее восхитительная золотая шерстка сейчас в темноте казалась цвета жженого меда. Звездное мерцание отражалось бликами и придавало ей удивительную световую пятнистость.

Аёка приблизилась, прижалась к Предку, потерлась головой о его грудь, а потом облизала текущие из глаз слезы.

- Успокойся, - прошептала она. – Посмотри. Возвращается Тесей.

Великий Предок всмотрелся и увидел, что его Сын готовится совершить переход. В том мире он был очень стар. Мордочка и брови совсем поседели. Некогда роскошная темно-коричневая шерсть потускнела. Для его парализованных задних лап была приспособлена коляска, позволявшая ему передвигаться. С помощью нее Тесей много лет мог наслаждаться волшебством бега, который так любят все Псы.

Сейчас он лежал на мягком лежаке, а вокруг сидела вся его человеческая семья. Мужчина, женщина и их дитя. Женщина, не скрываясь, плакала, прижимая голову умирающей собаки к себе, гладила Тесея по некогда роскошной шерсти и все шептала ему, как сильно они его любят и как тяжело им его отпускать. Мужчина старался не показывать своего горя, но и он в душе горько рыдал. Человеческое дитя просто лежало рядом с Тесеем. Девочка была еще слишком мала, чтобы понимать, что такое смерть, но и она осознавала, что происходит что-то необычное и грустное, что изменит ее жизнь навсегда.

Сердце Тесея билось все медленнее, дыхание становилось поверхностным и хриплым. Вот его тело в последний раз дернулось, глаза закрылись. Лапы вытянулись на лежаке. Дух Тесея уходил с последним дыханием.

- Прощай, мой любимый мальчик, - прошептала женщина сквозь слезы. – Мы никогда тебя не забудем.

Человеческая малышка приподнялась на ручках, поцеловала Тесея в мордочку и погладила его голову. Мужчина осторожно завернул собаку в красивую простынь и понес в машину.

Прародитель Пес наблюдал погребение и последние прощания. Видел, как семья вернулась в опустевший дом, как девочка свернулась калачиком на лежаке и уснула, а мужчина, обняв, утешал свою жену.

Тесей вернулся к своему Отцу. Здесь, в своем мире, он не был стариком. Здесь он снова стал самим собой – роскошным рослым красавцем-псом с мощным телом и сильными лапами. Шерсть – короткая и густая – темная с вкраплениями светлых пятен. Темные, почти черные, глаза, внимательно смотрели на Предка и Аёку:

- Приветствую тебя, Отец, - проговорил Тесей, поднимаясь навстречу и опуская голову. – Рад вернуться домой.

- А я рад, что ты вернулся.

Тесей поприветствовал Аёку, на миг прижавшись к ее маленькой золотистой головке.

- Я вижу, твоя человеческая семья тебя любила, - сказала она.

- Да, это были хорошие люди. Они не оставили меня даже тогда, когда мое тело перестало быть целостным и здоровым. Я думаю, они смогли пробудиться. Их девочка станет одной из многих, кто всегда будет помогать тем, кто нуждается в помощи. Я видел это в ее душе.

- Я очень этому рад, - с шумом втянув ночной воздух, проговорил Прародитель Пес. – Я видел столько боли, что почти совсем перестал замечать хорошее.

Великий Предок снова всмотрелся в темноту. И разглядел, как во мраке, озаряя все вокруг своим светом, горят души людей, сумевших принять Дар Звездных Псов. Эти люди, такие разные, мужчины и женщины, с разным цветом кожи и живущие на разных континентах, были по сути своей очень похожи. В них были Любовь и Доброта. Они излучали внутреннюю силу и спокойную уверенность. Они были частью своего мира и не пытались возвыситься или надругаться над ним. Напротив, эти люди всеми силами боролись за его спасение, и порой им приходилось противостоять силам, намного превышающим их собственные.

Прародитель Пес видел, как несколько людей, рискуя жизнью, спускались в глубокую расщелину, чтобы достать провалившуюся туда собаку. Как маленький мальчик бережно ухаживал за заболевшим котенком. Как девушка переводила через дорогу старика, а юноша нес его сумку. Как многие люди ежедневно совершали маленькие и большие подвиги не ради себя, а ради других. И увиденное наполнило сердце Великого Пса радостью. Значит, не зря его Дети столько тысячелетий проводили рядом с людьми, безмолвно внушая им простые истины, на которых держится Мироздание.

Говорят, собаки пришли в наш мир со звезд. На какой-то другой планете существует удивительная цивилизация – Звездные Псы – которые призваны присматривать за нами, направлять нас и помогать. И, может быть, это только легенда. Но я всей душой верю, что это правда. Ибо когда я заглядываю в глаза моим собакам, я вижу в них отражение Вечности и знаю, что их глазами на меня смотрит сам Прародитель Пес.

История Лады

Поздний вечер. Дома тихо. Дети давно уже спят. Собаки видят десятый сон, а кошки наблюдают за мной каждая со своего любимого места.

Я в очередной раз пытаюсь работать над сценарием, который вечер просиживая перед экраном ноутбука, и в очередной раз в голову лезет все, что угодно, вместо того, что необходимо.

И тут на стол запрыгивает Лада. Она трется своей мордочкой о мое лицо, ласково трогает лапкой лоб, словно говорит: «Ну все, хозяйка, хватит, отдохни. Посмотри, вот она я, пришла. Погладь меня». Я чешу кошке пузико, а она вольготно располагается прямо у меня на клавиатуре.

- Привет, красавица, - говорю я. – Ты опять пришла мне помогать.

Лада довольно урчит. Очень редко можно увидеть Ладу, а еще реже услышать ее мурчание. Поэтому такие минуты нашего общения особенно ценны.

Лада очень красивая кошка. Ее окрас чем-то напоминает тайский. Светлая широкая мордочка, белые носочки на лапках, темно-серый полосатый хвостик и огромные пронзительные голубые глаза. Эта девочка появилась в нашем доме совершенно случайно и осталась с нами навсегда. Хотя, когда ты волонтер, такие случайности становятся совсем не случайными.

А случилось все два года назад, когда я поехала снимать мерки с собаки, чтобы связать ей свитер. Гита, красивая темно-рыжая метиска с волшебно-карими глазами, никак не хотела подпускать меня к себе, пока в руках я держала сантиметровую ленту. Как мы ее ни уговаривали, а произвести необходимые измерения правильно никак не получалось. Пришлось на время оставить собаку в покое. Пока мы сидели пили чай и разговаривали, вокруг нас кругами ходили кошки хозяйки.

- Сколько у тебя кошек? – поинтересовалась я.

- Пять, - ответила Света. – И все подобрыши. Правда, многие уже в возрасте.

Я погладила большого темно-серого кота, который в это время вальяжно вошел на кухню.

- А на балконе еще трое сидят, они на пристройство.

Мы вышли на балкон. В небольшой клетке сидели три котоподростка и настороженно смотрели на нас.

- Какие же они красивые! – воскликнула я.

- Светлая – кошка, остальные коты, - сказала Светлана.

Котики были просто роскошными. Один котик совершенно черный и только на шее белый галстучек. Второй с умопомрачительным окрасом – по телу словно расходились концентрические круги. И светлая кошка с пронзительными голубыми глазами.

- А почему ты держишь их в клетке? – спросила я.

- Когда я их подобрала, они были совсем маленькими. Думала, сразу пристроятся, уж очень красивые. Но оказалось, что у них был лишай. Начали лечение. Только вылечим, начинаю пристраивать, опять лишай вылезает. Так и засиделись. Теперь уже вон какие большие, почти восемь месяцев.

Мы сделали фото котиков, с трудом сняли мерки с Гиты, и я поехала домой. По дороге я никак не могла выкинуть из головы эти настороженные кошачьи глаза, которые смотрели на меня из маленькой клетки.

Дома первым делом написала посты о срочном пристройстве или поиске передержки для котоподростков, сделала расчеты для свитера Гиты и занялась обычными делами, которых всегда много, когда у тебя целая хвостато-усатая банда.

Прошла неделя. Я все вспоминала необыкновенный окрас одного из котов и уже начала подумывать, а не забрать ли красавца себе, как появились руки на красавицу-кошку. Но руки эти были в Москве. И началось. Нужно было выяснить кучу вопросов: от «можно ли перевозить животных на поезде без паспорта и прививок» до «как перевозить животных на РЖД», сколько все это стоит, кто и во сколько сможет встретить кошку на вокзале в Москве. Два дня мы просто висели на телефоне, ведя бесконечные переговоры, решая один из главные вопросов – кто повезет кошку в другой город?

И вдруг неожиданно фортуна повернулась к нам лицом.

- Я в субботу уезжаю в Москву, - вечером за ужином сказал мой супруг. – Будут всероссийские соревнования. С нашего клуба едут пятеро ребят. Я, как всегда, в судействе. На этот раз поедем на поезде. Никто не решился ехать на машине.

- Хорошо, когда возвращаетесь?

- В воскресенье сразу после соревнований сядем на поезд, в понедельник будем дома.

- Отлично! – я немного помолчала, обдумывая свою просьбу. – Послушай, нам нужно кошку перевезти в Москву, там ее руки ждут. Ты не мог бы ее с собой взять, а там на вокзале передать сопровождающему?

- А у них там в Москве что, кошек нет? – Тарас посмотрел на меня с недоумением.

- Есть, конечно, - улыбнулась я, - но наша уж больно понравилась.

- Хорошо, но мы прибываем в 5 утра. Сопровождающий не должен опаздывать, времени ждать его у меня не будет. Сама понимаешь, нам же еще добираться до ЦСКА.

- Я тебя поняла, София приедет вовремя.

На следующий день сгоняла купила билеты для кошки, договорилась со всеми и немного выдохнула. Первый этап прошел нормально.

В субботу предстояло сделать два больших дела – отправить красавицу и перевезти ее братиков на передержку. В целом все прошло отлично, и я со спокойным сердцем отправилась домой, понимая, что теперь можно не торопиться, а заняться поиском хозяев для мальчишек без напряжения. К тому же я почти решила взять одного из котов себе, а найти руки для другого тогда не представлялось мне чем-то сверхъестественным. Как же я ошибалась.

Неприятности начались с того момента, когда Тарас едва не забыл кошку в поезде.

- Молодой человек, а клетку?

- Какую клетку? – Тарас с недоумением посмотрел на проводницу.

- Да с кошкой.

- Ох, ты ж. Да, конечно, давайте.

Время – 5 утра. Не выспавшиеся спортсмены вместе с тренером спустились из поезда на перрон. На дворе 15 декабря 2018 года. И -25 градусов мороза. Из соседнего вагона высыпали ребята из другого клуба.

- А вы кого ждете? – Анжелика Александровна, тренер спортивного клуба «Тайфун» подошла к Тарасу.

- Сопровождающего. Мы кошку с собой привезли. Что-то опаздывает.

- Метро еще не работает. Может добраться не может?

- Возможно. Ладно, поехали на ЦСКА.

Тарас связался с Софией и договорился встретиться с ней на станции метро ЦСКА. В конечном итоге ему пришлось отправить ребят с Анжеликой, а самому на морозе дожидаться девушку, которая сильно задерживалась. Уже начиная нервничать, потому что судьям опаздывать на соревнования никак нельзя, Тарас собрался снова звонить Софии, когда появилась она сама. Даже не успев толком поздороваться, он вручил переноску с кошкой девушке и бегом понесся в ЦСКА. София же, снова спустившись в метро, поехала передавать хвостатую путешественницу ожидающим ее ручкам. Все это время кошка не подавала никаких признаков жизни и сидела в переноске тише воды, ниже травы.

До нужной станции девушка добралась довольно быстро. Город она знала неплохо, поэтому и нужный дом отыскался практически сразу, хотя и пришлось от метро пройти почти целый квартал. Дом был новый, подъезд чистый, на подоконниках стояли цветы в горшках. Все это вроде бы говорило о том, что здесь живут люди, которые заботятся о своем комфорте. София подумала, что и о питомцах тут, наверное, так же заботятся. Поднявшись на девятый этаж и заметно волнуясь, София нажала на кнопку звонка.

Звонить пришлось довольно долго. Все-таки раннее утро воскресенья. Видимо, хозяева решили поспать подольше. Хотя они прекрасно знали, во сколько им привезут питомца. София начала еще больше волноваться и снова нажала на звонок, когда дверь открылась и в проеме показалась молодая довольно миловидная, но совершенно заспанная женщина.

- Вам кого? – с неудовольствием спросила она.

- Простите, - от волнения начиная заикаться, проговорила девушка. – Я тут вам кошку привезла.

- Какую еще кошку? – брови женщины поползли наверх.

- Ну как же, - еще больше волнуясь, сказала София и подняла переноску повыше, чтобы показать огромные голубые глаза, выглядывавшие оттуда. – Вот эту. Серую. Мы ее вам из Пензы привезли.

- Да вы что, я же пошутила, - женщина изобразила самую невинную улыбку. – У меня диван за восемьдесят тысяч. Мне кошки не нужны.

И захлопнула перед носом у Софии дверь.

У девушки подкосились ноги.

Истошный звонок мобильника подбросил меня на кровати. Утро было довольно позднее, но события последних дней меня совершенно вымотали, поэтому я решила позволить себе в это воскресенье поваляться в кровати подольше. Подняв трубку, я услышала взволнованный голос Софии:

- Они отказались от кошки. Что мне делать? Я не могу дозвониться до Тараса!

- Так, погоди, что значит отказались?

- Они сказали, что пошутили, - девушка плакала.

Сначала я потеряла дар речи. Потом мне захотелось нецензурно выругаться. Вместо этого я сказала:

- Ясно. Давай будем ему дозваниваться. Может быть в перерыве он увидит наши пропущенные звонки и перезвонит. Тогда отдашь кошку ему, а он отвезет ее обратно.

- Хорошо, - ответила София и положила трубку.

Я вздохнула, понимая, что шансов дозвониться до мужа у нас нет никаких и телефон он возьмет теперь только тогда, когда сядет в поезд, чтобы ехать домой. Всероссийские соревнования всегда очень напряженные, и у судей просто нет времени, чтобы разговаривать по мобильнику. Но я все же надеялась на чудо.

Чуда не произошло. Все случилось именно так, как я и предполагала. Наши сто пропущенных звонков Тарас увидел только в поезде. К этому моменту мы уже отчаялись, и София забрала кошку к себе в общежитие, тайком протащив переноску мимо коменданта. Им категорически запрещалось иметь домашних питомцев.

Следующие два дня прошли в мучительных попытках найти для кошки хозяев или передержку. Мы обзвонили все московские приюты, и нигде для несчастного животного не было места. Новые хозяева тоже не спешили найтись, а передержек София, которая сама недавно приехала из Пензы, в Москве не знала. На третий день нам повезло. Красавицу заметила семья, живущая в Люберцах. Они сами приехали к общежитию и забрали путешественницу, пообещав присылать фотографии и видео из нового дома. По общению эти люди показались нам приличными, питомцы у них были всегда, прививки и необходимые обработки обещали делать. И нам показалось, что наконец-то счастье улыбнулось нашей многострадальной кошке. Мы выдохнули, решив, что теперь то уж все будет хорошо.

Прошло два дня. Раннее утро не задалось с самого начала. В телефонной трубке раздался сердитый голос новоиспеченного хозяина:

- Забирайте свою ненормальную кошку или я ее выкину с балкона. Она мне палец до крови прокусила.

И София потащилась в Люберцы.

На этот раз я не стала думать ни секунды.

- Оформляй проездную квитанцию и отправляй кошку обратно поездом. Деньги на билет я пришлю.

Еще через два дня в семь утра я была на вокзале и встречала поезд, на котором возвращалась из своего путешествия кошка, которую мы с Тарасом решили назвать Лада. Когда я вошла в вагон, проводницы заглядывали в переноску.

- Ну до чего же красивая девочка, - восхищались они.

- Да, очень красивая, - проговорила я. – Проблем в дороге не было?

- Нет, что вы, она все время тихо сидела.

Про себя я подумала, что, пожалуй, посидишь тут тихо после того, как тебя отфутболивают, как ненужную вещь. Отнесла Ладу в машину и поехала домой. Надо было торопиться, через час начинались уроки.

Дома я успела только открыть переноску, как Лада выскочила из нее и молнией метнулась в цоколь.

Ровно три недели мы не знали, где в нашем доме обитает кошка. Мы облазили все закоулки, все возможные укрытия, но так и не смогли ее найти. Я не могла понять, что же она ест и куда ходит в туалет. И вообще ест ли она. В конечной итоге я стала ставить миски с едой в цоколь. Миски пустели, но я не могла с уверенностью сказать, что это Лада опустошает их. У нас было достаточно питомцев, которые могли это сделать гораздо быстрее.

Через три недели я начала всерьез беспокоиться, не погибла ли кошка. Хотя никаких признаков для этого не было. И вот тут случилось настоящее чудо. Однажды вернувшись с работы и открыв входную дверь, я заметила серую тень, которая метнулась из гостиной в цоколь. Лада. Живая. И вроде совсем не исхудавшая. Я вздохнула с облегчением.

С того самого дня Лада стала потихоньку выходить из своего укрытия. Она все еще дичилась общества, не общалась с другими котами, пряталась от детей и мужа. Но когда я была одна, она могла выйти и сесть так, чтобы ей было хорошо меня видно. Тогда она долго сидела и разглядывала, что я делаю. А потом стала потихоньку приближаться.

Прошло два года. Конечно, вопрос о пристройстве Лады давно не стоит. Она – наша кошка. Точнее, она – моя кошка. Ибо только ко мне она теперь приходит, только со мной может сидеть рядом, только мне разрешает себя погладить или даже подержать на руках. Как только в поле ее зрения появляется кто-то еще, она мгновенно исчезает.

Сейчас, когда я это пишу, Лада спит на стуле рядом со мной. Я могу запустить руки в ее мягкую шерстку и погладить ее. И тогда она перевернется на спинку и подставит мне свой роскошный пушистый белый животик. За все то время, что она живет у меня, она ни разу никого не поцарапала, не говоря о том, чтобы укусить. И я не могу понять, что же надо было сделать с этой кошкой, чтобы она кому-то прокусила палец. Скорее всего, это была просто отговорка. Девочка на самом деле требовала к себе совсем другого подхода. Ей нужны ласка, нежность и терпение. И тогда постепенно она бы раскрылась. Но ведь некоторым нужно все и сразу.

Радует только одно – ее мытарства кончились. Теперь она – дома. И все у нее хорошо!

Лада устраивает переполох

Вы уже знакомы с нашей красавицей Ладой, знаете, как она появилась в нашем доме и знаете об особенностях ее характера.

В нашей беспокойной волонтерской жизни бывает много разных ситуаций: радостных и грустных; таких, что опускаются руки или, наоборот, окрыляется душа. Иногда происходит что-то такое, что сначала кажется совсем не смешным, но зато потом, когда кризис минует, мы не можем удержаться от смеха. А иногда наши подопечные хвостатые беспредельщики устраивают нам веселенькие события, что, как говорится, хоть стой, хоть падай. Вот об одном из таких переполохов я и хочу вам сегодня рассказать.

Случилась эта история в начале апреля 2020 года, когда только-только объявили о карантине, и люди еще начинали привыкать к своей новой реальности. У нас же практически ничего не изменилось, мы работали, а свободное от работы время, как всегда, проводили с животными. И в эти же числа подошло время делать ежегодные прививки питомцам. Кроме того, у нас были три кошки на стерилизацию, так что я пригласила врача домой.

Доктор приехала где-то в начале двенадцатого, провела операции и приступила к вакцинации. Обычно кошек, которых предстоит вакцинировать, я закрываю в клетке, а потом, после прививки, выпускаю. В этот раз было так же. И Лада тоже была в списке тех, кому предстояло делать прививку. Я всегда с ужасом жду этого момента, потому что голубоглазая красавица – особа весьма непредсказуемая. Провести любые медицинские манипуляции иногда представляется практически невозможным. Пока она сидит у меня на руках, и я ее глажу, все в порядке. Но стоит только взять в руки таблеткодаватель и попробовать дать ей лекарство, как из нежного существа она превращается в разгневанную фурию, которая просто взлетает у меня с колен, а потом исчезает в неизвестном направлении. Пробовала я ей и капли на холку, но с таким же эффектом. Поэтому любые врачебные действия нам приходится выполнять впятером, привлекая троих детей и мужа. Четверо держат Ладу, пятый дает таблетку или капает капли на холку.

Этот день не стал исключением. Подошла очередь Лады получать прививку, мы выстроились у клетки, как почетный караул, врач держала наготове шприц с вакциной. Я открыла клетку и протянула руки к кошке, приговаривая тихим спокойным голосом:

- Пойдем, моя красавица, пойдем ко мне на ручки.

Лада зыркнула на меня своим пронзительным взглядом, приподнялась на лапки и, не успела я оглянутся, метнулась в открытую дверцу клетки. Все, что я успела, это заорать:

- Держите ее!

Дети бросились, кто куда. В итоге Лада, прошмыгнув среди наших ног, исчезла в подвале. Мальчишки побежали за ней, а дочь встала у лестницы караулить. Пока они пытались ловить кошку, доктор успела привить всех остальных питомцев. Поиски Лады затягивались, поэтому врач оставила нам вакцину на случай, что кошка скоро появится, и уехала в клинику.

Прошло шесть часов. Мы давно потеряли надежду найти укрытие, куда периодически исчезала наша кошка, и я начала беспокоиться. Давно уже стемнело, пришло время вечернего кормления. Я вышла на улицу и пошла в вольеры за собачьими мисками, как вдруг откуда-то сверху раздалось отчаянное мяуканье. Я похолодела. Страшась того, что я увижу и уже ожидая этого, я подняла глаза. На крыше, на самом верху трубы, сидела Лада и голосила на весь поселок. Я выронила миски из рук и опрометью бросилась в дом.

- Тарас, Лада на крыше! - проорала я с порога. – Как ее оттуда снимать будем?

- Как она вообще там оказалась? – спросил он.

- А вот это хороший вопрос, - ответила я.

- Мам, она через трубу туда пролезла, наверное, - сказал Сережка. – Я видел, она иногда там пряталась.

Я представила себе картину, как наша кошка лезет через дымоход на крышу, и не знала, плакать мне или смеяться.

- Это надо ж так бояться прививок, чтобы удрать от врача на крышу, - проговорила я. Надо сказать, что высота дымохода у нас метров двенадцать и он довольно узкий. Как же надо было там распластаться, чтобы пролезть, я себе просто не могла представить. И самое главное, какое упорство!

Мы впятером вышли на улицу. Лада все также сидела на трубе и орала, причем с таким отчаянием, что на глаза наворачивались слезы. Самая высокая лестница, которая у нас была, шестиметровая. До точки, где сидела Лада, было десять метров. Где взять недостающие четыре, мы пока не знали. С полчаса мы топтались вокруг дома, приставили лестницу, хотя с ее помощью не могли долезть даже до края крыши, и на этом все. Погода была холодная и промозглая, дул сильный ветер, который еще и шатал лестницу, так что адреналин подскочил до невообразимых высот. Пока старший сын с отцом пытались изобрести план спасения, мы с сыном и дочерью отправились к реке на поиски срубленного дерева, которое смогли бы поднять и погрузить в машину. Вдруг удастся как-нибудь его приставить к трубе так, что Лада сама спустится. Я понимала, что надежды мало, но попробовать стоило.

У реки было довольно много разных небольших деревьев, срубленных и сваленных в кучу, но достать их было проблематично. Они лежали в огромной луже талой воды и самые подходящие деревца, как всегда, оказались в самом низу. Пришлось разворошить всю кучу, пока не извлекли три подходящих, на мой взгляд, стволика с ветками. В этот момент к нам привязалась какая-то проходившая мимо женщина с претензиями, куда это мы утаскиваем деревья. Можно было подумать, что мы воруем их у нее с подворья. Кое-как отвязались от нее, погрузили деревья и поехали домой. Картина ничуть не изменилась. Лада отчаянно мяукала, мы отчаянно топтались на месте. И привезенные деревья нам никак не помогли.

- Звони в МЧС, - сказала я мужу. – Вдруг попадется какой-нибудь добрый человек. Или посоветуют хотя бы что-нибудь.

- Или пошлют подальше, - нахмурился Тарас, - что вероятнее всего.

Собственно, так и вышло. МЧС нас отфутболило, сказав, чтобы мы звонили в районную администрацию, якобы они в период пандемии должны дать разрешение МЧС на проведение спасательных работ. Первый раз в жизни я слышала подобную бредятину, но как умная Маша в администрацию района все же позвонила. Конечно, нам никто не ответил. Время - десять вечера.

- Слушай, поеду я туда сама, вдруг дежурный на месте. Может быть, он с главой района свяжется, - сказала я мужу. – Если у вас получится ее снять, позвони мне тогда.

Как была в рабочей одежде я поехала в районную администрацию. Надежды на свою поездку я не возлагала, но не попробовать не могла. На месте оказался только сторож, которого я разбудила и который спросонья не мог понять, о какой кошке я вообще ему толкую. Сначала он подумал, что кошка сидит на трубе здания администрации и вышел на улицу посмотреть. Когда же он осознал, что речь идет о нашем домашнем любимце, только и спросил:

- А что, больно уж ценная кошка что ли, чтобы так беспокоиться? Сдохнет, новую заведете.

- Очень ценная, - сказала я. Чего еще я могла ожидать от деревенского мужика, у которого кошка и собака – это просто предмет мебели? Но подобное отношение к животным лично меня всегда очень огорчает.

Как я и предполагала, толку от моей поездки было ноль. Сторож наотрез отказался куда бы то ни было звонить, тем более из-за какой-то кошки. Я села в машину и погрузилась в тягостные раздумья. Как снимать Ладу с крыши? Высоких деревьев у нас во дворе не было, надеяться, что она сама сможет слезть, не приходилось. Поразмыслив немного, я решила на обратной дороге заехать в нашу сельскую пожарную часть, она же часть МЧС и лично переговорить с тамошним начальством или заручиться помощью кого-нибудь из сотрудников.

В пожарке на меня посмотрели, как на умалишенную, не забыв в очередной раз спросить о ценности кошки. Начальник вообще не стал со мной разговаривать, мотивировав это тем, что кошек они не уполномочены спасать. Некоторые сотрудники откровенно потешались над создавшейся ситуацией, а кое-кто сказал, что лестницы такой высоты у них нет.

- Как же вы пожары тушите? – с недоумением спросила я. Вопрос остался без ответа.

Я уже отчаялась и от отчаяния сказала:

- А теперь просто представьте, что кошка на трубе будет медленно умирать голодной смертью, а мы все это время будем за ней наблюдать, зная, что ничего не можем сделать. И на мучения кошки будут смотреть дети. Это, по-вашему, нормально? А то, что для детей это психологическая травма, тоже в расчет не принимается? Неважно, кто нуждается в помощи, животное или человек, мы обязаны помочь. Почему же у вас всегда одни только отговорки?

Некоторые со мной согласились, некоторым явно было все равно и только два молодых сотрудника начали обдумывать варианты. Прошло около сорока минут, а мы так ни к чему и не пришли. В конце концов мы вместе с ребятами приехали к нам, чтобы оценить ситуацию на месте. На часах было половина двенадцатого ночи.

Обстановка никак не изменилась. Лада все также сидела на трубе, муж и дети стояли и смотрели на нее. Голос кошки был хриплым. Ребята-спасатели осмотрелись, прикинули высоту дома и вынесли вердикт:

- Вам нужна автовышка. Только так можно будет ее снять. Завтра утром звоните, вызывайте, - с этими словами они попрощались и уехали.

Пришлось и нам сворачивать спасательную операцию и возвращаться домой. Тем более все замерзли и переволновались. Дети попили горячий чай и отправились спать, а мы с мужем сели на кухне и принялись обсуждать создавшуюся ситуацию и откровенную черствость некоторых представителей человеческого рода.

За разговорами минула полночь, а потом и еще час. Я сидела на кухне спиной к двери и вдруг заметила, как изменилось лицо моего мужа. Он вдруг застыл, а потом тихим голосом проговорил:

- Это кто, Лада? Или мне уже мерещится?

Я обернулась и замерла на месте. На кухню вальяжно и неспеша вплывала наша красавица. Вот она замерла у порога, изящно выгнула спинку и поточила коготки о когтеточку. После этого проследовала к миске, откушала, растянулась посреди комнаты, вытянув лапки, умылась и только после этого подняла на нас свои необыкновенные голубые глаза. Все это время мы потрясенно молчали. Лада с хитрецой посмотрела прямо нам в глаза, вздохнула, свернулась в клубок и уснула. Мы же ринулись в подвал наглухо закрывать дыру в дымоход.

Вера

Вера проснулась на рассвете. День обещал быть длинным. Вставать не хотелось, особенно после навеянных ночью кошмаров. Последнее время женщина плохо спала, отдохнуть полноценно не получалось, и поэтому днем она часто была вялая и апатичная. Тетушка, которая уже несколько лет жила вместе с ней, советовала обратиться к специалисту, на что Вера все время отмахивалась. Вот еще, не хватало только по психиатрам ходить. Молодая женщина потянулась, сбрасывая с себя остатки сна, поднялась с постели и проследовала в ванную. Заглянула в детскую, где сладким сном спала Алиса. Малышка обнимала во сне пушистую кошку, а Мурка, прижавшись к девочке, сонно подмигнула Вере и снова закрыла свои изумрудные глаза. Девочка, ее маленький ангел и ее якорь в этой жизни. Что бы она делала, если бы не Алиса. На кухне лилась вода и раздавался умопомрачительный запах свежеиспеченных блинчиков. Тетя Тая готовила завтрак. Вера заглянула к ней поздороваться.

- Проснулась? – полувопросительно, полу утвердительно сказала Таисия Сергеевна. – Садись за стол, уже все готово.

Внимательно посмотрев на племянницу, тетушка спросила:

- Опять бессонница?

Вера кивнула, потянувшись за ароматным блином. Обсуждать сны не хотелось, тем более они всегда наводили на нее тоску. Тетя Тая понимающе промолчала, наливая в чашки травяной чай.

Вера вышла из дома пораньше. Перед работой хотелось немного пройтись и развеяться. Надо было что-то делать с этой тоской, которая поселилась в сердце много лет назад, но пока ничего не получалось. Она только чувствовала, как это болото все сильнее засасывает ее. И если бы не Алиса, она не знала, что бы с ней было. Да, если бы не Алиса…

- Поздравляем с новосельем! – прокричали друзья, поднимая бокалы. Вера и Андрей радостно улыбались, принимали поздравления и подарки и показывали всем пришедшим свой новый и такой светлый дом. Наконец-то сбылась их мечта, и они смогли переехать из маленькой съемной однушки в довольно приличный деревенский дом. Пусть он не был большим и новым, но это был их собственный дом, да еще и с участком земли в придачу. Вера уже представляла, как весной разведет красивые клумбы с цветами, как вместе с мужем разобьют небольшой фруктовый садик, а за ним – грядки для овощей. Как сделают большой вольер, где будут жить собаки, а в доме их будет встречать пушистая кошка.

Вера провела детство в деревне, помогая матери в саду и на огороде. Она любила возиться с растениями, ухаживать за ними и всегда радовалась, когда получался хороший урожай. Потом они с мамой закатывали банки и с гордостью показывали отцу, какие запасы на зиму сделали. После смерти родителей, когда ей было шестнадцать, тетя Тая забрала Веру в город. Они жили в небольшой квартирке на Тимирязевском проспекте. Дом был довольно старый и вскоре должен был пойти под снос, но пока еще ухитрялся стоять и не разваливаться. Вера никак не могла привыкнуть к городской жизни. Ее угнетало и огромное количество людей, и машины, которые носились по проспекту. Казалось, город вообще никогда не спит. Не то что село, где по ночам тихо и спокойно. Но приходилось мириться с ситуацией. Девушка закончила педагогический университет по специальности «Иностранные языки» и устроилась на работу в школу, где трудилась около пяти лет, после чего, познакомившись с Андреем, перешла на работу на его предприятие. Андрей занимался фармацевтическим бизнесом и имел небольшую сеть аптек. Через пару лет они поженились, а еще через год купили себе домик в деревне. Какой же счастливой она себя тогда чувствовала! Казалось, счастье будет длиться бесконечно. У нее было все, о чем она мечтала. Любимый муж, свой дом и земля, работа, которая если и не была особо интересной, то во всяком случае приносила неплохой доход. Они много путешествовали, побывали в разных странах, поднимались на Эльбрус, катались на лыжах на Алтае. Посетили самые интересные мировые исторические места. Это была не жизнь, а сказка. И однажды она закончилась.

Как-то в феврале Андрей уехал в командировку в соседний город и должен был к вечеру вернуться домой, но что-то задерживался. Погода была ужасная, поднялась сильная метель, снег валил уже несколько часов, и дороги занесло. Вера приготовила ужин, накрыла на стол и уже собиралась набрать ему, как телефон зазвонил в ее руке. Мужчина поинтересовался, разговаривает ли он с Верой Орловой, после чего очень аккуратно, стараясь смягчить удар, сообщил женщине, что ее муж погиб в автокатастрофе и что ей нужно прибыть в районную больницу для опознания. Дальнейшее слилось для Веры в один продолжительный кошмар. Положив трубку, молодая женщина осела на пол. Сколько времени она так просидела, Вера не знала. Потом еле доплелась до туалета, где ее вырвало, и слезы неудержимым потоком хлынули из глаз. Вера прорыдала несколько часов, после чего смогла взять телефон и дрожащими руками набрать номер Вовки, ближайшего друга Андрея. Кое-как бессвязно объяснив ситуацию, Вера упала на диван и погрузилась в спасительный сон.

Потом были похороны, поминки и опять поминки. Вера присутствовала на них только одной своей частью. Все остальное находилось где-то между мирами. Друзья выражали соболезнования, обещали помогать, обнимали ее и уходили. Вера вежливо кивала, совершенно не понимая, о чем вообще они говорят. Тетя Тая жила теперь с ней. Она взяла на себя заботу обо всем, давая молодой женщине возможность пережить горе и прийти в себя. Вера была благодарна ей за то, что она никогда не лезла со своими утешениями, не навязывала помощь, а просто была рядом. Легче от этого не становилось, но рядом было плечо, на которое можно было опереться, а это значило очень многое. В довершении всех бед после смерти Андрея бизнес перешел к его партнеру, который быстро установил на предприятии свои порядки. Он уволил многих сотрудников, а на их место взял своих знакомых. Так Вера лишилась и работы, и средств к существованию. Она все глубже погружалась в отчаяние, и только присутствие Таисии Сергеевны еще как-то удерживало ее на плаву.

Через три месяца после смерти мужа Вера устроилась на работу на рынок. Ее взяли в палатку, где торговали рыбой. Продавцом она была никудышным, никогда не улыбалась, с покупателями общалась сухо, на что хозяин торговой точки всегда ворчал. Но он очень уважал Таисию Сергеевну, поэтому и держал Веру. Молодая женщина сильно похудела, осунулась и вид имела крайне нездоровый. По утрам ее мучила тошнота, днем она испытывала постоянную слабость. Тетя Тая очень переживала, видя, что племянница превратилась просто в тень себя самое, но никак не могла заставить Веру обратиться к врачу.

Как-то воскресным утром, когда у Веры был выходной, она вошла на кухню и потеряла сознание. Таисия Сергеевна, не размышляя ни минуты, вызвала скорую. Помимо нервного потрясения и переживания горя, Вера была …беременна. Новость просто ошеломила ее. Как? Как такое могло произойти? Вера лежала в постели и никак не могла осознать, что ждет ребенка. Это было какое-то чудо. Потеряв мужа, она потеряла и себя. И вдруг Андрей снова вернулся к ней. Она как будто чувствовала его незримое присутствие.

Так в ее жизни появилась Алиса. Почти точная копия Андрея и во внешности, и по поведению. Разговаривая с ней, молодая женщина словно беседовала с мужем. Неделю назад Алисе исполнилось шесть лет. Она казалась Вере большой и маленькой одновременно. Скоро она пойдет в школу, и у них начнутся совсем другие заботы. Друзья, которые обещали помогать Вере, как-то быстро исчезли. Родственников у Андрея не было, так что на всем белом свете остались только Таисия Сергеевна, Алиса и Вера. Жили они теперь более чем скромно, заработка едва хватало, чтобы перекрыть все расходы. Вере приходилось много и тяжело работать, но они были вместе, а это все же главное.

Прошло семь лет со дня смерти мужа, а душевная боль никак не отпускала. Ночами Вера плакала в подушку, иногда сознательно вызывала образ Андрея, стараясь вспомнить его в мельчайших деталях, словно с годами боялась забыть любимое лицо. Тетя Тая не так давно стала тихонечко намекать, что пора бы уже начать замечать других мужчин, что жизнь на месте не стоит, что Алисе нужен отец, но Вера никак не могла переступить через себя. Она отмахивалась, мол, успеется еще. Таисия Сергеевна только качала головой.

Вера так и работала на рынке. От тяжелой работы ее музыкальные руки, которыми она когда-то так гордилась, загрубели, покрылись трещинками, которые никак не заживали. От постоянного контакта с холодной водой и рыбьей чешуей руки были красными и воспаленными. Вера так и осталась худощавой, а от постоянного поднимания тяжелых коробок спина часто ныла, и молодая женщина стала горбиться, чтобы снять напряжение. В зеркало Вера заглядывала только по утрам, чтобы пригладить короткие волосы, которые от горя рано тронула седина. Тетя Тая только вздыхала, переживая, что такая молодая женщина, как ее племянница, так рано махнула на себя рукой. Но что она могла поделать?

Вера стояла за прилавком, механически отвечала на вопросы покупателей, взвешивала рыбу, о чем-то говорила с продавцами из соседних палаток. Все происходило по одному заведенному сценарию уже не первый год, как вдруг шаблон был разорван. Неожиданно раздался резкий визг тормозов, глухой удар, громкий собачий вой. Потом колеса снова заскребли по асфальту, машина сорвалась с места и, набирая скорость, умчалась. Какая-то женщина закричала ей вслед. Продавцы выглядывали из палаток, стараясь рассмотреть, что же происходит у дороги. Постепенно у обочины собралась толпа, которая стояла и что-то разглядывала. Вера потопталась было на месте, но потом любопытство все же пересилило.

- Он даже не попытался остановиться! – возмущенно говорила женщина. – Мне кажется, даже скорость набрал, когда собака выбежала.

- Что за люди пошли, - сокрушалась другая. – Никого им не жалко.

- Вот урод, - сказала девочка-подросток, которая наклонилась к большой черной собаке, лежащей на обочине и от боли сучившей передними лапами. Задние лапы были перебиты, мордочка в крови. Пес бился в конвульсиях, а люди беспомощно стояли и не знали, что делать.

- Что делать-то с ним? – спросил пожилой мужчина. – Ведь мучается животное.

- Может ветеринара позвать, чтобы усыпил? – предложил кто-то из толпы.

Девочка-подросток осмелилась подойти поближе и погладить большую израненную голову. В этот момент рядом остановилась черная машина и из нее выскочила женщина, одетая в синие спортивные штаны и пятнистую куртку. Она мельком взглянула на происходящее, открыла багажник, достала оттуда свернутое одеяло и расстелила его на асфальте.

- Помогите мне его переложить, - обратилась она к людям из толпы. И тут Вера, которая тупо стояла и смотрела на сбитое животное, вдруг сделала шаг и подошла к женщине, которая в этот момент гладила собаку по голове и ласково что-то ей говорила.

- Давайте я вам помогу, - тихо сказала Вера. Женщина подняла на нее глаза, внимательно посмотрела и кивнула. Вдвоем они аккуратно переложили собаку на одеяло. Девочка-подросток открыла дверь машины, и Вера с незнакомкой положили раненое животное на заднее сидение.

- Куда вы его теперь? – спросил все тот же пожилой мужчина.

- В клинику. Может быть ему еще можно помочь.

- Можно мне ваш телефон, - несмело проговорила Вера, обращаясь к женщине, которая уже садилась за руль. – Я хочу узнать, как он.

- Да, конечно. – Женщина написала его на клочке бумаги. – Меня зовут Катя. Позвоните вечером, я вам все расскажу.

И машина умчалась. Толпа постепенно разошлась. Люди спешили по своим делам, на ходу обсуждая, что в мире полно уродов, которым на всех наплевать. Но слава богу, мир не без добрых людей, которые еще готовы помогать не только людям, но и животным.

Вечером Вера рассказала домашним о происшествии на дороге, а затем вместе с Алисой они позвонили Кате. Телефон долго не отвечал, и Вера было подумала, что надо уже положить трубку, как в ней раздался запыхавшийся голос:

- Алло!

- Здравствуйте, это Вера. Я вам сегодня помогла собачку на одеяло положить, - от чего-то смутившись, проговорила молодая женщина.

- Да, я помню, спасибо вам. – Голос Кати был уставшим.

- Я хотела спросить, как он. Он жив?

- Да, жив. Только очень серьезные травмы. Сломан позвоночник, задняя лапа, вторая вывихнута. Повреждена челюсть, - Катя вздохнула.

- Что вы будете делать?

- Будем пробовать все возможное, чтобы снова поставить его на лапы, - Катя снова вздохнула. – Потребуются сложные операции. Возможно даже не одна. И, возможно, придется договариваться с хирургами из другого города, если наши не смогут прооперировать.

Вера внимательно слушала. Она сама не знала, что заставило ее принять такое участие в судьбе бездомной собаки. Алиса сидела рядом, гладила кошку и внимательно смотрела на маму своими бездонными голубыми глазами. Казалось, она вся обратилась в слух.

- Но прогнозы очень осторожные, - продолжала рассказывать Катя. – Может случиться так, что собака все равно останется инвалидом. Тогда очень сложно будет найти ему новых хозяев. У нас люди и здоровых-то собак выбрасывают, что уж тут говорить об инвалиде, за которым нужен особый уход.

- Катя, скажите, а вы работаете в службе помощи бездомным животным? – вдруг спросила Вера.

- Ой, что вы, - рассмеялась молодая женщина. – Я просто волонтер. Занимаюсь этим в свободное от работы время. Да и службы у нас никакой нет, и приютов тоже.

- А куда же вы забираете животных с улицы? Простите, что спрашиваю, просто я совсем об этом ничего не знаю.

- Ничего, не переживайте. И я когда-то ничего не знала, пока не окунулась во всю эту деятельность с головой, - улыбаясь, проговорила Катя. - Кого-то домой, кого-то пытаемся пристроить с места в добрые руки. Кто требует ухода и лечения, лечим, потом также пытаемся пристроить. Те, кого не смогли пристроить, так и остаются жить у нас.

- У вас, наверное, много животных дома?

- Сейчас двадцать кошек и пятнадцать собак, - снова с улыбкой в голосе проговорила молодая женщина.

- Как же вы со всеми справляетесь?

- Утро начинается не с кофе, - засмеялась Катя.

Вера улыбнулась и вдруг сказала:

- Могу я чем-нибудь вам помочь? Я очень хочу что-нибудь сделать для этой собаки, но не знаю, что.

Катя немного помолчала, потом проговорила:

- Вы знаете, Вера, сейчас мы ищем для мальчика передержку. Место, где он мог бы восстанавливаться после операции.

Вера посмотрела на Алису и сказала:

- Привозите его к нам. У нас в доме теплые сени, мы положим ему матрасик, где он сможет лежать.

- Ему нужно будет обрабатывать швы, делать уколы. Вы сможете? Мы, конечно, будем приезжать, но обработки должны проводиться два раза в день, да и уколы, возможно, тоже.

- Покажите мне, как нужно, и я все сделаю, - говорила Вера словно помимо своей воли. Она не понимала, что заставило ее принять на себя такую ответственность, как уход за раненой собакой. Она никогда ничем подобным не занималась, но откуда-то знала, то, что она сейчас делает, правильно. Глаза у Алисы горели.

- У нас теперь будет собака! – закричала девочка и побежала на кухню рассказывать об этом тете Тае. Таисия Сергеевна внимательно посмотрела на племянницу, как будто спрашивая: «Справишься?». Вера кивнула головой.

Через неделю привезли Чейза, которому сделали операцию на позвоночнике, вправили вывих и поставили аппарат на сломанную лапу. Собака была очень слаба, и врачи опасались, что мальчик может не пережить страдания, которые выпали на его долю. Катя привезла все необходимые лекарства, стойку для капельниц, бинты, шприцы и много других необходимых предметов, а также лечебные корма и миски. Она подробно рассказала Вере и Таисии Сергеевне, что требуется от них, когда проводить обработки и делать уколы, как Чейз должен лежать, чтобы не травмировать прооперированный позвоночник, на что нужно в первую очередь обращать внимание и в каком случае немедленно звонить ей, если заметят ухудшение состояния. Молодая женщина еще раз подчеркнула, что пес находится в очень тяжелом состоянии, и им всем остается надеяться на чудо. Пес оказался очень молодым, не больше двух лет. Так что надежда, что молодой организм сумеет справится, все же оставалась. Катя сказала, что завтра приедет поставить капельницу и проведать Чейза, и уехала.

Тетя Тая ушла готовить ужин, а Вера и Алиса сели рядом с Чейзом. Пес лежал на животе, не двигаясь, и только смотрел своими темными глазами на сидящих рядом людей. Алиса положила свою маленькую ладошку на большую лохматую голову собаки и начала нежно гладить ее, рассказывая Чейзу сказку, а Вера просто сидела и смотрела на дочь и на раненого пса, и в душе у нее впервые за много лет что-то шевельнулось. Что-то, чему она еще не подобрала название, начало расти и крепнуть. И вдруг откуда-то появилась решимость, что она будет бороться за этого бездомного пса до самого конца. Что она сделает все возможное и невозможное, чтобы он выжил. В эту ночь впервые за долгое время Вера крепко спала. И во сне она увидела Андрея, который улыбался ей. Они о чем-то говорили. О чем-то таком, что оставило светлое и теплое воспоминание после пробуждения.

Волонтеры приезжали несколько раз в неделю. Они помогали Вере с лечением и уборкой, кормили Чейза и рассказывали много разных историй, которые случились с ними и с их подопечными животными. Вера удивлялась, сколько в этих женщинах было внутренних сил и энергии, которую они тратили не на пустые походы по магазинам или трепы с подружками, а на помощь попавшим в беду животным. У них у всех были семьи, все работали. Оксана одна воспитывала двоих детей, Катя четырнадцать лет назад потеряла мужа, а спустя восемь лет снова вышла замуж и родила четверых детей. Кристина, самая юная из всех волонтеров, училась на ветеринарного врача. Они были очень разные, но всех их объединяло одно – любовь к этому миру и ко всем его созданиям. Вера восхищалась ими и неосознанно стремилась стать в чем-то на них похожей. Она стала чаще улыбаться, и даже нелюбимая работа перестала казаться чем-то удручающе ужасным.

Однажды Катя приехала чуть позже обычного и попросила Веру помочь разгрузить машину. Она стала доставать огромные мешки, заполненные чем-то мягким.

- Вера, надеюсь, ты не обидишься. Мы с девочками собрали детскую одежду, которая осталась от наших дочек. Они выросли, и вещи им стали малы. Может быть подойдут Алисе. А что не подойдет, можно будет на подстилки или тряпки для Чейза использовать.

Вера потеряла дар речи. Она всхлипнула, а потом обняла Катю.

- Спасибо тебе большое! – только и сказала она. А Алиса уже раскидала платьица из первого мешка и с удовольствием принялась их примерять. У нее не часто бывали обновки, и она с детской непосредственностью и радостью демонстрировала женщинам одежду, изображая из себя модель на показе мод. Вера и Катя смеялись и говорили, какое платье им нравится больше, а какое все же лучше отдать собаке. Чейз внимательно прислушивался, когда называли его имя, и добродушно улыбался.

Он выздоравливал очень медленно. Кость на лапе давно срослась, раны затянулись, швы были сняты, но чувствительность так и не вернулась. Чейз приспособился передвигаться на передних лапах, волоча за собой непослушные задние ноги. Врачи сказали, что собака так и останется инвалидом.

- Ну что же, инвалид так инвалид, - сказала Вера, почесывая Чейза за ушком. Он щурился от удовольствия и поудобнее устроил свою морду у женщины на коленях.

- Инвалида никто не возьмет себе, - проговорила Катя.

- А мы его и не отдадим, - сказала Алиса, обнимая большую лохматую голову собаки. – Правда ведь, мама?

Вера ласково улыбнулась дочери. Чейз давно переехал из сеней в дом и стал полноправным членом их семьи.

- Правда, милая, - сказала Вера. – Кать, мы решили его оставить себе. Он уже столько с нами живет, привык к нам, да и мы привязались к нему. Даже не представляю, как я смогу с ним расстаться. Он – наш.

- Это здорово! – воскликнула Катя. – Верка, ты настоящий герой.

- Да ладно тебе, - смутилась женщина. – Подумаешь, большое дело.

- На самом деле большое, - возразила Катя. – Инвалидов редко кто забирает. С ними сама знаешь сколько надо возиться. Здоровых-то собак выбрасывают, а тут – инвалид.

Катя помолчала и добавила:

- Надо будет ему коляску сделать, чтобы удобнее было бегать, и чтобы лапы задние не стирал, когда ползает.

- А я пока с соседом поговорю. Он у нас плотник. Попрошу, чтобы крыльцо переделал, - сказала Вера.

Еще через неделю у Чейза была новехонькая коляска, которую Катя спаяла из пластиковых труб, и обе женщины с радостью наблюдали, как обреченный на смерть пес счастливо носится по двору, а Алиса в притворном ужасе убегает от него. Потом они менялись местами, и девочка начинала догонять убегавшую от нее собаку. Внезапно Чейз остановился, круто развернулся на своей коляске, как заправский водитель на ручнике, и облизал лицо подбежавшей Алисе, которая залилась счастливым смехом. Во двор величественно выплыла Мурка, подошла к Чейзу и потерлась об его ноги. Большой грозный пес бережно ткнул кошку носом в бок, а потом облизал и ее. Мурка повалилась на спину, воображая, что она когтями впивается Чейзу в морду. И игра началась по новой. Алиса гонялась за Чейзом, Чейз за Муркой, Мурка за Алисой. Невозможно без смеха было смотреть на их веселые старты. Вера и Катя не успевали делать фотографии самых смешных моментов.

Вечером уставшая Алиса уснула прямо на одеялке Чейза, обнимая его за шею. Мурка примостилась рядом с ними. Вера сидела и смотрела на спящую дочь и на собаку, которая непостижимым образом изменила ее жизнь. Она никогда не думала о том, что сможет взять себе собаку-инвалида и так трепетно за ней ухаживать. Но жизненные пути неисповедимы. И они привели ее сюда, в этот самый момент. Вера смотрела на Чейза и думала о том, как он боролся за жизнь, как он цеплялся за нее, когда она висела на волоске. Сколько в нем жизнелюбия и доверия, несмотря на все страдания, которые он пережил. Вера видела, как ее нежный ангелочек Алиса привязана к Чейзу, какое между ними взаимопонимание. Сколько любви и радости дарил этот искалеченный пес людям, приютившим его. И молодая женщина поняла, что эта собака преподнесла ей один из важнейших жизненных уроков – нельзя сдаваться. Пока ты жив, жизнь продолжается, и ты можешь идти только вперед. Несмотря на боль и страдания. Несмотря на тяжесть потери.

Жизнь – бесценный дар, который дан нам ради свершений и добрых дел. Эту истину Вера поняла из общения с Катей, Оксаной и Кристиной, которые своим примером показали, что возможно, казалось бы, невозможное, было бы только желание это невозможное совершать.

Вера улыбнулась своим мыслям. Пора было уже двигаться вперед и совершать невозможное. Пожалуй, она начнет с самого простого. Примет приглашение Ильи, плотника, и сходит с ним в кино. Согласится проводить индивидуальные занятия по английскому языку с соседским мальчиком Колей. Все-таки покрасит волосы, чтобы скрыть седину. И запишется на курсы по шитью, куда мечтала попасть много лет назад. Да, и возьмет из приюта маленькую старую собачку, чтобы у Чейза появился еще один хвостатый друг. Именно так она и поступит.

Этой ночью Вера снова видела Андрея. Он улыбался, и он был счастлив.

Урок истории: мама, что такое «Человек»

Было раннее утро. Птичий гомон, приветствующий встающее солнце, наполнил лес. Утренние насекомые вовсю старались не отставать от пернатых собратьев. Легкий ветерок ласково играл макушками деревьев. Солнечный диск величественно выплывал из-под холма, заливая все вокруг ярким розоватым сиянием. Солнечные зайчики заплясали на бурой шубке Мамы-Медведицы, когда она вышла из берлоги поприветствовать встающее светило. Ее подрастающий сынишка еще спал, но вскоре Медведица разбудит его, ведь сегодня такой важный день. Она вздохнула, подумав, как все же быстро растут дети. Ведь совсем недавно он был таким маленьким и беспомощным, а сейчас уже учиться самостоятельно добывать себе пищу. Что ж, сегодня она сама позаботиться о завтраке. Мама-Медведица спустилась к реке и замерла. Она была прекрасной охотницей. Медведица терпеливо ждала. Казалось, она даже перестала дышать, и вдруг молниеносным броском выхватила из бурлящего потока большую рыбину. Чешуя кижуча на солнце отливала серебром. Довольная Медведица понесла рыбу к берлоге, откуда показалась голова заспанного Медвежонка.

- Доброе утро, соня, - ласково касаясь шерстки малыша своим носом, произнесла Мама-Медведица. – Рыбка уже ждет тебя.

- Доброе утро, мамочка, - сладко потягиваясь и зевая, сказал Медвежонок. – Ух, ты, какая она большая!

Малыш вонзил острые зубки в рыбу и принялся с урчанием ее жевать. Медведица поспешила к реке, чтобы поймать еще одну. Надо было как следует поесть. Не следует впитывать знания на голодный желудок.

После завтрака Мама с Медвежонком отравились в Запретное место, в дальнюю сторону леса, куда детенышам ходить было нельзя. По дороге они встретили семейство Волка. Волчица лениво нежилась на солнышке, а волчата скакали по поляне, играя в охотника и добычу. Медвежонок хотел было присоединиться к озорной игре, но Мама-Медведица позвала его. Волчица понимающе кивнула и сказала:

- Пришло время.

- Да, пришло. Пора и ему узнать нашу историю.

- О чем узнать? – спросил любопытный Медвежонок. Весь разговор показался ему до того таинственным, что уже не терпелось поскорее прийти в Запретное место.

- Потерпи немножко, непоседа, - ласково ответила Медведица. – Уже совсем скоро.

- Удачи вам! – на прощание сказала Волчица и обратилась к Волчатам, которые столпились около Мамы и во все глаза смотрели на уходившую Медведицу с Медвежонком, - скоро придет и ваше время.

Мама-Медведица и Медвежонок шли довольно долго, и малыш успел проголодаться. По дороге им попались вкусные спелые ягоды, которые детеныш срывал целыми охапками. Мама улыбалась, глядя на него, но глаза у нее были печальными. Как воспримет ее малыш знания, о которых она будет сегодня ему рассказывать. Этот урок истории всегда был очень тяжелым.

Вскоре показалась странная конструкция. Медвежонок ничего подобного никогда не видел. Это были решетки, но не из дерева, а из неизвестного материала. Они вздымались высоко в небо и загораживали солнце. Со всех сторон конструкцию обступал густой лес. Но это сооружение было какое-то неправильное. И пахло ужасно. Незнакомый тяжелый запах, в котором смешивались такие странные и сильные эмоции, что становилось страшно. Медвежонок попятился.

- Мамочка, что это такое? – со страхом глядя в материнские глаза, спросил малыш.

Мама вздохнула и ответила:

- Это зоопарк, милый.

- Зоопарк? – произнес детеныш незнакомое слово. – Что это?

- Пойдем внутрь, я обо всем тебе расскажу. Сегодня у нас с тобой урок истории.

Медведица ласково придерживала своего малыша, когда они входили в густо заросшую кустарником ограду. Внутри тоже были заросли, среди которых проглядывали такие же ржавые покосившиеся решетки, которые окружали зоопарк. И только протоптанные тропинки указывали, что часто сюда приходят звери. Наверное, также приводят своих малышей, чтобы провести урок истории.

- Ты знаешь, что наш мир – очень-очень старый, - начала она свой рассказ, ведя Медвежонка по тропинке. – Сколько лет он существует, не знает никто. Мир все время меняется. Так было и раньше. Менялся климат, и из-за этого менялись существа, которые его населяли. Было много разных зверей, которые жили на Земле. Случалось и такое, что какие-то виды животных вымирали, а какие-то приходили к ним на смену. Несколько раз происходили на Земле и глобальные катастрофы, когда умирало практически все, но потом планета снова возрождалась. Земля залечивала свои раны и снова становилась прекрасной.

- А почему происходили катастрофы? – спросил любопытный Медвежонок. – И откуда ты об этом знаешь?

- Знаю, потому что из поколения в поколение Мамы проводят со своими детьми урок истории, - засмеялась Медведица. – Вот как я сейчас с тобой. И мы храним в памяти все события, которые происходили с нашими Предками. Это очень важно для нашего выживания.

- А катастрофы?

- А катастрофы происходили по разным причинам. Например, однажды на Землю упал гигантский метеорит. В другой раз было огромное наводнение. Но была и еще одна причина. Вот о ней-то я и хочу тебе сегодня рассказать. Посмотри вперед, мы пришли.

Медвежонок взглянул туда, куда указывала Медведица, и на расчищенной от кустов большой круглой поляне увидел ряд клеток, которые стояли рядом. Клетки были очень маленькими, в них совершенно невозможно было бы бегать и играть. И от них исходил тот самый странный, тяжелый и пугающий запах, который малыш почувствовал еще перед входом в зоопарк. В клетках явно кто-то был, но детеныш пока не мог понять, кто. Ему сделалось здорово не по себе.

- Мама, кто там сидит?

- Пойдем, подойдем поближе.

Медведица подвела Медвежонка к первой клетке, и малыш увидел в ней незнакомое бледное безволосое существо, у которого было две ноги, две руки, голова и худое тело, покрытое какими-то оборванными клочками. Существо было грязное, и от него отвратительно пахло. Спутанная шерсть свисала с головы, на лице тоже была густая поросль. Зверь сидел на корточках, обхватив колени руками, раскачивался и что-то невнятно бормотал. Медвежонок поднял глаза на мать, и Медведица ответила на его немой вопрос:

- Это – человек.

- Мама, что такое «Человек»? – спросил малыш.

- Помнишь, я сказала тебе, что была еще одна причина всемирной катастрофы?

Медвежонок утвердительно кивнул, продолжая рассматривать бледное существо, которое встало на колени и начало кругами ползать по загаженному полу клетки. Малыш не знал, какое чувство он испытывает сильнее – жалость или отвращение.

- Так вот, человек и стал этой причиной.

- Вот этот?! – ахнул Медвежонок.

Медведица засмеялась:

- Нет, конечно, малыш. Я имею в виду, не один человек, а целый вид. А это – их дальний потомок, появившийся на свет уже после Великой Бури.

- Как же это случилось? – спросил детеныш.

- Я уже говорила, что мир менялся. И вот однажды на Земле появились люди. Сначала они жили в гармонии с природой и со всем окружающим их миром. Они понимали язык зверей, они знали, что наша Великая Мать-Земля – живая и обращались с ней, как со своими собственными матерями – с почтением, трепетом и уважением. Они не были жадными и брали у мира для себя только самое необходимое. Они были счастливы, и счастливы были все, кто их окружал. А потом они постепенно начали заражаться какой-то непонятной, неведомой болезнью. Сначала только некоторые из них, и все надеялись, что болезнь со временем пройдет. Но она стала передаваться по наследству, и всё больше и больше людей заболевали ею. И вот уже настоящая эпидемия вспыхнула среди человеческого рода.

- Что это была за болезнь? – спросил притихший Медвежонок. – А звери ею тоже болеют?

- Нет, милый, звери ею не болеют. Это только человеческое заболевание, и только они сами способны от него излечиться. Но только, если захотят.

- Как это? – озадаченно спросил малыш.

- Слушай внимательно дальше, и ты все поймешь.

Медвежонок кивнул. Существо в клетке забилось в дальний угол и принялось выдергивать у себя шерсть с головы.

- Заболевшие люди становились алчными и жестокими. Им было мало того, что необходимо для выживания. Им нужно было все больше пищи, которую они все равно не съедали. Еда портилась, начинала гнить, и когда она совсем становилась непригодной, они выбрасывали ее на помойку. Этим людям становилось тесно в их берлогах, и тогда они строили себе невообразимо огромные дома, в которых можно было поселиться и ста медведям, и им не было бы там тесно. А они жили там в одиночку. Мир людей стал все больше разделяться на тех, у кого было громадное количество всяких благ, зачастую им совсем не нужных. И на тех, у кого не было практически ничего. Они были нищими и голодными. Но и те, и другие абсолютно одинаково были злыми, завистливыми и жестокими. Они принялись обвинять всех вокруг в своих бедах и несчастьях, но отказывались смотреть правде в глаза – виноваты были они сами.

Мама-Медведица немного помолчала, печально вздохнула и продолжила:

- Люди принялись разрушать мир вокруг себя. Они вырубали Леса. Они отравили Реки и Озера. Они превратили могучий Океан в собственную свалку. Они рвали Матушку-Землю на части и не могли остановиться. Им всего и всегда было мало. И, кроме этого, они постоянно воевали. Им всегда было мало места, мало ресурсов, и тогда они стремились отобрать это у своих ближайших соседей. Им было все равно, сколько людей при этом погибнет. Они убивали и убивали, но всегда находили для своих гнусных деяний оправдания. Мир животных с ужасом взирал на происходящее. Наши предки и предки других зверей пытались говорить с людьми, пытались докричаться до них, но люди перестали нас понимать. Они видели в нас лишь еще один ресурс или вещь, которой либо хотелось обладать, либо уничтожить. Многие виды животных стали исчезать с лица Земли, потому что была разорена их среда обитания. Другие были уничтожены ради красивого меха, потому что людские самки хотели надевать на себя их шкурки, думая, что становятся красивее. Но это было отвратительно. Люди придумали зоопарки и построили эти клетки, - Медведица обвела взглядом решетки, окружающие поляну, - и посадили туда разных животных себе на потеху. Они держали их в ужасных условиях, издевались над ними и называли это удовольствием.

Медвежонок вздрогнул и прижался к Маме. Она ласково потрепала его по голове и на миг прижала к себе. Малыш спросил:

- Мама, неужели все-все люди были такими?

- Они были разными, - ответила Медведица. – Например, вот этот, которого ты видишь в клетке. Таких мы называли Равнодушными. Их, наверное, было больше всего среди заболевших.

- А что это значит? – малыш снова посмотрел на бледное существо.

- Равнодушному было все равно, что происходило вокруг. Главное, чтобы ему было хорошо. Им было наплевать, сколько лесов было вырублено, сколько зверей погибло, сколько людей умерло и от чего. Они были просто массой, которая ела, пила, предавалась развлечениям и отворачивалась от всего, что хоть как-то могло потревожить их комфорт. Говорят, с их молчаливого согласия разворачивались войны, совершались убийства, истреблялись животные и происходили все возможные непотребства. Но были и другие. Пойдем, я покажу.

Мама-Медведица подвела Медвежонка к другой клетке, где сидело похожее бледное существо. И в то же время оно было каким-то другим. Человек был таким же грязным, вонючим и оборванным. Он так же сидел на загаженном полу клетки, но во всем его облике было какое-то лукавство. Он хитро посматривал на стоящих за ограждением зверей, потом поднял глаза к небу, почмокал губами и принялся что-то выводить перед собой рукой.

- Мама, что он делает? – испуганно спросил малыш.

- Пишет законы, - ответила Медведица. – Таких людей мы называем Лжецами. В то далекое время они считали себя очень важными. Они одевались в дорогие костюмы, ездили в роскошных повозках, жили в громадных берлогах и придумывали разные законы, по которым должны были жить люди. Только сами они предпочитали жить по совсем другим законам, а точнее – совсем без законов. Они делали все, что хотели. А до остальных им не было никакого дела. И уж, конечно, им было совершенно плевать на Мать-Землю и на животных. Именно Лжецы разрешали рвать Землю на части. Именно они наживались на смертях и отчаянии. Они жили, чтобы лгать. И лгали, чтобы жить. Это были по-настоящему страшные люди. Точнее, они просто были сильнее заражены, - Медведица тяжело вздохнула.

Малыш вместе с мамой подошел к третьей клетке. Здесь запах был самым сильным. От клетки невыносимо смердело, и Медвежонок прикрыл лапой нос. Сначала он никого не увидел, а потом из кучи гнилой соломы на прутья клетки с громким воплем прыгнул тощий человек. Он скалился беззубым ртом, тряс прутья грязными руками, на которых росли длинные ногти. Он выкрикивал страшные ругательства. Он кричал, что будет пытать их, сдирать шкуру живьем, резать на кусочки, чтобы они мучились. Медвежонок от испуга сжался в комочек, а Медведица страшно оскалилась и, набрав в легкие побольше воздуха, зарычала так, что безумца отнесло в дальний угол клетки, где он обмочился от страха, зарылся в солому и притих.

- Не бойся, милый, - ласково сказала мама, - он не сможет сделать тебе ничего плохого.

- Кто это? – дрожащим голосом спросил Медвежонок.

- Это – Бесноватый. Такие люди были самыми жестокими среди всего человеческого вида. Они были прихвостнями Лжецов и выполняли все их указания. Среди них было много живодеров и садистов. Такие, как они, сделали Охоту развлечением. Они упивались чужим страхом. Но по самой своей сути они были и остаются трусами. Они издевались над теми, кто слабее. Или собирались толпой только чтобы одолеть действительно сильного противника. И потом хвалились своими сомнительными успехами.

Медвежонок потрясенно молчал и только смотрел на клетку, где свернулось дрожащее злобное и больное существо. Медведица не торопила его, давая возможность хорошо осознать и запомнить все, что она ему рассказывала. Потом она сказала:

- Пойдем, мне еще о многом надо тебе рассказать.

Она повела малыша дальше по тропике, которая уходила в густые лесные заросли.

- Но не все люди были такими, о которых я тебе рассказала. Некоторые нашли в себе силы справиться с тяжелой болезнью, поразившей весь человеческий род. Эти люди осознали, что творят их собратья и встали на защиту Матери-Земли. Они действовали так же, как мы. Пытались донести до других простые истины, которые вспомнили сами. Они призывали бережно относиться к Земле и ее обитателям, предлагали разные решения, чтобы было комфортно и людям, и животным. Они просили остановить вырубку Лесов и загрязнение Океанов. Они спасали животных и пытались сохранить оставшихся представителей разных видов. Они изобретали источники энергии, которые не загрязняли Природу. Но Равнодушные, Лжецы, Бесноватые и другие Зараженные не хотели их слышать. Они начали травлю Защитников. Они сажали их в тюрьмы, они разрушали все, что создавали Защитники. Они даже убивали их. И однажды Мать-Земля не выдержала. Она уже долгое время посылала людям сигналы, что с ней не все в порядке, но Зараженные в своей алчности и жестокости не слышали ее. И случилась Великая Буря, которая смела все на своем пути. Многие животные погибли, но больше всего пострадали люди. После катастрофы их практически не осталось. А те, кто выжил, снова учились слушать и слышать Природу и жить по ее Законам.

У Медвежонка голова кружилась от всего того, что он сегодня узнал. Медведица привела его на прекрасную поляну, посреди которой росло огромное дерево, а под ним примостился небольшой уютный деревянный домик, откуда вкусно пахло едой. После отвратительной вони зоопарка простой и чистый запах зелени, цветов и свежих овощей показался Медвежонку слаще самого сладкого меда. Он поводил носом из стороны в сторону и вдруг увидел идущего к ним человека.

- Мама, там человек, и он не в клетке! – закричал он, прячась за широкую Мамину спину.

- Не бойся, милый, он тебя не обидит, - с улыбкой проговорила Медведица и отошла в сторону, давая возможность Человеку и Медвежонку как следует разглядеть друг друга.

- Здравствуй, Мама-Медведица, - проговорил человек, протягивая свою ладонь.

- И я приветствую тебя, Человек-Защитник, - важно ответила она и протянула свою огромную лапу. На миг они коснулись друг друга.

- Защитник? – с любопытством спросил Медвежонок.

- Точнее, их потомок, - улыбнулся Человек.

Он повел гостей к домику, откуда вышла молодая женщина.

- У нас гости! – радостно сказала она и впорхнула в дом, чтобы через минуту вернуться с большим подносом, на котором аккуратно были разложены фрукты, орехи и овощи. – Угощайтесь!

Медвежонка не пришлось долго упрашивать. Он с удовольствием грыз яблоко и заедал его орехами. Взрослые смотрели и посмеивались. Потом они долго о чем-то говорили, о чем-то из истории. Что-то вспоминали, о чем-то грустили и над чем-то смеялись. Всего этого Медвежонок уже не запомнил, потому что крепко спал и снились ему разные сны, где Лжецы и Бесноватые терзали Землю, а Защитники пытались ее спасти.

Разбудил его отдаленный радостный лай, а потом на поляну выскочила большая лохматая серая собака, а с ней, смеясь, шли мальчик и девочка. Они несли в руках корзины, полные спелых ароматных ягод. Медвежонок с интересом рассматривал людей и их детенышей и вдруг понял, что не испытывает рядом с ними ни страха, ни отчаяния. С этими людьми ему было также хорошо и спокойно, как рядом с Мамой-Медведицей. И пахло от них добром и любовью. Вот значит какими были те самые первые люди, которые давным-давно появились на Земле.

- А откуда взялись те, из зоопарка? – вдруг спросил он. – Или они выжили после Великой Бури?

- Нет, конечно, малыш, - ответил Мужчина. – Это потомки выживших. К сожалению, даже сейчас некоторые люди заражаются той страшной болезнью, которая стала причиной катастрофы. Конечно, их не много, и мы стараемся сразу изолировать их от здоровых людей.

- А их нельзя вылечить? – снова спросил Медвежонок.

- К сожалению, нет. Это можно было бы сделать, если бы они сами этого захотели. Даже во времена до Бури такое бывало. Зараженные вдруг начинали осознавать, что происходило вокруг и со временем совершенно исцелялись. И таких было очень много, но, к сожалению, недостаточно.

- Что же теперь с ними будет?

- Они так и останутся в клетках. Так они причиняют вред только самим себе. Если вдруг однажды они исцелятся, тогда и смогут выйти на волю.

- Жалко их, - грустно сказал Медвежонок.

- Не нужно их жалеть, - ответил Человек. – Поверь мне, они никого не пожалеют. И они сами выбрали свой путь. Никто их не принуждал. Но если этот путь ведет к разрушению, то пусть разрушают только самих себя.

Медведица с Медвежонком еще какое-то время погостили у Людей, о потом начали собираться домой. Женщина дала им с собой вкусных фруктов, а дети целую корзину спелых ягод. Тепло попрощавшись, мама и малыш отправились в обратный путь. Медвежонок шел и думал обо всем, что он узнал в этот день. В его душе боролись разные чувства, а в голове мысли неслись одна за одной. Пройдет не один день, пока он до конца не осознает все, о чем ему рассказали. Еще долгое время ему будут снится страшные сны, а Медведица будет прижимать его к себе и успокаивать. И однажды он поймет, что сейчас Мать-Земля спокойна и счастлива. И пройдет еще немного времени, и она станет такой же прекрасной, как была до того момента, когда заболела болезнью под названием «Человек».

История доктора Киры

Эту историю рассказала Кира, ветеринарный врач из Москвы. Подробнее о ее работе вы можете узнать на страничке в Инстаграмм @kira_doctor_meow

Среда на этой неделе выдалась суматошной. Пациентов было на удивление много, и уже к середине такого насыщенного дня хотелось поскорее отправиться домой, обнять любимого кота и завалиться вместе с ним на мягкий удобный диванчик. До обеда оставалось совсем ничего, когда раздался звонок от администратора:

- Экстренный пациент. Вам сегодня везет.

Да уж, повезло, так повезло. Кира вздохнула. Экстренный пациент, значит любые мысли надо отложить на потом. Доктор собралась было выйти из кабинета, чтобы встретить страдальца, но в двери столкнулась с двумя женщинами, одна из которых держала в руках коробку, откуда выглядывала окровавленная кошачья мордочка. Большой рыжий кот тяжело дышал, грудная клетка ходила ходуном, пасть была открыта.

- Рассказывайте, что случилось, - сказала Кира, внимательно глядя на животное.

Мама с дочерью аккуратно поставили коробку на смотровой стол, после чего женщина сказала:

- Наш кот упал с седьмого этажа, всю ночь пролежал на земле, нашли его только утром.

Что ж, понятно, очередной летчик. Так ветеринары называют животных, выпавших из окна.

- А почему нашли только утром? Странно, ведь сейчас очень холодно, чтобы открывать настежь окна, - Кира с недоумением посмотрела на женщину.

- Вы знаете, мама была в ночной смене, - тихо проговорила дочь, которой на вид было лет восемнадцать, - а я спала, когда все это случилось, и ничего не слышала.

Девушка выглядела напуганной и какой-то виноватой. Она прятала глаза и старалась как можно меньше смотреть на страдающего кота. Руки у нее заметно дрожали, и она теребила пуговицу на кофте, пытаясь скрыть дрожь. В больших карих глазах застыли слезы. Кира подумала, как сильно девушка переживает за своего питомца.

Пока длился этот разговор, ассистенты переложили кота из коробки на смотровой стол, подключили кислород, и доктор приступила к осмотру.

- Вам обязательно нужно сделать обзорный рентгеновский снимок, - продолжая осмотр, проговорила Кира, - провести УЗИ брюшной полости на наличие жидкости и целостности органов, поставить внутривенный катетер и сдать анализы.

Старшая женщина немного помолчала, а потом сказала:

- Мы ограничены в деньгах. Давайте только рентген и УЗИ.

Кира вздохнула. Она часто слышала подобные реплики, когда дело касалось тяжелых животных, и всегда было очень жаль, что люди не соглашались провести комплексное обследование, которое помогло бы точнее поставить диагноз и назначить лечение. Но, хозяин-барин. Что ж тут еще скажешь.

«Интересно, если дело касается их собственного здоровья, они также рассуждают?» - подумала про себя Кира, в ответ только кивая головой.

Тут же провели УЗИ, которое выявило наличие свободной жидкости в небольшом количестве в области мочевого пузыря. Рентген же показал переломы обеих задних лап.

- Вы знаете, ваш кот очень страдает, ему больно. Ему необходимо сделать обезболивающее, а дальше я рекомендую поместить животное в стационар, где мы сможем провести дальнейшую диагностику и начать лечение.

- Сколько все это будет стоить? – сразу спросила женщина.

- На этот вопрос вам ответит администратор, - сказала Кира, набирая в шприц обезболивающий препарат.

Старшая женщина вышла из кабинета и отправилась к администраторам выяснять стоимость всех проводимых и предстоящих процедур, а девушка осталась с котом, которому только что сделали укол. Она некоторое время молча наблюдала за животным, а потом тихо произнесла:

- Вы знаете, он не сам прыгнул. У меня была вечеринка, и его выбросили друзья. Я не знала.

Кира почувствовала, как волосы зашевелились у нее на голове, а по телу побежали мурашки. Вот значит откуда этот виноватый вид, который она заметила с самого начала. Подобная дичь Киру вогнала в ступор и смятение. Конечно, она всякого насмотрелась и наслушалась за свою многолетнюю ветеринарную практику. Но такое! Она подумала, с чего бы девушка решила ей об этом рассказать. Ей, как врачу, подобная информация была совершенно без надобности. Повлиять на результат осмотра или назначенного лечения она не могла никак. Может быть, подумала Кира, девушка таким образом хотела выговориться, чтобы снять с души тяжесть вины. Может она хотела услышать ободряющие слова, что бывает и такое, а бывает даже хуже. Может ей нужна была поддержка и участливое плечо. Но от шока у Киры вырвалось только:

- И этих людей вы называете друзьями?!

Лицо девушки стало еще бледнее и пошло красными пятнами. Несчастный кот тихо лежал на заботливо подстеленной ассистентами пеленке.

Вернулась мать девушки и сказала, что они забирают животное и едут в другую клинику, где цены, как им сказали, были дешевле. Кира в последний раз посмотрела на рыжего кота, которого снова переложили в коробку, и у нее сжалось сердце.

Как можно называть друзьями тех, кто жесток с близкими тебе существами? Как можно общаться и о чем-то говорить с теми, кто может совершить подобный поступок? Как вообще можно допустить, чтобы случилось подобное? Что же ты за человек, если вокруг тебя есть такие нелюди? Вопросы, на которые каждый ответит по-своему. Но мы всегда должны помнить: мы – те, кто нас окружает.

История Маркиза

Ярким весенним днем в конце месяца апреля, который в этом году выдался на редкость теплым и солнечным, в питомнике шотландских вислоухих котиков «Pride of Scotland» («Гордость Шотландии») родились пятеро чудесных котят. Кошка Батиста, молодая серенькая вислоушка, стала мамой впервые, и Вера Аркадьевна, шестидесятилетняя владелица питомника, очень переживала, как она справится с новой ролью. Кошка была на редкость красивая. Густая набивная серая шерсть, широкая мордочка, бездонные апельсиновые глаза и характерные висячие ушки-треугольнички. Хозяйка очень надеялась, что малыши унаследуют ее гордую стать, мощные лапы и просто убийственное обаяние. Тем более, что отцом гордого семейства стал Арчибальд Грей Пепельный Третий, признанный чемпион и обладатель титула «Лучший представитель породы». Это был кот котов, настоящая гордость хозяйки и бесконечная зависть ее подруг. Арчибальд Царственный – так любовно Вера Аркадьевна величала своего любимца – впервые стал отцом, и женщина с трепетом ожидала, что его потомки будут такими же сногсшибательными и великолепными.

Батиста возлежала на новенькой лежанке, приобретенной хозяйкой по случаю волнительного события, и мягко вылизывала чмокающих малышей. Арчибальд сидел неподалеку и разглядывал своих отпрысков со свойственным ему высокомерием. Рядом с лежанкой примостилась Блю Джина, пожилая кошка редкого лилового окраса. Хозяйка давно не пускала ее в разведение, но Джинни была прирожденной нянькой. Вот и сейчас она внимательно наблюдала за молодой матерью, словно собираясь подстраховать ту, если что-то пойдет не так. Вера Аркадьевна с любовью оглядела умилительную картину, вышла из яслей и тихонько прикрыла дверь. Она могла быть спокойна. Если Блю Джина на посту, все точно будет хорошо.

Вера Аркадьевна основала этот питомник сорок лет назад. Она любила кошек всей душой и не мыслила своей жизни без них. На вопрос, почему она занялась именно вислоушками, ответа у нее не было. Просто так легли звезды. В ее питомнике были кошки разных пород, но на продажу она разводила только вислоухих. А кроме того, в отдельном помещении она организовала небольшой приют для бездомных кошек, которых с каждым годом становилось все больше и больше. И что больше всего огорчало пожилую женщину, так это то, что наряду с обычными беспородными мурками и мурзиками бездомными становились и породистые представители кошачьего семейства. Этот факт сильно заставлял задумываться Веру Аркадьевну, а так ли уж правильно она поступает, занимаясь разведением кошек, когда такое количество усатых и хвостатых нищенствует на помойках. Эта мысль в последние годы стала особенно навязчивой, и женщина решила, что эти котята – последние в ее практике. Пора бы и на покой. Просто жить среди своих пушистых хвостов, помогать тем, кто обездолен, и радоваться жизни. Пожалуй, так она и сделает.

Вопрос о продаже новорожденных не сильно беспокоил хозяйку. Обычно за ними выстраивалась очередь с момента рождения. Особенно это касалось редких золотистых или лиловых вислоушек. Но и серенькие надолго в питомнике не задерживались. Женщина вздохнула. Каждое расставание было для нее настоящей пыткой, ведь эти пушистики были для нее словно дети. И она всегда переживала, в хорошие ли руки попадут малыши, будут ли их любить так, как любит она. Вера Аркадьевна подолгу могла разглядывать фотографии своих выпускников, переехавших на житье-бытье в новые семьи. Она очень любила получать от них весточки и всегда бережно их хранила. Это была ее история. В конце концов, хвостики – ее единственная семья. Муж умер десять лет назад, дети выросли и разлетелись по разным городам. Ее кошки – это все, что у нее осталось.

Вера Аркадьевна открыла ноутбук и разместила волнительную новость на сайте питомника. Теперь можно было принимать бронь.

* * *

А за тысячу километров от питомника в небольшом поселке, расположенном недалеко от полумиллионного города, семилетняя девочка Тая донимала свою маму очередной просьбой о котенке. Этот разговор происходил у них регулярно в последние пару лет. А началось все с того, что Тая сходила в гости к подружке, у которой мама была настоящей кошатницей. В их особнячке жили трое британцев, два шотландца, четыре перса и один сфинкс. Оля, подруга Таи, днями напролет играла со своими котами и часто приглашала Таю. И как только девочка возвращалась из гостей, разговор о котенке начинался с новой силой. Мама Таи, Ангелина Викторовна, кошек не любила и просьбу дочери удовлетворять не собиралась. Но вот отец, с которым женщина уже год как была в разводе, всегда все портил. Он не только Ангелине весь мозг проел разговорами о кошках, так еще и дочь постоянно науськивал. И в какой-то момент женщина не выдержала и вскричала:

- Все, сил моих больше нет! Хотите кота – заводите! Но предупреждаю, если ваша блохастая тварь начнет портить мне вещи, я от него избавлюсь!

- Ну зачем же так сурово, Гелечка, - проговорил Арсений Иванович, папа Таи. – Почему же он вещи начнет портить? Мы ему когтеточку и игрушки купим, будет, чем заняться.

- Я вас предупредила, - ледяным голосом процедила Ангелина. – Да, и убирать за ним я тоже не собираюсь.

- Мы сами все будем делать, правда, Таечка? – обращаясь к дочери, сказал Арсений.

- Ага, конечно, ты тут появляешься только по выходным, - со злостью проговорила женщина. – А гадить ваш кот будет каждый день.

- Ангелина, к тебе приходит домработница. Она и будет убирать. Тебе совершенно не о чем переживать, - успокаивающе говорил Арсений Иванович.

Маленькая Тая, не дыша, слушала перепалку папы с мамой. Давно стало привычным, что родители разговаривают только на повышенных тонах, поэтому на это девочка внимания особо не обращала. Но сейчас речь шла о котике, о котором она всегда так мечтала. Тая тихо сидела на диване, переводила взгляд с отца на мать и надеялась, что скоро в ее жизни случится настоящее чудо. И наконец-то она расскажет Оле, что у нее теперь есть свой кот, и та перестанет ее дразнить.

Ангелина, все еще злясь на бывшего мужа, ушла на кухню, и Арсений подсел к дочери.

- Какого котика ты хочешь? – погладив ее по волнистым волосам, спросил он.

- Любого, папочка, - не смея поверить в свое счастье, сказала девочка.

- Давай посмотрим объявления, - предложил папа, открывая ноутбук.

Из кухни вышла мама и сказала:

- Если вы решили заводить блохастую тварь, то берите хотя бы породистую. Нечего всяких облезлых уличных собирать.

Арсений поморщился, но ничего не сказал, и Ангелина снова вышла из комнаты.

- Давай посмотрим, какие породы бывают, - сказал он, обращаясь к дочери.

- Я знаю – шотландский вислоухий, - сказала Тая. – У Оли два таких котика есть.

- Давай у мамы Оли тогда спросим котика, раз у нее их так много.

- Ничего не выйдет, - сказала Ангелина, снова появляясь в дверях комнаты. – Все ее кошки стерилизованы, а взрослых она не отдаст.

- Что ж, тогда поищем котенка, - подмигнув дочери, сказал Арсений.

Ангелина снова ушла на кухню и стала намеренно громко греметь посудой.

Арсений задал поиск питомников, и первой вышла ссылка на «Гордость Шотландии». В недавних новостях были размещены фотографии маленьких карапузов, готовых к переезду к новым хозяевам. Мужчина кликнул на фото, и вышла галерея восхитительных снимков, на которых сидели, лежали и стояли серые котятки с маленькими ушками и глазами цвета апельсина. У каждого был небольшой яркий бантик, показывающий пол малыша. Среди четверых девочек был только один мальчик, котенок Гермес, самый крупный и самый красивый. Тая показала пальчиком на экран и сказала:

- Вот его!

- Точно его? Смотри, какие у него сестрички красивые, - сказал папа. – Хм, на фото написано, что они забронированы.

- Что это значит? – спросила дочь.

- Значит, у них уже есть хозяева.

- А у Гермеса нет?

- Пока на фотографии ничего не написано. Давай-ка мы сейчас позвоним в питомник и все узнаем, - предложил папа.

Он набрал указанный номер, и через пару минут в трубке раздался немного усталый женский голос:

- Питомник «Гордость Шотландии», слушаю вас.

- Здравствуйте, мы по поводу котенка Гермеса. Он еще не забронирован?

- Вам повезло. Только что сняла с него бронь, - казалось, женщина на том конце провода улыбнулась.

- Мы хотим его взять, - сказал папа. – Сколько стоит котенок и когда можно его забрать?

Папа довольно долго говорил по телефону с незнакомой женщиной, но Тая уже не слушала. Она была счастлива, и душа ее пела. У нее скоро будет свой котенок! Красивый! Настоящий шотландский вислоухий! И имя какое у него замечательное – Гермес! Будет чем хвастаться перед подружками. Она кружилась по комнате и представляла, что уже держит на руках своего кота.

* * *

Гермес прибыл в дом семьи Стародубовых в середине июля. В начале месяца папа уехал в командировку и на обратной дороге заскочил в питомник. Вера Аркадьевна, передавая кота красивому молодому мужчине, приехавшему на дорогой иномарке, не могла избавиться от тревожного предчувствия. За годы работы в питомнике она научилась доверять своей интуиции, и бывали случаи, когда, поддавшись внезапному порыву, она отказывала потенциальным покупателям, даже если уже была договоренность и люди стояли за воротами ее дома. Сегодня было примерно такое же состояние, но что-то удержало хозяйку, и она не дала отворот-поворот Арсению Ивановичу. Подписали нужные бумаги, женщина вынесла котенка и посадила в подготовленную переноску. Молодой мужчина лишь вскользь взглянул на малыша, поставил переноску на заднее сидение и сказал:

- Дочке подарок. Заждалась уже.

О том, какая реакция была у мамы девочки, Арсений умолчал.

- Что ж, спасибо вам, - пожимая руку хозяйке, сказал мужчина. – Дорога предстоит дальняя.

- Присылайте фотографии, как малыш устроится в вашем доме, - еще раз попросила Вера Аркадьевна. Она украдкой смахивала набегавшие слезы.

- Конечно. Еще раз спасибо и до свидания, - ответил Арсений и уехал.

Женщина вошла в дом и присела на диван. На колени тут же запрыгнула Батиста.

- Не знаю, правильно ли я сделала, что отдала ему Гермеса, - обращаясь к кошке, проговорила Вера Аркадьевна. – Все твои дочки так хорошо пристроились. И люди знакомые, надежные. И рядом. Можно в гости ходить, смотреть, как живут.

Женщина тяжело вздохнула и погладила теплую спинку Батисты. Кошка довольно замурчала, удобнее устраиваясь на хозяйских коленях, подставляя под ласку голову и внимательно глядя на женщину своими апельсиновыми глазами. Вера Аркадьевна, почесывая кошку за ушком, продолжила:

- А Гермеса увезли так далеко. Случись что, я даже поехать за ним не смогу. Ох, тревожно мне, Батиста. Как бы плохого чего не случилось с нашим малышом.

Кошка поднялась и потерлась мордочкой о щеку хозяйки, как бы успокаивая ее. Вера Аркадьевна на миг прижала Батисту к себе.

- Все, хватит, больше никаких котят, - сказала она. – Пойдем, красавица моя, надо всех накормить.

С этими словами женщина направилась в помещение приюта. Пришло время вечернего кормления и уборки.

* * *

Тая была на седьмом небе от счастья. У нее теперь был свой котик. Да не какой-то там уличный, а самый настоящий породистый. Она не переставала рассказывать о нем своим бабушке и дедушке, которые приезжали в гости по выходным. Папа подарил ей маленький фотоаппарат, и девочка постоянно делала его фотографии. У Гермеса даже была своя маленькая комната, полная игрушек, кошачьих домиков, когтеточек и лежанок. А еще там был самый настоящий маленький диванчик, и Гермес, как настоящий король, мог выбирать себе каждый день разное место для сна. Одно только расстраивало Таю, Гермес никак не хотел оставаться в этой комнате один. Как только его там закрывали, он начинал громко мяукать и просить, чтобы его выпустили. Один в игрушки играть он тоже не хотел, а ждал, когда девочка начнет бегать за ним с дразнилкой. Тогда они устраивали настоящие догонялки и бегали по двум этажам дома друг за другом, издавая победные боевые кличи.

Ангелина Викторовна на кота старалась внимания не обращать, но каждый раз, когда она его видела, на ее красивом лице появлялась брезгливая мина, словно она только что учуяла зловоние. А если Гермес приходил потереться головой о ее ноги, с силой отпихивала его и кричала, чтобы Тая немедленно забрала свою блохастую тварь.

Гермес не понимал, чем он постоянно вызывал недовольство новой хозяйки. У Веры Аркадьевны он привык к доброте и ласке. А в этом доме получал ежедневные тычки и пинки. Только девочка была ласкова с ним. Но иногда ее внимание становилось слишком навязчивым, и котенок уползал под кровать, чтобы немного отдохнуть.

В сентябре Тая пошла в первый класс, и забот у нее прибавилось. Школа, танцы, хоровой кружок, студия рисования и времени на игры с Гермесом стало меньше. Котенок подрос, и озорства у него прибавилось. Он порвал обои в своей комнатке, за что Ангелина Викторовна отшлепала его кухонным полотенцем. Гермес усвоил, что хозяйке на глаза лучше не попадаться, поэтому часто тихонько прокрадывался в комнату к Тае и укладывался спать в шкафу с ее вещами. Правда, если хозяйка обнаруживала его там, ему опять доставалось.

Старая домработница, проработавшая в семье Стародубовых четыре года, не выдержала постоянных придирок Ангелины Викторовны и уволилась. Тая очень жалела, что тетя Маша ушла, потому что она была доброй и часто играла с девочкой. И Гермеса она очень любила. А еще показывала разные трюки, которым можно научить котика, и это было так весело. Тетя Рита, которая стала приходить убираться вместо тети Маши, оказалась совсем другой. Это была высокая и очень худая женщина с бледным лицом и светлыми водянистыми глазами. Она мало говорила, никогда не смеялась и выполняла работу по дому с четкостью хорошо отлаженного механизма. С Таей общение происходило только в форме повелительного наклонения и, конечно, никаких игр и веселья это не подразумевало. А вот кошек тетя Рита не выносила вообще, и в этом они с Ангелиной Викторовной оказались на редкость похожими. Уборка лотков вызывала у новой домработницы приступы самого настоящего холодного гнева. А уж если Гермес посмел разбросать наполнитель, в ход шло и полотенце, и тапки. Постепенно Гермес из игривого и общительного котенка превратился в осторожного и пугливого кота, который не хотел лишний раз попадаться на глаза людям. Обычно он беззвучно сидел под диваном в комнате у Таи, а когда хозяева уходили из дома, тихонько прокрадывался на кухню, чтобы поесть. И только приход Арсения Ивановича еще мог заставить кота выйти к людям, потому что отец девочки всегда был добр к нему, приносил разные кошачьи вкусности и долго мог играть с дразнилкой, заставляя Гермеса, смешно переваливаясь, бегать за воображаемой мышкой. Но через год Арсению предложили работу в Санкт-Петербурге, и он уехал. Теперь Тая общалась с отцом только с помощью Интернета, потому что ездить за полторы тысячи километров каждые выходные он уже не мог. А Гермес потихоньку начал забывать человека, которого он не боялся.

Гермес вырос и превратился в роскошного красавца, достойного представителя своей породы. И как все взрослые коты однажды он пометил свою территорию. Вернувшись домой, Ангелина Викторовна учуяла резкий мускусный запах и закричала:

- Все, с меня хватит! Это не кот, а чудовище! Теперь весь дом провонял кошатиной!

Тая сморщила свой маленький носик, потому что запах был на самом деле неприятный, но ничего не сказала. Она прошла в свою комнату и заглянула под диван. Там Гермеса не оказалось. Она вышла на кухню и увидела свою мать, держащую кота за шкирку и тыкающую его мордочкой в маленькую лужицу на полу. Кот отворачивался, царапался и пытался вырваться, но Ангелина держала его крепко. В конце концов Гермесу удалось удрать, и он забился в дальний угол шкафа с вещами девочки. Тая попыталась выманить любимца, но он вжался в стенку и выходить отказался наотрез. Тогда она пошла в комнату к матери, желая заступиться за котика, но когда подошла к двери, услышала, как та разговаривает с кем-то по телефону:

- Может его усыпить?... Вот еще, деньги платить…Надоело до чертиков…Навязали на мою голову…Тая? Переживет. Она все равно особо им не занимается…Тогда ты мне поможешь…

В чем невидимый некто должен был помочь ее матери, Тая не узнала. Она тихо вернулась в свою комнату и закрыла за собой дверь. Сначала подумала позвонить папе, но потом решила, что он все равно ничего сделать не сможет. Поэтому она включила телевизор и уселась смотреть любимый мультфильм.

Через две недели Тая уехала в лагерь на море, а когда еще через три недели она вернулась, Гермеса в доме уже не было. Ангелина Викторовна, утешая рыдающую дочь, сказала, что кот, скорее всего, выскочил в открытую дверь и потерялся. Тая, слушая объяснения матери, не верила ей. Она помнила тот давний разговор по телефону. Но ничего сделать было уже нельзя. Девочка затаила глубокую обиду на мать, которую она пронесет через всю свою жизнь. Но это уже совсем другая история…

* * *

Конец июля в 2020 году выдался на редкость жарким. Температура в тени доходила до сорока с лишним градусов, а уж на солнце страшно было подумать сколько. Я, как и всегда в это время, закатывала банки с компотами и огурцами и думала о том, чтобы не грохнуться в обморок от чудовищного жара, который шел от раскаленной плиты и кипящих кастрюль. Бедные шиншиллы жались к замороженным полуторалитровым бутылям, которые мне приходилось менять два раза в день по причине быстрого таяния льда. Дети коротали жару под густыми ветвями раскидистой черешни. Собаки, раскопав в земле ямы, прятались в тени, а котики удрали в подвал. Я подняла закипевшую кастрюлю, намереваясь залить воду в банку, как зазвонил телефон.

- Уф, - отдуваясь, пробормотала я, - как не вовремя.

Но поставила кастрюлю обратно на плиту и подняла трубку. Звонила моя ученица Любаша, с которой весь год мы готовились к ЕГЭ по английскому языку.

- Наталья Анатольевна, помогите! – прокричала девушка в трубку.

- Что случилось? – я напряглась, думая о том, что могло произойти.

- Мы на велосипедах поехали кататься, а тут такое! – Люба сильно волновалась, и я не сразу смогла понять, о чем она хочет мне сказать.

- Любаш, я не поняла, что случилось.

- Тут кот в простыне!

- Что?? – прокричала я, думая, что ослышалась.

- Тут кот в простыне, - повторила девушка. – Мы в овраг съехали, а там сверток. Смотрим, шевелится. Подошли, развязали. А это простынь. А в ней кот! Что нам делать?

Я осела на стул. За свою волонтерскую жизнь я насмотрелась всякого. И все равно каждый раз, когда я сталкиваюсь с людской жестокостью, не могу спокойно на это реагировать. Сердце предательски защемило. Я на миг прикрыла глаза. Ведь любой подобный звонок – это незаживающая рана в душе. Хочется помочь каждому живому существу, попавшему в беду. И если приходится отказывать, потом долго еще мучаешься угрызениями совести.

- Он очень напуган и, по-моему, хочет пить, - продолжала рассказывать Любаша. – Ему очень жарко. Непонятно, сколько времени он тут провел. Здесь редко кто ходит.

Я слушала девушку, и волосы шевелились у меня на голове. Просто представить ситуацию, когда живое существо завязали в тряпку и бросили в овраг под палящие лучи солнца. Причем в такое место, где шансы, что его найдут, практически стремятся к нулю. В жару, завязанный в узел. Без воды. Кота обрекли на ужасную медленную и мучительную смерть. В горле у меня запершило, а на глаза навернулись слезы. Я посмотрела на Сему, вышедшего из подвала, чтобы попить воды и помурлыкать, когда я подняла его на руки.

- Ну что, Семочка, примем еще одного жильца? – проговорила я, обращаясь к своему старшему коту. Сема внимательно посмотрел на меня своими желтыми глазами и потерся мордочкой о мою щеку.

В трубку же я сказала:

- Ну что ж делать, везите ко мне. Попробуем его пристроить.

Так в моей жизни появился Маркиз.

Любаша с бабушкой приехали через двадцать минут. Я подготовила клетку: постелила лежанку, повесила два разных гамачка, поставила воду и еду и лоток. Люба посадила кота в коробку. Простынь же, в которую его замотали, выбросила.

Я занесла коробку домой, поставила в клетку и осторожно открыла ее. На меня уставились два громадных глаза цвета апельсина. Я тихонько протянула руку, помогая котику выползти из коробки на удобную мягкую лежанку. Мальчик выскочил и немедленно забился в дальний угол клетки, вжавшись в прутья решетки. Я убрала коробку и села рядом с ним. Поясню – клетка, в которую я посадила котика, предназначена для крупных собак, и я свободно могу там сидеть. Я попробовала ласково погладить котика по голове, но он начал рычать и делать попытки броситься. Тогда я вылезла, давая ему возможность освоиться на новом месте.

Из подвала вышли мои коты и уселись вокруг клетки, рассматривая нового постояльца. Я вернулась к закрутке банок, поглядывая на котика. Он все также сидел в дальнем углу, не обращая внимания ни на кого.

Котик был роскошный. Настоящий вислоухий шотландец красивого серо-голубого окраса с громадными апельсиновыми глазами и характерными толстыми щечками, которые так хотелось погладить. Но в этих красивых ярких глазах застыло загнанное выражение. Оставалось только гадать, что же пришлось пережить котику, чтобы привести его в подобное состояние. И не только сидение в простыне спровоцировало такое поведение. Что-то до этого ввергло животное в состояние паники. Я подумала, что на его реабилитацию придется потратить довольно много времени, поэтому вопрос о немедленном поиске для него новых хозяев временно сошел на нет.

- Как же тебя назвать, красавец? – перевернув очередную закатанную банку с компотом, обратилась я к коту. – Надо что-то такое важное, красивое и звучное.

Котик повернулся и взглянул на меня своими апельсиновыми глазами.

- Назову тебя Маркиз, - сказала я, - мне кажется, тебе подойдет.

Маркиз только зыркнул на меня, вжимаясь в прутья решетки еще сильнее. Я понимала, что его нужно показать врачам, но решила, что первую неделю трогать его не буду. Пусть освоится.

Через неделю Маркиз все также дичился всех и вся, рычал, если к нему кто-то приближался, но попыток броситься больше не делал. Я выпустила его из клетки, чтобы он потихоньку изучал пространство дома и знакомился с другими его обитателями. Котик удрал в подвал и неделю сидел там тише воды, ниже травы.

Спустя месяц Маркиз стал выходить в большую комнату, где по вечерам собиралась вся семья. Он не делал попыток приблизиться к людям или животным, а сидел в маленьком коридоре и наблюдал. Мы спокойно разговаривали, обращаясь к нему, называли по имени, предлагали разные вкусности. И месяца через полтора он перестал убегать, если кто-то близко к нему подходил.

Конечно, обработки и прививки мы откладывать не стали. Но сидение в переноске для кота оказалось очень волнительным, и пока мы ехали до клиники, Маркиз, не переставая, кричал. У меня сердце разрывалось, когда я представила, что, скорее всего, это замкнутое пространство напоминает ему о том ужасе, которого он натерпелся, сидя в простыне. Поэтому всю дорогу старалась разговаривать с котом, одной рукой держа руль, а второй поглаживая его лапку через прутья переноски. За месяц мы управились со стерилизацией, обработками и вакцинацией. Можно было начинать поиск новых хозяев. Но…глядя на Маркиза, я понимала, что еще один переезд в незнакомое место снова спровоцирует тревожно-агрессивное состояние. И не было никаких гарантий, что кот начнет доверять другим людям. А ведь большинство потенциальных хозяев хотят получить ласковое животное, которое можно будет держат на руках и гладить. Маркиз же был совершенно не таков.

Только через четыре месяца котик начал тереться о мои ноги, когда просил внимания. Он падал на спинку, смешно растопыривал все четыре лапы и взмахивал ими, пока я не начинала чесать ему животик. Только через пять месяцев Маркиз впервые замурлыкал, когда я почесывала ему голову, пока он дремал, лежа в раковине. Через полгода котик начал играть с другими животными, бегать за дразнилкой и охотиться на швабру. Через восемь месяцев он впервые ночью пришел спать на мой диван. И все же он остался довольно независимым котом, который совершенно не любит сидеть на руках.

Сейчас прошло почти десять месяцев с того дня, когда Маркиз появился в нашем доме. Теперь это царственный вальяжный котик, который любит находится в центре внимания. Он пытается оспаривать главенство Семы, но пока у него не очень хорошо получается. Все таки Сема и старше, и опытнее. Маркиз любит играть в игрушки, бегать за мячиком и охотиться на мои ноги, когда надо выпросить кусочек мяса или рыбки. Часто он забирается на кухонный шкаф и обозревает свои, как он думает, владения с самого верха. Мне он разрешает потрепать себя по пухлым щечкам, а когда я разговариваю с ним, всегда мурлыкает.

Сейчас он лежит рядом со мной на стуле и внимательно наблюдает, как я пишу о нем рассказ. Периодически он муркает, словно говорит: «Не забудь рассказать и о том, как я спрятался на нижней полке в гардеробе и уснул, а вы подумали, что я вышел на улицу, и бегали потом два часа по поселку, пытаясь меня найти». Я мысленно соглашаюсь с ним и обещаю рассказать обо всех шалостях, которые он теперь вытворяет. И, глядя на него, я понимаю, что вопрос с его пристройством окончательно решен. Маркиз вошел в нашу жизнь и теперь останется с нами навсегда. Он нашел свой Дом.

Четвероногие спасатели

Эта история произошла на самом деле. Как, собственно, и все истории, о которых я пишу. Как-то раз, открыв одну из соцсетей, я наткнулась на новость, рассказывающую о девочке и стае бездомных собак, и подумала, что это – тема для рассказа, который должен заставить нас о многом задуматься. А вот над чем задуматься, каждый решит для себя сам.

Четвертая четверть в школе начинается всегда со скрипом, а вот проносится так, что и оглянуться не успеваешь. Хотя думать об учебе весной совсем не хочется. Тем более такой весной, как эта: теплой, солнечной и яркой. В середине апреля вовсю уже распускались первые нежные листочки. Солнце заливало землю потоками света и тепла. Птицы на разные голоса воспевали жизнь. Проснувшиеся насекомые носились в воздухе маленькими жужжащими ураганами.

Маша едва досидела до конца учебного дня, на последнем уроке ежеминутно поглядывая в окно, где малыши из ближайшего детского сада катались с горки и играли в песочнице, оглашая двор задорным детским смехом. Девочке тоже хотелось сорваться с места, бегать и прыгать, но приходилось сидеть в душном классе и слушать, как учительница истории нудно рассказывала о Юлии Цезаре и установлении императорской власти. Наверное, это была интересная тема и в другой день Маша с увлечением ее и послушала, но сегодня на месте ей не сиделось. Да и Камилла Евгеньевна, всегда такая бодрая и оптимистичная, в этот день была на удивление рассеянной и скучной, хотя обычно ее уроков дети ждали с нетерпением. Молодая учительница так преподавала историю Древнего мира, что ученикам казалось, будто они сами погружались в атмосферу Каменного века, Римской империи, Древних Индии и Китая.

Маша засмотрелась в окно и не услышала, как Камилла Евгеньевна задала ей вопрос по изучаемой теме. Девочка пришла в себя только тогда, когда учительница подошла к ее парте и мягко прикоснулась к плечу.

- Маша, в каких облаках ты летаешь? – спросила молодая женщина под нестройные смешки одноклассников.

- Простите меня, Камилла Евгеньевна, я не расслышала ваш вопрос, - виновато склонив голову и чувствуя, как краснеет, промямлила Маша.

- Бывает, - успокаивающе проговорила учительница. – Но за то, что ты не слушала объяснения, к следующему уроку подготовишь доклад по теме «Единовластие Цезаря».

- Хорошо, - вздохнула Маша.

Наконец прозвенел спасительный звонок, и пятиклассники толпой вывалились в коридор. Девочки сразу побежали домой, а мальчишки остались на школьной площадке, кое-как побросав рюкзаки и повиснув на турниках. Маша вышла из класса одной из последних. Она переобулась в вестибюле, попрощалась с техничкой и, помахивая мешком со второй обувью, отправилась в сторону видневшихся невдалеке старых пятиэтажек. В одном из этих домов жил ее отец.

Маша Иванова, двенадцатилетняя пятиклассница из восемнадцатой городской школы, на свой возраст совсем не выглядела. В лучшем случае ей давали лет десять, но чаще и того меньше. Девочка была маленького роста и очень худенькая, почти прозрачная. На уроках физкультуры она всегда стояла в самом конце строя, за что одноклассники дразнили ее малявкой. Маша обижалась, убегала плакать в опустевший класс. Учительница строго выговаривала ребятам, это помогало максимум на неделю, а потом все начиналось сначала. Кроме того, Маша была очень стеснительной, в общении часто терялась, не находила нужных слов, что опять же провоцировало одноклассниц на подтрунивания. Только одно успокаивало Машу – училась она лучше всех. И во многом это компенсировало ее маленький рост и трудности в общении.

Сестер и братьев у девочки не было. Родители развелись шесть лет назад и в последние годы разговаривали пару раз за год, да и то каждое общение заканчивалось скандалом. Маша любила и маму, и папу, и очень страдала из-за их конфликта. Мать не хотела, чтобы дочь общалась с отцом, поэтому девочка после школы тайком бегала к нему домой в надежде, что вот сегодня ее папа будет трезвым, и они смогут поговорить или даже поиграть в какую-нибудь настольную игру. Она смутно помнила свои ранние детские ощущения, когда папа еще не пил так сильно, не кричал на нее и маму и не бил их. Как тогда здорово и немного страшно было сидеть у него на шее, как будто на настоящей горе, а папа смеялся и кричал, что начинается вулкан и сейчас гора развалится. Маша визжала от восторга, когда отец подхватывал ее на руки, кружил и потом осторожно ставил на землю, давая возможность успокоить бешено скачущее сердечко. Мама тогда тоже много смеялась и всегда была такая красивая. Теперь давно уже не слышно маминого смеха, а глаза у нее сделались грустными и постоянно усталыми. Ей приходилось очень много работать, потому что папа перестал платить алименты. Маша не понимала, что это значит, а когда она пыталась спросить об этом у отца, глаза у него становились злыми и страшными, и он сразу начинал на нее кричать. Маша не знала, что нужно сделать, чтобы папа перестал пить, они с мамой снова помирились и начали жить все вместе, как раньше. Она старалась еще лучше учиться, хотя лучше было уже некуда. Она выполняла все просьбы, она была самой послушной девочкой на свете. Но чуда все равно не происходило. Только одно заставляло беспокоиться Машу. То, что она тайком от мамы бегала к папе домой. Может это из-за ее вранья они так и не могли помириться? Но ведь она не хотела обманывать. Просто если бы она сказала маме правду, та сильно бы расстроилась и снова начала бы плакать. А этого девочке совсем не хотелось.

Сегодня Маша снова пришла к папиному подъезду, терзаемая смутным беспокойством и чувством вины. Она поднялась на третий этаж и, немного поколебавшись, нажала на кнопку звонка. Дверь долго никто не открывал, и девочка снова позвонила, а после начала методично стучать. Минут через десять открылась соседская дверь, и тетя Тоня, восьмидесятилетняя старушка в очках с толстыми линзами, вышла на порог.

- Это ты, Машенька? – разглядывая девочку, прошамкала она.

- Я, баба Тоня, - ответила девочка. – Не знаете, где папа?

- Утречком еще ушел и пока не возвращался, - ответила старушка. – Да ты проходи, я тебя чаем напою.

- Нет, спасибо большое, - смущенно проговорила Маша.

Немного помолчав, девочка все же решила спросить:

- А вы не знаете, он сейчас не пьет?

Старушка скорбно вздохнула и проговорила:

- Ах, деточка ты моя, пьет. Месяц уже как пьет. Как утром уйдет, потом приходит совсем пьяный. Ох, горе-то какое!

Девочка вздохнула и сказала:

- Ладно, пойду я. До свидания!

И не дождавшись ответа бабы Тони, Маша сбежала по ступенькам и вышла из темного подъезда. Постояв немного на крыльце, девочка все же решила подождать отца. Вдруг он скоро придет и вдруг бабушка ошиблась. Она же старенькая, может ей показалось, что папа пьяный.

Маша села на скамейку и достала бутерброд, намереваясь перекусить. Вдруг она заметила небольшую серую собачку, сидящую у соседней скамейки. На песике не было ошейника, и девочка подумала, что он бездомный. Она тихонько позвала его, протягивая бутерброд:

- На, маленькая, иди, покушай!

Собачка внимательно посмотрела на Машу, спокойно подошла к девочке и понюхала протянутую еду. Потом аккуратно взяла зубами и принялась есть. Бутерброд исчез за минуту, собачка облизнулась и снова посмотрела на девочку.

- Прости, у меня больше нет, - извиняющимся тоном проговорила Маша. – Второй я съела на перемене.

Собачка ткнулась мордочкой девочке в ладошку. Маша стала гладить мягкую шерстку у нее на голове, разговаривая с песиком ласковым голосом. Собачка прижалась своим маленьким тельцем к девочке и блаженно закрыла глаза.

- Машенька, а чего ты здесь сидишь? – услышала девочка женский голос.

Она подняла глаза и увидела Ирину, соседку снизу.

- Я папу жду, - сказала девочка.

- Понятно, - ответила девушка. – Пойдем ко мне, накормлю тебя.

- Нет, спасибо большое! – снова смутилась Маша. – Я сейчас уже домой пойду.

- Ну ладно, - сказала Ирина и пошла к дверям подъезда. – Если надумаешь, поднимайся.

И исчезла. Еще через пару минут собачка, привлеченная каким-то шумом за домом, убежала, и Маша осталась на скамейке одна. Она подняла глаза и с тоской посмотрела на закрытые окна третьего этажа. Что ж. Сегодня опять не получилось. Значит, она придет сюда завтра. И, может быть, они с папой наконец-то встретятся.

Маша встала со скамейки и пошла к своему дому, который был за пару кварталов от школы. Они с мамой жили в старом трехэтажном доме, который администрация города грозилась отдать под снос. Разговоры об этом шли уже не первый год. Дом потихоньку разваливался, но жильцы латали его, как могли. Маша медленно шла, опустив голову, и вдруг услышала окрик:

- Маша?

Девочка обернулась. К ней быстрым шагом от папиного подъезда шел высокий хорошо одетый молодой мужчина. У него были светлые короткие волосы и глаза, прятавшиеся за стеклами солнечных очков. Мужчина был одет в модные джинсы и легкий полосатый свитер. Маше он показался симпатичным, но она не была с ним знакома и удивилась, откуда ему известно ее имя.

- Ты ведь Маша? – спросил он, подходя ближе.

Девочка кивнула.

- Я друг твоего папы, меня зовут Олег, - представился он.

Девочка молчала, разглядывая странного незнакомца. А он тем временем продолжал:

- Я проходил мимо и увидел, как ты сидела у подъезда. Если хочешь, я провожу тебя к нему. Я как раз иду туда.

Маша напряглась. Мама рассказывала ей, что никогда не надо садиться в машину к незнакомцам, но сейчас этот мужчина и не предлагал отвезти ее куда-то. К тому же желание увидеть отца было таким сильным, что девочка забыла об осторожности. Она кивнула и спросила хриплым от волнения голосом:

- А это далеко?

- Нет, совсем рядом, - жизнерадостно улыбаясь, ответил мужчина. – Он сейчас в гаражах машиной занимается.

- Но баба Тоня сказала, что он пьет, - с сомнением в голосе проговорила Маша.

- Что ты, - замахал руками Олег, - совсем нет. Он второй день уже трезвый. Баба Тоня не разглядела, наверное.

Маша снова кивнула и пошла вместе с мужчиной к гаражам, за которыми начинался густой лес. Олег всю дорогу что-то говорил, смеялся и вел себя странно, но Маша, погруженная в свои мысли, почти этого не замечала. Очнулась она только тогда, когда мужчина грубо схватил ее за плечо, резко прижал к себе и прошипел:

- Тихо! Ни звука, поняла?!

Маша обмерла от страха, но кивнула. Олег потащил ее в лес. Он больно держал ее за плечо, прижимая к себе и не давая возможности вырваться. Девочка и не сопротивлялась. Она настолько испугалась, что потеряла способность рассуждать и бороться. Она покорно шла рядом с насильником, низко опустив голову и глотая набегавшие слезы. Олег, заметив, что она плачет, ухмыляясь, сказал:

- Не хнычь! Вот увидишь, тебе понравится.

Он затащил ее в овраг, который прятался в густом кустарнике, и повалил на землю. Маша, ударившись спиной о твердый земляной ком, вскрикнула и на мгновение пришла в себя. Она попыталась вырваться, но мужчина больно ударил ее по лицу. Девочка почувствовала соленый привкус во рту и закричала. Насильник прижал ее коленом, одной рукой зажал рот, а второй схватил за волосы и больно оттянул.

- Еще раз пикнешь, и я убью твою мать, поняла! – рявкнул он ей в ухо.

Маша от ужаса едва не задохнулась, но закивала головой, насколько могла, показывая, что кричать больше не будет. Она дрожала и всхлипывала, но больше не издавала ни звука.

- Вот и славненько, - прошипел мужчина и перевернул ее на живот. Он резко дернул ее школьное платье и разорвал его. Маша уткнулась лицом в землю. Слезы душили ее. Она зажмурилась и напряглась, когда его руки оказались на ее спине.

Вдруг девочка почувствовала, что мужчина перестал так сильно давить ей коленом в спину. Она услышала, как он в страхе проговорил:

- Что за черт?!

В тот же миг слева, из густого ельника, раздалось злобное низкое рычание, которое медленно приближалось. Маша подняла голову и посмотрела в сторону звука. От увиденного у нее на голове зашевелились волосы. Из чащи на насильника, опустив голову и оскалив страшные острые клыки, шел огромный черный пес. Шерсть на загривке у него поднялась дыбом, уши стояли торчком, а пушистый хвост, которым он медленно водил из стороны в сторону, был высоко задран. Пес, не мигая, смотрел прямо на насильника и надвигался на него с неумолимостью урагана. Он не смотрел на девочку, съежившуюся от страха и пытавшуюся прикрыть худенькое тельце остатками разорванного платья. Вслед за черным псом из чащи показалась серая пушистая собака. Она была чуть меньше вожака, но выглядела не менее грозной с оскаленными зубами и вздыбленной шерстью. Собака подошла к Маше и встала перед ней, закрывая девочку собой и широко расставив передние лапы. Всем своим видом она говорила: «Только попробуй еще раз к ней прикоснуться! Разорву в клочья!» Девочка, всхлипнув, встала на колени, обхватила тоненькими ручонками могучую шею зверя, зарылась разбитым лицом в густой серый мех и разразилась неудержимыми рыданиями. Псица села и прижалась к ребенку, однако, ее глаза были прикованы к дрожащему от страха насильнику, к которому почти вплотную подошел вожак. Из чащи показались еще три собаки помельче, которые окружили псицу и девочку. Они также рычали и скалили зубы, но не делали попытки броситься, отдавая первенство своему вожаку.

Огромный черный пес, не останавливаясь, обрушился всем своим телом на насильника, метя ему в горло. Мужчина закричал, инстинктивно прикрываясь руками, пытаясь сбросить с себя пса, потом вскочил, замахал окровавленными руками, и побежал в сторону гаражей, истошно вопя и призывая на помощь. Пес больше не рычал, а черной тенью преследовал убегающего. Настигая, он валил его на землю и снова наносил болезненные укусы. Когда Олегу удалось вырваться из леса, от его модного наряда остались одни лохмотья, руки и ноги были искусаны в кровь, щека разодрана и висела клоком. Он громко орал, проклиная всех собак на свете, потом нырнул в гаражи. Через три минуты оттуда выехала большая красная машина и скрылась за поворотом. Черный пес проводил ее взглядом, опустил шерсть на загривке и, повернувшись, пошел в лес.

Маша все также сидела, уткнувшись в теплый серый бок, но больше не плакала, а только мелко-мелко дрожала. Псица ласково облизывала ей лицо. Три собачки поменьше при виде вожака поднялись и скрылись в лесу. Маша узнала этих собак. Они жили в гаражах, и водители всегда приносили им еду. Черного Пса звали Мустафа, а серую псицу – Ракета. Кто ее так назвал и почему, девочка не знала. Сейчас Маша не хотела отпускать от себя Ракету, и собака словно поняла это. Она поднялась, обменялась быстрым взглядом с Мустафой, а потом посмотрела на Машу. Мустафа ткнулся носом ей в руку и убежал вслед за маленькими собачками, а Ракета осталась с девочкой. Стоя, она доставала загривком Маше до пояса. Девочка схватилась за пушистый собачий мех и вместе с собакой пошла домой. Рюкзак и сменную обувь она потеряла.

Дом располагался сразу за гаражами, и девочке с собакой удалось прийти туда никем не замеченными. Маша не хотела, чтобы ее в таком виде увидел кто-нибудь из знакомых. Она боялась, что потом все будут показывать на нее пальцами и дразнить. Маша пропустила Ракету в подъезд первой, юркнула туда сама и закрыла дверь. На миг прикрыв глаза, она прижалась спиной к холодной стене подъезда. Потом, снова схватившись за стоящую рядом Ракету, поднялась на второй этаж.

Мама была дома. Она что-то готовила на кухне, когда Маша тихонько вошла в коридор. Дверь громко стукнула, и Инна Петровна вышла к дочери. Когда она увидела, в каком виде вернулась домой ее девочка, она вскрикнула, выронила из рук тарелку, которая разлетелась вдребезги, бросилась к Маше и начала судорожно осматривать дочь.

- Что случилось? Кто это тебя так?! – кричала мама, стаскивая с девочки порванное платье.

Только тут она заметила тихо стоящую рядом Ракету.

- Ракета? Это она тебя укусила?

- Нет, мамочка, - Маша обхватила маму руками, обняла ее и зарыдала. – Ракета меня спасла.

Мама подняла дочь на руки, отнесла в их единственную комнату и посадила на диван. Пока она обрабатывала ее раны, Маша все рассказала маме. И про то, что, нарушая ее просьбу, ходила к папе домой. И про то, как мужчина, который сказал, что он друг отца, затащил ее в лес. И про то, что там произошло. Ракета тихо лежала рядом с диваном, поглядывая своими умными темными глазами на маму и дочку.

- Мамочка, можно Ракета останется у нас? – вдруг спросила Маша. – Я теперь без нее никуда ходить не буду.

Мама внимательно посмотрела на собаку и сказала:

- А я теперь без нее тебя никуда не отпущу.

Потом она отвела собаку на кухню, поставила перед ней миску с едой, после чего вызвала полицию.

Насильника взяли в тот же день. Ему не хватило ума не высовываться после того, что он пытался совершить. Он был уверен в том, что девочка, которую он запугал, никому ничего не скажет. Из леса он поехал прямиком в травмпункт, где принялся доказывать, что собаки напали на него просто, когда он шел мимо. Он долго распинался о том, что нужно уничтожить всех бродячих собак. Потом его отправили в операционную. Пока зашивали его раны, приехала полиция, и из больницы насильник отправился прямо в СИЗО. Следствие показало, что это был не первый эпизод нападения на несовершеннолетнюю, что мужчина, которого в действительности звали … , нападал и на девочек, и на мальчиков. Суд приговорил его к двадцати годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима, где в конечном итоге он и сгинул. У этого педофила не нашлось высокопоставленных и богатых друзей, которые смогли бы его «отмазать». Но сколько подобных двуногих мразей гуляет на свободе?

Маша, ее мама и Ракета все также живут в старом трехэтажном доме. Девочке потребовалось много времени, чтобы пережить нападение и перестать бояться просто выходить на улицу. Теперь она всегда и везде ходит с Ракетой.

Мустафу назвали настоящим городским героем. Ему сделали удобный вольер в гаражном кооперативе, и теперь он хозяин личных апартаментов. Его кормят всем двором, так что теперь это толстый и ленивый черный пес. Но стоит только случиться какой беде, он всегда приходит на помощь. Маленьких собачек, которые жили в гаражах вместе с Мустафой и Ракетой, волонтерам удалось пристроить в добрые руки, так что у них тоже все хорошо.

И вот о чем мне еще подумалось. Волонтеров и людей, которые занимаются помощью бездомным животным, многие люди уничижительно называют зоошизой и крутят им пальцем у виска. Дескать «лечиться вам пора, батеньки». Но позвольте спросить, а как назвать адвокатов, защищающих педофилов? Как назвать судей, выносящих оправдательные приговоры тем, кто в действительности совершал тяжкие преступления? Почему же те, кто призывают с пеной у рта уничтожить всех бездомных животных, не призывают уничтожать педофилов, убийц, насильников? Или только потому, что это двуногие, им готовы прощать их мразотные действия и говорить, что человек просто сбился с пути? Таких вопросов возникает очень много, и ответов на них я не знаю. Но для себя я решила, что лучше буду зоошизой, чем равнодушной двуногой биомассой. Кем и кому быть – каждый решает сам для себя.

Кот - проводник. Заглядывая в запредельное

Как можно объяснить подобное? В век господства науки и современных технологий мы все чаще сталкиваемся с ситуациями, выходящими за рамки нашего понимания. Сегодня я расскажу об одном феномене, свидетелями которого стали персонал и пациенты центра оказания паллиативной помощи. Имена и место нахождения центра изменены.

Лиза стояла перед старым двухэтажным зданием, смотрела на дверь и набиралась решимости войти. Почти полгода она готовилась к этому дню, прокручивала в голове причины, которые привели ее сюда, настраивалась. И тем не менее в тот самый момент, когда она была в двух шагах от цели, девушка испытывала почти осязаемую тревогу и нерешительность. А все из-за последнего разговора с отцом, который в тысячный раз пытался отговорить ее от «бредовой идеи», поселившейся в голове у дочери.

- Зачем тебе это? – в который уже раз с раздражением спрашивал Владислав Андреевич. – Как будто без тебя там персонала не хватает.

- Папа, я чувствую, что должна пойти туда, - убеждала его Лиза, стараясь, чтобы голос оставался спокойным. Убеждать отца в чем-то на повышенных тонах было совершенно бесполезным делом, потому что тогда он считал, что все это эмоциональная блажь, и мог пилить дочь часами.

- Ничего ты никому не должна, - проворчал он. – Я бы еще понял, если бы ты пошла устраиваться туда на работу. Хотя…и тогда бы не понял. Но пойти волонтером! Тебе же даже спасибо никто не скажет!

- Я иду туда не за спасибо, - снова спокойно проговорила девушка. – Я иду…потому что мне это нужно.

Владислав Андреевич вздохнул.

- Ты упрямая, как твоя мать. Ее тоже невозможно было ни в чем убедить.

Лиза улыбнулась, подошла к отцу и обняла его.

- Я знаю, ты ворчишь, потому что беспокоишься обо мне. Но я ведь уже взрослая и могу сама принимать решения. И я прошу тебя просто принять это решение, даже если оно тебе не нравится.

Владислав Андреевич поцеловал дочь в макушку, снова вздохнул и проговорил:

- Там ведь очень тяжело работать. Не могу понять, зачем ты взваливаешь на себя такой непосильный груз. Ты ведь прекрасный врач, у тебя хорошая работа. Зачем тебе еще эти страдания?

Лиза оглянулась на полку, где стояла фотография ее матери.

- Я так и думал, - вздохнув, сказал отец. – Делай, как знаешь. Но если будет трудно, очень тебя прошу, сразу уходи.

- Конечно, папа, - сказала Лиза. – Так и договоримся.

И вот сейчас девушка стояла на крыльце здания, на котором висела табличка «Центр оказания паллиативной помощи». По-другому – хоспис. Место, где люди, у которых не осталось надежды, угасали и покидали этот мир. Место смерти.

Нет, поправила себя девушка. Это – место жизни. Здесь тяжелобольные люди получают необходимую помощь, чтобы прожить отпущенные месяцы или даже дни, и уйти достойно. Не в мучениях и страданиях, а мирно и спокойно. Здесь они получают то, чего была лишена ее мать. Лиза никогда не забудет, как тяжело она уходила. Девушка тогда проводила с ней долгие часы, стараясь, как могла, облегчить ее страдания. Именно эта причина и привела ее сегодня сюда. Именно она стала отправной точкой, почему Лиза пошла в медицину.

Здание было старым и местами обшарпанным, но территория вокруг центра была ухоженной и чистой. От двери в разные стороны разбегались дорожки, вдоль которых цвели засаженные всевозможными яркими цветами клумбы. Деревья, высокие и довольно старые, мощно раскинули свои ветви, давая приятную тень и прохладу. В их кронах заливались птицы. Под деревьями были установлены небольшие столики и скамейки. Все дышало спокойствием и умиротворением.

Лиза протянула руку к двери, как вдруг она распахнулась и на пороге появилась молодая женщина в белом халате.

- Здравствуйте, вы к кому? – спросила она.

- Добрый день, я Лиза. Я волонтер.

- А, ясно, мы вас ждем, - улыбнулась женщина. – Я – Мария. Медсестра. Проходите прямо по коридору, вторая дверь налево.

Лиза вошла в длинный коридор, который после яркого солнца показался ей темным. Она нашла нужную дверь и заглянула внутрь. Это был кабинет главного врача, небольшой и уютный, с минимумом мебели и прикрытыми жалюзи на окнах.

- Лиза, проходите, - сказал Петр Евгеньевич, протягивая ей руку.

- Здравствуйте, - проговорила девушка.

- Не часто к нам приходят волонтеры, но мы очень нуждаемся в подобной помощи. Персонала у нас не много, сами понимаете. Работа не престижная и малооплачиваемая, поэтому сюда редко кто приходит.

Лиза кивнула, соглашаясь.

- Не буду спрашивать о причинах, которые привели вас сюда. Понимаю, что это что-то глубоко личное. Старшая медсестра проведет вас по центру и потом объяснит вам, что вы можете делать. Если будут какие-то вопросы, приходите, буду рад вам помочь.

Анна Николаевна, старшая сестра, была улыбчивой толстушкой с потрясающими ямочками на обеих щеках. Она провела Лизу по всему центру, рассказывая об особенностях работы в нем, о пациентах и их родственниках, о том, что тема паллиативной медицины в России почти табуированная и о том, как много вокруг этой темы различных суеверий, откровенно мешающих людям.

- В нашем центре двенадцать мест. И это уже хорошо, потому что мы добивались этого больше десяти лет, - продолжала Анна. – Сейчас все места заняты. А сколько еще людей нуждаются в нашей помощи, подумать страшно.

Лиза кивнула, сразу вспомнив свою маму.

- А теперь пойдем знакомиться.

Весь этот день девушка провела в центре, переходя из палаты в палату. Она знакомилась с персоналом и пациентами, помогала медсестрам проводить нужные процедуры, разносила еду и убирала посуду, вывозила гулять стариков на колясках, а потом читала вслух Дмитрию Васильевичу, семидесятилетнему преподавателю истории в местном университете, у которого несколько лет назад диагностировали рак крови. Родственников у него не было, а если и были, он о них не говорил, и они к нему не приходили. Раньше мужчина был высок и силен, но болезнь иссушила его, оставив только кости и кожу. Лицо практически превратилось в застывшую восковую маску. На голове серебрился остаток некогда густых волос. Голос стал глухим и тихим, но чувство юмора по-прежнему оставалось острым, способным довести медсестер или до безудержного смеха, или до таких же безудержных слез. Несмотря на острый язык, Дмитрия Васильевича в центре любили, и сестры частенько оставались сверхурочно, чтобы провести лишние несколько минут, беседуя со стариком или читая ему его любимые книги.

Лиза перевернула страницу, собираясь продолжить чтение, как Дмитрий Васильевич произнес:

- Скорее бы уже Васенька ко мне пришел. Устал я, Лизонька.

- Какой Васенька? – не поняла девушка, думая, что старик начинает заговариваться. – Вы о чем, Дмитрий Васильевич?

- Так ты еще не знаешь? – мужчина приподнял брови и лукаво взглянул на девушку. – Не знаешь…ты же только первый день здесь. Не успели тебе рассказать, да?

- О чем рассказать? – несмело улыбаясь, проговорила Лиза.

- О нашей легенде, - таинственно начал старик. – Васенька – это наша легенда. О…а вот и он…легок на помине.

В приоткрытую дверь, мягко ступая своими бархатистыми лапками, бесшумно вошел большой пушистый черно-белый кот. У него были пронзительно-зеленые глаза, которыми он очень внимательно посмотрел на Лизу, после чего запрыгнул прямо на постель Дмитрия Васильевича. Кот немного потоптался в ногах, а потом подошел и улегся прямо на груди у мужчины. Дмитрий Васильевич обнял Ваську, прижал к себе и зарылся лицом в его густую пушистую шерсть. Кот прикрыл глаза и заурчал, а мужчина тихо проговорил:

- Не уходи, Васенька. Проводи уж меня. Устал я, миленький.

Лиза подумала, что Дмитрий Васильевич совсем забыл о ней. Она тихонько встала, положила книгу на тумбочку и вышла из палаты.

Анну она нашла в процедурном. Сестра что-то записывала в журнале. Услышав, что кто-то вошел, она подняла голову и, улыбаясь, проговорила:

- Все, заканчиваю на сегодня. А ты как, не устала? Как тебе в первый день?

- Устала, конечно, - сказала Лиза. – Так много всего и сразу. Не один день потребуется, чтобы все осознать.

- Что верно, то верно, - убирая журнал в стол, сказала Анна. – Я домой. А ты?

- И я тоже, завтра на работу, - сказала Лиза и вдруг спросила, - почему Дмитрий Васильевич назвал кота легендой? И как вообще тут у вас кот оказался?

Анна стремительно обернулась и посмотрела на Лизу:

- Кот пришел к Стрельцову?

- Да, я сама видела.

- Сейчас, подожди, - старшая сестра взяла сотовый и набрала номер, после чего сказала в трубку. – Васька у Стрельцова. Не знаю, останется ли там. Ты уж посмотри…да, хорошо…будем на связи.

Она дала отбой и повернулась к Лизе, которая с недоумением смотрела на Анну Николаевну.

- Тебе, наверное, все это кажется форменным безумием, но Васька – действительно легенда. Я пришла сюда работать пять лет назад, а кот появился, наверное, года через два с половиной. Откуда он пришел, мы так и не поняли. Просто однажды он прошмыгнул в открытую дверь и прошел прямо к главному врачу. Петр Евгеньевич, конечно, велел кота убрать. Мы, конечно, попытались, но не тут-то было. Кот настойчиво возвращался. А потом и сами пациенты стали просить, чтобы Васька остался. Мало кто ворчал на кота, многие его любили. Ну Петр Евгеньевич и согласился. Поставили Ваське лежанку и миски под лестницу, чтобы в глаза не бросались. Так он и прижился тут.

- А как же СЭС? – спросила Лиза. – Ведь по нашим нормам кошек нельзя держать в медучреждении?

- Конечно, нельзя, - кивнула Анна, - ну так никто и не распространяется, что он тут живет. А если проверка, лежанку и миски мы прячем.

Лиза кивнула, и старшая медсестра продолжила рассказывать.

- А потом началась настоящая мистика. Мы заметили, что Васька – кот вообще-то очень общительный и частенько ходит из палаты в палату. То тут посидит, то там. Но иногда он надолго начал оставаться с кем-то из пациентов. Запрыгивал на кровать, позволял себя обнять и долго так лежал. Мы сначала не поняли, зачем он это делает. А потом обратили внимание, что это происходит только тогда, когда время этого человека пришло. Ты понимаешь…

Лиза снова кивнула, заинтригованная рассказом старшей сестры.

- Мы начали присматриваться и поняли, что Васька каким-то шестым чувством понимает, чье время пришло. Он всегда идет к этому человеку и остается с ним до самого конца. Для всех нас это был настоящий шок.

Она немного помолчала, а потом добавила:

- Вот поэтому Васька – настоящая легенда. Он будто пытается облегчить человеку уход.

- Он как будто проводник, - задумчиво проговорила Лиза. – Провожает души людей.

Анна кивнула и сказала:

- Но за пределами центра мы об этом никому не рассказываем. Думаю, тебе не надо объяснять, почему.

- Да, конечно, я это понимаю, - согласно проговорила Лиза, а потом спросила, - а почему ты решила работать здесь?

- Надо же кому-то провожать людей в конце их пути, - пожимая плечами, ответила Анна Николаевна. – Моя старшая сестра акушерка и всю жизнь проработала в роддоме. Мы с ней всегда говорили – она людей встречает, а я провожаю. Как-то так.

Всю следующую неделю Лиза провела на работе, занимаясь своими пациентами. Она работала в районной больнице врачом-терапевтом. Но в мыслях своих она постоянно возвращалась в центр, думала о людях, которые там работают и которые лежат. И еще о Ваське. История, рассказанная ей Анной Николаевной, сейчас казалась девушке чистой воды вымыслом. Ну не бывает такого в современном мире. Не бывает котов-проводников, которые провожают души людей в запредельное. Да и запределья никакого нет. Все это выдумки, пришедшие к нам из темноты каменного века. Лиза была врачом и атеисткой и считала, что после физической смерти нет и не может быть никакой потусторонней жизни. Она вздохнула и постаралась отбросить лишние мысли, мешающие сосредоточиться на работе.

В субботу девушка снова поехала в центр. Она захватила с собой книгу, о которой в прошлый раз беседовала с Дмитрием Васильевичем, собираясь сегодня вечером почитать ему. Войдя в палату, она увидела пустую прибранную постель, и сердце у нее на миг замерло. С окна тихо спрыгнул Васька, подошел и потерся мордочкой о ее ноги, а потом так же бесшумно исчез за дверью. Лиза села на кровать и положила книгу рядом. Она не успела.

Анна Николаевна была на рабочем посту и с улыбкой приветствовала Лизу. Увидев ее расстроенное лицо, она сказала:

- В ту же ночь ушел Дмитрий Васильевич. Утром мне позвонили и сообщили. Васька все время был с ним.

- Но ведь этого просто не может быть! – вскричала Лиза. – Это же ерунда какая-то!

Она села на стул и закрыла лицо руками. Анна Николаевна присела рядом и тихонько погладила девушку по спине.

- Это всегда тяжело – отпускать. Особенно, когда сильно привязываешься к человеку. Но это жизнь. Такая, какой ее задумал создатель. Все когда-нибудь начинается и все когда-нибудь заканчивается. Если ты не сможешь этого понять и принять, ты не сможешь здесь работать. Ты просто очень быстро сгоришь.

Лиза подняла голову и посмотрела на Анну.

- Я это понимаю, - тихо проговорила она.

- Но пока не можешь принять, - сказала Анна.

- Наверное, - задумчиво сказала Лиза. – И еще этот кот. Как такое вообще может происходить?

- В некоторых верованиях кошки являются проводниками в мир мертвых, - сказала Анна Николаевна, - может быть в этом есть истина? Мы ведь, по сути, ничего не знаем об этих животных. Точнее, мы знаем слишком мало. Мы привыкли, что они сопровождают нашу жизнь на протяжении тысячелетий, живут с нами бок о бок, помогают в хозяйстве. Некоторые люди придают кошкам только утилитарное значение: ловит мышей и то ладно. Но почему они это делают? Почему живут с нами? Почему тянутся к нам? Зачем вообще помогают? Мы не можем ответить ни на один из этих вопросов. И вообще, чем дольше я живу, тем больше я осознаю, что мы ни черта не знаем о мире, в котором живем.

Анна Николаевна поднялась и протянула Лизе руку.

- Пойдем, пора приниматься за работу.

Васька спал на лежанке под лестницей. Когда Лиза прошла мимо, он лениво приоткрыл свой пронзительно-зеленый глаз, глянул на девушку, поуютнее устроился, свернувшись в клубок, и снова уснул.

Дни летели за днями. Лиза втянулась в работу в центре и потихоньку начала подумывать о переходе туда на постоянную работу. Отец продолжал ворчать, что это не то место, где ей нужно быть, но девушка была непреклонна. Она не могла сказать, что так сильно влекло ее в хоспис, но общение с людьми, стоящими на пороге вечности, определенно начало менять ее мировоззрение. Очень часто в сумасшедшей беготне повседневности у людей не остается времени на обдумывание, осмысление своего места в мире. Но когда этого времени уже не остается, тогда подобные мысли обрушиваются подобно водопаду, грозя поглотить человека с головой. Люди, работающие в центре, ежедневно сталкивались с подобным. Они были какими-то другими. Они очень отличались от коллег, с которыми Лиза работала в районной больнице. Конечно, и среди персонала хосписа попадались такие, с кем девушка не пожелала бы продолжить общение, случись им встретиться при других обстоятельствах. Но абсолютное большинство врачей и сестер были по-настоящему удивительными людьми. Имея дело со страданием и смертью, они оставались на удивление мягкими, добрыми, общительными и стремились помочь любому, кто в помощи нуждался. Для Лизы подобное отношение к людям было в диковинку, ведь в обычной больнице очень часто можно было столкнуться с совершенно противоположным, и не только к пациентам, но и к коллегам по работе.

Однажды Лиза стала свидетельницей того, как Васька провожал человека. Девушка осталась на ночное дежурство и после полуночи совершала обход палат, как вдруг мимо нее метнулась черная пушистая тень и скрылась за дверью комнаты, где лежала Ангелина Станиславовна, восьмидесятилетняя старушка, страдавшая деменцией в поздней стадии. Женщина все еще оставалась в сознании несмотря на почти полную утрату когнитивных функций, и врачи прогнозировали ей еще пару месяцев жизни. В палате же напротив лежал мужчина, впавший в кому, и персонал центра готовился к тому, что со дня на день он может уйти. Лиза удивилась, что Васька отправился к Ангелине Станиславовне, и вошла за ним в палату. Кот, мягко ступая своими бархатными лапками, осторожно пробирался к изголовью кровати. Женщина спала беспокойным сном, руки и ноги судорожно подергивались, лицо было бледным и напряженным, на лбу выступила испарина. Лиза проверила показания приборов и собралась было выйти из комнаты, чтобы сходить в процедурный за необходимыми лекарствами, как вдруг остановилась. Картина, представшая перед ее глазами, заставила ее опуститься на стул и замереть неподвижно.

Васька сидел в изголовье кровати, почти касаясь лица женщины своей пушистой шерсткой. Он пристально смотрел на Ангелину Станиславовну, не отводя своих изумрудных глаз от ее лица. И под его взглядом судорожные подергивания конечностей стали затихать, напряженное выражение лица разглаживалось, а на лице проступила спокойная умиротворенная улыбка. Васька поставил лапку на грудь женщине, несколько раз громко мурлыкнул, а потом замурчал. И под это мурчание дыхание потихоньку замедлилось, пока не прекратилось совсем. Лиза во все глаза смотрела на происходящее и очнулась только тогда, когда запищали реанимационные приборы, показывающие остановку сердца. Через две минуты в палату прибежал врач.

Пока проводили реанимационные мероприятия, которые ни к чему не привели, Васька сидел на окне и смотрел в темноту. Потом он тихо вышел из палаты. Лиза знала, что теперь кот проспит почти целый день под лестницей на своей лежанке. Увиденное потрясло девушку до самой глубины души. Одно дело – просто слышать об этом, и совсем другое – стать самой свидетелем необыкновенного. После этого Лиза стала смотреть на Ваську со смесью волнения, трепета и суеверного страха. И теперь она уже не могла сказать, что это всего лишь кот. Это был не просто кот, это был Кот – проводник.

Прошло много лет. Елизавета Владиславовна все также работает в центре оказания паллиативной помощи. Анна Николаевна собирается уходить на пенсию, но Лиза пока ее не отпускает. Они стали очень хорошими подругами. Васька уже стар. Он все также несет свою важную службу, но уже все больше спит. Как-то раз с прогулки кот вернулся не один, а с маленьким белым котенком. Это была девочка. Такая же пушистая обладательница таких же волшебных пронзительно-изумрудных глаз. Врачи подумали, что Васька готовил себе преемницу. И они оказались правы. Девочку назвали Василиса, и теперь она уже несет на себе важную обязанность проводницы человеческих душ. И не только человеческих. Когда пришло Васькино время, Василиса не отходила от не него ни на минуту, пока он не заснул спокойным умиротворенным сном.

Так кто же они, эти пушистые мурлыки, которые живут бок о бок с нами? Что такого они знают о нас, чего мы сами пока не осознали? Может быть у них есть какая-то миссия, которую они выполняют? Как бы мне хотелось знать ответы на эти вопросы…

В краю вечной осени

День клонился к вечеру. А может здесь всегда было предзакатно. Этакая сумеречная зона. Ветер гнал по небу низкие свинцовые тучи, и сквозь их стремительный танец не пробивался ни один тоненький солнечный лучик. Тяжелые холодные капли изредка падали на землю, оставляя на ней мерзлые грязные лужицы. Пронизывающий ветер дул яростными порывами, перехватывая дыхание, сваливая с ног и не давая подняться. Черные остовы деревьев гнулись под неистовыми ударами стихии, сталкивались тем, что когда-то было их кронами, и от этого столкновения рождался скрежет, от которого сводило зубы. Игнат, пытаясь встать с колен и снова оказавшись по локти в воде, поднял голову к небу и закричал:

- Что это за место?! Где я? Помогите!

Захлебнувшись криком, старик упал лицом в грязь и зарыдал. Его страдания, казалось, только подхлестнули буйство стихии. Ветер задул еще свирепее, холодная морось превратилась в проливной дождь. Стенания деревьев наводили ужас. Игнат сжал виски руками. «Это какой-то дурной сон», - думал он. Но очнуться никак не удавалось.

Как он оказался в этом страшном месте, Игнат не помнил. Просто однажды он проснулся не в своей теплой постели в трехэтажном особняке, огороженном трехметровым кирпичным забором с кованными вензелями, а в смердящей ледяной луже в жутком лесу. Куда бы он не посмотрел, везде вместо деревьев стояли обугленные черные остовы, словно пламя пожарища пронеслось смертоносной волной, сжигая все на своем пути. Здесь не пели птицы, не скрипели поздние насекомые. Только завывание ветра да стоны погибших деревьев наполняли воздух, поселяя в душе ужас и отчаяние.

С трудом подавив приступ паники, Игнат предпринял еще одну попытку подняться на ноги. Нужно было срочно найти укрытие. Ноги и руки, прихваченные холодом, начинали неметь. Холод, казалось, проник в самые дальние уголки, выморозив тело и душу до самого дна. С трудом встав с колен, Игнат огляделся, высматривая дорогу или на худой конец тропинку, которая вывела бы его к человеческому жилью. Но ничего похожего не увидел.

В этом жутком месте невозможно было ориентироваться. Не было солнца, не было мха и травы, не было муравейников. По обгоревшим останкам деревьев выбрать направление тоже не представлялось возможным. Не слышно было реки или ручья, которые точно вывели бы его из мрачной жути сожженного леса. Ничего не оставалось, как просто идти. И надеяться, что это простое действие сможет ему помочь, что страшная чаща вскоре закончится.

Старик медленно пошел вперед, едва удерживаясь на ногах от злобных толчков ветра. Он обхватил себя руками, стараясь сохранить крошечные остатки тепла. Но это нисколько не помогало. И в довершении всех бед Игнат почувствовал, как в теле начала нарастать боль. Пока она была глухой и ноющей, хаотичной. Непонятно было, в каком органе она зародилась. Но с каждым шагом она разрасталась, иногда пронзая сердце, как остро заточенная игла, иногда отдаваясь эхом старых переломов в ногах, иногда взрываясь фейерверком искр перед глазами. Голову словно стянуло железным обручем, в глазах потемнело, потекли слезы.

- Что же это такое? – взмолился старик, снова падая на колени и хватаясь за голову руками. – За что мне все это?

Словно в ответ на прозвучавший вопрос буйство стихии на миг стихло, и старик почувствовал, что он уже не один. Страх липкой смолой разлился по обессиленному телу. Игнат резко обернулся и посмотрел назад, но там никого не было. Только все тот же нагоняющий ужас и тоску пейзаж. Но чувство, что за ним следят чьи-то внимательные глаза, не проходило. Мужчина снова огляделся вокруг и вдруг заметил какую-то неясную тень, отделившуюся от стоящих невдалеке деревьев. Тень медленно приближалась к опустившемуся на колени мужчине. Игнат старался разглядеть, кто это, но из-за пелены перед глазами так и не смог сделать этого. Потом вдруг тень взмыла в воздух, и старик увидел, что это некий сгусток света, причудливо меняющий форму.

- Что ты такое? – прошептал он пересохшими губами. – Что это за место?

Светящееся облако опустилось вниз, оказавшись рядом с Игнатом, и превратилось в силуэт человека без лица. Оно трепетало на ветру, но не двигалось с места. Старику показалось, что глаза, которых он не видел, разглядывают его, как невиданную букашку. Существо не произнесло ни слова, но в голове у мужчины раздался голос:

- Назвать можно как угодно. Хочешь, назови это адом. Хочешь, своим персональным чистилищем. От того, как ты назовешь это место, его суть не изменится.

- Что еще за бредни? – тряским голосом прокаркал Игнат. – Я что, умер?

- Физически – да, - ответила фигура, залитая светом.

- Что значит, физически?

- Умерло твое тело. А твоя душа продолжает жить. Собственно, сейчас ты находишься в отражении своей собственной души. Поэтому я и называю это персональным чистилищем.

- Чушь какая-то, - медленно сказал Игнат. – Байки из склепа. Этим только суеверных старух можно пугать.

- Как знать, как знать, - казалось, фигура усмехнулась. – Оглянись вокруг. Что ты видишь?

- Ничего хорошего, - буркнул Игнат себе под нос.

- Именно, - мужчине показалось, что существо подняло вверх руку с указательным пальцем. – Ничего хорошего. А каким человеком был ты, Игнат? Хорошим? Добрым? Какой была твоя душа, пока ты целых шестьдесят три года коптил небо? Какие поступки ты совершал, чтобы сейчас видеть вокруг себя что-то хорошее?

- Это что, страшный суд? – снова прокаркал старик. – Значит религия не врет?

- Религия не имеет здесь никакого значения. Ты не слушаешь. Это – твое персональное чистилище. Только твое. Каждого живущего на земле ждет своя дорога. Встреча со своей душой. Со всем тем багажом, накопленным за отпущенное вам время на земле. И воздастся вам по поступкам вашим.

Существо из света отлетело на несколько шагов.

- Взгляни сюда, - указывая на зеркальную гладь ближайшей лужи, подернутой рябью летящих капель дождя, сказала тень. Игнат не то дошел, не то дополз до лужи и заглянул в нее. Тут же на него нахлынули воспоминания, о которых он давно успел забыть.

В тот день он купил себе новую машину – Мерседес GLS– серебристый внедорожник с кучей наворотов. Он упивался своей покупкой и вел себя на дороге, как откровенный козел. Опасно обгонял, подрезал, выходил на встречку, заставляя водителей выскакивать на обочину, чтобы избежать столкновения. И вот Игнат, стоя в грязной луже, увидел, как водитель одной из машин, выехав на обочину, не справился с управлением. Это была старенькая «Шестерка», водителем был молодой деревенский парень, который решил свозить жену и маленькую дочку в город, чтобы ребенок покатался на каруселях в парке. Выскочив на обочину, шестерка ударилась о заграждение, неуклюже подпрыгнула, а потом несколько раз перевернулась. Молодая женщина и маленькая девочка погибли на месте, а мужчина на всю жизнь остался инвалидом. Только вот водитель огромного серебристого Мерседеса всего этого не видел. Он давно уехал, упиваясь мощью движка своей крутой тачки и думая, что может делать все, что захочет, потому что у него есть куча денег.

Игнат, стоящий на коленях, разглядывая свои собственные воспоминания, трясся от страха, ужаса и боли, внезапно пронзившей спину.

- А сейчас ты чувствуешь то, что испытал тот молодой мужчина во время аварии. Правда, больно? Но ничего, подожди, скоро ты почувствуешь его душевную боль, когда он узнал, что вся его семья погибла. И ты будешь проживать это снова и снова. Снова и снова. А теперь оглянись.

Беспомощный и страдающий старик обернулся и увидел, как из обугленного леса выходят две фигуры – одна принадлежала молодой женщине, а вторая – маленькой пятилетней девочке. Их лица были залиты кровью. Руки женщины неестественно выгнуты. Девочка шла, сильно хромая, и подволакивала левую ногу. Они приблизились и остановились. Безмолвно они смотрели прямо на Игната, и их осуждающий взгляд прожигал его до костей. Старик беззвучно затрясся, закрывая лицо руками.

- Кто ты? – только и смог прошелестеть он, обращаясь к светящемуся существу, снова отлетевшему на несколько шагов и указывающему на другое зеркало, в которое превратилась грязная лужа.

- Я твоя Совесть, - сказала тень. – Ты не слышал меня, пока был жив. Но теперь тебе придется слушать меня вечно.

Какая-то сила погнала старика к луже собственных воспоминаний. Теперь он увидел тот день, когда ему срочно понадобились деньги. Тогда он пришел к своей престарелой матери, которой врачи поставили страшный диагноз – болезнь Альцгеймера. Но Игнату было все равно. Он не собирался становится сиделкой при выживающей из ума старухе. Мать он не любил, помощи никакой не оказывал. А вот брать, что ему надо, научился давно, еще со школьной скамьи. В тот день он просто выбросил вещи матери за порог, а квартиру продал. Что стало со старухой, так никогда не поинтересовался. До него доходили слухи, что ее приютили какие-то соседи. Но что ему за дело до этого? Главное, что трешка в хорошем доме принесла ему приличные бабки, а остальное – все чушь.

Из чащи появилась еще одна фигура и встала рядом с безымянными и немыми женщиной и ребенком. Фигура его матери. Ее глаза были полны боли и непонимания. Непонимания от того, как она могла воспитать такое эгоистичное чудовище. Боли, что не смогла достучаться до его души. Но самое страшное, что увидел в ее глазах Игнат, - это любовь и прощение. Ведь несмотря ни на что это было ее дитя. И, наверное, только ее вина в том, что из него не получился настоящий человек.

А Совесть снова вела старика от зеркала к зеркалу. Каждое просмотренное воспоминание добавляло тяжести и боли, которые уже непрерывно испытывал Игнат. Каждое воспоминание добавляло и людей, осуждающе-безмолвно следующих по пятам за стариком и его Совестью. Теперь к ним присоединились и животные: собаки и кошки.

Одну собаку Игнат переехал своим мерседесом просто так. Ему захотелось, а шавка подвернулась как нельзя кстати. Надо было слышать, как она визжала, когда он развернул машину и снова наехал на нее. От убийства собаки в голову ударил адреналин. Такого кайфа не приносили ему ни секс, ни наркотики. А однажды он случайно сбил щенка, выскочившего на дорогу. Малыш кувыркнулся в воздухе и упал на капот его машины. Игнат остановился и вышел посмотреть, что произошло. В этот момент рядом остановилась еще одна машина и из нее выскочила молодая женщина, которая подбежала к щенку и подняла окровавленное тельце на руки. Она повернулась к Игнату и сказала:

- Он живой. Надо только в клинику доехать, может ему еще можно помочь?

- Этой шавке? – пролаял Игнат, надвигаясь на женщину. – Она мне бампер помяла. Ты знаешь, сколько стоит такая тачка?

Девушка выпрямилась во весь свой невысокий рост, подняла подбородок и жестко посмотрела прямо в глаза Игнату.

- Мне наплевать, сколько стоит ваша машина, - сказала она звенящим от негодования голосом. – В любом случае она ничего не стоит по сравнению с жизнью, которую вы сейчас едва не оборвали.

- Стерва поганая, - сорвался на крик Игнат. – Да кто ты такая вообще!

Девушка развернулась и понесла скулящий сверток к себе в машину. Около автомобиля она обернулась и сказала:

- Если вы думаете, что это сойдет вам с рук, то вы ошибаетесь. Рано или поздно придется платить по счетам. И никакие деньги, никакие церковные индульгенции вас не спасут.

С этими словами она села за руль, развернулась и уехала. Игнат же, кипя злобой, записал номер ее машины, чтобы потом вычислить стерву, позволившую себе разговаривать с ним в подобном тоне. Но листок он где-то потерял, а потом и вовсе забыл.

- Сколько раз в твоей жизни тебе была дарована возможность измениться? Сколько раз тебе были явлены знаки, на которые ты должен был обратить внимание? – неумолимо продолжала Совесть. – Если бы ты хоть раз покормил бездомное животное, то сейчас бы этот поступок мог перевесить многие мерзости, которые ты творил. Если бы ты позаботился о ком-то из людей, помог кому-то, сейчас это свидетельствовало бы в твою пользу. Та девушка, которая спасла сбитого тобой щенка, сказала тебе в лоб, что тебя ждет, но ты не послушал ее. Ты думал, все это ерунда, которую рассказывают бабушки своим внукам. И теперь ты пожинаешь плоды своих собственных поступков.

Совесть обвела призрачной рукой мрачный жуткий лес и сказала:

- То, что ты видишь, - твоя душа. Гнилая, пустая, мертвая. Каждый мерзкий поступок, совершенный тобой, - это мертвое сожженное дерево. Мерзости, творимые людьми, выжигают душу дотла. Нет никакого мифического рая или ада. Есть только встреча с самим собой, со своими делами и с тенями тех, кого ты обманул, предал или убил. Но на земле тебе было отпущено всего шестьдесят три года, а здесь тебя ждет вечность. Вечность с болью тех людей и животных. Вечность в мертвом гниющем мире собственной души. Это – твоя расплата за совершенное. Это – твое искупление.

Игнат закрыл лицо руками и зарыдал. Муки, которые сейчас он испытывал, нельзя было сравнить ни с чем. Сидя на крошащемся бревне, он раскачивался из стороны в сторону и шептал:

- За что? За что?

А вокруг стояли молчаливые тени. В ушах Игната гремел голос Совести:

- Расплата за содеянное…Расплата…Вечная расплата…

* * *

Иван очнулся, открыл глаза и первое, что он увидел, было высокое и яркое синее небо, широко раскинувшееся над головой. Он вскочил на ноги и с удивлением огляделся. Вокруг открывался пейзаж, от которого захватывало дух.

- Ничего себе, - в замешательстве проговорил мужчина, взъерошивая волосы на голове. – Будто из моих снов. Место для жизни, о котором я всегда мечтал.

Иван находился посредине долины, укрытой высокими горами, одни из которых были покрыты густыми лесами, а другие сияли в лучах восходящего солнца яркими снежными вершинами. Внизу разливалось чистейшее горное озеро, формой похожее на правильный овал. Все утопало в зелени и цветах. Хотя, с нескрываемым удивлением заметил мужчина, южные склоны были зелеными, а вот восточные покрывали желтые и багряные осенние краски.

«Как такое может быть? - думал Иван. – И как я вообще тут оказался? Что это за место такое дивное? Или я все еще сплю?»

Мужчина увидел уходящие в разные стороны тропинки, скрывающиеся за деревьями. Он постоял еще немного, впитывая в себя окружающее великолепие, и начал спускаться со склона к озеру. Далеко на востоке, за лесом и горами, разливалось непонятное яркое сияние, над которым висела арка радуги. Иван почувствовал, как его тянет туда, к свету.

- Что ж, - сказал он вслух, обращаясь к окружающему пространству. – Раз тянет, значит – мне туда.

Он пошел по тропинке, вспугивая шагами многочисленных насекомых. Птицы пели на разные голоса, да так, что хотелось остановиться и слушать их, слушать. Иван глубоко вдохнул, пробуя на вкус терпкий запах листвы и хвои, и почувствовал тихое звенящее счастье и умиротворение, разливающееся по телу.

- Если есть рай на земле, то это, несомненно, он, - проговорил он, широко улыбаясь и раскидывая в стороны руки, словно пытаясь обнять это волшебное место.

Около озера росла густая трава. Когда мужчина подошел ближе, в этой густоте раздалось шуршание, словно кто-то прокладывал в ней себе путь. Иван остановился и с любопытством уставился на берег. Внезапно из зарослей вынырнула большая рыжая собака и, виляя пушистым хвостом, резво потрусила к мужчине.

- Не может быть! – закричал Иван. – Пират! Это ты!

Пират ускорил свой бег, вывалив из пасти ярко-красный язык. Иван на миг замер, а потом подбежал навстречу своей горячо любимой собаке, опустился на колени и обнял большую рыжую голову. Он гладил мягкую шерстку, а из глаз текли слезы. Пират же вертелся на месте, пытаясь облизать лицо своему утерянному и вновь обретенному хозяину.

- Как такое может быть? – гладя собаку, говорил мужчина. – Ведь тебя не стало больше десяти лет назад? Ты был таким старым…Ты умер у меня на руках…И я сам отнес тебя к озеру, где и похоронил. А теперь ты здесь, со мной снова.

Иван оглянулся и еще раз осмотрел долину. Внезапно пришло понимание, где он и что с ним произошло.

- Что ж, - медленно проговорил он. – Значит, пришло и мое время…И ты меня здесь встретил, малыш! Как же я рад этому!

Иван засмеялся и снова обнял собаку. Пират, встав на задние лапы, положил голову хозяину на плечо.

- Слушай, Пират, значит и остальные тоже должны быть здесь? – внезапно спросил мужчина. – Пойдем-ка мы с тобой к радуге, может быть и других встретим.

Мужчина и большой рыжий пес продолжили неспешный путь по краю вечной осени. Это было спокойное умиротворяющее место, наполненное красотой и благоуханием. Но внезапно Иван заметил какое-то большое темное пятно среди леса, словно кто-то выжег на поляне всю растительность.

- Странно, - задумчиво проговорил мужчина. – Что это может быть?

Эта выжженная пустошь пугала и притягивала одновременно. Поддавшись порыву, мужчина подошел и, опустившись на колени, прикоснулся руками к обожженной земле. Внезапно на него нахлынули воспоминания, которые доставляли так много боли там, на земле.

Он женился довольно рано. Со своей будущей женой Варей он познакомился еще в школе. Десять долгих лет они прожили вместе. Были и горести, и радости, и ссоры, и примирения. И вроде бы все было хорошо, но встретил Иван на свою беду женщину по имени Тамара. Влюбился и ушел от жены, а Варя через полгода погибла. И словно упала пелена с глаз Ивана, когда он узнал об этой трагедии. Больше четырех лет понадобилось ему, чтобы перестать горевать, винить себя и начать жить заново. Он снова женился, но все остальные годы Варя не шла у него из головы. Он вспоминал ее снова и снова. И думал, а как бы сложилась их жизнь, не появись тогда Тамара.

И сейчас, стоя на коленях перед этой выжженной поляной, Иван снова ощутил всю ту боль, которую тогда пережил. Но прибавилась к ней и еще одна. «Варина», - понял мужчина. Осознание накатило на него, словно океанская волна, грозя затопить с головой. Иван закрыл лицо руками и зарыдал, повторяя снова и снова:

- Прости меня, Варенька! Прости меня! Я был таким дураком! Всю свою оставшуюся жизнь я жил с мыслями о тебе. И с каждым прожитым годом я все острее ощущал потерю. Мне так тебя не хватало! Ты всегда была и остаешься моей единственной. Прости меня, милая!

- Ты давно уже прощен, - раздался тихий нежный голос за спиной. – Только сам себя простить до сих пор не можешь.

Иван обернулся и увидел Варю, которая стояла недалеко от него. Ее лицо лучилось нежностью и любовью. Она улыбалась и смотрела на него, а рядом сидел Пират. Мужчина стремительно вскочил, подбежал к жене, подхватил ее на руки и закружил. Варя рассмеялась чистым звонким смехом, который он так любил. А потом обняла его и поцеловала. Словно тяжелый булыжник свалился с души у Ивана. Он вдохнул полной грудью и снова прижал к себе любимую.

- Это какое-то волшебство, - прошептал он, вдыхая запах ее волос.

- Точно, - смеясь, сказала Варя. – Посмотри.

Иван открыл глаза и взглянул на то место, где недавно была выжженная пустыня. Сейчас все вокруг зазеленело, по краям распустились лесные цветы, над которыми летали пестрые бабочки.

- Как такое может быть? – изумленно произнес Иван.

- Сила любви и искреннего раскаяния всегда творят чудеса, - засмеялась молодая женщина.

Взявшись за руки, словно школьники, счастливый Иван и Варя пошли дальше по тропинке, которая вела к многоцветной радуге. Пират трусил рядом, иногда ныряя в густые заросли и вспугивая своим топотом многочисленных пернатых. Иван не мог наговориться со своей женой, рассказывая о событиях, которые с ним произошли. Варя слушала, задавала вопросы, смеялась или смахивала украдкой слезы.

Вдруг он остановился и прислушался. Варя и Пират встали рядом, недоуменно поглядывая на него.

- Что случилось? – спросила молодая женщина.

- Птицы петь перестали, - проговорил Иван. – Странно это.

Внезапно ему показалось, что среди яркости леса проглядывает еще один обожженный участок.

- Там что-то есть, - сказал он. – Мне нужно посмотреть, что это.

Варя понимающе кивнула и сказала:

- Эти выжженные места – те части нашей души, когда мы совершали некрасивые поступки. Мерзость всегда оставляет свой след. Есть те, чьи души полностью сгнили. Для них нет избавления, и они целую вечность будут расплачиваться за содеянное. Но твоя душа – живая. Посмотри вокруг. Все это – мир твоей души. Она по-настоящему прекрасна. Но даже в ней есть темные стороны. Ты можешь оставить все, как есть, и уйти туда, к свету, который тебя зовет. Но можешь найти червоточины и излечить их.

Иван на мгновение задумался, а потом сказал:

- Я думаю, тот свет никуда не денется. А вот черноту я хочу убрать. Ты пойдешь со мной?

- Куда бы ты ни пошел, - ответила Варя. – И Пират, конечно, же с нами. А еще я знаю, что скоро к нам присоединятся Маркиза, Стрелка, Филя, Задира и Кася.

- Голова кругом, - проговорил Иван, присаживаясь на большой теплый камень. – Прямо не верится.

- Это сначала, а потом привыкаешь, - с улыбкой произнесла молодая женщина.

- Как такое вообще может быть?

Они немного помолчали, думая каждый о своем, а потом Иван спросил:

- А что там? Где радуга и свет?

- Путь вперед, - просто ответила Варя.

- Что ж, не будем задерживаться, - сказал Иван, поднимаясь с валуна. – Пойдем искать червоточины. А потом – только вперед.

Обнявшись, Варя и Иван отправились дальше, а Пират бежал рядом с ними…

* * *

Наши души вмещают в себя целый огромный мир, который может быть живым или мертвым. Все, что мы делаем или не делаем, оставляет свой след. Мерзость убивает все живое. Равнодушие превращает чистоту души в топкое зловонное болото. Доброта, любовь и искреннее раскаяние оживляют. Жизнь – это не просто череда событий, которые с нами происходят. Это не просто набор минут, часов или дней, бегущих с каждым прожитым годом все быстрее. Жизнь измеряется поступками, которые мы совершаем за то время, что нам отпущено. И я верю, что в конце пути мы окажемся лицом к лицу с тем, что сотворили.

Успевайте творить добро!

Там, где Радужный мост

Тебе, мой маленький Светозар…

* * *

- Не плачь, мамочка, - малыш Светозар протягивает крошечную лапку и дотрагивается до моей щеки. Рядом с ним большая полосатая Кошка со сверкающими изумрудными глазами. Она тихо сидит и наблюдает за крошкой, а Светозар все не хочет уходить.

- Не плачь, мамочка, - повторяет он тихо, - я ведь ухожу не насовсем. И я всегда-всегда буду рядом с тобой. Правда ведь?

Он оборачивается и смотрит на Кошку. Та мягко кивает головой, поднимается, прикасается носом к голове малыша и ласково произносит:

- Нам пора. Пойдем.

- Но она же плачет, - Светозар отчаянно цепляется за свою человеческую маму. – Почему она плачет?

- Потому что ей кажется, что она больше тебя никогда не увидит, - терпеливо объясняет большая Кошка.

- Я же ей говорю, что я рядом. Она меня совсем-совсем не слышит?

- Сейчас нет, малыш, - Кошка вздыхает. – Твоя мама сильно горюет. Люди часто не слышат нас, но когда-нибудь придет время, и они научатся.

Кошка-Мать поднимается и снова говорит:

- Пойдем, малыш. Нам пора.

Светозар уходит вслед за ней. Оборачивается и смотрит на меня.

- До свидания, мамочка. Мы обязательно-обязательно встретимся снова.

Их силуэты тают в темноте.

* * *

На моих руках малыш делает последний судорожный вдох и затихает. Теперь уже навсегда. Я не могу сдержаться, прижимаю крошечное тельце к груди и даю волю слезам.

Два часа ночи. 24 августа.

* * *

Вторник 17 августа.

Я вышла из больницы. Настроение хуже некуда. Последние две недели выдались временем плохих новостей, да еще эта чудовищная жара. Поневоле начнешь думать, что зима – это не так уж и плохо.

Бедные животные! В голове так и крутятся мысли, вдруг опрокинут воду и будут без питья, когда в тени температура поднимается выше 40 градусов. Вдруг перегрев, а нас не окажется рядом. Вдруг запутаются и будут сидеть на самом солнцепеке. Как ни крути, сплошное беспокойство.

Мотор тихо урчит, пока я выруливаю со стоянки. Надо привыкать к новой реальности. Болезнь теперь никуда не денется, придется научиться с ней жить. Прилетело, так прилетело. Как припечатало. Как говорится, ничто не предвещало беды, но, видимо, мои старые спортивные травмы, прыжки с парашютом и кульбиты на горных лыжах сделали свое дело. Ревматоидный артрит в устах врача прозвучало, как приговор. Черт, черт, черт!

А следом звонок из ветклиники, куда вчера мы привезли маленького щенка, которого нашли лежащим под старыми строительными поддонами. Запущенный пироплазмоз. Прогноз крайне неблагоприятный. Малышу срочно требовалось переливание крови. Весь день мы катались туда-сюда в поисках подходящих доноров. Домой вернулись к полуночи еле живые от усталости и переживаний. Но все оказалось напрасным. Бусинка не дожила и до утра.

В таких случаях хочется опустить руки, забиться в какую-нибудь глубокую нору, где тебя не потревожит никто и ничто, отключиться и наконец-то выдохнуть. Но…кто, если не мы?

Я вздохнула. Да, можно строить планы, предполагать, ставить задачи и решать их, но жизнь все равно внесет свои коррективы. И тут либо пан, либо пропал. И все же – кто, если не мы?

Я выехала на дорогу и потащилась вместе со всеми в утреннем транспортном потоке, составляя на ходу планы на день. К тому моменту, когда я почти закончила, раздался телефонный звонок. Наверное, сестра с телефона своего супруга.

Но я ошиблась.

- Наташ, помощь нужна, - Влад, как всегда, был краток и лаконичен. – Я тут на дороге нашел трех котят. Совсем маленьких. И что мне теперь с ними делать?

- Насколько маленьких? – спросила я, внутренне замирая.

- Не знаю, совсем маленьких. Они ползают и пищат. Я их в руки брать боюсь.

- Сейчас приеду.

Планы на день стремительно менялись.

Через пятнадцать минут я была у гаражей. Котят оказалось трое. День-два от роду. Они лежали на холодной земле, были мокрыми, грязными и ледяными. Для таких малышей малейшее переохлаждение грозит гибелью. Один котенок почти не подавал признаков жизни, но двое других еще боролись. Мы нашли небольшую коробку, настелили туда ветоши и уложили котодеток. Сейчас самым важным было обеспечить котятам тепло, а когда температура стабилизируется – и еду.

Следующий час прошел в бесплодных попытках найти нужный заменитель кошачьего молока. Как назло, ни в ветаптеках, ни в зоомагазинах ничего подобного не было. Пришлось купить молоко для щенков. На ходу сделала фото, написала пост и выложила в соцсетях.

Дома выстелила коробку пеленками, положила грелку и бутылки с горячей водой. Малыши пригрелись и заснули. Еще через час деток можно было кормить. К этому моменту откликнулись добрые люди и привезли нам кошачье молоко, иначе так и пришлось бы разводить щенячье.

К сожалению, самый маленький и слабенький полосатый котеночек не пережил переохлаждения и ушел на радугу у меня на руках. Безумно жалко малыша, но надо было бороться за жизни двух других. Пришлось вспоминать навыки выкармливания котодеток и настраиваться на бессонные ночи. Кормежка каждый час.

Взвесила обоих – 83 и 81 грамм. Одна из важнейших вещей при выкармливании – контроль температуры и веса котят. Потеря веса очень тревожный признак, как и скачки температуры. А вы пробовали померить температуру новорожденным котятам? Вот и для меня это каждый раз настоящий кошмар. Однако хочешь-не хочешь, а без этого никак.

Ночь выдалась беспокойной. Сначала оба малыша кушали хорошо, а потом я заметила, что котенок с белой грудкой ест все хуже и становится все более вялым. Температура резко пошла вниз, и утром малыша не стало.

Среда. 18 августа.

Сегодня день рождения мужа. Решили особо не праздновать, а просто посидеть в семейном кругу. Дети с супругом в беседке накрывали стол, а я все время посвящала котенку, которого назвала Светозар.

Вес 87 граммов. Температура 36,7.

Все остальные дела теперь происходили в промежутках между кормлениями. Съездить за мясом для собак, покормить животных, сгонять в огород, постирать, приготовить праздничный обед, поздравить мужа и наскоками прибегать в беседку, где дети с папой над чем-то весело смеялись.

Малыш хорошо ел, после кормежки крепко спал, а когда просыпался, пытался встать на еще неокрепшие лапки и куда-то ползти. При этом свое недовольство он выражал громким писком, на который прибегали наши старшие кошки. Но вот что странно, ни одна не изъявила желания побыть приемной мамой. Они лишь заглядывали в коробку, а когда Светозар начинал шевелиться, тут же отскакивали и убегали прочь. В прошлый раз, когда у нас появились Тема, Маруся и Гром, наша старшая кошка Рада приняла их, как своих детей, вылизывала их шерстку, спала с ними и даже играла. Да и другие кошки принимали участие в их жизни. А тут никто. Может быть уже тогда они предчувствовали, что все мои попытки обречены на неудачу. Но я все равно не собиралась сдаваться.

Ночь снова была бессонной.

Четверг. 19 августа.

Вес 113 граммов. Температура 36,5.

Трудно быть мамой-кошкой. Особенно, когда ты человек. На третьи сутки бодрствования в глазах словно тонны песка, голова становится туманной. Ощущение, что спишь на ходу и все, что нужно, делаешь на автомате. Все дела отходят на второй план. Самое главное сейчас – это маленькая жизнь, которая умещается у меня на ладошке. Этот крошечный котеночек - центр моего мира. Я ласково разговариваю с ним, хотя понимаю, что пока он меня не слышит. Но ведь это совсем не важно. Важно то, что он чувствует. Пусть знает, что я его люблю.

Дети активно принимают участие в судьбе Светозара. Меняют пеленки, нагревают грелку, заполняют бутылки горячей водой. И очень просят разрешить мне покормить котенка. Но я пока боюсь. Пусть чуток подрастет.

Меня беспокоит, что малыш мало набирает в весе. Обычно в день это должно быть 5-10 граммов. Может я напрасно беспокоюсь? Ведь вес все же набирается.

Ночь уже по отработанной схеме. Кажется, что я втянулась. Засыпаю, как солдат на посту, и просыпаюсь каждый час без будильника. Отлично.

* * *

Там на радужном мосту Светозар догнал ускользающий огонек, поймал его мягкой лапкой и тут же отпустил. До чего хорошо бегать за огоньками! Они такие яркие и такие быстрые. Нужно обладать немалой ловкостью, чтобы их поймать. Его братики затеяли игру в догонялки. Полосатик смешно перекувыркнулся через голову, тут же вскочил и крупными прыжками погнался за Пятнышком. Светозар сел на траву и стал смотреть, как огненно-красное светило опускается за горизонт, озаряя все вокруг таинственным мерцанием. Легкий ветерок мягко прошелестел, чуть взъерошив пушистую черную шерстку, словно приглашая поиграть. Но малыш все сидел и смотрел на солнце. Он мог видеть сквозь пространство и время. И сейчас его взор был устремлен на Землю, туда, где была его человеческая мама. Он видел ее и чувствовал все, что чувствовала она.

- Здравствуй, мамочка, - тихо произнес маленький котенок.

* * *

Пятница. 20 августа.

Вес 117 граммов. Температура 37,0.

Малыш немного подрос. Это становится заметно. Мордочка округлилась, а особенно кругленьким стал животик. Светозар похож на головастика, особенно когда распластается на пузике во время кормления, раскинув задние лапки. Аппетит у котенка хороший, он активно ищет соску и с причмокиванием кушает. Можно бесконечно смотреть, как смешно морщится его носик и подрагивают ушки, когда Светозар присасывается к бутылочке. Как целенаправленно тыкается мне в ладонь, пока я пытаюсь направить его мордочку к молоку. Как громко он пищит, требуя свою еду. Можно было бы порадоваться, что вес набирается и держится стабильная температура, но все равно тревожно. Светозар еще такой крошечный и уязвимый. Молюсь всем кошачьим богам за малыша.

Расти, Светозар, и поскорее открывай глазки!

Суббота. 21 августа.

Вес 126 граммов. Температура 37,1.

Сегодня я должна была быть в Москве. Я так ждала презентацию сборника «Против шерсти», но оставить малыша сейчас невозможно. Что ж. Надеюсь, когда я все же допишу свой первый роман, то на его презентацию обязательно попаду.

Сегодня Дыма-Шанель долго сидела рядом с коробкой, разглядывая малыша, но не сделала ни одной попытки с ним пообщаться. Когда Светозар, видимо, почувствовав, что недалеко присутствует кошка, завозился и пополз в ее направлении, Дыма отскочила, как ошпаренная, и унеслась на второй этаж. Семочка даже близко не подходит, предпочитая рассматривать временное жилье котенка из коридора. Маркиз наблюдает за новым членом большой семьи с высоты кухонного гарнитура. У остальных хвостатых нашлись дела поважнее, чем какая-то козявка. Не устаю удивляться причудам кошачьего поведения.

Я сама себе напоминаю хорошо отлаженную и запрограммированную машину: посмотреть на часы, подогреть воду, развести молоко, разбудить малыша, померить температуру и, если она нормальная, накормить и помассировать животик, чтобы Светозар сходил в туалет, обтереть его насухо, нагреть грелки и уложить их, аккуратно расправив ткань, а затем положить малыша, прикрыть коробку и можно выдохнуть. Теперь в моем распоряжении ровно шестьдесят минут на собственные дела. И так 24 часа в сутки. Да, нелегкое это дело – быть мамой-кошкой.

Воскресенье. 22 августа.

Вес 130 граммов. Температура 37,0.

Малыш растет не по дням, а по часам. Он уже размером с мою ладонь. Сегодня просидела целый час у коробки, наблюдая, как он спит. И что может снится такой крохе? Но ведь снится же. Светозар перебирает лапками, словно куда-то бежит, морщит мордочку, замирает на несколько минут, потом вздрагивает и снова куда-то бежит. А как смешно он потягивается и зевает. Ей-богу, можно умиляться бесконечно!

Взрослые кошки не очень довольны, что все внимание сейчас уделяется малышу. Не успеваю сесть в кресло, как на колени пытаются запрыгнуть сразу несколько хвостатых. Образуется толкотня, и кому-то приходится уступить. Уголек на правах личного массажиста выталкивает с колен всех угнездившихся там кошачьих. Пикачу старается столкнуть Уголька, а Марик кусает Пикачу. И так по кругу. Все заканчивается, когда я просто встаю с кресла и ухожу. Тогда все разбегаются по своим местам и уже оттуда внимательно наблюдают за тем, что я делаю.

Понедельник. 23 августа.

Вес 135 граммов. Температура 37,2.

Мне кажется, что малыш будет пушистым. Пока его шерстка – мягкий пух, но уже сейчас он густой и довольно длинный. Интересно, он будет пушистее, чем Гретта или Тигруля? Вот бы поскорее увидеть.

Забота о котенке отодвинула собственные проблемы на второй план. Даже та постоянная боль, которая сопровождает меня последний год, как-то притупилась и воспринимается не столь остро. Наверное, просто некогда сосредотачиваться на ней, когда других забот «полон клюв». Конечно, их всегда много, но с появлением малыша существенно прибавилось.

После обеда мне кажется, что Светозар съел меньше, чем в предыдущее кормление. Это сразу настораживает. Нетерпеливо жду час, чтобы убедиться, что все хорошо. Но нет, он определенно ест меньше. Совсем чуть-чуть, может полграмма-грамм, но это плохой признак. Температура в норме, и Светозар активный, как обычно. Может я зря сгущаю краски?

Давно стемнело. Настраиваюсь на ночное бдение. Беру малыша на руки, и мне кажется, что он очень горячий. Хватаю градусник. Температура 40,0! Черт! Как я проморгала повышение температуры?! Но ведь в предыдущее кормление она была нормальной! Не зря я беспокоилась. Чувствовала же, что что-то не так!

Достаю инсулиновые шприцы, глюкозу, физраствор. Колоть литичку такому крохе можно только в клинике, но уже поздно, никто не работает. Связываюсь со специалистами из Петербурга, которые помогают в выхаживании малыша. Под их чутким руководством делаю уколы. Каждые 10 минут измерения. Температура начинает скакать – то поднимается очень высоко, то резко падает до критической. Ни о каком кормлении и речи не идет. Малыш угасает на глазах. Активность падает, он становится вялым. Через три часа мне начинает казаться, что он словно впал в кому, не реагирует на раздражители, почти не шевелится. Только тяжелое дыхание выдает, что он все еще жив. Я не отхожу от него ни на шаг.

К часу ночи понимаю, что ничем ему помочь больше не могу. Ненавижу собственное бессилие! Синдром угасающего котенка. Для меня было открытием, когда я узнала, что такой существует. Может быть, в Петербурге неонатологи смогли бы реанимировать его. Но здесь у нас таких специалистов нет. Каждый раз мы в одиночку ведем борьбу со смертью. Сегодня я проигрываю.

Я беру малыша на руки. Ничего не могу с собой поделать, слезы текут ручьем, застилая глаза. Я целую пушистую головку, его крошечные лапки, черный носик и шепчу Светозару ласковые слова, прошу его не уходить, говорю, что он сильный и справится. Как же так? Целую неделю боролся! Такой активный и жизнелюбивый! И вдруг за какие-то часы просто угас…

Мне хочется выть, кричать от бессилия, но я могу только тихо плакать. Светозар дышит все реже. Я уже вижу все признаки приближающегося конца. Сколько раз я видела их, не передать словами. Сколько слез было пролито над каждым уходившим животным. Сколько рвущих душу чувств было перечувствовано. И сейчас я снова должна смириться и отпустить малыша, принять то, что борьба проиграна.

Сейчас я прошу только об одном – лишь бы Светозар не мучился. Только это важно.

Мне кажется, словно тень мелькнула за спиной. Оборачиваюсь и вижу мерцающие зеленые глаза Тигрули. Он внимательно наблюдает за мной. И все же ощущение, что рядом с ним сидит еще одна Кошка. Наверное, мерещится от горя и недосыпания.

Снова смотрю на Светозара. На моих руках малыш делает последний судорожный вдох и затихает. Теперь уже навсегда. Я не могу сдержаться, прижимаю крошечное тельце к груди и даю волю слезам.

Два часа ночи. 24 августа.

* * *

Там, на радужном мосту, Великая Кошка-Мать сидит на невысоком холме и внимательно наблюдает за тем, как три маленьких котенка бегают друг за другом на большом лугу, усеянном мерцающими цветами. Светозар догоняет Полосатика, прыгает на него, и они кубарем летят в траву, скрываясь в густой зелени. Пятнышко подскакивает, пытаясь поймать бабочку, промахивается и тоже скрывается в траве. Кошка-Мать улыбается про себя, зевает и грациозно потягивается. Внезапно она замирает и прислушивается. Ее изящные ушки двигаются, словно локаторы, выхватывая из сумерек тихие приближающиеся шорохи. Она напрягается, но через мгновение снова расслабляется, понимая, что это Светозар крадется к ней сквозь шелк травы и цветов. Великая Кошка делает вид, что ничего не происходит, ложится и прикрывает глаза. Светозар внезапно взвивается над землей, стараясь поймать подрагивающий кошачий хвост, и с изумлением останавливается. Там, где только что лежала полосатая Кошка, никого нет. Малыш оглядывается по сторонам и видит, что Великая Мать стоит за его спиной и мягко улыбается.

- В следующий раз у тебя обязательно получится, - ласково произносит она и прикасается носом к голове малыша. – Охота – это настоящее искусство.

- Но я же все правильно делал, - садится рядом Светозар. – Тихо и незаметно подкрадывался. Меня ведь совсем-совсем не было видно.

- Согласна, - усмехается Кошка. – Но ты забыл, что ветер дул в мою сторону. Я учуяла твое приближение задолго до того, как услышала тебя.

- Ладно, - Светозар плюхается на спинку, подставляя животик. – В следующий раз я обязательно-обязательно подумаю о ветре.

Великая Кошка начинает вылизывать черную блестящую шерстку, а Светозар жмурится от удовольствия и громко мурчит.

Внезапно он распахивает глаза, в которых отражается сияющий закат.

- Моя мама там, далеко, все еще грустит, - произносит он и всматривается в пространство.

- Да, - кивает головой Великая Кошка. – Она всегда будет тебя помнить.

- Но почему она все еще грустит? Может быть мне нужно было остаться с ней? – Малыш непонимающе смотрит в сияющие изумрудные глаза. – Зачем я ушел?

- Знаешь, малыш, каждое существо во всем огромном Мироздании призвано выполнять свою миссию. Даже такие маленькие котятки, как ты и твои братики.

- И в чем же наша миссия? – спрашивает Светозар, усаживаясь рядом с Кошкой и прижимаясь к ее теплому боку.

- Помочь раскрыть сердце Человеку.

- Как это? – Малыш непонимающе качает головой. – Разве их сердца не раскрыты?

- К сожалению, нет, - Великая Кошка тяжело вздыхает. - Люди давно забыли, кто они есть на самом деле. Они так далеко ушли от Природы и самих себя, что растеряли все способности, которые были им дарованы. Они перестали слышать и чувствовать. Они разучились любить на-настоящему. Они просто произносят слова, не понимая до конца их значения. Своим гнусным поступкам всегда стараются найти приемлемое оправдание. И они не хотят принять то, что зло, которое совершают, разъедает их души. Чем больше зла совершают люди, тем дальше они от Природы и Истины.

- А в чем Истина? – заинтересованно спрашивает Светозар.

- Истина в том, что все во Вселенной взаимосвязано. Посмотри внимательно и ты увидишь, как незаметные светящиеся нити перетекают от одного существа к другому.

Светозар вглядывается в Бесконечность и перед его глазами вдруг открывается великолепная картина: сияющие золотые лучи текут в пространстве. Они повсюду. Малыш пытается потрогать их лапкой, которая проходит сквозь свет, и весело смеется.

- Это – энергия Жизни, - объясняет Великая Кошка. – И Любви. Посмотри, она связывает тебя и твою человеческую маму. И всех тех людей, которые там, на Земле, пытались тебе помочь. Своей маленькой жизнью ты принес Свет в их Души. Смотри, как много людей откликнулись на твой призыв. Их Сердца полны Любви и Сострадания. И это значит, что их Сердца начали раскрываться.

- Но ведь им же больно, - с недоумением произносит Светозар. – Почему им должно быть больно?

- К сожалению, иногда только через боль и страдания можно достичь осознания. Слишком долго люди отказывались от своей Истинной Природы, чтобы теперь можно было легко к ней вернуться.

- Как-то странно все это, - задумчиво произносит маленький котенок. – Ведь можно просто Любить.

- Да, ты прав, - соглашается Великая Кошка. – Только люди об этом не помнят. Вот и призваны все остальные живые существа напомнить им об этом. Вся Вселенная старается это сделать. И все мы очень надеемся, что Человек скоро очнется от спячки, в которую погрузилась его Душа, и его Сердце снова раскроется Миру.

Светозар задумчиво смотрит на яркое светило, медленно опускающееся за горизонт. Великая Мать тихо сидит рядом, давая ему возможность осознать то, о чем они говорят.

- Ты говоришь, что все мы связаны друг с другом, - говорит Светозар.

- Да, это так, - кивает Великая Кошка.

- А как же те, кто творит зло? Что происходит с ними?

- Посмотри внимательно на людей. Видишь, у кого-то сияющие нити яркие, они ослепительные и теплые. Таковы их Души. Они полны доброты. А есть те, у кого свет почти погас. Видишь?

Светозар кивает, внимательно вглядываясь в пространство.

- А у некоторых людей свет их душ совсем не светит. Любой поступок оставляет след в Душе. И если этот поступок жестокий, он гасит сияние души. Если же человек продолжает творить зло, его душа разрушается. Она просто распадается. Такие люди не смогут продолжить свой путь. Они просто исчезнут. Те же, чьи души сияют ярко, как солнце, когда-нибудь придут сюда, на Радужный мост.

Великая Кошка-Мать ласково улыбается Светозару, который от удивления широко распахивает свои глаза.

- Значит, вот почему ты сказала, что мы снова увидимся с мамой. Значит когда-нибудь она придет сюда?

- Все правильно, малыш. Мы никогда по-настоящему не расстаемся. Мы все связаны друг с другом сиянием нашей общей Души.

Маленький Светозар провожает взглядом светило, которое почти совсем скрылось за горизонтом. Он улыбается и тихо шепчет:

- Я всегда-всегда буду с тобой, мамочка. А ты - со мной.

Однажды в приюте

Ранним ноябрьским утром Дина вышла из дома, прикрыла дверь подъезда и зябко поежилась. День обещал быть пасмурным и промозглым. По небу неслись темные низкие тучи, орошавшие осеннюю землю мелким противным дождем. Ветер грозил распахнуть теплую куртку, которую девушка надела, стремясь укрыться от пронизывающего холода. Волосы выбились из-под шапки и лезли в глаза, и Дина нетерпеливым движением убрала их с лица, накинула на голову капюшон и побежала на остановку. До работы было недалеко, но в такую погоду идти пешком совсем не хотелось.

Девушка уже четыре года трудилась в городском приюте для бездомных животных, и несмотря на то, что эта работа была эмоционально тяжелой, менять ее на что-то другое Дина не собиралась. Именно здесь она нашла свое место, хотя родители и подруги всячески ее отговаривали, мотивируя тем, что карьеру в приюте не сделать и много денег не заработать. Дина слушала, молчала, в чем-то соглашалась, но делала по-своему. Окончив юридической факультет с красным дипломом, Дина устроилась на работу в областной суд, но через год написала заявление об увольнении. Родители этого шага не поняли, долго спорили и скандалили с дочерью, убеждая ее изменить решение. Закончилось тем, что девушка сняла квартиру и съехала, после чего полгода не появлялась в родительском доме. Однажды отец приехал к Дине на квартиру, они долго разговаривали и в конце концов помирились. И несмотря на то, что особого понимания в выборе жизненного пути дочери достигнуто не было, в семье воцарился мир и спокойствие, хотя мать и вздыхала по несостоявшейся дочерней карьере.

- Ты только подумай, - говорила она, – через несколько лет ты могла бы уже быть судьей, а судьи, сама знаешь, сколько получают.

- Мама, - нетерпеливо говорила Дина, - я не хочу возиться в этом дерьме.

- А в собачьем дерьме ты возиться хочешь! – восклицала Ольга Ивановна, всплескивая руками и смахивая несуществующие слезы.

- Вот представь себе! – кипятилась девушка.

- Надо было столько лет учиться на юриста, чтобы потом пойти работать в приют для животных! – мать продолжала попытки достучаться до дочери. – Шла бы тогда учиться на ветеринара.

- В тот момент я не очень себе представляла, что такое работа юриста, особенно в суде, - оправдывалась Дина и в который раз ненавидела себя за то, что ее вынуждают оправдываться. – А вот теперь я вполне готова пойти учиться на ветврача.

Мать вздыхала, набирала в грудь побольше воздуха, чтобы снова начать бесполезную дискуссию, но тут обычно вмешивался Петр Ильич, и в семье снова на время воцарялось спокойствие. Такие разговоры периодически повторялись, и девушка постепенно перестала обращать на них внимания. В конце концов и родителей можно было понять. Они желали ей добра. Жаль только, что услышать то, что хочется дочери, они так и не смогли. Вчера вечером снова состоялся такой разговор, и настроение у Дины испортилось. Ей не удалось сдержаться, и она наговорила матери много лишнего. Все закончилось слезами и хлопаньем дверей. Теперь придется найти в себе силы на очередное примирение. А все оттого, что Ольга Ивановна упорно не хотела принимать деятельность Дины, считая это блажью и бесполезной тратой времени.

Девушка вздохнула, отгоняя грустные мысли и настраиваясь на работу. Как только она вошла на территорию приюта, ее приветствовал радостный лай и бесчисленное количество виляющих хвостов. Дина улыбнулась, прижимаясь головой к теплой шерстке Боцмана, небольшого трехногого старичка, прожившего в приюте большую часть своей жизни. А затем весело рассмеялась, когда Боцман, пытаясь облизать ей лицо, уронил ее на пол.

- Я тоже тебя люблю! – проговорила девушка, целуя пса в черный нос. – Ну что, пошли переодеваться и работать.

Старичок, помахивая хвостом, потрусил рядом.

Дни в приюте обычно похожи один на другой. Уборка вольеров, кормежка, медицинские процедуры, прогулки и занятия с собаками и кошками. За день нужно успеть пообщаться как можно с большим количеством питомцев, чтобы им не было одиноко. Если появляются потенциальные хозяева, нужно поговорить с ними и принять решение, можно отдать им животное или нет. Часто приезжали волонтеры, которые ходили выгуливать собак или помогали убирать вольеры. Кроме Дины, в смене было еще четыре девушки и приходящий кинолог. Коллектив у них был дружный, работали все слаженно и часто помогали друг другу. И это очень нравилось Дине. Иногда она вспоминала работу в суде, где бесконечно плелись интриги, гуляли сплетни, кто-то кого-то пытался подсидеть. Что уж говорить о посетителях с их бесчисленными жалобами, желаниями сделать побольнее другому или урвать куш побольше. И она радовалась, что вырвалась из той душной клетки. Здесь все было иначе.

Переодевшись в рабочую одежду, Дина занялась своими привычными обязанностями, как вдруг раздался входной звонок. Девушка подумала, что приехали волонтеры, но ошиблась. На пороге приюта стояла высокая эффектная женщина в темном пальто, у ног которой примостилась средних размеров закрытая коробка. За спиной посетительницы Дина увидела дорогую машину, в которой сидела девочка лет восьми и рисовала пальчиком видимые только ей одной узоры на стекле.

- Я могу вам чем-то помочь? – спросила Дина, с подозрением разглядывая закрытую коробку.

- Я могу войти? – голос у женщины был высокий и неприятно визгливый.

Дина открыла пошире дверь, давая возможность посетительнице пройти в коридор приюта. Женщина подняла коробку, перенесла ее через порог и довольно бесцеремонно поставила у дальней стены. В коробке кто-то завозился, и девушка почувствовала, как мурашки побежали у нее по спине.

- Вы же принимаете животных, - безапелляционным тоном заявила женщина.

- Вообще-то у нас нет мест, - попыталась возразить Дина, но посетительница не дала ей такую возможность.

- Заберите эту собаку, она нам больше не нужна. Она старая и больная, ухаживать за ней некому. От нее идет ужасный запах, вся квартира провоняла. К тому же мы дочери подарили щенка лабрадора, а две собаки в квартире – это слишком много.

Дина почувствовала, как кровь прилила у нее к голове. Она еле сдержалась, чтобы не накричать на эту внешне красивую, но совершенно бездушную женщину, и заставила себя спокойно сказать:

- Вы понимаете, что обрекаете свою собаку на страдания? Сколько лет она прожила вместе с вами?

- Десять, двенадцать, какая разница! Это собака мужа, я ее не выбирала. Мне она и раньше не была нужна, а теперь и подавно.

- И ваш муж на это согласился?

- Я вдова, понятно! Ему уже точно без разницы. А ей тут у вас будет лучше, чем с нами. Или вы хотите, чтобы я выбросила ее на помойку или усыпила?

Женщина сделала движение в сторону коробки, но Дина загородила ей дорогу. В этот момент в коридор вышла Катя, державшая в руках флаконы с лекарствами и шприцы. Она недоуменно посмотрела на дрожавшую от ярости Дину и холеную женщину, которая смотрела на девушку с вызовом и злобой.

- Что происходит? – спросила Катя.

- Да вот, собаку свою нам отдают. Состарилась и не нужна стала, - проговорила Дина, едва сдерживаясь.

- Ааа, понятно, - Катя вздохнула. Она проработала в приюте больше десяти лет и насмотрелась всякого. Удивить ее было сложно, а вот опечалить легко. Она достала из стола лист бумаги и ручку и протянула посетительнице:

- Пишите отказную. Чтобы потом не было к нам никаких претензий.

- Я ничего писать не собираюсь! – визгливо вскричала женщина. – Мне собака не нужна. Или забирайте, или я ее усыплю! Я пришла к вам сюда не для того, чтобы мне мораль читали!

Катя вздохнула и решительно выпроводила женщину за порог. Дина не смогла сдержаться и крикнула ей вслед:

- И щенка у вас надо отобрать! Где он окажется, когда вы наиграетесь?!

Мотор взревел, и машина, взвизгнув шинами, умчалась.

Дина и Катя склонились над коробкой, в которой сидела небольшая серая собачка и смотрела на них огромными бездонными глазами, в которых, казалось, отразилась вся немыслимая вселенская тоска. Девушка почувствовала, как стиснуло горло и в глазах защипали злые бессильные слезы. Она протянула руки, чтобы достать собачку из коробки, та сжалась в комочек и отвернулась. Дина бережно подняла девочку на руки и прижала к себе, баюкая, как маленького ребенка.

- Я даже не спросила, как ее зовут, - сквозь слезы прошептала она.

- Это неважно, - Катя выбросила коробку на улицу. – Теперь у нее все равно будет другое имя. Новая жизнь, новое имя.

- Я назову ее Стефи, - сказала Дина, и Катя кивнула.

Они отнесли собачку в карантинный бокс и осмотрели. Стефи была в ужасном состоянии: истощенная, с облезлой шерстью и мокнущими очагами экзем по телу, она еле стояла на тоненьких ножках. Глаза ее были подернуты пленкой катаракты, большинства зубов не было, а слизистые были бледно-синюшными. Собачка действительно была стара, на мордочке и ушках серебрилась седина.

- Гребаная стерва! – выругалась Катя, подсоединяя капельницу к собачке. – Что надо было делать, чтобы довести животное до такого состояния!? Одно дело, когда мы уличных таких подбираем, и совсем другое, если собака домашняя. Ей-богу, чем больше узнаю людей, тем больше люблю собак!

Дина в это время выстилала мягкими ковриками небольшую клетку, в которую пока собиралась поместить Стефи. Девушка поставила миски с едой и водой, положила игрушки и вкусняшки. Она не могла избавиться от кома в горле, который мешал ей дышать и говорить, и только кивала головой, соглашаясь с Катиными словами. Кем надо быть, чтобы так издеваться над беззащитным существом, прожившим с тобой всю свою жизнь? Что спрятано за этим внешне привлекательным фасадом? Гниль и вонючее топкое болото? А ведь у этой женщины растет дочь. Кем она вырастет, видя подобный пример?

- Надеюсь, дочка ее, когда мамаша состарится, выбросит ее на помойку! – эхом отозвались в душе у Дины слова подруги, и она снова с ней согласилась.

Прошла неделя, как Стефи оказалась в приюте. Изменений в лучшую сторону в ее состоянии не наблюдалось. Собачка ничего не ела, не пила воду и не играла, а тихо лежала в дальнем углу клетки, отвернувшись к стене. Она не реагировала ни на какие раздражители, а тихо угасала, обернувшись в кокон тоски и одиночества. Дина и сотрудники приюта, сменяя друг друга, не отходили от Стефи ни на шаг, не оставляли ее одну, постоянно разговаривали с ней и пытались вызвать хоть какой-то интерес к жизни, но все было напрасно. Постепенно в душу закрадывалось отчаяние, что у них ничего не получится, и, может быть, стоит отпустить Стефи на радугу, чтобы прекратить ее мучения. Но на это не поднималась рука, а надежда медленно умирала.

Через несколько дней земля укуталась белым пушистым покрывалом, столбик термометра опустился до минус десяти, ветер стих, небо прояснилось и выглянуло бледно-желтое зимнее солнце. Наступивший декабрь принес с собой ароматы ярого мороза, свежей хвои и ожидание чуда, которое всегда невольно появляется в последний месяц уходящего года. Дина и ее друзья принялись украшать приют к новогодним праздникам: во дворе поставили искусственную елку, развесили гирлянды и яркие, разноцветные игрушки и флажки. Хотелось радости и праздника, но на душе было тяжело и неспокойно. Дину печалила судьба Стефи, которая все также тихонько лежала в своей клетке, ни к чему не проявляя интереса. И если ее физическое состояние еще можно было хоть как-то улучшить, то глубокое отчаяние и тоска, последовавшие за предательством хозяйки, оставили незаживающие раны, которые залечить невозможно.

Дина, вздохнув, отошла от клетки, где Стефи лежала, свернувшись в клубочек и уткнувшись носом в самый дальний угол. Девушка принесла новые вкусняшки, которые собачка все так же проигнорировала. Катя сказала, что, если до конца месяца ничего не изменится, наверное, придется снова поднимать вопрос об усыплении, потому что смотреть на ее мучения больше не было сил. Дина разговаривала с собачкой ласковым голосом, гладила по голове, целовала в макушку и просила хоть как-то отреагировать на ее присутствие, но ничего не помогало. Смахнув набежавшие слезы, девушка закрыла клетку и вышла из комнаты.

В этот день было много работы. Кто-то выбросил на помойку в коробке шестерых щенков. Вадим, помогавший волонтерам машиной, привез их в приют и обустраивал небольшой вольер в карантинном боксе, куда решили временно поселить малышей. Катя и Ирина занимались их осмотром, а Дина заканчивала кормить остальных питомцев, после чего отправилась на прогулку с Боцманом и Шэдоу. Старички затеяли в снегу игру в догонялки, и Боцман каждый раз обгонял своего друга, доказывая, что и на трех лапах можно бегать очень быстро. А может это Шэдоу ему подыгрывал и всегда на миг замирал, когда видел, что Боцман оказывается рядом. Дина бросала им снежки и мячики, а когда они уставали и прибегали за лаской, гладила покрытые снежной пылью головы и чесала подставленные животики.

- Простите, пожалуйста, вы из приюта? – услышала Дина звонкий девичий голос. Она обернулась и увидела девушку, которая стояла поодаль и наблюдала за веселой игрой. На незнакомке была теплая темно-синяя куртка и мягкая светлая шапочка с большим помпоном, который постоянно свешивался на бок. Щеки девушки раскраснелись от мороза, она улыбалась и протягивала руку Шэдоу, который подошел познакомится.

- Ага, - Дина поднялась с колен и отряхнулась от снега. – Вы что-то хотели?

- Меня зовут Настя, - проговорила девушка, немного смутившись. – Я хочу взять у вас собаку.

Дина внимательно разглядывала девушку, которая почесывала голову Шэдоу, а он, блаженно расплывшись в самой обаятельной улыбке, привалился к ее ногам.

- Пойдемте в корпус, - сказала Дина. – У нас есть анкета для потенциальных хозяев, и еще нужно пройти собеседование.

Девушка кивнула и пошла следом за Диной. Боцман и Шэдоу неспешно потрусили рядом с ней.

В приюте Настя заполнила анкету, а потом, удобно устроившись на старых продавленных креслах, принялась отвечать на вопросы, которые задавали ей Дина и Катя. Девушке было двадцать девять лет, она работала психологом и большую часть времени проводила дома, ведя консультации онлайн. Расставшись с молодым человеком, Настя решила подарить свое время питомцу, причем захотела забрать не щенка. Она сказала:

- Дайте мне самую старую и больную собаку. Я хочу подарить ей дом и всю свою любовь. Чтобы она провела остаток жизни не в приюте, а в семье, окруженная любовью и заботой. У меня есть и время, и средства на то, чтобы обеспечить ей достойную жизнь. Есть у вас кто-то, кто нуждается в особенной заботе?

Дина и Катя переглянулись. Нечасто к ним приходили люди, которые хотели взять старичков, а уж тех, кому требовался особый уход, забирали крайне редко. Они одновременно подумали о Стефи, но это был настолько трудный случай, что даже заговаривать об этом девушки боялись. Настя, заметив их сомнения, проговорила:

- Вы знаете, с нами всегда жили собаки. Когда я была маленькая, мама часто подбирала бездомных животных, лечила их, а потом искала новых хозяев. Многие так и жили с нами всю свою жизнь. Мама умерла четыре года назад, и я хочу продолжить ее дело. Можно, конечно, подобрать кого-то с улицы, но я подумала, что у вас в приюте точно есть тот, кому сейчас очень нужна помощь.

Внимательно прочитав анкету и обсудив результаты собеседования, Катя и Дина решились и рассказали Насте про Стефи. На следующий день девушка приехала за собачкой. Когда она увидела свою питомицу, ее глаза наполнились слезами. Настя прижала тельце Стефи к груди и прошептала:

- Ты моя маленькая девочка. Самая любимая, самая красивая и самая-самая нужная! Я всегда буду рядом с тобой! Ты больше не одна…

И тут произошло чудо. Стефи, которая столько времени никак не реагировала ни на какие проявления внимания, вдруг подняла голову и посмотрела Насте прямо в глаза. А потом у собачки потекли слезы, и она, положив мордочку девушке на плечо, обняла ее своими маленькими лапками и крепко прижалась, словно боялась, что вновь обретенная хозяйка внезапно исчезнет. Настя прошептала:

- Я никому тебя не отдам!

Девушка села за руль, а Стефи примостилась в сумке-переноске у нее на груди. Проводить их вышли все, кто в этот день работал в приюте. Дина смотрела вслед отъезжающей машине и думала, что даже в нашем мире, который погряз в равнодушии и жестокости, все же осталось место и для чудес. И грань между светом и тьмой становится все ярче и больше. Раньше девушка и подумать не могла, что самым страшным монстром из ночных кошмаров является именно человек. И в то же время именно в человеке заложена бесконечная любовь и святость. Как такие противоположности могут уживаться в одном общем мире, было выше ее понимания, и, скорее, относилось к вопросам философии, но одно Дина знала точно: она выбрала свою сторону и отступать не собиралась. Даже если весь мир ополчится против нее.

Стефи прожила еще два года, а потом тихо во сне ушла на радугу. Настя сдержала свое слово: они с собачкой никогда не расставались. Стефи путешествовала вместе с хозяйкой, а Дина и ее друзья с удовольствием рассматривали фотографии и видеозарисовки, которые присылала Настя. Собачка удивительным образом преобразилась. Из того изнуренного заморыша, какой ее привезли в приют, Стефи превратилась в пушистую красавицу, которая любила посидеть на хозяйских коленях, повалятся в траве или на песочке, поплавать в реке, а потом, прижавшись к Насте, заснуть, пока ее любимая хозяйка работала онлайн. Стефи даже снова начала играть, таскать и прятать хозяйские тапочки, что всегда веселило Настю, которая купила для нее несколько новых пар. Все-таки настоящая любовь способна сотворить чудо. И хочется, чтобы таких чудес становилось все больше и больше. Ведь ради чего тогда стоит жить?

Что же каcается женщины, которая выбросила Стефи, то ее жизнь сложилась совсем иначе. Может быть, бумеранг все же существует, и как бы мы ни стремились от него убежать, последствия поступков всегда нас настигают. Рано или поздно. Но это уже совсем другая история.

Бесполезный

Утро в деревне всегда начинается рано. С самого рассвета. Весной нужно успеть все посадить, летом полить и прополоть, а осенью собрать урожай. А если еще и полон двор коз, овец или разной птицы, тут уж точно полежать в кровати не получится. Егорка давно привык, что по утрам батя громко топает ногами по избе и разговаривает громовым голосом. И неважно, что вчера кто-то поздно лег или плохо спал. У каждого в семье есть обязанности, и хочешь-не хочешь, а выполнять их придется. Мальчишке недавно исполнилось семь лет, и отец приставил его пасти овец. Егорка не слишком любил это занятие, мечтая, как в следующем году пойдет в школу и наконец-то будет заниматься чем-то другим, но с батей шутки плохи. Не будешь слушаться или хорошо выполнять поручения, можно и ремнем по заднице схлопотать. Мать вздыхала, пыталась говорить с мужем, что мальчишка еще маленький и нужно поручать ему задания полегче, но Василий Андреевич был непреклонен. Он вообще отличался крутым нравом и не любил, когда ему перечили. Старшая дочь Анна давно вышла замуж, уехала в город, в родительском доме практически не появлялась, и только иногда звонила матери, но едва услышав голос отца, сразу бросала трубку. Батя сразу начинал ворчать, что воспитали бесполезную девку. Дошло до того, что даже говорить об Анне в доме стало не принято.

Егорка вздохнул, вылез из-под одеяла и поежился. Осень расцветила желтым и красным картинку за окном и принесла холод по утрам. Дом все еще не топили, и вставать на рассвете было зябко. Мальчишка сунул ноги в старые стоптанные тапки без задников и прошлепал на кухню, где уже вовсю суетилась мать. Ольга Васильевна была маленькой и худенькой. Волосы рано побелила седина, руки загрубели от тяжелой работы, а по лицу разбегались сетками многочисленные морщинки. Она редко улыбалась, еще реже смеялась. Ее губы, постоянно сжатые, превратились в две бескровные тонкие ниточки. И только глаза, все еще синие и почти не потускневшие, говорили о тех чувствах, которые женщина испытывала в тот или иной момент. При виде сына в них появлялось тепло и нежность, а когда она смотрела на мужа – затаенный гнев, боль и отголоски разочарования. Не такой жизни она себе хотела. Но теперь что уж говорить. Столько лет прожили, пятерых детей родили. Троих унесли болезни, старшая скоро внука подарит. А самый маленький – вот он, кровиночка родная, стоит на холодном полу, маленький, тоненький, как тростиночка. И хочется его обнять и прижать к груди, но в голове отдается голос мужа: «Нечего телячьи нежности разводить, а то не мужик вырастет, а баба сопливая. И будет таким же бесполезным, как Анька».

Егорка посмотрел на мать и отчего-то смутился. Ему всегда было неловко рядом с ней, а почему, он объяснить не мог. Мальчишка взял протянутый бутерброд, на ходу проглотил его и выскочил в стелившийся над полями туман. Свистнул, подзывая Полкана, и направился к загону, в котором уже блеяли овцы. Полкан, старый овчар, прихромал минут через пять. Это был огромный лохматый пес, проживший всю жизнь в семье Григорьевых. Полкан был и пастухом, и сторожем, и защитником, и нянькой. Ольга Васильевна даже оставляла на пса малыша Егорку, когда он только начинал ползать, зная, что под неусыпным взором собаки ничего не укроется, и можно быть спокойной за сына.

- Ты же мой хороший! – Егорка потрепал большую собачью голову, поцеловал влажный черный нос и провел ручкой по торчащим лохматым ушам. Полкан жмурился от удовольствия, подставляя голову и тело под ласку. Мальчик присел на корточки и прижался всем своим худеньким тельцем к теплому боку пса. Полкан был уже очень стар. Шерсть местами облезла, на теле появились шишки. Он почти ослеп и оглох, но его нюх все еще не утратил остроты. Пес уже не мог бежать быстро и часто останавливался отдохнуть, пока мальчик гнал стадо на дальнее поле, все еще покрытое остатками сочной травы. Егорка ждал своего верного друга, высматривая его силуэт на горизонте. Так продолжалось уже много дней, но не сегодня. Сегодня мальчик увидел, как отец вывел машину из гаража, подошел к Полкану и пристегнул поводок к старому потрепавшемуся ошейнику.

- Пошел! – рявкнул он на собаку, заставляя пса запрыгнуть на заднее сидение.

- Куда ты его везешь? – робко спросил мальчик, подходя к машине.

- Делом займись! – грубо прикрикнул на сына Василий Андреевич. – А я уж тут как-нибудь сам разберусь.

В дверях появилась мать, вытирая руки о полотенце.

- Я тоже поеду, - заупрямился сын.

- Как хочешь, - неожиданно согласился батя.

Взвизгнув шинами, старая колымага сорвалась с места. Ольга Васильевна вытерла вдруг набежавшие слезы.

Ехали довольно долго, батя не разговаривал, а только хмуро смотрел на дорогу. Полкан спал, и Егорка ласково гладил его, рассеянно поглядывая в окно и раздумывая, куда же они едут. Дорога побежала через густой еловый лес, и машина внезапно остановилась. Отец открыл дверь, вытащил собаку за ошейник и отстегнул поводок. Егорка недоумевающе смотрел, как батя садится в машину и трогается. И только когда автомобиль отъехал уже на довольно большое расстояние от одиноко стоящего на дороге Полкана, мальчик закричал:

- Зачем ты там его оставил?! Он же погибнет!

- А ну, замолкни, молокосос! Он стал бесполезный. Нечего кормить бесполезную тварь.

Егорка хотел выпрыгнуть из машины, но тут же схлопотал болезненную затрещину, и, заливаясь слезами, только смотрел в заднее стекло, как удаляется любимый собачий силуэт. Мальчик уже не увидел, как Полкан сорвался с места и побежал, пытаясь догнать своего хозяина. Как подломились старые лапы, когда сердце преданной собаки не выдержало, и как его тело покатилось с обрыва в крутой овраг. Старая овчарка, всю жизнь прослужившая верой и правдой этой семье, была выброшена как ненужная вещь только потому, что состарилась и стала бесполезной.

Егорка сквозь пелену, окутавшую его сознание, слышал, как отец учил его всегда выбрасывать все, что стало бесполезным, а перед внутренним взором мальчика так и стояли непонимающие глаза Полкана и его удаляющийся силуэт.

И побежали годы. Не удержать и не повернуть вспять. Егорка пошел в школу, но все также ему приходилось работать и по хозяйству. В доме появлялись новые собаки и кошки, а те, кто старился, так же отправлялись в лес. Они ведь были уже бесполезны. Душа и сердце Егорки съеживались и черствели, но в них оставались свежими воспоминания о первой собаке. И иногда по ночам мальчик просыпался в слезах от кошмаров, в которых он вновь и вновь видел Полкана и ту боль, которая отразилась в его старых глазах.

Мать умерла, когда юноше исполнилось двадцать. Егор закончил техникум, сходил в армию, а после возвращения со службы женился и перебрался в город. Отец переехал вместе с ним. Деревня постепенно умирала, некогда большие хозяйства приходили в запустение. Люди покидали старые дома и уезжали в город. Остались всего лишь несколько стариков, неторопливо доживающих свой век.

Отец Егора и в летах был еще крепок и силен. Он нашел небольшую работу в строительной компании и продолжал вносить посильную лепту в семейное счастье сына. Егор все чаще ловил себя на том, что становится похожим на Василия Андреевича. Даже слова и выражения в последнее время произносил те же, что и батя, когда он был еще мальчишкой. Давно стерлись воспоминания о Полкане, уступив место мыслям о бизнесе и заботе о семье. Дела у Егора шли успешно. Он разбогател, купил большой дом и дорогую машину, мог себе позволить возить семью на отдых за границу и приобретать то, что ему хотелось. Он хорошо выучил отцовский урок – избавляться от всего, что стало бесполезным. Поэтому друзьями Егора были только люди, необходимые ему для бизнеса. С первой женой он развелся, как только та начала проявлять недовольство его отношением к ней. Да и возраст сказывался, на ее лице стали появляться морщины. Второй раз выбрал себе в жены девушку модельной внешности, которая была младше на двадцать пять лет. Ему это было нужно для престижа.

И однажды пришел день, когда Василий Андреевич не смог больше работать. Старость никого не обходит стороной. И бывает так, что вместе с ней приходит немочь и слабость. Не только физическая, но и умственная. Врачи диагностировали у отца Егора болезнь Альцгеймера в начальной стадии. Егор молча выслушал лечащего врача, в задумчивости вышел из кабинета и медленно проследовал к машине. Долго сидел и курил, не трогаясь с места, обдумывая слова врача и дальнейшие перспективы. Наконец, выбросил окурок на тротуар и поехал домой, где сложил отцовские вещи в небольшой чемодан. Вечером того же дня Егор отвез Василия Андреевича в старый деревенский дом, который уже много лет пустовал в почти умершей деревне. Стены покосились, крыша давно была, как решето, ветер гулял по пустым темным комнатам, в которых прошло детство мальчика. Отец тяжело привалился к двери, глядя на отъезжающую машину. Теперь и он стал бесполезным, и сын выбросил его, как ненужный хлам. Он тяжело вздохнул и ушел в дом.

В зеркало заднего вида Егор увидел, как закрылась за отцом входная дверь. И вдруг память ярко высветила мгновение, когда он, заливаясь слезами, смотрел на удалявшийся силуэт любимой собаки, ее печальные глаза, полные отчаяния и тоски. Сердце на миг сжалось от нестерпимой боли, но слишком хорошо был усвоен детский урок – избавляться от того, что стало бесполезным. Егор надавил на газ и скрылся во тьме. Он больше не обернулся.

Котенок на Рождество

Заканчивался ноябрь. Тяжелое хмурое небо проливало на землю потоки ледяного дождя, смешанного со снежной пылью. Ветер завывал в трубе на разные голоса, стараясь как можно сильнее напугать обитателей дома, словно хотел, чтобы они оставались в тепле и не высовывали нос наружу. Солнце почти не показывалось из-за свинцовых низких облаков, раскинувшихся по всему небосводу, и было непонятно, какое сейчас время суток: то ли ранее утро, то ли поздний вечер.

Виолетта, изящная серая кошка, вздохнула, вглядываясь сквозь окно в уличный полумрак, потянулась, спрыгнула с подоконника и, легко ступая мягкими лапками, подошла к лежанке, в которой, прижавшись друг к дружке, спали шестеро маленьких котят. Кошка уселась рядом, обвила лапки пушистым хвостом и принялась рассматривать своих малышей. Пятеро из них были как две капли воды похожи на мать. Такие же серенькие и гладкие. А вот шестой котенок родился снежно-белым, а его шерстка со временем обещала стать очень пушистой. Летти с нежностью смотрела, как смешно вздрагивали котята во сне, словно играли друг с другом в догонялки или охотились на мышек. А ведь они еще и глазки не успели открыть.

Заслышав за спиной шаги хозяйки, Виолетта поднялась, подошла к ней и потерлась о хозяйские ноги, напрашиваясь на ласку. Женщина рассеянно погладила кошку по голове, продолжая говорить с кем-то по телефону.

- Да, пятеро уже забронированы. А вот с шестым что делать, ума не приложу. И в кого он такой уродился? Брак породы, наверное.

Кошка не знала, что такое «брак породы». Она любила всех своих малышей одинаково, даже если цвет их шерстки совершенно отличался от ее собственной.

Время шло. Малыши росли не по дням, а по часам. Они уже вовсю бегали по комнате, играли друг с другом, лазали по кошачьему игровому комплексу и смешно мурзились, когда пытались отнимать друг у друга разные вкусности. И только снежно-белый малыш все еще плохо ходил. Оказалось, что у него серьезные проблемы с задними лапками, которые постоянно разъезжались и из-за которых котенок был похож на лягушонка. Виолетта мурлыкала малышу, что у него все получится, надо только больше стараться. И Снежок очень старался. Он тоже хотел бегать и играть вместе со своими братиками и сестричками.

А вскоре настало время, когда за котятами стали приезжать их будущие хозяева. Снежок смотрел, как уезжали его братишки и сестренки, и тоже мечтал, что когда-нибудь придут и за ним. Он научился забираться на подоконник и вместе с мамой наблюдал сквозь окно за белыми хлопьями, которые падали с неба и застилали землю белым покрывалом.

- Что это? – спрашивал он.

- Это снег, - отвечала кошка, вылизывая белые пушистые ушки.

- А он вкусный? – снова спрашивал котенок.

- Он холодный, - смеялась Виолетта.

- А когда придут за мной? – продолжал расспрашивать Снежок.

- Скоро, малыш, - отвечала кошка-мама. – Надо только немного подождать.

- А может быть я навсегда останусь здесь, с тобой? – котенок с надеждой заглядывал в изумрудно-зеленые глаза.

- Не знаю, малыш, - вздыхала кошка. – Я попробую снова попросить хозяйку. Только знаешь, люди почти никогда не понимают, что мы пытаемся им сказать.

- Почему? Они глупые?

- Нет, - смеялась кошка. – Просто они совсем другие. И говорят на другом языке.

- Но мы же понимаем, что они говорят, - удивлялся Снежок. – Почему же они не понимают?

- Я не знаю, милый, - кошка прикрыла глаза и свернулась в клубочек. Котенок прижался к ней, продолжая разглядывать танец снежинок за окном.

Однажды ранним утром Снежок почувствовал, как хозяйка подняла его с теплой уютной лежанки и положила в картонную коробку.

«Наверное, за мной приехали», - обрадовался малыш. Его куда-то несли, потом везли, потом снова несли. И все это время котенок думал, каким окажется его новый дом: большим или маленьким. Будет ли в нем много места, чтобы бегать, лазать и играть. И каков его новый хозяин.

Внезапно коробка перестала раскачиваться. Малыш замер, ожидая, что сейчас она откроется, и котенок запрыгнет на руки к своему Человеку. Но время шло. Кругом было тихо, только ветер негромко пел, да снежинки пробирались через неплотно закрытую крышку. Снежок начал замерзать, но выглянуть наружу было очень страшно. Почему к нему никто не подходил? Малыш повозился, устраиваясь поудобнее, но лапки мерзли и улечься никак не удавалось.

Внезапно в отдалении послышались голоса. Снежок обрадовался и громко запищал, привлекая к себе внимание. Коробка распахнулась, и над малышом склонились двое – девушка и юноша. Она протянула руки, пытаясь взять котенка из коробки, но парень ей не позволил.

- Не трогай его, вдруг он больной! – вскричал он, оттаскивая девушку и заставляя ее идти за собой.

- С чего ты взял? – запротестовала она. – Смотри, какой он маленький и хорошенький.

- А почему его выбросили на помойку, ты не подумала? – юноша был очень настойчив. – Точно тебе говорю, он больной. Пошли лучше отсюда.

Девушка шла и все время оборачивалась, а Снежок, выбравшись из коробки и громко мяукая, побежал за ними.

- Подождите меня! – кричал он. – Не уходите! Разве не вы мои новые мама и папа?

Малыш бежал и все кричал и кричал, но он был такой маленький, что безнадежно отстал. Снежок сел на холодную землю и заплакал. Сколько он так просидел, он не знал. Снег перестал падать, ветер стих и выглянуло далекое зимнее солнце. Котенок поднялся, отряхнулся от снега и огляделся. Кругом все было сверкающе-белым. Сугробы поднимались как огромные горы, и ничего толком нельзя было разглядеть. Вдалеке чернели силуэтами дома и кроны высоких деревьев. Оттуда доносился странный неумолчный гул множества машин. А здесь не было ничего, кроме мусорных контейнеров, откуда раздавалась такая какофония запахов, что у Снежка закружилась голова. Он вдруг понял, что ужасно проголодался, но что здесь можно было съесть?

- Так, так, так, - внезапно раздался сзади тихий вкрадчивый голос. – И кто это тут у нас такой?

Снежок от неожиданности подпрыгнул, зашипел и, больно ударившись, свалился на мерзлую землю. Открыв глаза, малыш увидел, что рядом с ним сидит огромный полосатый кот и нервно помахивает тощим облезлым хвостом.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался котенок, поднимаясь и отряхиваясь от снега. – Меня зовут Снежок. А вы кто?

- Ишь ты, вежливый какой, - усмехнулся кот. – Ну а я Пират.

Он был настолько худым, что ребра выступали у него на боках. Местами шерсть свалялась колтунами, а местами ее не было совсем, и на коже поблескивали подживающие раны. Кот поднялся, медленно похромал к малышу, и Снежок увидел, что у Пирата только три лапы: задняя правая была неестественно вывернута и безжизненно волочилась за ним. А еще он был очень старый и, вдобавок ко всему, одноглазый, а его единственный глаз внимательно разглядывал чужака. Пират обнюхал малыша, чихнул, а потом запрыгнул на контейнер и принялся рыться в мусоре.

- И что ты такого натворил, что тебя выбросили на помойку? – спросил Пират, найдя рыбью голову и принимаясь с аппетитом ее разгрызать. Снежок повел носом, вдыхая запах рыбы и слушая, как от голода бурчит в животе, и сказал:

- Я ничего не натворил. Я думал, что за мной приехали мои новые мама и папа. А когда коробка открылась, я оказался здесь. Что это за место?

- Это помойка, малыш, - прочавкал Пират.

- А что такое помойка? – заинтересовался котенок.

- Это, брат, такое место, куда людишки выбрасывают всякий хлам.

- Хлам? – недоуменно переспросил Снежок. – Что такое хлам?

Пират доел голову и спрыгнул на землю. Он подошел к котенку, сел рядом и с интересом на него посмотрел.

- Хлам – это то, что людям стало ненужно, и они от него избавляются. Понял?

Снежок немного подумал, а потом спросил задрожавшим голосом:

- Значит… значит я ненужный? Я – хлам? И поэтому меня привезли сюда?

Старый кот сочувственно посмотрел на малыша и произнес:

- Да, Снежок. Ты стал ненужным и тебя выбросили. К сожалению, такое часто случается. Я вот, веришь, тоже когда-то был домашним. У меня был хозяин, я спал на мягком кресле и вкусно ел. А потом хозяин умер, а его сын не стал обо мне заботиться. Так я оказался на помойке. Пришлось научиться тут выживать.

Пират тяжело вздохнул и принялся зализывать рану на боку. Снежок удрученно сидел и молча смотрел на далекие дома. В его глазах поблескивали слезы.

- Что же мне теперь делать? – тихонько прошептал малыш.

- Учиться выживать на улице, - поднимаясь, сказал старый кот. – Я живу в заброшенном подвале недалеко отсюда. Там холодно, но хотя бы ветра нет. Хочешь, пойдем со мной. Тебе ведь все равно некуда пойти.

И Пират тяжело похромал в сторону города. Снежок медленно потащился за ним.

В заброшенном подвале, куда Пират привел малыша, было холодно, но сухо. В дальнем углу, куда не залетал снег, кучей валялись старые шубы, траченные молью. В них Пират сделал себе лежанку. Снежок следом за старым котом забрался в шубу, постарался удобнее устроиться и закрыл глаза. Пират, покопавшись в дальнем углу, принес старую засохшую хлебную корку и положил ее перед котенком.

- Ешь, ты, наверное, голодный, - сказал он, укладываясь рядом с малышом.

Но Снежок отвернулся от хлеба и, тихонько всхлипывая, свернулся в клубочек. Ему было так обидно и горько, что соленые слезы сами катились из глаз и капали на гнилую подстилку.

«Как же так, - думал котенок, - почему я стал ненужным? Разве я плохо себя вел? Неужели моих братиков и сестричек тоже выбросили на помойку? Но ведь я сам видел, как за ними приезжали другие люди. Может быть только за тем, чтобы отвезти их сюда?»

Грустные мысли, голод и холод так измучили Снежка, что он не заметил, как уснул. Старый кот с жалостью смотрел на малыша, понимая, что на улице ничего хорошего его не ждет. Но что он мог сделать? Он вспомнил, как однажды сам оказался выброшенным из своего уютного дома, как долго искал дорогу обратно, сколько испытаний ему пришлось пережить и как, наконец, он нашел для себя этот заброшенный подвал, где было относительно спокойно и безопасно и где он надеялся провести остаток своих дней. Но что же делать с малышом? Как ему помочь? Этого Пират не знал. Он вздохнул, теснее прижался к Снежку и закрыл глаза.

Дни полетели за днями, зима становилась все суровее, снега все больше. Скоро в подвал можно было попасть только по узкому лазу, который выкопали Пират и Снежок. Старый кот учил малыша основам выживания: где и как искать еду, как спасаться от собак и других котов, которые не были настолько дружелюбными, чтобы делиться скудной пищей, как прятаться от ворон и других хищных животных, для которых маленький котенок да и старый облезлый кот могли стать вполне себе сносной едой. А еще Пират учил малыша не доверять людям.

- Но моя мама говорила, что люди – хорошие, - неуверенно спорил Снежок. – Они дают нам кров и еду, заботятся о нас.

- И как, хорошо они о тебе позаботились? – усмехался старый кот.

- Может быть это случайность? – с сомнением и надеждой говорил маленький котенок.

- Нет, малыш, это не случайность, - вздыхал Пират. – Знаешь, хорошие и добрые люди на самом деле есть, но это такая редкость. Гораздо больше тех, кто равнодушен и даже жесток. Поэтому всегда, как только ты видишь, что какой-то человек приближается к тебе, беги без оглядки. Ты понял?

- Да, я понял, - удрученно шептал Снежок. Наверное, его мечта найти своего Человека и стать домашним останется только мечтой. Как понять, что перед тобой хорошие люди? А вдруг он ошибется? Ведь старый Пират знает об этих существах гораздо больше, чем сам Снежок. Он много повидал на своем веку и зря говорить не будет. Но от этого понимания становилось только больнее и горше.

Вдобавок ко всему от постоянного холода ножки Снежка, из-за которых он был так похож на лягушонка, начали сильно болеть, и бывали дни, когда котенок даже не мог подняться с лежанки. Пирата это страшно беспокоило. Он понимал, если с ним вдруг что-нибудь случится, кто позаботится о малыше? Но что он мог сделать? Он был всего лишь старым бездомным больным котом. В такие дни Пират искал для малыша кусочки повкуснее. А когда Снежок худо-бедно наедался, ложился рядом с ним и, мурлыкая сказки, старался как можно лучше его согреть.

Как-то днем, когда Пират и Снежок спали, вздрагивая во сне, за стенами подвала, где только-только улеглась метель, внезапно раздались далекие голоса. Пират поднял голову и, настораживаясь, прислушался. Голоса определенно приближались, и старый кот услышал:

- Да, я видела его где-то здесь. Скорее всего он прячется в подвале. Только как туда попасть? Смотри, тут все занесло снегом.

- Попробуем приманить его? – проговорил другой женский голос.

- Он очень осторожный, - сказала первая. – Несколько раз уже пытались его поймать, но все без толку. А в самом подвале ноги переломаешь.

Голоса постепенно удалялись, и Пират начал потихоньку расслабляться, опуская голову на лежанку. Но тут снова раздался хруст снега: люди возвращались.

- Давай здесь клетку поставим, - предложила первая. – Тут вроде лаз какой-то есть. А с другой стороны вообще все наглухо забито.

- Давай попробуем, - согласилась ее подруга. – Главное, чтобы он не побежал, как в прошлый раз. А то точно не поймаем.

- Если что, используем сачок.

Со стороны улицы доносилась какая-то возня. Пират решил посмотреть, что там происходит. Он тихонько выбрался из кучи шуб и прокрался к лазу, где увидел двух молодых женщин, устанавливающих клетку. Пират усмехнулся про себя. Такие котоловки он видел не впервые и давно научился вытаскивать из них еду, не задевая педаль, из-за которой клетка захлопывалась.

- Не на того напали, - пробурчал он, возвращаясь к Снежку, который сонно хлопал глазами и высматривал старого кота.

- Что там такое? – спросил котенок.

- Тихо, - зашипел Пират. – Там люди, и они хотят нас поймать.

Глаза малыша округлились от страха:

- Зачем? – зашептал он.

- Не знаю, но выяснять не хочу. Давай потихоньку выбираться отсюда.

Снежок бесшумно последовал за старым котом, как вдруг из лаза раздался такой аппетитный аромат, что малыш тут же развернулся и бегом припустил на разливающийся оттуда запах.

– Куда? – закричал старый кот и кинулся вслед за малышом. – Это ловушка, балбес! Ты бежишь прямо в нее!

Но Снежок уже ничего не слышал. Его нос принимал такие восхитительные сигналы, что он забыл обо всем, чему учил его Пират. Во всем свете остались только он и этот волнующий аромат, от которого от голода немедленно свело живот, а рот наполнился слюной. Старый кот, подволакивая ногу, бросился вслед за котенком и настиг его, когда тот заскакивал прямиком в кошколовку. Рядом с клеткой, широко распахнув глаза, стояли две молодые женщины и с изумлением смотрели, как Пират, подхватив котенка за загривок, буквально выбросил его из ловушки, нечаянно наступив на педаль. Как захлопнулась за старым котом клетка и как отчаянно от закричал малышу:

- Беги, балбес! Убегай, пока они и тебя не поймали!

Снежок, обезумев от страха, бросился, не разбирая дороги, прямо в сугроб. Пронесся сквозь него, как пуля, и побежал прочь от истошно кричащего в клетке Пирата, от двух женщин, которые бежали следом, пытаясь поймать котенка сачком, от сводящего с ума запаха еды, летевшего за ним и дразнящего, шептавшего в ушки, чтобы он остановился, потому что бежать все равно бесполезно. Малыш летел, забыв про больные лапки, и только слышал, как бухало в груди маленькое сердечко, словно пойманная в ловушку птичка. Котенок добежал до дороги, где бесконечным потоком неслись машины, едва не попал под колеса громко дребезжащего фургона, скатился под лестницу вонявшего краской здания и там затаился. Он едва переводил дух и мелко-мелко дрожал от усталости и пережитого ужаса. Но больше всего он боялся, что с Пиратом по его вине теперь произойдет что-то ужасное, ведь его поймали в клетку. И невдомек было малышу, что это волонтеры пришли на помощь старому коту. И теперь Пират будет жить в теплом доме, спать на мягкой лежанке и вкусно кушать. Его болезни вылечат, раны заживут, и старый кот остаток своих дней проживет в любви и заботе, но до конца доверять людям он так и не сможет. И все оставшееся время будет вспоминать маленького котенка, которого силой выбросил из клетки, думая, что спасает ему жизнь, на самом деле обрекая на голод и одиночество. Как часто он будет сидеть у окна, высматривая на улице знакомый белоснежный силуэт, грустить и корить себя за преподанные малышу уроки недоверия.

Также малыш никогда не узнает, как долго еще две молодые женщины искали его по улицам города, как ругали себя, что не смогли поймать маленького котенка и думали, что теперь он точно погибнет. Не утешало волонтеров и то, что они и не догадывались, что старый кот приютил у себя малыша и заботился о нем. Но такое часто бывает: спасая кого-то одного, они не могли помочь другому. И это всегда вызывало грусть и сожаления.

Сколько времени просидел Снежок под лестницей, он не знал. Солнце давно скрылось за горизонтом и наступила холодная зимняя ночь. Малыш замерз и проголодался, ножки снова заболели. Нужно было вставать, идти искать еду и укрытие, но котенок, скованный страхом, все сидел и смотрел в темноту.

- Прости меня, Пират, - плакал он в тишине. – Я не хотел, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Что же мне теперь делать?

Эхом пришли слова старого кота, которые когда-то он произнес малышу: «Учиться выживать на улице». Котенок с трудом поднялся, отряхнулся от снега и выбрался из укрытия. Теперь ему придется учится выживать самому. Но как же ему было страшно!

Поиски еды и укрытия оказались тяжелыми. Несколько раз Снежку приходилось спасаться бегством от разъяренных собак и кошек, на чьи территории он забредал. Днем на улицах было многолюдно, но проходящие мимо люди либо не обращали внимания на отчаянно кричавшего котенка, либо брезгливо обходили его стороной. Как-то раз он попытался подойти к подросткам, которые стояли на крыльце дома, болтали и весело смеялись. Но когда они увидели комок смерзшейся шерсти, едва взбиравшегося на ступеньки, то с громким гоготом пнули его ногами, отбрасывая Снежка подальше от дома. Малыш заплакал и, хромая, бросился бежать от человеческой злобы. Он помнил уроки старого Пирата, но как же ему хотелось, чтобы все было иначе!

Отчаявшись и обессилев, Снежок прокрался сквозь решетку забора и затаился на крыльце дома, откуда тянулся вкусный запах готовившейся еды. Малыш свернулся в клубок, уткнувшись носом в дверную щель, вбирая в себя ароматы, и потихоньку начал засыпать, замерзая. Вдруг дверь распахнулась. Снежок юркнул в образовавшийся проход и побежал по дому в поисках места, где можно спрятаться. Он сам не понимал, как решился войти в человеческое жилище, но ему было так холодно, голодно и плохо, что стало почти все равно, что дальше с ним станет. Он бесшумно прошмыгнул в темную комнату, забрался на кровать и, свернувшись клубочком на подушке, немедленно уснул.

Через пару часов он проснулся и почувствовал запах молока, которое нашел в чашке, стоявшей на прикроватной тумбочке. Малыш, захлебываясь, вылакал почти полную чашку и огляделся. Комната была погружена в полумрак. Только лунный свет, заглядывая в окно, слегка высвечивал из темноты очертания предметов. Снежок сидел на кровати, на которой спала маленькая белокурая девочка. Она неровно дышала во сне, а волосы кудряшками прилипли к потному лбу. Из груди раздавались едва слышные хрипы. Котенок подошел поближе, обнюхивая девочку. Он понял, что малышка была серьезно больна. Она беспокойно вздрагивала во сне и едва слышно стонала. Котенок повозился, устраиваясь поудобнее рядом с ней, и громко замурчал. Девочка обняла котенка, прижалась к нему и затихла.

Через полчаса в комнату заглянули родители девочки. Мать пощупала лоб малышки и сказала:

- Температуры нет.

Она опустилась на край кровати и ласково погладила дочь по голове.

- Врач сказал, что теперь все будет хорошо. Ты же сама слышала, - отозвался отец. Он присел на корточки перед женой и взял ее за руки.

Женщина вздохнула, отгоняя беспокойство, и тепло улыбнулась мужу.

- Я так за нее боюсь, - прошептала она. – Сколько уже испытаний выпало на ее долю.

- Все будет хорошо, - повторил он. – А теперь пусть она поспит. И тебе нужно отдохнуть.

В дверях женщина оглянулась и снова посмотрела на спящую девочку. На ее губах блуждала усталая неуверенная улыбка. Снежка она не заметила.

Утром родителей разбудил истошный дочкин крик, раздавшийся из-за прикрытой двери.

- Мама, папа, спасибо вам большущее! – кричала девочка.

Встревоженные родители вбежали в комнату и увидели радостно улыбавшуюся дочь, которая прижимала к груди урчащего белоснежного котенка. Ее глаза сияли от восторга и лившейся через край радости.

- Вы подарили мне котенка на Рождество! – закричала малышка. – Я так об этом просила, и теперь у меня есть свой котенок!

Отец и мать недоуменно переглянулись, словно спрашивая друг друга, кто преподнес дочери этот подарок, а потом отец сказал, хлопая себя по лбу:

- Ну точно же! Помнишь, когда мы вчера врача провожали, мне еще показалось, что что-то промелькнуло под ногами?

- Так вот кто это был! – отозвалась женщина, присаживаясь на кровать и протягивая к котенку руки.

- Его зовут Снежок, - сказала девочка, передавая малыша матери. – Он мне сам об этом сказал.

Светлана подняла брови, недоуменно поглядывая на дочь.

- Что еще он тебе сказал? – улыбаясь, спросила она.

- Что теперь я обязательно поправлюсь, - улыбнулась Ира. – А еще, у него ножки больные, как у меня, но это ничего. Просто такая особенность. Он мне сказал, что не надо этого стыдиться.

Светлана опустила голову, чтобы скрыть слезы, которые вдруг появились. Снежок внимательно смотрел на нее своими удивительными голубыми глазами и казалось, он видел не только ее саму, но и ее душу. Андрей же перевел взгляд на инвалидную коляску, которая стояла в углу комнаты и служила для дочери средством передвижения.

- Ну раз Снежок так сказал, - проговорил он, подхватывая дочку на руки, - значит, так тому и быть. Он закружил девочку по комнате, и Ира счастливо рассмеялась.

- Мама, Снежок очень голодный, - сказала девочка, усаживаясь на коляску. Она взяла котенка на руки, и малыш доверчиво прижался к ней.

Светлана и Андрей вышли на кухню.

- И что ты обо всем этом думаешь? – спросила она мужа. – Оставим мы ей котенка?

- Конечно, - Андрей обнял жену и поцеловал. – Видишь, какая она счастливая. Если мы сейчас отберем малыша, как бы не случился рецидив. В конце концов, сегодня праздник. И Снежок – настоящий котенок на Рождество. Может быть это знак?

- Ты же не веришь в высшие силы, - улыбнулась Светлана.

- Сейчас ради дочери я готов поверить во что угодно.

Так Снежок стал котенком на Рождество и обрел дом и семью. И до самой своей смерти в весьма почтенном возрасте он не расставался со своей любимой хозяйкой Ирой. Ира так и не смогла ходить, ее болезнь оказалась слишком серьезной. Но этот маленький котенок с больными лапами стал для девочки настоящим душевным исцелением. Как бы это странно ни звучало, именно благодаря Снежку Ира смогла снова поверить в себя. И именно котенок подтолкнул девушку выбрать в дальнейшем профессию ветеринарного врача, в которой она стала очень успешной. Она любила свое дело и всегда благодарила Снежка, что в самый трудный период он таким волшебным образом появился в ее жизни. Но ведь он – котенок на Рождество. Разве могло быть иначе?

Если бы не ты...

Чуть заметные проблески рассвета едва-едва посмели коснуться далекого горизонта, когда Денис открыл глаза. Боль опять вернулась. Он лежал в тишине своей одинокой квартиры, свернувшись клубком, и отсчитывал минуты в надежде, что спазм скоро прекратиться. Но время шло, лучи восходящего солнца потихоньку протягивали свои сияющие руки к темным окнам, а боль так и не отпускала. Молодой мужчина обливался потом и тихонько стонал, стараясь сжаться как можно сильнее. Впервые он взмолился, обращаясь непонятно к кому, чтобы все это поскорее закончилось. И его молитва была услышана. Как только яркие лучи прорвались сквозь прикрытые занавески, мучительная боль стихла так же внезапно, как и началась. Денис, пошатываясь, побрел в ванную и встал под ледяной душ, словно хотел одну дрожь сменить на другую. Что ни говори, а дрожать от холодной воды все же приятнее. Немного взбодрившись, но все еще на подгибающихся ногах, он вышел на кухню и сварил себе крепчайший кофе. Плевать, что врач давно призывал его придерживаться диеты и кофе совершенно исключить. Ему оставалось жить полпонедельника, какой теперь смысл в ограничениях?

Прихлебывая обжигающий напиток, юноша смотрел в окно. Утро выдалось на редкость ярким и солнечным. Птицы по-весеннему гомонили на разные голоса, старый дворник дядя Паша медленно шел по двору, сметая метелкой немногочисленный мусор, какая-то женщина тащила за руку упирающегося и зареванного ребенка, вдалеке слышался автомобильный гул. Жизнь продолжалась во всем своем невообразимом разнообразии. И только Денис оказался выброшенным за борт. Смирился ли он со своей участью? Молодой мужчина спрашивал себя снова и снова, но ответа не находил.

Когда-то, теперь уже совершенно в другой жизни, Денис – выдающийся тренер, спортсмен, чемпион, был полон надежд, оптимизма и глобальных планов на будущее. У него было все, о чем можно только мечтать: красавица-жена, большой дом, любимая работа, множество друзей. Жаль только, родители не увидели, каких успехов он сумел достичь, но его младшая сестренка Анечка, в которой он души не чаял, всегда была рядом и поддерживала во всех начинаниях.

Но теперь все это в прошлом. Жена ушла, дом продали, с друзьями Денис отношения прервал сам. Даже номер телефона сменил и сестре велел никому новый не давать. Да и с Аней в последнее время не общался. Звонки сбрасывал, дверь не открывал. Не хотел, чтобы она видела, в какую развалину он превратился. Так и доживал свой короткий век в одиночестве в маленькой однокомнатной квартирке-хрущевке на Авиационном проспекте.

Денис отошел от окна, натянул видавший виды спортивный костюм и вышел на улицу. Ему вдруг страстно захотелось пройтись по проспекту, послушать птиц и посидеть у небольшого прудика, спрятавшегося среди буйной зелени в самом центре парка, который был расположен недалеко от пятиэтажки.

Весна была в самом разгаре. Сияющее солнце яркими бликами отражалось в зеркальной глади озерка, деревья, раскрывающие листву, зеленели на разные тона: от светло-салатового до темно-изумрудного. Густой запах сирени клубами стелился по гравийной дорожке парка, кружа голову и заставляя невольно замедлить шаг, чтобы сполна насладиться этим терпко-сладким ароматом. Молодой мужчина медленно опустился на скамью и засмотрелся на пруд, в котором плавали утки, вспарывая зеркало воды своими перепончатыми лапками. Денис впитывал в себя эту красоту и думал, а когда вообще вот так он сидел и просто смотрел на мир? И отвечал сам себе – никогда. В той прошлой жизни, занятый достижением амбициозных целей, ему некогда было останавливаться. А с каждой решенной задачей добавлялось что-то еще, и снова нужно было бежать. И тогда все вроде бы устраивало, все складывалось так, как ему хотелось, но только сейчас он открыл для себя красоту и полноту спокойного созерцания.

Денис на миг прикрыл глаза, подставляя лицо мягкому весеннему ветерку, и вздохнул. Он прошел все стадии принятия неизбежного: от отрицания до депрессии, и только сейчас понял, что смирился. В его опустошенной душе наконец-то воцарились покой и тишина. Юноша мысленно просматривал свою жизнь, уже не оценивая или спрашивая себя, а достиг ли он того, чего хотел. Денис прокручивал свой пройденный путь, как фильм, и просто смотрел. Какие-то события заставляли его снова улыбаться, а какие-то – печалиться. Он вдруг понял, что сожалеет, что оттолкнул Анечку; он даже достал телефон, намереваясь позвонить ей, но не решился. Не сейчас. Чуть позже. Юноша снова тяжело вздохнул.

Вдруг что-то ткнулось ему в ноги. Молодой мужчина от неожиданности вздрогнул, открыл глаза и увидел большого полосатого кота, который, задрав хвост трубой, стоял рядом со скамейкой и смотрел на Дениса своими яркими изумрудными глазами.

- Здорово, приятель, - ласково сказал мужчина, протягивая руку, чтобы погладить котика по мягкой шерстке. Тот, недолго думая, вскочил на скамейку, забрался Денису на колени и громко заурчал. Юноша засмеялся, поглаживая зверя, и произнес:

- Да ты настоящий трактор! Никогда не слышал такого мурлыканья.

Кот зыркнул на юношу, потоптался, слегка выпуская когти и устраиваясь поудобнее, потом плюхнулся всем своим весом Денису на ноги, прижался, прикрыл глаза и замурчал еще неистовее. Молодой мужчина попробовал слегка подвинуть его, но не тут-то было. Зверь снова вернулся к прежнему положению.

- Ладно, сиди так, раз тебе хочется, - сдался Денис. – Только я все равно скоро уйду.

Кот слегка повел ухом, но даже не пошевелился, а Денис, убаюканный громким мурчанием, не заметил, как задремал. Проснулся он от детского смеха, раздавшегося рядом со скамейкой. Котик все так же лежал у юноши на коленях и мурлыкал. Денис потянулся и встал, вынуждая зверя спрыгнуть на землю.

- Надо же, - удивился молодой мужчина, - похоже, долго я проспал. Да и есть хочется. Ты, наверное, тоже голодный? Пойдем, куплю тебе что-нибудь вкусненькое.

Кот, потягиваясь, подошел и потерся мордочкой о протянутую руку. Денис зашагал к выходу из парка, и зверек побежал за ним.

Весь этот день молодой мужчина провел на скамейке у пруда вместе с неожиданно обретенным пушистым другом. Кот не отходил от Дениса ни на шаг, и куда бы не направился юноша, Васька шел следом. Вечер принес легкий ветерок и прохладу. Мужчина посмотрел на зверя и сказал:

- Прости, Васька, но мне пора. Спасибо, что провел этот день со мной, но я не могу взять тебя. Жаль, что я не нашел тебя раньше.

Кот хитро прищурил глаза, словно хотел сказать: «Да полно тебе. Раньше ты бы меня и не заметил».

Денис, словно услышал Васькины слова, замолчал, подумав о том же. Он еще раз потрепал кота по мягкой шерстке и пошел домой. Кот побежал за ним. У подъезда юноша обернулся, посмотрел на Ваську и сказал:

- Найди себе другого хозяина.

Кот, не обращая внимания на протесты, юркнул в подъезд и уселся на лестнице. Юноша захлопнул дверь перед Васькиным носом, прошел в комнату и лег на диван. Полночи Денис проворочался на постели, преследуемый изумрудным мерцанием кошачьих глаз, потом не выдержал и распахнул дверь. Кот сидел на коврике. Как только дверь открылась, Васька важно прошествовал в квартиру и принялся обследовать свое новое жилище. Денис устало прислонился к стене и произнес:

- Ну и что мне теперь с тобой делать?

Кот подмигнул: «Поживем – увидим».

На следующий день юноша приобрел все необходимое для кошачьего счастья, смиряясь с тем, что этот пушистый клубок так неожиданно вошел в его жизнь. Васька стал его тенью. Когда Денис садился в кресло или ложился на кровать, кот тут же забирался на него, устраивался поудобнее и принимался урчать так, словно хотел, чтобы его услышали все жители пятиэтажки. Казалось, от Васькиного мурлыканья сотрясаются стены дома. Сначала Дениса это раздражало, и он пытался скидывать кота, но потом привык и подхватывал Ваську на руки перед тем, как собирался лечь. Песни кота успокаивали и расслабляли юношу. Когда Васька мурлыкал, даже боль отступала. И постепенно юноша и полосатый кот стали неразлучны.

Оставалось решить только один вопрос, и Денис набрал номер Ани.

Время шло. Весна давно сменилась летом, а потом и оно закончилось, уступив главенство золоту осени. Денис часто виделся с сестрой, и они подолгу гуляли в парке, ведя на шлейке важного Ваську.

- Если бы не ты, - говорил юноша, прижимая к себе своего любимца, - не знаю, что бы я делал.

Васька только жмурился от удовольствия.

Однажды пасмурным ноябрьским утром Денис проснулся от того, что не почувствовал привычной тяжести и теплоты рядом. Он недоуменно открыл глаза и позвал в полумрак:

- Васька, ты где?

Ответом ему был только слабый вздох, раздавшийся с ковра. Кот лежал на полу, неестественно выгнувшись. Лишь тяжелое дыхание говорило о том, что он еще жив. Денис рывком вскочил с кровати, забыв обо всем на свете. Вызвал такси, схватил Ваську и полетел с ним в клинику. Там, ожидая, когда его позовут к врачу, он баюкал любимца и шептал ему:

- Только не умирай!

- Что с ним? – вдруг услышал Денис. Рядом сидела рыжеволосая девушка и держала на руках небольшого черного щенка, который все норовил спрыгнуть и забраться под стул.

- Я не знаю, - сдавленно проговорил Денис, - нашел его уже таким. Вчера все было нормально.

Девушка легко прикоснулась к Васькиной голове.

- Бедный малыш, - прошептала она. В этот момент юношу позвали в кабинет.

После осмотра врач сказала, что у Васьки агрессивная форма рака и что помочь ему уже невозможно. Эти слова оглушили Дениса, заставив без сил опуститься на стул.

- Как же так, - едва смог выдавить из себя юноша. – Это у меня агрессивная форма рака. Это я должен быть на его месте. Как такое вообще возможно?!

Ему было все равно, что слезы текут по лицу, капая на Васькину шубку. Какое теперь дело до фразы «настоящий мужик никогда не плачет», когда у него на руках умирал его самый лучший друг! Васька на миг приоткрыл свои яркие изумрудные глаза, подернутые сейчас пеленой страдания, и посмотрел прямо на хозяина. Этот взгляд пронзил юношу до самого основания. «Все будет хорошо», - эхом пронеслось у Дениса в голове. А потом Васька дернулся в последний раз и затих.

Денис не помнил, как он вышел из клиники, как доехал до маленького озерка, где когда-то впервые повстречался с Васькой, как похоронил пушистое тельце. Он не знал, сколько времени просидел под холодным осенним дождем, оплакивая потерянного друга. Ему было все равно, откуда узнала сестра о том, что случилось, и как она оказалась рядом. Они долго сидели около маленького холмика, ставшего последним пристанищем для пушистого любимца, а потом, взявшись за руки, покинули парк.

После ухода Васьки Денис не находил себе места. Он словно снова проходил все стадии принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессию, но никак не хотел смиряться. Даже собственная смерть не казалась ему чем-то ужасным, как потеря любимца. Такого острого горя он не переживал с момента ухода родителей. Каждый день Денис приходил в парк и подолгу сидел, уставившись на покрытый палой листвой холмик. Он поймал себя на том, что ждет, вдруг Васька снова появится ниоткуда и войдет в его жизнь. Но дни шли, пришла зима, и ничего больше не происходило. В этот тяжелый момент Денис совсем забыл о собственном состоянии, и только звонок онколога напомнил о том, что давно пора посетить врача.

После осмотров и анализов врач недоуменно сказал юноше:

- Вы совершенно здоровы. Болезнь необъяснимым образом отступила. Я очень за вас рад!

Слова врача дошли до юноши не сразу. Наверное, если бы его ударили по голове, то эффект был бы таким же. Только спустя две недели Денис смог осознать и принять тот факт, что теперь он здоров и что нужно заново выстраивать свою жизнь. Спустя месяц он поделился этой новостью с Аней, которая от счастья разрыдалась и долго плакала, обнимая брата.

На следующий день Денис пришел в парк к Ваське, как делал уже миллионы раз за эти месяцы. Он сидел у холмика и чувствовал, как горячие слезы текут по щекам. В этот момент ему на плечо опустилась маленькая рука и тихий голос произнес:

- Мне так жаль вашего котика. Простите, я не смогла сказать вам это в прошлый раз.

Денис обернулся и увидел девушку, которая заговорила с ним в коридоре клиники. Сейчас она снова была со щенком, который с того момента здорово подрос и превратился в несуразного подростка с длинными ногами и ушами-половинками, смешно вздрагивающими, когда малыш подпрыгивал, пытаясь поймать летящие снежинки.

- Меня зовут Марина, - представилась она. – А это – Волчок.

Денис, сам не зная, что его заставило это сделать, рассказал Марине свою историю: как он узнал, что тяжело болен; как долго пытался принять это; как встретился с Васькой и о том, что за этим последовало. Марина потрясающе умела слушать. И только потом задумчиво произнесла:

- Мне кажется, что это Васька тебя спас. Мы ведь практически ничего не знаем о наших любимцах, хоть и живем рядом с ними.

- Ты веришь в магию? – невесело усмехнулся Денис.

- Я верю в них, - Марина ласково погладила Волчка. – Они на самом деле необыкновенные. А еще я верю, что они навсегда остаются с нами, даже когда уходят. И совершенно точно, что животные делают нашу жизнь полнее и ярче.

Денис молча шел рядом с девушкой, ощущая, как постепенно его замерзшую душу наполняет тепло и свет. Он чувствовал себя родившимся заново, но теперь он был совсем иным. И он понимал, что путь, который ему предстоит пройти, будет намного полнее и ярче. Он мягко взял Марину за руку, принимая от нее поводок Волчка.

«Все будет хорошо», - эхом пронеслось громкое мурчание в голове у Дениса. Ведь в этом мире нет большего волшебства, чем забота, доброта и любовь.

Больше никогда

Рабочий день сегодня заканчивался рано. Конец декабря, предновогодняя суета, праздничный корпоратив. Настроение стремительно улучшалось. Николай выключил компьютер, с удовольствием потянулся и решительно встал из-за стола. В соседнем кабинете уже слышались громкие разговоры, веселый смех и стук тарелок, которыми девчонки заставляли праздничный стол. Хороший все-таки у них коллектив, дружный. И работают слаженно, и на праздники всегда вместе. Николай открыл шкафчик, достал коробку, в которую припрятал для корпоратива шампанское, вино и дорогой коньяк, и со всем этим багажом вышел в коридор. Здесь вовсю кипела жизнь. Накрывался стол, развешивались украшения и гирлянды, проверялась музыкальная аппаратура.

- А, ну, посторонись! – зычным голосом крикнул Николай, проталкиваясь с коробкой к столу.

- Да это никак Николай Иванович решил нас порадовать своим присутствием?! – закричала секретарша Мариночка, настоящая душа и сердце их маленькой редакции. – А мы уж подумали, что вы все праздники в кабинете просидите!

Девчонки весело рассмеялись, продолжая сноровисто расставлять тарелки, наполненные разнообразной благоухающей снедью, от запаха которой в животе предательски заурчало. В этом году сотрудницы расстарались вовсю. Мало того, что наготовили столько, словно решили накормить население небольшого городка. Так еще и необычно украсили – около каждого блюда стояла красивая визитка, где витиеватыми крупными буквами было написано название, ингредиенты, да еще и шуточная частушка в придачу. То ли есть эти шедевры, то ли читать про них. Одним словом – творческие люди. Николай глубоко вздохнул и, прерывая всеобщий гвалт, прокричал:

- Давайте уже праздновать!

Зазвучала громкая музыка – верстальщик Дима переквалифицировался в ди-джея, корректор Анечка стала Снегурочкой, а сетевой администратор Андрей – Дедом Морозом. Эта роль каждый год доставалась ему, потому что больше никто не мог стать лучшим Дедушкой. И веселье началось. Шумное застолье прерывалось танцами, песнями и конкурсами, потом снова садились за стол, успевай только вино разливать. Кажется, часа через три все алкогольные запасы закончились, и кто-то побежал в ближайший магазин докупать. Вроде еще часа через три побежали снова. Николай уже сбился со счета, кто и что приносил.

Праздник затянулся далеко за полночь, но все когда-нибудь заканчивается. Потихоньку сотрудники стали расходиться по домам. Кого-то пришлось грузить в такси и отправлять с сопровождением; ди-джей Дима остался ночевать на старом диване в редакторской, добудиться его не смогли. Дед Мороз Андрей так и уехал в костюме и с бородой, надетой на голову вместо шапки.

Николай всегда уходил одним из последних. Он любил эту затихающую суету, гаснущий свет и тишину, которая следовала за окончанием любого дня, особенно такого шумного. Обычно в праздники он не позволял себе надираться, все же начальник, надо марку держать. Но сегодня расслабился и окунулся в этот пьянящий водоворот с головой. В конце концов напряжение, державшее его последние три года, стало немного спадать. Или это от выпитого чувства слегка притупились, и боль от гибели жены больше не терзала его раскаленным железом. В голове приятно шумело, ноги норовили пуститься в пляс, а дверь почему-то решила раздвоиться, да так, что Николай слегка не вписался в проем, когда покидал редакцию.

- Может вам такси вызвать? – участливо спросил охранник дядя Женя, подхватывая начавшего было заваливаться Николая.

- Не, не надо, - отмахнулся тот, оскальзываясь на крыльце и хватаясь за перила. – Я…это…так дойду…Проветрюсь заодно…Ладно, бывай…

Дядя Женя только укоризненно покачал головой и закрыл дверь. Молодость, ветреность. Сам когда-то таким был.

Николай Иванович жил в пятнадцати минутах неспешного хода от редакции, и обычно всегда на работу и с работы ходил пешком. Сегодня прогулка растянулась почти на час, но ночной морозец слегка отрезвил мужчину. Он шел, слушая скрип снега под ногами, глубоко вдыхая холодный воздух, и вспоминал, как они с Марусей любили встречать новогодние праздники, и всегда планировали делать это вдвоем, но каждый раз в их маленькой квартирке появлялся какой-нибудь очередной бедолага, которого Маруся подбирала на улице. А бывало, что и не одного. Кошки, собаки, даже кролики и морские свинки были частыми гостями в их доме. Добрейшая душа, Маруся, обладала уникальной особенностью притягивать к себе всё и всех. В ее любящих руках больные или умирающие животные выздоравливали и расцветали, после чего она находила для них новых хозяев, а сама приносила домой очередного страдальца. Однажды под Новый год Маруся принесла искалеченного пса, побывавшего в руках у живодеров, которого самозабвенно выхаживала все праздники. Пес выжил, но лишился передней лапы, получил кличку Цезарь и остался жить с ними. Жена и слышать не хотела, чтобы отдать кому-нибудь инвалида. Николай поворчал скорее по старой памяти, в глубине души понимая, что и он не готов расстаться с Цезарем. Так и жили они втроем, помогая другим и наслаждаясь обществом друг друга. Но в один несчастливый день все кончилось. Какой-то пьяный урод на большой скорости вылетел на тротуар, где в этот момент стояли Маруся и Цезарь. Они оба погибли на месте, а водилу Николай едва не убил сам. И только вмешательство хороших друзей не дало делу о нападении ход.

Год после смерти жены прошел как в тумане. Николай уже не мог вспомнить, что же вообще он тогда делал. Во второй год завеса начала приоткрываться, но еще не настолько, чтобы снова выйти в люди. И только три года спустя мужчина смог вернуться к любимой работе в любимый коллектив, который все это время трудился, не покладая рук, чтобы дело, которое Николай Иванович начал, не загнулось. Ребята и девчонки из редакции поддерживали шефа, как могли, и он был им за это бесконечно благодарен. Да, хороший у них все же коллектив, дружный, душевный.

Николай засунул озябшие руки в карманы и прибавил шаг. Мороз явно крепчал, да еще поднялся пронизывающий ветер, пробиравший до костей. Почти у самого дома мужчина поскользнулся и упал, больно ударившись спиной так, что дыхание прервалось и слезы выступили на глазах.

- И зачем я только так нажрался, - пробормотал Николай, с трудом поднимаясь на ноги. В этот момент под балконом первого этажа он заметил какое-то движение. Мужчина прищурился, всматриваясь в темноту.

- Мерещится спьяну всякое, - раздраженно проворчал он, собираясь уже двинуться к подъезду, как неясное движение снова привлекло его внимание. Подойдя поближе, Николай увидел небольшую серую собаку, которая почти вся была засыпана снегом. Она лежала под самым балконом, свернувшись клубочком, и мелко-мелко дрожала от холода. Мужчина присел на корточки, протянул руку и погладил влажную шерсть.

- Бедняга, - тихо проговорил он. – Подожди, я сейчас принесу тебе что-нибудь поесть.

Пес только вздохнул и отвернулся, стараясь сжаться как можно сильнее в тщетной надежде сохранить оставшееся тепло.

Николай нетвердым шагом прошел домой, собираясь вынести собаке остатки вчерашнего ужина. Но в жаркой квартире его разморило, и он как был в одежде и обуви повалился на диван и заснул.

Утро встретило Николая ярким солнечным сиянием и чудовищным похмельем. В голове, казалось, гремел адский колокол, от малейшего движения подкатывала тошнота, сердце билось о ребра, а руки и ноги тряслись, как у заправского забулдыги. Давненько так отвратительно Николай себя не чувствовал. Пожалуй, с институтских времен, когда в общаге пили на спор. Но тогда ему было восемнадцать, а сейчас почти сорок.

- И где только была моя голова? – простонал мужчина, с трудом переворачиваясь на другой бок и накладывая на лоб мокрое полотенце. В голове билась какая-то мысль, но Николай никак не мог вспомнить, что же такого важного он хотел сделать. Промучившись до полудня, мужчина снова заснул, а когда проснулся, последние отблески заходящего солнца уже таяли за горизонтом. С трудом поднявшись на ноги, Николай принял душ и, открыв форточку, сел у окна с чашкой горячего ароматного чая. С улицы в окно влетали громкие голоса и звонкий смех. Люди суетились, покупая продукты и подарки к празднику. Жизненная круговерть была в самом разгаре. Николай повернул голову и его взгляд упал на фотографию, стоявшую на журнальном столике, на которой улыбающаяся Маруся обнимала Цезаря. И тут его осенило:

- Чтоб меня! – вскричал мужчина, стремительно вскакивая со стула. Он метнулся к холодильнику, схватил контейнер, в котором лежал кусок вареной курицы, и, набросив куртку, выскочил во двор.

Под балконом в припорошенном снегом холмике только угадывались очертания собаки. Ночью температура опустилась ниже тридцати, и несчастное животное просто замерзло. Николай упал на колени, отбросил снег с уже задубевшей шерстки и невидящим взглядом уставился в стену. Его переполняли гнев, отчаяние и вина. Как же так?! Ведь это один и тот же мир, один и тот же город. Вокруг тысячи людей, счастливых, радостных, сытых. Они спешили по своим праздничным делам, захлебываясь от восторга и обсуждая, какое изобилие появится у них на столах. Они покупали подарки к Новому году и Рождеству: миллионы ненужных вещей, чья польза измеряется одной лишь минутой дарения. И никто из них не обратил внимания, что совсем рядом тихо и незаметно умирало другое живое существо.

Мужчина ощутил, как горячие слезы потекли у него по щекам. Он закрыл руками лицо и прошептал:

- Прости меня, Маруся! Прости, родная! Ты никогда бы не прошла мимо, не постаравшись помочь. Как же этому миру тебя не хватает! Как же мне тебя не хватает!

Николай стоял на коленях и рыдал, а мимо шли люди и с удивлением смотрели на взрослого мужчину, плакавшего над трупом замерзшей собаки. Некоторые крутили пальцем у виска, думая, что перед ними очередной городской сумасшедший. Другие говорили, что это всего лишь собака, да к тому же бездомная, стоит ли так горевать из-за нее. Третьи стремительно проходили мимо, как будто боялись, что заразятся смертельной болезнью, если хотя бы на миг задержатся рядом. И лишь у немногих людей внутри шевельнулось сострадание, но и они прошли мимо, боясь своим невольным вторжением потревожить замершего от горя человека.

А Николай оплакивал не только несчастную собаку, погибшую от людского равнодушия. Он оплакивал мир, где нормой стали алчность и своекорыстие. Он оплакивал души людей, променявшие доброту и сострадание на звонкую монету. И, стоя на коленях перед умершим животным, мужчина поклялся сам себе – никогда больше не проходить мимо тех, кому нужна помощь. Ведь зачастую мы – их последняя надежда выжить. Николай понимал, что это обещание – очень сложная задача, но перед его мысленным взором стояла теплая улыбка Маруси, которая согревающим маяком сияла в темноте.

Кое-что получше

День не задался с самого начала. Женька чертыхнулась, резко выкручивая руль, и нажала на тормоз, сбив при этом урну с мусором. Послышался треск ломающегося пластика. «Бампер раскололся», - уныло подумала Женька, на миг прикрывая глаза. Муж спасибо не скажет, хотя и ругаться тоже не будет. В этом ей повезло – что бы ни происходило, Роман никогда не ругался, не сердился, а деловито начинал исправлять случившееся.

Молодая женщина вылезла из-за руля и посмотрела на виновника происшествия. Точнее, виновницу. Кричаще одетая немолодая тетка, размахивая руками, выскочила прямо на дорогу и что-то кричала вслед быстро удаляющемуся парню, который нервно оглядывался, словно опасался, что та чем-нибудь запустит ему в спину.

- Что случилось? – громко крикнула Женька, привлекая внимание женщины. Та обернулась и, увидев новую жертву, разразилась нескончаемым потоком брани, из которого Женька сумела понять только то, что на тетку напала какая-то собака и едва не загрызла ее до полусмерти.

- Куда катится этот город?! – продолжала брызгать слюной тетка, наступая на Женьку, словно это она ее покусала. – Шагу нельзя ступить! Кругом эти блохастые твари! Все улицы засрали! Нападают на всех! Еще и бешенством заразят!

«Да ты и так бешеная», - подумала про себя Женька, а вслух спросила:

- И где эта собака?

Тетка продолжала орать, не слыша вопроса, так что молодой женщине пришлось повысить голос:

- Где, я спрашиваю, эта собака?!

Тетка на миг заткнулась, словно вопрос поставил ее в тупик, а потом неопределенно махнула рукой в сторону прилегающей улицы и снова начала жаловаться на собак, кошек, птиц и прочих тварей, портящих, по ее мнению, жизнь приличным горожанам. Женька вздохнула. Она много повидала подобных персонажей. Таким мешали все: соседская болонка казалась им собакой Баскервилей, молодежь сплошь состояла из наркоманов и алкоголиков, женщины были проститутками, а мужчины – бандитами. И только сами страдальцы представляли из себя образец добродетели, который никто так и не оценил. С одной стороны, Женьке было их даже жаль. Ограниченные и нежелающие вылезать из кокона, в который сами же себя и загнали, они были одиноки и глубоко несчастны. Но, с другой стороны, эти люди настолько портили нервы всем, с кем они соприкасались, что пожалеть хотелось именно окружающих.

Молодая женщина невесело усмехнулась, засунула руки в карманы и медленно пошла по улице, высматривая собаку. Она сильно хромала – давали знать о себе последствия давнего ранения, из-за которого Женька оставила работу и замкнулась в своем тесном мирке. Глядя на нее, такую маленькую и хрупкую, никто бы и не подумал, что пять лет назад она работала следователем по особо опасным делам, лезла в самое пекло и сталкивалась с такими отморозками, к которым любой нормальный человек и на пушечный выстрел не подойдет. Но после взрыва, стоившего жизни ее друзьям и едва не погубивший ее саму, Женька не смогла больше вернуться к работе. Почти пять месяцев она провела в больнице, а потом еще три года боролась с паническими атаками, практически запершись дома. И только поддержка Романа, его постоянное присутствие помогли ей вернуться к подобию нормальной человеческой жизни.

Женька медленно шла по пустынной улице, которая в отдалении заканчивалась тупиком, упираясь в заброшенное здание бывшей ремонтной мастерской. Внезапно налетевший ветерок принес гнилостный запах помойки, и девушка поморщилась. В куче мусора рылась облезлая кошка, которая при Женькином появлении зашипела и бросилась наутек. Девушка вздохнула. Ей было жаль животных, влачащих безрадостное существование на улицах. Животных, которые обречены на скитания, голод и холод. Дома у них с Романом жили четыре такие подобрашки, и, откровенно говоря, в последнее время Женька предпочитала их общество общению с представителями человеческой породы. Она снова вздохнула, поискала глазами беглянку и, не увидев ее, пошла дальше.

Неожиданно ее внимание привлекло слабое поскуливание, раздавшееся из-за мусорных бачков, а потом на дорогу перед Женькой вышел крупный рыжий пес и остановился, глядя на девушку темными умоляющими глазами. Секунду спустя он уже несся на Женьку огромными прыжками. В это мгновение у девушки в голове одновременно пронеслись сразу несколько мыслей: «Какой красивый, но худой», «Наверное, это он», «Черт, у меня даже баллончика нет» и «Убежать точно не успею». Молодая женщина набрала в грудь побольше воздуха, собираясь крикнуть властное: «Фу», как пес, резко остановившись рядом с ней, аккуратно взял пастью за куртку и настойчиво потянул за собой. Женька была настолько потрясена случившимся, что в первую секунду не двинулась с места. Пес вильнул хвостом, словно извиняясь, негромко заскулил и снова потянул за собой. Девушка очнулась, осторожно погладила собаку по голове и тихо проговорила:

- Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Пес снова потянул за куртку, словно соглашаясь, и девушка сдалась.

- Хорошо, - сказала она, - пойдем, покажешь, что там у тебя случилось.

Пес как будто понял, что помощь близка, отпустил куртку и быстро побежал обратно к мусорным бакам. Женька едва поспевала за ним. Забежав за бачки, собака легла рядом с кучей тряпья и завыла. От этого страдающего воя Женьку прошиб холодный пот. Она опустилась на колени, откинула вонючую тряпку и отшатнулась. Перед ней лежал человек. Определенно, бомж. И ему явно было плохо. Девушка внимательно присмотрелась, пытаясь понять, а жив ли он вообще. Секунду спустя она уловила слабое дыхание.

Собака прекратила выть и внимательно смотрела на то, что делает девушка. Женька достала телефон, собираясь звонить в скорую, но передумала. Ближайшая больница была в пяти минутах езды на машине, но пока приедет скорая, пройдет явно больше пяти минут, а помощь была нужна немедленно. Девушка огляделась. Неподалеку валялось драное одеяло, и оно сейчас могло пригодиться. Не обращая внимания на кошмарный запах, Женька расстелила одеяло, с трудом переложила на него мужчину и медленно поволокла. Пес, повизгивая, бежал рядом и все порывался ухватить зубами край тряпки. Женька обливалась потом, но тащила, сцепив зубы. Впереди мелькнул чей-то силуэт, и девушка громко закричала:

- Помогите! Человеку плохо!

На крик прибежал пожилой мужчина и, увидев девушку, волокущую на одеяле местного бомжа, сначала остолбенел, а потом, спохватившись, пришел на помощь.

- Это местный, - хрипящим голосом сказал мужчина, - ошивается тут уже больше полугода. Все зовут его «Профессор».

Женька невесело усмехнулась.

Вдвоем они погрузили профессора в машину, куда уже запрыгнул пес. Девушка не стала его выгонять, поблагодарила неожиданного помощника и поехала в больницу.

В приемном покое пришлось серьезно поскандалить, потому что врачи наотрез отказывались принимать бомжа. Женьке пришлось даже наведаться к главному врачу и переговорить с ним за закрытыми дверями, после чего мужчину все же приняли. Оказалось, что у него случился обширный инфаркт, и, если бы Женька не оказалась рядом, он так бы и умер там, за бачками.

Девушка села в машину и закрыла глаза. «Господи, - думала она, - собаки человечнее людей. Этому псу было неважно, кто перед ним: бомж или сам Господь Бог. Он просто пытался ему помочь. А люди, которые обязаны помогать всем, лечить больных, не хотят выполнять свою работу, а зачастую готовы из-за какой-то ерунды перегрызть друг другу глотки. Что ж это за мир такой кривой?!»

Из невеселых раздумий ее вывел визгливый голос, раздавшийся совсем рядом:

- Люди! Это та псина! Она бешеная! Это она меня покусала!

Женька выскочила из машины и увидела ту самую кричаще одетую тетку, из-за которой, собственно, и оказалась сейчас здесь, у больницы. Тетка размахивала руками и тыкала пальцем в рыжего пса, смирно сидевшего у дверей приемного покоя. Вокруг орущей бабы начала собираться толпа, и Женька подумала, что для собаки это добром не кончится. Она протолкалась к дверям больницы, набросила псу на шею буксировочный трос и повела к машине. Вслед ей неслись крики обезумевшей тетки:

- Его надо пристрелить! Он на людей бросается!

- Клянусь собственной печенкой, - прошипела Женька сквозь зубы, открывая дверь машины и впуская собаку внутрь, - если она подойдет ближе, я набью ей морду!

Девушке показалось, что пес усмехнулся.

Включив зажигание, Женька резко рванула с места, распугав столпившихся зевак. Вслед ей понеслись гневные восклицания, но она их уже не слышала.

Роман был дома и работал над диссертацией. Увидев Женьку с собакой и разбитый бампер, он молча обнял жену, налил ей чаю, дал еды и воды собаке и ушел в гараж заниматься машиной. Женька села на диван, а пес уселся рядом, положив голову ей на колени. Она рассеянно гладила его по мягкой шерстке, раздумывая, что же делать дальше. Котики, увидев собаку, разлеглись на шкафах и наблюдали за ней с безопасного расстояния.

Немного подумав, девушка достала телефон и позвонила бывшему сослуживцу:

- Геныч, привет!

- Ааа, Муха, здорово! – раздался радостный голос. – Сколько лет, сколько зим!

- Слушай, не в службу, а в дружбу. Можешь помочь?

- Валяй, рассказывай, что там у тебя стряслось.

Женька пересказала ему всю историю, и Геныч обещал позвонить, куда надо, и все узнать. Оставалось только ждать.

- Ну что, - обратилась она к собаке. – Может нам и повезет.

Пес застучал хвостом по полу.

Через пару дней Геныч позвонил. Оказалось, что этот бомж – действительно профессор, физик-ядерщик, Антропов Николай Семенович, шестидесяти пяти лет, пропавший без вести почти восемь месяцев назад. Его дети с ног сбились, пытаясь найти отца. Но как он оказался за пятьсот с лишним километров от дома, история умалчивала. Еще через день дети Николая Семеновича приехали за ним и, когда ему стало лучше, забрали в родной город. Слезы лились рекой, счастью не было предела. Женька устала говорить, что ее заслуги вообще-то нет никакой, что это их собаку надо благодарить. Но выяснилось, что это и не их пес вовсе, а обычный бродяжка.

Профессора увезли, а пес остался. Женька села рядом с ним на пол, обняла большую рыжую голову и сказала:

- Что ж. Тогда я предлагаю кое-что получше. Раз пошла такая пьянка, завтра поедем покупать тебе всякие нужности. А то ни ошейника, ни поводка, ни мисок нормальных. И в клинику на прививки. Что поделать? Раз ты теперь домашний, придется привыкать.

Девушка поцеловала собаку в нос, и пес облизал ей лицо. Женька рассмеялась, а Роман спросил:

- Как назовем?

- Спартак, - ответила Женька. – Он ведь такой храбрец.

Дымок, Люсинда, Сима и Чертенок, сидя на шкафу, держали военный совет, хитро посматривая на собаку, а Спартак, блаженно развалившись на диване, сладко спал. Женька дремала в кресле. Роман мягко укрыл жену пледом и тихонько прикрыл дверь. Он был готов сделать все, только бы она была жива, здорова и счастлива.

Лучше бы людям помогали...

Любаша приоткрыла дверь спальни, тихонько проскользнула внутрь и ласково посмотрела на спящих дочерей. Младшей Иришке только-только исполнилось девять месяцев. Вот настоящая отрада для материнского сердца! Спокойная, послушная, ласковая девочка. А какая красивая! От ее очаровательной улыбки на щеках появлялись ямочки, а заразительный смех разливался нежным колокольчиком. Любаша наклонилась над дочкой и поцеловала непослушные завитки волос, закрывавшие лобик.

Рядом с детской кроваткой разместился маленький диван, на котором спала старшая дочь – Наташа. Вот кто был полной противоположностью младшей. Непоседа и егоза, которая ни минуты не могла усидеть на месте. Стоило только выйти на улицу, как этот невозможный ребенок тут же исчезал из материнского поля зрения, а потом обнаруживался сидящим на самом высоком дереве и распевающим оттуда пиратские песни, или выглядывавшим из прорытой строителями канавы, или лихо рассекающем на соседском скейтборде. Надо ли говорить, что эта девчонка все время ходила в синяках и ссадинах, а вещи на ней просто горели. Любаша не успевала хвататься за сердце, когда Наташа приходила домой с ранами, которые потом приходилось зашивать в травмпункте. Сколько раз она говорила с дочерью, просила ее быть внимательнее и аккуратнее, но все без толку. Наташа молча слушала, ни с кем не спорила, но потом все равно делала по-своему.

- Спят? – тихо спросил Анатолий, заглядывая в спальню.

- Да, только что уснули, - Любаша поправила съехавшее одеяло, еще раз окинула взглядом спящих дочерей и вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь.

На кухне под старым абажуром мягко светила лампочка, на плите закипал чайник, а от остывающих булочек разливался дивный аромат корицы. Молодая женщина налила чай в высокие бокалы и устало опустилась на стул.

- Опять Зинаида Андреевна с седьмого приходила, - начала рассказывать Любаша.

- И что ей было нужно? Опять на Наташку жаловалась?

- Опять, - молодая женщина вздохнула.

Анатолий вопросительно взглянул на жену, и та ответила:

- Снова жалуется, что наша дочь притащила в подъезд бездомного кота. Я уже объясняла ей сто раз, что мы не можем взять кошку домой, что у Ирины аллергия, а Наташа очень любит животных, вот и пытается им помогать. Но эта соседка ничего не хочет слушать. И все время повторяет, чтобы мы лучше людям помогали, чем всяким, цитирую: «блохастым тварям, которые везде разносят заразу».

Любаша очень похоже изобразила гнусаво-визгливую манеру Зинаиды Андреевны и невесело усмехнулась.

- Да уж, - вздохнув, задумчиво протянул мужчина. – Интересно, а сама она хоть кому-то помогает?

Любаша устало пожала плечами.

Наташа проснулась с первыми лучами солнца, сладко потянулась и тихонько выбралась из-под одеяла. Заглянув в кроватку, девочка увидела, что сестричка еще спит, подняла упавшую игрушку и положила ее рядом с подушкой. Иришка всегда первым делом обнимала свою свинку и только потом окончательно просыпалась. Наташа улыбнулась и тихонько вышла из комнаты.

Первым делом она прокралась на кухню, собираясь достать что-нибудь вкусненькое для котика, которому вчера сделала лежанку из старой куртки под лестницей. Но на кухне уже хлопотала мама.

- Доброе утро, мамочка! – девочка на миг прижалась к маме, а потом убежала умываться.

За завтраком Любаша увидела, что дочка старается незаметно складывать кусочки сыра и колбасы в кулечек. Молодая женщина собиралась уже сказать, что противная соседка сверху опять грозилась выбросить кота на помойку, но передумала. Она понимала, что девочка все равно продолжит свои спасательные операции, даже если весь мир будет против нее. Любаша поцеловала дочку и пошла будить младшенькую.

Семилетняя Наташка обладала каким-то обостренным чувством справедливости, защищала слабых и не боялась ввязаться в драку с противником старше и сильнее себя. Поэтому за ней всегда бегала стайка малышей со всего района, а если кого-то обижали, то ребята сразу бежали к девочке и просили ее защиты.

Но больше всего на свете Наташка любила животных. Она кормила любых бездомышей, зачастую отдавая весь свой завтрак или обед появлявшейся во дворе кошке или собаке. Стоило отправить девочку в магазин за крупой, как по дороге она скармливала половину пакета птицам, после чего снова бежала за покупками. Она жалела даже мышей и не давала ставить мышеловки, которые убивали грызунов. Единственное, на что девочка соглашалась, - это клетки-ловушки, позволявшие ей потом выпускать бедных мышек в расположенном неподалеку от дома поле.

И, конечно же, бездомные кошки и собаки всегда находили приют в подъезде, где девочка ставила для них коробки, выстилая дно старыми одеялами, приносила миски с едой и водой, убирала за животными и выводила их гулять. Из-за аллергии у младшей сестренки домой собак и кошек категорически было нельзя, и Наташа с этим смирилась, найдя для себя другую возможность помогать бездомным животным. Родители в этом ей не препятствовали, другие соседи тоже, но во всем первом подъезде многоквартирной девятиэтажки нашлась одна противная тетка с седьмого этажа, которая без конца кричала на ребенка, выбрасывала коробки и миски и выгоняла питомцев, которых приютила девочка. Другие жильцы пытались говорить с ней, объясняя, что только через добро, которое делается для других, можно воспитать настоящих людей, но женщина была непреклонна.

- Лучше бы людям помогали, - был ее стандартный ответ. – А то развели тут блохастых тварей, вонища на весь подъезд стоит.

Это было явным преувеличением, но спорить с Зинаидой Андреевной надоело всем. И только Наташка не сдавалась. Она ничего не говорила вздорной тетке, а молча продолжала свои спасательные операции, пытаясь не только кормить животных, но и искать для них новых любящих хозяев.

Июль был в самом разгаре. Стояла прекрасная погода: ярко светило летнее солнце, сапфировое небо было чистым и безоблачным, и Любаша решила сходить с дочерями на речку, искупаться, позагорать и построить замок из песка. Был вторник, на пляже практически никого не было. Только какая-то семейная пара с маленькой девочкой трех или четырех лет, которая играла у самого края реки с надувным кругом, да эта невыносимая соседка с седьмого этажа.

- И чего ей только дома не сидится, - с неприязнью подумала Любаша, но все же приветственно кивнула, устраиваясь от соседки как можно дальше. – И вроде не старая еще. Почему же такая противная?

Объект Любашиных мыслей в этот момент натирался кремом для загара. На лице Зинаиды Андреевны намертво застыло выражение брезгливости, словно она всегда ощущала некое зловоние. Любаша вдруг поймала себя на мысли, что никогда не видела, как эта женщина улыбается. Умеет ли она вообще это делать? Это было загадкой, которую молодая женщина вовсе не собиралась отгадывать.

Наташка подошла к реке и осторожно потрогала воду рукой. Плавать девочка не умела, воды панически боялась. Будучи совсем маленькой, она неудачно прыгнула в реку, попав на глубоководье, с головой ушла под воду и едва не захлебнулась. Самого события она не помнила, но страх остался. Теперь девочка едва заходила в реку по колено, где уже ощущалось сильное течение. Когда-нибудь, думала Наташка, она научится плавать, она сможет преодолеть свой страх, она будет даже нырять на большую глубину, как видела в передаче про аквалангистов. А пока оставалось довольствоваться играми на берегу.

Любаша с дочками построили настоящий замок из песка с башенками и окошками, прорыли рвы и пустили туда речной воды, замостили дороги мелкими камешками, а самыми красивыми выложили целую мозаику в центре замка. Иришка устала и потянула Любашу за руку.

- Я пойду с Иришкой погуляю, - сказала молодая женщина, - ты пойдешь с нами?

Наташка отрицательно помотала головой, продолжая усовершенствовать песочный замок.

- Никуда не уходи.

- Конечно, мамочка, - сказала девочка, - ты же знаешь, я очень послушная.

- Да уж, знаю, - засмеялась Любаша. – Поэтому и говорю.

- Не волнуйся, я буду ждать вас здесь.

Наташа сидела и смотрела на замок. Он получился большим и очень красивым. Жаль, что они не взяли с собой никаких игрушек, которых можно было бы разместить в песочном городе. Тогда жителями страны из песка стали веточки и мелкие цветочки, камни превратились в автомобили, а листы кувшинок стали островами. Наташка придумала целую историю и с удовольствием ее разыгрывала, когда со стороны послышался громкий разговор, постепенно превратившийся в ссору. Девочка подняла голову и с недоумением посмотрела на семейную пару, чья маленькая дочка грустно сидела на круге около воды. Мужчина громко кричал на женщину, а та закрывала лицо руками и плакала. Они ни на кого не обращали внимания, шумно выясняя свои отношения. Зинаида Андреевна тоже обернулась на шум, но ничего не сказала, уткнувшись носом в газету.

Наташа снова посмотрела на ссорившихся взрослых. Для нее это был какой-то совершенно иной мир, потому что ее мама и папа никогда не ссорились. Девочка смотрела, не отрываясь, понимая, что некрасиво так «пялиться», но ничего не могла с собой поделать. Это ужасало и притягивало, как все новое и непонятное. Ее папа никогда не кричал на маму и не обзывал ее, а этот мужчина, не стесняясь, произносил такие слова, которые, как сказал бы папа, «в приличном обществе никто не произносит».

Неожиданно с другой стороны раздался детский крик, который вывел Наташу из оцепенения. Она обернулась и увидела, как стремительный речной поток увлекает за собой надувной круг, на котором сидела маленькая девочка. Дочка той ссорившейся пары. Наташа вскочила.

- Мама! – кричал ребенок, вцепившись ручками в ненадежную опору. А круг все стремительнее уносился прочь. Туда, где был страшный омут. Туда, где часто тонули люди. Папа всегда предупреждал Наташу, что там плавать нельзя. Там очень глубоко и много водоворотов. И вот сейчас прямо туда река несла круг с малышкой.

Наташа было кинулась к родителям девочки, но те были слишком заняты ссорой, чтобы обращать на кого-то внимания. Соседка же, мельком взглянув на реку, снова отвернулась, проворчав себе под нос что-то про детей, которые вечно вопят и мешают приличным людям спокойно отдыхать.

Времени почти не осталось. Наташа забыла про то, как сильно она боится воду. Девочка рванула с места, бегом влетела в стремительный поток, почувствовав, как беспощадно он потащил за собой и ее. Наташа рвалась к перепуганной малышке, протягивая руки:

- Хватайся! – кричала она. – Держи меня за руку!

Девочка, захлебываясь слезами от страха, протянула маленькую ручку, едва не перевернув круг. Наташка, едва уже доставая ногами до дна, ухватила тонкие пальчики и рванула ненадежное плавсредство, утаскивая его за собой. Из последних сил, тяжело дыша, Наташка двигалась к берегу, крепко вцепившись в круг и придерживая дрожавшего на нем ребенка.

Из-за раскидистого куста ивы показалась Любаша, катившая коляску, на которой мирно спала Иришка. И первое, что увидела молодая женщина – это ее старшая девочка, отважно боровшаяся с потоком и тащившая круг с перепуганным ребенком. Любаша громко вскрикнула и бросилась к Наташе, помогая ей выбраться на берег. От крика женщины ссорившаяся пара замолчала и оглянулась на происходящее. Поднялся переполох. Родители девочки побежали к своей дочери, и даже Зинаида Андреевна соизволила отложить газету.

Наташка счастливо прижималась к маме, чувствуя, как сердце бухает у нее где-то в ушах. Когда она оказалась на берегу, страх воды обрушился на нее, как водопад, сделав ноги противно ватными. Спасенная малышка плакала на руках у своей матери, отец смущенно обнимал их обеих. Любаша же не выдержала и, обернувшись к Зинаиде Андреевне, сердито сказала:

- Что ж вы-то не помогли?! Вы только и говорите, что надо помогать людям, и вот вам реальная ситуация! Где ж вы были?! Только посмейте еще что-нибудь сказать моей дочери про животных, которых она спасает!

Зинаида Андреевна открыла рот, собираясь что-то сказать, но взглянув на взбешенную Любашу, благоразумно промолчала, собрала одеяло и ушла. Наташка же, успокоившись, подошла к спасенной девочке…

P.S. Эта история произошла в 1984 году. И мы до сих пор общаемся с той малышкой, которая давно стала взрослой и у которой две чудесные дочки…

P.P.S. Давно доказанный факт – люди, которые помогают животным, не оставят в беде и другого человека. А те, кто произносит фразу «лучше б людям помогали» скорее всего не помогает и не поможет никому…

P.P.P.S. Наташка научилась плавать только в 16 лет, но до сих пор боится нырять на большую глубину𓹛fwri

Разве сны - это всего лишь сны...

Иситаль открыла глаза. Место, куда она попала, не было похоже ни на одно виденное ранее. Узкий коридор тонул в полумраке, окон не было, откуда-то сверху струился тусклый свет, почти не разгонявший темноту. Впереди же густела такая плотная мгла, что и представить было невозможно, что там сокрыто. Девушка огляделась, пытаясь решить, что же делать дальше. Стоять нельзя, это она хорошо усвоила. Но и идти в неизвестность тоже было страшно. Иситаль хорошо помнила рассказы бабушки об опасностях, на каждом шагу подстерегающие сноходцев. А ведь юная сешайя даже не была посвященной. Этого важного и волнительного события нужно ждать еще четыре круга. А пока ее проникновения в миры снов были непредсказуемыми и порой пугающими.

Ее мать и бабушка были потомственными сешайя, мудрыми женщинами, к которым люди приходили за помощью, советом, а зачастую и нужными предметами, которые женщины могли приносить из других миров. Иситаль предстояло занять место бабушки, чтобы та смогла уйти на покой и заняться травами, о чем давно мечтала. Бабушка Ильмаана была очень сильной сешайя, чей дар проснулся, когда ей было всего четыре круга. Ее родители тогда очень испугались, потому что такие ранние сноходцы практически не доживали до посвящения. Слишком много опасностей подстерегало невинное дитя в мирах, неподвластных никому другому. Но Ильмаана не только выжила, но и обрела невидимого спутника, который помогал ей находить дорогу в сны и обратно. Это был невиданный зверь, чье изображение, разделенное надвое, было вытатуировано на руках женщины и всегда скрывалось под рукавами ритуального платья. И только во время молитвы, когда Ильмаана соединяла руки, рисунок становился цельным. Иситаль сгорала от любопытства, но бабушка всегда молилась в одиночестве, не позволяя никому, даже любимой внучке, увидеть свой оберег. В такие минуты из ее шатра лился теплый нежный свет и доносилось едва слышное звучание, действовавшее на всех так успокаивающе, что затихали любые ссоры и на город опускалось умиротворение.

Дар Иситаль проснулся всего полкруга назад, когда мать и бабушка уже отчаялись, думая, что преемственность сешайя нарушится. Много тревожных изменений витало в воздухе в последнее время. И не только на Тиу, но и в других мирах. Вселенная менялась, и непонятно было, к добру ли это. Простые люди ничего не знали, но и они чувствовали, что происходит что-то странное и значительное. И обращения к мудрым стали чаще. Поэтому так важно было сохранить преемственность и так страшно ее лишится.

Иситаль вглядывалась в темноту, чувствуя, как неумолимо бежит время. Еще немного, и пространство начнет мерцать, указывая чужаку, что тот медлит слишком долго. А потом…потом наступить небытие, и Иситаль никогда не узнает, каково это – быть настоящей посвященной сешайя. Надо было на что-то решаться. Девушка набрала в грудь побольше воздуха и сделала первый шаг. Тут же пол, представлявшийся цельным, вдруг замерцал, переливаясь радужными цветами. На нем явственно проступили знаки, которые Иситаль никогда не видела. Какие-то были однотонными, какие-то многоцветными, составляя единый мозаичный узор. Символы горели некоторое время, а потом стали гаснуть, вновь погружая коридор в темноту. Вдруг сверху на одну из плиток медленно опустился листок. И едва он коснулся узора, как тут же вспыхнул ярким огнем и через мгновенье сгорел дотла.

Иситаль почувствовала, как волосы на голове зашевелились и липкий холодный пот побежал по спине. Страх паутиной расползался по телу, делая ноги предательски ватными.

- О, Великая Мать! – прошептала девушка, закрывая глаза. – Что же мне делать?

Нужно было найти правильный путь, это Иситаль понимала, но как? Какие символы безопасны, а за какими скрывалась смерть? Посвященные обретали эти и другие необходимые знания во время ритуала, до которого доживали немногие. Отбор сешайя был суровым.

Девушка в молитве сложила руки на груди, устремившись мыслями к Великой Матери. Неподвижно стоять – это смерть. Наступить на неправильный символ – тоже смерть. Казалось, для нее решения нет. Чувства бурлили, сердце колотилось с немыслимой скоростью. Иситаль сделала несколько глубоких вдохов, усмиряя чувства и замедляя сердцебиение. Она вскинула руки и прошептала:

- Да поможет мне Вечный круг жизни!

Девушка, смирившись с неизбежным, открыла глаза и шагнула в неизвестность. Пол снова замерцал, показывая скрытые символы. Доверившись Великой Матери, Иситаль прикоснулась рукой к ближайшей плитке. Символ был теплым и шероховатым на ощупь. Ничего не случилось, только краски вспыхнули ярче. Девушка шагнула на плитку и огляделась.

Вдруг пространство снова замерцало, и Иситаль испугалась, что ее время заканчивается. Но напрасно. На плитке рядом с ее ногами появилось новое незнакомое существо. Это был небольшой зверек, покрытый рыже-белой светящейся в полумраке шерсткой, пушистым рыжим хвостом и горящими апельсиновыми глазами. Зверек успокаивающе потерся головой о ноги девушки и заурчал. Иситаль присела и несмело протянула руку, ласково касаясь головы зверя.

- Кто ты? – прошептала девушка. – Я никогда не видела подобных тебе в нашем мире.

Зверек заурчал еще громче, поставил лапки девушке на колени и потерся мордочкой о щеку. Прикосновения были успокаивающими и очень приятными. Иситаль зажмурилась и вдруг весело рассмеялась. Ее неожиданный попутчик хитро прищурил глаза, а потом прыгнув, приземлился на соседней плитке и, обернувшись, посмотрел прямо на девушку, словно призывая следовать за собой. Иситаль, доверившись своему проводнику, пошла следом.

Рыже-белый зверек, заметив, что девушка не отстает, развернулся и быстрыми прыжками понесся по плиткам, которые вспыхивали от его прикосновений яркими красками. Девушка бежала и весело смеялась, чувствуя, как радость и какое-то неведанное чувство заполняет все ее существо. Она раскинула руки, надеясь коснуться стен коридора, и не почувствовала ничего.

Наконец девушка и зверек вынырнули из темноты. Они оказались на гребне высокой горы, откуда открывался необыкновенный вид на небо, сливавшееся внизу с бесконечно синим океаном. Ветер игриво ерошил шерстку Проводника и волосы девушки. Зверек уселся на краю, обвив лапки пушистым хвостом. Сверху горело яркое желтое солнце, заливая пространство светом и теплом. Иситаль опустилась рядом с Проводником, свесив ноги с обрыва.

- Как же здесь красиво! – выдохнула девушка, оглядывая открывшуюся картину. – Что это за место?

- Это междумирье, - раздался тихий голос. – Место покоя и отдыха для любого путешественника.

Иситаль удивленно посмотрела на зверька.

- Ты умеешь разговаривать?

- Конечно, - со смехом проговорил Проводник. – Всегда и в любом из миров. Но легко слышать нас, без помех, вы, люди, можете только здесь.

- Почему так? Кто ты? Как ты узнал, что мне нужна помощь? Почему ты вообще мне помог?

Зверек тихонько рассмеялся, обнажая острые белые клычки.

- Сколько вопросов, - беззлобно проговорил он, изящно изогнув спинку и зевнув. – На некоторые отвечу, а на некоторые ответы найдешь сама. Когда придет время.

- И ты туда же, - недовольно начала было Иситаль, но спохватилась и виновато замолчала.

- А ты как думала? – вскинул мохнатые бровки Проводник. – Всему свое время. Так мне отвечать или потом как-нибудь?

Девушка закивала головой, устраиваясь поудобнее. Проводник снова усмехнулся и сказал:

- Я – кот. Зовут меня Огама, Осса, Тенгрейя, Лягушонок. Так называют меня люди из разных миров. Истинное же имя известно лишь моей матери и мне. Наша раса способна легко перемещаться между мирами во сне и наяву. Мы, как бы это понятнее объяснить, являемся не только хранителями, но и связующими звеньями во всей Вселенной. Нас много в том из миров, который находится в опасности. Там мы селимся целыми семьями, стараясь пробудить жителей от спячки. Сложно объяснять это тому, кто сам еще не до конца проснулся.

Огама снова зевнул и растянулся на траве, прикрыв глаза.

- Да, да, я помню все твои вопросы и знаю те, которые ты даже не произнесла вслух.

Иситаль, собравшаяся что-то сказать, закрыла рот и, улегшись рядом с котом, принялась терпеливо ждать.

- А помог потому, что в тебе есть…как это говорится…потенциал. И умение слушать и слышать…И ответственность…И желание помогать…И вообще душа у тебя светлая.

Котик помолчал, словно собираясь с мыслями, и потом печально произнес:

- Миры меняются. Много зла накопилось в пространстве. Мы ощущаем его как материю, а вы – только как энергию. И это зло грозит затопить всю Вселенную. Многие Проводники сейчас путешествуют по мирам, стараясь отыскать Мудрых и Слышащих. И не только отыскать, но и объединить. Потому что лишь вместе мы способны противостоять злу, не допустить, чтобы оно распространялось еще больше.

Котик долго смотрел за горизонт, прежде чем продолжил:

- Есть разные Проводники. Не только мы, коты. Мы как бы связываем Пространство Вселенной, а есть те, кто учат безусловной любви. Например, собаки. Так их называют на Земле.

- Собааки, - проговорила Иситаль, словно пробуя незнакомое слово на вкус.

- Что-то вроде того, - усмехнулся Огама.

Он рассказывал девушке, как сложно быть Проводником. Как тяжело достучаться до людей, чье сознание погрузилось в вязкую трясину безразличия. Какими бывают сешайя других миров, как Проводники их находят.

Их разговор был долгим и настолько захватывающим,что Иситаль не заметила, как солнце постепенно уплыло за горизонт и на междумирье опустились сумерки. Огама, мерцая глазами, поднялся, подошел к девушке и сказал:

- Тебе пора возвращаться. Я не прощаюсь, потому что теперь мы будем часто видеться. А если ты захочешь поговорить, достаточно только позвать.

С этими словами Огама дотронулся мягкими лапками до рук девушки, а потом неожиданно выпустил острые когти, впиваясь в мягкую плоть. Иситаль вскрикнула и…проснулась в своем шатре. Солнце вовсю заливало долину, с улицы доносился городской гомон, птицы голосили на разные лады. Девушка поднялась с постели, потянулась и подошла к висевшему на стене зеркалу.

- Бабушка Ильмаана! – закричала Иситаль, врываясь в шатер, падая перед старушкой на колени и протягивая руки, на которых ярко проступал облик рыже-белого кота. Достаточно было соединить руки вместе, чтобы рисунок стал цельным.

- Великая Мать! – прошептала старая сешайя. – Ты обрела Хранителя!

Она обнажила запястья и соединила свои руки. На Иситаль смотрели ярко-зеленые глаза, сверкавшие с полосатой мордочки.

- Мой Хранитель – коошка Маруся. Так она назвала свое имя, - сказала Ильмаана, поглаживая внучку по голове.

Бабушка и внучка долго сидели в шатре, рассказывая друг другу о встрече с Проводниками – Хранителями.

А на далекой Земле легкое мерцание выдало возвращение Хранителя домой. Лягушонок встряхнулся и, мягко ступая лапками, вошел в комнату, где спала его хозяйка («Хмм, как же люди любят приписывать себе то, что на самом деле таковым не является», - беззлобно думал котик). Его братья и сестры, удобно устроившись каждый на любимом месте, дремали, бдительно охраняя сон своей семьи. Лягушонок забрался на диван и привалился к своей человеческой маме. Она не проснулась, а только вздохнула и мягко накрыла его своей ладонью. Маруся приоткрыла глаз, взглянула на Лягушонка и снова заснула. Все хорошо, все идет правильно. Котик вздохнул и громко замурчал. Ему вторили Тема, Пифагор и Тигруля. Они нашептывали на ушко маме разные истории. Завтра она проснется, сядет за компьютер и напишет новый рассказ. И может быть, через ее слова кто-то из людей тоже начнет просыпаться. А это значит, что Проводникам-Хранителям удастся найти еще одного сешайя. И это значит, что во всех мирах прибавиться Доброты и Любви.

Так уж бывает, так уж выходит, что кто-то теряет, а кто-то находит...

Июльский день был в самом разгаре. Ярко сияло солнце, небо необычного аквамаринового цвета было чистым и безоблачным. На все лады заливались птицы, воспевая красоту летнего дня. Жизнь бурлила неистовым водоворотом, и только в душе у Татьяны поселились холод и пустота. Девушка безучастно стояла на остановке, вперив невидящий взгляд в асфальт и погрузившись в печальные раздумья. Она не чувствовала толчков входящих в транспорт пассажиров, не реагировала на гневные окрики недовольных людей, которым перекрыла дорогу, не видела автобусов, которые подъезжали и уезжали уже который час. Даже время словно остановилось. Как будто она разделилась: ее тело стояло на остановке, а душа осталась в том моменте, когда ушел Илья.

Таня помнила каждое сказанное слово, каждое движение и весь водоворот эмоций – от счастья до недоумения, от непонимания до отчаяния. Три года Татьяна и Илья были вместе. Три долгих и счастливых, как казалось тогда девушке, года. Они работали, отдыхали, путешествовали, строили долгосрочные планы. Даже не поссорились ни разу. Но, может быть, только однажды, и то это и ссорой-то назвать было нельзя. Так, небольшое разногласие, которое почти сразу же было улажено. И в какой-то момент девушка поверила, что это и есть настоящее счастье, рядом с любимым и любящим тебя человеком, в заботе и согласии. Она погрузилась в отношения с головой, дышала ими, жила ими, а потом вдруг все внезапно закончилось.

Три дня назад супруги вернулись из очередной поездки. На этот раз они решили не кататься на машине по Крыму, а просто поваляться на пляже и поплавать в море. А что, иногда и ленивый отдых тоже очень даже ничего. Таня загорела, отдохнула и полная самых радужных надежд направилась на кухню, вполголоса напевая мотив веселой песенки, услышанной в такси, приготовила любимое блюдо Ильи и звонким голосом позвала мужа ужинать. Удивившись, что он не прибежал сразу, как это обычно бывало, Таня зашла в зал и увидела, что супруг сидит в кресле, задумчиво сложив руки под подбородком. Она подошла ближе, нежно провела рукой по его волосам и сказала:

- Пойдем, а то все остынет.

- Присядь, - сказал он глухим голосом, не поднимая глаз. – Нам надо поговорить.

Татьяна опустилась на диван, чувствуя, как от нехороших предчувствий сжалось сердце.

- Что-то случилось?

Илья неопределенно мотнул головой, а потом долго молчал, словно пытаясь подобрать слова. Молчала и Татьяна, не зная, к чему готовиться и о чем думать. Наконец, прокашлявшись, Илья сказал:

- Я решил, что нам надо расстаться. Я помогу собрать твои вещи.

От этих слов Таня замерла и почти перестала дышать. Резко закружилась голова, в ушах загрохотало. Она силилась постичь то, о чем сейчас говорил супруг, и не могла. Наверное, если бы земля разверзлась у нее под ногами, это не потрясло бы девушку настолько, как несколько сказанных слов. Наконец она смогла выдавить из себя:

- Но почему? Ведь у нас все хорошо?

Илья как-то криво ухмыльнулся и сказал:

- Вот именно. И я чувствую себя некомфортно.

Таня, попытавшись осмыслить услышанное, медленно проговорила:

- Не понимаю…Тебе что же, скандалы нужны?

Илья встал и с неожиданной злостью произнес:

- А знаешь, иногда бы они не помешали…Я вызвал такси. Машина придет через час. Тебе надо поторопиться.

Дальнейшее слилось для девушки в один непрекращающийся кошмар. Она столбом стояла в комнате, наблюдая, как человек, которого она любила, в честности и надежности которого не сомневалась, спокойно вытаскивал ее вещи из шкафа и небрежно складывал в сумку. За все время сборов он не произнес ни слова и ни разу на нее не взглянул. Таня несколько раз пыталась хоть что-то сказать, но не смогла выдавить из себя ни звука.

Машина приехала ровно через час. Илья взял сумку, распахнул дверь и посторонился, словно приглашая Таню на выход. Девушка, все еще не веря в происходящее, затравленно посмотрела на мужа в надежде, что все это просто дурной сон и она вот-вот проснется. Но чуда не случилось. Илья проводил ее до такси, убрал сумку в багажник и, назвав водителю адрес Таниной квартиры, ушел, даже не попрощавшись.

Девушка и не заметила, как машина довезла ее до дома. Водитель, молодой парень лет двадцати пяти, сочувственно посмотрел на расстроенную пассажирку и помог ей донести вещи до двери.

Следующие дни прошли в тумане. Таня лежала на кровати и смотрела в потолок. Она не реагировала на телефонные звонки, не ела и лишь иногда делала глоток воды. Изредка она проваливалась в сон, полный страшных образов и жутких событий, но только для того, чтобы потом очнуться в реальном кошмаре. На третий день она все же ответила на безудержно трезвонящий телефон в надежде, что это Илья передумал и раскаялся в своем решении. Но оказалось, что это всего лишь начальник, который гневно требовал ее присутствия на работе, в противном случае грозя увольнением. Татьяна с трудом поднялась и поплелась в ванную приводить себя в порядок. В зеркале отразилось осунувшееся посеревшее лицо с запавшими лихорадочно блестевшими глазами, обведенными чернотой. Всегда стремившаяся выглядеть безупречно, Татьяна содрогнулась от увиденного, но безразличие ко всему, овладевшее ею, взяло верх, и девушка лишь махнула на себя рукой.

Так она оказалась на остановке, собираясь ехать на работу, но не находя в себе сил сделать это.

Внезапно что-то теплое и влажное ткнулось девушке в ладонь, и это прикосновение привело ее в чувство. Таня посмотрела вниз и увидела, что рядом стоит небольшая рыжая собачка, худая, облезлая и невероятно жалкая, и смотрит на нее своими большими печальными глазами.

- Привет, - мягко проговорила Таня, наклоняясь к собачке и пытаясь погладить ее по голове, но та немного отступила назад и снова повернулась к девушке, словно приглашая ее следовать за собой.

- Ты что, зовешь меня куда-то? – спросила Таня. – Ну хорошо, показывай, куда идти.

И собачка будто поняла, что ей сказали, развернулась и поспешно потрусила в сторону гаражей, которые располагались недалеко от остановки. Несколько раз она оборачивалась, словно проверяя, идут ли за ней. У последнего гаража она повернула к растущим неподалеку деревьям и скрылась в густых зарослях низкорослого кустарника. Таня развела колючие ветки и полезла в самую глубину, где увидела свою хвостатую спутницу. Собачка стояла над маленькими щенками, видимо, недавно родившимися, и толкала носом самого крохотного малыша. И если остальные щенки запищали и зашевелились, почувствовав приход матери, этот лежал неподвижно и, казалось, не дышал. Собачка повернула голову и беспомощно посмотрела на Таню, словно прося ее о помощи. Девушка сначала остолбенела, не зная, что делать, а потом опустилась рядом с малышом на колени. Щенок еще дышал, но был таким маленьким и слабеньким, что у Тани от жалости защемило сердце. Решение было принято еще до того, как она сама осознала, что же собирается предпринять. Девушка достала из рюкзачка матерчатую сумку, на которой были вышиты ухмыляющиеся собачьи мордочки, аккуратно переложила всех малышей и подняла на руки самого маленького. Все это время собака-мама настороженно наблюдала за действиями девушки, не пытаясь ей помешать, как будто понимала, что ей хотят помочь.

- Пойдем, Альма, - сказала Таня, обращаясь к собачке. – Тут не место растить малышей.

Собака, которую теперь звали Альма, поднялась и послушно побежала за девушкой.

Таня привела собачку домой, постелила старое одеяло, уложила щенят и накормила Альму. Самого маленького она отнесла в клинику, благо та находилась недалеко от дома. Врачи сказали, что малыш переохладился и скорее всего недоедал и дали рекомендации, предупредив, что прогноз остается все же осторожным. Девушка накупила все, что было необходимо для Альмы и щенков и вернулась домой.

Собачка лежала на одеялке, а рядом пристроились счастливо сопящие малыши. Таня прилегла рядом и, протянув руку, стала гладить Альму и шептать ей ласковые слова. И вдруг увидела, как из темных собачьих глаз потекли слезы. Они катились крупными каплями и падали на одеяло, оставляя на мягкой ткани мокрые следы. Альма плакала и подставляла голову, прося девушку о ласке. И Таня не выдержала. Она обняла собачку, прижалась к ней и разрыдалась. Вместе со слезами уходили боль, отчаяние, непонимание и обида на Илью. И когда горькие чувства постепенно отступили, в душе поднялась волна теплоты и благодарности к несчастной обездоленной собаке, которая в самый темный час появилась в жизни девушки и неожиданно изменила ее навсегда, изменив при этом и свою жизнь, и жизни своих малышей. Девушка и собака из мира отчаяния, потянувшись друг к другу, шагнули в мир света и бесконечной любви.

Малыши выросли и обрели свои семьи, а Альма навсегда осталась вместе с Таней. С ними же остался и тот самый маленький и слабенький щенок, который превратился в роскошного красавца с густой длинной шерстью и мощными лапами. Таня удивлялась (и удивляется по сей день), как из такого заморыша, который едва не умер, вырос такой невероятно красивый пес. Когда девушка говорит об этом вслух, Альма всегда хитро посматривает на нее и улыбается, как будто хочет сказать, что настоящая любовь способна творить чудеса. Альма и сама расцвела. Ее шерсть сияет темным золотом и струится, словно шелк. Вечерами Таня расчесывает ее, и она начинает переливаться еще ярче.

Что же касается самой Татьяны – она счастлива. Тот роковой день неожиданно стал поворотной точкой, с которой началась другая, по-настоящему счастливая и наполненная жизнь. И если бы не расставание с Ильей, кто знает, как бы сложились тогда звезды и что было бы с Таней, Альмой и Арчи. Наверное, правду говорят: «Все, что ни делается, к лучшему».

Ненужный кот

Ирина и Виктория дружили с самого детства. Вместе ходили в детский сад, потом школу, а после поступили в педагогический университет на факультет начальных классов. Так уж вышло, что каждое лето, пока обе были маленькими, родители отправляли их в деревню к бабушкам, чьи дома, о, чудо, были по соседству. Так и росли девочки словно две сестры – всегда вместе, не разлей вода. Делились своими детскими секретами, а когда выросли – и делами сердечными.

Вика – порывистая и эмоциональная – была в их паре главной заводилой. Она быстро загоралась новой идеей, но так уж выходило, что и быстро гасла, теряла интерес и переключалась на что-то новое. Веселушка и хохотушка, постоянно шутила, хотя порой шутки ее были довольно злыми.

Ирина была полной противоположностью. Спокойная, тихая, немного застенчивая, она всюду следовала за Викой и пыталась подражать подруге. Но если уж начинала чем-то заниматься, всегда доводила дело до конца. Так она закончила музыкальную и художественные школы, занималась легкой атлетикой и любила разное рукоделие. Вика порой подшучивала, называя подругу ботаничкой или зубрилой. Ирина же хоть и обижалась в душе, виду старалась не подавать. Дорожила дружбой.

Деревня «Васильки» располагалась довольно далеко от города, километрах в двухстах. И постепенно вымирала, как и другие деревеньки нашей страны. Многие дома опустели. Кто-то перебрался в город, кто-то – к родственникам в села побольше. В «Васильках» остались одни старики, которые просто проживали каждый новый день и с нетерпением ждали, когда же их дети или внуки наконец-то приедут погостить.

Антонина Петровна, бабушка Вики, хозяйства давно не держала. Так, десяток тощих курей да самый обычный серый кот Васька, главный помощник в борьбе с мышами. Откуда он взялся, никто не знал. Просто однажды шесть лет назад Антонина Петровна, выйдя на порог ранним утром подоить козу (тогда у нее была еще и коза), увидела на крыльце маленького котенка, который жалобно плакал. Женщина подумала-подумала, да и оставила его у себя. Теперь это был шикарный красавец, гордый и независимый, который не позволял никаких вольностей со своей персоной, лишь изредка забираясь на колени к хозяйке. А вот Вику почему-то не взлюбил. Все попытки подружиться кот пресекал злобным шипением, вздыбливая шерсть. А если девушка все же пыталась поймать его, царапался и кусался, как одержимый. К Ирине же Васька относился вполне лояльно, порой даже напрашиваясь на ласку. Никто не мог найти этому объяснения. И Вика в конце концов стала платить коту той же монетой, однажды намеренно наступив на его шикарный хвост. Правда, хорошего из этого вышло мало. Васька извернулся и злобно вцепился в Викину ногу, что закончилось травмпунктом. С тех пор Вика и Васька окончательно стали врагами.

Время шло. Девушки закончили университет, Вика выскочила замуж, выбирая ухажера побогаче. А Ирина устроилась на работу в школу. Девушки стали видеться реже, интересы постепенно расходились. Ирине не нравились тусовки, где вечно пропадала подруга с мужем, а Вика не могла понять, почему такая молодая и красивая девушка, как Ирина, предпочитает проводить время дома с книжкой, а не в шумной компании.

Как-то в начале сентября Антонина Петровна почувствовала себя неважно. Вечером она пожаловалась своей подруге, бабушке Ирины, на боль за грудиной. А утром та нашла ее бездыханной. Катерина Дмитриевна срочно оповестила родственников, и начались безрадостные хлопоты.

В день похорон небо заволокло низкими тучами и заморосил мелкий противный дождь. Народу пришло немного: старики, оставшиеся в «Васильках» да семьи Вики и Ирины. Прощание было простым и бесхитростным, стол накрыли прямо в доме Антонины Петровны. Посидели, поплакали, помянули, да и разошлись. Вопрос с имуществом разрешился быстро: курей забрала Катерина Дмитриевна, а дом решили выставить на продажу. Правда, никто не думал, что он уйдет быстро. Кому нужна развалюха, да еще и у черта на куличиках.

А Васька пропал. В тот самый день, когда душа Антонины Петровны отправилась в рай, кот исчез.

Прошло полгода. Ярким зимним утром Ирина приехала в «Васильки» навестить бабушку. Катерина Дмитриевна после смерти подруги сильно сдала, постарела и осунулась. Девушка печально смотрела, как тяжело бабушке давались перемещения по дому, а потом сказала:

- Бабуля, мы с родителями подумали и решили, нечего тебе одной тут оставаться. В деревне вместе с тобой едва десяток человек насчитать можно. Ты подумай, что тебе нужно взять, собери эти вещи, а мы через пару дней приедем за тобой.

- Эка вы удумали, - проворчала старушка. – Я тут всю жизнь прожила, на кой мне ваш город сдался.

- Нет, бабушка, - решительно сказала Ирина, - мы уже решили. Собирай вещи и готовься к переезду.

Ирина вышла на крыльцо и вдохнула свежий морозный воздух. Красота здесь была невероятная. Недалеко от дома темнел покрытый снегом лес, далеко к горизонту белели поля, а слева – скованная льдом река сияла под ярким солнцем. И в который раз девушка поймала себя на мысли, а может быть это ей перебраться к бабушке? Убежать из суетного и шумного города, где нет возможности остановиться хотя бы на миг и насладиться мгновеньем. Но пока это было только голубой мечтой, от которой Ирина не собиралась отказываться. Просто она немного откладывалась.

Собираясь вернуться в дом, девушка задержала взгляд на одиноко стоящем соседском доме, и вздохнула. Викины родители так и не продали его, и дом постепенно ветшал и разрушался. А сколько светлых детских воспоминаний было связано с этим местом. От того видеть, как все покрывается паутиной забвения, было невыносимо печально. Ирина снова вздохнула.

Вдруг какое-то едва уловимое движение привлекло ее внимание. Девушка пригляделась и вскрикнула. На крыльце соседского дома сидел кот. Тощий, потрепанный, с местами облезлой шерстью и гноящимися глазами. Но это точно был Васька!

- Васенька, - ласково позвала Ирина, осторожно приближаясь к коту, который настороженно замер, приглядываясь и принюхиваясь. – Васенька, маленький, иди ко мне. Кис-кис!

Кот гордо вскинул голову. Ну, конечно, это Васька! Кто ж еще может так реагировать на кис-кис.

- Бабуля, а давно Васька вернулся? – спросила Ирина, возвращаясь в дом за лакомством в надежде приманить кота.

- Месяца три назад, - ответила Катерина Дмитриевна, накрывая на стол. – Только дикий совсем стал. Не подходит. Я иногда его подкармливаю. Жалко бедолагу, совсем отощал.

В этот день Ирина так и не смогла приблизиться к коту. Васька отпрыгнул и, сильно прихрамывая, скрылся в овраге. Девушка только вздохнула, провожая взглядом горемыку.

Вечером Ирина позвонила подруге, надеясь, что Вика заберет кота домой. Все же какая-никакая память о любимой бабушке. На что подруга раздраженно заявила:

- Кого я должна забрать? Эту тварь мохнатую?! Да пусть хоть подохнет там в овраге, мне он точно не нужен.

Ирина молча выслушала и повесила трубку. Почему-то общаться с Викой больше не хотелось. И было ли дело в коте или в том, что их пути-дороги теперь окончательно разошлись, девушка не знала. Одно она знала точно – умереть Ваське в одиночестве от холода и голода она не даст.

Бабушку забрали через два дня, но еще целый месяц Ирина ездила в деревню, стараясь поймать кота. Родители этого не понимали, но особо не лезли, тем более что девушка давно была взрослой, жила на своей квартире и могла принимать самостоятельные решения. Спустя месяц терпение Ирины было вознаграждено. Васька, прыгая через поваленный забор, не удержался и свалился прямо в руки девушке. Сначала было взбрыкнул, собираясь вырваться, но потом вдруг затих, задрожал и прижался всем своим худеньким тельцем, оглушительно мурлыкая. Ирина едва не расплакалась, увидев, в каком ужасном состоянии пребывал некогда роскошный котейка. Она посадила его переноску и увезла домой.

Начались долгие месяцы борьбы за физическое и моральное состояние кота. Истощение, переохлаждение, гноящиеся раны и инфекции – это было полбеды. Ужаснее всего было видеть, как кот прячется по углам, стараясь вжаться в стену. Ему настолько трудно было адаптироваться к новым условиям, что однажды Ирина едва не отчаялась. Но когда она почти приготовилась принять сложное решение, Васька вдруг преобразился. Как-то вечером, когда девушка готовила конспекты уроков на следующий день и проверяла тетради, кот тихонько выбрался из-под кровати и осторожно приблизился к столу, за которым она сидела. Он постоял немного, пробуя носом воздух, а потом неожиданно запрыгнул прямо девушке на колени. Ирина вздрогнула и выронила ручку, а Васька принялся усердно тереться мордочкой о ее руки и громко тарахтеть. Девушка рассмеялась, обняла кота и прижала к себе.

- Ну здравствуй, Васенька, - ласково проговорила она. – С возвращением тебя к жизни!

С этого дня котик постепенно начал преображаться и стал даже красивее и роскошнее, чем был раньше. Ирина обрела настоящего друга и даже лекаря. Ведь правду говорят: «Неисповедимы пути котьих богов». А однажды Васенька помог ей встретить будущего мужа. Но это уже совсем другая история.

Убогая

Машка росла что твой сорняк. Никто за ней не ухаживал, не взращивал, не вкладывал душу. Из одежды доставались обноски, порой такие ветхие, что сквозь ткань проглядывали тощие коленки, а обувь вечно просила кашу. Чтобы не заморачиваться с косичками, мать стригла девочку «под горшок», но волосы не хотели лежать аккуратно и всегда стояли торчком. В садик Машка не ходила. Может быть ей и хотелось, но родителям было не до девочки. Все их заботы сводились к одному – где добыть очередную бутылку водки. Пока отец с матерью искали выпивку, девочка пряталась в соседних подъездах, ибо давно поняла, что лучше в это время на глаза им не попадаться. А если не удавалось скрыться, потом приходилось прятать синяки. Отец и так не отличался добрым нравом, а когда хотел выпить, становился просто бешеным. Соседи вздыхали, жалели Зинку беспутную, мать девочки, которая и раньше вела не слишком добропорядочную жизнь, а уж как связалась с уголовником, так и вовсе опустилась. А Машеньку им было жальче всего. Мыкалось дите неприкаянное, росло дикаренком. А что они-то могли поделать? Подкармливали девочку, одевали. Да только те вещи, что получше, мать продавала и пропивала. Так и ходила Машка в обносках.

Пришло время, и девочка пошла в школу. Учиться ей понравилось. Да и учеба легко давалась. Маша старательно выводила буквы, тянула руку, отвечала на уроках, записалась в школьную библиотеку и читала книги взахлеб. Яркий новый мир открывался перед девочкой. И как же не хотелось ей возвращаться в реальность!

А вот отношения с одноклассниками не складывались. Другие дети сторонились бедно одетой и немного странной девочки с дурацкой прической, которая внятно разговаривать начинала только, когда отвечала на вопросы учителя. А в другое время терялась, бледнела, ее тоненький голосок дрожал. Шуток она не понимала, в шалостях никогда не участвовала. Да еще родители наказывали им не дружить с дочерью беспутной Зинки, а то вдруг заразу какую подхватят. Сначала одноклассники прозвали Машку «заразной», а потом «убогой». Прозвище приклеилось, и лет через пять никто не звал девочку по имени, а только так - Убогая. Учителя к Маше относились двояко. С одной стороны, одаренный ребенок, отличница и даже гордость класса, но с другой – дочь алкоголиков, которых видели пару раз, и то, когда девочка училась в начальной школе. Понимали прекрасно, что заступиться за Машу некому, а идти против детишек «полезных» родителей им не хотелось. Вот и закрывали глаза на то, что дети откровенно троллили девочку. «Но ведь это жизнь, не так ли? Кому-то все, а кому-то ничего», - рассуждали они.

А у Маши было тайное место, где она пряталась от всех и где могла почувствовать себя если не счастливо, то хотя бы спокойно и безопасно. Там не было жестокого отца, насмешек одноклассников, стыдливо прикрытых учительских глаз. В старом парке на берегу пруда стоял высокий столетний дуб, под сенью которого девочка устроила себе убежище, где проводила все свободное время, читала книги или просто мечтала. А порой здесь она делала уроки или даже ночевала, когда отец особенно буйствовал. Компанию ей составляли лишь бездомные собаки и кошки, с которыми Маша делилась своей нехитрой едой, добытой в школьной столовой.

Отец умер, когда девочке исполнилось четырнадцать. Однажды он напился, упал в сугроб и замерз. Никчемная жизнь и закончилась бездарно. На похоронах были только Зинка и Маша. Девочке было ужасно стыдно, что кроме облегчения она не чувствовала больше ничего. А вот мать рыдала и рвала на себе волосы.

После смерти мужа Зинка окончательно свихнулась. Периоды небольшого затишья сменялись буйными припадками. Мать давно не работала, а все ее желания и интересы сводились только к алкоголю. Она даже не всегда узнавала собственную дочь. И девочка после школьных уроков начала подрабатывать, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Маша мыла подъезды во всех соседних домах, и многие жильцы, знавшие ее историю, иногда давали мелочь сверх заработка. Если удавалось хоть немного подкопить, то на эти деньги девочка покупала книги по медицине. Она мечтала стать врачом и верила, что когда-нибудь сможет помочь своей матери справиться с зависимостью.

А в классе ситуация только ухудшилась. Одноклассницы, прознавшие про Машину подработку, откровенно издевались.

- Что, Убогая, бежишь ср@ные подъезды отмывать? – неслись ей вслед злые слова первой красавицы класса Регины и издевательский смех ее свиты.

Маша давно научилась пропускать издевки мимо ушей, не обращать на них внимания, но несправедливость всякий раз отзывалась болью где-то глубоко внутри.

- Что я им сделала? – спрашивала она у тощей дворняги, доверчиво привалившейся к ногам девушки и щурившейся от яркого весеннего солнца. – Почему они так со мной? Разве это правильно издеваться над другими людьми?

Собака только жмурилась, а Маша обнимала ее и долго сидела так, впитывая тепло и ласку, все то, чего она всегда была лишена в человеческом обществе.

А потом случилось это. В десятый класс в их школу пришел новый ученик – Вадим Ребров. Юноша из хорошей семьи, спортсмен и призер многочисленных соревнований. К тому же почти отличник. Он был спокойным и немногословным. А еще – высоким черноволосым красавцем, в которого тут же влюбились все девчонки школы от мала до велика. Не избежала этой участи и Маша. Каждый раз, когда Вадим входил в класс, ее нежное сердечко начинало неистово колотиться, щеки заливал предательский румянец, а лоб покрывался испариной. Девушка опускала глаза и склоняла голову, молясь про себя, чтобы никто не заметил, как она дрожит. Но разве можно скрыть такие сильные чувства? Конечно же, одноклассники заметили, как менялась Маша в присутствии Вадима, но большинству на это было наплевать. Только не Регине.

Та тоже положила глаз на новенького и всячески старалась привлечь его внимание. Ее одежда стала еще шикарнее. Макияж, маникюр, аксессуары, духи, обувь - все было подобрано со вкусом и просто кричало о приличном достатке. Девушка всякий раз словно случайно оказывалась рядом с Вадимом, первой начинала разговор, брала его под руку. Одноклассницы и не пытались перейти ей дорогу, зная ее злой язык и отвратительные манеры. На ее фоне Маша казалась даже не серой мышью, а вообще невидимкой. И Регина была уверена, что уж здесь-то ей точно ничего не угрожает. Кто вообще может заметить Убогую?

Однажды Маша опоздала на первый урок, потому что с матерью случился очередной припадок, и девушке стоило больших трудов ее успокоить. Маша прибежала в школу к началу второго урока, второпях выложила учебники на парту и случайно уронила книгу по психиатрии, которую недавно взяла в городской библиотеке. Как назло, книга упала прямо к ногам проходившей мимо Регины.

- И что тут у нас? – распевно начала она. – Какой-нибудь бульварный романчик?

- Отдай, - протянула руку Маша.

- Сначала я посмотрю, что это, - насмехалась красавица. – Ух, ты, психиатрия. Да ты не только убогая, а еще и психбольная. Как твоя пьяница мать.

И Маша не выдержала. Закрывая рот рукой, чтобы сдержать крик, девушка выскочила в коридор, толкнув при этом вошедшего в класс Вадима. Она не слышала, что прозвенел звонок. Не видела недоуменного взгляда учителя биологии. Не слышала язвительного хохота одноклассников. Схватив латаное пальтишко, девушка побежала в парк, к старому дубу, где, упав на колени прямо в снег, прижалась к стволу и наконец-то дала волю слезам.

Когда-никогда, но все заканчивается. Закончились и Машины слезы. Девушка сидела, прижавшись к старому стволу и с тоской смотрела на озеро, которое было покрыто тонкой корочкой прозрачного льда. Безрадостные мысли крутились в голове, заставляя сердце болезненно сжиматься. Как ей хотелось прокричать обидчице в лицо, что она жестокая и бессердечная, что никто не имеет права унижать другого, но не могла. Сколько пыталась это сделать, и каждый раз терпела неудачу.

«Я и в самом деле – убогая», - думала Маша.

Внезапно что-то темное почти в самой середине озера привлекло ее внимание. Приглядевшись, девушка увидела собаку, медленно бредущую по тонкому льду. Маша поднялась, подошла к самому краю берега и тихонько позвала:

- Иди сюда, собачка, иди.

Собака подняла голову и посмотрела на Машу. Тут лед треснул, и пес провалился в ледяную воду. Девушка вскрикнула. Она видела, как собака, пытаясь выбраться на лед, каждый раз снова соскальзывала в воду. Маша кричала с берега в безумной надежде, что это как-то поможет, но все было напрасно. Через какое-то время стало понятно, что животное явно теряет силы и долго продержаться не сможет. И Маша, скинув пальтишко и сапожки, распласталась на тонком льду и поползла. Чувства обострились до предела. Девушка боялась, что не успеет доползти и собака утонет. О себе в тот момент она совершенно не думала. Главным было суметь спасти того, кому в сто раз хуже.

Еще чуть-чуть, еще совсем чуть-чуть, и Маша смогла дотянутся рукой до загривка собаки. В тот самый момент, когда девушка схватилась за шерсть, лед треснул под ней самой. Ледяная вода обожгла и вытолкнула из груди остатки воздуха. Маша неудачно вдохнула брызги и закашлялась. Собака отчаянно барахталась рядом. Здесь до дна было довольно глубоко, и девушка не могла встать на ноги. Кое-как она пыталась двигаться к берегу, одной рукой отталкивая лед, а второй стараясь удержать дрыгающуюся собаку.

- Успокойся, - хрипела она, - а то так и потонем вместе.

Собака билась все медленнее, но и медленнее двигалась Маша. Холод делал свое дело, забирая остатки тепла. Почувствовав дно под ногами, девушка на мог приободрилась. Но только на миг. Окоченевшие руки уже не могли удерживать пса. Сил двигаться тоже не осталось. Маша почти смирилась, что вот так бездарно сейчас закончиться ее не слишком радостная жизнь. Жалко ей было только мать и гибнущую сейчас рядом собаку.

Внезапно чьи-то руки схватили Машу за ворот свитера и с силой рванули вверх. Вскрикнув, девушка увидела, что рядом вверх взлетел и пес. Уже через мгновение обе обессиленно сидели на берегу и тряслись от холода и пережитого ужаса.

- Маша, вставай, - услышала девушка знакомый голос. – Тебе нужно немедленно согреться. Я живу рядом, пойдем. Моя мама врач, и она сейчас дома. Заодно посмотрит, может тебе помощь медицинская нужна.

Девушка подняла глаза и увидела обеспокоенное лицо Вадима. Рядом валялась его куртка, а сам он был мокрым с головы до ног.

- Вставай, вставай, а то так насмерть замерзнуть можно, - торопил ее юноша.

- А как же она? – посиневшими губами прошептала Маша, указывая на собаку, которая без сил лежала рядом.

Вадим, недолго думая, поднял пса на руки.

- И ее возьмем. Пошли.

На следующий день Маша и Вадим пришли в школу вместе. Увидев подобное, Регина подскочила к юноше и, указывая на Машу, со злобой проговорила:

- Ты серьезно?! Она же убогая!

- Убогой может быть только душа, - спокойно сказал Вадим. – Сколько ее ни маскируй красивыми тряпками или красками, скрыть не получится. И чем сильнее пытаешься, тем ярче эту убогость становится видно.

Регина не нашла, что ответить, и, задыхаясь от злости, выбежала из класса. Одноклассники молчали, глядя на происходящее. Вадим помог Маше приготовиться к уроку и сел рядом. А Маша впервые почувствовала, что у нее появился кто-то, на кого можно опереться и кому можно попытаться довериться. А еще ее ждала Линда, та самая спасенная собака, которую приютили Вадим и его семья. Жизнь повернулась совсем другой стороной и предложила девушке новое приключение.

С чистого листа

Карина всегда мечтала стать ветеринаром. С самого раннего детства. Однажды вместе с мамой они понесли в клинику своего старого кота. Мама объяснила дочке, что котик очень болен, у него проблемы с сердцем, и ему нужна помощь врача. Филька умер в клинике, и Карина запомнила, как сильно ее любимая мамочка плакала, когда несла домой пушистое тельце, завернутое в цветастое одеяло, как грустили папа и старший брат. Тогда девочка была слишком маленькой, чтобы понять, что такое смерть и почему Филька больше не спит рядом с ней по ночам. И вообще куда он делся? Мама сказала, что он ушел на Радугу. После этих слов каждый раз, когда Карина видела семицветную дугу, она кричала Фильке, как сильно по нему скучает. В тот день, когда Фили не стало, Карина пообещала маме, что станет ветеринарным врачом, чтобы помогать котикам и собачкам не уходить слишком рано на небеса. Мама улыбнулась и обняла дочку, скрывая набежавшие слезы.

И вот сейчас мечта почти сбылась. Карина заканчивала ветеринарную академию и уже работала ассистентом в той самой клинике, где когда-то остановилось сердце Фильки. Спустя много лет маленькая больница, в которой был один смотровой кабинет и крошечный холл, превратилась в настоящий госпиталь, оснащенный самым современным оборудованием и даже имевший стационар. Многие студенты академии проходили тут практику и стажировку. Госпиталь считался лучшим в городе, и поэтому здесь всегда было многолюдно. И многолапно.

Стажировка стажировкой, но, чтобы остаться тут работать, нужно было проявить себя. И Карина работала не покладая рук. Все свободное от учебы время она проводила в госпитале. А как иначе, если хочешь стать частью коллектива самых квалифицированных специалистов? Девушка ассистировала на операциях, помогала на приемах, делала прививки, уколы, ставила капельницы и часто даже оставалась на ночное дежурство в стационаре, стараясь постичь все тонкости ветеринарной профессии. Коллеги-врачи добродушно улыбались, видя подобное рвение, и в свою очередь стремились помочь ассистентке.

Самым сложным для Карины было принять тот факт, что не все владельцы питомцев оказывались такими же заботливыми и трепетными, как она сама. Конечно, абсолютное большинство хозяев любили своих хвостиков бесконечно, и, если с теми случалась беда, делали все возможное и невозможное, чтобы им помочь. Они часами сидели на капельницах, строго выполняли все врачебные рекомендации, покупали дорогие препараты и посещали реабилитологов. А если питомец все-таки погибал, то горе их было сильным и неподдельным.

Но иногда случались и другие истории.

Как-то в апреле после утомительного дня в академии Карина приехала в госпиталь, собираясь остаться на ночное дежурство. День клонился к вечеру, поток посетителей постепенно иссякал, многие врачи спешили домой. Девушка закончила протирать смотровой стол и вышла к стойке администратора, как дверь госпиталя открылась и на пороге показался симпатичный молодой мужчина с собакой на поводке.

- Здравствуйте, что у вас случилось? – участливо спросила Лера, молодая девушка-администратор.

- Не знаю, заболел, наверное, - как-то нервно ответил молодой человек, озираясь по сторонам.

- Вы у нас впервые? – продолжала расспрашивать Лера, а Карина присела перед собакой, которой явно было плохо. Ее ноги дрожали и подкашивались, шерсть, тусклая и свалявшаяся, местами повылезла, обнажая сухую шелушащуюся кожу. Собака тяжело дышала, а слизистые были нездорового желтушного оттенка.

- Вы обрабатывали собаку от клещей? – спросила, поднимаясь, Карина.

- Что? – мужчина удивленно посмотрел на девушку. – Нет, а что, надо было?

Карина только вздохнула.

Пока Лера заполняла карту, молодая ассистентка повела собаку в смотровую. Ангелина Анатольевна, врач-терапевт, быстро провела осмотр, померила температуру, взяла анализ крови и отправила его в лабораторию. Ответ пришел быстро – пироплазмоз. И с такими показателями прогноз был очень осторожным. Пока Ангелина Анатольевна объясняла хозяину особенности течения заболевания и его лечения, Карина разглядывала собаку. Ей все больше казалось, что не только пироплазмоз был виноват в ее теперешнем состоянии. Ну не была она похожа на домашнюю любимицу, которая внезапно заболела. Чаще в таком состоянии собак или кошек приносили волонтеры, которые забирали животных с улицы.

- Сколько лет уже вашей собаке? – вновь обратилась девушка к хозяину.

- Пять, а что, - резко ответил он.

- Ничего, просто спросила, - пожала плечами девушка. – Он живет в квартире?

- Нет, в будке во дворе.

- Понятно, - тихо проговорила Карина, гладя бессильно свесившуюся голову. – А как его зовут?

- Его зовут Пес.

Карина и Ангелина Анатольевна переглянулись. Врач сказала:

- Сейчас его необходимо оставить на капельнице и желательно на несколько часов…

Она не успела договорить, как хозяин нетерпеливо перебил:

- У меня нет времени тут с ним сидеть.

- Так оставьте его в стационаре. Мы сами все сделаем, а вы через пару дней его заберете.

Мужчина как-то задумчиво посмотрел на собаку и потом быстро сказал:

- Хорошо.

- Пройдите к администратору, она вам все объяснит. А мы пока отведем Пса в стационар.

Когда за мужчиной закрылась дверь, Карина тихо сказала:

- Какой он неприятный. А сначала показался даже симпатичным.

- Если бы ты только знала, сколько таких симпатичных мы видели за свою практику. Ты заметила, какой дорогой на нем костюм?

Карина отрицательно покачала головой, а Ангелина Анатольевна продолжила:

- Такой не купишь в обычном магазине. И обувь шикарная. И кольца на пальцах с брюликами. Явно обеспеченный, но совершенно бездушный. Собака в таком состоянии, словно питается объедками. О прививках и обработках он слыхом не слыхивал. А что это за кличка такая – Пес? Как будто даже не пытался дать ему имя.

Врач ласково провела головой по слипшейся рыжей шерсти и, подключая капельницу, мягко добавила:

- А ведь он красавец. Вот только надо выздороветь и набрать вес, а потом и шерсткой заняться.

- Это же золотистый ретривер? – спросила Карина.

- Да, только совсем на себя не похож.

С этими словами Ангелина Анатольевна вышла из стационара, а Карина осталась на дежурстве. Она сидела около стола, на котором лежал пес по кличке Пес, и ласково гладила длинную рыжую шерстку.

- Ты поправишься, - шептала она собаке на ушко, - вот увидишь. И все у тебя будет хорошо.

Пес только тяжело вздыхал, закрыв глаза, и казалось, ничего не слышал.

На следующий день его состояние ухудшилось, и врачи уже готовились к печальному развитию событий, но через двое суток показатели крови постепенно стали улучшаться. И на пятые сутки заметно повеселевший Пес встретил пришедшую на работу Карину неуверенным постукиванием хвоста по полу. Он лежал в углу бокса и внимательно разглядывал девушку своими темными печальными глазами.

- Его так и не забрали? – спросила Карина вошедшую Ангелину Анатольевну.

- Ты не поверишь, - сказала врач, осматривая черно-белого пекинеса, лежащего на капельнице в соседнем боксе. – Мы не можем найти его хозяина.

- Как это? – Карина даже вздрогнула от неожиданности.

- А вот так, - Ангелина Анатольевна подошла ближе и, засунув руки в карманы халата, стала смотреть на лежащего пса. – Номер телефона все эти дни недоступен. По адресу, который он дал, проживает девица, и она клянется, что слыхом не слыхивала про Павла Бородина. Я так думаю, что он просто нашел удобный способ избавиться от заболевшей собаки. На улицу же не выбросил, а привел в клинику… Осталось только медаль ему вручить… За находчивость…

Врач отвернулась и стала задумчиво смотреть в окно, думая о своем.

Карина спросила:

- И что теперь с ним будет?

Ангелина Анатольевна, помолчав, сказала:

- Вылечим, попробуем пристроить, а если быстро не получится, придется искать ему место в приюте. Мы же не можем оставить его в стационаре. Этот бокс может потребоваться другому животному. Как-то так.

Карина почувствовала, как целая гамма чувств захлестнула ее с головой, не давая сделать полноценный вдох. Тут было все: обида за собаку, злость за нерадивого хозяина, боль от предательства и жгучее желание как-то исправить ситуацию. Она сжала свои маленькие кулачки и проговорила:

- Я не хочу, чтобы его отдавали в приют. Он и так настрадался.

- И что ты предлагаешь? – подняла брови Ангелина Анатольевна. – У меня дома восемь собак. Я бы с радостью приняла еще кого-то, но уже просто нет места.

- Я сама его заберу, - неожиданно для себя решилась Карина.

- Уверена? – внимательно посмотрела на девушку женщина-врач. – Сама знаешь, решения, принятые на эмоциях, чаще всего оказываются неверными.

Карина тряхнула головой и сказала:

- Знаю. Но сейчас дело не в эмоциях вовсе. Я все эти дни думала о нем. Даже мысленно называла его Максом, ну никак не Псом. Мне сразу не хотелось отдавать его этому горе-хозяину, как только увидела, в каком он состоянии.

- Твоя мечта сбылась, - невесело усмехнулась Ангелина. – Ты точно уверена? А хозяин квартиры в курсе? Не все пускают на съемное жилье животных.

- Я все улажу, - твердо сказала Карина.

Через неделю девушка переехала в однушку попроще. Прежний хозяин квартиры наотрез отказался пускать собаку, и пришлось искать другое жилье. Но девушку это не остановило. Главным было то, что физическое состояние Макса улучшалось с каждым днем. Он по-прежнему оставался в стационаре, но был уже не под таким пристальным контролем врачей. К сожалению, он все так же лежал в углу бокса, плохо ел, был вялым и грустным. Карине даже казалось, что иногда в его глазах мелькали слезы. В свободное от работы время девушка садилась рядом, ласково разговаривала, гладила, приносила только все самое вкусное, стараясь разрушить то состояние отчаяния и боли, в котором оказался Макс после предательства его прежнего хозяина.

Еще через два дня Макс вошел в свой новый дом. Карина села на диван и похлопала рукой, приглашая собаку присоединиться к ней. Макс неуверенно вильнул хвостом, а потом запрыгнул, прижался к девушке и громко вздохнул. Карина поцеловала черный нос и ласково сказала:

- У нас с тобой у обоих все начинается с чистого листа. Новая жизнь. Когда не стало Грея, я думала, что никогда больше не заведу собаку. Но вот увидела тебя и поняла, что не отдам тебя никому.

Макс внимательно посмотрел на свою новую хозяйку, а потом вдруг поднялся на лапы, обнял ее и облизал лицо. Карина весело рассмеялась, а хвост Макса принялся неистово вилять из стороны в сторону.

Спустя три месяца никто бы не узнал в роскошном рыжем красавце того истощенного, едва держащегося на ногах пса, переступившего однажды порог клиники. Сейчас шерсть Макса сияла и лоснилась, бока округлились, из глаз ушло затравленное и печальное выражение. Казалось, это солнце спустилось с небес в облике рыжей собаки, чтобы осветить путь доброй девушке, которую оно встретило на своем пути. Карина и Макс были счастливы тем простым и глубоким счастьем, которое может подарить только взаимная любовь. Да, квартирка, в которой они жили, была маленькая и тесная, но разве это хоть что-то значит, когда на тебя смотрят глаза, полные любви? Глаза твоей собаки.

Доктор для волка

Лидия Ивановна задумчиво помешивала суп, когда в вечерней тишине громко запищал мобильник. Пожилая женщина вздрогнула, едва не утопив ложку, вытерла руки о передник и подняла трубку.

- Мама, - раздался взволнованный голос дочери, - мы сегодня уже не приедем. Пусть тогда Зоя еще у тебя побудет, хорошо? Только не разрешай ей засиживаться допоздна.

- Что-то случилось? – Лидия Ивановна тяжело опустилась на стул.

- Как всегда, - в трубке послышался протяжный вздох, и женщина представила, как Саша убирает за ухо прядь непослушных волос, как делала всегда, когда нервничала. – Только что позвонил Игорь Петрович. Он нашел в лесу волка, попавшего в капкан. Похоже, там серьезные травмы, так что мы остаемся. Его уже везут. Толя готовит операционную.

Лидия на миг прикрыла глаза.

- Понятно. Дай знать, как все пройдет.

- Конечно, - сказала Саша и отключилась. Лидия Ивановна положила телефон на стол и долго смотрела на него, думая о чем-то своем. Потом подошла к плите, проверила суп, выключила газ и принялась накрывать на стол. Минут через десять раздался тонкий голосок Зои, которая вихрем влетела на кухню, счастливо смеясь, а за ней, неся в зубах игрушку, прошествовал Буран, который тут же развалился около миски и с надеждой посмотрел на хозяйку. Еще через минуту в кухне появились Барсик и Снежок и тоже уставились на Лидию своими яркими янтарными глазами. Пожилая женщина улыбнулась и сказала:

- Так, все в сборе, можем ужинать.

Конец августа выдался теплым и безветренным. В воздухе разливался аромат сосен и поздних садовых цветов. Ночное небо, украшенное россыпью звезд, манило своей сказочной глубиной. Зоя, задрав голову и не дыша, всматривалась в небосвод, надеясь увидеть падающую звезду. Ей подружка по секрету сказала, что, если в этот момент загадать желание, то оно обязательно исполнится. Вот Зоя и старалась не пропустить такое событие. Правда, минут через десять от постоянно задранной головы заболела шея, и девочка, наконец, сдалась. Она перевела взгляд на бабушку, тихо сидевшую рядом и задумчиво смотрящую на лес. Буран лежал у ног хозяйки и дремал, а кошки, свернувшись на коленях у Лидии, громко мурчали.

- Бабушка, о чем ты думаешь? – тихо спросила девочка. – Ты беспокоишься?

- Почему ты так решила? – улыбнулась Лидия, переводя взгляд на внучку.

- Когда ты беспокоишься, ты всегда гладишь свой амулет, вот как сейчас, - Зоя подсела поближе, стараясь не потревожить спящих кошек, и протянула руку к маленькому, потускневшему от времени кусочку дерева с изображением серой волчицы, который бабушка носила не шее, не снимая.

Лидия Ивановна мягко притянула внучку к себе, поцеловав в макушку.

- Какая ты наблюдательная малышка, - улыбнулась она.

- Бабушка, а почему ты стала доктором для волка? Твоя мама тоже лечила животных?

- Нет, моя мама была учительницей.

- А ты не захотела учить детей, да? – продолжала допытываться внучка.

Лидия тихо рассмеялась и сказала:

- Сначала я тоже думала, что буду учительницей. Часто играла в школу, учила куклу арифметике и азбуке. Однажды даже попробовала проверить школьные тетрадки. Думала, что так помогаю маме. Оценки наставила. Ох, и влетело мне тогда! Мама так ругалась, что тете Глаше, соседке, пришлось заступиться за меня. Но я все равно мечтала, что однажды смогу сама учить детей, проверять их тетради и ставить оценки в журнал. А потом произошло одно событие, которое навсегда изменило мою жизнь.

- Какое событие? Бабушка, расскажи!

- Ну ладно. Только потом сразу спать, хорошо? А то твоя мама будет на меня ругаться, что мы с тобой так долго не ложимся.

- А мы ей не скажем, - заговорщически прошептала Зоя.

Пожилая женщина подняла брови и укоризненно покачала головой, и Зоя сдалась:

- Хорошо, бабушка, я обещаю. После твоей истории сразу спать.

- Ну тогда слушай, - и Лидия Ивановна начала свой рассказ.

Март, 1959 года

Тамара Георгиевна отложила последнюю тетрадь и потерла покрасневшие глаза. Усталость тяжестью давила на женщину, а работе не видно было ни конца, ни края. В последнее время здоровье подводило. Видимо, сказывались последствия военных лет, голода и ранений. Да еще Ольга стала резкой и раздражительной. Оно и понятно, девочка взрослеет, подростковый возраст и все такое. Но должны же быть какие-то границы. А так, что ни попроси, – сразу в штыки или в слезы. И ведь хорошая, умная девочка, почти круглая отличница, активистка, а связалась с приезжим из города парнем и изменилась. Заморочил он совсем ей голову рассказами о том, как жизнь в городе отличается от их деревенского быта. Женщина вздохнула, встала из-за стола и подошла к окну. Во дворе бегала по подтаявшему снегу младшая Лидочка.

- Лида, ты уже вся мокрая, простудишься! – прокричала Тамара. – Зайди в дом и переоденься.

- Все хорошо, мамочка, - Лида поправила сбившуюся шапку. – Мне совсем-совсем не холодно.

- Тебе никогда не холодно, - раздражаясь, проговорила Тамара, а потом, одернув себя, уже спокойнее сказала, - забыла, как ты тяжело болела в прошлом году?

Лида, понурив голову, поплелась домой, переоделась в сухое и снова выскочила во двор. Тамара только покачала головой, думая, какая же младшенькая егоза и непоседа.

Ольга лежала на топчане и читала книгу, которую ей подарил тот самый приезжий парень. Тамара подошла и села рядом. Девушка подняла голову, вопросительно посмотрев на мать.

- Мне нужно уйти помочь бабе Глаше со скотиной. Присмотри за младшей, хорошо?

Ольга неопределенно пожала плечами и снова уткнулась в книгу.

- Оль?

- Да, хорошо, присмотрю, - пробурчала старшая.

- Не разрешай ей долго бегать на улице. И смотри, чтобы за калитку ни ногой.

- Угу.

Тамара протянула было руку, чтобы погладить дочь по голове, но передумала и, не оглянувшись, вышла из комнаты. Ольга ухода матери даже не заметила. «Туманность Андромеды» поглотила ее целиком.

Вернулась Тамара уже затемно. Ныла поясница, ломило суставы, да еще начавшийся кашель огнем жег легкие так, что трудно было дышать. Дом встретил темными окнами и тишиной. Женщина прошла в комнату, затеплила керосинку, подбросила дров в печку, согревая озябшие руки, и огляделась. В тусклом свете разгорающейся лампы она увидела, что Ольга спит, завернувшись головой в лоскутное одеяло. Лиды же нигде не было. Тамара залезла на печь, думая, что младшенькая там, но на печи было пусто. От испуга мороз пробежал по коже. Тамара растолкала Ольгу и спросила:

- Оля, где Лида?

Старшая дочь спросонья никак не могла понять, чего от нее хочет мать, и, отмахнувшись, указала рукой на печь, но Тамара затормошила ее сильнее и закричала:

- Там ее нет! Где Лида?!

Ольга окончательно проснулась и сказала:

- Да дома она, где ж ей еще быть.

Но все же встала, оделась и вышла в сени следом. Тамара в голос звала Лиду, но никто не отзывался. Чувствуя, как подгибаются ноги, женщина выскочила во двор и во весь голос прокричала:

- Лида! Лида!

После чего зашлась в неудержимом кашле и повалилась коленями в мокрый снег. Ольга испуганно подскочила к матери, пытаясь поднять ее, но та оттолкнула девушку, рукой показывая идти искать сестру. Ольга, на ходу повязывая на голову платок, кинулась в соседний двор просить соседей о помощи, а Тамара с ужасом уставилась на кровавые пятна, появившиеся на ладони, когда она убрала руку ото рта. «Только этого еще не хватало», - подумала женщина, судорожно пытаясь вдохнуть холодный воздух. Совсем нельзя болеть, кто же девочек на ноги поставит? Превозмогая противную слабость, женщина поднялась и поплелась следом за Ольгой, которая от дома бабы Глаши уже бежала к следующему. Потихоньку собрались жители тридцати пяти изб, составлявших все скромное население деревни. Лиды нигде не было. Со всех дворов мужиков было только пятнадцать человек, остальные – бабы, дети малые да старики. Тамара, уже не сдерживая слезы, ринулась было в лес, да соседи не позволили.

- Куда на ночь-то глядя?! – кричал рослый одноногий дед Арсений, одной рукой держащий костыль, а другой удерживающий рыдающую мать. – Сгинуть хочешь? Старшую на кого оставишь? Утром в лес пойдешь, пущай сейчас мужики поглядят, что да как.

- Да как же я ее одну оставлю?! – рыдала Тамара, сидя на завалинке у дома деда Арсения. – А зверье какое лесное обидит? Или человек злой? А если заблудилась она и сейчас одна там в темноте? Она же темноты боится!

- Ты точно все обсмотрела? – допытывалась дородная Марфа Гавриловна. – Может схоронилась она где-то да и заснула?

- Точно, говорю вам, все излазила. Весь двор свой и соседские. Нигде нет. Ни в сараях, ни у скотины какой. В лес, в лес она пошла. Сколько раз говорила ей, туда ни ногой, да разве ж она слушалась. Как будто манит он ее, лес этот окаянный.

Тут взор горюющей матери обратился на старшую дочь, сиротливо стоящую в сторонке.

- Ах, ты ж, зараза! – закричала Тамара. – Я же тебе ясно сказала, за сестрой глаз да глаз! А ты что?!

Лицо девушки залилось краской, из глаз покатились крупные слезы. Ольга развернулась и собралась было бежать, как уткнулась в плечо того самого парня из города, племянника Марфы Гавриловны. Олег обнял ее, прижал к себе и укоризненно посмотрел на Тамару. Та открыла было рот, чтобы сказать еще что-то гневное, но рядом вдруг материализовалась сухонькая бабушка Ефимия, местная знахарка и повитуха, принявшая, наверное, всех рожденных в этой деревне детей. Она протянула страдающей матери кружку, от которой поднимался горячий пар, и тихонько сказала:

- Пей. Пей, полегчает.

И такая внутренняя сила была в этой старушке, что Тамара безропотно приняла кружку и начала пить маленькими глотками обжигающий ароматный напиток. А через десять минут ее глаза закрылись, и она уснула сном без сновидений. Бабушка Ефимия проговорила, обращаясь к мужикам:

- Отнесите ее домой, пусть поспит, сил наберется. Ей они сейчас очень нужны.

А потом повернулась к Ольге:

- А ты, девка, ступай с матерью. Больна она шибко, уход за ней нужен. Я тебе все расскажу, что да как.

- А как же Лида? – всхлипывая, спросила Оля.

- Жива твоя сестра, я точно знаю. Вернется она. Иди с матерью, иди.

Когда Тамару унесли, и Ольга ушла за ней, старушка посмотрела на мужиков и сказала:

- Завтра поутру пойдем за девочкой. Идите спать.

Гудя, соседи разбредались по своим избам, с суеверным страхом поглядывая на старушку, которая примостилась рядом с дедом Арсением. О чем они говорили, так никто никогда и не узнал.

А маленькая Лида была в лесу. Лес манил ее, звал, и девочка не могла противиться его зову. Она любила лес, любила всех зверей, обитавших там, хотя знала об их существовании только по рассказам и картинкам из книг, ведь дикие обитатели никогда не показывались людям на глаза. И она мечтала когда-нибудь познакомиться с лисой, встретить зайку, волка или медведя. И что с того, что взрослые всегда говорили, что это опасно. «Ведь если ты не обижаешь зверя, то и он не обидит тебя», - думала Лида. Девочка шла, с восторгом и благоговением дотрагиваясь до могучих стволов, еще не пробудившихся после зимней спячки, но уже готовых потянуться к солнцу и теплу, выпустив новые зеленые листочки. Лида будто слышала, как наполняется пространство незаметным гудением жизни, как бьется громадное сердце леса, как земля просыпается и словно прихорашивается, чтобы взорваться буйством красок и головокружительных ароматов, как только снег снимет свои покровы. Если бы девочку спросили, как она все это чувствует, она бы не смогла ответить. Но она жила этим, словно была частью леса, частью его круговорота жизни.

Сколько Лида шла в глубь чащи, она не знала. Спохватилась уже, когда стремительно начало темнеть. Малышка повернулась, чтобы отправиться домой, но не тут-то было. Вокруг только могучие стволы, пронзающие вершинами серое небо, с которого хлопьями посыпался снег. Поднялся ветер, и хоть здесь, в чаще, он не был таким уж злым, все же сквозь латаное-перелатанное пальтишко пробирался, потихоньку лишая девочку тепла. Лида поежилась, пытаясь согреться. Она не боялась, веря, что здесь, в горячо любимом месте, с ней не может случиться ничего плохого. Но проголодалась и замерзла, и вдруг подумала, что мама будет очень сильно волноваться. Нерешительно потоптавшись на маленькой круглой полянке, Лида пошла было по своим следам назад, но в сгущающемся мраке скоро окончательно заблудилась. А когда совсем стемнело, пришел страх. Темноту Лида всегда боялась. Ей казалось, что в ней живут какие-то страшные монстры, которые утаскивают маленьких детей в свои норы, и там с ними происходит что-то совсем нехорошее. Споткнувшись о поваленный ствол, прятавшийся под снегом, девочка упала, больно ударившись головой, и заплакала. Она прижалась спиной к высокой сосне, чьи ветви возвышались над головой и скрывались в ночном сумраке, обхватила колени руками и съежилась, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Может быть так страшный монстр ее не увидит и пройдет мимо?

Через некоторое время Лидочка окончательно замерзла и почувствовала, как онемели пальцы на руках и ногах. Холод пробирался все выше, будто хотел проникнуть в самое сердце. Девочка перестала дрожать, ее неудержимо клонило в сон. Глаза закрылись сами собой. Где-то в самом далеком уголке сознания билось воспоминание, как мама когда-то рассказывала, что нельзя спать, если тебе холодно, потому что тогда можно замерзнуть насмерть. Но маленькой девочке было все сложнее бороться с подступающим сном. Перед внутренним взором плыли яркие круги, картинки менялись как в калейдоскопе. Лида разжала руки и даже не заметила, как повалилась на снег.

Очнулась девочка оттого, что что-то острое впилось ей прямо в руку. Она с трудом разлепила веки и увидела, как над ней склонилась чья-то большая голова. Темные внимательные глаза пристально смотрели прямо на девочку, потом холодный мокрый нос ткнулся ей в лицо, будто заставляя окончательно проснуться, и горячий язык прошелся от подбородка до лба. Лида замерла от ужаса и застыла, не в силах, пошевелиться, но, присмотревшись, вскрикнула и едва владея собственным телом, потянула руки к своему спасителю.

- Собачка, - хрипло прошептала она, прижимаясь головой к теплому боку и обнимая зверя за шею, - милая собачка. Ты пришла за мной.

Громадный зверь стоял, не шевелясь, давая возможность девочке окончательно прийти в себя. А потом аккуратно стряхнул девичьи руки с шеи и тихонько боднул головой, призывая подняться. Лида вцепилась руками во влажную, пахнущую лесом шерсть, встала на непослушные ноги и поплелась следом. Несколько раз она падала, но лесной обитатель мягко поднимал зубами ее за пальто и снова заставлял идти.

Девочка не помнила, сколько они так шли и куда. Она проснулась вместе с встающим над землей солнцем. Сквозь толстые ветви ели, низко опустившимися над стылой землей и образовавшими естественное укрытие, солнечные лучи едва проникали. Но здесь было тепло и сухо. Рядом с Лидой лежали несколько больших серых зверей, которые согревали девочку своим телом всю эту длинную ночь. Сейчас они потягивались и позевывали, обнажая острые белые клыки, отряхивались, выходили из укрытия и тихо растворялись в просыпающемся лесу. С девочкой остались только двое: огромный серый вожак и темно-серая собака, тихо лежащая рядом. Лида пошевелилась, укладываясь поудобнее, прижалась к собаке и зарылась лицом в теплую шерсть. Ее спасительница шумно вздохнула, и девочка открыла глаза. Она гладила большую серую голову, торчащие уши, которые двигались будто сами собой, улавливая малейшие звуки леса. Вожак сидел рядом, обняв пушистым хвостом лапы, смотрел на девочку и на свою подругу.

Лида села, и ее спасительница медленно поднялась, разминая затекшие мышцы.

- Какая ты красивая! – восхитилась девочка. – Ты ведь не собака, правда? Ты ведь волчица.

Темные глаза внимательно посмотрели на девочку. А Лида продолжала говорить:

- И ты понимаешь все-все, что я говорю, правда?

Ей показалось, что волчица усмехнулась. Громадный вожак поднялся и тихонько боднул девочку головой.

- Я знаю, мне пора идти, - девочка проговорила, обращаясь сразу к волку и его подруге, - спасибо вам, что спасли меня. Спасибо! Огромное-огромное спасибо! Я никогда этого не забуду!

Наши дни

Маленькая Зоя, не дыша, слушала рассказ бабушки, которая на миг прикрыла глаза, продолжая поглаживать круглый потускневший медальон.

- И что же было дальше? – спросила девочка.

- А дальше мы втроем выбрались из ельника. Уголек и Луна, так я назвала своих спасителей, привели меня прямо к окраине леса. Уголек не подошел близко к деревне, а вот Луна довела меня прямо до опушки. Там мы встретились с поисковым отрядом, впереди которого шла бабушка Ефимия. Никогда не забуду ту встречу.

Лидия Ивановна немного помолчала.

- Когда люди увидели рядом со мной волчицу, они было вздумали кричать, но бабушка Ефимия подняла руку, и все замолчали. Тишина на опушке стояла такая, что я слышала дыхание Луны. А потом бабушка медленно поклонилась волчице и сказала ей: «Спасибо, милая! Ты спасла нашу малышку. Мы никогда этого не забудем! Спасибо!» И она снова поклонилась. Я обернулась, чтобы еще раз поблагодарить Луну, но ее рядом со мной уже не было. Она тихо растворилась в лесу. После этого я никогда больше не видела ни Луну, ни Уголька, но я знаю, что в нашем лесу до сих пор живут их потомки.

- А Буран – тоже потомок Уголька и Луны? – спросила Зоя, мягко поглаживая теплую голову собаки.

- Конечно, - Лидия Ивановна тихо засмеялась. – Он – их самый главный потомок.

Буран, услышав свое имя, сонно поднял голову, посмотрел на девочку, зевнул и снова заснул. Во сне он смешно дрыгал лапами, как будто бежал за кем-то, и тихонько поскуливал.

- Наверное, ему снится, как он гонится за кроликом, - Зоя ласково погладила собаку, а потом спросила:

- А что было потом?

- Потом я выросла, - Лидия Ивановна улыбнулась, - и стала доктором для волка. После школы я училась в ветеринарной академии и после ее окончания работала в заповеднике. Там я познакомилась с твоим дедушкой, и у нас родилась дочка. И твоя мама пошла уже по нашим стопам.

- Я тоже буду доктором для волка, - зевая, сказала Зоя.

- Ты еще такая маленькая, можешь передумать.

- Ты же тоже решила, что будешь врачом, когда была маленькая, и не передумала, - возразила девочка.

- Ты права, - Лидия Ивановна засмеялась и притянула внучку к себе. – Что ж, пора в кроватку.

- Хорошо, бабушка, - Зоя обняла и поцеловала Лидию Ивановну. – Я тебя очень люблю!

- И я тебя, моя радость!

- И еще Бурана, Уголька, Луну, Снежка, Барсика, и всех-всех зверей.

Зоя закрыла глаза и почти мгновенно уснула. И снился ей заснеженный лес, по которому спокойно бежали громадный серый вожак и его темно-серая подруга, а рядом с ними, счастливо смеясь, вприпрыжку неслась счастливая маленькая Зоя.

P.S. История знает немало случаев, когда дикие, да и домашние животные тоже спасали не только детей, но и взрослых людей. Наука до сих пор не может найти этому внятного объяснения.

P.P.S. Лично для меня волк – это не просто зверь. Это некий символ, тотем, священное животное, можно называть, как угодно, смысл от этого не поменяется. Изучая жизнь волков, устройство их стаи, отношения между членами их семьи, я давно пришла к выводу, что нам, людям, нужно многому у них поучиться. Мы, назвав себя «венцом природы», скорее являемся паразитирующей на теле Земли особью, поправ все законы природы и оскверняя ее своим присутствием.

В последние годы идет тотальное истребление всего живого в лесах, и в первую очередь это касается волка и медведя. В некоторых областях разрешено истребить всех (!) волков, которые еще остались. Вы только подумайте! Всех волков! История, как мы все уже поняли, людей ничему не учит.

Давайте вспомним вот о чем.

«Когда-то волки обитали на большей части территории Северной Америки, в том числе и в том регионе, который сегодня относится к Йеллоустонскому национальному парку. Но в 20-х годах прошлого века руководство парка посчитало, что волки представляют угрозу для копытных, и приняло решение об отстреле хищников. Спустя 70 лет стало ясно, что это было ошибкой. Почему же волков было решено вновь вернуть в парк? Около сотни лет назад смотрители парка решили обезопасить популяцию североамериканского благородного оленя от посягательства волков. Для того, чтобы копытные чувствовали себя комфортно, было решено выселить с территории парка всех волков, что и было сделано. Результатом такого вмешательства в экосистему региона стали изменения в ландшафте, которых никто не мог спрогнозировать заранее. Благородные олени в отсутствие своих единственных врагов быстро наращивали численность. Обитавшие здесь койоты не могли быть серьезной угрозой крупным копытным и не контролировали их численность. Популяция оленей росла, а изобилие растительности уменьшалось. Большая часть территории Йеллоустонского парка занята лесными экосистемами, и небольшая часть представлена разнотравными степными сообществами. Олени, будучи растительноядными животными, до неузнаваемости преобразили территорию парка. Там, где когда-то были заросли кустарников, образовались пустоши, а берега рек стали деформироваться из-за эрозии. Наличие кустарников больше не сдерживало оползни и развитие оврагов, поэтому русла небольших рек стали менять свое местоположение. Существенно сократилось количество ягодных кустарников, что привело к падению численности птиц, и даже гризли стали реже заходить сюда осенью, так как не стало их любимых ягод. Руководство парка пришло к пониманию того, что волки были не просто хищниками, сокращавшими численность оленей. Они были одним из важных компонентов всей экосистемы, а с их уходом она перестала нормально функционировать. Не только олени размножились до угрожающих масштабов, но и койоты, чувствовавшие себя в безопасности, потеснили другие виды. Первичный ландшафт стал возрождаться после возвращения волков. В 90-х годах здесь было выпущено 14 волков, которые положили начало новой популяции серых хищников в Йеллоустонском парке. Спустя несколько лет наметились первые позитивные перемены. Возрождение растительного разнообразия позволило вернуться в парк многим животным, которым до этого было просто нечем питаться. Олени тоже чувствуют себя вполне комфортно. Вся эта история в очередной раз доказывает, как мало мы знаем об окружающем нас мире. Человек по-прежнему далек от полного понимания функционирования природных экосистем, несмотря на все наши стремления и знания. То, что на первый взгляд кажется полезным и нужным, в итоге может оказаться губительным для живых существ и растительных сообществ. Поэтому так важно минимизировать наше влияние на природу, чтобы сохранить ее.»

И это только одна из историй. Сейчас подобное происходит и в нашей стране. Как достучаться до людей, что в природе нет и не может быть ни одного лишнего звена? Как еще докричаться, что мы просто обязаны защитить то, что еще осталось, а не продолжать бездумное и бессмысленное истребление в угоду своим хищническим инстинктам? Какие еще действия нужно предпринять? У меня нет ответов.

Рыжий, белый, полосатый

Сумерки в ноябре ранние. Тусклый свет холодного солнца окончательно исчез за свинцовой хмарью. Ветер завывал на разные лады, стеная и оплакивая тех, кого нет больше с нами. Игорь Валентинович задернул штору, отгораживаясь тонкой тканью от бушующей за окном непогоды, и со вздохом опустился в кресло. В доме было непривычно тихо. Не было больше веселого голоса жены, разговаривавшей по телефону с подружками или нежно воркующей с огромным полосатым котом. Не было бессмысленной трескотни телевизора, который она включала «фоном», пока готовила вкусности. Даже Кузя, ее любимый питомец, был молчалив. Он лежал, свернувшись большим пушистым клубком в любимом хозяйкином кресле и, казалось, дремал.

Игорь Валентинович на миг прикрыл глаза, борясь с подступающей тоской, а потом посмотрел на кота.

- Ну вот и остались мы с тобой одни, - грустно проговорил старик.

Кузя никак не отреагировал на прозвучавшие слова, но Игорю Валентиновичу показалось, что кот тяжело вздохнул.

- Не прикидывайся, - продолжил мужчина, - я знаю, что ты меня слышишь. И понимаешь все, что я говорю. А еще я знаю, что ты меня не любишь. Как, впрочем, и я тебя. Но теперь нам надо научиться жить вместе. Потому что так хотела Люба.

Любимое имя острым ножом прошлось по сердцу, страдавшему от горечи утраты. Но самое удивительное, оно прошелестело нежной рукой по шерстке питомца, заставляя Кузю открыть глаза и посмотреть на мужчину. Старик удивленно вскинул брови и сказал:

- Ну надо же! Больше недели ни на что не реагировал, а на имя встрепенулся.

Кузя медленно сел в кресле и посмотрел прямо в глаза старику. И такой это был пронзительный взгляд, что Игорь Валентинович вздрогнул и едва удержался, чтобы не чертыхнуться.

- И что она в тебе нашла? Нечисть и есть.

Кот подмигнул.

- Ладно, иди уже хрустеть свои сухари, дармоед.

Кузя появился в семье Анисимовых семь лет назад. Как-то Люба возвращалась с работы и заметила в подворотне маленького котенка, который грустно сидел в луже и плакал. Малыш был грязным, блохастым, покрытым яркими пятнами лишая и жутко худым. Только взглянув на это несчастное создание, женщина подхватила его на руки и понесла домой. Муж был на вахте и должен был пробыть там еще несколько месяцев, так что никто не мешал ей позаботиться о бедолаге. Люба подумала, что немного подлечит малыша, а потом найдет ему новый дом. Игорь Валентинович на дух не переносил кошек и не хотел, чтобы дома были животные. Люба – нежная и робкая пятидесяти восьмилетняя женщина во всем и всегда соглашалась с мужем, даже если это шло вразрез с ее собственными желаниями, считая, что не начавшийся конфликт – самое лучшее решение. Сын давно вырос и уехал в Канаду сначала как студент по обмену, а потом нашел там постоянную работу и остался. Внуков подарить родителям не спешил. Так и жили Люба и Игорь одни. Он все еще работал, а она готовилась уйти на пенсию, планируя разбить на даче небольшой садик и заниматься разведением роз.

Люба окружила маленький полосатый комочек любовью и заботой. Она строго выполняла все предписания ветеринарного врача, вытаскивая малыша буквально с того света, и так привязалась к нему, что, когда пришло время искать котенку новый дом, сделать этого так и не смогла. Через месяц вернулся с вахты Игорь Валентинович и застал дома смешной круглый полосатый колобок, весело гонявший белое перышко, отвалившееся от игрушки-дразнилки. Сначала он вспылил и едва удержался, чтобы не вытолкать котенка на улицу. А потом увидел сияющие глаза жены, с таким трепетом обращавшейся с малышом, что рука не поднялась отнять у нее эту радость. Пришлось ему мириться с тем, что отныне внимание любимой женщины он делил с котом.

Кузя вымахал в огромного полосатого котяру – вальяжного и донельзя избалованного. Но с Игорем Валентиновичем никогда не фамильярничал. Более того, как только с порога раздавался его голос, Кузя волшебным образом растворялся в пространстве, и мужчина даже не мог предположить, где прячется этот обормот.

Люба купила коту шлейку и подолгу гуляла с ним в парке. У Кузи были самые лучшие и самые дорогие игрушки, лежанки и прочие нужности. Иногда мужчина даже ловил себя на мысли, что завидует полосатому, потому что так трепетно жена ни к кому больше не относилась. Даже к их общему сыну. Игорь Валентинович словно раскрывал новые грани в своей любимой женщине и не переставал ей удивляться. Надо же, после почти сорока лет совместной жизни он все еще был способен удивляться.

А потом Люба тяжело заболела. Операция, лечение, химия – ничего не помогало. Женщина медленно угасала. Игорь Валентинович не отходил от жены ни на шаг. Он все еще надеялся на чудо. Кузя впервые не прятался от него, а тихо лежал рядом с любимой хозяйкой. Так они и сражались втроем против жестокой болезни.

Как-то ненастным ноябрьским вечером Люба подозвала к себе мужа и слабым голосом сказала, поглаживая прозрачной тонкой рукой большую голову кота:

- Позаботься о Кузеньке, когда меня не станет. Пожалуйста. Ты знаешь, как он мне дорог.

Игорь Валентинович не смог сдержать слез, но все же сказал:

- Ну, о чем ты, Любаша! Ты сама будешь о нем заботиться, вот увидишь. Мы справимся! Мы обязательно справимся.

Люба нежно улыбнулась.

- Вы поладите, ты и Кузенька. Это он с виду такой грозный, а внутри – сама нежность и любовь. Обещай мне, что ты позаботишься о нем.

Игорю Валентиновичу ничего не оставалось, как только пообещать. Люба нежно пожала ему руку, вздохнула и закрыла глаза. Ночью ее не стало.

Прошло уже больше недели после похорон. Игорь Валентинович ни с кем не хотел общаться, на звонки не отвечал, а закрылся дома и либо смотрел в окно, мыслями блуждая где-то в своих воспоминаниях, либо просматривал старые альбомы с фотографиями. Он будто хотел удержать в памяти все счастливые моменты, проведенные рядом с Любой. Сын после похорон улетел в Канаду, пообещав отцу вернуться на сорок дней.

Кузя все эти дни лежал на любимом Любашином кресле, и мужчина вдруг подумал, что кот тоже страдает. И мысль эта была настолько неожиданной и новой, что старик даже вышел из оцепенения, в которое погрузился после смерти жены.

- Тебе тоже плохо, да, Кузьма? – тихо спросил он.

Уши кота повернулись в сторону голоса, но и только.

Игорь Валентинович запустил на телефоне небольшое видео, которое снял во время одной из прогулок. Люба и их сын Витя, приехавший тогда в гости на целый месяц, смеялись над какой-то шуткой, да так заразительно, что проходившие мимо люди тоже начинали улыбаться. День тогда был замечательный. До сих пор воспоминания грели душу.

И внезапно Кузя, до этого безучастный ко всему, услышав голос любимой хозяйки, вскочил с кресла, подбежал к стоявшему на столе телефону, оглушительно замурчал и начал тереться мордочкой об экран. Он тыкался носом в телефон, трогал его лапкой, ложился на спинку и мурчал, мурчал, мурчал. Мужчина остолбенел и сидел, не шевелясь, разглядывая кота так, будто впервые его увидел. Видео закончилось, и голос Любы растворился в тишине. Кузя поднял свои яркие изумрудные глаза, и Игорь увидел в них такую боль и страдание, которые испытывал сам. На миг ему показалось, что кошачьи глаза наполнились слезами. А потом Кузя спрыгнул со стола и снова отправился в любимое кресло Любы, где проводил долгие дни, свернувшись в клубок.

Игорь Валентинович встал, нерешительно потоптался возле кресла, а потом отправился в коридор, где на крючке возле двери висела шлейка.

- Слушай, Кузьма, я тут подумал, - от чего-то смущаясь, заговорил мужчина, вертя в руках непонятное пока приспособление для прогулок. – Может пойдем погуляем, а? Засиделись мы с тобой.

Голос стал хриплым от волнения. Игорь откашлялся и произнес:

- Любаша там, наверху, смотрит на нас и грустит. Давай что ли начинать жить заново. Ради нее. Что скажешь?

Кот смотрел на мужчину, не мигая. В его глазах читались недоумение, неверие, сомнение и еще целая гамма чувств. Казалось, он спрашивал: «Эй, а ты в порядке? Я вообще-то все тот же кот, которого ты никогда не любил».

- Ты не серчай на меня, ладно? – Игорь старательно пытался надеть шлейку на кота. – Не привычен я к скотине разной. Не знаю, как за вами ухаживать. И прости, если обидел чем. Поверь, не со зла, а по незнанию.

Редкий раз в ноябре выпадает погожий денек, но сегодня погода порадовала. Солнце, пусть и неяркое, все же вышло из-за тяжелых низких туч и щедро одаривало землю светом своих лучей. Ветер стих. Деревья в парке стояли неподвижно. Природа замерла в ожидании первого снега.

Игорь Валентинович и Кузя медленно шли по жухлой листве, ковром покрывавшей землю. Сложные и противоречивые чувства заполняли душу мужчины. Он одновременно чувствовал и тоску, и горечь утраты, но в то же время радость, и грусть, и волнение, и смущение. Ему казалось, что он выглядит глупо с котом на поводке, который величаво вышагивал по листве, а иногда подолгу замирал, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он.

Внезапно Кузя встрепенулся и рванул в сторону. Игорь Валентинович растерялся и выпустил поводок из рук.

- Кузя, Кузя! – кричал он. – Остановись! Куда ты!

За поворотом мужчина увидел, как кот подбегает к миловидной пожилой женщине, ведущей на поводке белоснежную кошку. Игорь, отдуваясь и держась за сердце, подошел к ним и услышал:

- Кузенька, вот и ты! Ну здравствуй, дорогой! Давненько мы тебя не видели. Снежинка уже соскучилась.

Женщина наклонилась и нежно поглаживала пушистую голову, а Кузя довольно терся шерстяными щечками об ее руку и громко мурчал. Снежинка крутилась рядом, всем своим существом выражая радость и восторг. Игорь Валентинович смущенно кашлянул, привлекая к себе внимание.

- Здравствуйте! – сказал он, протягивая руку и забирая поводок. – Убежал, паршивец. Еле догнал.

- Здравствуйте! – ответила женщина с теплой улыбкой. – Вы, наверное, Игорь Валентинович. Любаша много про вас рассказывала.

Игорь кивнул и спросил:

- А вы?

- Меня зовут Людмила. Мы часто гуляли здесь с Любашей до того, как она заболела.

Лицо Люды омрачилось.

- Любаша была прекрасной женщиной, - продолжила она. – Доброй, бескорыстной. Так жаль, что ее нет больше с нами. И мне так жаль, что я не смогла прийти на похороны. Сама загремела в больницу. Вот только выписали.

За разговором время летело быстро. Игорь с удивлением поймал себя на мысли, что ему нравится общество Люды. С ней было легко. А еще с ней можно было поговорить о Любаше. Кузя со Снежинкой сидели рядом на скамейке и хитро поглядывали на своих хозяев.

Снег пошел только в середине декабря. Несколько раз таял, потом снова ложился. И окончательно решил покрыть землю белым покрывалом только к концу января. Сразу же ударил трескучий мороз, расписавший окна замысловатыми узорами и посеребривший деревья. Парк выглядел сказочно. Игорь Валентинович с Кузей и Снежинкой медленно шли по аллеям, вдыхая свежий морозный воздух. Люда отправилась в санаторий, и Снежинка временно переехала в квартиру Анисимовых. Игорь Валентинович уже не представлял себе, как это раньше он мог спать без теплого мурчащего существа под боком. А теперь их было двое, и они радостно встречали хозяина, когда он возвращался с подработки. Забота о питомцах, общение с Людой понемногу излечивали душу от горя. Игорь стал чаще улыбаться и шутить, да и здоровье как будто улучшилось.

Внезапно Кузя и Снежинка, насторожившись, остановились. А потом синхронно прыгнули в высокий сугроб. Через пять минут появились, и Игорь увидел, что Кузя что-то тащит в зубах.

- Что это там у тебя? – спросил он, присаживаясь на корточки. – Мышь что ли нашел? Так зима вроде.

Но в зубах у Кузи была вовсе не мышь. Кот держал крошечного рыжего котенка, который не подавал признаков жизни. Снежинка кружилась вокруг, волнуясь и помуркивая. Кузя положил находку в руку хозяина и настойчиво потянул его в сторону дома.

- Эх, как, - проговорил Игорь Валентинович, пряча малыша за пазуху. – Ну пошли уж, посмотрим, можно ли ему помочь.

В ноябре следующего года Игорь и Люда принесли огромный букет любимых цветов на могилу Любаши. Оба выглядели счастливыми и даже как будто помолодевшими. Рядом с ними на поводках стояли Кузя, Снежинка и Рыжик. С памятника на них смотрели добрые глаза Любаши. Казалось, она улыбалась и благословляла их.

Оставаться человеком

В конце ноября темнеет рано. Снег еще не украсил улицы своей чистой белизной, и переулки освещались лишь тусклыми фонарями, которые кое-где вообще не горели, а кое-где светили каким-то потусторонним светом, вызывая ощущение жути. София потуже затянула шарф, который так и норовил соскользнуть с плеча, и опустила голову, защищаясь от пронизывающего ветра, порывисто дувшего между домами. Смена в больнице закончилась неожиданно поздно. Скорая привезла экстренного пациента, которому срочно требовалась операция, и Софии пришлось задержаться. Она очень не любила такие поздние возвращения. На пустынных темных улицах ей всегда становилось страшно. Причина была простой: однажды отец забрал ее из садика и, засидевшись с приятелем в гараже за бутылкой пива, забыл. Девочка несколько часов провела в темном закрытом помещении, после чего стала страдать множественными фобиями, с которыми впоследствии боролась несколько лет. Работа с психотерапевтом все же дала свои плоды: София закончила школу, а потом и медицинский университет, смогла устроится на работу в ближайшую больницу и стать хорошим анестезиологом. Отголоски старых фобий проявлялись обычно в ситуациях, похожих на эту, - в одиночестве и в темноте. Коллеги на работе даже не догадывались, какую борьбу ведет внутри себя эта хрупкая маленькая женщина, которую они привыкли видеть деловитой, собранной, пусть замкнутой и не многословной. Порой ее считали чудачкой, потому что София никогда не принимала участие в корпоративах, предпочитая дежурство коллективному празднованию.

Она была одинокой, в свои тридцать шесть так и не вышла замуж. Однажды кто-то из коллег заикнулся о том, что часики тикают, пора бы и о детях подумать, на что получил весьма резкий ответ. После чего все оставили женщину в покое, перестав совать свой нос в ее личную жизнь.

Дом Софии стоял в паре кварталов от больницы, и женщина всегда ходила пешком, иногда растягивая удовольствие от прогулки, а иногда стремясь скорее попасть домой. Вот как сегодня. Вдалеке уже показался серый силуэт многоэтажки, и София ускорила шаг.

В подъезде пахло сыростью и старьем. Облезлые стены бутылочно-зеленого цвета давно просили ремонта, лифт сломался два месяца назад, но коммунальщики не спешили радовать жильцов. Пришлось жителям самим устраивать некое подобие красоты и уюта: на подоконниках стояли горшки с цветами, на стенах скотчем прилепили детские рисунки, которые своей яркостью призваны были разгонять сумрак лестничных клеток.

София подошла к почтовому ящику. В этот момент сзади раздались быстрые шаги. Молодая женщина обернулась, и тяжелый удар бутылкой обрушился ей на голову. Едва держась на ногах, София увидела юношу, который схватил ее сумочку и рванул на себя. От ужаса и боли, сквозь навернувшиеся слезы, женщина пыталась удержать сумку, но силы были слишком не равны. Она даже не смогла позвать на помощь. Но образ нападавшего глубоко врезался ей в память: ярко-рыжие волосы, веснушки, густо усеявшие нос и щеки, и старый безобразный шрам, пересекавший подбородок.

Кровь струилась из раны на лбу, заливая глаза. Голова дико болела, ноги подкашивались. С трудом добравшись до квартиры на втором этаже, София доковыляла до ванны и умылась. «Рану надо бы зашить», - подумала она. Но как вызвать помощь? Телефон, документы и кошелек с только сегодня полученной зарплатой оказались у грабителя.

Немного постояв в нерешительности, София позвонила в соседнюю квартиру, где жила Анна Николаевна, бодрая и очень любопытная старушка лет восьмидесяти. София знала, что та поздно не ложилась, предпочитая смотреть все возможные детективные сериалы, которые показывали по ТВ.

- Кто там? – в ответ на звонок раздался осторожный голос из-за двери.

- Анна Николаевна, это, я, София, - превозмогая подступающую тошноту, проговорила молодая женщины. – Мне помощь нужна.

Дверь распахнулась, и старушка всплеснула руками:

- Девонька, да что ж это такое! Что случилось?! Ты проходи, проходи, не стой.

- Мне только позвонить.

- Ох, да что ж это я, - старушка достала мобильник из кармана халата. – Скорую вызвать?

- Я сейчас своим позвоню, быстрее будет, - попыталась улыбнуться София.

Денис примчался минут через десять, благо больница находилась рядом.

- Египетский бог! Чем это тебя так? – рассматривая рану, спросил он. – Бутылкой, да?

София кивнула, поморщившись.

- Вот уроды! Как таких только земля носит! – продолжая ругаться, Денис повел женщину к машине. – Поехали, сейчас ребята все сделают. Потом в полицию.

Дальнейшее София помнила смутно. В больнице рану обработали и зашили, потом вкатили парочку уколов, выписали рекомендации и отправили домой выздоравливать. Все же без сотрясения не обошлось, и пришлось уйти на больничный. В полиции София подробно описала нападавшего и детали нападения, но на этом все и закончилось.

Переживая тягомотину с восстановлением паспорта и других документов, молодая женщина не могла отделаться от мысли, что она – самый невезучий человек на свете. Все у нее шиворот-навыворот. Наверное, только в любимой работе она и черпала душевное спокойствие, а сейчас, сидя дома без работы и денег, все глубже погружалась в пучину депрессии. Конечно, коллеги не оставили ее без помощи, но всегда и во всем привыкнув полагаться только на себя, Софии было очень трудно принять ситуацию, в которой она оказалась.

Через пару недель после нападения молодая женщина вышла в магазин за хлебом и молоком. Декабрь украсил дворы белым снегом, который ослепительно блестел на солнце. Утренний морозец обжигал щеки и нос. София впервые за последние дни вдохнула полной грудью, и вдруг услышала слабое скуление. За мусорным бачком она заметила пакет, который слегка шевелился. Звуки шли оттуда. Осторожно приблизившись, София увидела маленького мокрого щенка, которого чья-то жестокая рука обрекла на мучительную смерть. Молодая женщина подхватила малыша на руки и принесла домой. С этого дня начался новый этап в жизни Софии и Джерри.

Как-то сами собой в памяти всплыли слова старого профессора, читавшего в университете курс по психологии: «Неважно, какие ситуации с вами приключились. Жизнь имеет смысл при любых обстоятельствах, даже самых несчастных. Главная мотивация жить – желание найти смысл в жизни. У любого человека есть свобода найти смысл и в том, что он делает, и в том, что переживает, или в позиции, которую он занимает, когда сталкивается с неизменными страданиями. Чтобы пережить неприятности, просто делайте привычное. Ходите на работу или учитесь, словно с вами ничего не случилось. Да, при этом может быть душевно больно, или вы можете испытывать стыд или чувство вины. Виктор Франкл говорил, что страдания открывают в нас все самое человеческое. Тогда мы обретаем зрелость, мы растем, мы перерастаем самих себя. Именно там, где мы беспомощны и лишены надежды, будучи не в состоянии изменить ситуацию, – именно там мы призваны, ощущаем необходимость измениться самим. Наша задача заключается не в том, чтобы находить себе развлечения и избегать боли, а в том, чтобы найти смысл своей жизни. Даже в страданиях. Никто не может поставить себя на ваше место и страдать вместо вас. Поэтому ваша единственная возможность что-то изменить – это поработать над своим подходом к этим страданиям. У всех есть своя причина, но порой мы о ней просто не знаем». Потом профессор добавил: «Знаете, как еще можно справиться со страданием? Найдите того, кому гораздо хуже, чем вам, и помогите ему».

Для Софии душевным целителем стал Джерри.

Прошел год с того самого дня, когда София нашла маленький скулящий сверток. Джерри превратился в огромного пушистого красавца с длинной золотистой шерстью, мощными лапами и умилительной улыбкой на широкой мордахе. Женщина и ее пес были неразлучны. Только на дежурства в больницу София не брала своего друга. А в остальные дни, часы и минуты Джерри был неизменным спутником Софии. Они изучали команды, занимались поисковыми играми, бегали в парке и просто гуляли, наслаждаясь любой погодой и обществом друг друга. София больше не чувствовала себя одинокой, а недавно на собачьей площадке познакомилась с Артемом, который, как и она, души не чаял в своей питомице. Теперь гуляли вчетвером. Молодая женщина стала больше смеяться и как-то оттаяла, что заметили даже коллеги по работе. Она будто светилась изнутри. О том давнем нападении напоминал только маленький тонкий шрам, змейкой спускавшийся на лоб.

Декабрь почти закончился. София спешила домой с дежурства. Ей не терпелось скорее взять Джерри и отправиться на площадку, куда через полчаса должны были прийти Артем и Жаклин. Молодая женщина решила сократить путь и пройти сквозь пустырь, куда обычно предпочитала не заходить. Задумавшись, она не сразу обратила внимание на глухие удары и стоны, звучавшие в отдалении. А когда осознала, остановилась и прислушалась. Через минуту все прекратилось, а еще через пару мгновений оттуда, откуда раздавались звуки, выскочили трое парней с дубинками в руках и побежали в сторону, не обратив внимания на одиноко стоявшую женщину. София почувствовала, что дрожит. Но она должна была посмотреть, что же произошло. Кляня на чем свет стоит всех отморозков вместе взятых, она осторожно прокралась по хорошо виденным следам. Открывшаяся взору картина заставила содрогнуться. Лицом в снег в луже крови лежал мужчина. Казалось, что он мертв, но София должна была убедиться. Она осторожно перевернула тело и вскрикнула. Это был тот самый парень, который чуть больше года назад оставил ей отметину на лбу. Первым порывом было бросить его тут, на морозе, тем более он, вероятно, и так был уже мертв. Но слова старого профессора громким набатом зазвучали в ушах: «Всегда во всех обстоятельствах нужно оставаться человеком». София глубоко вздохнула и опустилась на колени. Еще через мгновение она поняла, что парень жив.

Скорая приехала на удивление быстро. Олега удалось спасти. Когда он пришел в себя и смог общаться с окружающими, София зашла в его палату. Мгновение они смотрели друг другу в глаза. Молодая женщина чувствовала, что внутри нарастает гнев. Может быть, Олег почувствовал что-то, а может вспомнил, но он слабо сказал:

- Я вас знаю. Откуда?

- Год назад ты ударил меня бутылкой по голове и похитил мои вещи. Припоминаешь? – слова прозвучали более жестко, чем ей хотелось.

Парень прикрыл глаза, потом вздохнул и ответил:

- Помню.

Еще какое-то время София сверлила больного глазами, и Олег почувствовал желание оправдаться:

- Вы не представляете, через что мне пришлось пройти. Я был вынужден.

- Да ну? – София усмехнулась. – Правда? Вынужден? Грабить и увечить людей?

- У меня была тяжелая жизнь.

- А у остальных она, значит, легкая и безоблачная? Нет, приятель, это все отговорки и попытки оправдать свои злодеяния. Я не верю в карму и всякую другую чушь, но тут она как будто бы и сработала.

София немного помолчала, а потом добавила:

- Во всяком случае, сама не верю, что я это говорю, - ты помог мне стать другой. И я тебе за это благодарна. Боже, неужели я это сказала?

Молодая женщина рассмеялась и уже мягче произнесла:

- Знаешь, есть только одно правило на все случаи жизни – оставаться человеком. Один старый профессор когда-то давно поделился этой мудростью со мной. И эта мысль не раз меня спасала. Особенно тогда, когда хотелось совершить какой-нибудь позорный поступок. Подумай об этом на досуге. Тем более времени на размышления у тебя целый вагон.

София подняла палец вверх и повторила:

- Оставаться человеком!

С этим словами она вышла из палаты и поспешила домой, туда, где ее ждали Джерри, Артем и Жаклин.

Когда плачут волонтеры

Многие, наверное, думают, что волонтеры сделаны из стали. Или из железобетона. Потому что способны не отворачиваться там, где многие проходят мимо, потому что им «больно смотреть, как животные мучаются». А вы представьте на миг – если вам только больно смотреть на их мучения, каково тогда несчастным зверям? От того, что вы прошли мимо, оберегая свою психику от страданий, их мучения не закончились.

Нам тоже больно смотреть на страдания живых существ. Так больно, что порой хочется кричать. Но мы затыкаем свой рот, собираем всю волю в кулак и пытаемся помочь тем, кто в этом нуждается. Порой становится настолько невыносимо, когда душа словно разрывается на клочки, но плакать нельзя. Пока нельзя. Плакать можно будет потом, когда все закончится. Когда сумеешь или не сумеешь помочь. И тогда слезы будут либо от радости, либо от горя.

В субботу на моих руках ушел на Радугу маленький котенок. Я и моя дочь были с ним рядом до самого последнего вздоха. Мы гладили маленькое скрюченное параличом тельце, целовали его носик, разговаривали с ним. Малыш должен был знать, что он не один. Что рядом с ним, пусть и недолго, были люди. Что он был нужен и любим. Нужно ли говорить, что мы плакали. Наверное, не нужно…

Да, волонтеры плачут. Плачут тогда, когда на руках умирает очередной спасеныш. Плачут на приемах в клиниках, когда врачи говорят, что надежды нет. Плачут на дорогах над сбитым животным.

Знаете, мы даже плачем, когда отдаем своих подопечных в новые руки. Мы не можем заснуть ночами, потому что нам страшно. Как эти руки будут обращаться с питомцем? Насколько они добрые и ответственные? На какую судьбу мы обрекаем тех, кого своими руками подбирали, лечили, выхаживали? Отдавая питомца, мы отдаем вместе с ним часть своей души.

А еще нам очень больно, когда мы видим, на какую жестокость способен человек. Нам горько слышать в свой адрес оскорбления и издевки. Не описать словами, сколько г-на ежедневно выливается нам на головы только потому, что нам не все равно. Иногда опускаются руки и хочется послать этот мир ко всем чертям. Но мы не можем. Мы не можем отвернуться, потому что в этом мире живут те, кто в нас нуждается. И кто, если не мы?

Да, мы плачем. Но не из-за себя или своих личных проблем. Мы плачем из-за того, что доброта сегодня в большом дефиците. Мы плачем из-за утраченной человечности…

«Я не волонтер, но хочу помочь. Что я могу сделать?»

Часто мне пишут люди, которые совершенно далеки от волонтерской практики, и говорят: «Я не волонтер, но люблю животных», «хочу помочь, но не знаю, как», «забрать к себе не могу, но и мимо пройти сердце кровью обливается». Дальше можете продолжить сами.

Я постараюсь ответить на эти и подобные утверждения как можно подробнее. Если вдруг о чем-то не скажу, Вы всегда сможете задать свои вопросы мне в соцсетях.

Понятно, что не каждый человек может посвятить себя волонтерству. Помимо того, что это морально тяжело, а порой и просто невыносимо, это требует и определенных ресурсных затрат. Время, силы, финансы — все это тратится в неописуемых количествах, когда на тебе «висит» множество подопечных. Зачастую (или даже практически всегда) отказываешь себе в каких-то удовольствиях, потому что в данный момент нужно, например, сделать прививки, свозить в клинику, прооперировать, купить пеленки, обработать, снова свозить в клинику и т.д. Этот список можно продолжать до бесконечности.

Но...Не обязательно быть волонтером, чтобы помогать животным (детям, пенсионерам, природе и т.п.). Просто нужно быть Человеком. Достаточно иметь сострадание и желание помочь, и тогда все у Вас получится. Поверьте, Вы можете больше, чем Вы думаете.

Самое простое, что может делать каждый человек — это носить с собой маленький пакетик корма. И если на пути Вам встретится бездомыш, просто его покормите. У меня в багажнике машины всегда есть большой мешок корма, который предназначен не для моих подопечных, а для всех вновь встреченных бедолаг. Когда я без машины, то в сумке держу сушку или пакет влажного корма. А если совсем ничего нет, тогда бегу в магазин и покупаю мясо/сосиску/корм. Поверьте, это нетрудно и не требует колоссальных финансовых затрат. А на душе не будут скрести кошки оттого, что Вы прошли мимо и даже не попытались чем-то помочь тому, кто нуждается. Многие волонтеры, с которыми я лично знакома, начинали именно с этого.

Еще один шаг — это пристрой. Если Вам на пути встретились котята или щенки, можно попытаться их пристроить. Если забрать малышей Вам некуда, можно пристраивать с места. Мы, кстати, тоже иногда так делаем, потому что и у нас места ограничены. Что нужно для пристройства с места? Конечно, хорошие пиарные фотографии. Можно попробовать договориться с местным фотографом-волонтером, который бесплатно сделает качественные снимки. Если такого в окружении нет, можно попытаться найти его в интернете. Если уж совсем не повезло, тогда фотографируйте сами. Несколько советов: делайте снимки так, чтобы хорошо было видно мордочку, а также все тело, и чтобы было понятно, какого пола питомец. Мы иногда надеваем цветные ленточки-бантики: на девочек розовые или красные, на мальчиков — синие или голубые. Иногда для этих целей мы используем цветные коврики. На самом деле вариантов может быть много. Проявите фантазию, и Ваши снимки будут замечены. Также можно снять небольшое видео о том, как малыши играют, кушают, бегают, спят. Это тоже может помочь в пристройстве. Следующий шаг — объявления. Сразу оцените свои возможности доставки и определите географию размещения постов. Я обычно размещаю объявления в радиусе 200-250 км от места проживания малышей. В посте всегда пишу, что доставляю животных сама. Это дает мне возможность по приезду на место предполагаемого будущего обитания питомца оценить, где он будет жить, познакомиться с потенциальными хозяевами и заодно проинструктировать их об уходе за собакой/кошкой. Если у Вас нет возможности доставлять животных, обговаривайте доставку с будущим владельцем по телефону. Можете сократить географию размещения постов только своим районом.

Посты о пристройстве размещайте как можно в большем количестве групп. Бесплатные объявления, волонтерские группы помощи животным, группы по типу «Подслушано» и т.д. Есть объявления платные и бесплатные. Обычно я размещаю свои посты минимум в пятидесяти группах, причем часто в общероссийских. Все это можно сделать бесплатно. Нужно только потратить определенное количество времени. Само объявление должно быть кратким. Указываем кличку (если есть), возраст, пол, несколько слов о характере. Стерилизован ли питомец, обработан от паразитов или привит. Ваш контактный телефон. И надеемся, что Вашим подопечным повезет.

Еще один вариант помощи — это работа в сети. Если Вы работаете на компьютере, у Вас есть время и желание, можете стать администратором группы помощи животным. Очень часто у волонтеров просто не хватает времени вести группы, поэтому потребность в администраторах всегда очень высока. Если Вы готовы не только тратить время, но и деньги, тогда можно помогать с обработкой и стерилизацией животных. Например, жильцы дома по соседству отловили всех бездомных кошек, которые обитали в их районе, обработали их от паразитов, привили и стерилизовали. Понятно, что не все жители домов приняли участие в подобном проекте, но многие откликнулись. Они скинулись по 100, 200 рублей, договорились с волонтерами, которые обеспечили стерилизацию по волонтерской цене. В некоторых дворах умельцы даже построили кошачьи домики. С собаками дело обстоит несколько сложнее. И тем не менее практика та же: обработка, прививка, стерилизация. По возможности будки.

Еще один вариант — это сбор необходимых предметов, кормов, вещей для местных волонтеров или приютов. Потребность в пеленках, медикаментах, систем для капельниц, шприцах, старом постельном белье, полотенцах, крупах, кормах всегда очень и очень высока. Всегда нужны кастрюли, миски (лучше металлические, потому что пластиковые очень быстро раскалываются), футболки (из них получаются тряпки, которые хорошо впитывают), одеяла, строительные материалы, сено и многое другое. Вы можете связаться с волонтерами или приютами и узнать, что конкретно им необходимо в данный момент и по своим знакомым собрать эти вещи. Мы часто просим, чтобы люди, прежде чем выбросить ненужную им вещь, сначала писали нам, вдруг она пригодится. Многие собирают корма на работе. Несколько раз мы проводили в школах акции «Накорми бездомное животное», когда ребята приносили пакетик корма для питомцев. Однажды собрали столько, что едва поместилось в багажник. Представляете, как мы были рады? Это не описать словами.

Если Вы располагаете временем, то можете приезжать в приюты или на передержки и помогать с выгулом питомцев и уборкой вольеров. Всегда нужна помощь руками, особенно мужская. Обо всем этом Вам расскажут волонтеры или работники приютов.

И конечно же всегда нужна финансовая помощь. К сожалению, мошенников в сфере помощи животным не меньше, чем в других сферах, поэтому сначала удостоверьтесь, что помощь будет адресной. Например, можно помогать своим знакомым или сначала съездить в приют. Можно стать опекуном или финансовым куратором определенного животного и помогать непосредственно ему. Многие стесняются переводить 50 или 100 рублей, думая, что это мало. На самом деле, это тоже очень большая реальная помощь! Просто представьте, если 50 человек переведут по 50 рублей — это уже 2500. На эти деньги можно купить 10 килограммовый мешок вполне приличного корма. Поэтому не стесняйтесь — даже 30 рублей лучше, чем ничего.

Можно объяснять своим знакомым о важности стерилизации, можно вести блог о необходимости бережного обращения с животными и природой, можно брать мусорные мешки и собирать мусор, можно расставлять в жаркое время миски с водой для бездомышей, а зимой не забывать кормить еще и птиц. На самом деле можно сделать многое, было бы желание.

И в заключении несколько слов вот о чем. Бывает так, что человек оказал несколько раз, например, помощь приюту или какому-то волонтеру, а потом нашел щенков/котят или собаку/кошку. Этот человек звонит в приют/волонтеру и говорит, что нашел питомца. И дальше следует фраза: «Я вам помог, а теперь вы помогите. Заберите собаку...» Если ему отвечают, что взять питомца не могут, потому что нет места, этот человек кричит, что больше этому приюту/волонтеру он помогать не будет. А дальше в лучшем случае кидается трубка, в худшем — на голову несчастного волонтера выливается поток г-на. Я очень прошу всех Вас с пониманием относится к тому, о чем говорят Вам работники приютов или волонтеры. Если мы говорим, что мест нет — это на самом деле так. Не потому, что мы бессердечные и нам наплевать на очередного бедолагу, а потому, что у всего есть свой предел. Давайте учиться помогать у природы, ведь солнце никогда не просит у земли благодарности.

И помните — Вы можете больше, чем Вы думаете!

Благодарности

Эта книга увидела свет благодаря огромному количеству людей.

В первую очередь я хочу поблагодарить моего редактора Марию Бутырскую, которая поддерживает меня на всем протяжении творческого пути, дает ценные советы по текстам, читает и комментирует все, что я пишу. А еще помогает мне поверить в себя. Спасибо, Мария! Ваша помощь и поддержка бесценны!

Особая благодарность Александре и Петру Сумбаевым, Наталье Коробовой, нашим Айболитам, нашим бессменным ветеринарным врачам, которые уже более десяти лет лечат многочисленных хвостатых питомцев, дают ценные советы, обучают нас тонкостям ветеринарной медицины. Ваша душевная чуткость, самоотверженность и любовь к братьям нашим меньшим восхищает! Спасибо Вам за каждого спасенного хвостика!

Всем моим коллегам-волонтерам, которые каждый день стараются сделать этот мир хоть чуточку лучше и добрее, - низкий поклон! Только Вы знаете, сколько сил, времени, бессонных ночей мы проводим, пытаясь спасти тех, кто болен или пострадал от человеческой жестокости; сколько слез мы проливаем, когда все же проигрываем; и сколько радости мы испытываем, когда вчерашний собачий или кошачий «гадкий утенок» превращается в «прекрасного лебедя» и обретает семью. Ради этого стоит приложить усилия, не так ли?

Моим друзьям и читателям, которые ждут каждый новый рассказ, комментируют, обсуждают, высказывают свое мнение и рассказывают истории – бесконечная благодарность! Ваши теплые слова, помощь и поддержка бесценны!

Моей семье, родителям и сестре огромная благодарность! Без Вас, Вашей поддержки и Вашей любви ничего бы этого не было. Что бы ни случилось, я знаю, что рядом есть Вы, мои самые близкие, родные и любимые люди.

И, конечно же, эта книга не была бы написана, если бы не наши хвостики-питомцы. Именно они вдохновили меня на то, чтобы начать писать. Каждая история – реальная спасенная жизнь. И каждая счастливая мордашка – это ежедневное напоминание о том, что если не делать в этой жизни что-то хорошее, то, что вообще тогда в ней делать?

Подписывайтесь на мой канал «Исповедь волонтера» на Яндекс.Дзен https://dzen.ru/ispovedj_volontera Чем нас больше, тем больше добрых дел мы можем совершить.

И помните, Вы можете больше, чем Вы думаете!

С бесконечной любовью,

Наталья Кадомцева и хвосты