Анна Анинибуд

Зовите Василису Никитичну!

Анна Анинибуд

Серия: «Интересное чтение»

Для младшего школьного возраста

ИллюстрацииСергея Маковецкого

Здравствуйте, ребята

«Если бы люди, как змеи, росли всю свою жизнь, то какого роста стал бы я, к примеру, через тридцать лет? И каким великаном вымахал бы папа!»

Так фантазировал Даня Ужиков по дороге в школу. А когда ещё ему фантазировать? В остальное время он только учится.

Осталось всего два месяца учёбы, и он закончит второй класс. И тогда родители скажут:

– Даниил, давай-ка собирай вещи, бабушка тебя заждалась.

Родители всегда радуются, когда Даня уезжает, потому что тогда им не надо его контролировать. Так говорит Данина бабушка. Вот и на этот раз мама, наверное, захлопает в ладоши, а на папином носу бодро запрыгают профессорские очки. «Не понимаю, зачем меня контролировать? Я и сам себя могу контролировать. Я даже очень неплохо себя контролирую. Я все контрольные пишу на пятёрки. Вот так!» – скажет Даня, а бабушка засмеётся и взлохматит его чёлку.

Ну, папин контроль ещё куда ни шло: он состоит только из вопросов «сделал?», «не сделал?». А вот мамин… Как говорит Данин папа, контролировать – это у мамы встроенная функция. Данин папа вообще жутко умный, много работает, сидит допоздна в своём институте. А потом пьёт утром по две кружки кофе, потирая красные от недосыпания глаза. И он очень рассеянный. То галстук не тот повяжет, то носки разного цвета наденет, то забудет что-то важное и возвращается с полпути. Вот на кого маме следует обратить пристальное внимание!

Дане кофе пить не разрешают. Мама говорит, что дети второклашечного возраста от кофе становятся слишком возбудимыми. Поэтому по утрам она варит ему какао.

Итак, день начинался как обычно. Площадка справа от школьного крыльца была заставлена разноцветными самокатами. Похоже, они чуть не опоздали. Даня поднял руку и взглянул на свои умные часы: шесть минут до звонка. Мама наклонилась и поцеловала его в щёку:

– Будешь дома, эсэмэсни. Суп в холодильнике.

– Хорошо, мам. Пока!

И мама побежала на работу, которая когда-нибудь сведёт её с ума. Данина мама дизайнер-архитектор. Днём проектирует новые здания, а вечером за ужином задумчиво говорит: «Надо в комнате обои поменять» или «Надо подумать над полной перепланировкой». И чертит пальцем в воздухе воображаемые проекты. Пожалуй, когда Даня вернётся от бабушки с летних каникул, он не узнает квартиру, а возможно, и весь свой двадцатичетырёхэтажный дом.

Если бы Даня знал о том, что случится завтра, он бы сказал маме не дежурное утреннее «пока», а что-нибудь важное и приятное. Например, что он её любит.

Так. Сейчас главное – не пересечься на входе с Серёгой Козыревым.

Знаете, кто такой Серёга Козырев? Хулиганьё, вот кто! С самого начала, с первого класса он только и делает, что отвлекает Даню на уроках. Всё шуточки отпускает, насмешничает, ребята смеются, а Дане не до смеха. Какие тут хиханьки-хаханьки, когда нужно новые темы осваивать, чтобы домашку быстро выполнять, а не сидеть над ней миллиард часов. Второй год Данька терпит Серёгины выходки. А он то девчонок дразнит, то на переменах носится и толкается, один раз даже футбольный мяч принёс в класс и гонял между партами.

Однажды Даня не выдержал и как ответственный человек решил навести порядок.

– Козырев, ты уже всех достал! – сказал он Серёге на перемене прямо при всех одноклассниках.

Он-то думал, что Серёге стыдно станет, он извинится и всё такое. Ведь Даня Ужиков не просто одноклассник, он отличник. Круглый. И к тому же староста класса. И к его замечаниям вообще-то надо прислушиваться.

– Чё? – ответил Козырев. – Кто всех достал? Я?

Он вмиг вскочил на парту, обвёл всех взглядом и крикнул:

– Кого я достал?

Класс молчал.

– Ну давайте душнить, как Ужик! Тамариванна, я знаю! Тамариванна, я выучил! Тамариванна то, Тамариванна это! Воображала!

Данька аж чуть не задохнулся.

– Сам ты воображала! Тупой воображала!

– Ну, давай, толкни меня! Ну? Дохляк! Тощий ужик! За мной, ребята! – Серёга спрыгнул с парты и увлёк с собой в коридор больше половины класса.

Но Данька ему отомстил.

На перемене Серёга носился по классу. И, подбежав к парте, за которой Данька собирал пазл, сказал:

– Чё, как маленький, картинки складываешь?

– А ты не складываешь, потому что мозгов не хватает? – парировал Данька, и все засмеялись, а Серёга сжал кулаки. К счастью, прозвенел звонок.

Собственно, вот такой он, Серёга Козырев. Ну и Данька Ужиков вот такой. Оба они вот такие.

А вчера они довели классную до инфаркта. Так она сказала. Даня знал, что инфаркт – это что-то страшное, но впервые увидел, как он выглядит. Тамара Ивановна стала вдруг похожа на королевскую кобру. Она подняла плечи, покраснела, вытаращила глаза и как зашипит: «Чтобы я вас вместе больше не видела! Разошлись по углам до конца перемены!»

Ну и удивились все тогда. Ладно Серёгу отругать, он привычный, но Даньку!

Дане не понравился инфаркт. И, главное, опять всё из-за Козыря этого. Чуть что, он тут как тут: «Ужик, дай списать, дай списать!» А он вообще-то Даня, а не Ужик. Но Козыреву всё равно: как в прошлом году назвал Ужиком, так и называет до сих пор. «И с чего бы это я ему должен помогать?» – подумал Данька. И в этот раз не стал.

Что тут началось! Серёга выхватил у Дани тетрадь и кинул Пашке, а Пашка Федьке. Даня только к Федьке подбежал, а тетрадь улетела обратно к Серёге. Даня к нему, а он её р-р-раз! И в мусорную корзину! Так обидно стало, аж до слёз. Даня не сдержался и толкнул Серёгу. Тот налетел на соседнюю парту и сдвинул аккуратно разложенные Юрины учебники. Они задели Юрину руку, а он как раз что-то писал в тетради, и вместо цифры получилась длинная черта поперёк всей страницы. Юра замер, а потом тоненько завыл. Тут подскочил Пашка и как дал Дане в правое плечо. Даня пошатнулся, попятился и налетел на что-то мягкое и взвизгнувшее, как испуганный щенок. Это оказалась Лиза, которая пыталась достать злополучную тетрадь из мусорной корзины.

– Совсем уже! –

Даня так испугался, что тетрадь снова полетит, что заорал:

– Не надо! Не надо!

А Серёга подскочил, схватился за тетрадь и ну её тянуть. Лиза тетрадь отпустила, а Даня сразу перехватил. Повезло, успел.

В этот самый момент в класс вошла Тамара Ивановна и увидела картину маслом, как выражаются взрослые: Ужиков с Козыревым рвут друг у друга тетрадку из рук, Лиза дубасит их кулаками, по полу рассыпался мусор из опрокинутой корзины. Юра воет, Пашка с Федькой носятся по классу, девчонки визжат. Тут-то с Тамарой Ивановной и случился инфаркт.

Мимо, как назло, проходила директриса. Она заглянула в приоткрытую дверь, отозвала Тамару Ивановну в сторону, пошушукалась с ней и, повернувшись к классу, сказала: «Раз Даниил с Сергеем не могут нормально общаться и никому житья не дают, придётся принять кардинальные меры».

Эх, в эту минуту Данька с Серёгой и не подозревали, что случится с ними завтра, а то они вели бы себя иначе, как-нибудь повоспитаннее.

В классе Даня сидит с Лизой. Они с ней соседи не только по парте, но и по лестничной площадке. После школы их забирает Лизин папа, дядя Гена. Он работает полицейским. Когда он приходит в школу за Лизой и Данькой, охранница тёть Валя всегда интересуется у него, всё ли спокойно у нас в районе.

Лиза умная. И хорошая. С ней даже спорить не хочется, вот до чего она хорошая. Она любит насекомых, особенно бабочек. Всё время их рисует. То с голубыми в крапинку крыльями, то с жёлтыми с розовой каймой по краям, и всегда с тонким, загнутым в спираль хоботком. Получается очень красиво. Даня как-то нарисовал у неё в альбоме страшную змеиную голову, а Лиза пририсовала ей сверху бабочку. Змея сразу будто заулыбалась и подобрела.

На Серёгу и его приятелей Лиза совершенно не обращает внимания. Дане это кажется удивительным. Хулиганы ведь сами не учатся и другим учиться не дают: вечно им замечания делают на уроках. В классе три таких возмутителя спокойствия: Серёга, Федька и Пашка.

Конечно, если бы Даня знал, что случится завтра… Но Даня не знал. И Серёга не знал. Поэтому случилось то, что случилось.

За пару минут до звонка в класс влетел Серёга. Остановился на мгновение в проходе. Весь взъерошенный, глаза горят. Потом опёрся ладонями о крайние парты, оттолкнулся и с улюлюканьем полетел в проход. Приземлился, громко топнув ботинками о пол, и ка-а-а-к щёлкнет Даню по затылку. От такой наглости тот резко развернулся и больно ударился локтем о стол.

А Серёга уже добрался до задней парты и переключился на Федьку с Пашкой, начал рассказывать им что-то смешное, размахивая руками. Друганы его громко ржали, как кони.

Даня сжал зубы и повернулся к Лизе. Она сидела, слегка опустив голову, будто ничего особенного не заметила! Как так можно?

«Ну ладно, Серёга, – подумал Данька, – пусть только вызовут тебя к доске. Посмотрим, какой ты умный. Будешь знать, как приставать ко мне».

Прозвенел звонок.

– Здравствуйте, ребята!

В класс вошла учительница. Но это была вовсе не их классная…

Угадай, кто ты?

– Тамаре Ивановне пришлось срочно уехать. Вместо неё уроки у вас буду вести я. Меня зовут Василиса Никитична, – представилась новая учительница и улыбнулась так широко, что глаза превратились в щёлочки.

Всё в ней было необычно: и белые кроссовки вместо туфель, и не по-учительски весёлые глаза, а главное – коса. Такая длинная и толстая, что Даня подумал: «Ух ты! Если она сильно мотанёт головой и раскрутит свою косу, то вполне возможно, что взлетит, как вертолёт». Вот какая у неё была коса – вертолётная.

Ну и, конечно, рубашка с рисунками, вышитыми цветными нитками. Вот блестит глазом чёрный ворон, вот качается на ветке гроздь красной рябины, а вот человек в кольчуге и шлеме держит тяжёлый меч. Очень похож на богатыря. А ещё существо с тремя головами, вылитый Змей Горыныч. А змеи, хоть сказочные, хоть настоящие, всегда привлекали Даню.

Словом, Даня Ужиков сразу проникся доверием к новой учительнице.

Василиса Никитична хлопнула в ладоши:

– Ну что замерли? Начнём с проверки домашнего задания.

Все тут же опустили головы и зашуршали учебниками.

– Так, так, так… – Новая учительница открыла электронный журнал и кликнула мышкой: – К доске пойдёт…

Даня обернулся. Серёга пластом лежал на парте, спрятавшись за спины одноклассников от учительницы. Видимо, снова не выучил уроки.

– Козырев Серёжа!

Серёга нехотя поднялся и поплёлся к доске:

– Почему сразу Серёжа? Чуть что, сразу Серёжа…

– А кто много ворчит, превратится в сердитого ёжика!

Что? В какого ещё ёжика? Это учительница так шутит? Сразу стало легко и весело. Только Серёга насупился ещё больше.

– Начнём с простого! Перечисли, Серёжа, какие опасные животные водятся в Африке, – произнесла Василиса Никитична.

Серёга засунул руки в карманы и начал раскачиваться с пятки на носок. Все сразу поняли, что он ничего не знает. Он всегда так раскачивался, если не учил. И тут настал Данин звёздный час отомстить за щелбан.

– Муха, – тихонько прошептал он Серёге со своей первой парты.

А потом добавил чуть громче:

– Цеце.

Серёга сосредоточенно посмотрел на Даньку и помотал головой – дескать, не расслышал.

Тот ещё раз повторил тихонько «муха», а потом погромче «цеце».

– Чего, чего? – шёпотом переспросил Серёга.

– Слон, – сказал Даня.

Серёга благодарно улыбнулся, кивнул и громко, на весь класс, выпалил:

– Слон цеце!

На секунду воцарилась тишина, а потом раздался оглушительный хохот.

– Слон цеце! Слон цеце! – смеялись все, даже Серёгины друзья. – Ну ты, Козырь, даёшь!

Лиза толкнула Даню в бок:

– Рада была сидеть с тобой за одной партой. Теперь ты покойничек.

Серёгин кулак медленно и многозначительно проплыл мимо Даниного носа и исчез.

На перемене Даня Ужиков не рискнул выйти в туалет, хотя очень хотелось. Вдруг там Серёга подстерегает? После следующего урока уже не было сил терпеть. Но всё прошло удачно, в коридоре никто его не сцапал. На обратном пути у Дани даже поднялось настроение. Однако за углом оно упало по той простой причине, что Серёгин кулак снова оказался перед его носом и на этот раз никуда не исчез.

– Ну, Ужиков, – зашипел Серёга, – сейчас ты у меня получишь! Я тебе такого слона цеце покажу!

Данька пытался отбиваться, но у него было только две руки, а у Серёги шесть, так как ему помогали Пашка

– Так, так, так… Что у нас тут происходит?

– А чего он меня подставляет? Умного изображает? – крикнул Серёга.

– А чего ты всё время ко мне пристаёшь?

– А чего ты воображаешь?

– Оба останетесь после уроков, – строго заявила Василиса Никитична. – А сейчас отцепитесь друг от друга и марш в класс!

Последний урок, казалось, длился вечно. Время ползло, как улитка.

Данька ненавидел Серёгу и всей своей спиной показывал ему это. Ещё бы! Из-за него он теперь задержится, дядя Гена с Лизой будут ждать у турникета, а мама – волноваться, потому что эсэмэска ей придёт позже. У-у-у, этот Серёга!

После урока ребята молча уселись в разных концах класса. Даня изучал рисунки на учительской рубашке, а Серёга стучал пяткой по ножке стула. Василиса Никитична, наконец, закончила щёлкать мышкой, отвернулась от монитора и мягко спросила:

– Ну, чуды-юды, друзья-товарищи, рассказывайте, что не поделили.

– А чё он мне специально неправильно подсказывает? – возмутился Серёга.

– Уроки надо учить, а не по партам скакать! – выкрикнул в свою очередь Данька.

– Да я учил! – Серёга вскочил со стула. – Я учил, только забыл.

– Ага, конечно!

– Чё конечно? Чё конечно?

– Только и умеешь толкаться и дразниться.

– Чё ты прицепился? Я учил, я вообще умный!

– Это мои часы умные, – поднял Даня руку с часами, – а ты – нет!

Серёга не выдержал, подскочил и как толкнёт Ужикова.

И вдруг бамс! Раздался оглушительный хлопок, будто воздушный шарик лопнул у самого уха. Василиса Никитична на миг исчезла… и тут же оказалась прямо перед ними! Будто из воздуха возникла. И коса её растрепавшаяся медленно, сама по себе, опустилась на плечо. Надо же! Даня впервые видел вживую, чтобы человек так быстро перемещался в пространстве. Серёга тоже обалдел и даже немного подвинулся к Дане.

– Мне всё ясно, – сказала Василиса Никитична и взяла ребят за руки.

Ладони у неё были тёплые и мягкие. Она наклонилась и прошептала:

– Каждый из вас прав и неправ.

Руки у ребят вдруг закололо, будто сотни иголочек вонзились в кожу.

– Ай, ай, ай! – взвизгнули Данька с Серёгой.

– И чтобы больше никаких драк! – отпустив их руки, погрозила пальцем Василиса Никитична.

А затем рассмеялась:

– Ну всё! Теперь бегите домой!

– А что с Тамарой Ивановной-то? – обернулся в дверях Серёга.

– У неё мама заболела, и ей пришлось срочно уехать. Ваши родители в курсе, не волнуйтесь, – ответила Василиса Никитична.

Лучше бы Даня в тот день не ложился спать. Ночью ему снилась длинная коса, которая извивалась змеёй и хохотала прямо в лицо: «Угадай, кто ты?» А Даня смотрел на неё и не мог вспомнить, кто он. Богатырь? Змей Горыныч? Или вообще рябина? А наутро…

Я буду послушным сыном

Кто-то настойчиво тыкал в Данино плечо пальцем. Он повернулся на другой бок, открыл глаза и спросонок заорал:

– Ты кто?

И сразу узнал Машу, младшую сестру Серёги.

Маша тоже заорала и хлопнула Даню рукой:

– Ты чего? Совсем уже?!

– Что ты здесь делаешь? – Даня натянул одеяло до самого носа, и вдруг у него всё поплыло перед глазами.

Справа висел постер с каким-то футболистом, обои на стенах другие, лампа на потолке другая, а перед ним Серёгина сестра в придачу. «Это не моя комната! Не моя кровать! Не мой дом! Как я сюда попал?»

Он вскочил и кинулся искать свои вещи. Их нигде не было. Рядом с кроватью навалена огромная куча чужой одежды, из-под которой едва виднелся стул. Даня натянул на себя первые попавшиеся брюки и спросил Машу:

– А где Серёга?

– Ну ты вообще, – она покрутила пальцем у виска и вышла из комнаты.

– Дети! Я слышу, что вы проснулись! Идите завтракать!

«Ой, это же тётя Света, Серёгина мама. Может, ночью с родителями что-то случилось и тётя Света забрала меня к себе, а я ничего не помню? А почему тогда не дядя Гена? И где спал Серёга, если в его кровати я? Он бы точно не уступил мне свою кровать по доброй воле. Сейчас у его мамы всё узнаю». Даня вышел из комнаты и огляделся в поисках кухни. Ноги стали какие-то длинные и запинались друг о друга. Что ещё за глупость? Он сосредоточился и постарался шагать ровно.

Заглянул на кухню и только хотел спросить, что произошло, как тётя Света грозно сказала:

– А умыться?

Даня вздрогнул и пошёл в ванную. Взглянул в зеркало и ужаснулся. На него смотрел высокий коротко стриженный темноволосый мальчишка с оттопыренными ушами. А Даня вообще-то светленький и с длинной чёлкой. «Не может быть, – подумал он. – Не может быть».

«Почему на меня из зеркала смотрит Серёга? Я превратился в Серёгу? Это какая-то ошибка!» Он зажмурился и похлопал себя по щекам. Потом ущипнул за руку. Больно! Значит, не спит, ничего ему не мерещится. Открыл глаза. Из зеркала на него по-прежнему таращился Серёга. Холодок пробежал у Дани по спине, будто барбадосская змейка проползла вдоль позвоночника. В панике он весь покрылся гусиной кожей.

– А-а-а, – тоненько заголосил Даня.

– Что стряслось? – В ванную заглянула тётя Света.

– Что со мной? – охрипшим голосом спросил Даня.

– А что с тобой? – переспросила тётя Света.

– Где мои родители?

Серёгина мама глубоко вздохнула:

– Хочешь, я всё же позвоню отцу? Может, поговоришь с ним и тебе легче станет?

Даня заподозрил подвох. Чьему отцу она собралась звонить: его или Серёгиному? Так и спросил: чьему отцу? А она поджала губы:

– Серёж, хватит паясничать. Умывайся и иди завтракать.

Как она его назвала? Даня снова взглянул в зеркало. Понятно. Значит, всё же он теперь Серёга. А где тогда сам Серёга? Если дома его нет, то он… «А-а-а, Серёга, видимо, теперь Данька, то есть я. И он сейчас у меня дома. И наверняка тоже стоит у зеркала в ужасе. Возможно, даже ревёт, как девчонка». Даня собрался с духом и решил не паниковать. Нужно временно притвориться Серёгой, прийти в школу и всё выяснить.

Он умылся и посмотрел на зубные щётки. Одна маленькая, с розовой ручкой. Наверное, Машина. Другая явно тёти-Светина: беленькая, с виду как новенькая. А третья щётка вообще на щётку не похожа: щетина торчит во все стороны. Он вздохнул, выдавил зубную пасту на

Пахло жареной колбасой. Интересно, как там Серёга сейчас? Ест ли овсяную кашу с изюмом? А Данины родители? Догадались ли о подмене?

– Здравствуйте, тётя Света, – сказал он. – Не волнуйтесь, я буду послушным сыном. Надеюсь, это ненадолго.

Тётя Света засмеялась и как влепит ему щелбан! Это что у них, семейное? Щелбаны раздавать? Даня, конечно, растерялся, но сразу понял, в чём дело.

– Мама, – исправился он. – Мама Света, я просто не выспался.

– Нормально себя чувствуешь? – Она пощупала Данин лоб, потом указала на тарелку с колбасой и кетчупом.

– Ешь быстро, шутить будешь потом, а то опять опоздаешь.

Даня моментально уничтожил колбасу. Ещё бы! Дома такого не дождёшься. Колбасу мама не покупает, считает её вредной для здоровья. Поэтому и холодильник у них обычно грустный. Правда, раз в миллион лет, когда мама уезжает к бабушке, в нём появляются сосиски. Тогда Данька радуется. Он обожает макароны с сосисками. И папа тоже.

И тут вдруг Даня почувствовал волшебный запах… Кофе! Перед ним поставили кружку с кофе! А в нём ещё и молоко. Как в рекламе! Он не поверил своим глазам и на всякий случай уточнил:

– А почему не какао?

– Что? Какое ещё као-као? – передразнила тётя Света. – Буду я с ним заморачиваться. Пей, что дают. Тоже мне, аристократ нашёлся. Кака-а-ао…

Даня, конечно, спорить не стал! Кофе на вкус был как горькая шоколадка с молоком. «Так вот почему Серёга много дерётся! Он после кофе становится возбудимым, и ему некуда девать энергию», – догадался Даня.

Выпив из кружки всё до последней капельки, он довольно причмокнул и прислушался, не происходит ли внутри него чего-нибудь необычного. И правда, где-то глубоко в груди начала появляться возбудимость. Он даже чувствовал, как она разрастается и опутывает его, будто вьюнок. И когда эта возбудимость дошла до Даниного мозга, он радостно выкрикнул: «Йуху-у!» Вскочил, зацепился за ножки стула и рухнул на пол.

Маша звонко засмеялась, а тётя Света закатила глаза.

Оказалось, что каждое утро Серёга отводит Машу в детский сад. Даня сначала растерялся: как это? Он один поведёт Машу в детский сад, а потом один пойдёт в школу? Но тут же выяснилось, что всё не так страшно: садик находился напротив Серёгиного подъезда. У лифта тётя Света поправила им курточки, нажала кнопку, помахала рукой: «Привет тёте Оле!» Тётя Оля – это Машина воспитательница, Ольга Ивановна, подруга тёти Светы. Лифт спустил их с пятого этажа на первый. Ребята прошли мимо консьержки.

– Здравствуйте, – сказала Маша.

– Здравствуйте, – сказал Даня.

– Доброе утро, зайчики! – улыбнулась консьержка. – Серёжик, это не ты вчера выронил?

Она протянула пачку мятных леденцов.

– Это не моё, – растерянно ответил Даня.

Потом они вышли из подъезда. Справа детские площадки, разделённые плиточными тропинками. Целый ряд площадок вдоль всего Серёгиного дома, длинного, оранжевого. Там, где они заканчиваются, стоит Данин дом. Высокий, одноподъездный, бело-голубой… А напротив Серёгиного подъезда через узкую дорогу с белой зеброй – тропинка, которая через маленький сквер ведёт к детскому саду и упирается прямо в его калитку.

Ребята шагали молча, Даня не знал, как ведёт себя с младшей сестрой Серёга: задирает он её или нет? Маша попыталась взять Даню за руку, но он отбросил её ладошку и для убедительности пнул камешек. Маша насупилась и запыхтела, глядя в землю.

У садика Даня сказал:

– Всё, дальше иди сама, малявка. – Он же не мог признаться, что понятия не имеет, в какую группу её вести и как выглядит эта её тётя Оля.

– Я знаю, что ты – это не ты, – вдруг заявила Маша. – Но ты всё равно должен довести меня до самой двери и сдать прямо в руки Ольге Иванне.

– С чего ты взяла, что я – это не я?

– Потому что ты не Серёжа. – Маша вдруг всхлипнула, выпятила нижнюю губу и стала вытирать глаза.

– Ты что-то знаешь? Что ты знаешь? – чуть не закричал Данька. Может, Маша видела, что произошло, и знает, как вернуть всё обратно.

Но она испуганно заморгала:

– Ты не забрал свои леденцы. И не взял меня за руку. И боишься заблудиться в садике. Назвал меня малявкой, а Серёжа никому не дал бы меня так назвать. Он всегда меня защищает.

– Не плачь, ну не плачь, – уговаривал её Даня, удивляясь, что Серёга, оказывается, может быть защитником. – Я всё исправлю! Мы с твоим братом всё исправим, я тебе обещаю!

– Точно? – шмыгнув носом, спросила Маша. – И он вернётся?

Даня присел на корточки, взял её за руки и пообещал:

– Точнее некуда! Укуси меня змея!

Потом уверенно нажал кнопку домофона и открыл калитку.

– Мы к Ольге Ивановне, – сказал он охраннику.

– Вы сегодня вовремя, «козырьки», проходите! – подмигнул охранник.

Данька опаздывал. Прямо как Серёга. Но теперь он понимал, почему тот опаздывает: Машу нужно сдать прямо в руки.

Неработающий металлодетектор, установленный на входе в школу, приветственно промолчал. Тёть Валя отвлеклась от телефона и кивнула, турникет зажёг зелёную стрелку. Пока всё как обычно.

Забежав в раздевалку, Даня тут же оказался прижатым к стене, вдоль которой висели куртки. Прямо на него смотрели его же глаза.

Чуть что, сразу Серёжа!

Над Серёгиным ухом противно задребезжало. Такой звук, знаете ли, как будто железной палкой по железному забору быстро-быстро ведёшь. Маша, что ли, прикалывается? Серёга высунул руку из-под одеяла и пошарил в воздухе, пытаясь поймать сестру. Никого не поймал, а дребезжание только усилилось. Поднял руку повыше и нащупал стол, а на столе будильник. Смахнул его на пол. Тот звякнул, будто обругал, и затих.

Перед тем как снова заснуть, Серёжа подумал: «Кто придвинул к моей кровати стол? И кто подложил мне свинью, то есть будильник? Да ещё такой допотопный, с противным дрязгом». К тому же Серёге сон дурацкий приснился. Будто он хочет по мячу ударить, а под ноги бросается длиннющая коса. Серёга спотыкается, а коса хохочет, хохочет…

Только он задремал, как открылась дверь:

– Даниил, доброе утро! Вставай, а то опоздаешь.

– Угу, – пробормотал Серёга и зарылся головой под подушку. Надоели уроки, хотя бы денёчек прогулять.

– Да-аня! – Ступню, высунутую из-под одеяла, легонько

Серёжа брыкнулся:

– Масяня, дай поспать.

– Что?

– Не хочу в школу.

– Даниил!

Здрасте! Минуточку. Какой ещё Даниил? Он высунулся из-под подушки. Глаза не разлипались, тоже не хотели в школу.

– Давай-ка поднимайся, каша остынет.

«Каша? С чего бы вдруг каша? Терпеть не могу всякую жижу молочную». Серёга сразу сел и открыл глаза в полной готовности протестовать. И так испугался, что снова засунул голову под подушку. Сердце застучало, будто стометровку пробежал.

Нет, он, конечно, никуда не бежал. Наверное, проснулся во сне. Федька рассказывал, что ему как-то снилось, будто он спал, потом проснулся, погулял, а когда его разбудили на самом деле, оказалось, что он не гулял, а всё ему снилось. Ещё выражение такое умное ввинтил: «многослойный сон».

«Вот, по ходу сейчас и мне какая-то ерунда снится», – пришло в голову Серёге, и он решил проснуться по-настоящему, потому что сон так себе оказался. Незнакомая женщина щекочет пятку и заставляет есть кашу в чужом доме. И Серёга шлёпнул себя по щекам, даже взвизгнул от боли. Всё, можно вставать.

Он высунул голову, но женщина никуда не исчезла. Более того, она склонилась над ним и озабоченно приложила ладонь к его лбу.

– А-а-а! – закричал Серёга, отбросил её руку и забрался под одеяло.

«Что происходит?» – в панике пронеслась в его голове мысль.

Послышались шаги, и мужской голос произнёс:

– Што проишходит?

«Между прочим, это моя мысль, зачем он меня передразнивает?»

Серёга выглянул. Женщина растерянно смотрела то на него, то на мужчину в очках, который стоял посреди комнаты и чистил зубы.

– Вы кто? – прошептал Серёга.

Мужчина вынул зубную щётку:

– Дед Пихто! Ты что голосишь с утра? Вставай.

– Где мама?

Мужчина заморгал:

– Вот, – обратился он к женщине и ткнул в сторону Серёги зубной щёткой. – Вот до чего доводит излишняя умственная нагрузка. Мальчик сошёл с ума. Я только иду к этому, а он уже всё… В наше время столько не задавали, а сейчас эта успешность, продуктивность, перспективность… С младших классов!

«Что он вообще мелет?»

– Прекрати, – порозовела женщина, – не при ребёнке же.

– Да где мама-то? – снова спросил Серёга. – Вы кто? Где я? Чё происходит?

Женщина изменилась в лице:

– У кого ты научился придуриваться? Чтобы через минуту был на кухне.

Она закрыла дверь, а Серёга вскочил и стал искать свои вещи. Их не было. Чья-то одежда аккуратно висела на спинке стула. Он надел её, не в трусах же идти. На столе лежали умные часы. «Где я их видел? Точно, у Ужика! Он их при любом удобном случае демонстрирует. Ничего не понимаю, как они здесь оказались? Ладно, сейчас сделаю, как меня просят, а когда выйду на улицу, дам дёру».

Вдоль застеклённого стеллажа с книгами он прошёл к двери и открыл её. Коридор. Слева огромный шкаф с зеркальными дверцами, а справа на стене фотографии в каком-то хаотичном порядке, будто их вешали как попало, не глядя. Некоторые типа под старину, чёрно-белые, выцветшие по краям. Как в музее. Серёга аж загляделся. Это оказались семейные фотки: та самая тревожная женщина, тот самый мужчина в очках и мелкий мальчишка. Кого-то он Серёге напоминал… Вот он в такой огромной кепке, что глаз не видно. Вот он, весь чумазый, протягивает прямо в камеру раскрытую ладонь, а на ней дождевые червяки. Фу, гадость! Вот он в каком-то торжественном зале с колоннами. А вот он с цветами идёт, видимо, в первый класс. «О, да это же Ужик! Надо же, какой он мелкий! О, а вон я на заднем плане!»

– Даня! Долго тебя ждать?

«Значит, я дома у Ужика. Этого ещё не хватало. Интересно, где же он сам? Вон его обыскались уже, кричат, зовут». Серёга обернулся в сторону шкафа и от неожиданности подпрыгнул. В зеркальной дверце подпрыгнул Ужик. Серёга посмотрел по сторонам: рядом с ним никого не было. Что за мистика? Ошарашенно уставился на отражение. Ужик тоже уставился на Серёгу. Тот протянул вперёд правую руку, Ужик в зеркале коснулся его руки.

И тут Серёжа Козырев заорал:

– Мамочки!

Вообще не смешно ни чуточки! Посмотрели бы вы на себя в такой ситуации. Тоже бы заорали.

В коридор выскочили перепуганные родители Даньки.

– Что вы со мной сделали? – кричал Серёга. – Почему Ужик в зеркале?

– Какой ужик? Откуда дома змея? – заволновался Данькин папа.

– Даня! – Мама присела на колени и крепко его обняла. – Заинька, ты что? Что такое?

– Я Серёжа!

– Тише, тише, – говорила она, – всё хорошо, всё хорошо. Наверное, сон плохой приснился, да? Всё из-за плохого сна, да? Сейчас умоемся, позавтракаем, я тебе какао сделала.

Серёга вырвался и бросился к дверям:

– Отпустите! Я хочу домой!

Тут его схватил Ужиков папа. Крепко схватил. Серёга брыкался и вырывался, но всё было совершенно бесполезно.

– Сынок, да что с тобой? Это же мы! Ну посмотри. Ты дома, мы дома, всё хорошо.

Тут до Серёги начало доходить: они его за своего сына принимают. «Может, Ужик потерялся, а им меня подсунули, чтобы они с ума от горя не сошли? И что-то там придумали, чтобы и в зеркале я отражался не собой, а их сыном? Мало ли какие сейчас технологии…» Ему даже немного жалко Ужиковых родителей стало. «У меня есть мама, Маша, даже отец, в принципе, есть, хотя и живёт отдельно. А у них сын тютю…»

Поэтому Серёга решил им подыграть. Временно, конечно, пока дёру не даст.

Сел за круглый стеклянный стол, даже съел овсяную кашу с изюмом. Чуть не подавился, но пересилил себя и съел. Данькина мама так смотрела, что попробуй тут не съешь! И какао выпил. Ну оно ничего так, не противное. Чем-то кофе напоминает. Зубы чистить не стал. Во-первых, непонятно, какая тут щётка Данькина, все как новенькие: белая, розовая, зелёная. Серёга просто прополоскал рот. «Потом у Пашки попрошу мятную жвачку. Леденцы он не очень, а жвачку всегда с собой носит».

Когда вышли из дома, Данькина мама крепко ухватила Серёгу за руку. Будто догадалась, что он собрался сбежать. «Ладно, подыграю, чтобы не спугнуть». О, вон школа. Значит, туда его и ведут. «Ну тогда я пока не сбегу, лучше расскажу Федьке с Пашкой, что произошло». Данькина мама что-то говорила всё время. Кажется, что он должен сделать, когда вернётся домой. Он не слушал, так как возвращаться к Данькиным родителям не собирался. «Я домой вернусь, а они пусть заявление в полицию пишут, а не берут себе чужого сына. И вообще, почему именно меня?

Он отсалютовал тёте Вале, чему она несказанно удивилась. Наверное, Ужик так никогда не делал. При входе в раздевалку столкнулся с Пашкой:

– Хэлло, дай жвачку!

А он как толкнул плечом:

– Сам купи.

Серёга офигел, честно. «Ладно, позже с ним разберусь, что-то он не в настроении». А потом Юрка мелкий подбежал и сказал:

– Даня, привет!

И умчался. Юркий Юрка… А Серёга снова офигел. Потому что он назвал его не Серёжа, а Даня! И ему стало совсем не по себе. Только он хотел выйти из раздевалки, как в неё вошёл он сам. Реакция у Серёги моментальная, футбольная реакция, мгновенная. Он как подлетел, как схватил самого себя за куртку и как вдавил в стену!

– Ты что наделал? – зашипел Серёга, глядя в свои глаза. «Оказывается, они у меня огромные и коричневые. Никогда не замечал».

Зовите Василису Никитичну!

– Ты что наделал? – На Даньку смотрели его же глаза.

На секунду Ужиков подумал, что и не догадывался, какие они у него серые-пресерые.

– Серёга, – как можно спокойнее ответил он, – теперь ты в моём теле, а я в твоём. То есть теперь ты – это я, а я – это ты. И я не знаю пока, почему так случилось и как из этого выпутаться, но предлагаю тебе меня отпустить, а то я сейчас надышусь чужими куртками.

Серёга отошёл, сел на лавку и спрятал лицо в ладони. Данька приземлился рядом.

Прозвенел звонок. Ребята не шелохнулись. Данька впервые в жизни пропускал урок.

– Я сам напугался, – вздохнул он. – Волшебство какое-то непонятное. Кто-то что-то перепутал. Но я уверен, что можно всё вернуть. Надо только разобраться, почему это случилось. В книгах всегда так: всё происходит по какой-то причине. А пока не разберёмся, нам придётся притворяться друг другом.

– А я не хочу! – крикнул Серёга.

– И я не хочу.

– Я вообще к себе домой пойду после школы.

– Но тебя не пустят: ты же теперь я.

Серёга несколько раз открыл рот, пытаясь что-нибудь сказать, но, видимо, ничего не придумал и закрыл.

Ребята помолчали.

– Просто надо сказать правду! И тогда нам помогут. Чё сразу-то не догадались?

– Нельзя! – Даня заёрзал на скамейке. – Кто нам поверит? А если поверят, то напугаются, и мы посеем в мире панику. Или нас запихнут в больницу и будут изучать.

Козырь поморгал:

– И чё? Подумаешь…

– А ничё, – передразнил Ужиков. – Представь, что будет, если все научатся меняться друг с другом телами. Это опасно.

Они ещё немного помолчали, а потом Серёга тихо сказал:

– Машу надо утром отводить в садик. Ещё я выношу мусор и, когда мама раскричится, прибираю комнату.

– У меня репетитор по английскому по понедельникам, средам и пятницам, в зум, – сообщил Данька. – В комнате я прибираю всегда. Пока не выучу уроки, мне нельзя играть на планшете.

– У тебя есть планшет?

– У мамы есть, она иногда мне его даёт.

– Какие там игры?

– Я «Роблокс» установил.

– Кру-у-у-то…

Они ещё немного помолчали.

– Я не смогу учить уроки каждый день, я не приучен. – Серёга громко вздохнул и вдруг резко посмотрел на Даньку. – Сегодня у меня треня. Ты в футбол играть умеешь?

Данька аж вспотел от страха. То есть ему придётся сегодня с Серёгиными друзьями мяч гонять? Хотя подумаешь, он сто раз такое видел. Серёга – вратарь, а это просто: стой да лови мячи.

– Умею, – ответил Данька. – Но мне это неинтересно.

Серёга недоверчиво хмыкнул.

– А ты английский знаешь?

– Чего там знать-то, айн, цвайн, драй! – выпятил подбородок Серёга.

Данька вздохнул и понял, что Серёге, похоже, от репетитора влетит.

– Это… а с кем мне гулять-то теперь во дворе?

От Серёгиного вопроса Дане стало очень грустно, так как у него не было друзей, только Лиза.

– Я не гуляю, я учу уроки.

– А в выходные?

– В выходные мы с родителями ходим в парк или в театр, или на выставку. Иногда в кино.

Серёга закатил глаза к потолку и тихонько завыл, прямо как волк.

Второй урок уже нельзя было прогуливать, слишком подозрительно, да и от родителей влетит, когда увидят «энки» в электронном журнале. После работы родители всегда проверяют электронный дневник. По крайней мере, Данькина мама точно. И мальчишки отправились в класс.

В классе Серёга отодвинул стул к самому краю парты, подальше от Лизы. Она удивлённо посмотрела на него:

– Где ты был?

Серёга ничего не ответил, отодвинулся ещё дальше и уткнулся в учебник.

Данька решил пройти к своему новому месту правдоподобно, чтобы никто не заподозрил, что Серёга вовсе не Серёга. Оттолкнулся от парты, как тот вчера, и с гиканьем прыгнул в проход. То ли обувь была скользкая, то ли прыгнул неудачно, но Даня шмякнулся прямо на пол. Федька с Пашкой расхохотались, а Серёга злобно покраснел.

– Так, так, так… – Василиса Никитична постучала ладошкой по столу. – Успокоились! Ужиков, Козырев! Чтобы в дальнейшем без прогулов, не хватало мне ещё объяснительные у ваших родителей просить.

Федька толкал Даньку в бок и, закрыв ладонью рот, изо всех сил показывал, как ему сложно не смеяться вслух. Пашка обернулся в пол-оборота и изображал Данино лицо, когда тот падал.

Ужиков насупился и тихонько стал попинывать ногой Пашкин стул.

– К доске пойдёт Даня Ужиков.

Даня встал и пошёл к доске. Смотрит, Серёга тоже встал и тоже пошёл. Класс снова взорвался гоготом, а Серёга зыркнул на Даню так, что тот чуть к месту не прирос.

– Извините, я что-то задумался, – пробормотал Даня и вернулся на заднюю парту.

– Серёга, ты вообще, что ли, сегодня ку-ку? – гоготнул Пашка.

А Федька уже лежал на парте лицом, его плечи мелко вздрагивали и слышался истерический звук «ы-ы-ы-ы-ы».

– Даня, покажи на карте мира нашу страну, – сказала Василиса Никитична, когда хохот стих.

Серёга взял указку, подошёл к карте и, глядя прямо Дане в глаза, ткнул в центр карты и ответил:

– Вот это – слон цеце! – и показал язык.

На этот раз Василисе Никитичне пришлось долго успокаивать визжащих и падающих со стульев учеников.

После уроков Даню поймал Андрей Андреич:

– Козырев, куда это ты собрался? А ну марш на тренировку!

Обычно в спортзале было прохладно, только к середине урока становилось тепло, но сейчас Дане казалось, что воздух вокруг тропический, жаркий, влажный, он даже испариной покрылся. Началась тренировка.

Перед Ужиковым выстроились в шеренгу спортивные оранжевые конусы. Нужно было вести мяч ногой, обводя его змейкой мимо конусов. Вроде бы ничего сложного. Даня

Данька, чуть дыша, звездой растопырил руки и ноги. Пашка опустил мяч на пол и стал отходить назад. Целую вечность отходил, а потом ка-а-ак побежал и ка-а-ак пнул по мячу! Мяч подскочил и полетел в сторону Даньки. Тот зажмурился и отчаянно замахал руками вверх-вниз. Мяч попал прямо в лоб. Данька ойкнул, качнулся и сел на пол.

– Ай, ай! – подбежал к нему Андрей Андреич. – Серёжа, ты как? Ты почему не ловил? Дай лоб посмотрю? Так больно?

– Ай, ай! – в свою очередь сказал Данька и отвёл ладонь ото лба.

– Ну всё, уволят вас, Андрей Андреич, а меня поставят на учёт, – пробухтел Пашка. – Контузило его! Смотрите, какой шишак!

– Пожалуйста, отведите меня в класс, Андрей Андреич, – подумав, попросил Данька. – И зовите Василису Никитичну!

Хорошо, что она ещё была в классе и проверяла домашки.

– А может, оставим, как есть? – спросила Василиса Никитична, посмотрев на Данину шишку. – Скоро посинеет, потом станет фиолетовой. Серёжа превратится в единорога…

– Вам бы всё шутки шутить! – заволновался физрук.

– Ладно, – разочарованно вздохнула Василиса Никитична. – Ждите! – И ушла в подсобку.

Из подсобки донеслось тихое звяканье, как будто осторожно постучали стеклом о стекло. Потом засвистел закипающий чайник и в класс просочился тонкий запах чего-то сладкого вперемежку с ментоловой жвачкой. Вышла довольная Василиса Никитична. В руках она несла пиалу с бурой жидкостью. От неё поднимался густой сизый пар, источавший этот странный аромат.

Андрей Андреич недоверчиво принюхался, шевеля своими широкими ноздрями:

– Разве можно к шишке прикладывать горячее? Я думал, будет холодный компресс.

– Тут нам понадобится тяжёлая артиллерия. Не компресс, а эта настойка. И она обязательно должна быть горячей, – сказала Василиса Никитична и опустила в пиалу большой ватный шарик.

Шарик сразу стал коричневым. Она слегка его отжала и приложила к шишке. Удивительно, но горячо не было. Стало щекотно, будто сотня миниатюрных пальчиков пощипывает и разглаживает шишку. Даня тихонько захихикал.

– Нервное? – забеспокоился Андрей Андреич.

– Оздоровительное, – ответила Василиса Никитична, отбросила использованный шарик и намочила новый.

Он щекотал ещё сильнее. На третьем шарике Данька уже не мог сдерживаться и захохотал в голос, до слёз. Да так, что Андрей Андреич с Василисой Никитичной тоже засмеялись.

От четвёртого шарика Даня отмахивался, как мог. «Сколько можно смеяться, я же лопну!»

– Именно четыре! Терпи, Серёжа!

Вздрагивая от смеха, Василиса Никитична приложила к шишке последний ватный шарик. У Дани уже не было сил смеяться, он только повизгивал. Когда шарик, наконец, убрали ото лба, оказалось, что шишка исчезла.

– Вот это да… – протянул Андрей Андреич. – Вы наша спасительница! Не поделитесь ли рецептом этого снадобья? Моим футболистам он бы пригодился.

Василиса Никитична порозовела от удовольствия, а потом хлопнула в ладоши: бамс! Андрей Андреич встряхнул головой и как будто очнулся:

– Эм… А что мы здесь делаем?

– Зашли узнать про успеваемость Серёжи, – подмигнула Дане Василиса Никитична. – Всё не так плохо. Можете смело брать его после уроков на тренировки, это учёбе не помешает. Готовьтесь к матчу спокойно.

– Спасибо, – поблагодарил Андрей Андреевич. – Козырев, на сегодня ты свободен. Марш домой уроки учить!

В дверях Данька обернулся. Василиса Никитична улыбнулась и поднесла палец к губам:

– Тс-с-с…

У тебя всё в порядке?

Идти к себе домой Серёге было нельзя, а к Ужику не хотелось. Изо всех сил тянуло на тренировку, и он отправился поглазеть в щёлку приоткрытой двери спортзала. И всё увидел. И как Данька мялся вначале, и как мяч не сумел пнуть, и как не поймал его. Вот позорище…

«И ведь все думают, что это я! Я! А вдруг Андрей Андреич решит меня снять с ворот?» Внутри похолодело, будто мороженое съел. «Поставит на ворота Федьку, а меня в защиту. Или вообще из секции исключит. Я на месте тренера такого тормознутого игрока точно бы исключил. Наврал Ужик про то, что умеет играть в футбол».

Тут просигналили умные часы. Признаться, Серёжа почти целый день на них пялился. У него таких нет. Интересно, можно ли на них писать эсэмэски, есть ли там малюсенькая клавиатура, а если придёт сообщение, то какое – во весь экран видно или придётся листать? Поэтому он закрыл дверь спортзала и с интересом уставился на экран часов. Сообщение от дяди Гены. Кто такой дядя Гена? Ужик про него ничего не говорил. И родители его утром тоже ничего не говорили. Или Серёга их плохо слушал? На весь экран, кстати, сообщение, потому что короткое: «Ты где?»

Отвечать, не отвечать? Он немного подумал и решил, что не будет. Раз в контактах забит, значит, Данька его знает. Но Серёга-то не знает. «Ага! Так я сразу и рассказал незнакомому дяде, где я! Обойдётся! Нам с Масяней мама все уши прожужжала, чтобы с незнакомыми взрослыми ни в коем случае не разговаривали.

Чем бы заняться? Оказывается, когда все твои друзья на трене, в школе скучно. Особенно если все тебя считают Ужиком…»

Тут дверь спортзала распахнулась, и из неё выскочил Андрей Андреич с перепуганным лицом. За руку он вёл Даньку, который сейчас Серёга. Свихнуться можно от этой путаницы. На Данькином лбу, который сейчас Серёгин, наливался яркий синяк. За Андрей Андреичем возбуждённо бежали ребята. Серёжа присоединился в самый хвост. Физрук довёл всех до раздевалки, крикнул тёте Вале, что у них чэпэ, и повёл Даньку к лестнице.

Кто-то окрикнул Ужикова. Серёга побежал было за Андрей Андреичем – в конце концов надо понять, что он пропустил и не вырастет ли на его лбу шишка («Вот ничего нельзя доверить Ужику, особенно своё тело!»), но услышал:

– Стоять! Ужиков! Его все ищут, а он по школе бегает!

Серёга оглянулся. Тётя Валя призывно махала рукой. С той стороны турникета стоял высокий мужчина в полицейской форме, а рядом с ним топталась Лиза. «Это что, Лизу в полицию, что ли, забирают? Или Ужик не такой уж душнила и успел в моём теле что-то натворить, и теперь пришли забрать меня?» На всякий случай Серёга попятился. Тут подала голос Лиза:

– Даня! Пошли! Я уже устала ждать.

«Ну раз Лиза не боится, чего мне бояться?» И он пошёл. Прямо в лапы полиции. А полицейский говорит:

– Где ты был? Мы минут двадцать уже ждём, я на работу опаздываю. И на

Серёга посмотрел на часы. «А-а-а, – догадался он. – Значит, это и есть незнакомый дядя Гена».

– У тебя всё в порядке? – спросил полицейский.

– Да, – ответил Серёга. – А у Лизы? Вы нас куда забираете?

– Домой, – растерянно сказал дядя Гена.

– Пап, не обращай внимания. Даня весь день сегодня странный.

Серёга вылупился на Лизу. Ничего себе! Папа? Лизин папа полицейский? Вот это поворот. Он с уважением посмотрел на свою новую соседку по парте. И, чтобы совсем уже никто не заподозрил, что он не Данька (полицейские, они такие, догадливые), потянул за её рюкзак:

– Давай понесу.

Лиза замешкалась на секунду, а потом сказала:

– Ну на, понеси.

И Серёга пошёл с двумя рюкзаками. А дядя Гена присвистнул и сказал: «Жентельмен».

– Ну, пап, – сказала Лиза и забежала чуть вперёд.

Уши у неё почему-то порозовели. А Серёге стало обидно, что «жентельменом» назвали не его – настоящего Серёгу, а его – Ужика, и он пнул ногой бордюр.

Оказалось, что Лиза и Данька живут не только в одном доме и одном подъезде, но ещё и на одном этаже.

Дядя Гена подождал, пока Серёга откроет дверь, зайдёт в квартиру и запрётся. Серёжа разулся и пошёл на кухню. Есть хотелось очень-преочень.

Заглянул в холодильник. Скучный какой: одни овощи, сыр, кефир, творог, яйца. Ничего вкусненького. И кастрюля с чем-то. Он вытащил её и заглянул внутрь. «Щи. Фу, ненавижу щи. Я люблю куриный суп, чтобы с ножкой, и грибной люблю, и гороховый… Но щи! Там же варёная капуста. Гадость». Поставил суп обратно в холодильник. Сходил помыть руки. Вернулся. Постоял перед открытым холодильником. Достал сыр и сделал себе бутерброд и ещё помидор помыл, разрезал, посыпал его сахарным песком, как им с Машей мама делает, и съел. На столе ваза с печеньем. Ну хоть чай нормально попил.

Так, что же делать дальше? Сейчас только два часа дня. Родители Ужика придут, наверное, поздно. Серёгина мама всегда приходит после семи вечера: пока с работы доедет, пока Машу из сада заберёт… Есть время осмотреться. И он пошёл осматриваться. Квартира была трёхкомнатная, с большой кухней, в которой кроме стола ещё помещался диван, а перед ним на противоположной стене телевизор. У Козыревых кухня была поменьше, и телик висел небольшой, в углу.

В родительскую комнату Серёжа зайти не решился, зачем ему это? А вот Ужиково жилище стоило осмотреть подробнее. Надо же понимать, где у него что лежит. Данька оказался чистюлей. Или нет… Как это слово-то? Перцикнист? Перфекцист? Короче, тот, у кого всё правильно, даже идеально. Непонятно, как вообще в таком порядке можно найти нужную вещь!

Кровать была заправлена, хотя утром Серёга как встал, так её и не трогал. На столе у окна слева настольная лампа, справа стопки учебников и тетрадей. На подоконнике кактусы. Один как полусдутый футбольный мяч, словно в него вонзили иголки, вот он и сдулся. А второй высокий, растопырил плоские овальные отростки в стороны, будто вратарь. Настоящего мяча, конечно, у Даньки не обнаружилось.

Вдоль стены два шкафа. В одном одежда, в другом книги. «В жизни не видел столько книг!» У Пашки их вообще не было, у Федьки всего одна полка, сплошь фэнтези. У Серёги разные есть, но их уже Маше читают, а он из них вырос, да и некогда. Он тренируется. Шкаф Ужика был забит книгами сверху донизу. Серёге даже стало интересно, что там. Вот стопудово одна математика или что-то школьное.

Достал самую толстую. Энциклопедия серпентолога. И змея на обложке. Прикольно. Достал вторую. Снова энциклопедия. На этот раз про динозавров. Ещё были про космос, про транспорт, про подводный мир, про животных Африки (вот он откуда про слона цеце знает). Вообще энциклопедий оказалось много, целая полка. И все с картинками. Серёга залип.

Просидел около часа с этими книжками, потом надоело. Решил прогуляться. Непонятно, в чём ходит на улицу Ужик, поэтому Серёга не стал переодеваться. Прямо в школьной форме и пошёл.

На привычной площадке у дома показываться было опасно, Пашка и Федька не догадываются, что он Серёга. Поэтому он направился на другую улицу к другим домам. Там тоже пацаны тусовались, он к ним присоединился. Побегали в догонялки, посмеялись над девчонками, посмотрели, как один мальчишка играет на телефоне. Потом начало темнеть, и все стали расходиться по домам.

Серёга вернулся в квартиру Ужика. И его родители сразу на него налетели. Где был? Почему пропустил английский? Почему не взял умные часы? Где умудрился так запачкаться? Почему не переоделся? Почему не ел суп?

– Я гулял! – пытался вставить слово Серёга.

Бесполезно. Они почему-то вдруг начали спорить друг с другом, совсем забыв про Серёжу. Он хотел прошмыгнуть в комнату, но был пойман и отведён умываться.

Потом все сели ужинать. Молча. Рыба из пароварки, отварная картошка с укропом и порезанный свежий огурец. «Не, надо срочно в своё тело попадать, а то я тут с голоду помру». Он съел картошку и огурец. Хотел встать из-за стола, но мама Ужика одёрнула:

– Рыба! Хотя бы половину.

Серёга обречённо вздохнул и стал ковыряться вилкой в рыбе. Попробовал. Ну… Так себе. Безвкусная липкая штука. Еле прожевал пару кусочков и отодвинул тарелку.

– Почему пропустил английский? – спросила мама Ужика.

«Данька же предупреждал, что у него репетитор. А я и забыл! Ну и к лучшему, всё равно я с английским не дружу. А Даньке я наврал, как и он мне про футбол».

И ещё Серёжа вдруг понял, что не знает, как зовут Данькиных родителей. Ни утром, ни сейчас вечером они друг друга ни разу не назвали по имени.

– Я забыл про репетитора, – честно ответил Серёга.

– Как можно? – коршуном вскинулась Ужикова мама. – Ушёл куда-то без спроса, ел непонятно что, вернулся грязный! Да что с тобой сегодня?

– Давай ещё к психологу его отведи, – сказал Ужиков папа.

– А может, больше внимания сыну начнёшь уделять, тогда и проблем у него будет меньше?

Папа бросил вилку на стол, она звонко отскочила и упала на пол. Наступила гробовая тишина. Слышно было только частое дыхание Ужиковой мамы.

И Серёга как вскочил из-за стола и как бросился к ней, как обнял её и как заплакал…

Ну что, вы уже исправляете?

Данька сел за уроки. Прибрал Серёгины вещи на стуле, сгрёб в кучу разбросанный по полу конструктор и

Маша запрыгнула на свою кровать:

– Ты разве не пойдёшь сегодня гулять?

– Мне учиться надо, – ответил Даня.

– Странный ты. – Она вытащила из-под одеяла кукол и начала петь.

– Почему это странный? Уроки же задали, проверять будут. Надо делать.

– Ну не знаю, Серёжа не всегда делал. Наверное, ему не задавали, – уверенно отозвалась Маша.

Данька засмеялся. Ничего себе логика. Не делал, потому что не задавали.

– А когда папа придёт? – поинтересовался он после того, как решил пример и понял, что застрял на задаче.

– В воскресенье.

– А где он? В командировке?

– Ну ты даёшь. Он же отдельно живёт!

Даня положил ручку. Отдельно?

– Почему?

– Ну они же с мамой развелись, – ответила Маша, а потом по-взрослому добавила: – Но это никак не повлияло на их отношение к нам, папа нас всё равно любит и всегда будет любить.

И снова запела кукле.

Данька немного посидел и поразмышлял, что делать с этой информацией. Может, поэтому Козырь плохо учится? Просто папа не помогает ему задачи решать. «А сейчас и мне никто не поможет». Данька склонился над учебником. Так. Придётся разбираться самому.

В школе дела шли не очень хорошо.

На второй день Данька чуть не прокололся. Его вызвали к доске, а он возьми да и раздели правильно в столбик. Ещё и вслух все действия проговорил, написал аккуратно и довольный обернулся на класс. А класс молчал и смотрел на него глазами «по пять рублей», как сказала бы Данина бабушка. Он даже немного обиделся: верно же ответил. А потом Василиса Никитична сказала:

– Серёжа, первая пятёрка по математике! Ещё немного, и ты выйдешь на тройку в четверти.

Серёжа! «А я и забыл… Я забыл, что я Серёга, а не Даня…» И напугался, что начнётся паника в классе, потом в городе, потом в мире… И подумал, что срочно нужно сделать что-то неправильное, не Данькино, хулиганское… И поковырял в носу.

Потом-то Данька стал умнее. Хоть и учил уроки, но отвечал, как Серёга, с ошибками. Иначе заподозрят неладное. А вот Серёга, как ни усаживали его за уроки, всё равно учился не как Даня. Правда, он пыхтел под надзором Ужиковых родителей не зря: по русскому языку и чтению получал четвёрки. Но вот с математикой ничего не выходило.

– Отстань от меня, Ужик, – говорил Серёга. – Моя голова устроена по-другому. На фиг мне эта математика, я хочу стать вратарём, как Навас. Заработаю кучу денег, целый банк центральный! Мама тогда уволится, и мы поедем на море. Да ещё стол твой у окна стоит, меня улица отвлекает, я гулять хочу.

С футболом тоже не заладилось. Андрей Андреич злился всё больше.

– Козырев, да что с тобой? Мы же так проиграем, ты нам матч сорвёшь! Соберись!

Пацаны уже смотрели на Даньку косо. Во двор погонять с ними мяч он не выходил, а на тренировке не поймал ни одного. Болтался в воротах, как муха на оконном стекле. Серёга переживал, его репутация была серьёзно подмочена.

– Отстань от меня, Серёга, – говорил Даня. – Мои руки и ноги устроены по-другому. Я не собираюсь быть футболистом, я хочу стать серпентологом. Поеду в Африку или в Азию, найду новый вид змей, и его назовут в мою честь: даневидная змея. Да ещё и кровать твоя не той стороной к стене стоит, я не высыпаюсь, у меня энергии не хватает.

Прошла неделя. Ребята всё ещё не свыклись со своей новой жизнью. Даньке категорически не нравилось быть Серёгой. На задней парте невозможно было учиться. Федька вечно толкал локтем просто так, от скуки. Высокий Пашка сидел перед ним и загораживал доску. Вокруг всё время кто-то хихикал, шептался и отвлекал.

Серёга тоже жаловался. На первой парте нельзя расслабиться. Всё время учитель рядом и видит, что ты делаешь. Лиза не болтает. Вокруг тишина, и только ручки шуршат в тетрадках. Скука смертная.

Тётя Света начала что-то подозревать. Она по миллиону раз заглядывала в комнату и удивлялась, что её сын учит уроки. Как-то раз попыталась вытолкать его гулять с Федькой, а он не пошёл, он стих учил. Федька его за это душным обозвал. Да ещё Маша каждый вечер спрашивала:

– Ну что, исправляете? Когда вы уже всё исправите?

Ребята честно пытались всё исправить, много способов перепробовали. Например, как-то целый день не разговаривали друг с другом. Серёга даже школу прогуливал, чтобы они реже встречались и не ссорились. За это дома его ругали Ужиковы родители, а в школе Василиса Никитична качала головой: «Даня, Даня, как же так», – и запугивала неудом по поведению.

Старались не конфликтовать, но всё равно оставались не настоящими Данькой и Серёгой. Никак не превращались обратно.

Один раз Данька предложил поменяться одеждой и проходить так весь день: может, тогда к одежде и тело перелетит? Но Даниным, временно Серёгиным, ногам были коротки брюки из прежней жизни, когда он был Даней. А Серёга, нынешний Даня, закручивал длинные рукава у рубашки и штаны подтягивал. В общем, выглядели они так себе. Целый день терпели, но ничего не изменилось.

Как-то Пашка сказал:

– Что-то Ужиков притих, умничать перестал. Вот точно знаю, замышляет гадость. Стукнуть его, что ли, разочек? Для профилактики.

– Не надо меня стукать! То есть не надо Ужикова стукать! – Данька даже испугался немного. Он и драться-то не умёл. Ребята сразу бы догадались, что их Серёга вовсе не их Серёга. А он велел Дане следить за Пашкой и Федькой, чтобы они без него глупостей не наделали. Хотя, если честно, они всегда делают глупости, что с Серёгой, что без него.

И Данька подумал, что раз он сегодня спас Серёгу от побоев, то утром наверняка проснётся в своей кровати. Но нет, проснулся в Серёгиной, под плакатом с Навасом (теперь он знал, что это гениальный вратарь). Даня даже не сразу вышел завтракать, потому что закутался с головой в одеяло и ждал, пока глаза высохнут.

А в пятницу после уроков Даня Ужиков вдруг столкнулся в дверях класса со своими родителями. Он застыл и всё смотрел на них и смотрел. А папа сказал:

– Здравствуй! Ты не пропустишь нас к Василисе Никитичне?

Подслушивать и подглядывать нехорошо, но раз Даня теперь Серёга, то почему бы и нет? И он встал за дверью и прижался правым глазом к замочной скважине.

– Вы понимаете, – говорила мама, – Даня в последнее время

– В чём же, по-вашему, выражается странность? – спросила Василиса Никитична.

– Он стал плохо учиться, дома приходится силой усаживать его за уроки. Который раз пропускает занятия с репетитором по английскому, снимает смарт-часы и уходит гулять, а мы думаем, что он дома. Обманывает! И в комнате у него беспорядок, хотя раньше он всегда за собой прибирал.

– И он вдруг начал делать зарядку, – вставил папа.

– Я думаю, вам не о чем беспокоиться, – ответила Василиса Никитична. – Дети в этом возрасте пытаются сепарироваться от родителей, пробуют стать независимее и самостоятельнее.

А потом она внезапно посмотрела на замочную скважину прямо Дане в правый глаз, будто видела его, и сказала:

– Представьте себя на его месте, помогите ему стать лучше.

Данька резко оторвался от двери и дал дёру. В голове страшно и непонятно стучало: «Нас с Серёгой препарировали!»

Жуткое место

– Федька, дай телефон, надо одно слово узнать, – выпалил Даня первым делом, когда сел за парту.

У Федьки был смартфон. Родители подарили на первое сентября, чтобы, как им казалось, стимулировать интерес к учёбе. Ни у Пашки, ни у Серёги, ни у самого Дани телефонов не было, а просить у Лизы было неудобно. Она и так подозрительно часто на Даньку оглядывалась.

«Препарировать – это значит обрабатывать животный или растительный организм с целью изготовления из него препаратов».

Даня прямо стёк со стула под парту. Подмышки вспотели, в мозгах стало пусто. Он еле дождался перемены и утащил Серёгу в дальний угол коридора.

– Нас пре-пре-парировали, – еле выговорил он. – Нас для опытов выбрали. Из меня сделали тебя, а из тебя – меня.

Серёга вжался в стену, вытаращил глаза, а потом схватил Даньку за рубашку и, брызгая слюнями прямо ему в подбородок, зарычал:

– Чё за фигня? Кто тебе такое сказал?!

– Василиса Никитична. – Даня еле отцепил от себя Серёгу.

– Что ещё она сказала?

Ужиков нахмурил лоб и стал вспоминать подслушанный разговор.

– Родители приходили в школу, волновались, что я изменился. А она им сказала, что это нормально, так как детей препарировали. А потом сказала, чтобы родители поставили себя на моё место и помогли мне стать лучше.

Серёга поморщился:

– Давай ещё раз сначала, что-то торможу.

– Неудивительно, – съязвил Даня и снова повторил слова Василисы Никитичны.

– Поставили себя на твоё место… – Серёга задумчиво потёр лоб. – То есть чтобы родители представили себя тобой?

– Наверное.

– А я тут при чём?

И тут вдруг Даньку осенило.

– Нас не просто препарировали! Дело не в родителях! Это меня поставили на твоё место, а тебя – на моё! И теперь не родители, а мы сами должны помочь друг другу стать лучше!

Эту мысль ребята обдумывали до конца уроков, даже к доске отказались выходить, и оба получили по двойке. Наконец, они её обдумали и решили, что Дане нужен футбол, а Серёге – математика. В чём ещё они могут друг другу помочь? Только в том, что один умеет, а второй не умеет. И хорошо бы уточнить у Василисы Никитичны, правильно ли Данька её понял.

После уроков они задержались.

– Василиса Никитична, можно вопрос? – спросил Даня.

– Конечно, Серёжа.

– Вы умеете колдовать?

– Что? – Она захлопала ресницами.

– Вы мне шишку недавно новым способом вылечили. Вот мы и подумали, вдруг вы умеете колдовать или что-нибудь знаете про волшебство?

Василиса Никитична улыбнулась:

– Что-то случилось, ребята?

Тут Серёга набрал побольше воздуха и спросил прямо:

– Это вы нас местами поменяли?

– Я не меняла вас местами, – удивилась Василиса Никитична. – Вы как сидели за своими партами, так и сидите.

– Да я не про это, – махнул рукой Серёга. – Телами! Вы меня в Ужика поместили, а Ужика в меня, да?

Она отложила ручку и внимательно посмотрела на мальчишек.

– Вас это беспокоит?

Данька с Серёгой переглянулись. Вот это да! Значит, всё это Василиса Никитична с ними проделала! Но ничего им не сказала и не пытается помочь.

– Зачем? – выдавил Даня.

– Так уж вышло, – вздохнула она. – Ничего не могу с собой поделать, когда вижу, как ссорятся хорошие мальчишки. Сразу так и тянет волшебство применить.

– Исправьте, пожалуйста! – всхлипнул Серёга. – Я домой хочу.

– Так, так, так! А ну не ныть! Идите сюда. – Она подтянула ребят к себе и крепко обняла. – Я не могу вернуть вас обратно. Это теперь можете сделать только вы сами.

– Как?

– Помогите друг другу стать лучше. И никому ни о чём не рассказывайте.

– Потому что может начаться паника? – уточнил Данька.

Василиса Никитична потрепала его по голове:

– Именно.

Она улыбнулась:

– У вас уже начало получаться! Осталось совсем немного постараться…

Серёга отказался учить Даньку футболу во дворе. Он боялся, что Федька с Пашкой увидят и засмеют. Как? Заучка будет тренировать лучшего вратаря среди второклашек? Так не бывает.

Поэтому вечером ребята встретились в спортивной коробке в дальнем конце района. Пришли они по отдельности, чтобы не привлекать внимания. Даньке казалось, что он топал целую вечность. Впервые так далеко ушёл из дома один. Но Козырь оказался прав: тут одноклассники их не найдут.

Площадка была почти заброшена: белые линии на старом покрытии еле видны, сетка на воротах вся в дырах. В углу валялись пакеты и бутылки. Вдобавок светил только один фонарь. «Какое жуткое местечко!» – с восхищением подумал Данька.

Он принёс мяч. Серёга сначала радостно гонял его один. И Дане пришлось огорчить его и напомнить, для чего они сюда притащились.

Данька снова встал на ворота звездой. Серёга пнул мяч, Ужиков зажмурился. Мяч просвистел мимо уха и попал в сетку.

– Ты чего глаза закрыл? – крикнул Серёга.

– Я мячей боюсь, – пришлось признаться Даньке.

– Ты должен следить за мячом, как ты его ловить-то будешь? И стоишь ты неправильно.

Так началось обучение. Гонять мяч оказалось непросто, а вратарём быть – так целая математика и психология! Надо угадывать по взгляду атакующего и по положению его тела, куда он запенделит, по выражению Серёги, мяч и по какой траектории тот полетит. А ещё надо уметь быстро прыгать в разные стороны и ловко его ловить.

Ребята тренировались до темноты. То Серёга вставал в ворота и показывал, как прыгать и ловить, если мяч летит туда-то или сюда-то. То на воротах врастопырку стоял Данька, а Серёга орал на него и топал ногами, прямо как Андрей Андреич. И совсем

И когда он уже совсем выдохся, неподалёку остановилась машина. Из неё вышли трое и направились к площадке.

– Эй, мальчишки! – крикнул высокий мужчина.

– Бежим! – Вдруг не своим голосом завопил Серёга и, схватив мяч, ринулся с площадки к домам.

Даня не сразу сообразил, куда и зачем бежать, и какое-то время стоял как вкопанный, а потом тоже побежал, догоняя Серёжкины пятки.

Вечерняя тьма сгущалась. Деревья в свете фонарей откидывали зловещую тень и, шурша, тянули к Дане свои кривые ветки. Какое-то из них подставило ему корнем подножку. Данька упал и в ужасе закричал:

– Серёга! Серёга!

Трое тоже бежали и кричали им вслед. Даня закрыл голову руками и заревел.

Кто-то остановился рядом с ним и тронул за плечо.

– Мальчик, ты не ударился?

Дядя Гена! Даня громко всхлипнул и поднялся. Тут он разглядел и своих родителей. Они обеспокоенно смотрели по сторонам:

– А Даня тут был? – дрожащим голосом спросила мама.

Он хотел было сказать: «Вот он я! Я тут, лежу с разбитой коленкой, заберите меня домой!» Но вспомнил про препарацию и сказал:

– Да, он вон туда побежал. Мы в футбол играли.

Мама сразу кинулась к домам за Серёгой, а папа удивлённо поправил очки и переспросил:

– В футбол? – и тоже побежал за мамой.

– И чего это вы такое место выбрали? Ужиковы всех соседей на уши подняли, ищут сына. Забирайся в машину, мы тебя домой отвезём, – сказал дядя Гена.

Даня ехал и думал, что футбол, оказывается, опасная игра и Серёга очень рискует, если станет футболистом. А ещё думал, что он тоже рискует: «Вдруг я открою в Африке новую змею, а она окажется ядовитой и ужалит меня!»

Ближе к себе самому

Сегодня Ужиков папа пришёл домой раньше обычного, с ноутбуком и большой папкой. А в ней чертежи и распечатанные таблицы, исчёрканные карандашом. Оказалось, что он профессор каких-то непонятных наук. И ему надо дописать доклад, но он решил сделать это дома, а не на работе.

Мама Ужика заулыбалась и сделала ему кофе с молоком, чтобы он не уснул.

– Спасибо, Танюш, – сказал Ужиков папа, и Серёжа, наконец, узнал, как зовут маму.

Он ушёл в Данькину комнату, которую уже мысленно начал называть своей. Внезапно сделал русский. Сделал и удивился: «Во я даю, сам домашку осилил!» Потом посмотрел в окно и порадовался, что с репетитором по английскому взяли паузу, так как надо подтянуть основные предметы в школе. Математику делать не хотелось, и он достал энциклопедию стран мира. В ней столько карт! На каждом развороте – карта новой страны и написано и нарисовано, кто там живёт, какие есть достопримечательности. Серёга уже до середины энциклопедии досмотрел.

В дверь постучала тётя Таня:

– Будешь горячее молоко?

Она села рядом с Серёжей на пол, поставила перед ним кружку с дымящимся белым молоком, а из другой сделала глоток.

– Что рассматриваешь?

– Коста-Рику.

– И что про неё пишут интересного?

– Что там богатая природа, есть вулканы и самый большой необитаемый остров в Тихом океане. Ходят легенды, что на нём зарыт клад. И у берегов острова водятся акулы!

– Ого! – Тётя Таня поставила свою кружку на пол и склонилась над картой Коста-Рики. – Я бы хотела там побывать, а ты?

– И я! Я бы хотел познакомиться с Навасом. Он родился в Коста-Рике, но про него тут ничего не написано.

– А кто это?

– Это крутой вратарь! Я тоже таким хочу стать.

– А как же серпентология? Уже не так интересно?

«Ой, я увлёкся и совсем забыл, что я Ужик. Чуть не прокололся».

– Змеи в первую очередь, – поправился Серёга, – а потом футбол. Или можно параллельно. Утром змеи, а вечером футбол.

Тётя Таня засмеялась и поцеловала его в макушку:

– Я рада, что вы с Серёжей Козыревым теперь ладите. Хорошо, когда много интересов: можно выбрать, чем хочешь заниматься. Пойду проведаю папу.

Она поднялась и, закрывая дверь, подмигнула Серёге. А он подумал, что хотел бы рассказать про Коста-Рику своей маме, чтобы она удивилась, обняла его и поцеловала перед сном. А Маше он бы рассказал про клад. Он прямо представил, как придумывает страшную историю про пиратов, а Масяня визжит и прячется под одеялом. Как же хочется домой…

Серёга вернул энциклопедию на место, встал посреди комнаты, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Покрутил головой, плечами, стопами. Сделал несколько наклонов в стороны, потом приседания. Сразу стало легче, будто он у себя дома. Сначала он почти каждый день делал зарядку, пока не превратился в Ужика, который только за учебниками и сидит. И, чтобы никто ничего не заподозрил, он тоже сидел как будто за учебниками. Просто смотрел на страницы или в окно. Чтобы Ужиковы родители поменьше вопросов задавали, зарядку он теперь делал редко, когда становилось совсем невмоготу. Вот сейчас как раз было невмоготу. Так захотелось хоть на минуточку оказаться собой, Козыревым Серёжей! Как можно думать о панике в мире, когда нужно срочно предотвращать панику внутри себя самого?

На пятом отжимании в комнату заглянул Данькин папа. Постоял в дверном проёме, посмотрел на Серёгу и вышел. Тот уже принялся за растяжку, как дверь снова открылась. Оба родителя переоделись: тётя Таня в велосипедки и футболку, а Ужиков папа в джоггеры и майку. Серёга чуть на шпагат от удивления не сел.

– Чё это вы? – спросил он.

– Не чё, а что. Давайте, кто больше отожмётся? – предложила тётя Таня. – Чур, я первая. Дим, считай!

И она начала отжиматься, как девчонка, с упором на колени, а Серёжа наконец-то узнал, как зовут Ужикова папу. Само собой, Козырев отжался больше всех: восемнадцать раз. Тётя Таня смогла только шесть.

Потом рухнула на пол и тихонько засмеялась. Дядя Дима снял очки и отжался семнадцать раз.

– Надо чаще тренироваться, совсем форму потерял, – расстроенно сообщил он.

– Может, завтра минут на десять пораньше встанем, зарядку сделаем? Лето на носу, море, все дела, – подмигнула тётя Таня.

– Давайте, – согласился Серёга.

Так в жизнь Ужиковых прочно вошла

В субботу родители не дали ему поспать. Это в выходной-то день!

– Даниил, – сказали они, – ты не забыл, что сегодня мы идём в цирк?

Серёга, конечно, ответил, что забыл, хотя на самом деле даже не знал. Ужик мог бы и предупредить. Ни разу не был в цирке. Козыревы ходили только в кино и пару раз на новогоднее шоу, а потом папа переехал, а мама так уставала, что в выходные уже никуда не хотела. Дома было скучно, и Серёга почти весь день гулял во дворе. Там и познакомился с Федькой и Пашкой. А потом они оказались в одном классе.

В цирк ехали на машине. Быстро. Гнали прям. Ужиков папа мог бы стать гонщиком, стопудово он об этом мечтал, но почему-то стал профессором. Серёга думал, что тётя Таня заворчит на дядю Диму за превышение скорости, но она только поглядывала на него и хихикала. Лиза так же захихикала, когда Козырь на весёлых стартах шлёпнулся прямо перед ней. Когда ещё был самим собой, Серёжей.

Федьку зимой водили в цирк. Ему понравилось. Он потом всю неделю рассказывал про то, как дрессированная лошадь взбежала по ступеням прямо к Федькиному месту и фыркнула ему в лицо. Наврал, конечно. Не может быть такого. Кто отпустит лошадь со сцены, даже дрессированную? Это же опасно.

Федька попал на животных, а Серёга – на воздушных гимнастов и акробатов. Представление было на тему космоса. Такой красоты вживую он ещё не видел, только по телевизору. Потолок (тётя Таня назвала его куполом) был усыпан золотыми звёздами, сцена светилась то красным, будто это Марс, то серебристым, будто это Луна. И акробаты летали под самым потолком, словно прыгали с одной планеты на другую. Они ловили друг друга то за руки, то за ступни. Серёга аж дышать боялся.

Потом вышла девушка в блестящем костюме. Сверху к ней спустился месяц, тоже блестящий. Она взялась за него руками и поднялась к потолку, а там зацепилась ногой за петлю и как начала кружиться, а потом как полетела вниз, будто падающая звезда. Зал ахнул. Серёга испугался, что она разобьётся, но у самого пола гимнастка замедлила полёт и встала на ноги. Как такое возможно?

Во время антракта дядя Дима купил всем мороженое в вафельных стаканчиках. Серёге досталось нежно-голубое, посыпанное хрустящей крошкой. По вкусу такое… как бы сказать… Космическое! Тётя Таня быстро доела своё оранжевое с шоколадными шариками, облизнулась и довольно сказала:

– Космос! Пойдёмте, а то антракт сейчас закончится.

Дома, с аппетитом наворачивая запечённую картошку с рыбой и брокколи, Серёжа Козырев думал, что, возможно, погорячился с футболом. «Вдруг моё призвание – воздушная гимнастика или акробатика? Я ведь уже почти сажусь на шпагат. Но, с другой стороны, ну крутишься ты под потолком. Один. Ну вдвоём. Скукота, даже не потолкаться. Толкнёшь и сразу, бах, размазался на полу. Футбол всё же повеселее будет. Там покричать даже можно. Вот Ужику подойдёт воздушная гимнастика: он привык один быть, – думал Серёга. – А я не привык, мне нужна команда, игра. Футбол, ну в крайнем случае хоккей. Хоккеисты тоже толкаются. Но когда стану собой, надо будет уговорить маму на цирк, чтобы и они с Машей обалдели и восхитились, и поели космическое мороженое».

Перед сном он долго стоял в ванной и разглядывал себя в зеркале. А потом достал из шкафчика ножницы и защёлкал ими прямо у корней волос. Чёлка посыпалась в раковину. Серёга аккуратно собрал отстриженные волосы и выкинул в мусорное ведро. Без чёлки привычнее, ничего в глаза не лезет. К тому же так он ближе к себе самому.

Ужиковы родители пришли в ужас. Тётя Таня чуть не расплакалась, так ей было жалко Данькину причёску. А дядя Дима взял ножницы и сверху ещё подровнял, чтобы было поаккуратнее.

«Нормальные родители у Даньки. Но мои всё-таки лучше». Серёга даже на минутку подумал, что, может, зря он не разговаривает со своим папой.

Юпитер сорок восемь

– Серёжа, к тебе одноклассник пришёл!

Данька высунулся из комнаты. Серёга топтался на пороге, опустив глаза в пол.

– Мам, Даня со мной заниматься будет, чтобы я подтянулся.

Тётя Света хмыкнула и ушла на кухню.

Серёга закрыл дверь комнаты, и тут Даня прямо дар речи потерял. Его длинная красивая чёлка была срезана под самый корень. Вместо неё топорщились мелкие светлые волосинки.

Серёга проследил за Данькиным взглядом и выдал:

– А что? Мешает видеть, болтается, надоела. Вот я и отстриг.

Со стороны Данькина голова, которая сейчас принадлежала Серёге, выглядела ужасно. Оставить свою голову в таком виде Даня никак не мог.

– Маша, – скомандовал он, – неси ножницы!

Маша отложила карандаши, полезла в тумбочку и достала детские ножницы с закруглёнными концами.

Серёгу усадили на стул. Маша стащила со своей кровати простыню, и они укутали ею «парикмахерского клиента», как сказала Маша, со всех сторон, оставив снаружи только голову.

Даню она нарядила парикмахером: повязала полотенце на талию, как фартук. Ужиков взял ножницы и стал думать, как исправить ситуацию. Тут примерился, там; почесал нос, пощёлкал ножницами и стал резво водить ими справа налево, выстригая волосы ровной линией. Раз – линия сверху, два – линия пониже, три – линия ещё ниже. Получалось лесенкой. «Вот мои родители обалдеют от такой красоты!» – гордился он собой.

Когда стрижка была закончена, Маша обошла «клиента» и с видом знатока заявила, что получилось премиленько.

Серёга подошёл к столу, порвал чистый лист бумаги на части, что-то там накарябал, а потом протянул Маше.

– Вы администратор? Вам платить? Держите, Масяня Масяниевна.

Маша на секунду застыла, потом просияла, взвизгнула, взяла бумажку и пошла рвать сдачу. Даня впервые видел, чтобы Серёга так улыбался. По-доброму, с нежностью.

В тот вечер ребята так и не занимались уроками. Они играли. В магазин, в принцессу и рыцарей, даже немного в кукол. Впервые Даня с Серёгой не ссорились. Вообще. Ну не считая рыцарского турнира за «принцессу Марию Первую». Там Серёга заслуженно победил, так как ловко владел копьём-карандашом, а Данька в такое ещё не играл.

В восемь вечера в комнату заглянула тётя Света и протянула коробку с пиццей. Ребята дружно пачкались соусом и смеялись.

Когда Серёга засобирался

Если вчера мальчишки устраивали рыцарский турнир, то сегодня Серёге предстоял турнир посложнее.

Как только все уселись за парты, Василиса Никитична торжественно объявила, что завтра состоится викторина среди второклассников. Называется «Звездочёты». От каждого класса участвуют три ученика, которым выдадут костюмы звездочётов. Участники по очереди будут отвечать на вопросы. Победившая команда получит большой пирог.

Как только класс перестал взволнованно гудеть, Василиса Никитична сказала:

– От нас на игру пойдут Лиза, Юра и, конечно, Даня.

Данька сразу сник. Он понял, что это провал. Настоящий, «с треском», как говорила его бабушка.

Серёга тоже это понял.

– Я завтра в школу не приду, – заявил он.

– По какой причине? – подняла бровь Василиса Никитична.

– Я заболеваю, – ответил Серёга и покашлял для убедительности.

– Даня, я от тебя такого не ожидала. Чтобы ты отлынивал от участия в «Звездочётах»? Нет уж, ты должен защитить честь класса.

– Да не надену я этот дурацкий костюм! – выкрикнул вдруг Серёга. – Позор один. Можно без него участвовать?

И тут Даня прямо подскочил от возмущения. Серёгу, видите ли, костюм смущает. А то, что он не сможет ответить и все подумают, что это он, Даня, всех подвёл, его не смущает.

– Да чего ты? – успокаивал его Серёга на перемене. – Мы же командой выступаем, мне подскажут.

На следующий день команде выдали костюмы: фиолетовые плащи в пол с пришитыми серебряными звёздами и месяцами и колпаки из фольги в виде конуса.

– Это что вообще такое? Для связи с космосом, что ли? – возмущался Серёга. – Лиза, Лиз, смотри.

И затем отвратительным писклявым голосом произнёс:

– Я Данька-звездочёт, клянусь воздушными гимнастами… А это мой локатор. Эй, Юпитер сорок восемь, заберите меня к себе, я умею считать и писать. Иу-иу-иу.

Юра и Лиза засмеялись и даже что-то ответили такими же писклявыми голосами.

Затем Серёга уткнулся лицом в колпак и стал им, как клювом, тыкать в Юру и каркать:

– Я ворона! Кар, кар! У меня намордник из фольги! Кар, кар!

Заходя вместе с классом в актовый зал, Данька успел увидеть, как Серёга бежал, размахивая концами плаща, как крыльями, а потом с воплем «Я звездопад!» упал на пол.

В актовом зале собралась вся начальная школа, учителя и директор. Игроки вышли на сцену. Три команды нормальные и одна ненормальная. Ненормальная, потому что все трое игроков еле сдерживали смех, поджав губы, стараясь не шевелиться и не смотреть друг на друга. Серёга норовил спрятаться за тяжёлый бархатный занавес, но его выталкивали на сцену обратно.

Зрительный зал тоже никак не мог успокоиться, шумел, смеялся. Наконец, классные руководители всех угомонили. Данька с Федькой и Пашкой разместились в пятом ряду. Вообще Даня любил сидеть поближе, но мальчишки отказались. Сказали, что тогда придётся сидеть тихо, а у них так не получится. Игроки волновались. Оказалось, что отвечать надо, не совещаясь с командой, а по одному, по очереди. Ведущая задала первый вопрос:

– Как называется стрела из неба? – и включила звук секундомера.

На ответ давали пятнадцать секунд.

– Молния! – ответила девочка из первой команды.

– Почему пешехода называют пешеходом?

«Тик-так, тик-так», – отсчитывал секундомер.

– Потому что он пешком ходит, – ответил мальчик из второй команды.

Федька сразу же изобрёл «высопрыга» и «бегобежа», о чём сообщил громким шёпотом Дане на ухо. Они захихикали и получили замечание от директора.

Подошла очередь команды Лизы, Юры и Серёги. Ребята смотрели в пол, прикусив верхние губы, и нервно теребили фиолетовые плащи.

Юре достался простой вопрос:

– Сколько воды в пустом стакане?

– Нисколько! – пискляво-пронзительно взвизгнул Юра.

Серёга прыснул со смеху, а Лиза прикрыла рот ладошкой и начала мелко вздрагивать.

Василиса Никитична подбежала к сцене:

– Если вы не успокоитесь, вас снимут с викторины!

Ребята закивали головами и сосредоточились. Второй круг прошёл удачно. Ребятам достался «чёрный ящик». Один из старшеклассников торжественно под музыку вынес его на сцену. На самом деле это была обычная коробка, со всех сторон обклеенная чёрной бумагой.

– В ящике находится предмет, который является ответом на вопрос. Итак, внимание! Какими фруктами объелся Чебурашка?

Серёга наклонился понюхать ящик. Юра толкнул его в бок. А Лиза, глядя в потолок, думала.

«Тик-так, тик-так», – отсчитывал секундомер.

– Апельсинами, – уверенно ответила Лиза.

Ведущая открыла ящик и вынула из него большой апельсин.

Все захлопали! Как хорошо, что Лиза много читает. Данька тоже читал про Чебурашку и мультфильм смотрел, но сомневался: апельсинами он объелся или мандаринами?

На третьем круге подошла очередь отвечать Серёге. Даня весь подался вперёд и вцепился в спинку переднего сиденья.

– Назовите мальчика, которого воспитали волки.

Даня сразу расслабился. Вопрос лёгкий. Про Маугли знали все: и мультфильм смотрели, и книгу читали. Серёга точно должен это знать. Тем более у него есть младшая сестра, и на её книжной полке стояли сказки Киплинга.

«Тик-так, тик-так», – отсчитывал секундомер.

Серёга думал и раскачивался с пятки на носок. Ой-ой! Это плохой признак! И тут он тряхнул головой и громко сказал:

– Тарзан!

Данька охнул и чуть не заплакал. Ну какой Тарзан? Тарзана воспитали обезьяны, а не волки!

Дальше Серёга старался, кусал губы и отвечал правильно. Правда, на последний вопрос ответил уже после того, как прошло время, и ответ не засчитали.

В викторине их команда не выиграла. И пирог не достался. Серёга молча снял плащ и колпак из фольги и ушёл в конец класса. Он стоял у окна и отколупывал от цветочного горшка наклейку с надписью «Традесканция». Данька старался не смотреть в его сторону. «Теперь все считают, что я подвёл класс».

Вдруг к Серёге подошла Лиза, встала рядом и что-то тихо сказала. И принялась колупать наклейку с другой стороны. Затем подошёл Юра, потом стали подтягиваться другие ребята. Данька вытянул шею, пытаясь понять, что там происходит. Василиса Никитична улыбнулась ему и кивнула в сторону ребят. Он встал и подошёл к ним.

– Да подумаешь, какая-то викторина!

– С каждым может случиться.

– Я вот контрольную на два написал.

– А я ни одну поделку нормально не сделала.

– Нельзя же знать всё!

Даня с удивлением слушал, что говорят ребята. Тут к нему подошёл Пашка и сказал:

– Ужиков, конечно, заучка. Нашёл, из-за чего расстраиваться. Я вот брюки порвал. – И показал на расходящийся шов на бедре.

А Даня всё удивлялся, что, несмотря на проигрыш, его репутация отличника не пострадала.

Будущие жёны

– Не трогайте его! – Лиза кулаками лупила Пашку, а он отмахивался.

Данька подбежал и увидел, что Серёга с Федькой катаются по полу, вцепившись друг в друга, а Пашка пытается наподдать Серёге в бок.

– Что случилось? – испуганно спросил Даня.

– Ну что ты стоишь! – крикнула Лиза, чуть не плача. – Разними их, они же его убьют!

«Как? Я? Разнять драку?» Данька был в нерешительности. Пару месяцев назад Пашка дубасил его в раздевалке за то, что он не дал ему списать и тот получил двойку. Пашка сильный и крепкий, и мяч он пинает так, что сразу в лоб.

Лиза посмотрела на Даньку и сказала:

– Эх ты, а я-то думала… Трус!

И тут Ужикову снесло крышу. То есть прямо вот ветром сдуло. Он подскочил к Пашке и оттолкнул его. Оказалось, что Данька тоже сильный! «Ну, конечно, я же теперь Серёга. Понятно, почему он не может нормально сопротивляться, в моём-то теле».

Вид отлетевшего в сторону Пашки придал Дане моральных сил. Он приободрился, внутри него что-то запело и заклокотало. Он схватил Федьку, который уже сидел верхом на Серёге, и резко дёрнул его назад. Федька завалился на бок и увлёк с собой Даньку.

Даня поднялся первым и подал руку Серёге.

– Козырь, ты чё? – возмущались друганы.

– За что вы его? – грозно спросил Даня и пошевелил Серёгиными оттопыренными ушами. Он недавно научился ими шевелить и считал, что со стороны это выглядит устрашающе.

– Он за меня заступился, – ответила Лиза. – Федя стал дразниться, а Даня его толкнул и велел просить прощения.

Серёга пыхтел и заправлял измятую рубашку в брюки, искоса поглядывая на своих друзей-задир.

– Придурки, что ли? – спросил их Данька и сам напугался своей смелости. – Уже девчонок задираете?

Тут он вспомнил, как иногда говорит про девочек бабушка:

– Это же ваши будущие жёны.

Федька прихрюкнул и рассмеялся:

– Жёны?! Ну нет, спаси-и-ибо!

И тут вдруг засмеялся и Серёга, а потом Пашка, и даже Лиза, которая легонько толкнула Даню в бок и покрутила пальцем у виска.

На этом конфликт был исчерпан. Без крови, на словах, как сказала бы Данина бабушка.

Андрей Андреич вёл в школе не только футбольную секцию, но и уроки физкультуры. Половина класса физру любила, бойко обращалась с мячом, бегала и прыгала.

Данька же относился к той половине, которая не любила такие игры, потому что была не настолько шустрая и прыгучая. А больше всего Данька терпеть не мог пионербол. Ненавидел его, как маринованный лук, даже сильнее.

Папа как-то рассказывал, какие у них были уроки физкультуры двести лет назад. Они, как пираты, лазали по канатам и даже прыгали через козла. Представляете? Вот привели бы козла в нашу школу, директор бы от одного его вида свалилась в обморок. А двести лет назад в каждой школе был очень терпеливый козёл, через которого прыгали.

Но потом всё изменилось, козла привязали за канат и куда-то увели, так что и канат, и козёл потеряли дорогу в спортивный зал. А жаль, потому что вместо них придумали пионербол.

Пионербол был раз в неделю обязательно. Будто специально в программе прописали: еженедельно мучить детей. Андрей Андреич давал классу мяч и кричал так же громко, как на футбольной секции. Но Данька его уже меньше боялся.

Класс разбился на две команды: шустрые и нешустрые. Серёга оказался в непривычной для него ситуации. Ребята робко топтались на месте, обречённо переглядывались. Данька знал, о чём они думают. Он сам так же топтался недавно, когда был собой. «Хоть бы сейчас звонок, хоть бы Андрей Андреич передумал, хоть бы не смеялись надо мной». Вот так каждый из них думал. Данькина же команда разминалась и в нетерпении улюлюкала. Мяч был в руках Лизы в команде нешустрых.

– Что встали? Кидайте мяч! – крикнул Федька, перескакивая с правой ноги на левую.

– Андрей Андреич, прогоните их, они всё равно бесполезные! – добавил Пашка.

Лиза приподняла подбородок, отошла в угол и стала собираться с силами, чтобы подать мяч. У неё никогда не получалось. Мяч всегда летел или в сетку, или свечкой вверх.

Серёга, поджав губы, переводил взгляд с Пашки на Федьку и вдруг громко сказал:

– Тайм-аут! Мы берём две минуты!

Андрей Андреич прямо обалдел от такой неожиданности и, конечно, дал две минуты.

Серёга подозвал свою команду и начал им что-то рассказывать. Потом отставил правую ногу назад, опёрся на неё и сильно размахнулся правой рукой. Все ребята сделали то же самое. Серёга кому-то отвёл руку сильнее, кому-то поправил ногу. «Учит», – догадался Данька и почему-то обрадовался.

Лиза встала на подачу. Серёга ободряюще ей кивнул. Она размахнулась и как запульнула мяч. И он перелетел сетку! Это застало шустрых врасплох, и мяч они не поймали. Наступила тишина, а потом Андрей Андреич хлопнул в ладоши:

– Один ноль! Молодец, Лиза.

Что тут началось… Началась настоящая игра. Мяч летал туда-сюда, все бегали и прыгали, потели и кричали. Выиграла, конечно, команда шустрых. Но с той, противоположной стороны сетки раскрасневшиеся ребята обнимались, смеялись и изображали друг друга. Ужикову очень захотелось к ним.

Он подошёл и сказал:

– Вы здорово играли!

Ребята сначала насторожились, а потом расплылись в улыбках.

– Если бы не Даня, мы бы не сумели, – ответила Лиза. И Серёга сразу зарделся и запыхтел.

– Вы тоже хорошо играли, – сказал Юра.

У Даньки появилось странное ощущение: будто в спортзале наступила весна.

Я в гости

Прошло уже больше двух недель, а Серёга с Данькой всё никак не превращались обратно. Вот почему, скажите, пожалуйста? Ссориться они перестали, мяч Ужик ловил через раз. Для него это прогресс, уж поверьте. Серёга второй день подряд сам за уроки садился, ему даже интересно стало. Приятное такое чувство, когда сам сделал, а потом получил четвёрку, а не тройку.

Пару раз тётя Таня давала ему поиграть в планшет. Потом с боем забирала. Конечно, у Серёги нет ни планшета, ни телефона, ни умных часов. Он, кстати, научился с них эсэмэсить. Отвлекал Ужиковых родителей от работы. Но они не злились, всегда отвечали.

По Федьке с Пашкой он скучал. С ними мяч гонять интересно, да и вообще. На переменах иногда подходил Юра и что-то там втирал про анимэ. Дал Серёге домой комиксы почитать. Прикольные оказались. Правда, Серёга дорисовал эти комиксы немного, а Юрка почему-то обиделся. И журналы свои перестал на переменах доставать. «Не знаю,

Ужик пару раз толкал его на переменах, чтобы никто не заподозрил, что Серёга – это не Серёга, а Данька – это не Данька. Серёга ему разочек сдачи дал, а он глаза вылупил и сказал:

– Веди себя правдоподобно, иначе я налысо побреюсь, а лысым, получается, будешь ты.

Умеет он убеждать, если захочет.

С Лизой Козырь вообще не знал, о чём разговаривать. Ну кроме уроков, конечно. Иногда на него что-то находило, прорывалась его настоящая сущность, и он морозил глупость за глупостью. Лиза хихикала. Ну, собственно, и всё. Дядя Гена их из школы ведёт, а они молчат. Он забеспокоился, решил, что дети поругались, но Серёга объяснил, что ему просто хочется молчать. Наврал, конечно. Наврал полицейскому! «Я бы поговорил, честно, но не знаю о чём. С Машей можно болтать обо всём. Но Маша – это сестра, а Лиза – это девчонка! Разница огроменная!»

Но в четверг после уроков, когда Серёга уже пообедал щами и сложил посуду в раковину, всё изменилось. В дверь позвонили. Он встал на цыпочки, но не дотянулся до дверного глазка. Ужиково тело было какое-то мелкое, невысокое. Подставил табуретку, на которую дядя Дима обычно кладёт свой рюкзак, и сразу дотянулся. С той стороны двери стояла Лиза. Голова её казалась несоразмерно большой по сравнению с ногами, потому что Серёга через глазок смотрел, а в нём же специальные линзы, которые немного искажают изображение. Глазок называется «рыбий глаз». Это он в энциклопедии прочитал.

Так вот, Серёга очень удивился, чего это Лиза к нему пришла? И на всякий случай спросил:

– Кто там?

– Даня, привет! – ответила Лиза. – Это я.

– Чего тебе?

Лиза молчала. Козырь понял, что выразился не так, как Ужик, и поправился:

– Тебе что-то нужно?

– Я в гости.

Здрасте! В гости она. А он, может, понятия не имеет, как вести себя с такими гостями. У Даньки и девчачьих игрушек нет. «Чем я её займу-то? Хотя, может, она сама знает, чем себя занять, она же умная».

Он открыл дверь:

– Ну заходи.

Лиза сняла в прихожей джинсовые, усыпанные, как росой, прозрачными стразами кеды и по-хозяйски достала из обувного ящика бежевые тапки. Они оказались ей по размеру. Тут Серёга заметил, что в одной руке она держала розовый, местами исчёрканный фломастерами чемоданчик. Козырь даже обрадовался. Значит, Лиза сама себя займёт, раз захватила набор для рисования.

– Пошли, – кивнула она головой и почапала прямо в Ужикову комнату.

Раскрыла свой чемоданчик и улеглась с альбомом на ковёр. Тут пиликнули умные часы. Тётя Таня спрашивала, пришла ли Лиза. Серёга ответил, что пришла. Тут же прилетело ещё сообщение: «Чаю попейте с печеньем». Вот спасибо! Хоть какая-то подсказка. Иногда от родительского контроля польза есть.

Серёга направился на кухню, включил чайник и подумал, что одним печеньем сыт не будешь. Поэтому сделал бутерброды с сыром. Он бы предпочёл сварганить с колбасой, но Ужиковы её не покупали. Они вообще ели только здоровую пищу. Потому что у дяди Димы, оказывается, больной желудок. Он злился иногда и требовал салат с майонезом. Но тётя Таня упорно вместо майонеза заправляла салат сметаной или оливковым маслом.

Серёга громко позвал Лизу. Та увидела бутеры, заглянула в холодильник, выудила из пакета помидор, вымыла его, разрезала кружочками и положила сверху на сыр. Красиво получилось. Чай был мятный, с апельсиновыми корочками. Тётя Таня всегда добавляла в заварочный чайник немного корочек: то лимонных, то мандариновых. Сегодня вот были апельсиновые. «Когда превращусь в себя, тоже буду сушить цитрусовые корочки для чая. Очень вкусно». Ребята ели и пили молча. И на удивление им не было неловко.

Потом они сложили чашки в раковину и вернулись в комнату. Лиза снова улеглась на ковёр и завозила карандашом в альбоме. Хвост её свесился до самого пола. Из-за него Серёге не было видно, что она там рисует. Наверное, девчонки не стригут волосы, чтобы скрывать за ними свои секретики.

– Что ты рисуешь?

– Бабочек, конечно, – не поднимая головы, ответила Лиза. – Что ещё я могу рисовать?

– Ну-у-у… – протянул Серёга. – Например, цветы.

– Так бабочки на цветах.

– Ну-у-у… Тогда космос. Планеты и звёзды. Спутники, ракеты.

Лиза подняла голову:

– Я не умею.

– А я бабочек не умею.

– Ну вот зачем ты врёшь? Я учила тебя бабочек рисовать.

– Когда? – растерялся Серёга.

– Когда, когда? Тогда!

Лиза, возмущённо пыхтя, пролистала альбом и указала пальцем на жёлтую корявую бабочку, одно крыло у которой было больше второго:

– Вот! Скажешь, не ты лимонницу рисовал?

Серёга прям расхохотался:

– Не! Моя бабочка была бы красивее!

Лиза надула щёки и отвернулась.

– Ну и рисуй своих змей, раз тебе больше ничего не интересно.

Вот ведь! Козырь случайно чуть не выдал их с Ужиком тайну. Надо было срочно исправлять ситуацию. Но как?

– Научи меня ещё раз, – неожиданно для самого себя попросил он.

Лиза оживилась и постучала ладошкой по ковру рядом с собой. Серёга тут же улёгся на живот. Раскрытый альбом они положили по центру: одна половина перед Серёжей, другая – перед Лизой.

– Значит, так, – деловито произнесла Лиза, – сначала надо нарисовать вытянутое тельце.

Простым карандашом она начертила два овала: сверху потолще, снизу потоньше, а на самом верху небольшой кружок.

– Это голова. Из неё рисуем усики и хоботок.

Она лихо закрутила линию в спираль. Серёга не раз видел нарисованных бабочек, но обычно без хоботков. Лизины получались как настоящие. Ведь у настоящих бабочек всегда есть хоботки. Это же их носики. Они ими пьют нектар из цветов.

На своей половине альбома Серёга старательно выводил тельце. Верхняя часть получилась слишком уж толстой. Он хотел стереть её ластиком, но Лиза остановила:

– Не надо. Пусть это будет бражник, он как раз толстенький.

И она показала, как рисовать крылья бражника. Они отличались от известных Серёге: были узкие. Такая бабочка-самолёт. Наверное, гудит, когда летит.

– Гудит, – засмеялась Лиза. – Как раз бражник и гудит, а остальные бабочки неслышно порхают.

– Почему?

– Ну бражники, как и жуки, очень быстро крыльями машут, поэтому слышно, как жужжат, а остальные бабочки делают медленные взмахи.

Если честно, Серёга офигел от этой информации. Никогда бы не подумал.

– Ты забыл, что ли? Твой же папа нам рассказывал. Это по законам физики происходит. Мы потом в школе физику будем проходить.

Затем они раскрашивали бабочек. Лиза синим и белым, потому что у неё была переливница ивовая (Серёга впервые о такой слышал), а Козырь чёрным,

– А почему ты с Да… почему мы вместе на улице не гуляем? – поинтересовался он, в очередной раз чуть себя не выдав. «Сложно притворяться с чужими. Ужиков справляется, кстати. Как, интересно, у него это получается? Даже толкаться научился».

– Почему не гуляем? Редко просто. Мы с девчонками ходим в основном.

Они снова сосредоточились на бабочках. Теперь у Серёги получилось обычное тельце, и он раскрасил рисунок нежно-голубым цветом, потому что Лиза сказала, что это будет голубянка. А сама она нарисовала белую, с чёрными полосками – боярышницу. Бражник «мёртвая голова» всё равно самым крутым оказался.

– У меня нет энциклопедии про бабочек, – вздохнул Серёга.

– У меня есть. Та, которую ты мне на день рождения подарил. Хочешь, принесу посмотреть?

– Хочу!

– Завтра после школы принесу.

Они ещё немного порисовали, а потом Лиза вдруг спросила:

– Тебе не кажется, что Козырев изменился?

Внутри у Серёги вмиг похолодело. Он слегка отодвинулся:

– С чего бы это? Ничего мне такого не кажется! Козырев как Козырев. Козырь.

– А мне кажется, он какой-то тихий. И учиться стал лучше.

– Это плохо? – спросил Серёга и почувствовал, что щёки почему-то горят.

– Что учится лучше – наверное, хорошо, а что меньше всех смешит – плохо. С ним веселее раньше в классе было.

Серёга притих. Ну что тут ответить? Не правду же?!

– Я тебе секрет один скажу, ты же всё равно никому не расскажешь?

Он помотал головой в знак согласия.

– Мне кажется, что Козырев мне нравится. – И уши у неё порозовели. – Но когда он тихий, то не очень нравится.

И тут Серёга испугался.

Надо срочно заставить Ужика вести себя похуже, иначе… Что иначе? Иначе Лиза догадается об их превращении. На самом деле он совсем другого испугался, но что он тут про это рассказывать будет. Что он, девчонка, что ли?

«Люблю грозу в начале мая»

Данька и не подозревал, что хулиганить так сложно. Федька с Пашкой опрокидывали мусорные урны, раскачавшись на качелях, радостно спрыгивали прямо в весеннюю грязь, гоняли голубей, которые кучковались сбоку от детской площадки. А Даня всё время боялся, что не успеет выучить уроки, и очень радовался, когда тётя Света, забрав из сада Машу, звала его домой.

Даня всё чаще слышал от Серёгиных друзей, что он стал душный. Это было немного обидно. Он же не виноват, что хорошо учится. Как-то они не звали его гулять два вечера подряд, и Серёга заволновался.

– Это плохой знак! Что они обо мне подумают? Вдруг догадаются? А ну иди гуляй с ними!

– Не пойду! – возмутился Данька. – Мне неинтересно вот это всё: ломать, пачкаться, выслушивать от мамы, что я как поросёнок.

– Когда это моя мама говорила, что я поросёнок?! – Серёга сжал кулаки.

Это заставило Даньку сосредоточиться и немного подумать. А ведь и правда. Он пару раз приходил грязный благодаря ненормальным играм Пашки и Федьки, но тётя Света ни разу его не отругала. Она говорила: «Вижу, что отлично погуляли». И просто закидывала грязную одежду в стирку.

– Всё равно не пойду! – Ужиков стоял на своём. – Ну вот что ты мне сделаешь, что сделаешь?

Он, как и Козырь, тоже сжал кулаки и выставил одну ногу вперёд. И, наверное, он точно бы врезал Серёге разочек, но тот вдруг прошептал:

– Не будешь гулять с моими друзьями, я не буду учить уроки. Все про нас догадаются, и начнётся эта твоя паника в мире. И вдруг ты навсегда останешься мной?

Вот это «навсегда», сказанное Серёгой как-то растянуто и зловеще, заставило Даньку сдать позиции.

– Ладно, – прошептал он в ответ. – Я что-нибудь придумаю.

Конечно, Козырев был прав. Он общался с Лизой на переменах, иногда они ходили в гости друг к другу. Она учила его рисовать бабочек. Серёга поддерживал с ней дружбу вместо Дани, как мог. А Даня отсиживался дома, пока Федька с Пашкой гуляли без Серёгиного присмотра. Андрей Андреич сказал бы, что «игра в одни ворота» ни к чему не приведёт.

В ночь на воскресенье была гроза. Данькин папа в такую погоду всегда цитировал Тютчева: «Люблю грозу в начале мая», а затем делал многозначительную паузу и ждал маминой реакции. Мама закатывала глаза и подхватывала: «Как шибанёт, и нет сарая».

Так вот, ночью была гроза и выл ветер. Даня с Машей представляли, что это волки, и немного визжали, а потом смеялись. Утром он выглянул в окно и увидел, что весь двор усыпан поломанными ветками. Они лежали на газонах, на скамейках, даже на клумбе. Вот так удача! Данька придумал, как поиграть с Серёгиными друзьями. Главное, успеть до того, пока дворники ветки не убрали.

Ужиков быстро позавтракал, оделся и побежал звать Федьку и Пашку.

– Здравствуйте! Федя дома? Он выйдет гулять? Это Серёжа! – Он, видимо, так истошно кричал в домофон, что Федина мама моментально отпустила сына, и Федька был внизу уже через десять минут.

– Скорее! – Данька схватил Федьку за плечи. – Побежали за Пашкой!

Тот тоже спустился быстро.

– Давайте строить шалаш! – размахивал Данька руками, показывая на лежащие повсюду ветки.

Пашка нахмурился:

– Давайте лучше что-нибудь сломаем.

У Дани аж дыхание перехватило, но тут вмешался Федька:

– А давайте сначала построим, а потом сломаем.

Так и решили.

Веток они набрали много, разных размеров. Самые длинные и толстые воткнули в землю, наклонив друг к другу. Теперь их нужно было связать, а затем накинуть поверх этих веток те, что поменьше. И тоже связать. А вот чем связать, Данька заранее и не подумал.

Тут Федька хихикнул и сказал:

– Вчера сосед коробку со старыми ботинками выкинул. Можно шнурки из ботинок вынуть и использовать вместо верёвки.

– Надо тогда быстрее их достать, скоро мусоровоз приедет, – почесал нос Пашка. – Бегите, я посторожу.

И Даня с Федькой помчались к мусорному баку.

– Не сломает? – спросил Даня на бегу у Федьки.

– Не сломает, – ответил Федька.

Бак был высокий, выше Серёгиного роста.

– А ну подсади, – скомандовал Федька и уцепился руками за край мусорного бака.

Даня подхватил Федьку за ноги и приподнял. Тот подтянулся и повис животом на краю бака.

– Нашёл! – крикнул он.

Они вынули из коробки

Одним шнурком ребята связали ветки сверху, затем по бокам накидали ещё веток и вторым шнурком закрепили.

Шалаш получился небольшой, внутри мог поместиться только один мальчишка, да и то второклассник, не старше. Какая удача, что они как раз второклассники! Данька, Федька и Пашка по очереди залезали в шалаш и сидели там. Странно, но им не было скучно, даже интересно. Внутри будто тучи набежали, а сквозь них выглядывало солнце. Свет сквозь ветки пробивался в шалаш и делил его на несколько тёмных частей. Если вытянуть руку вперёд, она становилась полосатой: тень, свет, тень, свет.

Новая конструкция заинтересовала весь двор. Особенно мальчишек. Все норовили подойти и потрогать, а некоторые просились внутрь. Пашка рьяно защищал шалаш. Никого не впускал.

На следующее утро Федька пришёл в школу угрюмый, а Пашка вообще со свежим синяком. Василиса Никитична засуетилась и повела его в школьный медпункт. Оказалось, что один из ребят, которого Пашка вчера не впустил в шалаш, решил отомстить и разгромил шалаш. Прямо на глазах у Пашки! И Пашка подрался за то, что строил. Данька сразу зауважал его.

Ребята снова стали гулять вместе. Иногда что-то придумывал Ужиков, иногда Федька. У Пашки фантазия была так себе, поэтому он просто во всём участвовал и периодически дрался за Даньку и Федьку. Дане даже захотелось, чтобы и за него, за настоящего Даню Ужикова, кто-нибудь когда-нибудь подрался. Хулиганы, как оказалось, тоже умеют дружить. И с ними бывает интересно.

Вот, к примеру, один раз Федька предложил пойти «получить леща» от охранника заброшки. Данька смело согласился на авантюру. Рыбу он любил, но леща никогда не ел. К тому же выражение «получить леща» было как будто смутно знакомым.

Заброшка находилась недалеко, через дом. Данины родители называли её «проклятой стройкой». Здание начали возводить десять лет назад. По плану это должна быть детская поликлиника. Потом её забросили, пока не нашёлся новый владелец. Поставили новые стёкла взамен разбитых, отмыли граффити, которые целый год по вечерам выводили подростки. Объявили, что будут сдавать под магазины. Снова забросили. И вот в прошлом году огородили и заново начали отмывать.

Ребята протиснулись в щель в заборе, а потом поднялись по лестнице на второй этаж. От холодных бетонных стен несло сыростью. Мальчишки ступали тихо, чтобы шаги не отдавались эхом. Выглянули в незастеклённое окно. Внизу на раскладном стуле, подставив лицо майскому солнцу, с присвистом дремал охранник. Федька ухмыльнулся, достал из кармана заранее припасённые мелкие камешки и протянул Даньке с Пашкой.

Ох, как страшно было целиться, а ещё страшнее кидать, но страшнее всего бежать по лестнице вниз, чтобы успеть пролезть обратно в щель в заборе и оказаться подальше от взбешённого охранника. Как потом хохотали, даже Ужиков.

Никакой рыбы они, правда, не дождались, зато Данька узнал много новых нехороших выражений, которые детям его возраста лучше вслух не произносить.

Пойдёмте смотреть на козлов

В пятницу вечером Даня загрустил. Хулиганить ему уже надоело, энциклопедий дома у Серёги не было, не говоря уже о приключенческих книгах. Только совсем детские, Машины. За пару недель он все их прочитал. И Даня предложил тёте Свете съездить в зоопарк.

Маша звонко захлопала в ладоши, и Серёгина мама была вынуждена согласиться, хотя ей пришлось отложить просмотр субботних телевизионных передач.

На улице ярко светило майское солнце. Даня был без шапки, а Маша в джинсовой панамке с вышитыми одуванчиками и в новых жёлтых кроссовках. В метро Маша возбуждённо возилась на сиденье и болтала ногами, а Данька, как вежливый и взрослый, стоял рядом и держался за металлический поручень. Он был счастлив. Наконец-то они куда-то едут, что-то посмотрят, а то всё дома да дома.

У входа в зоопарк тянулась очередь в пол-Москвы. Жаль, что не купили заранее электронные билеты.

Они отстояли очередь, и Данька предложил войти через специальный отдельный вход на территорию Детского зоопарка, чтобы Маша посмотрела на кроликов, уток и поросят. А дальше находился террариум. Конечно, Ужиков потащил всех туда. Тётя Света брезгливо содрогнулась, а у Маши загорелись глаза. По дороге к террариуму Даня перечислял, кого они там увидят: пауков, ящериц, а главное – змей! Но… по техническим причинам террариум сегодня не работал.

– Какое счастье! – выдохнула тётя Света.

Тогда они направились смотреть животных Африки. За огороженной территорией щипали молодую травку чёрно-белые разлинованные зебры, вытягивали шеи пятнистые жирафы, а в тени, сливаясь с землёй, прятались от солнца страусы.

– Рисунок полос у каждой зебры разный и не повторяется, как отпечатки пальцев у людей, – сообщил Данька.

– Откуда ты знаешь? – удивилась тётя Света.

– В энциклопедии написано.

– Где ты её взял?

– Друг в школу приносил, – ответил он.

Маша вытянулась на цыпочках и стала считать полоски у зебры, которая кормилась недалеко от них. После десяти сбилась и начала заново.

Потом они смотрели на остров животных. Он был огорожен не только высоким забором, но и глубоким рвом.

– Ров нужен, чтобы хищники не перепрыгнули его и не загрызли посетителей! – пояснил Даня.

Вдруг сразу после его слов зарычал медведь и затявкали шакалы. Маша спряталась за Данькину спину и с опаской разглядывала жителей острова. Тут раздался жуткий смех:

– У-ха-ха-ха, у-хо-хо-хо.

– Это полосатая гиена, – сказал Даня. – Она питается падалью.

– Чем? – переспросила Маша.

– Объедками, – пояснила тётя Света. – Пойдёмте лучше смотреть на козлов.

И они пошли смотреть на козлов, которые ухитрялись балансировать на небольших каменных выступах. Один из них был с длинной шерстью и огромными рогами, которые будто ввинчивались в небо. Потом наблюдали за обезьянами, слонами и под конец пингвинами. Когда устали, купили мороженое, сели на скамейку и молча, переваривая сливочный пломбир и заодно впечатления, отдыхали.

Вдруг тётя Света взяла Данину руку и сжала её. Даня поднял взгляд. Она смотрела прямо. У киоска с мороженым стояли мужчина в солнечных очках и женщина с короткой стрижкой. Мужчина обернулся и, заметив Козыревых, что-то сказал женщине. Тётя Света встала:

– Пора домой.

Данька тоже встал. Но мужчина быстро подошёл к ним, кивнул Серёгиной маме и присел на корточки перед детьми.

– Папа! – вскрикнула Маша и спрыгнула со скамейки. Мужчина обнял её и посмотрел на Даню.

Глаза у него были прям как у Козыря, коричневые. Только взгляд какой-то неуверенный. И футболка на нём была необычная. Такую носят спортсмены, в синюю и белую

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Даня.

Тётя Света быстро взглянула на него.

– Привет! – улыбнулся мужчина и осторожно потрепал Даньку по плечу. – Как у тебя дела?

– Хорошо, – ответил Даня. – Вот гуляем.

– Как в школе?

– Нормально. Скоро каникулы.

Они ещё немного поговорили про зоопарк и зверей, которых успели посмотреть.

Потом Серёжин папа обнял Даню с Машей и сказал, что они скоро увидятся.

Когда он ушёл, тётя Света вопросительно посмотрела на Даньку. Он тоже на неё посмотрел.

– Ты решил начать общаться с отцом?

Ужиков догадался: о чём-то Серёга его не предупредил.

– Ну да-а, – неуверенно протянул он. – Не надо было?

Теперь и тётя Света присела на корточки перед Данькой:

– Думаю, было бы неплохо иногда с ним встречаться. Я рада, что вы наконец-то поговорили.

И она дотронулась пальцем до кончика Даниного носа: «пип». Рука её пахла шоколадным мороженым. И тут Данька понял, что сделал что-то хорошее, и Серёге надо об этом обязательно не забыть сообщить. «Он, наверное, будет злиться, но потом поймёт. С моим папой он же разговаривает!»

На обратном пути Маша никак не могла успокоиться. В метро каждый раз, когда объявляли станцию, она торжественно поднимала вверх указательный палец и громко повторяла название. За две остановки до выхода Маша вдруг заснула, и её вынесли на руках.

Из-за зоопарка тётя Света не успела приготовить на ужин ничего нормального, поэтому сварила пельмени. Даня обильно полил их кетчупом и даже немного почавкал. Вот как он был доволен!

Маша нацепляла пельмешку на вилку и называла животное, а потом съедала его и сообщала, какое оно на вкус. Волк был горьким, фламинго – сладким, жираф – мармеладным, а скунс – кислым.

Тётя Света ела молча, хотя обычно она что-нибудь комментирует или ворчит. А потом вдруг сказала:

– Давайте каждый месяц куда-нибудь ходить.

– Можно в музей военной техники, – предложил Даня. – Или в цирк.

– В цирк, в цирк! – заверещала Маша.

В тот вечер они долго не могли заснуть. Включили ночник, запускающий в потолок мерцающие светлосерые звёзды.

Маша с тётей Светой уселись по-турецки на Серёгиной кровати, а Даня рассказывал им всё, что знал о животных. Всё, что вспомнил из своей энциклопедии.

Что бегемоты на самом деле могут очень быстро бегать. Что самый крупный хищник в мире – это белый медведь. Что медузы состоят почти из одной воды и поэтому испаряются на солнце. Что свиньи – очень умные животные и поддаются дрессировке. Тут ему пришлось ненадолго прерваться, так как тётя Света объясняла Маше, почему они не могут завести дома свинью.

Засыпая, Данька немного помечтал: «Пусть через месяц Серёга пойдёт в цирк, а я поеду к своей бабушке. Как же я соскучился по своей семье!»

И тихонько заплакал в подушку.

Челлендж

«Ну как теперь сидеть с Лизой за одной партой, зная, что я ей нравлюсь?» Она, конечно, считает, что рядом с ней Ужик, но Серёге от этого не легче. Даже сложнее. Лиза что-то спрашивает, а он в ответ порет чушь. Типа такого.

– Дань, ты что на меня так смотришь?

– Сама такая!

А потом извиняется, потому что ляпнул не пойми чего и обидел.

Или, например.

– Я ластик забыла. Можно твой?

– Ластик-головастик, стирашка-барабашка.

Вот что за бред? Мог бы просто дать свой ластик. Молча. Не краснея. Короче, рядом с Лизой он начал глупеть на глазах. Вот вроде только приучился делать уроки, даже по русскому четвёрки получает, но стоит Лизе с ним заговорить, все нормальные человеческие слова вмиг забываются.

Серёга даже подумывал попросить Василису Никитичну поменяться с кем-нибудь, в смысле пересадить его за другую парту. Но сначала напугался, что Лиза обидится, а потом напугался, что Василиса Никитична его неправильно поймёт и поменяет с кем-то ещё, как их с Ужиком. И начнётся сплошная неразбериха.

«Только представьте: вместо меня в Ужика вселится Юрка, а вместо Юрки буду я. А тот заистерит и тоненько завоет, как он чуть что делает. И сразу все догадаются. Или ещё хуже. Поменяют меня с девчонкой какой-нибудь. И что тогда делать? Мама-а-а-а!!!»

– Даня, что с тобой?

Оказалось, что Серёга закричал. Прямо на уроке. Прямо на первой парте. Прямо перед стоявшей напротив учительницей. И, чтобы как-то сгладить ситуацию, он поумничал:

– Вы знаете, что на самом деле цеце – это не слон, а муха?

Сегодня Василиса Никитична вошла в класс, хитро улыбаясь.

Встала у доски и радостно сообщила:

– Мы участвуем в челлендже!

Все засуетились, обрадовались. Челлендж они ещё не устраивали! Серёга сразу ощутил себя взрослым, будто уже в пятом классе учится.

– Будем обниматься! – добавила Василиса Никитична.

«Чё это? Мы девчонки, что ли? С какой стати обниматься? С кем?»

На учительском столе появилась оранжевая коробка.

– Вот в этой солнечной коробочке, – показала на неё Василиса Никитична, – лежат бумажки с заданиями. Каждый подходит, не глядя, достаёт бумажку, разворачивает её и читает, кого ему нужно обнять.

– Это что, прям такой челлендж сейчас ходит? – уточнил Серёга.

– Прям такой, – улыбнулась Василиса Никитична. – Кто первый – самый смелый?

«А если мне придётся обниматься с Лизой? Если написано будет: “Обними Лизу”?!»

Милана Савушкина поправила хвост и вышла к доске. Вынула бумажку, развернула.

«Не, а вдруг реально с Лизой придётся обниматься?»

– Прочитай вслух, не бойся, – подбодрила её учительница.

«Вот бы у неё было написано: “Обними Лизу”! А то вдруг это мне попадётся. Как я её обнимать-то буду? Лизу!»

– «Обними самого невысокого», – прочитала Милана.

«Лизу, что ли? А, нет, она на физре стоит не в самом конце».

Милана направилась к третьему ряду и обняла Юру. Точно! Юрка же самый низенький! Серёга с Пашкой его в прошлом году «мелким» дразнили. Но сейчас никто не засмеялся. Серёге почему-то стало неудобно, и уши зажгло.

Юрка заулыбался и подошёл к коробке.

– «Обними того, у кого бантик», – прочитал он.

Все сразу обернулись на Яну, ей сегодня мама как раз на косе бант завязала. Юра с Яной обнялись, и дальше понеслось. Яна обняла того, у кого карие глаза, потом тот обнял самого громкого (им оказался Федька), потом того, кто приходит в школу раньше всех, кто быстро читает… Серёга всё ждал, когда же обнимут Лизу. И тут Мирон прочитал:

– «Обними самого весёлого».

И пошёл к Ужику и обнял его. То есть обнял по факту Серёгу Козырева. «Я, значит,

Вышел Ужик:

– «Обними того, кто тебя научил чему-то интересному».

И он как подошёл к Серёге и как обнял! В классе поднялся гомон, а у Серёги вдруг в глазах защипало. «Этого ещё не хватало! Я вам не девчонка какая-то!»

– Теперь ты, Даня, – позвала его Василиса Никитична.

Серёга запустил руку в солнечную коробочку и вынул свёрнутую в рулон бумажку. Развернул:

– «Обними своего лучшего друга».

Вдруг что-то с ним случилось. Серёга должен был пойти к последней парте, а направился к первой. Он должен был обнять Федьку или Пашку, а обнял Лизу. А она довольно засмеялась. И нисколечко ему не было стыдно. И вовсе он не превратился в девчонку.

Лизе достался самый сильный. Она обняла Пашку. Тот покраснел и запыхтел. Ещё бы. Недавно обзывался, а она его обнимает. Чудеса какие-то придумала Василиса Никитична. Хороший челлендж. От него стало на душе лучисто, будто сам класс превратился в эту солнечную коробку.

Весь первый урок обнимались, вместо того чтобы учить математику. С самого утра день задался! На переменах никто не ссорился, играли в коридоре. Серёга с Лизой в альбоме рисовали. Бражник у него уже лучше получался. Такой толстенький, пушистенький.

Юра посмотрел на него и попросил точно такого же нарисовать на плаще его анимэшного героя в книге комиксов. Ну Серёга нарисовал. Ну, раз попросили… «Вообще-то в книжках не стоит рисовать. Люди старались, издавали, чего портить? Вот если бы я напечатал книгу со своими рисунками, руки бы оторвал тому, кто в ней своё подрисовал. Правильно Юрка тогда на меня обиделся, когда я в его журнале намалевал».

Короче, что-то в классе изменилось в лучшую сторону после этого челленджа. «Наколдовала Василиса Никитична, зуб даю», – подумал Серёга.

Дели змею

Данька вошёл в свой родной дом. Двери загромыхали, закрылись, и лифт, зажужжав по-пылесосному протяжно, пополз вверх. Данька поднимался вместе с соседской собакой с девятнадцатого этажа. Конечно, она ехала не одна, а с хозяйкой, пожилой круглой женщиной. И собака была круглая, но по поведению не пожилая. Шпиц. Рыжая, мелкая и до писка дружелюбная. Всё крутилась возле Даниных ног, вставала на задние лапки и немного подпрыгивала.

– А ты ей понравился, – улыбнулась круглая женщина. Данька догадался, что собака просто его узнала. Они часто с ней по утрам в лифте пересекались: Даня с мамой направляются в школу, а она с хозяйкой – гулять.

Как он сейчас был рад этой собачонке! И круглой женщине был рад и вдруг понял, что даже не знает их имён.

– Я Дан… Серёжа, а вас как зовут?

– Очень приятно, Серёжа! Я Елена Юрьевна. А это Зузи.

– Привет, Зузи! – поприветствовал Даня шпица.

– До свидания! – сказал он, когда приехал на свой семнадцатый этаж.

– Какой вежливый мальчик, да, Зузи? – донеслось из закрывшейся кабины лифта.

Ноги сами повернули в нужную сторону. Казалось, на лестничной площадке ничего не изменилось, но одновременно изменилось всё. Как такое может быть? Приходишь в родное место, чувствуешь, что будто и не уходил, но в то же время словно прошла вечность.

Даня волновался. Как там его родители? Уже пришли с работы, поужинали? Мама, наверное, рисует или читает. Папа, скорее всего, уткнулся в ноутбук, изучает научные статьи. Успевает ли мама приглядывать и за папой, и за Серёгой? Как они встретят Козыря? Мама всегда говорила: «Этот ваш Козырев такой неугомонный!» Данька выдохнул и нажал кнопку звонка. «Трил-л-ль, трил-л-ль». Какой родной звук!

Дверь открыла мама:

– Здравствуй, Серёжа.

«Какая же моя мама красивая! Ни у кого я не встречал такого взгляда, чтобы и строгий, и тёплый одновременно. Ни одна мама так не смеется, как моя – будто колокольчик звенит».

– Здравствуй, новый Данин друг. – В дверях комнаты показался самый вежливый на свете папа.

«Какой же мой папа умный! Ни у кого я не встречал таких очков, чтобы прыгали на носу от радости. Ни у одного папы нет такой способности: положить руку на плечо, и сразу всё будет в порядке».

– Привет! Давай сюда.

Серёга высунулся из Даниной комнаты. «Будто я не знаю, где она и куда идти. Я, может, сначала хочу помыть руки нашим кокосовым мылом или заглянуть в холодильник, или с родителями поговорить».

– Серёжа, – остановил Даню папа, – мы очень рады, что вы с Даней подружились и больше не воюете. Ты даже положительно на него влияешь.

А потом, наклонившись к его уху, прошептал:

– Он начал делать зарядку. И нас приучил. Мы теперь каждое утро все вместе приседаем и отжимаемся. Можешь ты себе такое представить, чтобы профессор Ужиков делал зарядку? – и хитро подмигнул.

Данька мог представить, чтобы профессор Ужиков, то есть его папа, забывал повязать галстук или приходил поздно, когда Даню уже укладывали спать. Но чтобы профессор Ужиков делал утром зарядку, да ещё вместе с мамой…

Такого он представить не мог. Поэтому очень удивился и сказал:

– Ого!

Комнату свою Даня узнал с трудом. Стул оброс одеждой, прямо как у Серёги дома. Кровать заправлена кое-как, криво-косо. На столе бардак.

– А что? – развёл руками Серёга. – Ты у меня прибрался, я у тебя насвинячил. Баланс!

Но в книжном шкафу беспорядка не было.

– Ты вроде говорил, что брал энциклопедии.

– А что?

– Незаметно.

– Так я на место положил. Это же энциклопедии!

Даня сел на свою кровать и чуть не заплакал. «Хочу домой. Очень! Хочу снова стать собой, Даней Ужиковым. Хочу просыпаться тут, чтобы солнце светило в узкий зазор между плотными занавесками, чтобы нос щекотал запах какао, чтобы держать маму за руку по дороге в школу и обещать, что обязательно эсэмэ-сну, когда буду дома. Но этого всё не случается и не случается… Хотя мы с Козырем уже несколько дней не ссоримся».

– Хочешь домой? – спросил он Серёгу.

Тот отвернулся, шмыгнул носом и сел за стол.

Ребята занялись математикой. Завтра важная контрольная. Василиса Никитична предупредила, что если кто напишет на двойку, то в третий класс она его не переведёт. Очень бы не хотелось испытать ужас, когда входишь в класс, а там все ребята новые и тычут в тебя пальцем: «Второгодник!» А Данька уж точно не собирался стать второгодником, поэтому знания в Серёгу нужно было впихнуть во что бы то ни стало.

Математикой они занимались уже несколько раз, но обычно Серёга ходил к

– Вот тут я не понимаю, – Серёга ткнул пальцем в задачу. – Что делать-то надо?

«Лента имеет длину 50 см. Чему равняется длина пятой части ленты?»

– Эти части меня в могилу сведут. – Он театрально закатил глаза и стал стучать лбом о стол.

– Не разбей мой лоб, – предупредил Данька Серёгу и задумался.

«Как объяснить, чтобы он понял и не пришлось рыть могилу? Рыть… Как лучистая змея, которая живёт под землёй. Вот выучусь на серпентолога и поеду на Филиппины, например. Говорят, там много пресмыкающихся. Буду змей изучать в живой природе». Данька взял лист бумаги и нарисовал змею. Длинную, как лента, и полосатую. Получилась как раз лучистая.

– Вот змея, – показал он на неё Серёге, а потом провёл пальцем вдоль змеиного тела. – Длина змеи пятьдесят сантиметров.

Серёга перестал биться лбом о стол и с интересом уставился на рисунок.

– Голова змеи – пятая её часть. Как узнать, какой она длины?

Серёга долго думал и разглядывал картинку:

– А ну, подскажи.

– Надо поделить змею на…

– На пять частей! – подпрыгнул на стуле Серёга.

– Держи карандаш.

Он высунул язык и старательно начал на глазок делить змею на пять частей.

– Что ты сейчас делал?

– Делил змею.

– Значит, что надо сделать с пятьюдесятью сантиметрами?

– Разделить на пять частей. А! Я понял!

Он взял ручку и разделил пятьдесят на пять.

– Десять! – радостно выкрикнул он. – Ха! Десять сантиметров змеиная голова!

– Значит, и длина пятой части ленты тоже десять сантиметров. Поздравляю. Ты решил задачу.

Серёга посмотрел на решённую задачу. Лицо у него было, как мордочка сытой квокки, довольное-предовольное.

– Давай ещё! – Он выудил из канцелярских завалов чистую тетрадь.

Мальчишки целый час делили разной длины змей, червяков и даже пиявок. Это было гораздо интереснее, чем решать про ленты, тетради и яблоки. «О чём вообще думают учёные, когда составляют задачи для второклассников? Явно, что не о второклассниках, а о себе. Обязательно потом поделюсь этой невероятно умной мыслью с папой, профессором Ужиковым».

Окончательно превращаюсь в Ужикова?

Серёга покрутил листок с заданиями. Годовая контрольная по математике – это вам не хухры-мухры. К тому же Данька обещал его прибить, если не напишет… Он в его теле сильный, может и прибить.

Пока они топали в школу, тётя Таня стотыщпятсот раз повторила, что самое главное – не волноваться. «Терпеть не могу, когда говорят типа “успокойся”, “а ты не нервничай”. Ага, конечно! Ещё сильнее начинаешь переживать. Даже не знаю, что в таких случаях надо сделать. А нет, знаю: контрольную отменить».

Да и Василиса Никитична масла в огонь подлила. Сказала: «Кто будет болтать, сядет прямо передо мной!» А Серёга и так перед ней сидит, куда ближе-то… Он осмотрелся. Класс был напряжён, стены вытянулись по стойке смирно, воздух замер, даже птиц с улицы не слышно. Хотя форточки открыты настежь. «Свежий воздух способствует насыщению мозга кислородом». Вроде так Василиса Никитична говорила.

Лиза уже мучила черновик, решала, вписывала ответы. Серёга глубоко вздохнул и снова перечитал все задания. Осталось тридцать минут до конца урока, а у него только одна галочка в бланке для ответов. Он что-то уже устал и замучился.

Лиза незаметно толкнула его локтем и прошептала:

– Делай пока то, что знаешь, задачу потом решишь, а то не успеешь.

Какая она всё-таки умная, эта Лиза! Нормальная девчонка!

Козырев пропустил задачу и принялся за примеры. Он набил целую синеву шишек на Данькином лбу, когда тот с ним занимался. Если он сейчас всё не решит, то получится, что он глупый совсем. Ужиков вон мячи научился ловить, так что Серёга никак не может провалить контрольную.

Да ещё и Лиза посмотрит с жалостью. «Ненавижу, когда меня жалеют! Особенно девчонки. Я вам всем покажу сейчас!» Он выплюнул отгрызенный конец карандаша и высунул язык набок. Так легче думается. Сделал те задания, что понимал, которые казались полегче, а потом застрял на задаче. «Ненавижу задачи! С примерами всё понятно: вот цифры, вот действие с ними… Сложить, вычесть. Айн, цвайн, драй, короче. А тут… Начинаешь читать условие, вроде всё ясно, но как только дочитаешь до конца, уже не помнишь, что было в начале. Мистика какая-то».

Двадцать минут до звонка.

Серёга пыхтит, как паровоз, черновик весь искалякан:

– Василиса Никитична, можно ещё листок?

Пятнадцать минут до звонка.

Мерзкая задача! «Высота дерева 18 метров. Ствол без веток занимает третью часть всей длины. Какова длина ствола без веток?» «Да откуда мне знать?»

Двенадцать минут до звонка.

Кажется, у Серёги проблемы с дыханием, а заодно и со зрением и слухом. Буквы расплываются, смеются над ним.

Десять минут до звонка.

Козырь хватается за голову, закрывает глаза, и его начинает бить дрожь. «Пожалуйста, пожалуйста! Пусть у меня что-нибудь заболит и меня освободят от этой контрольной».

Семь минут до звонка.

Руки липкие от пота. Серёгу кидает то в жар, то в холод. «Да что это я так переживаю? Неужели окончательно превращаюсь в Ужикова, который из-за любой оценки, кроме пятёрки, надувается, как мяч».

Пять минут до звонка.

Длина гадкого дерева восемнадцать метров! Длина противного, отвратительного дерева восемнадцать метров! И тут он аж подпрыгнул. Длина змеи восемнадцать метров!

Четыре минуты до звонка.

«Представим, что ствол без веток – это голова змеи. Она занимает третью часть всей её длины. Третья часть – это три. Надо поделить змею на три части». Он рисует длиннющий сплюснутый овал, типа как тельце бабочки, но такое, будто это червяк, и делит его.

Две минуты до звонка.

Серёга лихорадочно решает в черновике. «Восемнадцать разделить на три. Сколько это? Сколько?»

Одна минута до звонка.

«Шесть! Будет шесть!» Он дрожащей рукой пишет ответ в клетке напротив задачи и откидывает листок в сторону. Тот летит на пол.

Звонок!

Успел, успел! Серёга растёкся по стулу и глупо уставился на разноцветную таблицу умножения над доской. Цифры радостно, крестиком знака умножения, жали друг другу руки. Не расплывались, не смеялись над ним. Лиза трясла его за плечо:

– Ты что? Подними листок, его сдать надо.

Какой листок? Что сдать? Он уже ничего не понимал. Он потерялся в пространстве и времени. Эта контрольная все силы из него забрала. «Как

Василиса Никитична подошла и сама подняла упавший листок. Быстро пробежала по нему взглядом и улыбнулась:

– Даня, молодец! Тут намечается твёрдая пятёрка.

И стул под ним заходил ходуном от радости. Впервые в жизни контрольную по математике написал на пять! Это вам не хухры-мухры! Серёга возился и крутился и никак не мог успокоиться. Толкнул локтем Лизу, глупо хихикнул. Обернулся назад. Ужиков с задней парты улыбался, вытянув вверх большой палец. Зазвенел звонок, Серёга вскочил. И Данька вскочил. И подбежал к нему. И они запрыгали как ненормальные.

Всех порвём!

– Козырев, готов? – Андрей Андреич положил руку на плечо Дане.

– Готов! – ответил Даня и понял, что поджилки всё-таки трясутся. Что такое эти поджилки, он не знал, но они точно тряслись, так как его всего молотило и колотило, и земля уходила из-под ног.

На трибунах собирался народ. Как назло, дружественный футбольный матч между школами решили провести как полагается, на настоящем поле для мини-футбола, с настоящими зрителями.

Вон Василиса Никитична рассаживает класс на места. Весь класс! А с противоположной стороны рассаживаются родители. Тётя Света разглядывает игроков из-под козырька бейсболки и, увидев Даньку, весело машет рукой. Маша возится на сиденье рядом и заранее дует в дудку. Рядом с ними садятся Ужиковы родители: папа в пиджаке и неизменных очках, мама в красивом голубом платье. Данька улыбнулся. Мама всегда наряжается, каждые выходные, когда они куда-то выходят. Сразу захотелось пойти с ними в музей. Мама Ужикова и мама Козырева начали что-то оживлённо обсуждать.

И Даня вдруг испугался. Получается, если он будет плохо играть, то опозорит себя и Серёгу перед всем классом и всеми их родителями. Ребята уже построились в шеренгу и возбуждённо подпрыгивали, а Даня всё ещё стоял на выходе и не мог пошевелиться.

Андрей Андреич присел на корточки:

– Козырев! Серёжа, ты чего?

– Боюсь, – признался Данька физруку.

Тот посмотрел на него серьёзно и сказал:

– Хочешь секрет открою? Только никому не говори!

Данька, конечно, кивнул головой. Разве кто-нибудь в силах отказаться узнать чужой секрет?

– Я тоже боюсь, – прошептал Андрей Андреич. – И все ребята в команде боятся. Каждый боится чего-то своего. Кому-то страшно опозориться перед родителями, кто-то боится, что ему попадут по ноге и будет больно.

– А вы чего боитесь?

– А я боюсь за вас. Потому что вам страшно. Но знаешь, вратарь – это лидер. И если ты будешь бояться сильнее нас, меня и команды, то это плохо. А если ты сможешь приободрить команду и сказать им, что всё будет хорошо, если ты сам соберёшься с силами, сосредоточишься, то все перестанут бояться. Сможешь?

Даня выпрямился, посмотрел прямо в глаза Андрею Андреичу и ответил:

– Если от меня так много зависит, то я смогу!

Физрук поднялся и пожал ему руку, как взрослому:

– Молодец, Козырев! Я знал, что ты не подведёшь! Марш на поле!

И Ужик выбежал к своей команде. И увидел то, чего не замечал раньше. Федька нервно мигал, Пашка смотрел в землю и крутил плечами. Да им тоже, оказывается, страшно. Даже хулиганам страшно. И Даня громко сказал:

– Ребята! Давайте всех порвём!

И они радостно загоготали и стали хлопать друг друга по плечам и подбадривать. А Данька встал на ворота.

Раздался свисток, игра началась. Ребята забегали по полю, пиная мяч. Ужиков стоял в воротах ни жив ни мёртв и внимательно следил за мячом. Вдруг на поле началась возня, и он потерял мяч из виду. Где же он? Где?

Вот он! Мальчишка из команды соперников уверенно гнал мяч в сторону ворот, а потом остановился и пнул. И мяч полетел. Трибуны зашумели, кто-то невнятно, но громко закричал, а Данька врос кедами в футбольное поле. Ему ещё никогда не было так страшно. Казалось, мяч летит целую вечность. Все глядели на Ужикова, думая, что вот сейчас Козырь поймает мяч. А на воротах-то вовсе не Козырь, а Данька, который просто стоял и смотрел, как этот самый мяч приближается. И когда опомнился и поднял руки, чтобы его схватить, было уже поздно. Мяч врезался в сетку и отскочил обратно.

– Го-о-ол! – взревела та часть трибуны, где сидели болельщики соседней школы.

Ребята из команды растерянно смотрели на Даньку. Вокруг него образовался вакуум и полная тишина. И тут раздался тонкий визг:

– Серёжа, соберись! Мальчишки, вперёд! – Это Василиса Никитична вскочила с места и отчаянно закрутила трещоткой, а заодно и своей вертолётной косой.

Сразу раздался треск, шум и гул от дудок. Оказалось, все ребята из класса взяли с собой дудки, трещотки и кучу разных приспособлений, издающих шум. Серёга прыгал на месте и кричал:

– Оле-оле-оле!

Даня повернулся в сторону родительской трибуны. Тётя Света дула в свисток, Маша – в дудку, его папа встал и, сложив ладони трубочкой, выкрикивал: «Давай! Вперёд!» Мама прижала руки к груди и с отчаянием разглядывала игроков. Андрей Андреич взволнованно ходил туда-сюда.

И тут Даня понял, что боятся не только игроки, но и болельщики. Он помахал ребятам из команды, они подошли.

– Я сейчас убьюсь, но обещаю, что буду ловить все мячи, – сказал он им. – А вы обещайте, что будете забивать голы.

Ребята закивали, и Данька хлопнул в ладоши и прям как Андрей Андреич скомандовал:

– По местам!

Раздался свисток, игра продолжилась.

Ребята копошились на поле, кто-то падал, вставал, потом все бежали в одну сторону, а затем рассыпались по всему полю.

Данька ждал мяч. И вот ребята не удержали оборону, и он снова летит к нему.

Даня видел только мяч. Стало так тихо, что даже заложило уши. Вокруг всё пропало. Остался только чёрно-белый мяч и глухой стук в груди: «тадам-тадам-тадам». Мяч приближался.

Летит левее. «Надо прыгнуть влево». Летит ниже. «Надо руки держать ближе к земле». «Три. Два. Один. Сейчас!» Он прыгнул влево. Удар в живот. Тишина…

Очнулся от радостного вопля Андрея Андреича. Потом услышал, как завизжала Василиса Никитична.

Данька тоже закричал, но на трибунах поднялся такой шум, что он не слышал сам себя.

Вдруг он понял, что лежит на боку у ворот и крепко-крепко прижимает к животу мяч. «Я поймал! Я поймал его!»

Тут подбежали ребята, подняли его и радостно загудели. Кто-то попытался забрать мяч, но Данька так вцепился в него, что пришлось подойти судье и забрать его лично.

Ужиков ошалело посмотрел по сторонам

Когда закончился матч, поздравлять их подошло столько людей, что Данька потерялся в этой толпе. Его обнимал то один, то другой, а он всё не мог успокоиться и дышал часто-часто. «Мы выиграли! Как так получилось, что я, который пару месяцев назад ещё не мог управляться с мячом, поймал целых три мяча?» В это не верилось.

Перед ним возникли счастливые Федькины глаза, потом Пашкины, потом Лизины… весь класс был тут. Все вместе, обнявшись, плясали и смеялись.

Серёга запрыгнул Даньке на спину и проорал в самое ухо:

– Ужи-ы-ык! А-а-а-а!

И было совсем не обидно. Нисколечко.

Василиса Никитична вытянула их с Серёгой из толпы, крепко прижала к себе и прошептала:

– Как же я вами горжусь, ребята! Теперь у вас всё будет хорошо!

Из её тёплых ладоней в плечи мальчишек начали перетекать мелкие-мелкие иголочки.

Но ребята даже не заметили этого, так им было радостно и счастливо.

Как здорово, что Даня рано лёг спать и сразу заснул! Потому что на утро…

Здрасте-мордасте

– Даня, пора вставать, в школу опоздаешь.

– Ещё минуточку, – пробурчал Ужиков, устраиваясь поудобнее под одеялом.

«Подождите, как Даня? Не Серёжа? Даня?»

Сна как не бывало. Он резко сел на кровати. «Моя комната! Моя постель! Мой шкаф с книгами! Мои родители! Моя жизнь!»

Данька откинул одеяло и, затаив дыхание, подошёл к шкафу. Вынул энциклопедию юного археолога, открыл её там, где была закладка, и сразу вспомнил, о чём читал в последний раз. О деревянных лодках-ладьях, которые нашли при раскопках у пирамиды Хеопса. Он погладил страницу с рисунком лодки и поставил книгу на место.

Прикоснулся к ушам – не торчат. Потрогал волосы – не кудрявятся, и чёлка торчит, как щётка, начинает отрастать. «Так это правда! Я – это я!»

Данька вприпрыжку понёсся на кухню и притормозил возле родительской спальни. Дверь была открыта. На компьютерном столе выросли папки с бумагами. Свеженький, благоухая одеколоном, из ванной вышел папа. Даня бросился к нему и уткнулся лицом в живот.

– Ха-ха-ха. – Папин живот задрожал от смеха. – И тебе доброе утро, сынок!

Он потрепал Даню по голове и подмигнул:

– Ты так крепко спал, что мы решили не будить тебя сегодня на зарядку.

Из кухни крикнула мама:

– Скорее на завтрак! Каша остынет!

– Мама! – заголосил Данька, рванул на кухню и чуть не опрокинул маму вместе с кашей. Вот как он накинулся на неё! И уткнулся в мамин живот. Мама улыбнулась, он это макушкой почувствовал, и тоже погладила его по голове:

– Ну тише, тише. Вижу, что выспался и есть силы на новый день!

– Ещё какие! – радостно воскликнул Данька и набросился на овсянку, запивая её горячим ароматным какао.

Оказалось, что папа теперь берёт часть работы на дом, чтобы больше общаться с семьёй. Таскает с собой папки туда-сюда. «Вот как он нас, оказывается, любит».

Даня ел и думал: а вдруг его родители отвыкли от культурных мероприятий по выходным? Ему жуть как хотелось куда-нибудь с ними пойти. Он решил прощупать почву:

– Завтра суббота.

– Сначала прожуй, а потом говори, – сделала замечание мама.

Даня старательно разжевал и проглотил кашу.

– Завтра суббота, говорю.

– Снова пойдёшь гулять на весь день? – уточнил папа.

– Я хочу в музей военной техники.

Мама чуть ложку не выронила от неожиданности, а папа сразу поддержал:

– Решено! Идём!

А потом мама сказала:

– Мы тут с папой подумали: не хочешь ли ты записаться в какую-нибудь спортивную секцию? Ты так заинтересовался футболом.

– Хочу! – выпалил Даня. – Только не на футбол. Запишите меня на плавание. Я хочу научиться плавать, как водяной уж. В команде хочу учиться, чтобы ещё ребята были, – а потом добавил: – Я уже ничего не боюсь.

– Молодец, сын! – обрадовался папа. – Я всегда был за разностороннее развитие, а не только умственное.

– Н-да, профессор? – подняла бровь мама.

– Ну не начинай, – засмеялся папа. – Зарядку же делаем?!

«Как я по всему этому скучал!» – растроганно подумал Даня.

У школы мама поцеловала сына в щёку и напомнила про суп в холодильнике. Данька помахал ей рукой, но не побежал в раздевалку, а остался у турникета ждать Серёгу.

Тот влетел в дверь, как обычно, за пять минут до звонка, увидел Даньку и улыбнулся до самых своих оттопыренных ушей:

– Привет!

– Привет! – засмеялся Ужиков.

– Поздравляю! – толкнул его в бок Серёга.

– И я тебя поздравляю! – толкнул в ответ Данька.

И Серёга не полез драться, потому что драться уже не хотелось.

В раздевалке Козырь сказал:

– Принесёшь мне завтра «Робинзона Крузо»? Я начал читать.

Данька почему-то жутко обрадовался:

– Конечно, принесу!

– И ещё, – замялся Серёга, – у тебя крутые родители. Дико переживают за всё, конечно, но всё равно крутые.

– А я о тебе неправильно думал, – смущённо признался Данька.

Серёга повесил джинсовку на крючок и немного помолчал.

– Знаешь, Ужик, я тоже думал, что ты только заучка и душнила, а ты нормальный.

На урок мальчишки опаздывали вместе и на директора наткнулись тоже вместе. Серёге не влетело, так как он вчера играл в футбол, а Даньке немного досталось, ведь директор не знала, что на самом деле это он стоял на воротах и ловил мячи.

Открыв дверь класса, они увидели у доски Тамару Ивановну, классную. И хором спросили:

– А где Василиса Никитична?

– Здравствуйте, герои дня, – поприветствовала их Тамара Ивановна. – Кажется, я вам говорила, чтобы вместе вас не видела.

– Мы больше не будем доводить вас до инфаркта, – пообещал Данька.

– Нормальные они! – закричал класс. – Они уже почти месяц не ссорятся.

Оказалось, что мама у Тамары Ивановны выздоровела и Василиса Никитична из школы ушла, оставив на прощание странную записку, которую из всего класса поняли только Данька с Серёгой: «Мне пора в другую школу, там две девочки… А у вас всё уже хорошо. Бамс, ребята!»

Данька так расстроился, что по привычке пошёл на Серёгино место.

– Здрасте-мордасте! – захихикал Федька. Но не злобно, а по-доброму.

– Ой, – смутился Даня и вернулся на своё место, рядом с Лизой.

После уроков Серёга подошёл к первой парте и молча стал переминаться с ноги на ногу.

Даня с Лизой собирали учебники и ждали, что будет дальше. А дальше Серёга, глядя на Лизу, спросил:

– Это… Лиз… Можно я твой рюкзак до дома донесу?

И она, пожав плечом, ответила:

– Можно.

Девчонки сзади захихикали. А Данька подумал: «Ладно, пусть идёт с нами,

Даня шёл домой рядом с дядей Геной.

Впереди шагали и весело переговаривались Лиза и Серёга, нагруженный двумя рюкзаками. Дане было и радостно, и грустно. Радостно, что дома его ждали мама с папой, грустно, что Василиса Никитична из школы ушла. И ещё очень захотелось младшего братика или лучше сестрёнку. «Вот вернутся родители с работы, сразу попрошу у них сестру!» – решил Даня.

Он взглянул вверх. По ясно-голубому небу плыли пломбирного цвета облака. Вдруг одно облако отделилось от остальных и стало менять форму. Ого! Оно стремительно вытягивалось, раскрывало капюшон и становилось всё больше похожим на кобру…

«Интересно, а если бы я стал коброй, а кобра – мной?»

И тут на противоположном тротуаре тренькнул велосипедный звонок. Кто-то промчался мимо, махнув на прощание вертолётной косой.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге