Машенькины рассказы

Глава 1. Новогодний переполох

Машеньке было почти четыре годика. Она жила с родителями в самой маленькой комнате трёхкомнатной коммунальной квартиры. Их комнатушка была крайне мала. Возможно даже, что изначально это была кладовая. Там помещались только полуторная кровать мамы с папой, небольшой письменный стол и кроватка Машеньки. Кроватка была та самая грудничковая, у которой опустили до пола переднюю решётку, но другая здесь уже просто не влезла бы. Если же кто-то сидел за столом, то больше уже никто по комнате передвигаться не мог. Оставалось только проползать по кроватям. Папа Машеньки был помощником машиниста в метро. А мама работала в детских ясельках, которые были где-то далеко, в другом районе города, и училась на вечернем отделении в педагогическом институте. Поэтому большую часть своего времени девочка проводила в детском саду рядом с их домом.

Вообще квартира, на взгляд Машеньки, была огромной. По коридору она свободно могла кататься на своём трёхколёсном велосипедике. Большая квадратная кухня, где всегда кто-то что-то готовил или развешивал для просушки бельё, была центром сбора всех соседей. Иногда там очень вкусно пахло. И, пока мама занималась, Машенька сбегала на кухню и получала от соседей или родственников что-нибудь вкусненькое. Иногда там разгорались скандалы, тогда девочка пряталась в своей комнате или у бабушки с дедушкой.

В самой большой комнате коммуналки жила тётя Варвара со своим братом и двумя его дочерьми. Куда делась мама девочек Машенька не знала. Варвара была единственным обитателем дома, которая, казалось, ненавидела Машеньку. Почему – никто до конца не мог понять. Может быть, потому, что она была одинокой женщиной, вынужденной жить с родственниками, и ей вполне хватало дел по уходу за братом и племянницами. Папа девочек был то ли моряк, то ли лётчик, он носил красивую форму и дома бывал редко. Поэтому основная нагрузка на воспитание племянниц как раз лежала на Варваре. Девочки ещё учились в школе, но Машеньке они казались уже очень взрослыми. А тётя Варвара казалась ей старой, вредной и злобной. Поэтому она даже называла её не тётя Варя, а именно Варвара. Хотя на самом деле тётя Варвара была ненамного старше родителей малышки.

В третьей же комнате, тоже довольно большой жили бабушка, дедушка Машеньки и сестра её мамы Марина. Вот там девочка и проводила почти все вечера. Они часто беседовали с дедушкой на разные интересные, но малопонятные темы, играли в шахматы (или делали вид, что играют). Марина включала музыку, под которую малышка пела или танцевала. Иногда Марина возила Машеньку в какое-нибудь интересное место (музей или театр). Бабушка же рассказывала разные сказки и подкармливала внучку. Правда, после этих сказок, девочка начинала очень скучать по маме и бежала в их коморку. Там она прижималась к мамочке, а та оставляла свои тетради, учебники и пела дочери красивые песни или читала интересные книжки.

Однажды зимой в садике все стали готовиться к новогоднему празднику. На занятиях клеили гирлянды из разноцветной бумаги для украшения группы и зала, разучивали новогодние песенки. Некоторым детям раздали стихи, которые они должны будут прочитать возле ёлки для Деда Мороза.

У Машеньки была очень хорошая память. Она даже знала наизусть несколько сказок Чуковского. Однажды летом был смешной случай. Они с мамой ехали в электричке, девочка держала в руках книжку Корнея Чуковского и читала сказки. Женщина напротив очень удивилась: «Как! Такая маленькая девочка, а уже читает! Да ещё так хорошо. Мой вон во втором классе уже, а всё еле-еле». И тут Машенька переворачивает страницу и продолжает читать, а там только картинки. «Так она это всё наизусть рассказывает?» — ещё больше удивилась женщина.

Машенька вообще была на удивление развитым ребёнком. В свои почти четыре года она уже и букву "Р" выговаривала, и соседского старшего мальчишку уму-разуму учила, когда они встречались на площадке. Вот только Деда Мороза живьём никогда не видела. А картинкам не верила, почему-то. Может быть, потому, что коты на картинках были не такими, как их кот Марысь. Значит, и Дед Мороз должен быть другим.

Для новогоднего утренника Машеньке дали самый сложный и большой стих. Конечно, девочка выучила его быстро. И потом очень ждала, когда же нужно будет его прочитать. Какой он — Дед Мороз. Похож ли он на её дедушку. Она почему-то была просто уверена, что Дедом Морозом будет именно он. Она видела, правда, и других дедушек, но её был самый лучший.

Для такого события мама сшила из своего свадебного платья для дочери очень красивый белый наряд снежинки. Машенька в нём была прямо как куколка. Вьющиеся светлые волосы, голубые наивные глаза, белое платье с блёстками и чуть расклешенной юбочкой. Ах! Девочка просто никак не могла дождаться этого замечательного события.

И вот наступил этот день. Папа даже специально поменялся на работе сменами, взял в каком-то прокате камеру. На празднике была вся семья. Детей посадили на стульчиках недалеко от красивой ёлки. Родители стояли сзади. Малыши немного поиграли, спели песенку. Потом вышла Снегурочка. Она была прям маленькая девочка. Снегурочка очень извинилась, что Дед Мороз где-то потерялся, и предложила всем его позвать. Все радостно закричали. Даже родители и воспитатели. И вот он пришёл...

Нет! Это был совсем не дедушка Машеньки. У её дедушки не было ни бороды, ни усов. У него и волос-то на голове почти не было. Так, сзади немного. А этот был какой-то огромный, лохматый. С большой белой бородой и длинными белыми волосами. Причём борода Деда Мороза почему-то была очень похожа на кучу ваты. Голос у Деда Мороза был очень низкий и какой-то страшный.

Настроение у Машеньки сразу испортилось, и рассказывать стихотворение этому страшилище ей сразу расхотелось. Сначала вышел мальчик Петя и звонко рассказал свой стишок, стоя рядом с Дедом Морозом лицом к залу. Дед Мороз держал мальчика за талию и поддакивал на слова стихотворения. Машенька в этот момент насупилась, сложила руки в замок на груди и опустила голову вниз. Девочка так всегда делала, когда была чем-то недовольна или что-то не хотела делать. «Набычилась» говорил тогда про неё папа. Она даже не смотрела ни на мальчика, ни на Деда Мороза. Что рассказывал Петя, Машенька не слушала.

Потом стихи рассказывали ещё несколько детей. И каждый получил что-то в подарок за стишок от Деда Мороза. Кто-то печеньку, кто-то яблоко. Но малышка никого не слушала. Для неё праздник был испорчен. И нет, она не обиделась, не была чем-то недовольна, не «набычилась» в обычном понимании. Машенька жутко боялась Деда Мороза.

И тут воспитательница подошла к ней и пригласила рассказывать стих. Собрав всю волю в кулак, девочка, на негнувшихся ногах, пошла к Деду Морозу. Как и все дети, повернулась к нему спиной. По спине пробежала капелька пота. Набрала воздух в лёгкие, чтобы быстро протараторить стих.

Но тут Дед Мороз, видя, что девочка волнуется, решил ей помочь, на свою голову. «Ну... что, малышка, ты будешь мне читать?» — спросил он. Это была его роковая ошибка.

Дед Мороз был опытный. Он прошёл много новогодних утренников в детских садах. Он знал наизусть уже все стихи, которые ему рассказывали дети. Даже больше того. Эти стихи ему уже просто осточертели. Девочка должна была рассказать последний стих. Потом они играют в игру «заморожу», в которую он тоже наигрался уже вдоволь. Потом хоровод и... следующий детский сад. С такими же стихами, играми и песнями. Сценарии, утверждённые вышестоящей организацией, были до оскомины все одинаковыми. Разными были только помещения и дети. Хотя и помещения были примерно одинаково украшены. А дети, в основном, все были мальчики – зайчики, а девочки – снежинки. Редко кто мог удивить бывалого Деда Мороза.

Но этой девочке это удалось. Надолго он запомнил её. И в другой раз, когда ребёнок начинал волноваться, уже не пытался его успокоить вопросом: «Что ты мне почитаешь?».

Девочка заверещала, как сирена. Отпихнула его так, что он чуть не свалился со стула, и рванула куда-то вглубь родителей, распихивая всех на своём пути. Скорости, с которой она оказалась на руках у какой-то женщины, позавидовал бы лучший спринтер страны. Слёзы из голубых напуганных глаз лились ручьём, а вместо стихотворения девочка орала на уровне ультразвука, что боится его.

Первый раз в жизни Дед Мороз был озадачен тем, что его боятся.

Во время поднявшегося переполоха, когда девочку пытались успокоить, Дед Мороз размышлял о превратностях судьбы. В мешке оставалась одна шоколадная конфета «Белочка». Когда ему из-за двери показали детей, которые должны будут прочитать стихи, он почему-то сразу решил, что эту вкуснющую конфету подарит именно ей. Такая она была милая. Но он никак не ожидал, что она окажется таким монстром.

Наконец, девочка успокоилась и согласилась прочитать свой стишок, но только возле воспитательницы. Моська девочки была красной после слёз, а мокрые большие ресницы делали взгляд ещё более выразительным. И всё же, она почему-то и такой казалось милой. Странно. Стих девочка рассказывала тоже очень вдохновенно и с выражением. Пожалуй, Дед Мороз редко когда слышал, чтобы дети в её возрасте читали стихи так хорошо. Что ж, она действительно заслужила эту конфету.

Облив мамино платье слезами, Машенька нехотя встала напротив страшного старика возле своей родной воспитательницы. Схватила её за руки, собралась духом и прочитала-таки стих. Зал взорвался аплодисментами. Такого поворота девочка никак не ожидала. Другим детям тоже хлопали после стихов. Но не так. То ли она действительно очень хорошо прочитала, то ли все были рады, что она вообще что-то рассказала, но кто-то даже крикнул: «Молодец!».

Настроение у Машеньки как-то неожиданно сразу улучшилось. И даже Дед Мороз уже казался не таким страшным. Чего это она, в самом деле. И тут он протянул ей руку в варежке, а там лежала её самая любимая конфета «Белочка». Девочка уже и не боялась больше этого странного старика. Раз он дарит ей её любимую сладость, значит, он добрый должен быть. Тётя Варвара вон никогда ничего не давала. Но, на всякий случай, Машенька не стала совсем подходить к Деду Морозу. Тоже вытянула руку, схватила конфету, буркнула «спасибо» и побежала на свой стульчик.

Играть с Дедом она сначала не пошла. Никто её и не стал трогать. Наблюдая за игрой, Машенька решала для себя очень сложную задачу: съесть конфету сейчас или подождать, когда закончится праздник. Игра, тем не менее, оказалась довольно забавной. Девочка сама не заметила, как поднялась со стульчика, встала в круг к играющим, и разок Дед Мороз даже коснулся её ручек, в одной из которых была зажата конфета, как бы замораживая.

Это было совершенно случайно. Он в пылу игры не заметил, что та девочка уже не сидит на своём стульчике, а тоже играет. И никто, кроме воспитательницы, не заметил, как Дед Мороз резко одёрнул свои руки, а в его глазах мелькнул испуг.

Но Машеньке было весело. Она звонко смеялась и играла вместе со всеми. «Нет, всё-таки милая девочка, — Подумал Дед Мороз. — Ну мало ли, испугался ребёнок. Кто знает, что у неё дома»

Игра закончилась. Машенька поняла, что играть было весело, но с конфетой в руках очень неудобно. А потом же ещё хоровод. А может быть, ещё игры какие будут. Она решила, что конфету нужно съесть, чтобы не мешалась.

Но конфета была шоколадная. От долгого нахождения в детской ручке она начала таять. Когда Машенька развернула конфету, там была уже шоколадная паста с орешками, размазанная по фантику. Девочка аккуратно, чтобы не испачкать лицо, слизала всю эту вкусноту, помогая себе ручками. Конечно же, ручки тут же тоже стали шоколадными. Но девочка была воспитанная. А мама строго настрого не разрешала облизывать руки, тем более, когда кругом много людей. Дома-то, когда никто не видит, Машенька иногда облизывала пальцы, если они были испачканы чем-то очень вкусным. Но тут столько народу вокруг. И об себя вытереть нельзя — платье-то белое, жалко испачкать. Что делать?

У мамы всегда с собой был носовой платочек. Машенька уже хотела обернуться к ней и попросить платок, но тут всех позвали в хоровод. Ой!

Девочка растерянно вышла в зал вместе со всеми детьми, которые взялись за руки. Малышка протянула соседним детям кулачки и попросила взять её не за ладошки, а выше. Так и танцевала Машенька весь хоровод с зажатыми кулаками.

«Всё-таки странная девочка, — Подумал Дед Мороз. — Почему она других детей за руки не берёт? Вон руки в кулаки сжала. А может, мне уже пора завязывать с Дедом Морозом? Хотя, где я ещё столько заработаю» Хоровод закончился. Дед Мороз стал раздавать подарки детям. И вот тут-то он и понял, почему у Машеньки во время танца были кулачки. Беря свой подарок, ей пришлось разжать ладошку, а та была вся испачкана в шоколаде. «Ох, ты. А ведь она не стала никого пачкать просто. Вот молодец. Ну что ж, «Дед Мороз». Мы с тобой ещё повеселим детвору» — подумал Дед Мороз, настроение его улучшилось, и он радостно покинул зал.

Праздник закончился, руки Машеньки были вымыты. Семья дружно отправилась домой. По дороге они ещё немного поиграли в снежки. На душе было счастье.

Дома в коридоре их встретил дедушка.

— Ой, Машенька. Ну как праздник? Тебе понравилось? Рассказала стих Деду Морозу? — спросил он.

— Рассказала, — весело ответила Машенька. — Он мне за это конфету мою любимую дал, потом мы с ним играли и хоровод водили. Но знаешь что, дедушка...

— Что, внученька?

— Ты лучше, чем он. Ты у меня самый-самый лучший дедушка! Вот. – и Машенька крепко-крепко обняла своего дедушку за шею. А у дедушки по щеке сползла скупая мужская слеза.

Глава 2. За что?

Новогодний переполох вскоре забылся. Но, как говорится: осадочек остался. Воспитатели уже настороженно относились к выступлениям Машеньки на праздниках. И если давали ей какие-нибудь стихи, то так, чтобы она рассказывала их одна.

Летом дедушке, как ветерану войны, да ещё с тяжёлым ранением, от института, в котором он руководил кафедрой, дали отдельную двухкомнатную квартиру. Бабушка всё вздыхала, потом упирала руки в бока и говорила:

— Ну, что это за квартира. Там две комнаты меньше, чем наша одна.

— Ничего... — отмахивался добродушно дедушка. – Зато отдельная. И Ташеньке будет с малышкой посвободнее здесь.

Ташенька — это он так маму Машеньки называл. А на самом деле её звали Наташа.

Суматохи было много, но в итоге дедушка, бабушка и мамина младшая сестра переехали. А вот в их большую комнату перебралась Машенька с родителями. Оказалось, что ту маленькую комнатёнку они снимали временно.

Какое интересное слово «снимать». Эта мысль поселилась вдруг в голове у малышки. Как, например, снимать сковородку с газовой плиты, девочка понимала. Как снимать платье или с ноги туфельки, она тоже понимала. Это было легко понять. Потом это слово папа начал говорить, когда брал в каком-то прокате камеру и «снимал» фильмы про Машеньку, маму и своих бабушку и дедушку. То есть это были бабушка и дедушка Машенькины, просто они были папины. Они тоже были замечательными, но виделась с ними девочка где-то один-два раза в месяц. А те, что раньше жили с ней рядом, были мамины. И вот, как снимать камерой, было для малышки менее понятно, хотя уже привычно. Может быть, это слово здесь было, потому что папа, чтобы получилось кино, сначала снимал с неё круглую крышечку. И потом камеру можно было поднять, перенести, положить. А вот что значит снимать комнату. Её нельзя было поднять, перенести, положить. Как и откуда её снимали стало для Машеньки загадкой. Но все эти вопросы улетучились из светлой головки сразу, как только она увидела, что для неё придумали мама с папой.

Комната, в которую они перебрались, была угловая. Поэтому на одной стене у неё было окно, а на соседней стене был балкон. Мама с папой отгородили высоким и длинным шкафом часть комнаты. И «комнат» стало две. Одна поменьше и с окном. Там стояла Машенькина кровать (причём ей купили уже нормальную кушеточку), комодик для вещей и игрушек и висела полочка для книг. Шкафы стояли так, что создавали стенку. Вторая «комната» получилась побольше и с балконом. В ней находился новый раскладной диван родителей, сами шкафы открывались в эту сторону комнаты. Ещё там был большой круглый стол, два кресла и возле балкона стоял письменный стол с огромным количеством выдвижных ящичков. Целых шесть штук. Машеньке очень нравилось рассматривать, что там лежит, когда эти ящички выдвигали.

Теперь девочке нравилось сидеть на своей новой кроватке, в своей прям отдельной «комнатке» и смотреть в окно с их восьмого этажа.

Комната же, где раньше они жили, долго стояла закрытой. Где-то через год там поселилась очень весёлая девушка Люба с мужем. Девушка была пианистка. Как смогли впихнуть в ту комнатёнку кровать и фортепьяно, для всех обитателей дома было большим вопросом. Но Люба часто играла красивые мелодии, чем очень раздражала тётю Варвару. Казалось, что она стала ещё злее, ещё старее и страшнее. И количество скандалов на кухне тоже выросло. Зато Люба стала разучивать с Машенькой разные детские песенки и всегда хвалила её за то, как у девочки всё хорошо получается.

В квартире напротив жила семья с тремя детьми. Причём им одним принадлежали все три комнаты. Как так получилось, что у Машеньки были ещё соседи (совершенно чужие люди), а там жила только одна семья в такой же большой трёхкомнатной квартире, для девочки была большая загадка.

Старшим ребёнком у них был Ромка. Весёлый, озорной мальчишка, который уже ходил в школу. Машеньке очень нравилась его синяя форма. С одной стороны на форме был значок в виде звезды с портретом какого-то незнакомого мальчика. Правда, когда Машенька спросила у Ромки кто это, он отмахнулся и сказал:

— А, это дедушка Ленин. Пойдёшь в школу, тебе всё расскажут.

Как мальчик может быть дедушкой, девочка не поняла. Но ужасно захотела в школу, где могут рассказать и объяснить такие интересные и непонятные вещи.

Иногда Ромка «хулиганил» на лестничной площадке. Он выходил из своей квартиры, подходил к лифту и, пока тот ехал, что-то громко кричал. Тогда Машенька открывала дверь, тоже выходила на площадку, упирала руки в бока и начинала отчитывать крикуна.

— Ромка, ты опять хулиганишь! Нельзя так кричать. А если кто-то отдыхает, и ты разбудишь? А?

— Цыц, кнопка мелкая! – смеялся Ромка, не больно дёргал Машеньку за косичку или щёлкал по носу. - Иди домой, опять заругают.

Потом запихивал Машеньку к ней домой и захлопывал дверь. После чего молча уезжал. А девочка включала «набычилась», стояла, прислонившись спиной к двери минуты две, потом смеялась и бежала к себе в комнату.

Что это у них был за странный ритуал, никто не мог понять. Сначала Машеньку сильно ругали, что она одна выходит за дверь, но потом смирились. Только следили исподтишка, чтобы она точно возвращалась домой. Да и продолжалось это не так долго. Видимо, потом детям это надоело.

Вторым ребёнком в семье напротив была девочка Лизонька. Она была очень спокойная, культурная, занималась в музыкальной школе, хотя ходила ещё в детский садик, но в группу на год старше Машеньки. Девочки дружили. Правда, поиграть вместе им удавалось редко. Ведь Лизоньке нужно было заниматься.

Третий ребёнок в их семье был мальчишка Петька. Он ходил с Машенькой в одну группу и постоянно её задирал в саду. А вот дома они часто играли и в солдатиков, и в танки. Машенька как-то странно относилась к этому мальчику. Ей хотелось как можно чаще с ним играть, но при этом он её жутко раздражал.

А ещё Машенька им завидовала. Они были друг у друга. Их было целых три. А у неё никого не было: ни сестрички, ни братика, ни щенка, ни Карлсона, даже кота бабушка с дедушкой забрали с собой. Иногда вечерами девочка оставляла приоткрытым окно. А вдруг прилетит Карлсон. Ведь она же жила на последнем этаже. Но он не прилетал.

Был у Машеньки плюшевый медведь, с которым она часто играла и всегда с ним спала. Медведь этот был довольно большой, тёмно-коричневый, с немного вытянутой мордой. Но он был какой-то совсем не мягкий. Даже немного страшноватый. Но такой родной и любимый. Когда его носили, то лапы у медведя смешно болтались. А когда его носила Машенька, то ей приходилось облокачивать на своё плечо морду мишки, обхватывать игрушку ручками за спину, при этом его лапы почти доставали до пола. Тогда малышка расставляла немного в сторону свои ноги, чтобы при ходьбе не наступить на любимца и не споткнуться. Такой способ передвижения действительно напоминал вперевалочку медведя, только шёл он, как будто спиной вперёд.

У Машеньки игрушек-то хватало, но самыми любимыми были медведь и кукла Алёнка. Это была немецкая большая кукла, которую её привезла какая-то дальняя родственница. Кукла могла ходить, открывать глаза и говорить «мама», если её наклонить. Но с Алёнкой девочке разрешали играть нечасто. Только под присмотром взрослых, чтобы такую дорогу куклу случайно не сломала.

В садике тоже было много игрушек. А ещё в садике было много детей, с которыми можно было играть. Всё портил только Петька. Ну почему он так всегда издевался над Машенькой в садике, а дома был нормальный. И ведь постоянно и других мальчишек подговаривал. Хотя, может быть, это было из-за Риты?

Рита и Машенька были извечными соперницами. Обе светленькие, обе умненькие, обе голубоглазые. У Риты, правда, волосы были чуть светлее, и коса чуть длиннее, но она ещё до сих пор не выговаривала букву «Р». А ещё её родители были, видимо, чуть богаче. Потому что она постоянно что-то таскала в садик. То какие-то новые игрушки на денёк принесёт. То у неё какие-то вкусные конфеты. То какие-то необычные очень красивые заколочки в волосах.

У Риты были две постоянные подружки, с которыми она играла. Остальным детям можно было поиграть в её игрушки или попробовать её конфеты только, если они для неё что-то сделают. Но мальчишки увивались, почему-то, именно за Ритой.

Однажды Машенька уговорила маму и взяла с собой в сад на один денёк Алёнку. Такой куклы ещё в их группе не было. Все девочки по очереди поводили куклу по полу, понаклоняли её, чтобы она закрыла и открыла глаза, и сказала «мама». После, наверное, двадцатого «мама» воспитательница не выдержала, забрала куклу, сказав, что её могут сломать, и убрала до вечера в шкаф.

Через два-три дня, перед завтраком, все пошли мыть руки. Группа была устроена так, что там были раковины для мальчиков и раковины для девочек. Машенька помыла ручки последней из девочек, закрыла кран и пошла в столовую. Но в санитарной комнате ещё оставались мальчишки. Вдруг кто-то из мальчиков вошёл в столовую и громко стал ябедничать:

— А Машка кран не закрыла, и там вода льётся.

— Я закрывала кран! — вскричала Машенька.

— Нет, не закрыла. Вот идите, сами посмотрите.

— Машенька, ну что за поведение. Иди закрой кран. – сказала воспитательница, раздавая детям завтрак.

— Но я закрывала.

— Мария, иди и закрой за собой воду. К воде нужно бережно относиться – грозно велела воспитательница, продолжая разливать всем какао в чашки.

Машенька насупилась, вздохнула, но пошла и закрыла кран. Вернулась, села за стол и заметила, как Рита хихикает. Тут Петька встал и попросился в туалет. Выходя из санитарной комнаты, буквально через одну минуту, он заявил, что вода так и льётся, и кран Машенька не закрыла. На все отказы девочки, воспитательница только рассердилась, и они пошли вдвоём закрывать этот злосчастный кран. То есть, кран закрывала Машенька, а воспитательница смотрела, как девочка это делает.

Большего унижения малышка ещё не испытывала. Наконец, кран был точно закрыт, они вернулись в столовую, и дети стали есть. Машенька уже доедала свою кашу и хотела глотнуть вкусного какао, как вдруг мальчишка, что сидел слева, ткнул её чашку ложкой. Чашка качнулась, девочка хотела поймать её, но та выскользнула из рук и упала на пол. Какао разлилось большой светло-коричневой лужицей. Дети вокруг повскакивали со своих мест. Кто-то кричал, кто-то смотрел молча, а противная Рита и две её подружки громко хохотали.

— Да что на тебя сегодня нашло. То краном балуешься, то чашки кидаешь? – вскричала воспитательница.

— Это не я. Это Денис толкнул чашку, а я её поймать пыталась.

— Не плавда, — закричала Рита. — Это она, я видела.

— Так, сама разлила, сама будешь убирать. Иди, бери тряпку у нянечки, — сказала воспитательница Машеньке.

— Не буду. Это не я. Она врёт, — сказала Машенька и включила «набычилась».

— Нет! Это она врёт, — поддержала Риту одна из её подружек.

— Значит так. Или ты идёшь и берёшь тряпку, или будешь вытирать своими колготками! — отрезала воспитательница. — Совсем распоясались!

Что происходило дальше и как она оказалась в коридоре возле шкафчиков с одеждой, Машенька не помнила. Колготки были у неё в руках все испачканные какао. Надо отметить, что девочка была большая чистюля. Ходила в основном в светлой одежде и всегда носила белые колготки или гольфы. До этого дня.

В пять с половиной лет пережить такое предательство, неверие, травлю... Откуда в таких маленьких детях взялось это зло? С кого они брали пример? У кого научились? Почему воспитательница встала на сторону других детей и не стала разбираться. Что за странный поступок взрослого человека с колготами? У воспитательницы что-то случилось в этот день или она всегда была такой чёрствой?

Маша сидела и смотрела на свои грязные колготки и думала про то, что мама очень расстроится, ведь их нужно будет как-то отстирывать. А получится ли. Потом она вспомнила про своего медведя и подумала, что теперь эти колготки ему подошли бы по цвету больше. Потом девочка вспомнила про Любу и стала напевать песенку, которую они с ней разучили. Слёз почему-то не было. Была какая-то пустота. Такая же большая, как длинный пустой коридор, в котором она сидела. И одиночество.

— Вы посмотрите, она ещё и поёт! Даже не раскаивается! Значит, и гулять не пойдёшь, — вышла к ней воспитательница.

Машенька подняла на неё свои большие голубые глаза и удивилась.

— Но мне же и не в чем теперь идти. С голыми ногами на улице будет холодно.

Воспитательница отняла у девочки колготки, бросила их в её шкафчик на ботиночки, взяла малышку за руку и отвела обратно в группу.

— Побудешь здесь с нянечкой, пока остальные дети будут весело играть на улице. А ты пока подумай о своём поведении. Я уже позвонила на работу твоей матери.

Дети пошли одеваться на улицу. Проходя мимо, Рита что-то сказала Машеньке и засмеялась. Но малышка не обратила на неё никакого внимания. Мыслями она была как будто где-то далеко. Где-то там, где нет Риты, где всегда выключен кран, где она сидит в белоснежных чистых колготках и пьёт свой любимый вкусный какао.

— Я сказал, что у меня сильно болит нога, и попросился остаться тоже в группе с нянечкой и... с тобой, — вывел Машеньку из грёз Дениска. — Прости меня. Я не думал, что так получится. Это Ритка попросила Петьку, а он меня заставил. Ты же знаешь, он сильнее меня.

«Как странно! — подумала Машенька. — Я думала Петька хороший, а Дениска глупый. А оказалось, что Петька мне совсем не друг. Не буду с ним больше играть. А Дениска вон хороший оказался»

— Давай с тобой в кубики поиграем?

— Дениска, ты меня прости, но мне что-то совсем сейчас не хочется играть. Мне очень хочется полежать и поспать.

Девочка легла на пол, подогнула к себе колени и закрыла глаза.

— Баба Глаша, баба Глаша, — заорал Дениска. — Машка умирает...

В саду было большое разбирательство. Воспитательницу или уволили, или куда-то перевели, но в их группе появилась новая весёлая рыжеволосая девушка, которая сразу полюбилась всем ребятам.

Машенька проболела месяца полтора. Петьку несколько раз приводили его родители просить прощения. Девочка его вроде и простила, но уже никогда с ним не играла.

Белые колготки Маша больше никогда не носила. Только, если на праздник нужно было. Но и тогда она переодевалась на время праздника, а потом опять снимала. И любимый раньше какао она не могла больше пить. Её даже пару раз рвало, когда просто предлагали выпить этот напиток.

Рита стала потише, но иногда нет-нет, да и пыталась как-то подковырнуть Машу. Та, конечно, обижалась, но старалась виду не показывать. Зато чувство правды в девочке выросло многократно. Она не могла спокойно переносить, если ей не верили. Хотя иногда стала сама придумывать всякие реалистичные небылицы, прячась за ними, как в волшебной стране.

Глава 3. Снегурочка

С новой воспитательницей было очень интересно. Стало больше занятий, где ребята что-то клеили, рисовали, лепили. Часто играли в разные подвижные игры. Слушали, как воспитательница читает интересные книжки. Маша с Дениской сдружились и всегда садились рядом. У Дениски постоянно что-то не получалось, и Маша ему помогала. Она оберегала его, как младшего братика. А он рассказывал ей много интересного про животных. Его папа работал в зоопарке, и все папины истории Дениска пересказывал своей подруге.

Стих на Новый год Маше не дали. Прошлый праздник она проболела (малышка вообще часто болела). Воспитательницу же предупредили о проблемной девочке, поэтому все стихи раздали другим детям. Машенька долго ходила и клянчила стих. Она хотела исправить то, что натворила на первом празднике два года назад. Малышка решила, что в этот раз ни за что не испугается Деда Мороза. Она же с ним уже знакома. Но ничего не помогло.

Люба предложила Маше выучить песенку и спеть её. Они так и сделали. Песенка была короткая и красивая. Про зиму и снег. Маша пришла как-то в сад и на музыкальном занятии гордо заявила, что тоже знает песню про зиму. Ей разрешили спеть. Песенка понравилась, и воспитатели сдались. Пусть поёт Деду Морозу песенку.

Наступил новогодний утренник. Дети танцевали, разыгрывали сценки. Пришёл Дед Мороз, поиграл с ребятами в игру «спрячь ручки, а то заморожу». Но не было Снегурочки. Странно. И тут Дед Мороз говорит:

— Ребята, что-то моей внучки никак нет. А у неё как раз в санях мешок с подарками. Может быть, она заблудилась. Давайте её позовём.

Все стали звать Снегурочку и... вышла Лизонька в одежде Снегурочки. Она стала читать стихи, что-то рассказывать, как будто она — Снегурочка. Маша посмотрела на Петьку. Тот светился счастьем и гордо всем показывал на Лизу.

— Вот! Глядите! Моя сестра — Снегурочка!

Тут и дети начали читать стихи Деду Морозу. Подошла очередь Маши. Дед Мороз немного напрягся, увидев знакомую девочку. Но та гордо подошла к нему, повернулась лицом к залу:

— А я спою Деду Морозу песенку, — потом повернулась лицом к Деду. — Вы же не против?

— Нет, пой, — аккуратно ответил Дед Мороз и подумал, что всё-таки она очень странная девочка. Ей опять удалось его удивить.

Маша спела песенку, получила свою конфету, задумалась, потом кивнула своим каким-то мыслям и отнесла конфету маме на хранение. Конфета теперь была «Мишка косолапый». Такие Маша тоже любила.

Пока ещё несколько человек читали стихи Деду Морозу, Маша подошла к Лизе-Снегурочке:

— Почему ты не говорила, что Дед Мороз твой дедушка, а ты Снегурочка?

— А он и не мой дедушка. Я сейчас просто как актриса в театре играю роль Снегурочки, — ответила Лиза и хитро улыбнулась. Она в саду была последний год. И была уже очень взрослая и умная.

— Это как так? Что и я могу так быть Снегурочкой?

— Конечно! В следующем году ты тоже будешь в подготовительной группе. В Снегурочку берут девочек как раз из последней группы.

У Маши загорелись глаза. Хочу! И эта идея «стать Снегурочкой» плотно поселилась в светлой головке девочки.

Вообще, странного с Машей происходило много. Например, однажды вечером, когда уже начали забирать детей из садика, и у них была вечерняя прогулка, одна девочка Света вдруг расплакалась.

— Ты чего? — спросила Маша.

— Бабушка никак не идёт. Наверное, опять ей плохо и придётся сидеть теперь до самого конца, ждать маму. А я домой хочу-у-у-у...

— Ну ты же совсем рядом живёшь. Ты можешь сама дойти до дома.

— Могу, но мне не разрешают ходить одной.

— А давай я тебя провожу. Тогда ты будешь идти не одна.

— Давай! — обрадовалась Света.

И они пошли. Почему-то никто не обратил внимания, что две девочки, взявшись за руки, ушли с детской площадки, обошли здание садика и вышли с территории детского сада. Но они дружно шли к дому Светы, беседуя о чём-то своём, о девичьем. Подружки зашли в нужный подъезд, поднялись на первый этаж, и Света позвонила в дверной звонок. Мелодия звонка напомнила птичью трель. Маша раньше и не слышала такие звонки. Дверь открыла пожилая женщина. Голова её была перемотана влажным полотенцем. Она всплеснула руками и чуть не осела на пол.

— Света, как?

— Бабушка, не волнуйся. Я шла не одна. Меня проводила Маша из нашей группы.

— Здравствуйте, — подтвердила Маша. — Да, вы, пожалуйста, не волнуйтесь. Света не одна ходила. Просто ей очень захотелось домой, вот я её и привела. А мне нужно вернуться обратно. До свидания.

Бабушка от такого напора даже не успела опомниться и что-то сказать, а девочка уже убежала на улицу. Маша шла обратно в садик, и на душе у неё было очень радостно. Ведь она смогла помочь Свете. Но в саду её ждал очередной скандал.

Дело в том, что мама Маши смогла уйти с работы чуть пораньше, чтобы сходить с дочкой в магазин и купить ей сапожки. В саду девочки не оказалось. Стали звонить домой из кабинета заведующей — вдруг папа забрал, хотя он же должен был быть на смене на работе. Но ни папы, ни Маши дома не было. А тут выяснилось, что нет ещё одной девочки — Светы. Поднялся знатный переполох. Стали звонить домой Свете. Бабушка Светы сообщила, что внучка дома, а девочка, которая её провожала, ушла обратно. В этот момент с улицы раздались странные крики.

Маша не знала, что в саду из-за неё очередная суматоха. Она пришла на площадку своей группы и стала играть с ребятами.

— Так вот, же она, ты где была? А Света не знаешь где? – вскричала нянечка баба Глаша, которая временно присматривала за детьми, пока воспитательница с заведующей и мама Маши её разыскивали.

— Знаю, я её домой отвела. Она у себя дома с бабушкой. Вы не волнуйтесь. Она не одна ходила. Она со мной была, — ответила довольная Маша.

— Маша, как же так можно! Да вы что? — испугалась баба Глаша и посмотрела на остальных детей. Оставить их она уже не могла. Поэтому баба Глаша придумала хитрый ход. — Так дети. Окна кабинета заведующей выходят как раз сюда. Поэтому сейчас встаём все в ряд и по моей команде громко и дружно кричим «Маша здесь». Поняли?

— Поняли, — дружно обрадовались дети новой игре.

— А зачем кричать, что я здесь? — решила уточнить Маша

— Потому что тебя потеряли и все ищут. Итак: раз, два, три...хором: «Маша здесь!»

Дети закричали. Получилось, конечно, не совсем хором. Но на крик обратили внимание, штора в окне кабинета заведующей отодвинулась, кто-то показался в окне. Через пару минут выбежали половина сотрудников сада и мама Маши. Мама обнимала и целовала дочь, при этом громко рыдая. Все остальные что-то кричали хором, но из-за того, что их оказалось очень много, понять, что именно было очень сложно. Когда мама немного успокоилась, началось разбирательство. Маша никак не могла понять, почему её такой хороший поступок, оказался очень плохим. Но теперь она точно запомнила, что, прежде чем куда-то идти, нужно об этом сказать воспитательнице или кому-то из взрослых.

Ещё один случай произошёл как-то уже после Нового года. Семья стала убирать ёлку. Огоньки для новогоднего украшения папа смастерил сам. Они были разноцветные и мигали. В то время ни у кого почти таких не было. Но вилка от огоньков не доставала до розетки, и папа соединил их дополнительными проводами. Пока ёлка стояла, эти провода были спрятаны. А сейчас вся эта странная и опасная конструкция была вскрыта.

Папа чуть отвернулся для того, чтобы убрать крышку в сторону, Маша решила вытащить провода из розетки и схватилась за них руками. В каждой руке оказалось по проводу, и ток радостно побежал по тельцу девочки.

Пришла в себя Маша уже в больнице с перевязанными руками. Но, как говорили врачи, очень легко отделалась. Ожога рук не было, только покраснение кожи. Боли, как и того, как оказалась в больнице, Маша не запомнила, хотя Люба потом рассказывала, что крику было очень много. Но вот как это скажется потом на здоровье девочки, предсказать никто не мог.

Правда, с Машей позже стали часто случатся какие-то необъяснимые вещи. Например, она точно помнила, что когда схватилась за провода, то видела себя трясущуюся откуда-то сверху. Потом папа резко накрыл её покрывалом с кресла, которое стояло рядом, и оттащил. А дальше – темнота. Но об этом она никому и никогда не рассказывала. А вдруг ей это просто приснилось.

А ещё, однажды ночью Машенька видела в комнате странных маленьких человечков, которые что-то тащили. Но как только девочка подняла голову от подушки, они сразу исчезли. Про это она тоже никому не рассказывала. Вдруг, и они приснились.

Но самым удивительным было, когда Маша играла в куклу и, неожиданно, сказала: «Мама, завтра будет дождь. Тебе нужно взять зонт». Но по телевизору дождя не обещали. Мама зонт не взяла. И промокла.

В конце зимы у Маши родился, наконец, братик Славик. Он был очень маленький, ничего не умел делать. Только кричал или кряхтел. Но чаще всего просто спал. Маша была на седьмом небе от счастья. Она пела ему песенки. Трясла погремушку, когда мама купала его. Возила коляску, когда ходили гулять. И вообще, старалась помогать всем, чем могла.

Летом Маша с мамой и братиком жили на даче у бабушки с дедушкой. Рядом был небольшой прудик, куда ходили купаться всем посёлком. Во дворе росли яблони, вишня, крыжовник, смородина. А ещё росло очень много лечебных сорняков. Так мама всегда говорила. Это были крапива, череда, пижма, лопухи, подорожник и, очень любимый дедушкой, хрен. Этот хрен однажды посадили в одном углу участка, но уже через пару лет, он как-то сам размножился и оказался в совершенно разных концах. Приходилось даже уже выкапывать и убирать.

Но Маше больше всего нравился чертополох. Во-первых, из него получались отличные брошки или значки. Соединишь два-три шарика вместе, дотронешься до одежды и готово. Красота. Во-вторых, им так здорово было играть в «чертополжки». Зимой из снега играли в снежки, а летом также кидались шариками чертополоха. Причём увернуться от этих шариков было даже сложнее. Они прям как магнитики притягивались к одежде и, что хуже всего, к волосам. После «чертоположков» приходилось долго очищать друг друга от колючих украшений. Вот волосы доверяли только родителям. Мама каждый раз, вытаскивая из волос Маши цепкие шарики, возмущалась.

— Да что же у вас игр других нет, что ли! Это же мучение какое-то. Я скоро стану чемпионом мира по очищению волос от чертополоха.

— Ой. А что есть такие соревнования? Ай, — спрашивала дочь. При этом айкала, теряя очередные волосики накрутившиеся на колючки растения.

— Нет пока. Но, думаю, что уже пора устраивать. По крайней мере, на нашей улице.

В сарае у дедушки жили кролики. Маша очень любила помогать ухаживать за кроликами. Одну, самую толстую и старую крольчиху звали Груня. Она громко хрумкала травой. При этом её нос смешно двигался из стороны в сторону. Но гладить Груню было нельзя, хотя очень хотелось. Крольчиха так боялась рук человека, что начинала издавать какие-то очень странные, как будто плачущие звуки. И писалась.

А вот других кроликов можно было гладить и даже брать на руки. Что Маша с огромным удовольствием и делала. И даже приносила их и показывала братику. Но после того, как один раз Славик очень крепко схватил своей ручонкой кролика за ухо, засунув его в рот, и потом никак не хотел отдавать, а кролик при этом очень испугался, Маше запретили таскать животных к брату.

На их улице было много детей, с которыми Маша гуляла. Чаще дети играли и не доставляли родителям больших проблем. Особенно Маше нравилось обыгрывать сказки, когда дети устраивали спектакли для жителей улицы. Но случались и очень замысловатые курьёзы.

У одной из девочек бабушка держала коз. Козы были страшные. С длинными рогами. Громко кричали, если к ним подходить. Один раз соседский мальчишка Витя стал смеяться над девочками. Кричал, что не боится козу, в отличие от них. Конечно же, ему никто не поверил. Тогда он «на спор» полез в сарай к козам. Витя почти уже подкрался тихонько к одной из них, чтобы погладить, но та заметила нарушителя, выставила рога и грозно предупредила: «Ме-е-е-е». Нет, ну а что! Стоишь спокойно, жуёшь скошенную траву, а тут кто-то подкрадывается. А вдруг он еду решил забрать. Мальчик от неожиданности отступил назад и случайно толкнул грабли. Те прошлись ручкой по полке, где стояли какие-то металлические и глиняные банки, создавая жуткий шум, и бухнулись по спине второй козе. Такой наглости она не ожидала и лягнулась от неожиданности задними копытами. Одно из копыт попало точно в цель нарушителю – в лоб. Витька заорал как резанный, выскочил из сарая и побежал домой.

Девочки подглядывали за мальчишкой в чуть приоткрытую щель двери. Когда он выбегал из сарая, то, конечно же, резко толкнул дверь. Девчонки, получив по лбам дверью, разлетелись от неё в две стороны, попадали на попы и тут же заголосили как сирены.

На следующий день четверо детей улицы освещали её сочными фингалами, выставив, как рог свои шишки на лбах. Причём, что удивительно: фингалы были у всех с левой стороны и примерно одного размера. А вот шишки у всех были разные. У Витьки шишка была какая-то двойная, видимо копыто так отпечаталось. У одной девочки шишка была продолговатая вдоль лба, а у другой – поперёк лба. И только у Маши была аккуратная кругленькая шишечка, но больше всех напоминавшая торчащий рог. После этого мама ещё месяц дразнила дочку за шалости «чертёнок, ты мой однорогий».

В другой раз, дети реши «поплавать» в траве. В тот год трава уже в июне стояла довольно высокая. У той же девочки с козами родители накосили много зелени и разложили во дворе для просушки. От травы шёл просто дурманящий аромат. Дети сгрудились возле травяного ковра и разглядывали его. Вдруг девочка Галя предложила.

— А давайте в ней купаться?

— Это как?

— А вот так. – сказала она, легла на траву и начала кататься по ней.

Дети, забыв обо всём, повалились на землю и стали кататься, кувыркаться, подбрасывать зелень вверх, кидаться ею друг в друга. Заливистый детский смех разнёсся на всю округу. На этот сигнал и вышла бабушка с мокрым, только что постиранным, полотенцем в руках. Она всплеснула руками и побежала за безобразниками, зажимая в руке грозное оружие – полотенце. Зелёные от травы дети бросились врассыпную. Кого-то полотенце успело достать, но большинству благополучно удалось избежать болезненной встречи. Большинству, но только не внучке. Та выучила урок от полотенца за всю компанию.

Но вскоре у всех, кого родителям пришлось отмывать и отстирывать от травяной зелени, обнаружили вшей. Кто стал разносчиком этой болезни, определить не удалось. Возможно, вши ожидали своего звёздного часа как раз в скошенной траве. А так как у Маши были длинные вьющиеся волосы, то вычёсывать всю гадость из них было крайне сложно. И тогда девочку очень коротко подстригли, почти обрили. Мама рыдала, но волосы продолжали падать к ногам ребёнка. Потом ещё и сверху чем-то вонючим намазали голову. Первую неделю после этого Маша не выходила из дома вообще. Потом она гуляла только сзади дома, где её никто не мог увидеть. Недели через три к Маше пришла одна из подружек. Той повезло больше. У неё были короткие волосы, поэтому её не обрили. Но девочка оказалась понимающая и смеяться над Машей не стала.

К концу лета волосы немного отрасли. Стала такая очень короткая стрижка. Правда, почему-то поменялся цвет. Из очень светло-русых волосы стали тёмно-русые. Бабушка ворчала:

— Вот точно соседка Варвара сглазила. Всё ей твои волосики покоя не давали. То мы их якобы красим чем-то, то завиваем. Тьфу...балаболка.

Когда Маша была ещё младше, мама как-то срезала небольшой локон дочери и хранила на память. Его даже прикладывали к нынешним волосам и удивлялись, насколько они потемнели. И главное, совершенно непонятно отчего.

Мечта Маши о роли Снегурочки стала под угрозой. У Снегурочки же должны быть светлые длинные волосы. Она же как будто из снега. А снег белый. А у Маши теперь волосы были...эх...

Приближалась осень. Все вернулись домой, а Маша опять пошла в сад. А ещё Мама решила отдать дочь на балет. Уж очень Машенька просила и не слушала никакие доводы против. В большом Доме детского творчества Машу не взяли. Растяжка не та. Конечно, зачем заниматься, растягивать, когда уже готовых достаточно. А в местном небольшом ДК, где была маленькая студия, девочку записали.

Что-то как-то занятия сразу Маше не понравились. Она думала, что балет – это, где красиво танцуют в красивых платьях-пачках. А тут оказалось, что сначала нужно научиться держать спину, руки, ставить ноги в правильные позиции. И никаких пока танцев. Месяца через три Маше это всё наскучило окончательно.

Но добил её случай, который произошёл перед одним из занятий. Их педагог обычно переодевалась заранее, пока ещё детей не было. Как-то Машу привели чуть раньше, и девочка пришла в раздевалку, когда там ещё находилась их балетмейстер. Она как раз надевала балетные тапочки. И Маша увидела её ноги. Точнее, не так: Маша. Увидела. Её. Ноги... Они оказались такие страшные. На пальцах были то ли шишки, то ли мозоли, красные, с какими-то пятнами и пластырями. Девочка в ужасе не могла отвести взгляда.

— Вы что? Болеете? – выдавила она из себя полушёпотом и показала на ступню преподавателя.

— А это, нет. Это профессиональные издержки. Почти у всех балерин такие ноги.

Маша посмотрела на женщину как-то странно. Крякнула почему-то. Потом брякнула «До свидания!» и вылетела из раздевалки. Хорошо, что мама ещё не успела уйти.

— Нет! Стой! – прокричала Маша. – Всё! Я сюда больше не пойду! Я не хочу такие страшные ноги!

Одновременно с балетом Машу отдали в секцию фигурного катания. Она туда тоже очень просилась. Вот там девочке нравилось. Там пока тоже на коньках не занимались. Говорили, что зимы же нет, и катков пока нет. Но была интересная гимнастика, ставили какой-то странный танец, который потом нужно будет повторить на льду. В танце был один ведущий, который стоял первым, а за ним остальные дети должны были ходить змейкой и выполнять определённые элементы.

После случая с балетными ногами, Маша специально подглядела за тренером по фигурному катанию. У неё ноги оказались нормальными, и девочка решила, что здесь остаться можно. Потом уже, ближе к марту их коллектив участвовал в городских соревнованиях. И хотя Маша проболела много, она всех догнала и даже была ведущей в танце — стояла первой, а остальные девочки ехали за ней. Тогда их группа заняла второе место по городу. Это была большая победа и большая гордость. Но всё это будет позже. А сейчас...

Ближе к Новому году противостояние Маши и Риты в детском саду нарастало с новой силой. Рита тоже хотела играть Снегурочку. Да и теперь она на неё больше была похожа, чем Маша. Начались опять ссоры, передразнивания, хорошо ещё до драк не доходило. И вдруг музыкальный руководитель выбирает на заветную роль именно Машу.

Девочка была на седьмом небе от счастья. Что там квартира, весь подъезд знал, что Машу выбрали. Она скакала по квартире, пела какие-то песенки. Всем, кого встречала в подъезде, гордо заявляла, что её выбрали на роль Снегурочки. Одна старушка с первого этажа даже не выдержала:

— Да знаю я, что ты Снегурочка. А ты вот снег, когда нам наколдуешь? А то уже декабрь на дворе, а снега нет.

— Через два дня будет, — весело прощебетала Маша первое, что пришло в голову. И через два дня действительно пошёл снег.

Начались репетиции. И тут девочку ждало очередное разочарование. С ней начали разучивать песенку, которую должна будет спеть Снегурочка. Песенка, почему-то была про щенка, который потерялся. Причём здесь Снегурочка, Новый год и потерявшийся щенок, девочка понять не могла. Но учила.

И тут ангина. Причём очень тяжёлая. Сильная. В сад Маша вернулась только ближе к февралю. Снегурочку сыграла Рита. И первое, что она сделала, когда Маша пришла после болезни в сад...

— Что? Проиграла ты! Я Снегурочку играла. А ты нет. И Нового года больше уже не будет. И Снегурочку ты уже больше не сыграешь. Ясно!

Маша сначала опешила, потом обиделась и включила «набычилась», потом расстроилась, потом задумалась и вдруг выдала:

— Ты такая, глупая! Новый год будет ещё много раз. Он каждый год бывает. Ну не стала я Снегурочкой в саду. Значит, буду в школе. А ещё лучше, когда я вырасту, то стану актрисой. Буду играть в театре для детей. Мы в такой недавно с мамой ходили. И я буду там играть Снегурочку столько раз, сколько захочу. Поняла.

Рита сразу громко разревелась, но почему объяснить никому не могла. Только и твердила: «Машка. Она. Она. Во-о-от...» Маша удивлённо хлопала глазами, и сама не могла ни понять, ни объяснить взрослым, из-за чего плачет Рита. Но ей вдруг стало очень жалко свою снегурочную соперницу.

И больше они на эту тему не разговаривали. Но мысль стать актрисой прочно засела в голове Маши. И чем старше становилась девочка, тем больше росло это её желание. Правда, с годами, она поняла, что Снегурочка ей совсем не интересна. Интереснее маленькая разбойница в «Снежной королеве», или Питер Пен (мальчиков тогда заставить что-то сыграть было очень сложно). А на принце из «Принцессы на горошине» девочка еле выдерживала, пока доиграла до конца, чуть не заснула от занудства роли. Но самая её любимая стала роль Бабы-Яги. Хотя ей её давали в школьном кружке нечасто. Зато она у неё получалась лучше всех. И смешнее всех. Зал постоянно хохотал над причудами «вредной старушки», а Маше это даже очень нравилось.

Но и Снегурочку она два раза сыграла. Правда, первый раз это была переодетая в Снегурочку Баба-Яга, которую потом разоблачили, но пожалели и простили. А второй раз, уже Мария Георгиевна, была Снегурочкой, когда они со знакомыми объезжали сотрудников и поздравляли их детей с Новым годом.

Но это уже будет совсем совсем-совсем нескоро. А пока Маша заканчивала детский сад. Детство в садике её завершалось. Начинался новый период жизни – школа. Новые знакомые, новые события, новые приключения и курьёзы.