Екатерина Сергеевна Минаева

Диспансеризация у Дона Скелетона. Школьные байки

Екатерина Сергеевна Минаева

Призрак Чайковского

– Сочинить письменно в тетради мелодию без нот, но так, чтобы она у меня в голове заиграла, – сказала учительница по музыке. – А кто задание не выполнит или схалтурит – «два» поставлю.

Все стали в тетрадях что-то записывать, а Сёма сидит и понять не может, как можно музыку без нот записать. Повернулся к Евстигнееву, а тот выводит: «Тру-ля-ля-тру-ля-ля».

– Вот голова этот Евстигнеев, – решил Сёма и тоже стал в этом направлении думать.

Только хотел «труляляшки» записать, как дверь в кабинет открылась и вошёл в класс призрак Чайковского. Сёма его сразу узнал, вон его портрет на самом видном месте висит.

– Кто это на урок опаздывает? – кричит музычка.

– Это я, Петя.

– Садись, Петя. «Два» тебе. Бери тетрадь и сочиняй мелодию. Но только без нот. А то ещё одну двойку получишь.

Чайковский удивился, сел за парту рядом с Сёмой. А тетради-то и нету никакой у Чайковского. Откуда у призраков тетради? Сёма поделился с Чайковским листочком и ручкой, композитор Сёму поблагодарил и стал что-то быстро-быстро записывать. А музычка подходит к их парте, выхватывает листочек у Чайковского и говорит грозным голосом:

– Это ещё что такое? За ведение тетради ещё одна двойка. Всё это неаттестацией пахнет.

– Это экосез[1], – Чайковский отвечает, а сам засмущался и от смущения ручкой щёлкает «щёлк-щёлк», «неаттестации» испугался. Он и слово такое впервые услышал, как тут не испугаться.

– Какой ещё экосез? Я же просила без нот музыку записывать, а то понапишете всего, а мне потом разбирай, где тут «си», где тут «ми». А я сама малую октаву не выучила, – музычка Чайковского отчитывает. – Почему ни тембра нет, ни характера, а всё какие-то ноты непонятные?

Ребята радуются, что не их спросили, а Чайковского, а то пришлось бы объяснять, что у них за «тру-ля-ля» в тетради.

– Ишь ты! Музыку ей без нот подавай, – возмутился Чайковский и музычке фигу показал.

Музычка долго раздумывать не стала, влепила ещё и за поведение двойку Чайковскому и выгнала его из кабинета.

А директор выговор музычке сделал и премии лишил, потому что с призраком Чайковского два месяца договаривался о встрече, еле у других школ отбил в Управлении по установлению связей с потусторонним миром, а музычка взяла и выгнала, не разобравшись.

Музычка от обиды даже физруку жаловалась. Физрук отнёсся с пониманием, сам чемпиону Москвы по борьбе тройку в четверти по физкультуре выставил.

Заколдованное место

Один кабинет в школе был очень хороший: просторный, на стенах портреты Толстого и Менделеева, в шкафу дидактические материалы, которыми сто лет никто не пользовался, а на подоконниках цветы в горшках. Хотя цветы по всей школе запретили, чтобы пыль не собирать. Вот только одно место в этом классе было заколдованное. Кого на это место посадят, у того сразу двойка по поведению. Хоть стой, хоть падай.

Посадили Сёму на это место. Сёма на уроках всё время баловался. Учительница объясняет новую тему, а Сёма с последней парты хихикает и стулом скрипит. Не до уроков ему.

Учительница Сёме плохую оценку поставила и пересадила на первую парту перед учительским столом. А на место Сёмы Полину посадила. И дальше урок рассказывает.

А скрип не прекращается.

Отругала учительница Сёму пуще прежнего, хотела даже замечание в дневник написать, а Сёма учительнице и говорит:

– Не скрипел я!!! Это Полина скрипит, она с Аделиной из среднего ряда записками перекидывается, а мне даже не дают прочитать, что там в этих записках.

Пришлось учительнице теперь Полину пересаживать. А место перед учительским столом уже Сёмой занято. Пересадила учительница Полину в средний ряд на вторую парту – на место Коли-отличника. А Колю – на последнюю парту.

Пока пересаживались, Сёма успел Полинину записку перехватить, у Коли-отличника телефон зазвонил, а Аделина Сёме кулак показала. Кулак как кулак, только Сёма сразу понял, что если записку не вернуть – получит на орехи. И стало Сёме не по себе, потому что Аделина дзю-до занималась и знала болевые приёмы.

А записка-то вот она, а прочесть-то хочется. Встал Сёма посреди урока и выбежал из класса. Вместе с запиской. А за ним Полина рванула. А за Полиной – Аделина. А за Аделиной Коля-отличник, потому что по телефону Колина мама звонила, чтобы Сёму предупредить. Сёмина мама до самого Сёмы дозвониться не может, поэтому Сёмина мама дозвонилась маме Коли-отличника и попросила, чтобы Колина мама попросила Колю предупредить Сёму. Потому что тот к телефону не подходит. А предупредить нужно и обязательно передать, чтобы Сёма пообедать не забыл после пятого урока. А то у него сил не будет.

Бежит Сёма с запиской, за ним Полина, за Полиной – Аделина, за Аделиной Коля-отличник с телефоном, а за ними за всеми – учительница.

Тем временем в класс директор заглянул, потому что он в школе давно работает и всегда знает, когда лучше всего заглядывать. Посмотрел директор на отсутствие дисциплины и посоветовал этот вопрос вынести на родительское собрание, иначе так дело не пойдёт, потому что здесь вам не цирк, а общеобразовательная школа с физико-математическим наклоном, то есть поклоном, то есть уклоном.

– Поведение приструнить, а математику с физикой углубить. И допы устроить, – сказал директор. – А родителей на собрание собрать.

Собрались родители и стали думать-гадать, как поведение дочек и сыночков улучшить. Одни говорят – витамин «Р» помогает, другие – телефоны у всех отобрать. Хорошо, один папа на собрании сообразительный оказался: на заколдованном месте винтики закрутил. С того самого времени скрип на уроках прекратился, дисциплина наладилась, а класс в конкурсе победил на лучшее письмо Деду Морозу, потому что каждодневное написание записок даром не проходит – фантазия развивается, скорость письма увеличивается и грамотность повышается.

Учительница рисования

Рассказали как-то подружки Оле свои мечты: Лена замуж за принца собирается, Люба желает пилотируемым космическим кораблём управлять, Яна пока не решила, чего больше хочет: гроссмейстером стать или первой ракеткой мира. Оле и ответить нечего, она с детства только о карандашах и красках мечтает, потому что они всё время у Оли заканчиваются. И нет ничего для Оли страшнее, чем пустые тюбики.

– Хотя бы три цвета мне: красный, жёлтый и синий, а там уж я выкручусь.

Девчонки только посмеялись, а Оля взяла шариковую ручку и всем девчонкам портреты нарисовала, а потом выросла, окончила художественную школу, стала Ольгой Сергеевной – действующим членом Академии художеств – и в школу учительницей рисования работать устроилась. Чтобы новые таланты открывать. А ей всё время классы после физкультуры достаются. Потому что расписание завуч составляет, который с детства рисовать не любит и вообще рисование считает скучным и бесполезным предметом: лучше бы ещё одну математику добавили.

Вот подготовится Ольга Сергеевна к уроку: кисти, краски достанет, палитру для смешивания цветов и для смачивания листа, чтобы рисовать в технике «по-сырому».

А ученики вместо рисования пол-урока воду пьют, спортивные костюмы переодевают, на Ольгу Сергеевну смотрят непонимающими глазами: что за техника «по-сырому» – ничего не понимаем. И зевают, зевают, зевают. Весь урок.

Ольга Сергеевна чего только ни делала! Ничего не делала, а только музыку классическую включала, чтобы ребят на рабочий режим настраивать. Только зевания увеличиваются, а работоспособности как не было, так и нет. Что классическая музыка, что вовсе без музыки – не могут ученики после физ-ры рисовать, а могут только воду пить, спортивные костюмы переодевать и смотреть непонимающими глазами.

Не выдержала Ольга Сергеевна, пошла к завучу и попросила, чтобы во всех классах ИЗО с физкультурой местами поменяли. Завуч сначала не хотел ничего менять, а Ольга Сергеевна ему и говорит:

– Давайте я вам все стены в школе граффити изрисую, только поменяйте.

Испугался завуч, что придётся в школе ремонт заново переделывать, и согласился уроки переставить, лишь бы Ольга Сергеевна школьные стены в покое оставила.

Поменяли физ-ру с ИЗО местами. Ольга Сергеевна только к теме урока приступила, а дети сразу рисовать начали, и не просто, а с большим удовольствием: цвета смешивают, про зевки забыли, вместо этого языки друг другу показывают, кисточками меняются, воду не пьют и спортивные костюмы не переодевают.

А какие работы получились: какую ни возьми – хоть на конкурс отправляй. Ольга Сергеевна так обрадовалась, что хотела завуча расцеловать. В это время в кабинет учительница физкультуры вбегает, сверкает страшными глазами, машет накачанными руками, в свисток свистит и кричит зычным голосом:

– Где это видано, где это слыхано: физкультуру после рисования ставить? Дети приходят вымотанные, измученные красками-палитрами. Они все свои силы на творчество потратили, а нам кросс бежать двадцать километров на выносливость, а потом ещё стометровку три раза. Ядро метнуть уже не успеваем, потому что сил у детей нет. Вы бы ещё музыку перед физкультурой поставили.

Испугался завуч и поставил перед физкультурой музыку, с Ольгой Сергеевной расцеловываться не стал.

Потому что это не завуч был, а двоечник. Он любил Красную Шапочку, которую волк съел, и хранил ей верность. Потому что другие книжки не читал.

Там текста много.

Диспансеризация у Дона Скелетона

Пошёл Сёма с мамой в поликлинику на диспансеризацию, им на входе сразу к голове пистолет приставили и говорят:

– Проходите, пожалуйста, ваша температура 36,6.

Мама сначала даже забыла, куда пришла, потому что подумала, что это настоящий пистолет был, а не градусник электронный. Хорошо, с ней Сёма был. Он помнил: надо по ступенькам наверх подниматься. Побежал по ступенькам наверх, мама за ним. Так разбежался, что до самого четвёртого этажа добежал, а надо было только до второго, пришлось ещё два этажа вниз возвращаться.

А на втором этаже народу – видимо-невидимо. И все на диспансеризацию. У всех листочек со списком врачей и номерами кабинетов:

Всех нужно обойти. И ко всем очередь. Мама сразу ко всем врачам очередь заняла и посматривает, где очередь быстрее, чтобы туда Сёму направить. А Сёме делать нечего, он сначала из кулера почти всю воду выпил, потому что в поликлинику пришёл натощак и есть хотел. А какую воду не выпил – вокруг кулера разлил. Стало почти как в живом уголке, только черепашки не хватает и аквариума с рыбками. А потом Сёма стал по коридору бегать. Туалет искать.

Бегает Сёма по коридору, а навстречу ему медсестра:

– А ну-ка, нечего тут бегать. Вон, видишь, у нас кабинет без номера. Если около него бегать, то выйдет оттуда Дон Скелетон. Он всех, кто себя в поликлинике вести не умеет, превращает в маленьких скелетончиков и оставляет тут жить: они потом в лаборатории работают. Либо экспонатами для студентов-медиков, либо анализ мочи принимают.

Сёме захотелось на Дона Скелетона хоть одним глазком взглянуть, а его мама схватила и на УЗИ отправила. В кабинете УЗИ Сёму уложили на скамейку и на живот налили прозрачной жидкости.

– Вот это космос! – удивился Сёма, и не успела узистка приборчик к Сёминому животу приложить, а Сёма уже в жидкости всё вокруг перепачкал и сам перепачкался. Пришлось всё вытирать, а на Сёму второй раз жидкость лить. Потому как, где жидкость должна была быть, её там почему-то не осталось. Потом стали приборчиком по животу водить. Приборчик катается, а у врача УЗИ на мониторе все Сёмины внутренности видно.

– А сосиску видно? – Сёма спрашивает.

– Какую сосиску? Ты же натощак пришёл. Нет никакой сосиски. Только булькает всё, – отвечает ему узистка.

Не стал Сёма ей ничего объяснять. Это он для проверки спросил. А потом вытер с живота космическую жидкость и к Дону Скелетону в кабинет без номера собрался.

Но не тут-то было. Как раз Сёмина очередь к невропатологу подошла. Невропатолог в поликлинике очень современная – принимает сразу по два человека. Хотела вместе с Сёмой мама зайти, а невропатолог маму не пускает:

– У нас ведь детская поликлиника. Найдите мальчику пару, я принимаю по двое. А если два ребёнка будут с мамами заходить, а там ещё и папы подтянутся, и дедушки с бабушками, то у меня не кабинет невропатолога получится, а ярмарка выходного дня.

Мама сначала возмутилась,

– Возьмите моего Витю.

Пришлось Сёме с каким-то неизвестным Витей заходить.

Зашли они с Витей. Врач говорит:

– Раздевайтесь до трусов.

Разделись. У Вити трусы зелёные, а у Сёмы – в полосочку. Красота, да и только.

Смотрит на них невропатолог и понять не может, кто из детей Сёма, а кто Витя.

– Ты Сёма? – спрашивает невропатолог Витю. Витя головой мотает.

– Тогда ты Витя? – снова невропатолог не угадала, потому что Сёму спрашивала на этот раз. Сёма головой мотать не стал, а так прямо и сказал, что он Сёма, а этот в зелёных трусах – Витя.

А невропатолог глазами: хлоп-хлоп, ничего понять не может. Кто Сёма? Кто Витя?

– Неужели вы не можете между собой разобраться, кто из вас кто? Мне же надо бумаги заполнять. Если у кого-то из вас плоскостопие, то кому мне писать? Сёме или Вите?

Сёма с Витей стоят и сами не знают, кому плоскостопие писать. И согласились, чтоб обоим записали, хотя у них никакого плоскостопия, а только коленки замёрзли. И уйти побыстрее хотелось, потому что Сёма уже Вите про Дона Скелетона рассказать успел. Вите тоже в кабинет без номера приспичило. А тут эта невропатолог с плоскостопием. За дверью народа скопилось, все уже по просьбе врача по парам поделились, чтобы быстрее было. А Сёма с Витей никак не выходят. Зашёл тогда в кабинет к невропатологу врач-гастроэнтеролог и говорит:

– Нужно срочно заканчивать осмотр, потому что очередь.

Сёма с Витей гастроэнтеролога послушались, оделись быстренько и из кабинета выскочили. Пока народ в открытую дверь к невропатологу повалил, мальчишки уже до кабинета без номера добежать успели. А мама всё возле невропатолога бегает и кричит:

– Сёма, кровь, Сёма, кровь… – как будто не мама, а самый настоящий вампир.

Сёма скорее дверь в кабинет без номера открыл и нырь в темноту. А в темноте ничего почти не видно, кроме светящихся скелетов. И только одна лампочка энергосберегающая на потолке мерцает.

Вдруг Сёму с Витей кто-то схватил и говорит:

– Что это вы тут делаете? Я лампочку не включал и никого не вызывал.

Сёма с Витей испугались, что Дон Скелетон их сейчас будет в скелетончиков превращать, и стали умолять-просить:

– Дон Скелетон, пожалуйста, отпусти нас! Мы про тебя и твоих склетончиков никому не расскажем, честно-честно.

Дон Скелетон включил в кабинете без номера свет и говорит человеческим голосом:

– Ну что за баловство? Разве можно в кабинет рентгена заходить без разрешения? Здесь облучение вредное. Детям сюда никак нельзя, – и вытолкал Витю с Сёмой обратно в коридор.

Там Сёму сразу мама подхватила и повела кровь сдавать из вены. Витя тоже с ними пошёл. За компанию.

Вот уже всех врачей Сёма с Витей прошли: и анализы сдали, и к педиатру сходили. Осталось только печать у медсестры поставить, и домой можно идти. А медсестры на месте нет. Она к главврачу ушла. Главврач превратил медсестру в скелетончика и в лабораторию отправил, чтобы она больше его секрет про Дона Скелетона никому не рассказывала.

Сёма и Волшебный бубен

Сёма очень плохо учился в школе. Поэтому решили отправить его на Далёкий Север. Пусть там пользу приносит.

Приехал Сёма на Далёкий Север. А там таких мальчиков полным-полно. И зовут их просто «один мальчик», «другой мальчик» или «эй ты».

«Одни мальчики» весь день дрова рубили, «другие мальчики» весь день дрова пилили, а «эй ты» весь день дрова таскали.

Потому что на Далёком Севере очень холодно и надо постоянно жечь костёр в центре чума. Иначе замёрзнешь.

Подходит к Сёме шаман. Страшный такой, как Кощей Бессмертный и Бабка Ёжка вместе взятые, и говорит:

– «Одним мальчиком» будешь?

– Нет.

– «Другим» будешь?

– Нет.

– А дрова носить будешь?

– Нет.

– Тогда будешь сидеть у чума и в бубен бить. Потому что тот, кто в бубен до тебя бил, руки по самые уши отморозил.

– Не хочу в бубен, я домой хочу, в школу! – закричал Сёма.

– А школу твою в связи с объединением к моему чуму присоединили, поэтому бери бубен, садись и играй.

– А можно вместо бубна в «Fortnite» сыграть, ну или хотя бы в «Minecraft»?

– Это можно, – говорит шаман. – Иди во-о-он в тот чум, там у нас сидит учительница-убийца, она тебе компьютер выдаст.

Сёма пошёл в тот чум, и никто его больше не видел. Оказывается, учительница-убийца Сёму схватила и заставила к олимпиаде по математике готовиться. Готовился Сёма, готовился, пока олимпиаду лучше всех не написал. Тогда учительница-убийца хотела Сёму у себя навсегда оставить, чтобы Далёкий Север всегда в олимпиадах побеждал. А потом сжалилась и отпустила Сёму к маме. У учительницы-убийцы свой сын тоже оболтус был, надо и его к олимпиаде готовить.

Cёма вернулся домой и стал у мамы в школу проситься. А мама Сёму в школу не пустила, потому что была суббота, но попросила уроки сделать. Сёма на этот раз уроки почему-то сделал и даже без ошибок.

– Это какой-то новый Сёма, – удивилась мама, – не мальчик, а загляденье.

Кикимора из фитнес-центра

У Макара рядом с домом открыли фитнес-центр. Новенький. С бассейном. Макар даже записаться хотел. Достала эта Юлька Звонарёва из параллельного толстым обзывать. А потом передумал. Поговаривали, что в бассейне завелась Кикимора. Зелёная, страшная, клыки в три ряда, как у рифовой акулы в Красном море, на пальцах – когтищи загребущие. А вместо глаз – очки плавательные с запотевшими стёклами.

Все сначала подумали, что это конец света, такая была страшная. А Макар и говорит:

– Ну какой конец света в бассейне? Он же на автономном генераторе. Переключил рубильник, и концу света – конец.

Папа у Макара на колбасном заводе главным энергетиком работал, поэтому Макар в концах света кое-что понимал.

Кикимора сильно бассейну не мешала: если кого и утаскивала на глубину, то делала это быстро и без шума. Человек просто исчезал: ни крови, ни кишков, оставался только ключик от шкафчика и справка с анализом на энтеробиоз.

А клиентов у фитнес-клуба меньше не становилось. Бассейн продолжал работать: раз абонементы раскупили, закрываться нель-зя, иначе – скандал.

Да и Кикимора после очередного похищения на время пропадала – в бане при бассейне парилась или в спортзале на батуте прыгала. Никого не трогала. Тихонечко так. Её даже бояться

Думали, в бассейне посвободнее станет, если люди пропадают. А абонементы пуще прежнего раскупают, как горячие пирожки с абрикосами. Макар тоже решил записаться: Юлька Звонарёва по всей школе таскается и орёт: «Жиртрест, Жиртрест». Сил уже с ней не хватает. А абонементы закончились.

Поехал тогда Макар на пробную тренировку по футболу в другой район вместо бассейна, а там всё занятие бегать надо. Все два часа. Так убегался, что дальше пробной тренировки дело не пошло. Пришёл домой, бутеров наелся и с футбола на тхэквондо перезаписался. Пришёл на занятие: огромный зал, народу в зале – человек сто, и все в кимоно.

– Положите ногу соседу на плечо, – потребовал сенсей.

Макар посмотрел на соседа слева – Вика-Шпала из параллельного, выше Макара на две головы. Глянул на соседа справа – Идрис из секции «Кикбоксинг для продолжающих». Он хоть Вики-шпалы пониже, а ногу на плечо ему не клади: вообще без ног останешься. Пусть лучше Звонарёва дальше обзывается.

Пришёл домой, а там дедушка с абонементом в бассейн сидит, чай с баранками пьёт. Три дня и три ночи в очереди простоял. А что делать? Нельзя ведь ребёнку совсем без спорта, пропадёт…

Макар даже приободрился. Взял рюкзак с плавками и в бассейн пошёл по новому абонементу. Вот сейчас зайдёт в бассейн Макаром, выйдет – вылитый Ален Делон в молодости. Пусть этой Звонарёвой пусто будет.

В раздевалке переоделся, нырнул в воду и поплыл. Плывёт, плывёт, а навстречу ему – Кикимора. Пасть открыла, кричит что-то, глазами мигает – ну просто страсть, детям такое нельзя показывать. Макар увернулся от Кикиморы и дальше поплыл. А она настырная, не отстаёт, догнала Макара, схватила за руку и говорит:

– Угадай, что я тут делаю?

– Варианта у меня два, – ей Макар отвечает, – или на свидание к Лешему пришла, или хотела на каток попасть, а в бассейне лёд растаял.

– Очень смешно. Вот пойдёшь после бассейна меня до дома провожать, тогда и узнаешь.

Макару неохота Кикимору до дома провожать. Вдруг она живёт далеко, метро закроется, а на такси денег нет. И вообще она не в его вкусе. Решил Макар по-честному отказаться: так, мол, и так, уроки ещё не сделал.

Ополоснулся после хлорки, волосы феном высушил, оделся. Сидит на выходе, Кикимору ждёт. Вышла. В одежде, волосы в косички заплетены – вроде не такая уж и страшная. А как зеркальце достала и накрасилась, так и вовсе никакая не Кикимора, а Юлька Звонарёва собственной персоной. Накладными ресницами подмигивает и говорит ласковым голосом:

– Теперь-то ты понял, Макар, что мне нравишься?

Понял Макар, что никакой он не Жиртрест, а Звонарёва – сама Кикимора. Не пошёл её до дома провожать. А пригласил на свидание Вику-Шпалу из параллельного, она ему с первого класса нравилась.

Людмила Семёновна и Огнедышащий Дракон

Людмила Семёновна терпеть не могла, если кто-нибудь приходил в школу в кофте с капюшоном, на уроке скрипел стулом, мямлил у доски, бегал на перемене, орал на музыке, слишком сильно жал кнопки на информатике, щёлкал ручкой, клал ногу на ногу, писал записки, пулялся бумажками, шептался, переговаривался, спинойповернувшиськдоскечесалпяткусоседу, а хуже всего, если кто-то смеялся и вообще был в хорошем настроении. Честно говоря, Людмила Семёновна вообще не любила, когда кто-нибудь приходил в школу. Она и школу-то не любила.

Чуть что не так – сразу двойку в дневник и родителей вызывает. Родители в школу идти не хотят, они сами учительницу побаиваются. Потому что она похожа на линейку: лупит по самому больному месту и хоть бы что.

Мама Оли Касаткиной была очень смелая и сама записалась на приём к Людмиле Семёновне. Вопросы у мамы были по новой теме. Людмила Семёновна с Олиной мамой очень мило полтора часа беседовала и просила ни о чём не волноваться. Олина мама даже расслабилась. А Людмила Семёновна потом Оле две недели подряд только двойки и тройки ставила. Не важно, выполнено у Оли д/з или нет.

Олина мама на валерьянке, а Людмила Семёновна знай себе посмеивается. Так в раж вошла, что ещё маму Сёмы Петровского вызвала. И заставила её проект писать по 3D-моделированию, потом по проекту вазу на 3D-принтере печатать и книжку клеить. А если мама Петровская всё это за две недели не успеет сделать, то пиши пропало – не быть её Сёме круглым отличником, хоть он и знает по всем предметам больше самой Людмилы Семёновны. Совсем закручинилась мама Петровская и домой пошла, проект писать.

Но тут вдруг случилось непредвиденное.

Мама Серёжи Циркулева взяла и из родительского чата удалилась. Прямо перед Днём учителя. Неслыханная наглость. Людмила Семёновна послала маме Циркулевой повторное приглашение в чат. А мама Циркулева повторное приглашение не принимает и к чату не присоединяется. У Людмилы Семёновны так настроение испортилось, что она даже ночью уснуть не могла. Всё думу думала, как Циркулевым отомстить. И придумала.

Поставила на следующий день Серёже Циркулеву двойки по всем предметам и прямо в электронном дневнике красной ручкой написала:

«Вызываю родителей в школу по причине неуспеваемости, неподобающего внешнего вида, отсутствия дисциплины и вообще полного безобразия».

– Может, не надо? – вздыхал Серёжа после уроков возле учительского стола.

– Ещё как надо. Совсем распустились. Чтоб завтра же в школу с родителями пришёл.

Утром Людмила Семёновна шла на работу в приподнятом настроении. Впервые за последнее время. Ух, и устроит она сегодня этим Циркулевым перед Днём учителя! А то совсем расслабились.

Зашла в школу, поднялась на третий этаж, открывает свой кабинет, а там сидит директор школы и Серёжа Циркулев с мамой. Мама у Серёжи Циркулева выглядит почему-то совсем не как на фото в родительском чатике. На фотке из чатика – ромашки с колокольчиками. А на Серёжиной маме никаких тебе ни ромашек, ни колокольчиков, а только строгий серый костюм и туфли на каблуках.

– Добрый день! – начала Людмила Семёновна.

И больше она ни одного слова вставить не успела, потому что мама Серёжи Циркулева превратились в огнедышащего дракона и стала извергать клубы дыма и пламени прямо на Людмилу Семёновну вместе с директором. Продолжалось это примерно часа полтора или около того. Хорошо, у Людмилы Семёновны и директора огнетушитель был рядом. Только так и спаслись, а то бы одни головешки остались.

Колдунья

Одна школьная учительница дружила со своей соседкой-колдуньей. Ходили они друг к другу кофе пить. Учительница соседке-колдунье своих учеников расхваливала, а соседка-колдунья учительнице свои картины показывала. Соседкины картины учительнице нравились, чего не скажешь о соседкином муже – отвратительном человеке. Как только приходит с работы, берёт в руки перфоратор, шуруповёрт и начинает картины к стенам приколачивать. И приколачивает, и приколачивает, что даже кофе пить не хочется.

Вот так учительница сходила вечером к соседке-колдунье в гости, кофе напилась, а потом полночи шуруповёрт слушала. Вставила в уши плеер с музыкой для медитации – всё равно не выспалась. Пришла в школу. А ей навстречу Сёма шагает. И под нос себе что-то мяукает. Промяукал и в класс зашёл.

«Не похоже это на Сёму, – подумала учительница, – он и мурлыкать-то не умеет. Не то что мурлыкать, он вообще кошек терпеть не может, потому что у него дома то ли крыса живёт, то ли свинка морская, то ли зверь непонятный, но точно не кошка», – и заподозрила неладное.

Зашла за Сёмой в кабинет, а там класс сидит за партами и тоже мяукает.

– Побалуются – перестанут, – учительница приготовилась к уроку и стала звонка ждать.

Прозвенел звонок, гавкнула учительница «Урок начался», а мяуканье не прекращается. Вызвала учительница Полину-отличницу к доске, Полина вышла, а сама мяукает и мяукает. Как будто мышку поймала и благодарности просит.

И тут до учительницы дошло – зря она класс колдунье расхваливала. Дорасхваливалась. Сглазила. Теперь у всех классы как классы, а у неё – мяукающий.

Что теперь делать? Вот придёт директор, увидит, до чего учительница класс доучила, и отправит в отпуск в санаторий на две недели со всеми отпускными. Скучно же.

Стала учительница соседке-колдунье звонить, а соседка-колдунья не подходит. Она на работу ушла, картины рисовать. Чтобы мужу было чем вечером заняться.

Вот уже звонок с урока прозвенел, дети портфели собрали, помяукали друг с другом и вышли из кабинета. Решила учительница проследить, что они делать будут. А они на улицу пошли. Без курток, в одних майках. Стали на площадке бегать. Сами бегают, а ноги у них заплетаются. Бедные дети. Досталась же им страшная учительница. Налево-направо колдуньям класс расхваливает. Вот кто-нибудь и сглазил.

Пошла учительница к соседке на работу, чтобы сглаз снять, не дожидаясь вечера. Пришла. А навстречу ей вместо соседки Чудо-юдо: на голове тюрбан, из ушей провода торчат, а на ногах тапочки домашние в виде слоников.

– Ба-а-а! – говорит учительница Чуду-юду.

– Ба-а-а! – говорит Чудо-юдо учительнице.

Тут соседка-колдунья вышла. Обрадовалась своей подруге, отвела её в тёмный угол и спрашивает зловещим голосом:

– Ты почему в таком виде по улице ходишь? Ты себя в зеркало-то видела?

А учительнице только «мяу-мяу-мяу» слышно. И зеркала у учительницы дома нет. Повесить-то некому. Сосед всё картины прикручивает. Вынула тогда соседка у учительницы из ушей наушники с музыкой для медитации и домой отвела – переодеваться. Вечером сосед домой вернулся, взял шуруповёрт и учительнице зеркало в коридоре привинтил. Чтобы видела, в чём из дома выходит.

С тех самых пор учительница соседа зауважала. Перестала из дома в наушниках выходить и не забывала полотенце с головы снимать, а тапки менять на туфли. И всё бы ничего. Только выходит после уроков, а там Сёма с Полиной опять мурлыкают. Учительница даже провода в ушах проверила – ничего, плеер с музыкой для медитации она дома оставила.

Не стали ребята ничего учительнице объяснять, а научили специальным беговым упражнениям – бегу с перекрещивающимися ногами. Для развития силы, выносливости и координации мышц ног. Теперь учительница к соседке не ходит кофе пить, а бегает по вечерам. Все думают, у неё ноги заплетаются, а учитель физкультуры сразу всё понял и в кино пригласил.

Как Лера за маньяком бегала

После уроков Лера вышла на улицу – никто не гуляет. У всех занятия дополнительные. Евстигнеев один мается. Делать нечего.

– Ну что, какашка, – Евстигнеев ласково к Лере обратился, – чего делаешь?

– Кто так обзывается, тот сам так называется. Давай в салки играть. Ты во`да!

– Ой, да ну… скукота эти твои салки, давай в зомби. Ты будешь страшным зомби и будешь за мной бегать.

– Нашёл, за кем бегать. Вот ещё. Больно ты нужен. – Лера отвернулась. Домой, что ли, пойти?

– Ну ладно, чего ты? Давай ты предлагай. Но только не салки. В салки надоело.

Лера подумала. Вспомнила фильм про Джеймса Бонда, который бабушка смотреть не разрешала. Вот чем, спрашивается, Евстигнеев не Джеймс Бонд? Он самый и есть, поменьше только ростом, уши оттопыренные и нос курносый.

– Давай будем секретными агентами. Найдём и обезвредим преступника.

– Преступника? – Евстигнеев задумался. – А где преступника возьмём? Кроме нас никто не гуляет.

Объяснила Лера Евстигнееву, что он как маленький. Преступники просто так около секретных агентов не разгуливают. Их искать надо. По всему миру. Для этого надо вокруг школы обежать.

Евстигнеев согласился бежать, давно в кругосветное путешествие собирался. Вот бегут они по России, Уральские горы перелезли, на Камчатке на рыбалку сходили, пока до Гонконга добежали – проголодались. Съели на обед по пирожку с китайской капустой, их Лера с собой прихватила, и дальше бегут.

– Это хорошо, что мы бегом, – Евстигнеев Лере говорит по пути в Тайланд в город Чиангмай… – Если б мы как Юрий Гагарин на «Востоке» полетели, то целых 108 минут вокруг света лететь бы пришлось. Бегом-то быстрее..

Прокатились по старому городу на тук-туке, отдохнули в городском парке и дальше побежали. В Лаос.

Пока до Лаоса бежали, устали немного. Поэтому по Лаосу решили путешествовать на мотоциклах. Поехали на плато Болавен: красота неописуемая – реки с водопадами, пастбища, чайные и кофейные плантации. Чайку попили и в Лос-Анджелес.

– А когда преступника ловить? – Евстигнеев спрашивает.

– Как только его увидим, так сразу и поймаем, а пока давай машину в аренду возьмём и в Диснейленд поедем.

На каруселях накатались, сдали машину и в Перу побежали в город Лиму. Прошлись по берегу Тихого океана в районе Мирафлорес, посетили древнюю оливковую рощу в Сан-Исидро в Буэнос-Айрисе.

– Слушай, Лер, может, хватит ерундой заниматься? Где уже этот преступник? Мы всё гуляем и гуляем. Может, в Сингапур махнём? Я бы там в подводный хоккей сыграл…

– Ага, Евстигнеев, ты плавать не умеешь. Тебе только в подводный хоккей играть. Ноги в руки, бежим в Эквадор.

Из Эквадора Лера Евстигнеева еле утащила, то ему фокусы с яйцом, которое на линии экватора может стоять и не падать, то водовороты, чтобы посмотреть, в какую сторону вода крутится.

Пока до Колумбии бежали, Евстигнеев всё только про это яйцо рассказывал, которое стоит и не падает, как приклеенное. Наверное, и правда приклеили. И вообще яйцо не настоящее, а голограмма.

В Колумбии Евстигнеев обо всём сразу забыл, потому что Лера стала песни Шакиры петь, а Евстигнееву отчего-то книгу захотелось написать под названием «Сто лет одиночества».

– Уезжать неохота, – Евстигнеев всё на горные пейзажи любуется.

– Неохота, неохота… Впереди остров Пасхи. А мы ещё преступника не встретили. Хотя вот тот типчик – очень подозрительный.

– Какой? Тот? Ничем не подозрительный…

– Ага! Сидит себе в песочнице и куличики строит. А самому уже 40 лет. Я знаю, это маньяк!

– И он с нами на остров Пасхи собрался… Бежим тогда быстрее…

Все каменоломни на острове Пасхи облазили, а маньяка нет нигде.

– Лерка, смотри – вон он! Вон маньяк!!! – Евстигнеев ну как обычно – пальцами показывает, и знает ведь, что это неприлично.

– Евстигнеев, ну какой это маньяк? Это папа мой. Домой зовёт.

– А я говорю: маньяк! Я его по телевизору видел. Точно тебе говорю.

– Евстигнеев, это на тебя перемена часовых полюсов подействовала, биоритмы сбились, а мне домой пора. Папа зовёт.

Пришла Лера домой, всю дорогу папе про кругосветное путешествие рассказывала и всё равно всё не рассказала, а папа Лере и говорит:

– У меня для тебя тоже сюрприз, – включил телевизор, а по телевизору срочный выпуск.

«Внимание, внимание в Москве обнаружен настоящий маньяк!» – и показывают Лериного папу.

Лера даже качаться на стуле перестала.

«Этот уважаемый человек всю зиму настраивает удочки, выращивает рассаду, изучает технику капельного полива, чтобы весной поехать на дачу, две недели своего отпуска возделывать целых шесть соток земли на пересечении Усть-Урюпинска с Краем Света и строить песочные замки».

– В следующий раз с нами в кругосветку поедешь, – хмыкнула Лера и ложку в супе утопила.

А папа Лере медаль показал за первое место в конкурсе скульптур из песка.

Библиотечные ужасы

Взял Макар книгу в школьной библиотеке, а читать – не читал.

«Верну, – думает. – Всё равно читать не буду». Прихватил на перемене книжку под мышку и побежал в библиотеку – на пятый этаж. А на четвёртом ему Полина с Лерой встретились и говорят:

– Куда это ты собрался? Звонок на урок прозвенел, а он по ступенькам шастает.

Делать нечего. Развернулся Макар и обратно в класс двинул. А в классе никто и не думал урок начинать, перемена у всех: кто бутерброд хомячит, кто дерётся, а Крышечкина взяла и весь цветной картон по полу раскидала.

«Ну и Крышечкина! – Макар удивляется. – И почему двойки за поведение только нам с Сёмой ставят, а Крышечкиной наверняка всё с рук сойдёт. Лерка с Полинкой – обманщицы!» – Макар думает.

Сам снова в библиотеку собрался. Поднялся на пятый этаж, а книжку-то в классе забыл. Пришлось обратно идти: как без книжки книжку сдавать?

«Наверное, и сдать не успею», – прикидывает Макар.

Уже урок скоро. Если только пулей. Одна нога здесь, другая в библиотеку заходит. Иначе придётся снова книжку домой нести, не стоять же после уроков в библиотеку. Время только терять.

Пока Макар раздумывал, до самой библиотеки добрался. Зашёл внутрь и спрашивает:

– Есть тут кто?

А сам диву даётся: кто это все книги в библиотеке по полу раскидал? Может, ревизия у них? А стеллажи зачем поломали? Новые, наверное, будут ставить. Опять он не вовремя. Неужели домой книгу потащит?

Вылезает из-за шкафа библиотекарша: в одной руке у неё глобус, теннисная ракетка и гиря на 32 килограмма, а в другой – рояль. Как только это всё в шкафу помещалось?

– Не приму! – библиотекарша Макару говорит. А потом подкинула глобус, ракетку и гирю с роялем в воздух и давай ими жонглировать.

Макар на всякий случай шаг назад сделал и глянул, что на двери написано: вдруг в цирк попал. А на двери чёрным по перламутровому: «Библиотека».

– Почему не примете? – Макар поинтересовался, а сам смотрит, как рояль с гирей по библиотеке летают.

– Пока краткое содержание не перескажешь, книгу твою не приму, – ответила библиотекарша. А один глаз у неё взял и вывалился.

Макар покраснел, поднял вывалившийся библиотекаршин глаз и говорит:

– Вот, пожалуйста.

– Ой, – ойкнула библиотекарша, сложила глобус, ракетку, гирю и рояль аккуратно на пол. – Кажется, музыка кончилась.

– Какая музыка?

– Спрашиваешь! Музыка осени. Листья ведь не шелестят?

Макар прислушался – муха жужжит, в коридоре тихо, наверное, урок уже идёт, а он в библиотеке прохлаждается. А звонок был? Не слышал Макар.

– Скоро бу-у-у-у-де-е-е-е-ет, – пропела библиотекарша, у Макара даже уши заложило. Он такой голос раньше только в опере Вангелиса «Митодея» слышал, а теперь вот в библиотеке…

– Тогда я пойду, звонок скоро будет.

– А книжку? – библиотекарша сделала серьёзное лицо и строго посмотрела на Макара одним глазом. – Сдаёшь?

– Так я же содержание не пересказал…

– Как же? А вывалившийся глаз? Пусть кратко, но вся суть книги в вывалившемся глазе… Сдавай и иди. Скоро бу-у-у-у-у-де-е-ет, скоро бу-у-у-у-де-е-ет музыка зимы-ы-ы…

Макару неохота такую интересную книгу про вывалившийся глаз сдавать, любопытно стало.

– Я ещё раз перечитаю. Вы мне карточку продлите, и я на урок побегу.

Библиотекарша чиркнула в Макаровом формуляре новое число, вставила обратно вывалившийся глаз, приподняла крышку рояля

Макар сразу же узнал звонок на урок и побежал в кабинет.

Книгу прочитал за один вечер. Вывалившийся глаз оказался секретным шифром для возрождения целой цивилизации молодых людей в спортивных костюмах с аквариумом на голове. Продолжение следует. Макар обменял книгу на продолжение, потом ещё одну взял, другую.

Стеллажи в библиотеке поменяли на новые, шкаф убрали в другое место, поэтому библиотекарше негде стало гирю, ракетку, глобус и рояль хранить, теперь просто так сидит – формуляры перекладывает.

– А раньше она такие фокусы могла с роялем выделывать, как в цирке, – Макар одноклассникам рассказывал.

Никто ему не верил:

– Врёшь, она только краткое содержание спрашивает! Нечего в этой библиотеке делать.

В каникулы пошли всем классом в цирк. Всем представление понравилось: акробаты, клоуны, мороженое в антракте. Под конец объявили смертельный номер: вышла на сцену библиотекарша и давай жонглировать то роялями, то глобусами, а вокруг неё львы, тигры через огонь прыгают, кони скачут, балерины танцуют, и сами собой у всех наряды меняются. Кит приплыл, библиотекарша встала на спину кита и продолжает жонглировать, а кит по арене цирка плавает, потому что это уже не арена, а бассейн с морской водой.

Все ахнули, а на следующий день в библиотеку очередь стояла. За автографом.

Оборотень

Математичка Скрябникова – Змея, обыкновенная и очень ядовитая. Об этом все знали, особенно в учительской.

По выходным математичка-Змея гуляла в местном парке вместе со своим мужем – историком-Оборотнем. Историк занимался спортом, кормил в парке белок орехами, а сам в еде был совсем непривередлив. Ел всё подряд: лыжников, заблудившихся в парке, лыжников с одной лыжей, один раз даже чемпиона по фигурному катанию съел. А потом только заметил, что у чемпиона и лыж-то нет. Одни коньки. Из-за коньков резь в желудке историка ну просто замучила, пришлось даже к доктору идти.

– Ничего страшного, пройдёт, – доктор померил пульс и прописал лекарств на десять тысяч.

Историк доктора поблагодарил, а вместо лекарств купил на десять тысяч лягушек. Дело в том, что математичка Скрябникова питалась одними лягушками, потому что по первому образованию была учительницей французского.

Пришёл историк домой, накормил жену, а сам голодный. На носу апрель месяц – лыжников в лесу днём с огнём не сыщешь. А чемпиона по фигурному катанию он уже съел. Сидит историк, источниковедением занимается, а лицо грустное-грустное.

Жалко стало математичке Скрябниковой своего мужа. И придумала она, как ему помочь. Пришла в школу и говорит:

– Тому, кто победит моего мужа Оборотня Павла Ксенофонтовича в неравном бою в тёмном-тёмном кабинете, поставлю «пять» по математике.

Все затряслись от страха. Если бы в светлом кабинете Оборотня побеждать, то ещё ладно. А так как авария на подстанции произошла и света во всём микрорайоне нет, то вообще никакого желания с Оборотнем бороться не возникает. Пропадай пятёрка по математике!

А математичка только этого и ждала, сощурилась хитро-прехитро и говорит своим змеиным голосом:

– А если никто не победит, то Павел глубокоуважаемый Ксенофонтович, источниковед и кормилец белок, съест самую красивую лыжницу школы – Олю Крышечкину.

Коля Мельников крикнул: «Так нельзя!», Женя Голубев спросил, можно ли видео снять и в соцсети выложить, Лёня тихонько заметил, что Оля не такая уж и лыжница, хоть и очень красивая. А Маруся вообще обиделась:

– Я самая красивая лыжница, – говорит, – а не эта ваша Крышечкина.

Математичка Скрябникова погладила Марусю по голове и говорит:

– Не переживай, Маруся, тебя Оборотень следующей съест. После Крышечкиной.

А сама думает: «Маруся-то спортсменка, участница соревнований по спортивному ориентированию, с ней Павел Ксенофонтович может и не справиться».

– А пятёрку поставите? – обрадовалась Маруся.

У неё пятёрки только по физкультуре были, а по математике – ни одной. Но математичка ей ничего не ответила. А что тут отвечать? За такое пятёрку ставить нельзя, только четвёрку с плюсом. А если Оборотень Марусю вместе с дневником сожрёт, то и ставить будет некуда.

Первым Крышечкину вызвался Коля Мельников защищать. Мельников тоже был оборотнем и ночью превращался в Росомаху. У Росомахи – суперспособности и огромные когти, побольше, чем у других оборотней. Женя Голубев вообще участвовать не хотел, но этот Коля-Росомаха уже надоел выпендриваться. Подумаешь, Росомаха… Он, Женя, тоже оборотень, только Медоед, а медоеды ни львов не боятся, ни укуса кобры. В Книге рекордов Гиннесса медоеды вообще самыми свирепыми млекопитающими признаны. Просто не выпендриваются, как эти Росомахи. Даже если математичка-Змея бросится помогать Оборотню, укусит Женю Голубева, Женя Голубев не испугается: полежит минут сорок в конвульсиях после укуса и пойдёт заслуженную пятёрочку получать. А Крышечкина пусть потом до одиннадцатого класса списывать даёт и не вредничает.

– Отлично, – обрадовалась математичка, захохотала противно и убежала в тёмный-тёмный кабинет готовиться к неравной битве.

Коля превратился в Росомаху, Женя – в Медоеда, а Лёня Зайчиков ни в кого не превращался. Просто так в тёмный-тёмный кабинет пошёл. Без лишних слов. Лёне Зайчикову и Олю Крышечкину жалко было, и Маруся нравилась. Точнее, Оля Крышечкина Лёне нравилась, а Марусю жалко было. Или наоборот. В общем, Лёня ещё не разобрался.

Зашли все: Коля-Росомаха, Женя-Медоед и Лёня Зайчиков – в тёмный-тёмный кабинет, а там историк за партой сидит и улыбается. Математичка ребят рассадила. Лёню сначала усаживать не хотела, потому что он в прошлый раз контрольную на четвёрку написал. А потом согласилась: всё равно не справится.

– Достаём двойные листочки, – начала математичка, – и пишем условие задачи:

«По кругу расставлено 50 чисел. У 35 чисел правый сосед делится на 2, у 43 чисел левый сосед делится на 3. Какое наименьшее количество чисел из этих 50 могут делиться на 6?»

Вот кто первый решит, тот и победит в неравной битве. А если никто не решит, то вас вместе с Крышечкиной Павел глубокоуважаемый Ксенофонтович съест. На десерт.

Коля-Росомаха побледнел: какие цифры, по какому кругу??? Женя-Медоед вообще расстроился: где это видано, чтобы какой-то там историк медоеда сожрал вместе с Крышечкиной, да ещё из-за какой-то задачи. А историк-Оборотень сидит – улыбается: ему математичка давно ответ подсказала.

Встал тогда из-за парты Лёня Зайчиков и двойной листочек математичке отдал. А там всё решение без запиночки:

50 – 43 = 7

35 – 7 = 28

Ответ: наименьшее количество таких чисел равно 28.

Математичку чуть удар не хватил: да

Ничего не поделаешь, пришлось историку голодным остаться, а Лёню на олимпиаду по математике записать.

Мама-Росомаха и мама-Медоед позвонили вечером Лёниной маме, чтобы узнать, кто Лёню математике учил. А Лёнина мама сказала – сам. Лёня вместо сладостей варенье из шишек ест с детства, поэтому у него память хорошая и аналитический ум. Все потом рецепт варенья друг у друга переписывали. Даже математичка Скрябникова. А историк теперь в лесу на весь класс шишки собирает, некогда ему лыжников есть.

Вампир

У Сени была необычная мама: она до смерти боялась каникул. Любых. Сеня учился триместрами, значит, через каждые пять недель у него начинались каникулы. Мама заранее нервничала, капала в кружку валерьянку и медитировала в позе лотоса.

Каникул Сенина мама стала бояться не сразу, а где-то со второго класса. Когда у Сени первый компьютер появился для учёбы. Учёба на компьютере у Сени не очень-то получалась: то «ворд» слетает, то поисковик лагает, то дневник зависает.

А вот играть на компьютере Сеня очень любил. Даже когда слетает, лагает и зависает. Он мог не есть, не пить, не спать, а только играть. В учебное время Сене играть некогда было: то школа, то уроки, то кружок по бальным танцам. А вот каникулы – дело другое. В каникулы Сеня даже на улицу не выходил – некогда. А только играл, играл, играл.

Мама боялась, что за каникулы Сеня вообще из-за компьютера вставать не будет и забудет, как его зовут и всё остальное. Сеню она об этом предупреждала регулярно.

– Предупреждён – значит вооружён, – сказал Сеня.

И записал своё имя и всё остальное на листочке. Имя печатными буквами, а всё остальное даже в рамочку зелёной ручкой обвёл. А листочек перед каникулами отдал школьному охраннику, чтобы не потерялся. Маме не стал отдавать, чтобы она лишний раз про каникулы не думала и валерьянку не капала. А то запах от этой валерьянки – не очень-то.

За каникулы Сеня много чего успел – вышел на 26-е место в командном зачёте по киберспорту и кнопки на клавиатуре протёр до дырочек. Не успел оглянуться – опять в школу идти. У Сени даже настроение испортилось: не успеет 3-е место захватить, придётся снова математику решать и танцевать ча-ча-ча с Настей З.

Вечером по телевизору объявили, что каникулы ещё на неделю продлят, а танцы вообще закроют на неопределённое время. Сеня до потолка прыгал, а на запах маминой валерьянки по всему дому даже внимания не обратил.

Ещё неделю Сеня из-за компьютера не вылезал. Вот уже 21-е место его клан занял, и это по Европе! Одна кнопка на клавиатуре совсем вывалилась… А компьютер взял и перезагрузку затеял. Перезагружался, перезагружался, пока все обновления не переустановил.

– Здравствуй, Сеня, отведай моего нового интерфейса. Для тебя старался, – пишет компьютер. – Только паролики поновой вбей, я позабыл всё, пока обновлялся.

И тут-то Сеня понял: о чём мама предупреждала, то и сбылось. Только не всё, а самое страшное: имя своё он помнил, а всё остальное – пароли от Интернета, пароль от почты, пароль от «майкрософта», пароль от «ВК», пароль от игры и штук двадцать кодов для оружия, защиты и другого читерства – напрочь забыл. Хорошо, что завтра в школу. Заберёт листочек у охранника – и дело с концом.

Весь вечер Сеня промаялся: не знал чем заняться. Хорошо хоть, Настя З. позвонила. Она и до этого много раз звонила, только Сеня трубку не брал – по «Ватсапу» связь с кланом поддерживал.

Рассказала Настя З. Сене о своём житье-бытье: про бедлингтон-терьера Ёжика, похожего на овечку, и новые тренировочные туфли для латиноамериканских танцев. Сеня слушал-слушал, а самому и рассказывать нечего, кроме того, что школьному охраннику очень важный листочек отдал с «вообще всем» и только завтра заберёт.

– Сеня, не ходи к охраннику!!! – закричала Настя З. в трубку. – Ни за что, слышишь???

– Это ещё почему? – Сеня никогда не слышал раньше, чтобы Настя З. кричала. Она обычно самбу танцует, или джайв, или ча-ча-ча молча.

– Потому что школьный охранник – вампир! Ничего не ест, а только вредничает и кровь пьёт. И днём и ночью. Ночью у тех, кто плохо учится, а днём – у геймеров. Потому что геймеры по ночам не спят, в игры рубятся, у них спокойно ночью кровь не попьёшь – поперхнуться можно. А если попадаются геймеры, которые плохо учатся, – их охранник обманом в своё охранное агентство заманивает, договор подписывает и заставляет охранниками работать за мизерную зарплату. И днём и ночью, и днём и ночью. Ты, Сеня, никакой, конечно, не геймер, но всё равно не ходи.

Сеня всегда думал, что Настя З. немножко ку-ку. Какой нормальный человек по доброй воле на бальные танцы ходить будет и терьера, похожего на овечку, Ёжиком называть? Но на всякий случай съел головку чеснока и пошёл в школу. Прямо на ночь глядя. Волка в зоопарке Сеня видел, а живого вампира в школе – ни разу. Мама Сеню отпустила: пусть хоть разок за каникулы на улицу выйдет.

Идёт Сеня в школу на ночь глядя, чесночным духом разит во все стороны, а самому страшно, аж зубы сводит. Если бы память не подводила, не пришлось бы с этой Настей З. по телефону разговаривать, а потом вампира на ночь глядя искать. Сидел бы сейчас дома, на кнопки жал. Скукота…

– А классная всё-таки эта Настя З. девчонка! – решил Сеня и позвал её на свидание.

Вот идут уже Сеня вместе с Настей З. в школу к охраннику-вампиру: Сеня бодрым шагом, а Настя З. упирается. Она бы и совсем не пошла. Только очень уж на свидание ей хотелось. Лиза, Настина одноклассница, вообще на свидании два часа про футбол слушала и ничего – выдержала. Что лучше: к вампиру идти или два часа про футбол слушать? Свежим воздухом подышит, в конце концов.

Заходят в школу, а там Сенина мама от страха вампира валерьянкой напоила и решила сама директором школы стать, каникулы отменить и Интернет заблокировать. Сеня маму с Настей З. познакомил и пригласил на финал чемпионата мира по бальным танцам. Мама растаяла и решила оставить всё, как было. А Сеня не захотел, как было. Ему с

Брат-монстр

У одной Леры был не брат, а монстр. То пристаёт, то обзовёт, то пятёрку в школе получит. А Лере неприятно: почему у брата пятёрка, а у неё четвёрочка какая-то невзрачная? Ух, противный брат!

Побежит Лера с братом наперегонки, а он возьмёт её и обгонит.

– Так нечестно! – Лера кричит и в слёзы.

Придут домой, брат салат к обеду начнёт резать. Лера у брата доску разделочную отнимает, нож выхватывает:

– Я тоже хочу маме помочь, а не только ты один! – и начинает огурец кромсать на четыре части.

Брат пойдёт уроки делать. Слышит, а с кухни опять ор:

– Так нечестно, он-то теперь все уроки сделал, а я-то ещё не начинала. Я же салат резала с обеда и до пяти часов вечера. Это он всё специально подстроил, не брат, а конспиратор-аферист!

И кому только Лера на брата не жаловалась, а толку никакого. Всё так же и даже хуже: быстрее Леры кнопку нажал на лифте, в «колдунчиках» во`дой был, а Лера нет, шоколадку Лере принёс из школы, но не такую, как она хотела, а какую-то другую, а в пятницу ещё и на концерте этюд лучше всех сыграл.

Совсем Лера расстроилась, а пожаловаться-то и некому. И так всем жаловалась. Хорошо, дедушка приехал. Рассказала Лера дедушке про брата-монстра и попросила совета, что делать и как быть. А дедушка Лере и отвечает:

– Попроси-ка ты у мамы с папой другого братика. Нового. Если этот ну уж совсем не такой, как тебе хочется.

Попросила Лера у мамы с папой другого братика. Мама с папой взмахнули волшебной палочкой, и появился у Леры новый старший брат. Взрослый, симпатичный и всё делает, как Лера просит. Не пристаёт, не обзывает, пятёрок в школе не получает, салат резать не берётся, к кнопке лифта – безразличен. И после концертов никто к Лере не подходит и не говорит, что её брат этюд лучше всех сыграл, потому что новому Лериному брату музыкальная школа до лампочки. Вот такой брат. Все девчонки обзавидовались.

Пока другие девчонки нового брата обсуждали, другие мальчишки Лериного снеговика на улице сломали. А новому брату что? Не обзывался, не приставал. Значит, он ни при чём.

Тут Лера-то испугалась. Потому что тот прежний брат пусть был не идеальный, зато сестрёнку свою младшую любил больше всего на свете и в обиду бы не дал. Вернулась Лера домой и говорит родителям:

– Мама, папа, вы чего? Зачем мне другой братик? Не нужен мне другой. Пусть тот вернётся.

Мама с папой взмахнули волшебной палочкой. Лера ждёт. И раз – ничего не происходит. Второй раз взмахнули. Лера даже губу закусила от волнения. Ничего. Прежний брат не возвращается.

Потом поняли, что не все волшебники такое сумеют, даже такие сильные, как мама с папой. Пришлось Деда Мороза просить, чтоб брата вернул. Дед Мороз согласился, но только к Новому году.

Лера Нового года еле-еле дождалась, нашла под ёлкой прежнего брата и больше нового не просила. А брат Лере бутерброд в микроволновке приготовил.

С помидором и с сыром.

Будни волшебной разведки

В Сёмином классе ребята ничего не боялись: ни монстров, ни мышей, ни кикимор – никого. Кроме математички. Потому что математичка была уж очень страшная: она успевала целых две контрольных за одну неделю устроить.

И чего только не выдумывали, чтобы по математике каждую неделю по две двойки не получать: шпаргалки писали, снеговика-убийцу на улице лепили, чтобы он математичку своими знаниями убил, дверь в кабинет на ключ закрывали и ключ под дверь подпихивали – всё без толку. Сёма один раз даже решил домашнюю работу сделать, только понять ничего не мог, что делать надо, поэтому решил видео в «Тиктоке» посмотреть, на компьютере немножко поиграть, а потом уж как-нибудь доделать по-быстрому.

А когда наигрался и видео насмотрелся, уже и спать пора. Так снова по математике двойку получил. За контрольную.

Пришёл домой. Думает: сейчас посмотрят родители в электронный дневник, ругать будут, компьютер отберут и читать посадят «Тома Сойера». А мама Сёме и говорит:

– Извини уж, сынок, так и так. Я сегодня обед не приготовила. Двойка у меня за обед.

Сёма хотел сначала маму отругать – как так обеда нет, а потом маму пожалел:

– Ничего, у всех бывает. Ты уж завтра постарайся.

Мама завтра постаралась. Даже завтрак готовить не стала.

– Опять, – говорит, – двойка у меня. Двоечница я.

А тут и папа подключился:

– Я тоже двоечник. У меня на работе сплошные двойки пошли, поэтому зарплату мне платить перестали. Поеду я лучше на рыбалку. На рыбалке у меня всегда пятёрки.

И уехал.

Мама тоже на работу не пошла: стала видео в «Тик-токе» смотреть, как завтраки-обеды готовить. И ей понравилось. Видео одно за другим идут, одно за другим, мама так расслабилась, что вообще обо всём забыла. И не стала Сёму за двойку по математике ругать.

А Сёма в школу пошёл. Голодный.

Около школы стоит скорая помощь. Врачи кругом.

– Приплыли, – Евстигнеев Сёме говорит. – Математичка того. Видимо, снеговик-то подействовал.

– Что за ерунда такая? Это же шутка была.

– Шутка не шутка, а скорая за математичкой приехала. Довели мы её.

Испугался Сёма, что теперь мама всё время видео в «Тик-токе» смотрит, папа на рыбалке торчит, а он даже не знает, как двойку по математике исправить.

Решил он выучить математику и поехать к министру образования – контрольную писать. Всю ночь теорию читал и онлайн-обучение проходил. Так увлёкся, что до одиннадцатого класса все тесты написал. Правильно или нет – неизвестно. В тестах-то всегда ответы есть – «а», «б» или «в».

А с утра к министру образования поехал. Принял Сёму министр образования в своём кабинете. А контрольную писать не разрешил:

– Со школьной учительницей по математике будешь писать. Потому что я хоть и министр, а на всю голову гуманитарий – в математике ни бум-бум.

Вздохнул Сёма и рассказал всю правду, как довели они всем классом учительницу по математике и её в больницу забрали на скорой, а дома Сёмины родители стали двойки получать.

– С чего ты взял, что учительницу на скорой в

Сёма, Лера и Тёрка-тетёрка

– Ну что тебе, трудно? Дай ей поиграть, она же твоя сестра, – говорит мама.

– Ты хочешь, чтобы она сейчас расплакалась? Пусть она первая на кнопку лифта нажмёт. Она маленькая, – уговаривает папа.

Сёме обидно: раньше мама с папой всё внимание только Сёме уделяли, а теперь приходится с младшей сестрой делиться. Во всём уступать. Чтобы она не расстраивалась.

– Вот она подрастёт, будет понимать, что к чему, тогда будете по очереди, – уверяли родители.

Сестра и вправду росла, ростом Лера почти Сёму догнала. Только уступать всё равно приходилось, а потом ещё вот что началось: раньше Сёма в восемь часов вечера по Сети с друзьями играл, а теперь его спать в это время отправляют. Иначе Лера расстраивается. Спать идти не хочет, пока Сёма тоже не ляжет.

– Ещё рано спать, у нас клан только собрался, – протестовал Сёма.

– Никаких игр, Лера спать легла, и тебе пора. Без разговоров, – боролись за справедливость мама с папой.

Вот только поехали как-то Сёмины родители в магазин за покупками и оставили его за младшей сестрой присматривать. Сёма согласился. Только одна беда. Лера Сёму не слушается. Да и с какой такой стати? Он же во всём ей уступает. Мама с папой думают, что Сёма может и потерпеть, главное, чтобы Лера не расстраивалась.

– Я на улицу пойду, – заявила Лера Сёме, как только родители вышли за порог.

– На улицу? Лерка, ты чего? Нам нельзя на улицу. Вот родители вернутся, тогда и пойдём гулять с мамой-папой.

– Ну не хочешь – как хочешь. Я одна пойду. Только шнурки завяжи мне.

– Нам сказано дома сидеть. И вообще поймает тебя Тёрка-тетёрка. Вот и будешь знать.

– Ой-ой-ой, не боюсь я тёрок никаких, тёрка не Бармалей, сунул в посудомойку и дело с концом. А шнурки, так и быть, сама завяжу, – запыхтела Лерка и стала шнурки путать, крутить, а они ну никак не завязываются. Поэтому решила она так пойти.

До дверного замка Лерка уже доросла. Девчонки, известное дело, растут поначалу быстрее. Покрутила замок, дверь и открылась. Дёрнула Лерка за ручку и на улицу шмыг, только её и видели.

Пришлось Сёме за сестрой бежать, даже переодеться не успел. Неизвестно, куда Лерку понесёт. Да ещё с развязанными шнурками.

Бежит Лерка по дороге. А за Леркой – Сёмка. И оба с развязанными шнурками. Сёма шнурки тоже не завязал, некогда было. Увидела Лерку Тёрка-тетёрка и лапки потирает:

– Заманю девчонку к себе, в хозяйстве пригодится, – и следом побежала.

Бегут они втроём: первая Лерка, за Леркой – Тёрка, а следом за ними Сёма еле поспевает. Добежала Лерка до поляны и остановилась. Стала букет собирать. А Тёрка-тетёрка ей и говорит:

– Лера, Лера, пойдём ко мне жить, у меня компьютер круче Сёмкиного в сто тысяч раз и целый день стоит свободный.

Подумала Лерка и отказалась, потому что Сёму, старшего брата, она бы ни на какой компьютер не променяла.

Тёрке-тетёрке делать нечего: схватила Лерку, заклеила ей рот пластырем и понесла за тёмные леса, за высокие горы в садовое товарищество «Металлург-1». Были там у Тёрки участок в шесть соток и домик дачный.

Лерка вообще девчонка смелая, ничегошеньки не боится. Может и в тёмную комнату без света зайти, и с горки высокой съехать. И всё ж таки она перепугалась: не ожидала с Тёркиной стороны таких вероломных действий.

– Сёма, спаси меня! – кричит Лерка от страха, а получается только: «М-м-м-м», потому что рот пластырем заклеен.

Вот притащила Тёрка-тетёрка Лерку в дачный домик на участке в шесть соток и говорит страшным голосом:

– Садись, Лера, за письменный стол и делай за меня уроки.

Делать нечего, села Лерка уроки делать вместо того, чтобы книжки читать, мультики смотреть и с братом в настольные игры играть. День делает, ночь делает, а на другой день понесла Тёрка-тетёрка сделанные Леркой уроки своей учительнице в школу.

Учительница тетради открыла и чуть в обморок не упала. Такого там Лерка понаписала, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Хоть стой, хоть падай.

– Придётся, Тёрка-тетёрка, тебя с такими уроками на второй год оставить, – решила учительница.

Испугалась Тёрка, запричитала:

– Это всё Лерка, это она понаписала. Я всё переделаю до завтра, честное тетёркинское.

Учительница согласилась до завтра подождать. Тёрка-тетёрка сначала обрадовалась, а потом совсем расстроилась. Не знает, как уроки переделывать. Если бы знала, сама бы давно уже написала. Пришла домой сама не своя, а там Лерка сидит, кушать просит. А Тёрке-тетёрке тоже есть охота, и уроки надо делать. А тут ещё и Лерка пристаёт. Прямо какая-то чёрная полоса в жизни.

– Вот бы сейчас Сёма рядом был, – вздохнула Лерка, – он бы и накормил нас, и уроки сделал.

И захотелось тогда Тёрке-тетёрке старшего брата, как у Леры. Да вот беда, такого, как Сёма, больше на свете и не сыщешь. Он такой один-единственный.

И пошли тогда Лерка вместе с Тетёркой Сёму искать. А Сёма только тёмные леса прошёл, а на высокие горы ещё не поднимался, устал, проголодался, а сестру так и не нашёл. Разбил палатку, сидит, завтрак туриста греет у подножия и думу думает, как сестру от Тёрки спасать.

Тут из темноты на него две пары голодных глаз уставились и говорят Леркиным голосом:

– Сёма, я больше никогда убегать не буду, ты только уж накорми нас с Тетёркой и помоги уроки сделать.

Понял тогда Сёма, чьи это глаза голодные, обрадовался, давай сестру обнимать и завтраком туриста кормить. Тетёрке тоже перепало, хоть она и вредина редкостная.

Наелись, надели налобные фонарики и все уроки переделали. Так увлеклись, что чуть за второй класс всё не решили.

Утром Тетёрка побежала с уроками к учительнице через высокие горы в садовое товарищество «Металлург-1», а Сёма с Леркой домой пошли. Пришлось им идти через тёмные леса, но совсем не страшно было, ведь шли они вдвоём и друг друга во всех трудностях поддерживали. А когда домой вернулись, оказалось, что мама с папой срочную телеграмму от Тёрки-тетёрки получили. Вот такую:

«Сёма большой молодец и пример для подражания ТЧК Лера Сёму любит и

Тёрка-Тетёрка».

Золотая рыбка

Семья у Леры была совершенно обычная, все любили сладкое и регулярно посещали стоматолога. А вот Лера к стоматологу не ходила, не потому что боялась, а потому что нечего ей там было делать. Сладкое Лера совсем почти не ела, зато любила рыбу и больше всего рыбный суп.

Как-то пошла Лера в магазин за рыбой, смотрит, а на прилавке Золотая рыбка лежит. Купила Лера Золотую рыбку, принесла домой и говорит:

– Рыбка-рыбка, исполни три моих желания.

А рыбка Лере и отвечает:

– Ты, Лера, видно, попутала что-то. Я не Золотая рыбка, а Селёдка. Поэтому придётся тебе мои три желания исполнить. А если не выполнишь, то я твою скидочную карту постоянного покупателя аннулирую, не видать тебе тогда рыбного супа.

Испугалась Лера и обещала всё исполнить. А Селёдка довольная, сидит себе желания загадывает и пальцы загибает. Не свои, конечно, а Лерины. У Селёдки пальцев-то и нету, только плавники.

– Во-первых, хочу аквариум просторный. Во-вторых, летом на море ездить, чтобы в бассейне купаться. В-третьих, замуж хочу за двоечника Евстигнеева из 4 «И».

Жалко Лере Евстигнева какой-то Селёдке отдавать. Евстигнеев в шахматы играть не умеет и Лере постоянно проигрывает, а если уйдёт к Селёдке, с кем тогда Лере играть? Не с кем. Но делать нечего, сама Селёдку выбрала.

Заказала Лера аквариум по Интернету, натаскала пятьсот литров воды, запустила Селёдку, а сама села за компьютер – билеты на море искать по выгодной цене.

А цены на море с бассейном кусаются, то одна цена Леру укусит, то другая, то третья. Сидит Лера, ценами искусанная, на кнопки жмёт, а у самой Евстигнеев из головы не выходит. Ещё эта Селёдка в аквариуме плавает, коленками за аквариумные стенки цепляется и платье свадебное выбирает.

Разозлилась Лера:

– Где это видано, чтобы Селёдки с коленками по морям в свадебном платье разъезжали с моим Евстигнеевым! Аннулируй, – говорит, – карту. А Евстигнеева не отдам. Потому что он не двоечник, а почти троечник. Я ему контрольную дала списать.

Обиделась Селёдка на Леру и уплыла. Лера компьютер выключила, сшила себе свадебное платье по выкройкам из учебника по технологии за 4-й класс из цветной бумаги. Пришла в школу, а Евстигнеев в шахматы играть научился и за другую парту пересел.

Загрустила Лера и решила маленькую собачку завести вместо какой-то Селёдки.

Пришла в магазин, а там только испанский мастиф продавался весом 150 кг. Взяла Лера мастифа, положила в школьный рюкзак и стала везде с собой носить. Накачала мышцы и превратилась в чемпионку по бодибилдингу. Сейчас в фитнес-центре работает. Балет преподаёт. Селёдка к ней иногда на занятия приходит.

– Спасибо, – говорит Лера Селёдке, – помогла мне в свои силы поверить, а то я бы всё сидела и желания рыбкам загадывала.

Наизусть

– На носу 8 марта, а Лере опять стихотворение не дали выучить! – переживала мама. – Какой-то Саночкиной, которая «р» не выговаривает, дали, Куклюшкину тоже, а Лере – как всегда. Видите ли, не хватает на всех стихов. Почему именно Лере не хватает? Саночкиной с Куклюшкиным хватило ведь.

Лера маме чаю налила с черничным вареньем, а папа подарил два билета на лазерное шоу «Тесла». Ему их Фёдор Петрович из бухгалтерии отдал, потому что сам не мог прийти. А билеты очень хорошие – на последний ряд, места перед колонной. Поэтому Фёдор Петрович билеты не просто так отдал, а затребовал с папы тысячу рублей.

Папа, конечно, тысячу рублей Фёдору Петровичу отдал без промедлений. Ведь на такие места самостоятельно билеты и не купишь, а тут человек всеми правдами и неправдами достал, а пойти не может. Фёдор Петрович тысячу рублей схватил, скрутил в трубочку и засунул в копилку-свинью, он там деньги на отпуск копил, собирался на Селигер ехать.

Мама билетам, конечно, обрадовалась, но не знала, кого с собой взять: Леру или папу.

– Лучше папу, – сказала Лера. – Потому что перед последним рядом всегда садится какой-нибудь лысый и высокий дядя, и мне всё равно кроме его лысины ничего видно не будет.

– Лучше Леру, – сказал папа. – Потому что ей всё равно одной оставаться дома нельзя, а бабушка рассаду сажает, и ей некогда. Она уже 100 кустов помидор распикировала, осталось ещё 80 перцев, потом огород вскопать, теплицу накрыть, вырастить, пасынки оборвать, полить, не поливать, удобрить, от фитофторы обработать медным купоросом, а потом спокойно сидеть и думать, куда ж этот весь урожай девать. А там уже сентябрь на носу и снова в школу.

Мама хотела Леру отправить бабушке помогать с пикировкой, а с папой в театр пойти, но бабушка строго-настрого предупредила, что Лера и пикировка – вещи несовместимые, и передала внучке самое красивое в мире бальное платье – в таком как раз только на лазерное шоу ходят на последний ряд на места за колонной.

Надела Лера самое красивое бальное платье, а сверху ватные штаны и куртку-пуховик. А мама туфли на каблуках нацепила, а потом ноги в валенки засунула. Потому что весна разная бывает. И пошли они на шоу. Прям в день восьмимарташнего концерта. На зло Саночкиной и Куклюшкину. И на радость Фёдору Петровичу из бухгалтерии.

Пришли в Электрический музей Николы Теслы. Сняли пуховик, ватные штаны и валенки. И сразу весной запахло. Это сначала показалось, что весной, а потом поняли, что бутербродами из буфета. Встали мама с Лерой в очередь за бутербродами.

– А это даже хорошо, что тебе стих не дали для концерта учить. Зато вот на шоу пошли.

Тут звонки начали звенеть. Один за другим, один за другим. Мама с Лерой еле успели бутерброды в себя попихать и в зал рванули. Сели на места. Свет выключился. Музыка заиграла. А мама с Лерой всё на колонну смотрят. Вот она какая, колонна. А сцены не видно.

Мама сидит, осанку держит, как положено. А Лера сидеть не может, ей интересно, что на сцене-то происходит. Она стала

Так до самой сцены докатилась. Смотрит: нет никого на сцене, только музыка.

– Непорядок, – Лера сказала. И за кулисы пошла, прикинувшись шлангом. Шлангов на сцене много валялось, поэтому никто не понял, где просто шланги, а где Лера. (На самом деле это никакие не шланги были, а провода от аппаратуры.)

За кулисами директор лазерного шоу бегает и волосы на голове рвёт: аниматор на работу не вышел, некому шоу проводить, а народу целый зал собрался. Увидел директор Леру в бальном платье, смотрит и глазам не верит:

– Это же самый настоящий Мегавольт, если кольчугу и маску надеть защитную.

Упал директор шоу в ноги Лере и просит на сцену выйти вместо Мегавольта. Лера согласилась, конечно. Что там играть-то? Даже стих учить не надо. Знай себе лазер запускай в разные стороны. Главное, технику безопасности соблюдать.

Так Лера сыграла хорошо, что никто ничего не заметил, даже мама. Зал аплодировал стоя.

Лера на бис световые молнии в воздух запускала. А когда вышла на поклон, её Фёдор Петрович из бухгалтерии узнал. Потому что он в музей тоже пришёл, но только на места в первом ряду. Совестно ему стало, что он такую Леру на места за колонной посадил, достал он из кармана свинью-копилку и разбил прямо в зрительном зале. Все испугались, а Фёдор Петрович собрал деньги и на Селигер уехал.

Сёма-свёкла

Сёма в магазине всегда баловался.

То в тележку вместо продуктов залезет и танцует в ней, как индеец из племени тумба-юмба. Тележка переворачивается, мама эту тележку на лету хватает, чтобы Сёму спасти. То сестру младшую в тележке на скорости по всему магазину катает, как будто это и не сестра вовсе, а мешок с картошкой.

Как-то Сёма такое удумал! Стал с сестрой по магазину бегать, играть в салочки и кричать «ты во`да» таким голосом, что даже кассирша на кассе – видавшая виды Светлана Петренко – подскакивала от неожиданности.

А потом как выскочит из тележки и все яйца в лотке передавил, все три десятка. Стоит белками обтекает, а желтки все на новой футболке-поло отпечатались, все тридцать штук.

Красота да и только.

Мама, конечно, из-за новой футболки-поло расстроилась. Ещё больше она переживала, что с Сёмой в магазине может произойти что-нибудь непредвиденное: упадёт, впечатается на бегу в какого-нибудь толстого дядю, насадится на железочки, на которых всякие мармеладки висят и «кислые червяки».

– Сёма, не бегай, Сёма, не бегай, Сёма, не бегай, – повторяла мама, как попугай, как только заходила с сыном в магазин.

А Сёма как будто не слышит.

Наверное, потому что непредвиденное всё никак не случалось. А один раз это непредвиденное взяло и случилось.

Бегал Сёма, как всегда, по магазину, кричал страшным голосом и пугал покупателей вместе с мамой и кассиршей Светланой Петренко. А когда пробегал мимо ящиков с бананами, которые на весах под цифрой один взвешиваются, приклеилась к Сёме этикетка.

Липкая, вредная, да ещё и от свёклы.

Бегает Сёма по магазину с этикеткой как ни в чём не бывало.

Тут мама на кассу пошла. Продукты пробивать.

Сёма хотел, как всегда, мимо кассы пробежать и, пока мама будет продукты выкладывать, за кассой опять баловаться.

Но только он собрался выбежать, как кассирша Светлана Петренко встала из-за кассы и говорит серьёзным голосом:

– Не могу я этого мальчика за кассу выпустить, потому что теперь это не мальчик, а товар из нашего магазина.

– Какой ещё товар? – заволновалась мама. – Никакой не товар, это мой мальчик Сёма.

– А вот и нет. Это не Сёма. Это свёкла. 1,5 кило. На 45 руб. Пусть ложится на кассу, сейчас я его пробивать буду.

Испугался Сёма, не хочется ему, чтоб его кассирша Светлана Петренко на кассе пробивала. Стоит рядом с мамой, притих.

– Давайте я просто за него заплачу, только пробивать не надо, – не меньше Сёминого перепугалась мама.

– Так не положено. У нас кругом камеры. Вы мне говорите – это Сёма. Я вам говорю – это свёкла. А на самом деле могут вообще конфеты «Марсианка» оказаться. Кассовый аппарат не обманешь. Кладите вашего Сёму, то есть вашу свёклу, на ленту, сейчас пробивать будем.

Делать нечего, пришлось Сёму на кассу укладывать. Едет Сёма по кассовой ленте рядом с йогуртом и сельдереем, а самому страшно: что сейчас будет? Вот уже кассирша Светлана Петренко йогурт пробила, сельдерей, теперь и до Сёмы-свёклы очередь дошла. Стала тогда кассирша по Сёме кассовым аппаратом водить, штрих-код искать. А он, паразит, никак не считывается.

– Пойдите другую свёклу завесьте, – предложила маме кассирша. – А эта пусть здесь останется, мы её потом на склад заберём и там перевесим.

Сёма лежит на ленте, лица на нём нет:

– Как это другую свёклу, а я? Мне же домой надо.

Мама задумалась. Другая свёкла носиться по магазину не будет, из другой свёклы можно и борщ сварить, и винегрет сделать, и даже «селёдку под шубой». Только селёдки нет. А так – 45 рублей заплати, а получишь всё того же Сёму. Который в магазине балуется.

Но это мама только подумала, а сама за другой свёклой не пошла. Потому что не любила она ни борщ, ни винегрет, ни «селёдку под шубой». А любила она только своего Сёму, который хулиган.

Продиктовала мама кассирше Светлане Петренко штрихкод по циферкам. А Светлана Петренко выбила чек:

Мама расплатилась, а Светлана Петренко уже хотела Сёму в пакеты упаковать, но мама отказалась. Потому что мама на кассе пакеты никогда не брала, чтобы окружающую среду защищать. Для продуктов у мамы с собой всегда была сумка из ткани. Но поскольку Сёма в эту сумку не влезал, пришлось ему из магазина домой идти пешком, без пакетов и без сумки. В общем, почти как обычно. Только с этикеткой от свёклы.

Мама шла с Сёмой, тот молчал. Потому что свёкла, которую из магазина несут, всегда помалкивает.

«Вот как хорошо, – думала мама, – сын-то послушным стал, не будет больше в магазине баловаться. Этот урок ему на пользу».

А Сёма молчал,

«Что же такое «в т. ч. НДС 18 %», что же?»

Стоматологи

Два очень страшных стоматолога работали в кабинетах напротив. И у каждого в кабинете на столе стояла башня. Не просто башня, а башня из удалённых зубов. Стоматологи постоянно соревновались, у кого башня выше. Каждый старался за день побольше зубов удалить, чтобы было из чего свою башню строить.

Повела мама Сёму в стоматологию на гигиену полости рта. А Сёма сидит, ждёт своей очереди и думает:

«Вот, ёлки-палки, сколько времени терять. То гигиену делать, то пломбу ставить. Лучше бы дома сидел, в компьютер играл».

И пришла в Сёмину голову гениальная идея.

«Удалю-ка все зубы сразу, тогда и в стоматологию не за чем будет ходить. И мама приставать не будет. Сиди себе да играй дома».

Узнали про Сёмину идею стоматологи и стали за него бороться. А ведь было из-за чего! К кому Сёма на приём попадёт, тому целых двадцать молочных зубов для башни достанется, а двадцать зубов – это почти целый этаж.

Сначала стоматологи Сёму каждый к себе переманить хотели конфетами. Но Сёма такие конфеты не любил и поэтому не смог выбрать, к кому идти. Тогда страшные стоматологи нацепили пластмассовые очки, включили каждый свою бормашину и давай, как рыцари в Средневековье на мечах, на бормашинах драться. Вату разбросали, шприцы с анестезией на полу валяются. А по телевизору мультик идёт про Маугли.

– Мы с тобой одной крови, ты и я! – говорит Маугли.

– Мы не можем вместе работать, останешься либо ты, либо я! – кричит один страшный стоматолог.

– Я первый свою башню из зубов придумал строить, а ты всё за мной повторяешь! – орёт из кабинета напротив другой зубной врач. – Даёшь Сёму в мой кабинет!

– А тепе, мальсик, супки сасем не нусны? – услышал Сёма рядом. – Ты тогда мне их отдай, мне нуснее. Потому сто мне надоело манную касу тли лаза в день есть, я сухалик хосю поглысть.

Ничего Сёма не понял, потому что это маленький мальчик говорил беззубым ртом. Маленький мальчик старшего братика в стоматологию вместе с мамой привёл.

Посмотрел Сёма, как стоматологи меж собой силушкой меряются, послушал жужжание бормашины зловещее, бросил взгляд на щипцы для удаления зубов пудовые, и пошёл он домой. Решил зубы как следует чистить, чтобы в стоматологию пореже ходить. А удалять все тридцать два сразу передумал. А то будет шепелявить, как маленький. Как тогда с ребятами по Сети играть? Они ж понимать ничего не будут, что он там говорит.

А стоматологи в отпуск уехали в Анапу. Там они занимались бегом, делали утреннюю зарядку и обтирания. А потом соревновались в постройке башен из песка. После отпуска они стали добрыми и отдохнувшими и больше на бормашинах не дрались и зубы без необходимости никому не удаляли. Башни свои мышкам под печку бросили, чтобы мышки старые зубы забрали, а новые принесли. А Сёме зубную пасту подарили с клубничным вкусом.

Лера и Призрачный гонщик

Одна Лера пошла с мамой гулять. А на прогулке ни развлечений, ни мастер-классов, ни чаепития. Даже хоровода не водили. СКУ-КО-ТА. А всё только идти надо: далеко, долго и ещё в горку. По пути аквариум. В аквариуме бегемот Фрида и тюлень Матильда. Лера там сто раз была. Одно и то же. Кормление бегемота ещё больше раз видела, потому что мама на телефон сняла и дома пересматривала. По понедельникам бегемот ест солому, а в другие дни – овощи и фрукты по 30–35 кг за кормление. Очень интересно. СКУ-КО-ТА.

– А-А-А-А-А-А, – заныла Лера. – Не хочу никуда идти, потому что долго, потом назад возвращаться, а я пить хочу, писать и конфету большую – леденец на розовой палочке на диване в кафе с детской комнатой.

– Лера, ну ты что? Смотри, как здесь красиво: парк, воздух чистый, птички поют. Где я тебе в парке диван с детской комнатой найду?

А Лера маму не слушает, ещё только громче своё «А-А-А» кричит. Вышел к Лере из зарослей чёрный кот и мурлыкает:

– Ну что ты, Лера, ноешь? Дай колбаску! Ну что ты, Лера, плачешь? Дай сосиску!

А у Леры ни колбасы, ни сосисок, она уже всё сама съела и теперь пить хочет и конфету.

Мама Лере мандарины достала, термосом перед носом вертит, а Лера ни в какую: подавай ей детскую комнату с хороводами, и всё тут. Смотрят – рядом детская площадка, мамы другие гуляют с детьми.

– Ага, супер. Площадка маленькая и гуляет-то одна малышня. СКУ-КО-ТА. Ну так и быть, зайдём, – фыркнула Лера и быстро со всеми перезнакомилась. Мама даже успокоилась.

«Ну, – думает, – наконец-то ребёнок наиграется».

Села на скамейку и стала за Лерой присматривать. Гуляла Лера на площадке до самого вечера: в салки играла, в «выше ноги от земли», в колечко-колечко. Надо домой идти, мама и то уже проголодалась, сама бы леденец съела. Уже и мандарины все закончились, и в термосе пусто. Бегемот Фрида в аквариуме уснула, тюлень Матильда тоже. Другие мамы домой засобирались.

– Лера, пойдём. Поздно уже. Автобус наш уедет, как будем домой возвращаться?

А Лера ноль внимания, фунт презрения. Не хотела уходить, пока все до одного по домам не разойдутся. А как все разошлись, так в слёзы:

– Самый ужасный день в моей жизни. А-А-А-А-А! Самый ужасный…

Мама Леру уже семь лет знает, а такого не ожидала, ведь хорошо же погуляли.

– А что не так-то, доченька?

– Что не так? Что не так? Пришёл этот мальчик. Говорит, что ему семь лет, а ему пять. Что я, не вижу, что ли? Я же вижу. Ещё сказал, что он Джеки Чан, положил ноги на песочницу и обещал всех победить врукопашную. А потом стал меня к Никите ревновать: я Никите съедобное-несъедобное бросаю, а он орёт, чтобы я Никите не бросала, а только этому Джеки Чану. Худший день моей жизни… А-А-А-А-А!

Пока мама Леру слушала, автобус, конечно же, уехал. Пришлось маме такси через приложение вызывать. А темно уже, пальцы у мамы замерзают. Что-то она понажимала не то, и вместо обычного таксиста из приложения приехал за Лерой и за мамой Призрачный Гонщик.

Стоят Лера с мамой. Темно. Вокруг никого. А за ними призрак на машине

– Присаживайтесь.

Только мама с Лерой ничего не слышат, а смотрят призраку в пустые глазницы и не знают, как этого призрака через приложение обратно отослать, откуда приехал.

– А вы бегемота Фриду знаете? – ни с того ни с сего Лера спрашивает.

Призрак засмеялся гробовым голосом и говорит Лере:

– Откуда в парке бегемот?

– А он не в парке, – затараторила Лера, – он в аквариуме. Во-о-о-он в том. Хотите, покажу?

– Бегемот в аквариуме? Так он, наверное, не живой, – удивился призрак.

– Почему не живой? Очень даже живой. Это девочка бегемот. Её зовут Фрида, она ест солому и фрукты. А там ещё тюлень Матильда есть и выдры. Которые исходы футбольных матчей умеют предсказывать. А туда прямо – тропа здоровья. Вам бы пройтись, кости размять.

Призрак погремел костями.

– И правда, – говорит, – размять бы.

– А ещё там растения интересные растут: секвойя, тис ягодный, кедр гималайский и коричник камфорный. А вот на той скамейке я с Джеки Чаном познакомилась.

Призраку охота на кедр гималайский посмотреть и узнать, на что коричник камфорный похож. Заглушил он двигатель у призрачной машины, стояночный тормоз дёрнул и пошёл за Лерой следом. На экскурсию.

Так полночи Лера призрака по всем местным достопримечательностям таскала, мама еле за ними поспевала. К утру, когда Фрида проснулась, и в аквариум сводила.

– Ну, дорогой призрак, теперь вы, наверное, остались довольны и отпустите нас домой, – подытожила экскурсию Лера.

– Кто-кто? Какой ещё призрак? Я вообще-то папа твой. Просто я с работы ехал, с суток, спать охота, голодный. Хотел вас подобрать и до дома довезти, а у вас то секвойи, то бегемоты. Поехали домой уже.

Ну, мама с Лерой, конечно, обрадовались. А папа на другую работу устроился, чтобы дома почаще бывать, а то родные дочь с женой не узнают.

Лера выросла, выучилась на экскурсовода и водит пешие экскурсии по интересным местам. А для капризных детей, которые не любят ходить пешком, у Леры всегда есть в кармане леденец на палочке и парочка историй про призраков.

Инопланетянин

Двоечник Евстигнеев – инопланетянин. Рубашка из штанов вылезла, кроссовки разных цветов: один жёлтый, другой розовый. На уроки он прилетает в невидимой летающей тарелке и так все уроки в ней и сидит, не выходя.

У всех ребят в одно ухо влетает, из другого – вылетает. А у Евстигнеева даже не залетает: в тарелке полная звукоизоляция.

– Читай, Евстигнеев, стихотворение, читай, Евстигнеев, правило, – Ольга Сергеевна повторяет. А Евстигнеев – ноль внимания. У него вообще на столе учебник по биологии лежит. Наставит Ольга Сергеевна Евстигнееву двоек, а он соберёт портфель и домой. Как ни в чём не бывало.

Ольга Сергеевна с ним покоя не знала. То к психологу отправит, то на дополнительные. А психолог что может с инопланетянином сделать? Только как особый случай зафиксировать и обратно Ольге Сергеевне вернуть.

После школы забежала Ольга Сергеевна в библиотеку книжку поменять. А там стоит двоечник Евстигнеев. В костюме, в бабочке, с томиком Паустовского под мышкой.

– Уж не думала, Евстигнеев, что тебя в библиотеке встречу. Куда это ты так вырядился?

– Ольга Сергеевна, а у меня сейчас лекция. Пожалуйста, присоединяйтесь.

У Ольги Сергеевны даже глаз от любопытства задёргался: так неожиданно попасть на лекцию к инопланетянину.

– Какая ещё лекция, Евстигнеев? Ты у доски двух слов связать не можешь. Ущипни меня, я сплю?

Евстигнеева позвали в читальный зал, там уже собрался народ. Ольга Сергеевна вошла и встала у стеночки, потому что все места уже были заняты. Наверное, все собрались на инопланетянина взглянуть.

– Аншлаг, – развела руками библиотекарша. – Когда Евстигнеев выступает, нужно заранее места занимать.

Евстигнеев вышел на середину и поставленным голосом опытного лектора начал:

– Константин Георгиевич Паустовский родился в 1892 году в Москве в семье железнодорожного служащего. Константин Геогриевич сменил много профессий: был рабочим, матросом, репортёром. Участвовал в Гражданской войне. А в 1928 году вышел его первый сборник рассказов «Встречные корабли».

Зал зааплодировал, Евстигнеев выдержал паузу, а Ольга Сергеевна не могла поверить: она только сегодня этому Евстигнееву пару по чтению поставила, а сейчас сидит на его лекции по Паустовскому в библиотеке…

– В 1930-х годах Константин Георгиевич активно работал как журналист, побывал в Соликамске, Астрахани, Калмыкии, можно сказать, всю страну объездил. Многие впечатления этих поездок воплотились в художественных произведениях…

– Браво, Артём, всё верно, – не сдержалась Ольга Сергеевна. Зал посмотрел на учительницу с осуждением: вроде взрослая, а такая невоспитанная, перебивает лектора… А одна старушка на неё даже цыкнула…

– Самое большое счастье Константин Георгиевич находил в природе Мещёрского края, о чём сам неоднократно писал. Природа этого края по истине чудесна… Хочется отметить большую ценность для современного человека местных мещёрских лопухов. Именно на их основе разработан шампунь «Полюшко», который вы можете приобрести у меня только сегодня по эксклюзивной и очень выгодной цене.

– Артём, прости меня, что я тебе плохие оценки ставила, – начала извиняться Ольга Сергеевна, когда слушатели выстроились в очередь за «Полюшком». Я всё исправлю. Никогда не слышала, чтобы про Паустовского с такой любовью рассказывали. А про ценность мещёрских лопухов вообще слышу впервые. Это твёрдая пятёрка.

– Я не понял, Ольга Сергеевна, при чём здесь пятёрка? Вы шампунь-то брать будете или как?

Пришлось Ольге Сергеевне вместе со школьным психологом на «Полюшко» скидываться, а потом ещё на наклейки прикольные и разные вкусняшки, чтобы было, чем Евстигнеева к доске заманивать. А он с тех пор отличником стал по всем предметам, уже наклейки складывать некуда, а от вкусняшек диатез на лице.

Превращение

– Золотая рыбка, сделай, чтоб я как Таня стала, – просит Лера.

Рыбка хвостиком махнула и уплыла, потому что она только одного деда с неводом слушалась и то на третий раз всегда по-своему поступала.

Пошла тогда Лера к Бабе Яге. Взяла на всякий случай пирожков и горшочек масла. Села на трамвай, потом на метро ехала до Дремучего леса и ещё двадцать минут пешком шла по Дремучему лесу мимо Страшной опушки к бабкиёжкиной избушке. А как к избушке пришла, попросила её к себе передом повернуться, а к лесу задом. Ухватилась за порог, подтянулась пятнадцать раз,

– Баба Яга, сделай, чтоб я как Таня стала. А за это вот тебе пирожки и горшочек масла.

Баба Яга Леру превращать не стала, потому что у неё от Лериных пирожков с маслом, которые она уже три часа по всему городу возит и по Дремучему лесу таскает, холестерин повысился, давление упало и ревматизм обострился. Пришлось врача вызывать. Врач Бабе Яге мухоморов выписал натощак, а Леру с глаз долой отправил, потому что Лере тоже захотелось мухоморов попробовать. Хоть она грибы терпеть не могла и даже пиццу с грибами есть отказывалась. А мухоморы такие свеженькие, красненькие, да ещё и в белый горошек, их даже лоси едят, а людям почему-то не разрешают.

Пошла Лера дальше, и попался ей на глаза салон красоты. У входа написано «Добро пожаловать».

«Ну ладно, зайду, – подумала Лера, – что уж там». Мама, как в салон красоты сходит, так у неё причёска новая, все замечают, кроме папы. Папа только котлеты пожарские замечает или мясо по-французски.

– Пожалуйста, проходите, – Лере говорят. – Что бы вы хотели?

«Ну наконец-то», – подумала Лера и рассказала, что хочет она как Таня быть, и даже фотку в телефоне показала. На всякий случай. Чтоб с другой Таней не перепутали. Со Звягинцевой из 6 «А». Звягинцева так-то симпатичная, только за ней Дудукин ухаживает, просто прохода не даёт. Превращение в Звягинцеву пережить можно, а вот Дудукина никак нет.

Посмотрел мастер из салона красоты на Танину фотку в телефоне, долго так смотрел, а потом раз – и превратил Леру в Таню. Всего-то за каких-то три часа работы.

Пришла Лера-Таня в класс. А там уже одна Таня есть. И стало в классе ни одной Леры, зато две Тани. Одна Таня на канат залезает, а другая – нет. Так только их и различали. При помощи каната. Если залезет – значит, Таня-1, а если не залезет – значит, Таня-2. Или наоборот.

Но скоро надоело Лере второй Таней быть: вдруг ещё родители не узнают. А на канат как не умела залезать, так и не научилась. Решила Лера-Таня обратно в салон красоты идти, чтобы вернули всё как было. А в салоне и говорят:

– Без проблем. Только фотку покажи до превращения.

А у Тани фотки-то и нету своей. Танины есть. Звягинцевой есть. Даже Дудукин и тот на фото попал. А своей – нету.

– Что ж. Тогда можем в Белоснежку превратить, или в Золушку, или в Гермиону из «Гарри Поттера». А в Леру не можем, потому что не знаем, как Лера выглядит.

Хорошо, в салон мама Лерина пришла. А у Лериной мамы Лериных фоток – весь телефон забит, а ещё жёсткий диск в компьютере и полка с фотоальбомами. Превратилась Лера обратно в Леру и больше не захотела на Таню похожей быть. Пришла в школу. А там Дудукин торт принёс Звягинцевой на день рождения, свечки зажёг и говорит:

– Загадывай, Звягинцева, желание, задувай свечки, и всё исполнится.

Звягинцева подумала и говорит:

– Хочу как Лера быть, потому что у неё глаза голубые и косичка длиннее.

И стало в школе две Леры. Дудукин совсем растерялся, какая из двух Лер Лера, а какая – Таня Звягинцева. Кого любить, а кого стороной обходить – не знает. Они обе на канат залезать не умеют.

Хорошо, пришла за Таней Звягинцевой мама в школу и Леру, то есть Таню, сразу узнала. Мама – это вам не какой-нибудь Дудукин.

Дома расколдовала и на фехтование записала, чтобы Таня поменьше про всякие там превращения думала, а лучше спортом занималась.

А Лера всё-таки научилась на канат залезать. И даже школьный рекорд по скорости залезания побила.

Прогулять школу

Ходила Лена каждый день в школу, а после уроков ещё и на дополнительные занятия. И всё это Лене здорово надоело. К тому же контрольная завтра по английскому, Петровский списывать начнёт.

– Да ну эту школу, прогуляю-ка денёк! – подумала Лена поздним вечером, убрала будильник в холодильник, накрылась одеялом с головой и проспала.

Зато выспалась, настроение у Лены отличное. Выпила чашку чая и гулять отправилась. В кино сходила, на катке одна по кругу каталась, а потом мороженое эскимо съела. Музыка играет, а всё равно как-то скучно Лене. Никого нет, все в школе учатся.

– Хочешь в игру сыграть? – Лену спрашивают. – У нас игрока одного не хватает.

Лена согласилась: всё равно делать нечего. Поиграет хотя бы.

– Ладно. А что за игра? Что делать-то надо?

– А ничего не надо делать, только в монстров стрелять. Вот тебе жёлтая повязка.

Вручили Лене автомат и завели в тёмную комнату.

– Что-то страшно мне, – у Лены коленки затряслись, – можно передумать, пока не поздно?

Вдруг голос сверху говорит:

– Внимание, внимание, вы попали на планету, где обитает не совсем нормальная форма жизни. Ведите себя тихо и приготовьтесь защищаться.

Лене совсем не хотелось на такую планету попадать. А тут откуда ни возьмись выскочили монстры страшные. Делать нечего пришлось Лене защищаться. Вспомнила Лена школьные дополнительные занятия по у-шу, очереди в столовой, выходы в коридор на переменах и всех монстров победила: кому в челюсть удар, кого на лопатки уложила, а кого вообще одной левой, даже автомат не понадобился.

Вытерла Лена пот со лба, а к ней Сёма с Макаром подходят и говорят:

– Елена Николаевна, ну Вы даёте! Зачётно Вы этих ребят уделали. Нас только больше в этот лазертаг не пустят, потому что надо было по датчикам лазером стрелять, а Вы в рукопашную пошли.

Спец по пеленгасу

Раз пришли папа с Сёмой на рыбалку, а удочки не настроены. Настраивали, настраивали и только к самому вечеру настроили. Уже домой пора. В другой раз пришли с настроенными удочками, а рыба не клюёт. Час стоят – не клюёт, два стоят – не клюёт. А потом Сёма весь хлеб съел, который для рыбалки приготовили. Хлеб съел, чаем из термоса запил, и пошли они с папой домой. На третий раз пришли, папа удочку забросил, а вместо рыбы чудовище зацепил. Думали, птицу какую-то, а как из воды вытянули, оказалось – летучую мышь. Пришлось отцеплять, а она страшная, мокрая, крыльями машет.

Решил тогда Сёма на рыбалку один пойти. Без папы. Посмотрел ролики на «Ютубе», как рыбу ловить, взял удочку и пошёл. Пришёл на реку: у реки берега высокие, а на удочке леска короткая. Еле-еле до воды достаёт. Насадил Сёма на крючок кусочек хлебного мякиша, свесился с берега, чтобы крючок до воды достал. А стоять неудобно, долго так не простоишь. Вот Сёма и не простоял – в воду плюхнулся. А обратно вылезти не может. Берег-то высокий. Только вылезать начнёт – срывается, ещё раз ногу на выступ ставит – опять вниз.

Тут Сева на рыбалку пришёл.

Вдоль берега с удочкой бегает и только знай себе забрасывает, а вытаскивает обязательно с рыбой.

Сёма Севе крикнул снизу. Сева Сёму вытянул. И дальше ловит. Уже целое вед-ро наловил. Сёме тоже хочется поймать.

– Почему у тебя рыба ловится, а у меня нет?

– На хлеб не возьмёт! – говорит Сева. – Вон вытащи у меня из секретной коробочки морского червя и лови себе на здоровье.

Открыл Сёма у Севы секретную коробочку, вытащил морского червя, забросил удочку и сразу рыбу поймал. Не просто рыбу, а самого настоящего пеленгаса, каких у Севы целое ведро.

Сёма пеленгаса расцеловал, на телефон 100500 раз сфоткал, хотел Севе отдать, а пеленгас говорит ему человеческим голосом:

– Не отдавай меня Севе! А отпусти в речку.

Сёма глаза-то округлил – ни разу в жизни говорящего пеленгаса не встречал, а потом догадался:

– А когда выпущу, ты моё желание исполнишь?

– Ну, желание я исполнить не могу. Потому что не умею. А вот совет-предостережение дам, если хочешь.

– Ну давай хотя бы совет, – закатал губу Сёма.

– Ни за что сегодня не ешь картофельное пюре, – только и сказал пеленгас, а сам в воду нырь и был таков.

Идёт Сёма домой, а сам думает:

«И зачем выпустил? Надо было рыбу домой брать. Папе бы похвалился. А мама бы из пеленгаса ужин приготовила. А так только предостережение какое-то про картошку. Тьфу».

Пришёл домой. Выслушал от папы за то, что удочку без спроса брал, а от мамы – за то, что один на реку ходил. Сел обедать, а на обед картофельное пюре, пахнет вкусно. Сейчас после рыбалки так есть охота, что Сёма легко бы двойную порцию пюрешки навернул. Но как же совет-предостережение?

– А у нас ничего, кроме пюре, нету? – на всякий случай Сёма у мамы уточнил.

Мама расстроилась, что опять она старалась, а никто есть не хочет. Папа расстроился, что мама расстроилась, и сказал:

– Ну-ка, не модничай, ешь пюре без разговоров и на кухне не мешайся.

Сёма всё равно пюре не ест. Сидит за столом и картошку гипнотизирует. До того догипнотизировался, что чуть с голоду в обморок не упал. Мама вовремя заметила и Сёму чаем напоила с бутербродами. А пюре в холодильник убрала.

Так Сёма до самого вечера на одних бутербродах просидел, к пюре даже не притрагивался. Назавтра пошёл снова на реку. Встал на берегу и кричит:

– Пеленгас, пеленгас, почему пюрешку нельзя было вчера есть?

Высунулся из воды пеленгас и говорит:

– Потому что мама картошку посолить забыла.

«Честное эскимосское»

– Дррррр… Быдыщ… Дрррр…. Быдыщ, – раздавалось на всю округу.

В окна автобуса хорошо было видно, как меняли бордюры: отбойными молотками выковыривали из асфальтовых объятий серые глыбы. Глыбы плохо поддавались. Их уложили только в прошлом году, они чувствовали себя почти совсем ещё новенькими, перезимовавшими единственную зиму и едва успевшими почувствовать на себе весенние солнечные лучи.

Дорожные работы съели целую полосу, из-за этого всё движение пыталось впихнуться из двух в одну. Получалось не очень: водители нервничали, сигналили, дети в машинах капризничали, а экскурсионный автобус двигался к Ленинградскому шоссе на фабрику мороженого.

Намечался выпускной в начальной школе. Сёма с трудом представлял себе, что такое выпускной в четвёртом классе, но на фабрику мороженого попасть хотелось. Ехать только что-то долго. У Сёмы батарейка в телефоне села. Вскочил Сёма со своего места и стал по автобусу носиться от нечего делать – никак его успокоить не могли, а потом и говорит:

– Я лучше сам один без вас на метро доеду.

Вышел из автобуса, сел на ковёр-самолёт и полетел, потому что на метро карточку дома забыл. (На самом деле Сёма просто со всеми на автобус опоздал, потому что собирался долго, зубы почистил и даже завтракать не стал, чтобы больше мороженого влезло.)

Прилетел на фабрику, а класса-то и нету. Надел Сёма защитный костюм и шапочку одноразовую, чтоб гигиену соблюдать, и пошёл разведывать что и к чему.

Посмотрел, как стаканчики пекут.

– Стаканчики-стаканчики, а мороженое где? – Сёма понять не может.

Стал искать.

Смотрит – дверь, а на двери надпись «Эскимосы».

– Вот это дело, сюда-то мне и надо, – и дверь открыл.

Сёму буря снежная подхватила, закрутила, отнесла на остановку общественного транспорта. Стоит Сёма на остановке – мёрзнет, куртка в гардеробе, шапка одноразовая не греет, она из нетканого материала сделана и тонкая очень, а к остановке целый автобус пингвинов подъезжает.

– Эй, пингвины, – Сёма позвал, – где тут у вас эскимосы?

Пингвины ничего не ответили, но подвинулись – вроде как место Сёме уступили. Сел Сёма и поехал.

Едет и думает: «Ни разу ещё за мороженым на автобусе не ездил. Во чудно`. Лишь бы опять бордюры менять не стали».

Остановился автобус на какой-то остановке, вытолкнули пингвины Сёму, а сами дальше поехали.

Стоит Сёма, никаких эскимо не видит, а только эскимосов, которых на уроках в учебнике по окружающему миру рассматривал. Все в оленьи шкуры одеты, не то что Сёма – в шапочке из нетканого материала.

– Давай с нами и`глу строить, а потом на охоту пойдём.

Научился Сёма эскимосское жилище строить, на рыбалку сходил, потому что против охоты Сёма был и диких зверей очень любил.

Наловил рыбы на целую деревню, потому что Сёма был спец по пеленгасу, а пеленгас в этих водах не водился. Понравился Сёма эскимосам, оставляли они Сёму у себя жить: обещали отдельное иглу построить и красавицу-эскимоску в жёны дать.

Сёма подумал-подумал и домой поехал на оленях, потому что завтра в школу. Доехал до дома, отпустил оленей обратно к эскимосам.

На следующий день вызвали Сёму к доске и просят про экскурсию рассказать. Вот Сёма и рассказал, все рты раскрыли.

Макар говорит:

– Врёшь ты всё, Петровский, ты просто на

А Сёма Макару отвечает:

– Честное эскимосское, – а сам теперь по два будильника заводит.

Примечания

Экосе́з – старинный народный шотландский танец.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге