Дивна идет в школу

Глава 1

Рассказ первый: Рогалик попадает в засаду

(тот самый страх перед неизвестностью)

Дивна сидела на подоконнике и красила ногти фломастером. Синим. Потому что мама сказала, что настоящий лак ей ещё рано, а фломастер — в самый раз.

— Дивна, отойди от окна! — крикнула мама с кухни. — Увидят — подумают, что у нас дома инопланетянка!

— Пусть думают! — гордо ответила Дивна и покрасила ноготь ещё одном пальце. Теперь её руки стали похожи на две руки инопланетянки.

В комнату влетел Вася. Буквально влетел — он разогнался в коридоре, поскользнулся на носке (потому что второй носок потерялся ещё вчера) и въехал в Дивну на коленках.

— Ты чего? — возмутилась Дивна, размазывая фломастер по подоконнику.

— Там! — Вася вытаращил глаза и задышал как собака после пробежки. — Там на вешалке висит... ЭТО!

— Что ЭТО?

— Форма! Твоя школьная форма! Она висит и... она чёрная! Как плащ у злодея!

Дивна слезла с подоконника. Сердце почему-то забилось где-то в горле. Они с Васей на цыпочках подкрались к коридору.

На вешалке действительно висела школьная форма. Чёрная юбка, черная жилетка, белая рубашка, галстук в клетку. Она колыхалась от сквозняка, и казалось, что внутри кто-то есть.

— Она живая? — прошептал Вася.

— Не говори глупостей, — ответила Дивна, но голос предательски дрогнул. — Живая была бы зелёная или в горошек. А это... это форма для превращения.

— Для чего?!

— Ну, наденешь — и превратишься в кого-то другого. В школьницу. А старая Дивна останется вот тут, — она постучала себя по голове. — Но её никто не увидит.

Вася задумался. Потом подбежал к дивану, схватил лося Рогалика и прижал к себе.

— Рогалик, ты слышал? Дивну забирают!

Рогалик молчал, но Вася за него ответил тоненьким голоском:

— Ой-ой-ой! Дивна, не уходи!

Дивна вздохнула. Она и сама боялась. В садике она была главная по постройкам из лего и по чтению стихов на утреннике. А в школе? В школе она будет самая маленькая.

Вечером пришла бабушка. Бабушка была добрая, но иногда хитрая — она всегда знала, что делать.

— Чего приуныли, малыши? — спросила она, разматывая шарф.

— Ба, — Дивна ткнула пальцем в коридор. — Оно висит.

Бабушка глянула на форму, хмыкнула, подошла к вешалке и... пощекотала форму под мышкой!

— Ба! Ты чего?!

— Смотрю, боится щекотки или нет. Не боится. Значит, не живая. Просто одежда.

Дивна и Вася переглянулись. С одной стороны, стало легче. С другой — щекотка была отличной идеей.

— Ба, а что там, в школе? — спросила Дивна, залезая к бабушке на колени (она была для этого уже великовата, но бабушка не прогоняла).

— А ты у Рогалика спроси.

— У лося?!

— Ага. Он же с рогами. Лоси всегда умные, просто молчат.

Вася поднёс Рогалика к уху. Послушал. Потом сказал очень серьёзно:

— Рогалик говорит: школа — это как зоопарк, только наоборот. Там не звери в клетках, а дети за партами в закрытых кабинетах. А учительница ходит и кормит их знаниями. Кого не накормит — тот голодный домой идёт.

Дивна фыркнула:

— Ерунда!

— А ты пойди проверь, — бабушка подмигнула. — Завтра первый раз пойдёшь, всё и увидишь. Только знаешь, Дивна...

— Что?

— Ты не превратишься в другого человека. Ты станешь собой, но которая умеет писать , читать и еще много чего нового и полезного. Это даже интереснее.

Ночью Дивна долго не спала. Вдруг в комнату прокрался Вася с Рогаликом под мышкой. Он сунул лося Дивне под одеяло.

— На, — буркнул он. — Пусть с тобой идёт. Вдруг там правда кормить заставят? А Рогалик голодный не любит.

Дивна обняла лося. От него пахло Васей, пластилином и немножко супом, который Вася пролил на него вчера.

— Спасибо, — сказала она.

А утром случилось чудо. Когда Дивна надела форму, Рогалик, засунутый в портфель, вдруг сказал (ну, она так представила):

— Не бойся. Я буду бояться за тебя, если станет страшно.

И Дивна пошла в школу. А навстречу ей бежало солнце по лужам.

Рассказ второй: Как Вася чуть не стал первоклассником.

(О том, что школа и садик — разные планеты)

Дивна вернулась из школы с таким видом, будто объехала весь свет. Она медленно сняла портфель, повесила его на стул и упала на кровать.

Вася сидел рядом с Рогаликом и смотрел на неё как на космонавта.

— Ну? Там правда кормят?

— Вася, — торжественно начала Дивна, — там всё не как у людей.

— А как?

— Слушай и запоминай. В садике, если ты хочешь пить, ты идёшь к своспитателю или нянечке и говоришь: «Я хочу пить!». А в школе... там надо ждать.

— Чего ждать? Когда умрёшь от жажды?

— Не умрёшь. Там есть перемена. Это такое время, когда можно всё, но мало.

И она рассказала.

Оказывается, в школе время делится на кусочки, как торт. Большой кусок — урок. Там надо сидеть смирно и смотреть на доску. Маленький кусочек — перемена. Там надо успеть набегаться, накричаться, съесть бутерброд и сходить в туалет.

— Сегодня на перемене, — рассказывала Дивна, размахивая сандаликом (потому что жарко), — мальчик Петя из ее класса принёс жвачку. Розовую, липкую! Он её растянул ее на всю парту, а потом она прилипла к юбке Ленки. Ленка орала так, что в соседнем классе подумали — пожар!

— А учительница? — замер Вася.

— А учительница сказала: «Петя, если ты ещё раз принесёшь эту гадость, я напишу в твой дневник замечание. Или тебе придётся прилепить жвачку к своим штанам». Но она улыбалась!

Вася представил учительницу, лепящую к штанам жвачку, и захихикал.

— А в туалет как ходить? Там тоже перемена?

— Там самое страшное! — Дивна понизила голос. — В туалете на двери написано «мальчики» и «девочки». Представляешь? Если ошибиться — всё! Позор на всю жизнь.

Вася побледнел.

— А если я перепутаю? Когда вырасту?

— Ты не вырастешь, если будешь бояться. Просто запомни: там, где нарисована девочка в юбке — туда нельзя. А где мальчик в штанах — туда можно, но осторожно, потому что там старшеклассники смотрят в телефоне всякие ролики и сплетничают.

- Что смотрят? — Ну, смотрят и обсуждают по-взрослому, — неопределённо махнула рукой Дивна.

Рогалик лежал на ковре и внимательно слушал (у него не было выбора). Вася повернулся к нему:

— Рогалик, а ты бы пошёл в школу?

— Он бы пошёл, — ответила за лося Дивна. — Но его бы не взяли. У лосей образование необязательное.

— А почему?

— Потому что лоси и так умные. Они знают, где растёт самый вкусный мох. А в школе учат тому, чего в лесу нет.

— Чему, например?

— Например, что дважды два — четыре. А в лесу если два лося и ещё два лося — это уже стадо, и считать их бесполезно, они всё равно разбегутся.

Вася задумался. Это была самая мудрая мысль, которую он слышал за сегодня.

Вечером он подошёл к маме и спросил:

— Мам, а в школе правда нужно терпеть, когда хочется пить?

— Ну, вообще-то можно попросить у учительницы, — сказала мама.

— А если учительница злая?

— Учительницы не злые. Они просто делают вид, потому что иначе дети на голову сядут.

Вася представил, как дети садятся учительнице на голову, и решил, что школа — это какое-то безумное место. Но Дивне там нравилось. А значит, безумие было весёлым.

Ночью он подошёл к спящей Дивне, поправил съехавшее одеяло и прошептал Рогалику:

— Слушай, когда я пойду в школу, ты уже будешь старый. Но ты всё равно мне помогай. Хорошо?

Рогалик, конечно, ничего не ответил. Но Васе показалось, что он кивнул.

Рассказ третий: Битва за фломастеры.

(Как научиться делиться и почему это трудно)

Прошла неделя. Дивна уже привыкла просыпаться по будильнику колонки Мокрисы (почти привыкла — по утрам она кричала: - «Мокриса, стоп!» ). А вообще, она хотела отключить совсем этот трезвонящий кусок пластика.

В школе появились свои радости и свои проблемы.

Главная проблема случилась во вторник.

В классе Дивны была девочка Алиса. Алиса носила розовые заколки и считала, что ей всё можно. Потому что у неё была самая большая коробка фломастеров — 64 цвета! Там даже был цвет «мокрый асфальт» и «рассвет над морем».

Дивна приносила простые фломастеры, 12 штук. Но среди них был один особенный — золотой. Мама купила его отдельно, потому что Дивна очень просила. Этим фломастером можно было рисовать солнце, короны и волшебные палочки.

На уроке рисования Алиса подошла к Дивне и сказала:

— Дай золотой.

Дивна прижала фломастер к груди:

— Зачем?

— Мне нужно нарисовать корону. У меня нет золотого.

— А у меня есть. Но я сама буду рисовать.

— Жадина! — Алиса надула губы. — Подумаешь! У меня 64 цвета, а я у тебя прошу всего один! А ты не даёшь!

- Сама жадина! , - ответила Дивна. - Никому ничего не даешь, а только хвастаешься!, - добавила она.

Если честно, то Дивне стало обидно за такие слова этой задаваки. Да и фломастер было жалко до слёз. Он же золотой! Он почти драгоценный!

Вечером она рассказала всё Васе.

— А ты дай, — сказал Вася. — Чего тебе, жалко?

— Жалко! — закричала Дивна. — Ты не понимаешь! Она его сломает! Она вечно всё ломает! У неё фломастеры в коробке как солдатики стоят, а она ими тыкает в бумагу со всей силы!

Вася задумался. Потом взял Рогалика и приставил его к уху.

— Рогалик говорит: «Если дашь — он вернётся. Если не дашь — ты будешь думать об этом всю ночь».

Дивна посмотрела на лося. Лось смотрел в ответ своим единственным уцелевшим глазом (второй Вася заклеил пластырем после игры в пиратов).

— А если она его не отдаст?

— Тогда ты её побьёшь, — просто сказал Вася.

— Драться в школе нельзя! Там сразу родителей вызывают!

— Ну, тогда... тогда придумай что-нибудь.

И Дивна придумала.

На следующий день она подошла к Алисе и сказала:

— Я дам тебе золотой. Но с условием.

— С каким? — Алиса насторожилась.

— Ты дашь мне свой «рассвет над морем» на целый день.

— Ого! — Алиса задумалась. — А ты не сломаешь?

— Честное слово!

И они обменялись. Весь день Дивна рисовала море. Таким красивым море у неё никогда не получалось. А Алиса рисовала корону. Золотую. И, представьте, не сломала фломастер!

Вечером, лёжа в кровати, Дивна сказала Васе:

— Знаешь, я поняла одну штуку.

— Какую?

— Делиться — это не когда у тебя забирают. Это когда ты меняешься. И у тебя появляется что-то новое.

— Как в магазине? — спросил Вася.

— Как в жизни, — поправила Дивна.

Рогалик лежал у неё под боком и молчал. Но Дивна знала: он гордится.

Рассказ четвёртый: Урок громкости

(О том, почему в школе нельзя кричать, даже если очень хочется)

У Дивны был секрет. Она умела кричать так громко, что в соседней квартире вздрагивали люстры. Это был не просто крик — это был талант. В садике, когда она кричала «Идите все сюда!», прибегали даже повара.

Но в школе этот талант оказался... бесполезным.

В понедельник на математике Дивна подняла руку. Учительница кивнула. Дивна встала и... заорала на весь класс:

— ОТВЕТ БУДЕТ ПЯТЬ!

Все подпрыгнули. Петя с первой парты уронил пенал. А учительница Марья Ивановна медленно сняла очки и сказала:

— Дивна, у тебя дома случайно нет рупора или моряков в родне?

— Чего? — не поняла Дивна.

— Трубы такой большой, в которую матросы кричат. Потому что обычным голосом ты уже не умеешь.

Все засмеялись. Дивна села и покраснела. Ей стало обидно до слёз. Она же хотела как лучше! Она же знала ответ! В саду она всегда громко читала стихи и всем это очень нравилось!

Дома она швырнула портфель в угол.

— Всё! — заявила она. — Больше никогда не буду отвечать!

— Чего случилось? — Вася отложил Рогалика (он учил его ползать по-пластунски).

— Надо мной смеются. Говорят, что я ору.

— А ты ори тихо, — предложил Вася.

— Тихо орать нельзя! Это как суп без соли! Бессмысленно!

В комнату зашёл папа. Папа был инженером и считал, что любую проблему можно решить с помощью техники.

— Доченька, — сказал он, — а ты знаешь, что у голоса есть громкость?

— Знаю. У меня громкость на десять.

— А надо иногда на три. Смотри.

Папа достал телефон, включил запись и сказал: «Дивна, принеси, пожалуйста, соль». Потом нажал на кнопку и сказал то же самое шёпотом.

— Слышишь разницу? Первый вариант — это команда. Второй — это просьба.

— А в школе что нужно?

— В школе нужно по-разному. Если ты хочешь ответить — говори громко, но не криком. Чтобы тебя слышали, но не оглохли.

— А если я на перемене?

— На перемене можно всё. Но лучше не кричать, а договариваться.

Дивна задумалась. Это было сложно. Оказывается, голос нужно переключать, как передачи в машине.

На следующий день, когда Марья Ивановна спросила, сколько будет шесть плюс три, Дивна подняла руку, встала и сказала:

— Девять.

Спокойно. Чётко. Не громко и не тихо.

— Молодец, Дивна, — улыбнулась учительница. — Идеальная громкость.

Дивна села и чуть не лопнула от гордости.

Дома Вася спросил:

— Ну как, научилась не орать?

— Вася, — важно сказала Дивна, — я не научилась не орать. Я научилась выбирать, когда орать, а когда говорить.

— И когда орать?

— Когда в футбол играешь. Или когда Рогалик под диван закатится.

— А в школе?

— В школе надо говорить. Потому что уши учительницы тоже устают.

Рогалик кивнул. У него уши не уставали никогда, потому что он был плюшевый. Но он всё равно согласился.

Рассказ пятый: Вася идёт на разведку

(О том, как младший брат спас старшую сестру)

В пятницу случилось ЧП. Дивна забыла дома сменку!

Она вспомнила об этом, когда уже разулась в раздевалке. Вторая обувь осталась стоять дома, рядом с тапками Рогалика (Вася надевал на него носки).

— Всё, — прошептала Дивна. — Конец. Меня сейчас убьют.

— За что? — спросила подружка Лена.

— За несменку. Марья Ивановна говорит, что в уличной обуви в классе — как на клумбу ногами.

Дивна представила, как она заходит в класс в грязных ботинках, а учительница превращается в дракона и дышит огнём. Стало очень страшно.

В это время Вася сидел дома и завтракал. Завтракал он творожком, но большая часть творожка оказалась на столе, на штанах и на Рогалике.

— Мам, — сказал Вася, облизывая ложку, — а почему Дивна сменку забыла?

— Ой! — мама схватилась за голову. — Точно! Надо отнести!

— Я отнесу! — вызвался Вася.

— Ты?

— Я! Я уже большой! Я дорогу знаю! Там через двор и потом налево!

Мама посмотрела на Васю. На его творожные штаны, на Рогалика в пятнах и на решительное лицо.

— А Рогалика зачем берёшь?

— Рогалик — мой телохранитель. Если что, он лось. Лосей все боятся.

Мама засмеялась, но пакет со сменкой отдала.

— Иди. Но осторожно. Переходи дорогу только по зебре.

— По какой зебре? По полосатой?

— По полосатой, да.

И Вася отправился в путь. Это было его первое самостоятельное путешествие. Ну, почти самостоятельное, мама шла следом.

По дороге он встретил собаку. Собака посмотрела на пакет.

— Не дам! — сказал Вася. — Это сестре!

Собака обиделась и ушла.

Потом он встретил голубей. Голуби хотели хлеба, но у Васи был только Рогалик, а Рогалика голуби не ели.

Наконец он дошёл до школы. Там была огромная дверь. Вася толкнул её — не открывается. Толкнул сильнее — не открывается. Тогда он постучал.

Вышла тётя вахтёрша.

— Ты чей?

— Я Васин! То есть Дивнин брат! Сестре сменку принёс!

— Ах, какой молодец! — тётя расплылась в улыбке. — Проходи, герой, первый этаж, направо, кабинет номер двенадцать.

И Вася вошёл в школу. Ему было страшно и интересно. Коридоры были огромные, как тоннели. Пахло булками, бассейном и еще чем-то неизвестным.

Он нашёл класс, постучал. Дверь открылась, и на него посмотрела Марья Ивановна.

— Здравствуйте, — выпалил Вася. — Я Дивне сменку принёс. И Рогалика. Для храбрости.

Он поднял над головой лося. В классе все засмеялись, но по-доброму.

Дивна выглянула из-за головы одноклассника и чуть не заплакала от счастья.

— Васька! Ты гений!

Она выбежала в коридор и обняла брата. Прямо с Рогаликом.

— Спасибо, — шепнула она.

— Да ладно, — буркнул Вася. — Ты же моя сестра. А Рогалик сказал, что без сменки тебе каюк.

Вечером папа сказал:

— Вася, ты молодец. Настоящий мужчина.

Вася важно кивнул и продолжил кормить Рогалика творожком. Теперь уже чистым.

А Дивна сидела и думала: как хорошо, что у неё есть этот мелкий, вредный, творожный брат. И лось. Потому что с ними никакая школа не страшна.

Рассказ шестой: Битва с домашкой

(О том, как приручить уроки и не сойти с ума)

В четверг случилось страшное. Дивна получила первое в жизни домашнее задание. Настоящее! Не просто «принести шишку» или «нарисовать солнышко», а целых три задания: прописать палочки в прописи, выучить стишок про зайку и решить примеры.

Дивна пришла из школы, скинула портфель в прихожей и объявила:

— Всё! Я свободна до завтра!

— А уроки? — спросила мама из кухни.

— Какие уроки? Я же дома!

— Домашние задания, Дивна. Ты теперь первоклассница.

Дивна замерла. Она совсем забыла, что в школе самое противное начинается после школы. Она представила, как садится за стол, а палочки не слушаются, стихи не запоминаются, а примеры кусаются. Стало тоскливо.

— Я лучше уберусь в комнате, — предложила она.

— Уроки важнее, — сказала мама.

— Я лучше Рогалика причешу.

— У Рогалика нет волос. Садись делать уроки.

Делать нечего. Дивна открыла портфель, достала прописи и уставилась на первую страницу. Там было написано: «АААА» и «ББББ». Ну, не совсем так, там были палочки и крючочки, но Дивна сразу поняла — это буквы, только очень старые и больные.

Она взяла ручку. Ручка была скользкая и не хотела писать красиво. Первая палочка получилась кривая, как будто её переехал грузовик. Вторая палочка поползла вверх и превратилась в горку. Третья вообще ушла за пределы строчки и потерялась в белом поле.

— Ненавижу! — закричала Дивна и швырнула ручку.

Ручка упала на пол и закатилась под диван.

В комнату влетел Вася с Рогаликом.

— Ты чего орёшь? Мы с Рогаликом испугались!

— Уроки не получаются! — Дивна закрыла лицо руками. — Я, наверное, самая глупая в классе. Все напишут красиво, а у меня каракули.

Вася подошёл ближе, посмотрел на пропись и присвистнул:

— Ого! Это что, червяки танцуют?

— Это палочки!

— А почему они все в разные стороны?

— Потому что ручка дурацкая! И строчки узкие! И вообще!

Вася задумался. Потом посадил Рогалика на стол и сказал за него тоненьким голоском:

— Дивна, а давай я тебе помогу. Я лось, у меня рога, я всё вижу сверху.

Дивна фыркнула, но улыбнулась:

— И как ты поможешь?

— А ты пиши медленно. Очень медленно. Как будто рисуешь дорожку для муравья. Муравей маленький, ему нужна ровная дорожка, а не эти твои американские горки.

Дивна вздохнула, нашла ручку под диваном (вместе с тремя потерянными туфлями куклы и засохшей конфетой) и попробовала писать медленно. Очень медленно. Как будто ведёт муравья по тропинке.

И — о чудо! — палочка получилась почти ровная. А вторая — ещё ровнее.

— Получается! — закричала Дивна.

— Тише, муравьёв распугаешь, — сказал Вася.

Потом настала очередь стихов. Нужно было выучить: «Зайку бросила хозяйка, под дождём остался зайка». Дивна прочитала раз, другой, третий — а в голове пусто, как в холодильнике перед зарплатой.

— Я никогда это не запомню, — простонала она.

— А ты представь, — сказал Вася. — Представь, что это не про зайку, а про Рогалика.

— Про Рогалика?

— Ага. «Рогалика бросила хозяйка, под дождём остался Рогалик». Ему же холодно! У него шерсть намокнет!

Дивна закрыла глаза и представила: Рогалик сидит под дождём, грустный, с отклеившимся рогом. Ей стало так жалко лося, что она сразу запомнила стишок. И даже рассказала его с выражением, будто правда переживает.

— Васька, ты гений! — восхитилась она.

— Я знаю, — скромно ответил Вася. — Рогалик подсказал.

Остались примеры. Там было написано: 6+1, 13+2, 11+9.

— Это легко, — сказала Дивна. — Шесть плюс один — будет семь.

— А как ты узнала? — удивился Вася.

— Просто знаю.

— А ты покажи. На пальцах.

Дивна показала на пальцах. Вася загибал вместе с ней. Когда дошли до 13+2, пальцев на одной руке не хватило, пришлось подключать ноги. Вася чуть не упал, потому что стоял на одной ноге и загибал пальцы на другой, но пример решили правильно.

— Ура! — закричали они хором.

Вечером пришёл папа и проверил уроки.

— Отлично, — сказал он. — Палочки красивые, стих выучен, примеры верные. Ты молодец, Дивна.

— Это Вася помог, — честно сказала Дивна. — И Рогалик.

— Значит, у вас отличная команда.

Когда Дивна ложилась спать, она обняла Рогалика и прошептала:

— Знаешь, я поняла одну штуку. Домашка — это не наказание. Это просто... ну, тренировка для мозгов. Как зарядка, только для головы.

— А зачем мозгу зарядка? — спросил Вася из своей кровати.

— Чтобы не засох, — ответила Дивна. — Чтобы всегда думать быстро и весело.

— А можно я тоже буду делать зарядку для мозгов?

— Подрасти сначала. А пока просто помогай мне. У тебя отлично получается.

Вася довольно засопел и уснул. Рогалик тоже засопел (хотя плюшевые лоси обычно не сопят, но сегодня был особенный день).

Рассказ седьмой: Волшебный вечерний ритуал.

(О том, как портфель перестал быть врагом)

Пятничное утро началось с крика.

— ГДЕ МОЙ ПЕНАЛ?! — орала Дивна, носясь по квартире. — Я ЕГО ВЧЕРА ЗДЕСЬ ОСТАВЛЯЛА!

Мама выскочила из ванной с зубной щёткой во рту:

— Дивна, ты чего? Сегодня же суббота, в школу не надо!

— А у нас кружок рисования! Через полчаса! А я не могу найти пенал! И сменку! И клей!

Вася выполз из кровати, похожий на маленького взлохмаченного ёжика.

— Чего орёшь? Спать не даёшь.

— ПОМОГАЙ! — закричала Дивна и кинула в него подушкой.

Начались поиски. Пенал нашёлся под диваном (рядом с той самой засохшей конфетой). Сменка — в коридоре, в папиных ботинках (папа удивится вечером). Клей — в холодильнике (почему-то Дивна положила его туда вчера, когда искала йогурт).

В итоге на кружок они опоздали на пятнадцать минут. Дивна влетела в класс красная, злая и растрёпанная. Учительница покачала головой, но ничего не сказала.

Зато дома разговор был серьёзный.

— Дивна, — сказала мама вечером, — так больше нельзя. Ты уже большая. Надо собирать портфель с вечера.

— Зачем? — удивилась Дивна. — Я же утром соберу.

— А сегодня ты собрала?

— Ну... сегодня не получилось.

— Потому что утром голова не работает. Утром ты хочешь спать, есть и ещё пять минут понежиться. А портфель требует внимания. Если собирать его с вечера, утро будет спокойным.

Дивна задумалась. Идея казалась скучной. Ну что может быть интересного в том, чтобы складывать вещи вечером?

— А давай сделаем ритуал, — предложила мама.

— Какой ещё ритуал?

— Волшебный. Каждый вечер, перед сном, ты будешь собирать портфель вместе с Васей и Рогаликом. Это будет ваше тайное дело.

Вася, который подслушивал под дверью, тут же влетел в комнату:

— Хочу тайное дело! Хочу ритуал!

И началось.

В воскресенье вечером, после чистки зубов, Дивна торжественно открыла портфель. Рядом стояли Вася и Рогалик.

— Итак, — объявила Дивна, — начинаем операцию «Спокойное утро».

— А что надо делать? — спросил Вася.

— Смотреть и проверять.

Дивна достала расписание (она сама его нарисовала с сердечками) и начала зачитывать:

— Завтра понедельник. Первый урок — математика. Значит, кладём учебник математики и тетрадку.

Она аккуратно положила книги в портфель.

— Второй урок — письмо. Прописи и пенал.

Пенал отправился следом.

Вася внимательно следил и вдруг закричал:

— А ручки в пенале есть?

Дивна открыла пенал. Ручки были, но синяя куда-то делась, а зелёная была с погрызанным колпачком.

— Надо заменить, — сказала Дивна и пошла к письменному столу за новой ручкой.

Потом она проверила, есть ли точилка, ластик и линейка. Линейки не было.

— Где линейка? — спросила она у Васи.

— А я ей вчера кораблик подпирал, — признался Вася. — Она в ванне, наверное.

Линейку нашли в ванне, мокрую, но живую. Вытерли, положили.

— Третий урок — физкультура, — продолжала Дивна. — Нужна форма и кроссовки.

— А кроссовки есть? — спросил Вася.

Дивна понюхала кроссовки и скривилась:

— Фу, пахнут спортзалом. Надо проветрить.

Она выставила кеды на балкон. Вася выставил рядом Рогалика — чтобы тоже проветрился.

Наконец всё было собрано. Портфель стоял на стуле, толстый и довольный.

— А теперь самое главное, — сказала мама, заглядывая в комнату. — Ритуал.

— Какой?

— Положите в портфель маленькую записку. Чтобы утро началось с сюрприза.

Дивна вырвала листочек и написала: «С добрым утром, Дивна! У тебя всё получится». И подписалась: «Ты и Рогалик».

Вася тоже захотел написать, но он ещё не умел, поэтому просто поставил жирную точку и сказал, что это лось.

Утром Дивна проснулась без криков. Она спокойно позавтракала, оделась, подошла к портфелю. Открыла его проверить — и нашла записку. Улыбнулась. Всё было на месте, даже кроссовки пахли свежестью, а не спортзалом.

— Мам, а знаешь, — сказала она, уходя, — собирать портфель с вечера — это как делать подарок самой себе утром.

— Именно, — улыбнулась мама.

В школе Дивна ни разу не вспотела от страха, что что-то забыла. А на перемене она рассказала подружкам про волшебный вечерний ритуал. И некоторые даже решили попробовать.

Вечером Вася спросил:

— А сегодня будем собирать?

— Конечно, — ответила Дивна. — Это же наш ритуал.

— А Рогалик?

— Рогалик — главный проверяющий. Он следит, чтобы мы ничего не забыли.

Рогалик довольно зажмурился. Он любил важные поручения. Особенно если они были связаны с кедами и записками.

Так в доме появилось новое правило: перед сном — пять минут волшебства. И утро перестало быть врагом.

Конец первой части.

Дорогие друзья! Дивна, Вася и Рогалик ещё не раз встретятся с вами на страницах этой книги. Впереди — Новый год в школе, первая двойка, поход в музей с классом, тайная переписка и многое другое. Потому что школа — это не один день, это целая жизнь. Маленькая, но очень важная.

А теперь закройте глаза и представьте: где-то в городе, в тёплой квартире, сидят двое детей и плюшевый лось. Они пьют чай с пирожками и придумывают новые истории. Может быть, про вас?

Глава 2

Рассказ восьмой: Как будильник стал личным врагом.

(как научиться вставать вовремя или тайна ранних подъемов)

Всё началось с будильника. Маленький, красный, с противными цифрами, он стоял на тумбочке и каждое утро делал своё чёрное дело.

— Дзы-ы-ы-ы-нь! — Дзы-ы-ы-ы-нь! Вставай!

Дивна ненавидела этот звук больше манной каши, больше уколов в поликлинике и больше даже тех колготок, которые вечно сползают. Она зарывалась головой под подушку, но будильник пробивал подушку насквозь. Она просила маму его выкинуть — мама говорила, что без него никак.

— Рогалик, — шептала Дивна в плюшевое ухо, — сломай его.

Рогалик молчал. Он был лось мирный, ломать не умел.

В понедельник случилась катастрофа. Дивна так сладко спала, что не слышала будильника. Совсем. Она проспала пять минут, потом ещё пять минут, а когда открыла глаза — мама стояла над ней с очень странным лицом.

— Дивна, — сказала мама голосом, каким говорят, когда в доме пожар, — ты в школу опоздаешь.

— А? — Дивна села на кровати, хлопая глазами. — Куда?

— В ШКОЛУ! — закричала мама. — Через двадцать минут звонок!

Дальше был хаос. Дивна носилась по квартире как угорелая. Один носок нашёлся под кроватью, второй — в кухне, на стуле. Форма почему-то оказалась в шкафу у Васи. Портфель вчера никто не собирал, потому что Дивна решила, что иногда можно не придерживаться правил : «утром соберёт, утром голова свежая».

В школу она влетела, когда первый урок уже начался. Марья Ивановна посмотрела на неё поверх очков и сказала только одно слово:

— Опоздание.

Это слово было страшным. Оно означало, что Дивна вошла в класс, когда все уже сидели, и все на неё смотрели, и Петя показал язык, а Лена захихикала.

Весь день Дивна ходила сама не своя. Ей казалось, что все на неё косятся. Что учительница теперь будет считать её плохой. Что жизнь кончена.

Дома она упала на кровать и уткнулась в Рогалика.

— Я больше никогда не пойду в школу, — заявила она. — Я буду жить под одеялом. Стану отшельником. Буду есть коренья.

— Какие коренья? — спросил Вася, который тут же прибежал, потому что слово «коренья» пахло приключениями.

— Разные. Буду выкапывать во дворе.

— А зимой?

— Зимой буду спать.

— А есть?

— В спячке не хочется.

Вася задумался. Предложение было заманчивое. Но что-то здесь было не так.

— А как же я? — спросил он. — Я без тебя умру от скуки.

— Возьму тебя с собой.

— И Рогалика?

— И Рогалика.

Вася посмотрел на Рогалика. Рогалик смотрел в ответ. В его плюшевых глазах читалась мудрость веков.

— Рогалик говорит, — сказал Вася, — что отшельники рано встают.

— Чего?

— Ну, они же природу встречают. Рассветы там всякие. Солнце встречают. Им будильник не нужен, они сами просыпаются.

Дивна застонала. Даже отшельники не дают ей покоя.

Вечером пришёл папа. Он сел на край кровати и погладил Дивну по голове.

— Слышал, у нас проблемы с утром?

— У нас проблемы с будильником, — буркнула Дивна.

— А давай мы его перехитрим?

— Как?

— Ложись спать на полчаса раньше. И вставай сразу, как услышишь звонок. Без этих вот «ещё пять минуточек». Пять минуточек — это ловушка. Они превращаются в полчаса, а потом в катастрофу.

Дивна подумала.

— А если я не услышу?

— А ты поставь будильник не рядом, а подальше. Чтобы пришлось вставать и идти выключать.

— Гениально! — Дивна даже села на кровати. — А если я его выключу и обратно лягу?

— Тогда попроси Васю, чтобы он тебя будил. Васей не выключишь.

На следующий день Дивна поставила будильник на письменный стол. Утром, когда он зазвонил, пришлось взаправду встать и идти через всю комнату. А раз встала — значит, уже скорее всего не ляжешь. Такой закон.

— Получилось! — закричала она.

— Молодец, — сказала мама из кухни. — А теперь собери портфель с вечера, и будет вообще идеально.

Вечером Вася спросил:

— Ну что, отшельничество отменяется?

— Отменяется, — вздохнула Дивна. — Придётся жить среди людей.

— А коренья?

— Коренья оставим на лето. В школе они не растут.

И она вывела главное правило, которое записала в блокнотик сердечками: «Утро начинается с вечера. А будильник — не враг, а друг, просто друг с противным голосом».

Рогалик кивнул. У него не было будильника, он спал сколько хотел. Но он всё равно кивнул — для поддержки.

Рассказ девятый: Форма, фартук и другие мучения.

(как научиться не чесаться, когда чешется)

Школьная форма была красивая. Чёрная юбка, чёрная жилетка, белая рубашка. Дивна в ней была похожа на девочку из старого кино — так говорила бабушка.

— Красота требует жертв, — вздыхала бабушка, закалывая воротничок булавкой.

Дивна не понимала, каких жертв. Но очень скоро поняла.

Форма кололась. Не вся, а в самых неожиданных местах. То воротничок натрёт шею, то жилетка натирает подмышкой, то юбка вдруг начинает кусаться сзади. А чесаться нельзя! Потому что если на уроке начать чесаться — все смотрят, и Марья Ивановна тоже смотрит, и вообще неприлично.

— Почему нельзя чесаться, когда чешется? — спросила Дивна у мамы.

— Потому что ты уже большая, — ответила мама.

— А большие не чешутся?

— Большие терпят.

— А зачем терпеть, если чешется?

Мама задумалась. Вопрос был философский.

В школе Дивна открыла для себя страшную вещь: оказывается, терпеть надо много чего. Кроме того что чешется, надо ещё:

— сидеть ровно, хотя спина устаёт;

— не вертеться, хотя очень хочется посмотреть, что у Лены в пенале;

— не болтать ногами, хотя ноги сами болтаются;

— не кричать, когда знаешь ответ;

— не есть на уроке, даже если бутерброд в портфеле такой вкусный, что сам просится в рот.

— Это тортюр, — сказала Дивна Васе вечером. (Она недавно выучила английское слово тортюр — пытка.)

— Чего?

— Пытка. Сидеть и не шевелиться. Я как будто не человек, а статуя.

— А статуи не чешутся? — уточнил Вася.

— Статуи вообще ничего не чувствуют. Им легко. Они каменные и форму их не заставляют носить.

В комнату заглянул папа.

— Слышал, у нас проблемы с формой?

— У нас проблемы с жизнью, — буркнула Дивна. — В школе всё нельзя. А дома можно. Почему так?

— Потому что школа — это место, где ты учишься быть человеком среди людей, — сказал папа.

— А дома я кто?

— Дома ты просто человек. А в школе — человек в коллективе.

Дивна задумалась. Это было сложно. Потому, что дома тоже люди и коллектив, хоть и маленький.

— Смотри, — папа сел рядом. — Когда ты одна, ты можешь делать что хочешь. Чесаться, кричать, стоять на голове. Но когда вас много, надо договариваться. Чтобы всем было удобно. Если ты начнёшь чесаться на уроке, все отвлекутся и ничего не поймут. А если все начнут чесаться — будет хаос. Можно попроситься у учительницы выйти из класса и почесаться.

— А можно я буду чесаться, когда никто не видит?

— Можно. Только аккуратно. Чтобы Марья Ивановна не заметила. А еще лучше - понять, почему ты чешешься - это неудобная форма или болезнь.

На следующий день Дивна придумала хитрый способ. Когда что-то начинало колоться, она делала вид, что поправляет волосы, юбку и незаметно чесала шею, ногу. Когда чесалась спина, она делала вид, что зевает, и тянулась так, чтобы почесаться.

— Ты чего кривляешься? — спросила Лена на перемене.

— Я не кривляюсь. Я чешусь незаметно.

— А, — понимающе кивнула Лена. — У меня тоже колготки колются. Я под партой ногами тру.

Так у них появился тайный клуб «Незаметный чес». Они даже хотели принять в него Петьку, но Петька чесался громко и открыто, и его постоянно ругали.

Дома Дивна сказала:

— Я поняла. Школьная форма — это не просто одежда. Это тренировка.

— Какая? — спросил Вася.

— Тренировка терпения. Будешь в школе терпеть — в жизни легче будет.

— А в жизни что терпеть?

— Всякое, — вздохнула Дивна как взрослая. — Например, очередь в поликлинике. Или когда мама с папой долго разговаривают.

— А можно не терпеть?

— Можно. Но тогда все будут на тебя смотреть и думать, что ты маленький.

Рогалик лежал на подушке и не чесался. У него не было ни шеи, ни спины, ни колготок. Ему было хорошо. Но он очень уважал Дивну за то, что она учится терпеть. Это важное дело — терпеть, когда чешется.

Рассказ десятый: Учительница, которая видит затылком

(Как подружиться с Марьей Ивановной)

Дивна долго думала, что Марья Ивановна — инопланетянка. Потому что обычные люди не могут видеть затылком. А Марья Ивановна видела.

Стоило только на задней парте Вовке начать рисовать в тетради монстриков вместо примеров, как Марья Ивановна, не оборачиваясь, говорила:

— Вова, отложи монстриков. Примеры ждут.

Вова аж подпрыгивал. Как она узнала?!

Стоило Лене с Дивной начать переписываться записочками, как Марья Ивановна говорила:

— Девочки, записки после уроков. Сейчас — математика.

И даже не смотрела в их сторону!

— У неё глаза на затылке, — шепнула Дивна Лене.

— И уши на локтях, — добавила Лена. — Она слышит, как я жвачку жую, даже если я под партой жую.

— Она терминатор, — сделала вывод Дивна.

С этим выводом она жила целый месяц. Марья Ивановна казалась ей существом из другой галактики — добрым, но всё понимающим и всё видящим. С ней нельзя было хитрить, нельзя было врать, нельзя было даже думать плохое — вдруг прочитает мысли?

Но однажды случилось событие, которое всё изменило.

Это была пятница. Дивна шла домой после школы с бабушкой, а бабушка решила зайти в продуктовый магазин. Вдруг Дивна увидела Марью Ивановну… в магазине ! Обычную, не в классе, без доски и указки. Она выбирала помидоры. Щупала их, нюхала, откладывала и снова брала.

Дивна замерла как вкопанная. Учительница в магазине! Как простой человек! Она что, тоже ест помидоры?!

— Здравствуй, Дивна, — сказала Марья Ивановна, оборачиваясь. — Поможешь выбрать? У тебя глаз острый.

Дивна подошла на ватных ногах. Она вдруг поняла, что боится учительницу даже в магазине. А вдруг она здесь тоже видит затылком?

— Вот эти, — показала Дивна на красненькие, упругие. — Эти вкусные.

— Спасибо, — улыбнулась Марья Ивановна. — А ты сегодня без продленки?

— Да, без, — сказала Дивна. И вдруг, сама не зная зачем, спросила: — А вам трудно в школе?

— Трудно, — честно ответила учительница. — Очень.

— А почему?

— Потому что вас много, а я одна. И каждому нужно внимание. И каждому хочется помочь. Иногда я устаю так, что вечером падаю на диван и лежу как тюлень.

Дивна представила Марью Ивановну, лежащую на диване как тюлень. Это было так неожиданно, что она засмеялась. И Марья Ивановна засмеялась.

— А глаза на затылке у вас правда есть? — выпалила Дивна.

— Нет, — засмеялась учительница. — Но есть опыт. Я тридцать лет в школе работаю. Я уже по спинам читаю, кто чем занят. Если у Вовы спина напряглась и плечи трясутся — значит, рисует. Если вы с Леной головы склонили и шепчетесь — значит, записки пишете.

Дома Дивна была сама не своя.

— Вася! — закричала она. — Я сегодня учительницу в магазине видела!

— И что?

— Она помидоры выбирала! Как все!

— А что она должна была выбирать? — удивился Вася.

— Она… она живая, — выдохнула Дивна. — Она устаёт. Она на диване лежит как тюлень. Она… она человек!

Вася посмотрел на сестру подозрительно.

Бабушка посмотрел на дивну с улыбкой:

— А ты думала, она робот?

— Ну… типа того.

— Внученька, — сказала бабушка. — Роботы не учат детей. У роботов батарейки сядут посреди урока. А она каждый день работает. Значит, человек.

С этого дня Дивна перестала бояться Марью Ивановну. Она даже стала замечать, когда учительница устаёт. И однажды, когда та тёрла виски после контрольной, Дивна подошла и сказала:

— Марья Ивановна, хотите, я раздаточный материал соберу в коробку?

— Хочу, — удивилась учительница. — А почему ты предлагаешь?

— Потому что вы устали. А я могу помочь.

И в этот момент Дивна почувствовала себя такой взрослой! Она не просто ученица, она — помощник. Она — человек, который может поддержать другого человека.

Вечером она сказала Васе:

— Знаешь, я поняла одну вещь. Учительница — это не надзиратель. Это просто человек, который учит. У неё тоже бывает плохое настроение. У неё тоже болят ноги после уроков. И ей приятно, когда помогают.

— А глаза на затылке?

— Нету. Но она всё равно всё видит. Потому что она нас знает.

Рогалик лежал рядом и думал (насколько может думать плюшевый лось): «Какая Дивна взрослая стала. Совсем скоро школу закончит». Но Дивна школу не закончила — у неё было ещё много уроков впереди. И много открытий про людей, которые рядом.

Рассказ одиннадцатый: Сорок пять минут

(что такое испытание сидением на стуле и за партой)

В школе было самое страшное испытание — стул.

Нет, стул как стул. Деревянный, коричневый, с сиденьем. Но сидеть на нём надо было целых сорок пять минут. Подряд! Не вставая! Это вам не дома — встал, походил, попрыгал, снова сел.

Сначала Дивне казалось, что сорок пять минут — это целая вечность. Она даже проверяла: садилась на стул дома и засекала время. Вася стоял рядом с часами.

— Три минуты, — докладывал он.

— Мало.

— Пять минут.

— Всё ещё мало.

— Десять минут. Ты уже ерзаешь.

— Я не ерзаю, я дышу.

На пятнадцатой минуте Дивна вскакивала и кричала: «Не могу больше! Спасите! Я приросла!»

А в школе надо было сидеть все сорок пять. И не ёрзать. И не прирастать.

На математике случилась беда. Дивна сидела, сидела, и вдруг её левая нога заснула. Нет, правда, заснула! Она стала ватной, чужой, неслушающейся. Дивна попыталась её пошевелить — нога не шевелилась. Попыталась ущипнуть — не чувствовала. Нога умерла! Прямо на уроке!

— Ма-а-ам, — прошептала Дивна, но мамы рядом не было.

Она заерзала, пытаясь разбудить ногу. Нога не просыпалась. Тогда Дивна наклонилась и начала трясти её рукой.

— Дивна, — раздался голос Марьи Ивановны, — у тебя что-то случилось?

— У меня нога умерла, — честно сказала Дивна.

Класс засмеялся. Не зло, а просто смешно же.

— Ноги не умирают на уроках, — сказала Марья Ивановна. — Они просто затекают. Встань, пройдись к доске и обратно.

Дивна встала, прошлась. Нога ожила, закололась иголочками и снова стала родной.

На перемене Лена сказала:

— А у меня спина затекает.

— А у меня шея.

— А у меня попа, — добавил Вовка, и все засмеялись ещё громче.

Оказывается, у всех затекает! Все сидят и терпят! И никто не умирает! Это было открытие.

Дома Дивна рассказала Васе про ногу.

— А что, ноги правда могут умереть? — испугался Вася.

— Нет, — успокоила Дивна. — Они просто спят. А ты их будишь.

— А как?

— Надо встать и походить. Или ногой подрыгать под партой, если незаметно.

— А если незаметно не получается?

— Тогда просишься выйти. Сказать «можно выйти» — это не стыдно. Это по-человечески.

Вася задумался. Ему ещё только предстояло пойти в школу, но он уже начал бояться этих сорока пяти минут.

— А можно на уроке лежать? — спросил он.

— Нельзя.

— А стоять?

— Только если учительница разрешит.

— А на голове?

— Вася, ты дурак? — засмеялась Дивна. — На голове нельзя. Только если ты в цирке, а не в школе.

Вечером папа рассказал им секрет:

— Сорок пять минут — это не пытка. Это тренировка внимания. Ваш мозг учится работать долго, не отвлекаясь. А ноги пусть спят. Им полезно.

Дивна представила, как её ноги спят под партой и видят сны. Сны про бег, про прыжки, про перемену. И ей стало легче.

Главное правило, которое она вывела: «Ноги спят — голова работает. А на перемене всё меняется: голова отдыхает, ноги бегают. Главное — не перепутать».

Рогалик кивнул. Он никогда не уставал. Они у него всегда были ватные.

Рассказ двенадцатый: Первая двойка

(каким бывает день, когда рухнул мир)

Это случилось в среду. Обычный день, обычное небо за окном, обычная Марья Ивановна у доски. Дивна даже подумать не могла, что этот день станет чёрным днём в её жизни.

Всё началось с контрольной по письму. Надо было написать букву «Щ». Дивна сто раз писала эту букву дома. У неё получалось. Но тут, в классе, когда все смотрели в свои тетради и было очень тихо, ручка вдруг сошла с ума.

Она написала «Щ» с тремя хвостиками. Потом с четырьмя. Потом с двумя. Потом вообще какую-то закорючку, похожую на спящую гусеницу.

Дивна стирала ластиком, но ластик только размазывал грязь. Она пробовала снова — выходило ещё хуже. Буква «Щ» издевалась над ней. Она кривилась, плясала, показывала язык.

— Время, — сказала Марья Ивановна. — Сдаём тетради.

Дивна сдала тетрадь с чувством человека, который идёт на казнь.

На следующий день Марья Ивановна раздавала тетради. Дивна сидела ни жива ни мертва.

— Петров — четыре, — говорила учительница. — Сидорова — пять. Лебедева — пять. Иванова — четыре.

— Козлова — три.

— Смирнова — четыре.

— Дивна…

Дивна замерла. Марья Ивановна посмотрела на неё и сказала:

— Два.

В классе стало тихо. Все обернулись. Двойка! В первом классе! У Дивны! Которая всегда отвечала! Которая стихи рассказывала! Которая… которая теперь опозорена навеки.

Дивна взяла тетрадь дрожащими руками. На странице красовалась огромная двойка. Красная, жирная, как клякса. Рядом стояло: «Будь внимательнее».

Всю перемену Дивна просидела в углу. Лена подходила, что-то говорила, но Дивна не слышала. В голове стучало: «Двойка. Двойка. Я плохая. Я глупая. Меня теперь все ненавидят».

Домой она шла как в тумане. Портфель тянул плечи. Рогалик, который лежал внутри, чувствовал, что случилось что-то ужасное, и молчал — даже плюшевые лоси знают, когда лучше помолчать.

Дома Дивна прошмыгнула в комнату, бросила портфель и зарылась лицом в подушку. Она не плакала — она была слишком взрослая для слёз. Она просто лежала и смотрела в одну точку.

Через минуту прибежал Вася. Он всегда чуял, когда сестре плохо.

— Ты чего? — спросил он, садясь рядом.

— Уйди.

— Не уйду.

— Уйди, говорю.

— Не уйду. Рогалик тоже не уйдёт.

Дивна молчала.

— Двойку получила? — догадался Вася.

Дивна всхлипнула. Это было хуже любого ответа.

Вася задумался. Потом поднёс Рогалика к уху, послушал и сказал:

— Рогалик говорит, что это ерунда.

— Чего? — Дивна повернулась.

— Говорит, что двойка — это не навсегда. Это просто буква в тетрадке. Он говорит, что у него самого рог оторван, и что? Он же не перестал быть лосем.

Дивна посмотрела на Рогалика. Рогалик смотрел на неё своим единственным целым глазом (второй Вася заклеил пластырем после игры в пиратов). И правда. Рогалик же не стал хуже от того, что у него рог оторван. Он всё равно любимый. Всё равно главный.

— Но это же двойка! — всхлипнула Дивна.

— А ты её исправишь, — сказал Вася. — Потренируешься дома и исправишь. И будет опять пятёрка.

Вечером пришла мама. Она уже знала — Марья Ивановна звонила. Но мама не ругалась. Она просто села рядом и обняла.

— Двойка — это не конец света, — сказала мама. — Это просто сигнал. Значит, буква «Щ» хочет, чтобы ты с ней подружилась поближе.

— Она противная, — буркнула Дивна.

— А ты её нарисуй красиво. Представь, что это не буква, а… ну, например, расчёска с зубчиками. Или ёжик с иголками.

Дивна села за стол. Взяла ручку. Представила, что буква «Щ» — это ёжик, который бежит по строчке. Иголочки должны быть ровные, чтобы ёжику было удобно бежать.

Первая попытка — криво.

Вторая — получше.

Третья — почти идеально.

Десятая — красота!

— Получилось! — закричала Дивна.

— Я знал, — сказал Вася из-за спины. — Ты же умная.

На следующий день Дивна подошла к Марье Ивановне:

— Можно я перепишу контрольную?

— Можно, — улыбнулась учительница. — Я знала, что ты придёшь.

Дивна написала букву «Щ» идеально. Ровно, красиво, с правильным количеством хвостиков. Марья Ивановна поставила пятёрку и сказала:

— Умница. Запомни: ошибаться — не страшно. Страшно — не исправлять.

Дома Дивна сказала Васе:

— Знаешь, я поняла. Двойка — это не приговор. Это просто урок. Буквально.

— Урок чего? — спросил Вася.

— Урок того, что не всегда получается сразу. Но если стараться — обязательно получится.

Рогалик кивнул. У него самого не сразу получилось стать лосем. Сначала он был просто тканью и ватой. А потом стал Рогаликом. Потому что в него верили.

Глава 3

Рассказ тринадцатый: Болезнь

(в чем разница между домашней скукой и школой)

Всё началось с насморка. Сначала Дивна просто шмыгала носом, и мама говорила: «Высморкайся». Потом нос заложило совсем. Потом заболело горло. Потом поднялась температура.

— В школу не пойдёшь, — сказала мама, пощупав лоб.

— Ура! — закричала Дивна. — В школу не надо! Уроки не надо! Дома сидеть! Спать сколько хочешь! Мультики смотреть!

Первые три часа было здорово. Дивна валялась в кровати, смотрела мультики, Рогалик лежал рядом и тоже смотрел. Бабушка приносила чай с малиной и ласково гладила по голове.

— Вот это жизнь! — говорила Дивна. — Почему я раньше не болела?

Но к обеду стало скучно. Мультики кончились, вернее время их просмотра. Вася ушёл в садик. Мама была на работе. Бабушка вязала в соседней комнате и не разрешала прыгать на кровати. Дивна лежала и смотрела в потолок.

На потолке была трещина. Дивна рассматривала её и придумывала, на что она похожа. То на змею, то на реку, то на дорогу. Через час трещина надоела.

Дивна встала, пошла к окну. Во дворе было пусто. Все дети в школе. Все учатся. А она тут, как старая бабушка, смотрит на улицу и вздыхает.

— Рогалик, — сказала она, — я, кажется, хочу в школу.

Рогалик удивился. Он помнил, как ещё вчера Дивна мечтала заболеть.

— Там же Лена, — объяснила Дивна. — Там Петька со своими динозаврами. Там Марья Ивановна с задачками. Там булочки с маком. А тут… тут только трещина на потолке.

К вечеру Дивна совсем раскисла. Она перебрала все игрушки, перечитала все книжки, перерисовала полтетради. Спать не хотелось, есть не хотелось, даже мультики не радовали.

Когда Вася вернулся из садика, Дивна набросилась на него:

— Рассказывай! Что в саду.

Вася рассказал. Тогда Дивна решила позвонить своей подруге - Ленке.

- Что школе? Что задали? Марья Ивановна спрашивала про меня?

— Спрашивала, — сказала Ленка. —

- Марья Ивановна сказала передать, что все скучают и чтобы ты выздоравливала.

— Правда? — Дивна аж подпрыгнула в кровати. — Скучают? По мне?

— Ага. Петька сказал, что без тебя на математике тихо, как в библиотеке.

- А мне не с кем записками меняться. А Вовка сказал, что ему не у кого списывать.

Дивна расцвела. Оказывается, она нужна! Оказывается, без неё в школе скучно! Она не просто так ходит на уроки — она часть этого всего!

На следующий день температура спала. Дивна сразу собрала портфель (с вечера, как учил ритуал) и легла спать пораньше, чтобы точно не опоздать.

Утром она влетела в класс как ураган.

— Я вернулась! — закричала она.

— Ура! — закричал класс.

Марья Ивановна улыбнулась:

— А мы соскучились. Садись, героиня. Нагоняй программу.

На перемене Лена сказала:

— А знаешь, болеть — это, наверное, полезно иногда.

— Почему?

— Чтобы понять, как хорошо в школе.

Дивна кивнула. Это была чистая правда.

Дома она сказала Васе:

— Я поняла одну штуку. Школа — это не просто уроки. Это… это компания. Место, где ты нужен. И когда ты болеешь, это место пустует. Без тебя.

— А без Рогалика? — спросил Вася.

— Рогалик всегда со мной. Он мой личный друг. А школа — друзья общие.

Рогалик довольно засопел. Он был рад, что остаётся главным, даже когда Дивна в школе.

Рассказ четырнадцатый: Последний звонок в первом классе

(как понять, что ты вырос)

Это случилось в конце мая. Солнце светило так ярко, что даже шторы не спасали. В классе пахло цветами и чуть-чуть грустью — той особенной грустью, которая бывает, когда заканчивается что-то важное.

Дивна пришла в школу нарядная — огромные банты и Рогалик в портфеле (она взяла его на всякий случай, для храбрости). Сегодня был последний звонок. Последний день в первом классе.

— А что будет? — спросила она у мамы утром.

— Праздник. Вы прощаетесь с первым классом.

— А он умрёт?

— Кто?

— Первый класс. Умрёт или просто закончится?

Мама засмеялась:

— Просто закончится. И начнётся второй.

Дивна не совсем понимала разницу. Как может закончиться целый класс? Куда денутся парты, доска, Марья Ивановна? Куда денется она сама — та Дивна, которая боялась портфеля, плакала у доски, получала двойки и пятёрки, теряла Рогалика и находила друзей?

В школе было непривычно. Все нарядные, все взволнованные. Мальчики в белых рубашках, девочки в бантах. Даже Петька причесался — это было чудо покруче НЛО.

Марья Ивановна стояла у доски в красивом платье и улыбалась. Но глаза у неё были какие-то странные — блестящие, как будто она в них воду налила.

— Дорогие мои первоклассники, — сказала она. — Год назад вы пришли сюда маленькими, испуганными цыплятами. Многие не умели читать, писать, считать. А теперь посмотрите на себя — вы настоящие ученики.

Дивна посмотрела на свои руки. Те же руки, а вроде другие. Эти руки научились писать буквы, рисовать палочки, решать примеры. Они даже двойку получили однажды и исправили. Разве такое бывает — чтобы руки менялись?

Потом был концерт. Дети пели, танцевали, читали стихи. Дивна тоже читала — то самое стихотворение, которое забыла на сцене полгода назад. Теперь она его помнила наизусть и даже не боялась.

— Молодец, — шепнула Лена, когда Дивна села на место.

— Я уже не боюсь, — удивилась Дивна. — Раньше боялась, а сейчас нет.

— Выросла, — сказала Лена.

Потом вручали грамоты. Дивне дали грамоту «За самые интересные вопросы». Она посмотрела на бумажку с золотыми буквами и почувствовала себя очень важной.

А потом зазвенел последний звонок. Его давали первоклассница и выпускник. Маленькая девочка с бантами и огромный дядька из одиннадцатого класса.

— Я тоже так буду через десять лет? — спросила Дивна у Лены.

— Будешь, — сказала Лена. — Только ещё больше вырастешь.

Домой Дивна шла с букетом цветов и грамотой. Рогалик выглядывал из портфеля и тоже, кажется, гордился.

Вечером Вася спросил:

— Ну что, ты теперь взрослая?

— Не знаю, — честно сказала Дивна. — Вроде та же, а вроде другая.

— А что изменилось?

— Всё, — сказала Дивна и задумалась.

А действительно, что изменилось?

Она вспомнила, как первого сентября боялась форму и портфель.Теперь портфель был просто портфелем — старым, подтрёпанным, с наклейками и пятнами от сока. А форма стала чуть маловата.

Она вспомнила, как боялась Марью Ивановну. Казалась она роботом с глазами на затылке. Теперь Марья Ивановна была просто учительницей — доброй, уставшей, иногда строгой, но всегда справедливой.

Она вспомнила, как плакала у доски от страха и тоски по дому. Теперь она выходила к доске и не боялась. Ну, почти не боялась.

Она вспомнила, как получила первую двойку и думала, что жизнь кончена. Жизнь не кончилась. Даже двойки переживаются.

Она вспомнила, как потеряла Рогалика и чуть не сошла с ума. И как нашла.

Она вспомнила, как подружилась с Леной, как поссорилась и помирилась, как научилась просить помощи и говорить спасибо.

— Знаешь, Вася, — сказала она. — Я, наверное, поняла. Вырасти — это не когда ты становишься выше. Это когда ты становишься сильнее. И умнее. И добрее. И когда ты уже не боишься того, чего боялась раньше.

— А чего ты теперь боишься?

— Теперь? — Дивна задумалась. — Теперь я боюсь, что во втором классе будет слишком трудно. Но это нормально, да? Бояться нового?

— Нормально, — уверенно сказал Вася. — Рогалик говорит, что все боятся нового. Даже лоси.

Дивна засмеялась и прижала к себе Рогалика.

— А ещё я поняла одну штуку, — сказала она. — Первый класс — это как маленькая жизнь. Она была. Она кончилась. Но она осталась во мне. Вот здесь.

Она прижала руку к груди.

— Здесь та Дивна, которая плакала у доски. И та, которая получила пятёрку. И та, которая поделилась фломастерами. И та, которая простила Петьку. Они все во мне живут. И теперь я — это они все вместе.

Вася посмотрел на сестру с уважением:

— Ты прям как профессор философ.

— Как кто?

— Как умный. Папа говорил, есть такие люди — профессоры философы. Они про жизнь думают.

— А, ну значит, я философ, — согласилась Дивна.

Она подошла к окну. За окном был вечер, тёплый, майский, с запахом сирени. Где-то вдалеке кричали дети, играя в футбол. А в комнате было тихо и уютно.

— Рогалик, — сказала Дивна, — а ты помнишь, как я тебя боялась в портфель положить?

Рогалик молчал, но Дивна и не ждала ответа.

— А теперь ты со мной на все уроки ходишь. И ничего не боишься. Потому что знаешь: всё будет хорошо. Правда?

Рогалик, кажется, кивнул.

На следующий день началось лето. Можно было спать сколько хочешь, не делать уроки, гулять до вечера. Но Дивна почему-то встала рано. Привычка.

Она подошла к портфелю, погладила его:

— Отдыхай. Ты заслужил.

Потом посмотрела на форму, висящую на стуле:

— И ты отдыхай. Хотя ты колючая, но я к тебе привыкла.

Вася выполз из кровати, лохматый и сонный.

— Ты чего встала? Каникулы же!

— Привычка, — сказала Дивна. — За год привыкла рано вставать.

— А зачем тебе теперь?

— Не знаю. Но привычка осталась. Наверное, это тоже про то, что я выросла.

Они пошли на кухню завтракать. Мама уже пекла блины.

— С последним звонком тебя, первоклассница, — сказала мама. — Теперь ты второклассница.

— Звучит серьёзно, — сказала Дивна.

— Это серьёзно. Второй класс — это уже опытные бойцы.

— А в третьем кто?

— Ветераны.

— А в одиннадцатом?

— Динозавры, — засмеялся папа, заходя на кухню.

Дивна представила одиннадцатиклассников в виде динозавров и засмеялась. Смех был лёгким, свободным, совсем не таким, как в сентябре.

Она съела блин, облизала пальцы и сказала:

— Знаете, я думала, что последний звонок — это грустно. А это вовсе не грустно. Это... как будто дверь закрывается, но открывается другая. И в ту, другую, тоже интересно.

— Умница, — сказал папа. — Ты всё правильно поняла.

Вечером Дивна достала свой дневник. Не школьный, а личный, куда она записывала всякие мысли. На последней странице она написала:

Сентябрь — это маленькая жизнь. И май — это тоже маленькая жизнь. А между ними — целый год. Я теперь не та Дивна, которая боялась портфеля. Я новая Дивна. Которая умеет читать, писать, считать и дружить. И ещё я умею прощать, просить прощения и не бояться ошибок. Наверное, это и есть взрослость. Не когда тебе дают паспорт, а когда ты понимаешь, что ошибки — это не конец света, а просто уроки. Как в школе, только в жизни.

Она закрыла дневник, погладила Рогалика и заснула.

Ей приснился сон. Будто она идёт по школьному коридору, но коридор бесконечный. Справа — двери с табличками: «Первый класс», «Второй класс», «Третий класс»... и так до самого «Одиннадцатого класса». А она идёт и не боится. Потому что знает: за каждой дверью — что-то новое, но она справится.

Рядом с ней шагает Рогалик. У него отрос новый рог — блестящий, золотой. И он улыбается.

Главный вывод Дивны:

Вырасти — это не когда ты стал выше ростом. Это когда ты стал сильнее внутри. Когда ошибки перестали быть катастрофой, а стали уроками. Когда друзья стали важнее игрушек. Когда дом есть, но и школа стала почти домом. Первый класс закончился, но он остался во мне. И я понесу его с собой во второй, в третий, в десятый. Потому что это я. А я — это все мои классы сразу. И это, наверное, и есть взросление.

Рассказ пятнадцатый: Здравствуйте, я Дивна

(как не провалиться сквозь землю при знакомстве)

Всё началось с новой девочки. В класс пришла новенькая — тихая, с косичками и огромными бантами. Её звали Света. Она стояла у доски, красная как рак, и смотрела в пол.

— Дети, — сказала Марья Ивановна, — познакомьтесь, это Света. Света, скажи что-нибудь.

Света молчала. Она, кажется, вообще разучилась говорить. Дивна смотрела на неё и вспоминала себя первого сентября. Тоже так стояла? Тоже боялась?

— Света, расскажи, что ты любишь, — попросила учительница.

— М-м-м, — промычала Света. — Кошек.

— А ещё?

— Всё.

Класс захихикал. Дивне стало так жалко новенькую, что она сама чуть не покраснела.

На перемене Света села за последнюю парту и уткнулась в телефон. Никто к ней не подходил. Дивна хотела подойти, но ноги не шли. А вдруг Света подумает, что она пристаёт? А вдруг она вообще не хочет дружить?

Вечером Дивна рассказала всё папе.

— Ты чего боишься? — удивился папа. — Подошла и сказала: «Привет, я Дивна, давай дружить».

— Это трудно, — вздохнула Дивна.

— Чего трудно? Ты же имя знаешь. Своё тоже знаешь. Осталось только открыть рот и сказать.

Дивна задумалась. А ведь правда. Что такого сложного в том, чтобы назвать своё имя? Имя же есть у всех. Даже у Рогалика есть имя, хотя он лось.

На следующий день Дивна набралась смелости, подошла к Свете и выпалила:

— Привет, я Дивна. А ты Света. Давай дружить?

Света подняла глаза. В них было удивление и… радость.

— Давай, — тихо сказала она.

— А что ты любишь, кроме кошек? — спросила Дивна.

— Рисовать. А ты?

— Я тоже! Пойдём, покажу тебе свой альбом!

Через пять минут они уже сидели вместе и рассматривали рисунки. Света улыбалась. А Дивна думала: «Как же просто. Просто подойти и сказать своё имя. И всё».

Вечером она поделилась открытием с Васей:

— Знаешь, я поняла. Представиться — это как открыть дверь. Ты говоришь своё имя — и человек уже знает, с кем разговаривает. И ему легче.

— А если имя сложное? — спросил Вася.

— Всё равно. Имя есть имя. Оно твоё.

— А у Рогалика имя нормальное?

— Рогалик — отличное имя, — сказала Дивна, поглаживая лося. — Когда я говорю «Рогалик», все сразу понимают, что он классный.

Рогалик довольно засопел. Он был согласен.

Главный вывод Дивны: Назвать своё имя — это не страшно. Это как сказать миру: "Я есть. И я пришёл с вами знакомиться". А мир обычно рад.

Рассказ шестнадцатый: Задание для роботов или Как следовать инструкции.

На уроке технологии случилось страшное. Нужно было сделать поделку — бумажного дракона. У всех были листочки, ножницы и клей. А у Марьи Ивановны была инструкция.

— Делаем всё по порядку, — сказала она. — Сначала складываем лист пополам. Потом отрезаем полоску. Потом склеиваем края.

Дивна слушала вполуха. Она же умная, она и так справится. Зачем эти инструкции? Она начала сразу с середины — решила, что сначала надо нарисовать дракону глаза. Потом поняла, что глаза рисовать не на чем. Потом попыталась сложить лист, но он уже был изрисован. Потом отрезала не ту полоску. Потом…

— Дивна, — раздался голос Марьи Ивановны, — покажи, что у тебя получилось.

Дивна показала. Получилось что-то среднее между драконом, салфеткой и бумажным самолётиком, который разбился.

— Ты слушала инструкцию? — спросила учительница.

— Я слушала, — честно сказала Дивна. — Но я решила по-своему.

— По-своему — это хорошо, когда умеешь делать правильно. Сначала научись делать по инструкции, потом придумывай своё. Инструкция — это не враг, а помощник. Она показывает дорогу.

Дивна расстроилась. Дракон был похож на лягушку после дождя.

Дома она пожаловалась Васе:

— Учительница говорит, что надо делать всё по инструкции. А я не люблю инструкции. Я люблю сама.

— А ты пробовала сделать как надо? — спросил Вася.

— Нет.

— А давай попробуем вместе. Рогалик будет контролировать.

Они взяли бумагу, ножницы и клей. Дивна читала инструкцию вслух, Вася следил, чтобы она ничего не пропустила. Шаг первый — сложить пополам. Сложили. Шаг второй — отрезать полоску. Отрезали. Шаг третий — склеить края. Склеили. Шаг четвёртый — нарисовать глаза.

Через десять минут у них был идеальный дракон. Ровный, красивый, с правильными глазами.

— Получилось! — закричала Дивна.

— А теперь можешь рисовать что хочешь, — сказал Вася. — Потому что основа есть.

Дивна задумалась. А ведь правда. Когда знаешь, как правильно, можно и по-своему. Главное — не перепрыгивать через важные шаги.

На следующий день она сделала трёх драконов — одного по инструкции, двух своих, но на правильной основе. Марья Ивановна похвалила.

Вечером Дивна сказала:

— Я поняла. Инструкция — это как рельсы для поезда. Если поезд съедет с рельсов, он никуда не приедет. А если едет по рельсам, можно доехать куда хочешь и даже свернуть, если есть стрелка.

— А где у дракона стрелка? — спросил Вася.

— В голове, — засмеялась Дивна. — Главное — не сворачивать раньше времени.

Рогалик кивнул. У него не было инструкции, как быть лосем. Но он как-то сам получился. Хотя, наверное, и у него был какой-то план у того, кто его шил.

Рассказ семнадцатый: Нет — это тоже ответ, или что такое отказ.

Всё началось с мороженого. Дивна очень хотела мороженое. Не просто хотела — мечтала, грезила, видела его во сне. После школы она прибежала к маме:

— Мам, можно мороженое?

— Нет, — сказала мама. — У тебя горло болит.

— Ничего не болит!

— Болит. Я слышала, как ты кашляла утром.

— Это просто так! Я не кашляла! Это… это Рогалик кашлял!

— Рогалик плюшевый, он не кашляет, — вздохнула мама. — Нет, я сказала.

Дивна обиделась. Ушла в комнату, хлопнула дверью. Села на кровать и уставилась в стену. Как она не понимает? Мороженое — это жизнь! Без мороженого всё теряет смысл!

Через минуту пришёл Вася с Рогаликом.

— Ты чего?

— Мама мороженое не даёт!

— Ну и что?

— Как это «ну и что»?! Я хочу!

— Мама сказала нет, значит нет.

Дивна посмотрела на брата. Он был спокоен, как удав.

— Тебе разве не обидно, когда тебе говорят нет?

— Обидно, — кивнул Вася. — Но я знаю, что если мама сказала нет, значит, на то есть причина. Может, горло правда болит. Или живот. Или просто нельзя.

— А если причина глупая?

— Мама глупая? — удивился Вася.

— Нет, мама умная.

— Тогда причина не глупая.

Дивна задумалась. Вася, конечно, мелкий, но иногда говорит такие вещи… как будто ему сто лет.

Вечером папа объяснил:

— Слышать «нет» — это тоже важно. В жизни тебе будут говорить нет. Много раз. Надо уметь это принимать.

— А если я не согласна?

— Ты имеешь право не соглашаться. Но кричать и хлопать дверями — не помогает. Лучше спросить: «Почему нет?» и понять причину. Может, причина уважительная.

На следующий день в школе Дивна захотела покататься на качелях, но они были заняты. Она подошла к девочке, которая качалась, и сказала:

— Можно мне?

— Нет, — сказала девочка. — Я сама только села.

Дивна уже открыла рот, чтобы обидеться, но вспомнила папу.

— А когда освободятся? — спросила она.

— Через пять минут, — ответила девочка. — Подожди, я тебе скажу.

Дивна подождала. Через пять минут девочка позвала её, и они даже подружились.

Дома Дивна сказала:

— Я поняла. «Нет» — это не конец света. Это просто «нет» сейчас. Может, потом будет «да».

— А мороженое? — спросил Вася.

— Мама сказала, когда горло пройдёт, тогда да. Значит, не навсегда.

Рогалик лежал и думал: «Интересно, а если бы я попросил новый рог, мне бы сказали нет? Наверное, да. Но я и с одним живу нормально».

Главный вывод Дивны:Нет — это не про то, что ты плохой. Это про то, что сейчас так сложилось. Можно подождать, можно договориться, можно понять причину. Всё, кроме истерики.

Рассказ восемнадцатый: Руки помощи, или Почему просить — не стыдно.

Это случилось на физкультуре. Дивна на перемене решила перелезть через коня. Она залезла на коня, а слезть испугалась. Смотрит вниз — а там высоко. Страшно! Она вцепилась за него руками. Ноги тряслись. Дети бегали по залу, никто не замечал, что Дивна в беде.

Дивна сидит на коне, а сама думает: «Вот сейчас упаду, разобьюсь, и все будут плакать на моих похоронах. А мама скажет: "Зря она не попросила помощи"».

Но попросить помощи было стыдно. Она же большая! Она сама залезла — значит, сама должна слезть. Или умереть. Третьего не дано.

Вдруг внизу появилась Лена.

— Дивна, ты чего там застыла?

— Боюсь слезать, — призналась Дивна.

— Так позови физрука, пусть поможет.

— Неудобно.

— Глупая, — сказала Лена. — Физрук для того и нужен, чтобы помогать. Сергей Петрович! — закричала она. — Дивне помощь нужна!

Физрук подошёл, протянул руки и сказал:

— Прыгай, я поймаю.

— Точно поймаете?

— Честное слово.

Дивна закрыла глаза и прыгнула. Физрук поймал. Поставил на пол.

— Молодец, что дождалась, — сказал он. — Просить помощи — не стыдно. Стыдно молчать и рисковать.

В раздевалке Дивна сказала Лене:

— Спасибо, что позвала.

— Да ладно, — отмахнулась Лена. — Мы же друзья.

Дома Дивна рассказала Васе.

— А я всегда прошу помощи, — сказал Вася. — Когда до верхней полки не дотянуться, я зову маму. Когда штаны застегнуть не могу, зову папу.

— Ты маленький, тебе можно.

— А ты большая, а помощи просить не умеешь? — удивился Вася. — Странно. Большие же всё умеют.

Дивна задумалась. А ведь правда. Почему она решила, что просить помощи — стыдно? Взрослые тоже просят. Мама просит папу починить кран. Папа просит маму найти его очки. Даже Марья Ивановна просит детей стереть с доски.

— Рогалик, — спросила она, — а ты просишь помощи?

Рогалик молчал, но Вася ответил за него:

— Рогалик всегда просит, чтобы его брали с собой. Он без нас пропадёт.

Дивна засмеялась и обняла лося.

Главный вывод Дивны: Просить помощи — это не стыдно. Это умно. Потому что вместе легче. И вообще, люди для того и придуманы, чтобы помогать друг другу. Даже если ты уже большой.

Глава 4

Рассказ девятнадцатый: Волшебное слово, или Почему спасибо греет

В столовой давали булочки с маком. Дивна обожала булочки с маком. Она взяла поднос, взяла булочку, взяла компот и села за стол.

Тётя Нина из буфета смотрела на неё и ждала. Дивна не понимала, чего она ждёт. Булочка уже в руке, компот в стакане — всё хорошо.

— Спасибо сказать не забудь, — шепнула Лена.

— А, точно.

Дивна встала, подошла к тёте Нине и сказала:

— Спасибо.

Тётя Нина улыбнулась так, будто ей конфету подарили:

— Кушай на здоровье, милая.

Дивна вернулась за стол и задумалась. Почему от одного слова у тёти Нины так лицо изменилось? Слово же маленькое, всего три слога. А работает как волшебство.

Вечером она решила провести эксперимент. Когда мама подала ужин, Дивна сказала:

— Спасибо, мамочка.

Мама аж остановилась:

— Что случилось? Ты заболела?

— Нет, просто спасибо.

Мама улыбнулась и поцеловала её в макушку.

Когда папа принёс из магазина новые фломастеры, Дивна сказала:

— Спасибо, папа.

Папа чуть фломастеры не уронил:

— Это ты мне? Приятно-то как!

Даже Васе Дивна сказала спасибо, когда он поделился шоколадкой. Вася удивился, но шоколадку дал.

— Рогалик, — спросила Дивна, — ты замечаешь? От слова «спасибо» все становятся добрее.

— А почему? — спросил Вася за Рогалика.

— Наверное, потому что это значит: «Я вижу, что ты для меня сделал. Я это ценю». Людям важно, чтобы их замечали.

На следующий день в школе Дивна сказала спасибо Марье Ивановне после урока. Учительница посмотрела на неё с удивлением, потом улыбнулась:

— Какая ты сегодня приятная, Дивна.

— Я просто спасибо сказала.

— Вот видишь, как мало надо, чтобы день стал лучше.

Дома Дивна подвела итог эксперимента:

— Я поняла. Спасибо — это как маленький подарочек. Слово, а греет. Надо говорить его почаще. Даже просто так.

— А за что Рогалику спасибо сказать? — спросил Вася.

— За то, что он есть, — ответила Дивна и погладила лося.

Рогалик засопел от удовольствия. Он хоть и плюшевый, но спасибо любил.

Главный вывод Дивны:Спасибо — это маленькое волшебство. Оно ничего не стоит, а делает всех счастливее. Надо говорить его часто. Даже если кажется, что не за что. Всегда есть за что — хотя бы за то, что человек рядом.

Рассказ двадцатый: Прости, я больше не буду, или Как чинить то, что сломал.

Это была катастрофа. Дивна играла с Васей в комнате, разбежалась, споткнулась и… влетела прямо в мамин телефон, который лежал на стуле.

Телефон упал на пол. Экран треснул. Треснул страшно — паутинкой по всему стеклу.

Дивна замерла. Вася замер. Рогалик, который лежал на кровати, тоже замер (насколько может замереть плюшевый лось).

— Ой, — сказала Дивна.

— Ой-ёй-ёй, — сказал Вася.

В комнату заглянула мама.

— Что за шум? — спросила она. И увидела телефон.

Наступила тишина. Такая тишина, бывает только перед грозой. Дивна сжалась в комочек и ждала, что сейчас будет.

— Дивна, — тихо сказала мама, — это ты?

— Я, — прошептала Дивна. — Я нечаянно. Я бежала и… я не хотела.

Мама молчала. Она смотрела на телефон, на Дивну, снова на телефон.

— Я понимаю, что нечаянно, — сказала она наконец. — Но телефон-то разбит.

Дивна хотела убежать. Спрятаться под кровать. Уползти в шкаф. Сделать вид, что её нет. Но ноги не шли.

— Что теперь будет? — спросила она.

— Телефон надо чинить, — вздохнула мама. — Это стоит денег. Ты понимаешь?

Дивна кивнула. Она понимала про деньги, их надо копить, в общем, она понимала, что случилось что-то плохое.

— Иди сюда, — сказала мама.

Дивна подошла. Мама обняла её.

— Ты нечаянно. Я знаю. Но знаешь, что надо сделать, когда что-то сломал?

— Что?

— Извиниться. И подумать, как исправить.

Дивна заплакала. Не от страха, а от обиды — на себя, на свою глупую беготню.

— Прости, мамочка, — всхлипнула она. — Я больше не буду бегать в комнате. Я буду аккуратной. Я… я могу отдать свои карманные деньги на починку.

Мама улыбнулась сквозь грусть:

— Карманные деньги — это хорошая идея. Но главное — ты сказала «прости» и поняла, что сделала не так. Это и есть самое важное.

Вечером Дивна долго не могла уснуть. Она смотрела на Рогалика и думала.

— Рогалик, а если бы ты разбил телефон, ты бы извинился?

Рогалик молчал, но Дивна знала ответ.

— Извинился бы. Потому что когда извиняешься, человеку легче. И тебе легче. Это как… как заклеить дырку. Не в телефоне, а в отношениях.

На следующий день она отдала маме все свои накопленные деньги — триста рублей. Мама взяла, поцеловала её и сказала:

— Ты молодец. Не все взрослые умеют признавать ошибки.

Дивна пошла в школу с лёгким сердцем. Телефон всё ещё был разбит, но мама не злилась. Потому что «прости» иногда работает лучше любого клея.

Главный вывод Дивны: Сказать "прости" — трудно. Язык не поворачивается. Но если не сказать, внутри остаётся камень. А если сказать — камень уходит. И даже если вещь сломана, отношения можно починить.

Рассказ двадцать первый: Что посеешь, то и пожнёшь

(История про последствия, которые приходят сами, даже если их не ждёшь)

В пятницу случилось то, о чём Дивна будет помнить всю жизнь. Хотя, если честно, она надеялась, что забудет. Но такие вещи не забываются. Они сидят внутри и напоминают о себе каждый раз, когда хочешь сказать: «А, успеется».

Всё началось со стихотворения. Обычного стихотворения про осень. Восемь строчек. Всего-то восемь маленьких строчек, которые нужно было выучить к пятнице.

— Дивна, ты выучила стих? — спросила мама в среду вечером.

— Успею, — отмахнулась Дивна. Она смотрела мультик, самый интересный мультик в её жизни, и отрываться от него было невозможно.

— В четверг выучишь, — сказала мама.

— Успею, — повторила Дивна, не отрываясь от экрана.

В четверг вечером Вася позвал играть в новую игру — строить город из подушек и одеял. Это было важнее всяких стихов. Город вырастал огромный, с тоннелями и башнями, и Рогалик был мэром этого города.

— Дивна, стих! — напомнила мама из кухни.

— Успею! Утром выучу! Утром голова свежая!

Рогалик, сидевший на вершине подушечной башни, посмотрел на неё с сомнением. Но Рогалик был плюшевый, он не умел говорить. А если бы умел, он бы сказал: «Дивна, утро бывает разное. Иногда оно свежее, а иногда оно очень торопливое».

Утро оказалось торопливым. Дивна проспала, потому что будильник почему-то не зазвенел (на самом деле он звенел, просто она его выключила во сне и ничего не помнила). Пришлось быстро одеваться, быстро есть, быстро бежать. Какое там «выучить стих» — она даже зубы забыла почистить, вспомнила уже на улице.

В класс она влетела за минуту до звонка. Села за парту, тяжело дыша. Рогалик в портфеле тихонько вздыхал — он не любил, когда бегают, у него от этого укачивание.

Первым уроком была математика. Дивна немного успокоилась. Математику она любила, тут всё понятно: цифры, примеры, ответы. Никаких стихов.

А потом Марья Ивановна сказала:

— А теперь проверим, как вы выучили стихотворение об осени. Дивна, к доске.

У Дивны внутри всё оборвалось. Прямо взяло и оборвалось. Как будто кто-то взял большой нож и разрезал все верёвочки, на которых держалось спокойствие.

Она встала. Ноги понесли её к доске сами, без разрешения. Повернулась к классу. Увидела двадцать пять пар глаз, смотрящих на неё. Увидела Лену, которая подбадривающе улыбалась. Увидела Петьку, который уже открыл рот, чтобы посмеяться, если что-то пойдёт не так.

Открыла рот и… ничего.

Пустота. Абсолютная, звенящая пустота в голове. Ни одной строчки. Ни одного слова. Даже названия стихотворения она не помнила.

— Ну? — сказала Марья Ивановна. — Мы слушаем.

Дивна стояла и молчала. Секунда. Две. Пять. Целая вечность.

— Я… — прошептала она. — Я забыла.

— Забыла или не выучила? — спросила учительница, и голос у неё был не злой, а какой-то усталый.

Дивна молчала. Она не могла соврать. Она вообще врать не умела — у неё сразу уши краснели.

— Не выучила, — сказала она еле слышно.

Марья Ивановна посмотрела на неё долгим взглядом. Потом взяла ручку, поставила в журнале какую-то отметку и сказала:

— Садись. Два.

Два. Двойка. Вторая двойка в жизни, но эта была обиднее первой. Первую она получила за букву «Щ», которую никак не могла написать. А эту — за собственную лень. За своё дурацкое «успеется».

Дивна села за парту и уставилась в парту. Щёки горели так, что, наверное, можно было жарить яичницу. На глазах защипало, но она запретила себе плакать. Плакать при всех — ещё хуже.

На перемене к ней подошла Лена. Молча села рядом. Помолчала. Потом сказала:

— Ты чего?

— Забыла выучить, — буркнула Дивна.

— А почему?

— Думала, успеется.

Лена покачала головой. Не осуждающе, а как-то по-старушечьи, будто ей было сто лет и она всё в этой жизни видела.

— Эх, Дивна, — сказала она. — Моя бабушка всегда говорит: «Сначала ты выбираешь, потом выбор выбирает тебя».

— Чего?

— Ну, это значит: ты сама выбрала не учить стих. А теперь этот выбор выбрал для тебя двойку. Понимаешь? Ты не жертва, ты просто получила то, что выбрала.

Дивна задумалась. А ведь правда. Никто её не заставлял смотреть мультики в среду. Никто не заставлял строить город с Васей в четверг. Никто не заставлял выключать будильник и досыпать. Она сама. Всё сама.

— Но я же не хотела двойку! — вырвалось у неё.

— А кто ж хочет? — пожала плечами Лена. — Но хотеть пятёрку и делать для этого что-то — разные вещи. Я, например, тоже хочу пятёрки, но я учу. Потому что знаю: если не выучу, получу два. И никто не виноват.

Лена ушла играть с девочками, а Дивна осталась сидеть. Рогалик в портфеле, кажется, вздыхал. Или просто портфель скрипнул.

Дома Дивна долго не решалась рассказать про двойку. Но мама сама спросила:

— Ну, как у тебя дела в школе?

Дивна поняла, что скрывать бесполезно. Мама всё равно узнает — Марья Ивановна в дневник записывает.

— Двойка, — выдохнула она. — По чтению. Стих не выучила.

Она приготовилась к жалости. Или к крику. Или к нотациям. Но мама сделала неожиданную вещь — она просто кивнула.

— Понятно, — сказала она. — И почему не выучила?

— Думала, успеется.

— А не успелось?

— Не успелось.

Мама села рядом.

— Знаешь, — сказала она, — это твоя двойка. Ты её заработала. Не я, не папа, не Вася, не Марья Ивановна. Ты.

— Но это же нечестно! — вырвалось у Дивны. — Я просто забыла!

— Ты не забыла. Ты решила, что важнее мультики и игры. Это был твой выбор. И двойка — это последствия твоего выбора. Честно или нет?

Дивна хотела сказать, что нечестно, но язык не повернулся. Потому что в глубине души она понимала: мама права.

— И что мне теперь делать? — спросила она тихо.

— Выучить стих. И подойти к Марье Ивановне, сказать, что ты готова ответить. Двойку это не исправит, она останется в журнале. Но ты покажешь, что поняла ошибку. Это важнее.

Дивна вздохнула, достала учебник и села учить. Стих был дурацкий, про осень, про листья, про то, как всё красиво. Дивна учила его и злилась: если бы она выучила вчера, сейчас бы уже играла с Васей. А вместо этого сидит и зубрит.

Рогалик сидел рядом и слушал. Дивна рассказывала стих ему — раз, другой, третий. Рогалик был хорошим слушателем. Он не перебивал, не критиковал, просто слушал. И к десятому разу Дивна выучила стих наизусть. Даже с закрытыми глазами могла рассказать.

В понедельник она подошла к Марье Ивановне после урока.

— Марья Ивановна, я выучила стих. Можно рассказать?

Учительница улыбнулась:

— Можно.

Дивна рассказала. Громко, с выражением, ни разу не сбилась. Когда закончила, в классе даже похлопали.

— Молодец, — сказала Марья Ивановна. — Двойка останется, но я вижу, что ты сделала работу над ошибками. Это важнее любой оценки.

Дивна села за парту и почувствовала, как внутри разливается тепло. Не потому что её похвалили, а потому что она сама себе доказала: она может. Если захочет — может.

Дома она сказала Васе:

— Знаешь, я поняла одну важную вещь.

— Какую?

— У каждого выбора есть последствия. Если выбираешь не учить — получаешь двойку. Если выбираешь учить — получаешь пятёрку. Всё просто и честно.

— А если выбираешь есть много конфет? — спросил Вася, который как раз доедал пятую.

— Получаешь живот. И злую маму, которая ругается.

— А если выбираешь не спать?

— Получаешь злого папу утром. И глаза красные.

— А если выбираешь не слушаться?

— Получаешь… — Дивна задумалась. — Получаешь кучу проблем. И не только двойки. Просто жизнь становится сложной. Сама себе её усложняешь.

Вася кивнул, отложил конфету и пошёл чистить зубы. Дивна посмотрела на Рогалика.

— Рогалик, а ты что выбираешь?

Рогалик молчал. У него не было выбора. Он был плюшевый, его выбирали. И в этом было его счастье.

Но Дивна знала: у неё выбор есть. И каждый день она будет выбирать что-то. Хорошее или не очень. А потом пожинать последствия.

— Главное, — сказала она Рогалику, — чтобы последствия были вкусными. Как пятёрка. А не горькими, как двойка.

Рогалик кивнул. Или просто свет упал так. Но Дивна решила, что это кивок.

Главный вывод Дивны:

Раньше я думала, что двойка — это когда учительница злая. А теперь поняла: двойка — это когда я сама сделала глупый выбор. Никто не виноват, кроме меня. И это даже хорошо. Потому что если я сама выбираю двойку, значит, я сама могу выбрать пятёрку. Всё в моих руках. И в моей голове. И в моём желании учить стихи вовремя, а не надеяться на дурацкое "успеется". Потому что "успеется" — это самый хитрый враг. Он обещает, что всё будет хорошо, а сам исчезает, когда приходит время отвечать. Последствия — это не наказание. Это просто результат твоего выбора. Хочешь хороший результат — делай хороший выбор. Всё честно

Рогалик лежал и думал: «Хорошо, что у плюшевых лосей нет выбора. Нас просто любят. За то, что мы есть».

Рассказ двадцать второй: Критика — это не страшно, или Почему мама не ругается, а помогает

Дивна нарисовала рисунок. Долго рисовала, старалась. Там был дом, дерево, солнце и Рогалик на полянке. Самый лучший рисунок в её жизни!

Она прибежала к маме:

— Смотри! Красиво?

Мама посмотрела внимательно.

— Знаешь, — сказала она, — очень хорошо. Но посмотри: у домика крыша немного кривая. А у Рогалика уши разного размера.

Дивна обиделась. Как это «кривая»? Как это «разного размера»? Это же художественный замысел! Это стиль такой!

Она забрала рисунок и ушла в комнату. Села на кровать, надулась.

— Рогалик, — сказала она, — мама говорит, что у тебя уши разного размера.

Рогалик молчал. Его уши были разного размера — это правда. Но он не комплексовал.

— Она просто не понимает искусства, — буркнула Дивна.

Пришёл Вася.

— Чего обиделась?

— Мама критикует мой рисунок.

— А что говорит?

— Что крыша кривая и уши разные.

— Ну, крыша правда кривая, — сказал Вася, посмотрев. — Я сразу заметил.

— Ты тоже против меня?!

— Я не против. Я просто вижу. Крыша кривая. Но дерево красивое. И солнце классное.

Дивна задумалась. Вася, конечно, мелкий, но он редко врёт. Если он говорит, что крыша кривая, значит, крыша кривая.

Вечером папа заглянул в комнату.

— Слышал, у нас творческий кризис?

— Мама говорит, что у меня криво, — буркнула Дивна.

— Покажи-ка.

Дивна показала. Папа посмотрел долго-долго.

— Знаешь, — сказал он, — мама права. Крыша кривая. И уши разные. Но!

— Что «но»?

— Но дерево — отличное. Солнце — замечательное. И цветы на полянке — как живые. Понимаешь, критика — это не когда тебя ругают. Это когда тебе помогают стать лучше. Мама же не сказала: «Уродство какое». Она сказала: «Вот это можно исправить». Разница есть?

Дивна задумалась. Разница была.

— Так что, исправлять? — спросила она.

— Хочешь — исправляй. Хочешь — оставь. Это твой рисунок. Но если исправишь, станет ещё лучше.

Дивна взяла карандаш и поправила крышу. Чуть-чуть, самую малость. И уши подровняла.

— Смотри, — показала она папе.

— Отлично! А теперь ещё лучше.

На следующий день она показала рисунок маме.

— Ой, — удивилась мама. — Ты исправила! Стало намного лучше. Умница, что прислушалась.

Дивна улыбнулась. Обида прошла. Осталась гордость — за то, что сделала лучше.

Главный вывод Дивны:Критика — это не про то, что ты плохой. Это про то, как сделать хорошее ещё лучше. Надо только уметь слышать. И не обижаться сразу.

Рассказ двадцать третий: Я не согласна, или Как спорить без драки

В классе выбирали, что делать на классном часе. Большинство хотело смотреть мультики. А Дивна хотела играть в настольную игру. Она очень любила настольную игру с приключениями.

— Будем мультики смотреть! — кричал Петька.

— Давайте игру! — робко сказала Дивна.

— Ты одна хочешь, а все — мультики, — сказал Петька. — Значит, мультики.

Дивна расстроилась. Ей казалось это несправедливым. Почему если большинство хочет мультики, то меньшинство вообще не считается? Она же тоже человек!

Она хотела закричать, затопать ногами, убежать. Но вспомнила, чему учил папа: «Спор — это не война. Это поиск решения».

Дивна подняла руку. Марья Ивановна кивнула.

— Марья Ивановна, — сказала Дивна, — а можно я скажу?

— Говори.

— Я понимаю, что все хотят мультики. Но я хочу игру. Может, можно сделать так: сначала посмотрим мультик, а потом поиграем? Или сегодня мультики, а в пятницу — игра?

В классе стало тихо. Все смотрели на Дивну. Потом Лена сказала:

— А давайте сегодня мультики, а в пятницу правда поиграем? Я тоже люблю игру.

И тут оказалось, что не одна Дивна хочет играть. Ещё Лена хочет. И Вовка хочет. И даже Света тихонько кивнула.

— Хорошо, — сказала Марья Ивановна. — Сегодня мультики, а в пятницу — игра. Кто за?

Поднялось много рук. Дивна улыбнулась.

На перемене Петька подошёл к ней:

— Ты это… молодец. Спорить умеешь. Я бы сразу драться полез.

— Драться глупо, — сказала Дивна. — Дракой ничего не решишь. А разговором можно договориться.

Дома она рассказала Васе.

— Я сегодня поспорила с целым классом и победила.

— Побила всех? — испугался Вася.

— Нет, глупый. Я договорилась. Словами.

— А так можно?

— Можно. Если говорить спокойно и предлагать варианты. Не кричать, а объяснять.

Рогалик слушал и гордился. Его Дивна умела не только рисовать, но и спорить. По-взрослому.

Главный вывод Дивны:Выражать несогласие — можно. Даже нужно. Иначе твоего мнения никто не узнает. Главное — не кричать, не драться, а предлагать. Вместо "всё плохо" говорить "а давайте так". Тогда услышат.