Приключения Аят и говорящего ослика

День рождения Аят и необычный подарок

Девочка Аят, в белоснежном пышном платьице и туфельках без каблуков (ведь ей исполнилось всего 6 лет), бежала, широко разведя руки, по направлению к своему дому. Дело было на лужайке заднего двора, и её громко позвал папа:

—Аят! Привезли твой подарок!

Все домашние стояли там же, рядом, и смотрели на тот самый подарок с нескрываемым восхищением. Аят очень спешила, так как двор дома был отгорожен от просторной зеленой лужайки деревянным невысоким забором. Пологий спуск, который начинается возле дома, не позволял ей видеть, что там, за забором.

Немного запыхавшись, девочка все же добралась до калитки и застыла в изумлении. На нее равнодушно и не по-праздничному смотрел, лениво жуя солому, самый настоящий осел.

— Пааа-па, что-оо это? — протяжно выдавила Аят.

— Это теперь твой ослик, и когда ты захочешь, сможешь кататься на нём на заднем дворе. — ответил он ей, похлопывая рукой по седлу и попоне, красовавшейся на спине животного.

Отец подхватил её под руки, и Аят, взлетев с радостным визгом на высоту человеческого роста, приземлилась на спину осла, прямо в седло. Взяв в руки вожжи, она взмахнула ими, как не раз видела в фильмах про индейцев, и прокричала протяжное:

— Нн-ооо!

Ничего не произошло. Ослик продолжал жевать травку и безразлично смотреть куда-то вдаль. Тогда Аят повторила призыв, и добавила удары пятками ног по бокам ослика.

Он издал протяжный звук, похожий на скрип двери, и пошёл вперед. Все засмеялись и зааплодировали.

Так Аят стала владелицей самого настоящего ослика.

Ей теперь предстояло дать ему имя. Именно об этом она думала, когда, уверенно сидя в седле, спускалась на осле вниз от забора. Но животное дальше идти не захотело, и остановилось, продолжив жевать.

Все заботы о новом питомце взял на себя их семейный садовник. Именно он готовил ослика для катаний, которые разрешалось делать только в присутствии взрослых. Однако Аят всегда могла приходить к его загону, который организовали в старом сарае, и кормить ослика морковкой.

Сначала она боязливо клала её в кормушку, но однажды, осмелев, дала укусить её, не отпуская из рук. Ослик откусил сразу половину, но очень аккуратно. Жуя сочный корнеплод, он вдруг проговорил:

— Вкусно!

— Неужели ты можешь говорить? — удивленно прошептала Аят.

— Все могут. Но мы иакаем со взрослыми так, будто самые глупые животные на планете — это мы.

— А ты не боишься, что я расскажу папе или Полю, нашему садовнику?

— Всегда пожалуйста! Я бы даже на это хотел бы посмотреть. Если ты станешь настаивать, они наверняка начнут водить тебя к детскому психологу, и точно запретят проводить со мной много времени. А может, вообще отправят меня назад, в деревню — мечтательно проговорил скрипящим голосом ослик.

Аят не хотелось терять своего нового друга. Она уже успела к нему привязаться. К тому же со дня рождения прошла неделя, а она так и не дала ему имя. И тут еще выяснилось, что осёл — говорящий.

На следующий день папа за завтраком спросил:

—Аят, ты решила, как будут звать твоего Осла?

Один из её младших братьев-близнецов, сидевший справа от Аят, удивлённо хмыкнул, а другой начал весело кричать:

— И-аа, и-аа, и-ааа.

— Нет, пока он просто ослик, я еще не выбрала, — стала оправдываться девочка. Ей очень хотелось всем рассказать, что её друг может говорить, но еле-еле сдержалась, и промолчала. Не поделилась даже с мамой, и из-за этого Аят немного расстроилась. Ведь это был её первый секрет, о котором нельзя было говорить. Никому.

Тайная комната

Ясным воскресным утром, проснувшись раньше всех в доме, Аят сразу же побежала во двор на лужайку. Ослик уже не спал, стоял посреди сочной травы и мотал головой из стороны в сторону. Казалось, он пытался что-то вытрусить из своей головы.

— Что ты делаешь, глупый ослик?

— Привет, Аят, как дела?

— Нормально, а у тебя как?

— У меня там в голове что-то дзынькает, не могу понять что. Вчера ещё такого не было.

Ослик был расстроен, и не мог понять, что же его беспокоит.

— Давай я посмотрю, что там у тебя, – сказала Аят и добавила — подожди, я сбегаю и возьму папин фонарь.

Аят помчалась со всех ног на кухню и в нижнем кухонном ящике отыскала маленький чёрный цилиндр фонарика.

Нажав на кнопку, она убедилась, что он работает, и так, с включённым фонариком, помчалась обратно.

— Давай сюда свою голову, хватит ею мотать! — скомандовала Аят, и ослик послушно замер, наклонив к девочке своё левое ухо.

Аят направила луч фонаря в большущее ухо ослика, но ничего не увидела. Она прислонила голову поближе, так, что левый глаз оказался прямо напротив уха.

Чтобы сфокусировать зрение, она закрыла свой правый глаз и удивилась: ухо ослика внезапно стало увеличиваться в размерах. Настолько, что она теперь могла смотреть в ухо как в огромный пещерный вход. Аят глянула под ноги и вскрикнула от удивления – она ногами уже стояла внутри уха ослика. Испугавшись, тут же сделала шаг назад и всё сразу стало на свои места - ослик был обычного размера, а она всё также ничего не видела в его ухе.

— Ой, вскрикнула девочка. Представляешь, я чуть не провалилась в твоё ухо!

— Так бывает у неуклюжих девочек. Ну а что там у меня дзинькало, ты разобралась?

— Нет, и не подумаю. Ещё чего, я же неуклюжая, — обиделась на замечание ослика девочка.

— Извини меня, пожалуйста, — виновато сказал ослик – я не хотел тебя обижать, просто очень устал уже от этого шума в голове. Помоги мне, Аят, мне без тебя никак не справиться.

— Ну хорошо, только чур, больше не обзываться!

— Обещаю, никогда больше не буду так говорить.

Аят снова прижалась к уху ослика, но теперь сделала это правым глазом. Ничего не произошло.

— Странно, больше не работает.

— Попробуй другим глазом посмотреть, может в этом секрет, — проговорил ослик.

Аят зажмурила правый глаз и левым прислонилась к уху осла. И снова вокруг неё выросло всё, а сама она оказалась в ухе ослика.

Направив фонарь в темноту уха, Аят медленными шагами стала прокрадываться вперёд. Чем глубже проходила девочка внутрь головы ослика, тем смелее становилась. Ничего страшного впереди не было, а тоннель, по которому она пробиралась, очень быстро закончился и сменился огромной и высокой пещерой. Тут было светло – два больших окна на одном из сводов пещеры пропускали достаточно света. Они были овальной формы и периодически то на одном, то на другом закрывались и открывались вертикальные шторы.

— Ослик, ты меня слышишь? — тихонько прошептала Аят.

— Да слышу я, слышу, зачем так сильно орать, — возмущенно иакнул ослик.

— А ну попробуй-ка не моргать.

Ослик замер и Аят отметила: шторы на окнах перестали двигаться.

— Так и стой, не моргая. Чтобы я нормально могла всё тут рассмотреть. У дальнего края пещеры Аят увидела еще один вход в туннель, и решила было пойти дальше, но вовремя остановилась. Подумав, она поняла, что это вход из другого уха.

Девочка стала внимательно осматриваться и увидела на стене, противоположной той, где были окна, три двери. Двери были деревянные, с замочными скважинами. Рядом с каждой дверью на стене был крюк, на котором висел ключ. Ключи были только у крайних дверей, а вот та, которая посередине, оказалась без ключа.

Аят дёрнула за ручку средней двери, но она не поддалась.

— Заперто, подумала Аят.

— Что заперто? — услышала она слова ослика.

— Ты что, меня и сейчас слышишь?

— Замечательно слышу, и спасибо, что ты перестала кричать мне в уши.

Аят поняла: в голове у ослика можно было общаться не разговаривая. Она подумала, мысленно обращаясь к ослику:

— У тебя тут в голове внутри пусто. Только пыльно, и паутина с потолка висит. А еще есть три двери, две с ключами, а одна без, и всё заперто.

— Возьмись за что-то покрепче, давай я помотаю головой, а ты послушаешь, откуда идёт звук. Скажешь, как будешь готова.

Аят осмотрелась вокруг и быстро поняла – держаться тут было не за что. Хотя. Две двери стояли так, что их ручки оказались рядом. Аят взялась сразу за обе, и мысленно проговорила:

— Я готова, давай, мотай своей головой.

Ослик тут же сделал привычные движения, и Аят услышала, как из-за левой двери раздались звуки. Они ей напомнили звук ложек и вилок внутри кастрюли. Если взять сразу целую жменю, положить их в кастрюлю, и начать ею трясти, звук будет один в один. Аят иногда так делала, когда рано утром по выходным хотела чего-то вкусненького, а в доме все ещё спали, и отказывались вставать. Она брала в руки своё оружие и начинала трясти кастрюлю. Первым сдавался папа. Он выходил из спальни в халате, с закрытыми глазами, наощупь находил какую-нибудь сладость в верхнем кухонном шкафчике и протягивал их Аят.

Аят всегда в эти моменты обнимала отца и говорила:

— Доброе утро, папочка! А ещё чайку можно?...

— Ну всё, достаточно, я уже нашла, откуда шум у тебя в голове.

Аят взяла со стены ключ, вставила в скважину левой двери и провернула. Она была маленькой девочкой, но уже знала: чтобы открыть дверь, ключ надо вращать по часовой стрелке или против.

Понадобилось два оборота, чтобы замок щёлкнул. Дверь скрипнула, и сама распахнулась, и из неё вывалились большая корзина, стульчик и штук шесть волейбольных мячей.

— Ого, да у тебя тут целая кладовка, — подумала Аят — и так много волейбольных мячей. Откуда они у тебя?

— А, это одного мальчика, у которого я раньше жил с мамой. Он был спортсменом, и любил кидать мячи мне в голову, всё хотел научить меня играть в волейбол. Иногда я подставлял своё ухо и мяч залетал ко мне в потайную комнату, и на время игры прекращались. Но ненадолго – мальчишке тут же покупали новый мяч.

— Тут ещё корзина и стул. А, понятно, что у тебя шумело, здесь ремни на полках в кладовой расстегнулись и всё это выпало, — подумала Аят, заглянув внутрь кладовой, освещая её фонариком.

Сейчас наведу тут порядок. Аят быстро всё расставила по местам, затянула ремни и уже решила закрыть дверь.

— А можно мне взять один мячик?

— Да хоть все их бери, для тебя мне ничего не жалко.

Аят оставила один мяч себе, самый красивый, с сине-зелёными полосками. Закрыла дверь и быстрым шагом пошла назад в тоннель. Подойдя на край уха, она увидела, что из дома вышла её мама, и зовёт Аят завтракать. Девочка закрыла глаза и шагнула вперёд, даже не боясь, что упадёт. Так и получилось – она попросту оказалась рядом с осликом. Схватив мячик, она побежала к маме.

— Мамочка, доброе утречко! А мы поиграем в волейбол? Смотри, какой мне мяч подарил ослик?

— Ослик? Подарил? – мама Аят удивилась, — Так, бегом умываться, мыть руки и за стол. Мы сейчас едем в парк аттракционов, в мяч играть будем потом.

И Аят, счастливая, помчалась вприпрыжку мыть руки и чистить зубы.

Сладкая вата

На следующее утро Аят встала рано и, пока домашние спали, пошла проведать ослика. В руках она держала большой пакет. Это была сладкая вата. Вчера в парке аттракционов папа всем купил это лакомство – и ей, и братьям. Только Аят есть не стала, а попросила завернуть воздушную вату на палочке в пакет, чтобы забрать с собой.

—Почему не ешь Аят, очень вкусно!

— О-о-очень!

Братья наперебой загалдели и стали откусывать большие куски ваты и жадно их поедать. Аят очень хотелось сделать то же самое, но как только она представляла, что её ослик остался один, в тёмном сарае, у неё появлялись силы отказаться от угощения, а оставить всё своему четвероногому другу. Он обязательно порадуется, вата вон какая сладкая и вкусная, а бедный осёл даже морковке нечищеной радовался так, что чуть-ли не прыгал.

Папа, по-видимому, разгадал план Аят. Он посмотрел на её серьёзное и сосредоточенное лицо, вернулся, и купил еще сладкой ваты для мамы. Ну а мама, откусив кусочек, протянула ей палочку, на которой была намотана вата, и спросила у Аят:

— Хочешь?

—Ага!

Только и успела проговорить обрадованная Аят. А потом они пошли на карусели, и подарок ослику всё время был у мамы. Зато Аят смогла вволю накататься и навеселиться вместе со своими братьями. Домой вернулись поздно, и она побоялась выходить в тёмный двор. Хоть садовник Поль и оставлял включенный снаружи фонарь под крышей сарая, тот светил только на вход, а вокруг было темно. Аят казалось, что из кустов за ней кто-то внимательно следит.

Другое дело утром. девочка уже на подходе к сараю услышала, что ослик не спит. Его громкие «Иа!» раздавались, наверное, на всю округу. Она открыла скрипнувшую дверцу, и, увидев скачущего на месте друга, радостно его поприветствовала.

— Привет!

— Доброе утро, Аят! А я как раз делаю утреннюю зарядку! Хочешь со мной?

— Давай!

И она стала повторять движения за осликом. Прыжок влево, прыжок вверх, прыжок вправо, прыжок вперёд, прыжок вверх, прыжок назад.

И так по кругу много-много раз. Ослик прыгал на четырёх ногах, а девочка – на двух, и у неё получалось лучше. Только осёл оказался выносливее, уже после пятого повтора Аят стала уставать и решила отвлечь его от зарядки.

— А у меня для тебя есть подарок!

— Что, правда? Мне ещё никогда не дарили подарков по утрам. Интересно, а что ты мне подаришь?

Аят открыла пакет и достала сладкую вату на палочке. Правда, она была уже не такая пышная, как в парке. Но Аят не подала и виду: ведь ослик не видел, какая она была воздушная, зачем его расстраивать.

— Ух ты! Это что такое? Облачко на палочке? Никогда так близко не видел облаков! Вот это да! Подумать только….

Ослик сразу замечтался, а Аят стала звонко смеяться.

— Глупенький! Никакое это не облачко. Облака, чтобы ты знал, сделаны из водяного пара, такого как из чайника только холодного. Это — сладкая вата.

— Что? Всего лишь вата? Я знаю, что ватой набивают плюшевых игрушек. Ты решила сделать из меня чучело и набить меня ватой? В таком случае, сообщаю, — важно проговорил ослик, — на меня потребуется в сто раз больше, а может быть даже в сто пятьдесят!

— Ну глупышка ты! Это сладость, вкуснятина! — хохотала Аят, — Как морковка, только в тысячу раз вкуснее!

— Правда? Не может быть. Ты представляешь, а ведь я в жизни не ел ничего вкуснее морковки. Давай, буду пробовать свой подарок.

Ослик открыл рот и, откусив, небольшой кусочек, стал жевать.

— Ну как? — полюбопытствовала Аят.

— Очень пить захотелось. Прям сильно.

— А вата как тебе?

— Наверное вкусная, но что-то я не распробовал.

Ослику было неудобно сказать девочке, что сахарная вата показалась ему хуже самой пересушенной соломы. Он не хотел её расстраивать и сказал, что оставит остальное на вечер.

— Ну как хочешь. Может, пойдём, ты меня тогда покатаешь?

— Я помню, что тебе кататься без присмотра взрослых запрещено.

— Ой, ну а что может случиться? Ты же понимаешь, что надо аккуратно, чтобы я вдруг не упала.

— Понимаю, но Поль сегодня отдыхает, и твой папа ещё спит, а без них мне седло на спину никак не надеть.

— А если без него?

— А без него нельзя, у меня спина может сломаться, знаешь какая у меня нежная спинка? Без седла никак.

— Жаль. Ну пойдём тогда просто по лужайке погуляем.

Аят вывела ослика во двор, и они стали ходить от одного дерева к другому, и почти обошли весь сад. У последнего дерева, в траве, прямо у подножия ствола, Аят увидела что-то блестящее.

— Эй, смотри сюда! Кто-то обронил монетку.

Ослик оказался проворнее девочки. Схватив зубами денежку, подбросил её в воздухе, вытянул шею и повернул голову влево.

Его ухо, как раковина, оказалось точь-в-точь под падающей монеткой. И она прямиком в ухо ослику и влетела.

— Это я нашёл, и-а, это я, и-а.

Что ты делаешь? —Аят не ожидала, что ослик так поступит, — Я хотела рассмотреть её, вдруг это какая-то редкая. Мама у меня собирает такие монеты. У неё целый альбом, она — коллекционер.

Это заявление Аят сделала нарочито гордо и ультимативно, рассчитывая, что ослик почувствует себя виноватым и покажет ей монетку. Но тот не замечал негодования Аят, продолжал весело подпрыгивать и прислушиваться, как там у него внутри в голове звенит монетка.

— Ну всё, я с тобой не дружу. Пока.

— Ты уже уходишь? Но мы только начали играть. Давай ещё попрыгаем. А хочешь, можешь посмотреть монетку, вдруг она действительно редкая?

— А я не хочу сегодня лезть тебе в голову. Мне вообще готовиться к урокам надо.

— Но сегодня же выходной. А по выходным ты не ходишь в школу. Давай поиграем.

Аят очень хотелось остаться. Но она не подавала и виду. Девочка уже и не помнила, за что сердилась на друга, но не сдавалась. Она проводила его обратно в сарай, и побежала домой рассказывать маме, что ослику сладкая вата совсем не понравилась.

Ромашки и апчхи

Аят прибежала со школьных занятий и первым делом заскочила проведать своего четвероногого друга. Ослик был занят — пережёвывал траву, которую ему дважды в день подкидывал садовник Поль. Но в этот день для ослика всё пошло не как обычно. Среди травинок оказался цветок с белыми лепестками и жёлтой сердцевиной. То ли Поль по невнимательности закинул его вместе с травой, то ли специально решил сделать ослику приятное.

Приятного, правда, оказалось мало. Как только ослик начинал вдыхать аромат цветка и тыкался в него большим носом, вместе с воздухом в ноздрю попадали частички пыльцы — и начиналось странное. Во всей голове становилось щекотно, мордочка ослика делала непонятную гримасу, сжималась, а потом резко вытягивалась. И вот на этом вытягивании изо рта и носа одновременно вырывалось громкое:

— Апчхи!

— Будь здоров, — сказала прибежавшая Аят. — Ты чего, заболел?

— Не знаю, — ответил ослик. — С утра ем траву и всё время делаю это «апчхи». Уже немножко устал.

— А может, ты простыл? Или у тебя аллергия? А температура есть? — засыпала его вопросами Аят.

— Тебя срочно надо лечить, — тоном, не терпящим возражений, заявила она и убежала. — Я сейчас вернусь с аптечкой, мы тебя быстро вылечим!

Уже через минуту девочка примчалась к сараю с целой охапкой «лечебных» вещей. У Аят был свой медицинский чемоданчик, которым она лечила любимых кукол и мягкого Мишку. А если надо — и младших братьев. Правда, мама не разрешала лечить Матвея и Егора, но Аят всё равно помогала с диагностикой. Для этого у неё были стетоскоп, градусник и зеркальце на палочке.

Аят быстренько разложила инструменты поверх чемодана. Увидев в её руках шприц, ослик немного испугался.

«Ну всё, сейчас меня как начнут лечить», — подумал он, но виду не подал.

— Так, сначала давай проверим зубы. У моих братиков такое было: зубы начинали лезть, и они от этого болели. Даже температура поднималась очень высокая, и нам с мамой пришлось повозиться.

— Куда зубы начинали лезть? — удивился ослик.

— Никуда, они просто вырастали и становились больше.

— Мне не надо, чтобы мои зубы стали ещё больше! Они у меня и так вполне подходящие, — испугался ослик.

— Открывай рот и говори долгое «Аааа».

Аят вооружилась папиным фонариком и зеркальцем на палочке. Ослик старательно раскрыл пасть и попытался выдать протяжное «Аааа». Но вместо этого получилось только:

— И-и-и-а, и-и-и-а, и-и-и-а, а-а!

— Только не вздумай закрывать рот!

Аят засунула зеркальце ослику в рот и стала внимательно осматривать зубы. Зубы как зубы, все, кроме передних, одной высоты, остатки соломы, никаких признаков, что кто-то из них начал расти.

— Хм, значит, не зубы. Давай мерить температуру.

— Температуру? Это как?

Не отвечая, Аят сунула градусник ослику под мышку и стала ждать. На попытку ослика что-то спросить она приложила палец к губам и строго сказала:

— Ццц!

Ослик замер. И в этот момент у него снова зачесалось в носу. Он честно пытался сдержаться, но в итоге выдал самый громкий «Апчхи!» за весь день.

— Кошмар! — воскликнула Аят.

— Что там? Что? — забеспокоился ослик.

— Ничего. Температуры у тебя вообще нет. Остаётся только сделать укол — для профилактики.

— Нет! Я не знаю, что это, но подозреваю, что больно! — закричал ослик, глядя на игрушечный шприц в руках Аят. — А может, оно само пройдёт? Вот, мне уже получше. А-а-апчхи!

— Так, это твоё «апчхи» идёт изнутри, значит, надо проверить, что там у тебя внутри.

Аят зажмурила один глаз, а второй приставила к уху ослика — и сразу оказалась в знакомой ушной пещере. Она уже не боялась и уверенно побежала внутрь. В центральной пещере, где было три двери, по щиколотку лежала цветочная пыльца. Когда ослик вдыхал, она колыхалась, и часть её сквозь щели средней двери улетала куда-то в нос. И каждый раз он чихал.

— Так, придётся у тебя тут провести генеральную уборку. Но нужны веник и пакеты.

— Посмотри в левой кладовке, там точно был мешок и метла, — подсказал ослик.

Открыв дверцу, Аят нашла нужные инструменты и принялась за дело. Она сметала пыльцу в одну большую кучу посреди пещеры, а потом совком перекладывала её в мешок. Пыльцы было очень много, но, попадая в мешок, она теряла свою пушистость и сильно уменьшалась в объёме. В итоге получился совсем маленький мешочек. Зато ослик перестал чихать.

Положив инвентарь на место, Аят с мешочком пыльцы отправилась на выход.

— Смотри, ослик, твои чихания были из-за этой пыльцы.

— Так мало пыльцы — и так сильно я чихал, — расстроенно проговорил ослик.

— Нет, она просто была очень пушистой там, внутри. В общем, тебе противопоказано нюхать цветы в любых количествах. Сено — пожалуйста, сколько угодно.

А цветы я забираю.

С этими словами Аят выбрала из соломы ромашки — получился небольшой букетик полевых цветов.

— Пойду подарю их маме. Пока, мой друг!

— Пока, Аят, спасибо за лечение!

— Не за что!

Аят подбежала к маме, обняла её и принялась рассказывать, как спасла ослика от чихания. Мама слушала дочку, улыбалась и не верила ни единому слову.

— Ох ты у меня и фантазёрка. Спасибо за цветы! Я поставлю их на обеденный стол, чтобы все могли любоваться.

И они счастливые пошли вместе в дом.