ПсихирЪ

Часть 1. Петр Соколов

Мария Тучина, Александр Беляев

ПсихирЪ

1907 год. Владимир Михайлович шел по коридору, заходя последовательно в палаты, шутил с пациентами, улыбался, непринужденно ставил диагнозы и выписывал лечение. «В хорошем настроении», – перешептывались ученики и медсестры, стайкой следовавшие за профессором. И это настроение доходило и до больных, ожидавших обхода. Весь «неврологический» этаж, казалось, озарило небесное светило, что, в общем, было недалеко от истины, поскольку погода в этот весенний день была нетипично солнечная для конца марта.

– Этого больного к нам перевели из Максимилиановской, – отчитывался дежурный врач. – Правосторонний паралич. Порок сердца. Возможно, эмболия сосудов. Два месяца лечения не дали результатов. Что скажете, доктор?

Бехтерев тщательно осмотрел пациента. Приложив трубку к голове больного, он отчетливо расслышал «вибрацию».

– Сашенька, подойдите. – Бехтерев передал трубку ученику. – Слышите?

Тот послушал больного с разных сторон, прикладывая трубку то слева, то справа, то сверху. Наконец ученик растерянно покачал головой.

– Тренируйте «наслушивание», голубчик, – расстроился Владимир Михайлович. – Вы бы должны распознать аневризму. Она давит на двигательную область левого полушария. Пациента готовить к операции без промедления.

Обход продолжился. Несколько выздоравливающих, один, как любил выражаться Бехтерев, – «симуляция вульгарис», а двум безнадежно больным он был вынужден выписать симптоматическое лечение.

После обхода Владимир Михайлович вернулся в свой кабинет. У него было назначено несколько пациентов, в лечении которых мог быть полезен «гипнотизм», что приятно будоражило в предвкушении сдвига в исследовательской работе.

Глава 1, в которой читатель знакомится с главным героем

В комнате раздался громкий телефонный звонок, и мятая куча постельного белья на кровати лениво зашевелилась. Из-под подушки вытянулась мужская рука и, нервно заграбастав смартфон, вместе с ним исчезла под одеялом. Телефонный звонок смолк, раздался снова, и невнятный мужской голос выдал что-то нецензурное с середины двухметровой кровати. Спустя мгновение одеяло энергично зашевелилось и было решительно сброшено на пол. Раскинувшийся на кровати молодой мужчина слегка за 30 был очень высок и строен и обладал той гибкостью и мускулистостью худощавого тела, которой одни добиваются ценой невероятных усилий в спортзале, а другие получают от природы. Петр Соколов был из второй категории.

Лениво открыв один глаз, он сфокусировался на экране телефона: «Рита, редакция». «Черт, черт, черт!» – Петя нажал кнопку отбоя и перевел взгляд на потолок. Вчерашний вечер и ночь вспоминались с трудом. В конце дня они с генеральным наорали друг на друга из-за Петиной остроты в эфире. Петр отправился в бар, позвонил по дороге Шишкину, с ним они и накидались прилично коньяком.

А настойчивые звонки из редакции не к добру.

– Слушай, Алиса, – громко позвал Петя, переведя взгляд на окно.

– Приветствую тебя, Петя Соколов, – откликнулся приятный женский голос.

Сквозь штору назойливо проникали солнечные лучи, отчего перед глазами замелькали черные мушки.

– Скажи-ка, милая, сколько сейчас времени и какая погода в Москве?

– Московское время – 10 часов 15 минут, солнечно, 21 градус тепла по Цельсию, атмосферное давление…

– Алиса, хватит, – грубо прервал Петя голосового помощника. – Включи «Мою волну», громкость на шесть.

– Включаю «Моя волна», – невозмутимо отчиталась умная колонка и слегка увеличила громкость.

Зазвучал саундтрек из фильма «Еще по одной»:

What a life, what a night

What a beautiful, beautiful ride…

«Какая жизнь, какая ночь… Очень в тему…» – подумал Петя. Он резко встал и, пробормотав «воу-воу-воу», прилег обратно на кровать: голова гудела и кружилась. «I'm young and alive», – подумал он, мысленно повторяя слова песни.

Через минуту чуть медленнее поднялся, доковылял до ванной комнаты, умылся. Уже бодрее в гардеробной выбрал синие джинсы и любимую футболку с принтом футбольного клуба «Барселона».

А колонка надрывалась: It's okay, it's okay…

И снова зазвонил телефон.

– Алиса, звук на два.

На этот раз Петр глубоко вздохнул и принял вызов.

– Петя, ну где ты?! – в трубке громко зашептала заведующая редакцией. – Он ждет уже двадцать минут!

– Ритуся, любовь моя, ну что ты шипишь на меня?! – замурлыкал Петя в трубку.

Была у них с Ритой такая безобидная игра – создавать видимость флирта.

– Петя, давай серьезнее! – Рита ловко отбила Петин легкомысленный тон. – Ведь назначил тебе! Ты забыл?! Романов ждет, уже спрашивал!

– Рита, перенеси на завтра, пожалуйста, – уже серьезно продолжил Петя. – У меня же сегодня выходной после эфира, имею право…

– Эх, Петюня! Ведь доиграешься же, особенно после вчерашнего!

– Ритусь, прикрой меня, если получится.

– Попробую… Ох и доведешь ты меня, плюну, сам будешь разбираться! – Рита отключилась.

Но Петя знал, Рита поможет. Не то чтобы Петя был безответственным человеком. Он был готов принять последствия своих действий. Но было у него на сегодня запланировано действительно важное дело. Петюней его называла бывшая девушка Настя, с легкой руки которой к нему так стали обращаться друзья и знакомые.

Настя позвонила ночью, но звонок то ли сорвался, то ли не прошел. Петя пробовал перезвонить, но Настя не взяла трубку. И это большая странность, потому что расстались они месяц назад и Настя не стала бы звонить без причины, да еще ночью.

Петя снова набрал номер. «Абонент временно недоступен», – ответил робот. Отправленные Петей ночью сообщения в телеграме висели непрочитанными. «Да что за ерунда происходит!» Петя нервно взъерошил волосы и набрал еще один номер.

– Татьяна Васильевна, доброе утро!

– Доброе утро, Петечка! – приветливо ответила мама Насти.

– А вы не знаете, как с Настей связаться? Что-то телефон недоступен.

– Так она на ретрите, как раз вчера уехала. А ты не знал? – удивилась женщина.

– Да вот не знал… – и осторожно добавил: – Видимся редко сейчас…

– Петечка, а почему видитесь редко? – проскользнула настороженность в голосе.

– Татьяна Васильевна, извините, не могу говорить, вторая линия, я перезвоню позже, – Петя быстро закончил разговор.

Итак, Настя не сказала матери, что они расстались… Нет, поправил себя Петя, не «они расстались», а Настя его бросила. Да, были проблемы в последнее время, Настя отдалилась, ссорились чаще обычного, в основном на почве новых интересов Насти. Но Пете и в голову не могло прийти, что зреет у Насти такое радикальное решение. Месяц прошел, но он до сих пор не верил в то, что это всерьез и навсегда.

«Настюш, уже не смешно! Напиши, где ты? Волнуюсь…» – Петя отправил еще одно сообщение в «телегу».

Доковылял до кофеварки. Плюсы квартиры-студии в том, что от кровати до кухни не больше десяти Петиных шагов. Налив густой обжигающий кофе в

Весь этот месяц Петя не мог понять, почему все закончилось. Недоумение и – Петя был честен с собой – по-детски неконструктивная обида не давали ему смириться с расставанием.

А после вчерашнего звонка Насти сработало еще и Петино то самое репортерское чутье, о котором ходили легенды в узких кругах и которое не ошибалось: здесь что-то не так.

Взгляд Пети упал на блендер, который Настя не взяла с собой, когда уходила. А ведь о таком агрегате Настя мечтала несколько месяцев, чтобы делать идеальный смузи.

Петя быстро принял решение. Порылся в тумбе в коридоре, нашел холщовый шоппер с надписью «Живи легко», осторожно поместил туда сам агрегат и все насадки. Сунул ноги в кеды, на плечи накинул льняной пиджак. Так, ключи от машины, ключи от студии… И еще один ключ, от Настиной квартиры, который остался висеть на крючке в прихожей. Петя положил ключ в карман и решительно вышел из квартиры.

Пока Петя пробирался по пробкам от Таганки до Москворечья, он много всего передумал. И как они встретились случайно по работе: Настя была личным помощником главного редактора малоизвестного ТВ-канала, куда Петю пригласили вести новости спорта. Длинные светлые волосы, голубые глаза, высокая, стройная, почти модельная внешность. Она смутила его своей дерзкой улыбкой, а спустя пару недель знакомства они уже жили вместе.

Удачно припарковавшись во дворе у подъезда, Петя подхватил шоппер и, вздохнув, вышел из машины. Первый этаж – «Зелень прямо в окна, Петюнь!». Окна без решеток – «Надо верить в людей! Ничего не случится!». Но когда Настя сдала квартиру во время чемпионата мира по футболу в 2018‑м, временные жильцы при выселении забрали с собой всю мелкую бытовую технику.

В квартире стоял спертый запах, окна закрыты, как будто хозяйка собиралась уехать надолго. Петя быстро прошелся по квартире, выхватывая цепким взглядом все необычное.

В маленькой спальне на кровати небрежно брошено цветочное платье – Петя любил его за красивое декольте и высокий разрез сбоку. Настя вполне могла оставить его в спешке, хотя в целом любила порядок и чистоту.

Он приоткрыл окно, впустив в квартиру свежий воздух и шум города. На тумбочке рядом с кроватью нашел буклет с названием «Центр просветления «9 ступеней» и книгу «Йога бессмертия. Практика адвайты».

Петя снова написал сообщение в телеграм: «Настя, знаю, что ты на ретрите. Когда вернешься? Надо поговорить!» Он машинально поставил «сердечко» в конце фразы, потом заменил на «подмигивание» и отправил. Сообщение доставлено, но не прочитано.

Буклет Центра просветления Петя задумчиво покрутил в руках и зачем-то сунул в карман. Поразмыслив пару секунд, набрал номер Шишкина.

– Миш, привет! Как ты?

– Голова болит, нормально вчера отдохнули… – Хриплый голос Шишкина выдавал страдание от жесточайшего похмелья. – По делу или просто?

– Есть мыслишка одна. На работе?

– Где же еще, уже почти обед. Что за мыслишка?

– Центр просветления в Москве есть, йога, ретриты, медитации, «9 ступеней» называется. Можешь подробности выяснить? Вдруг есть за ними грешки какие…

– Неужели чуйка твоя? – Шишкин слегка встрепенулся и прокашлялся.

– Есть немного, ничего особенного, но надо бы покопаться.

– Ладно, постараюсь сегодня, но дел бумажных привалило и башка…

– Да вроде не к спеху. И я пока сам…

– Понял. Но раз уж чуйка твоя сработала, ты поосторожнее…

Петя вынул из шоппера блендер, насадки и оставил на кухонном столе. В этой квартире блендер для смузи смотрелся органичнее. «Как, видимо, и сама Настя», – с грустью подумал Петя.

В машине Петя набрал Риту.

– Петюня, решил все-таки приехать в редакцию? – обрадовалась подруга.

– Пока нет, Ритусь, помощь нужна. Центр просветления «9 ступеней». Позвони, пожалуйста, договорись об интервью. Ну и досье нужно… Сможешь за час?

– Петя, ну какой «за час»? Романов загрузил тут бюджетом…

– Рита, очень надо, – Петя чуть понизил тембр голоса, что придавало особую серьезность его словам. – Очень, прошу.

– Ладно, сделаю что могу. Но ты мне должен, Петюнь. И Рита отключилась.

Глава 2, в которой Петя пытается познать мир индуизма

Центр просветления «9 ступеней» находился в самом центре Москвы, в старом особняке в районе метро «Курская» возле Садового кольца. Петя ехал сквозь пробки больше часа. Наконец прибыл по адресу, удачно припарковался на городской парковке.

Громко звякнул телеграм – от Риты пришло голосовое сообщение: «Петя, инфы с гулькин хвост, времени недостаточно, короче, что есть. В Центр дозвонилась, ждут тебя. Но не понимаю, почему ты им заинтересовался. Такого добра в Москве и по области полно, ничего особенного. Расскажи потом, в чем дело, интересно же».

И следом еще серия аудиозаписей. Петя раздраженно закатил глаза. Он был убежден, что мессенджеры – для текста, а если хочешь поговорить голосом, позвони. Но Рита – единственный человек, от кого он терпел «голосовые».

Петя прижал телефон к уху динамиком и внимательно прослушал Ритины записи: «Так, Центр просветления «9 ступеней», дата основания точно не известна, по указанному тобой адресу существует пару лет, до этого название всплывало несколько раз в разных регионах – в Нижнем Новгороде, Туле, Киеве. Возможно, центру более 10 лет.

Проводятся сатсанги – это такие семинары, беседы на тему ведической философии, индуизма, буддизма и прочее, коллективные медитации, занятия по йоге. Есть кабинет китайской медицины, камера сенсорной депривации, иглоукалывание, стояние на гвоздях, какао-терапия… В общем все подряд, но больше все-таки индуизма и буддизма. Руководит всем Илья Тарасович Ковальчук, по крайней мере последний год. Зовет себя «учитель Илия», его также называют «гуру дэв» – уж не знаю, что это значит в индуистской иерархии. 1991 года рождения, родился на Украине в Харькове, переехал в Россию после развала Союза вместе с матерью, получили российское гражданство. В 2000-м прибились к российской общине последователей учения «Адвайта-веданта». Это похоже на буддизм, но не совсем. С 15 лет Илья объявил себя монахом, вместе с общиной ездил в Индию, совершал паломничество в Тибет. В 2014-м общину разогнали. Илья перестал быть монахом, жил какое-то время на Бали с девушкой, потом девушку бросил. Два года назад вернулся в Москву и сразу возглавил Центр «9 ступеней» уже как гуру. Обучает учению, передает практики крии, медитации. Очень почитаем в московской йоговской тусовке. Периодически к ним возникают вопросы – то у налоговой, то от клиентов… тьфу, практикующих… то есть йогов этих. Но всегда все решалось

Петя опустил телефон. Ладно, выясним!

В зеленом дворике тусили два подростка. Увидев высокого мужчину, выходящего из черного БМВ, стыдливо попрятали за спины банки с энергетиком.

– Ребята, а где здесь… – начал было говорить Петр.

– Центр, что ли? Вы вроде не из этих… – Парни переглянулись, оценивая дорогой автомобиль и кеды от Nike.

– Из этих – это каких?

– Ну… йоганутых…

– А, минуту!

Петя вернулся к машине и достал из багажника коврик для йоги, забытый Настей, конечно.

– Так похоже? – поинтересовался он у ребят.

– Так похоже, ага, – мальчишки заулыбались. – Вам в ту открытую дверь, откуда голоса воют, слышите?

Петя кивнул. Сейчас он действительно слышал стройный хор, поющий «Ом Намах Шивайя».

«Воют», – усмехнулся Петя. Хорошая шутка, но Настя бы смертельно обиделась.

За дверью на полу Петя обнаружил хаотично припаркованную обувь разных моделей и размеров. Очевидно, здесь надо разуваться.

– Да-да, обувь снимайте и в зал Шаляпина! Вы же на сатсанг к учителю? – Мимо прошмыгнула худенькая девушка, на ходу скинула босоножки и, не дожидаясь ответа, босиком скрылась за массивной дверью с надписью «Персонал».

Ресепшен был пуст. На полках в коридоре стояли эфирные масла, лежали брусочки пало санто. «И почему я знаю, что это такое?!» – Петя мысленно закатил глаза. Там же располагался большой прилавок с фитнес-батончиками, браслетиками из стекла и самоцветов, кожаными талисманами.

Осторожно приоткрыв дверь, Петя боком протиснулся внутрь комнаты. Конечно, назвать это помещение комнатой не повернулся бы язык. Большой зал с камином, огромными окнами, лепниной по потолку и хрустальной люстрой внушал уважение. На полу сидели человек сорок, в основном в позе лотоса или поджав под себя ноги. «Падмасана, – машинально подумал Петя и усмехнулся: – Надо же! Отложилась в голове терминология!»

В комнате был организован небольшой алтарь: бронзовая статуэтка Шивы, портреты индийских свами, металлическое блюдо с фруктами и головками живых цветов. Участники сатсанга внимательно слушали мужчину с бритой головой в оранжевом одеянии.

– …Космическое сознание – это осознание себя единым с Брахманом, это пребывание в состоянии «Я – Абсолют», «Ахам Брахмасми», – негромко, слегка монотонно говорил учитель. – Это осознание «Я – Шива». Это Бог, Шива, Абсолют, Брахман. Это сознание, не создающее ярлыков и не связанное с концепциями. Не связано оно и с мыслями, логикой, словами, понятиями, суждениями, умозаключениями. В нем – всеведение, оно – всенаполняющее, в нем – вся свобода, вся полнота. Оно – сама вечность и неизменность, оно – всемогуще – айшварья. Оно – выше времени и всех богов. Это сознание все видит ясно, но не оценивает. Или если оно принимает игру в оценки, оно этими оценками не связывается. Для него нет ни своих, ни чужих, ни друзей, ни врагов. Нет ни страданий, ни наслаждений…

«Ничего нет, так и запишем», – мысленно сыронизировал Петя. Монотонная речь укачивала, и он на минуту закрыл глаза…

– Космическое сознание есть в каждом атоме, пылинке и в каждом человеке, – голос раздался прямо в голове Пети.

Петя тут же открыл глаза и замотал головой – гуру сидел на месте, все было, как и минуту назад.

«Вот укачало-то!»

– В космическом сознании нет ни границ, ни какого-то центра. В нем нет никаких форм, оно подобно бесконечному, всепронизывающему пространству пустоты, полной света и ясности. Оно – истинная природа ума человека. Оно – естественная суть каждого, существующая прежде рождения, поэтому его зовут «сахаджа-авастха», естественное состояние…

Голос гуру больше не успокаивал, а как будто, наоборот, бодрил.

Петя вытянул ноги вперед – затекли. Рядом сидящая полноватая женщина зашикала: «Под себя ноги уберите, нельзя стопы направлять в сторону учителя».

Петя примирительно улыбнулся и поджал ноги под себя, мысленно удивившись высокопарному «стопы».

– Гуру есть космическое сознание в теле учителя, говорящее и учащее, как его открыть и осознать. Ученик – то же самое космическое сознание в другом теле, пытающееся себя открыть и узнать. Бдительное и постоянное памятование Его, отдача Ему, впитывание Его благодати, узнавание себя как Его есть суть практики всех путей, религий и традиций. Все йоги, адвайтисты, буддисты, тантристы, сикхи, бонцы и люди из других религий ищут Его разными путями. Оно же – не далее собственной ладони, в природе своего ума. Его надо обнаружить с помощью учителя и затем утвердиться в нем.

Петя опять прикрыл глаза на секунду. И снова голос раздался в голове:

– Не идя этим путем, невозможно обрести счастье и стать свободным.

Петя обреченно открыл глаза. Учитель Илия замолчал и обвел взглядом всех участников.

– А на этом все, братья и сестры. Давайте закончим наш сатсанг на сегодня. Ом…

– Ом, – подхватили участники.

Петя вместе со всеми сказал «Ом».

Учитель встал, за ним и все остальные. Несколько человек подошли к гуру задать вопросы, остальные собирали коврики, негромко переговариваясь. Петя с наслаждением размял затекшие суставы, скрутил коврик. И поскольку не в его правилах было ждать, он на весь зал громко обратился к гуру:

– Прошу прощения! Илья Тарасович! – и в несколько шагов преодолел расстояние до гуру. – Вам должны были звонить насчет меня. Петр Соколов, журналист.

И Петя протянул руку для рукопожатия. Илия окинул цепким взглядом Петра, приветственно кивнул, заметил руку – протянул в ответ.

– Минутку подождите, пожалуйста, – Илия продолжил внимательно слушать женщину.

– Да-да, учитель, это из журнала! – К гуру подбежала девушка в ярком сари и с точкой во лбу, видимо, администратор. – Друзья, прошу освободить зал, здесь сейчас будет группа «Йога. Здоровая спина». Гуру дэв, проходите в Пушкинскую комнату… Петр, вы тоже. Друзья, учитель освободится через час. Пока вы можете оформить клубную карту первой ступени по льготной цене, пожертвования за сатсанг также принимаются на ресепшен.

Петя прошел в нужную комнату, и там ему все-таки пришлось подождать, пока гуру поговорит с каждым, кто после сатсанга подошел к нему с вопросом. Наконец гуру вплыл в комнату и устроился в кресле напротив. И Петя, улыбнувшись своей специальной располагающей улыбкой, начал:

– Илья Тарасович, как к вам лучше обращаться?

– Можете просто Илией называть, или учитель, или гуру, так будет благоприятно. А вы Петр… Как по отчеству?

– Да незачем отчество, мы с вами ровесники, как я понимаю.

– Возможно и так. Что же вы хотите узнать, журналист Петр Соколов? – улыбнулся гуру.

Голос у гуру был замечательный, Петя заметил это еще на сатсанге, а сейчас еще раз прочувствовал его притягательность. Глубокий, объемный, не низкий и не высокий, человеку с таким голосом не нужно говорить громко, этот голос хорошо звучит и в большой

– Илия, коротко о моей цели здесь, – привычно по-деловому начал Петя. – Мы готовим большой репортаж в радиопрограмме «Мы вас услышали» с публикацией на сайте радиостанции о том, как люди проходят свой путь в разных философских и религиозных течениях. Это судьбы конкретных людей, их личный поиск. И в качестве одного из героев хотели бы пригласить вас.

Петя на ходу создавал легенду, это он умел мастерски.

– Поэтому нам важно послушать вашу историю. С вашего разрешения я включу запись?

Учитель кивнул.

– Итак, расскажите, пожалуйста, как вы пришли в индуизм? Что вам дает это учение?

– Мы здесь, в этом Центре, практикуем философское учение о тождестве человеческого духа с мировым духом, – Илия начал неторопливо, размеренно. – Дух человека и верховный дух составляют одно целое. Все, что мы видим в мире, – разные формы, произведенные мировым духом, и в то же время впечатления нашей души. Вне нашей души и вне верховного духа нет ничего. Таким образом, весь мир – не что иное, как наша иллюзия, наше представление…

– Это очень интересно. А как именно вы пришли к этому пути? Как на вашу жизнь повлияло это учение? – привычно продолжил задавать вопросы Петя.

– Вступая на Путь космического сознания, мы не ищем ни удовольствий, ни мирского успеха или богатства, ни сыновей, ни славы, ни самовыражения, мы идем путем санньясы, путем отрешения от мира и путем садханы.

«Погуглить – санньяса, садхана», – пометил себе в заметках на телефоне Петя.

– Наша цель – научиться испытывать самадхи…

Тут Петя не выдержал:

– Учитель, я не погружен в терминологию…

– Самадхи – это состояние спокойствия сознания, снятия противоречий между внутренним и внешним мирами, – терпеливо объяснил Илия. – Ради него идут в санньясу – в практику, ради него идут в монастыри, в леса и горы, ради него цари в древности покидали царства и уходили в джунгли.

– Спасибо, понял, продолжайте! – кивнул Петя.

– Тот счастливчик, удачливый человек, йог-садху, джняни, тантрист, кто открыл Космическое сознание, войдя в самадхи, кто не покидает самадхи как свое естественное состояние, сжигает все свое неведение, освобождается от кармы и его не видит царь смерти. Он выходит из сансары. Нирвана становится его постоянным пребыванием. Он играя живет в этом мире и в других мирах. Он становится дживанмукти, свободным при жизни…

Петя не удержался и вздохнул.

– Снова непонятно? – улыбнулся гуру. – Дживанмукти – это состояние существа, освобожденного, но все еще воплощенного в теле. Это состояние человека, который никогда в сознательном состоянии не теряет видение атмы. В то время как обычный человек осознает себя как разум, заключенный в теле, дживанмукти осознает себя как атму – божественную сущность, заключенную в разуме.

«Не, ну теперь-то все понятно…» – мысленно съехидничал Петя.

– Каждый сам для себя решает, верить ли в космическое сознание как в смысл всего, как в свою высшую ценность и цель своей жизни, – неторопливо окутывал Илия Петра своим успокаивающим голосом. – Практиковать ли усердно садхану, выполняя йогу, упасану, севу, свадхьяю, стремиться ли в самадхи открыть это космическое сознание. Или предпочесть оставаться в неведении.

В висках у Пети начала пульсировать боль, сначала слегка, а потом все сильнее, пока наконец не стала бить в набат.

– А вас, Петя, удовлетворяют цели и ценности мирской жизни? – внезапно обратился Илия к Пете.

– Вполне, учитель, вполне… – рассеянно ответил Петр.

– И все же приходите к нам на сатсанги, попробуйте учение на вкус, открытия ждут вас, я уверен. Приходите в Центр, я вижу, для вас это важно.

– Учитель, все же расскажите о себе, хотя бы коротко.

– Друг мой, благоприятно забыть о мирском монаху…

– Но у меня еще остались вопросы…

– Вы знаете все что нужно, я вижу… – Илия улыбнулся и с легким нетерпением посмотрел на часы.

– Но вот есть пара пробелов, учитель. Вы были монахом, потом ушли и спустя несколько лет вернулись. Почему?

– Потеря цели, такое происходит с каждым из нас. Я не исключение. Но встреча судьбоносная случилась. И я вновь обрел учение, знание и цель. Психология и учение в одном человеке нашли меня.

– В одном человеке? Вы сейчас о книгах или реального человека имеете в виду?

– Мой учитель Иван Петрович Бехтерев помог осознать, что только Космическое сознание имеет значение, только путь.

«Бехтерев, запишем!» – пометил Петя в заметках.

– Расскажите про 9 ступеней. Что это такое? – не отпускал Петя гуру.

– 9 ступеней – это путь, ведущий к прекращению страдания и освобождению от сансары. Он лежит между приверженностью мирским удовольствиям и самоистязанием. Есть благородный восьмеричный путь пали арья-аттхангика-магга, указанный Буддой, это путь из восьми правил. У нас же есть еще одно правило, девятое.

– И какое же?

– Увы, оно только для посвященных, – улыбнулся Илия и в завершение добавил: – Познание – это долгая дорога, приходите на сатсанги и в практику. Вы встанете на путь учения и сами все узнаете. Так будет благоприятно.

Илья Тарасович неторопливо встал, Петя тоже, пожали друг другу руки.

– Перечная мята… – вдруг произнес Илия, бросив внимательный взгляд на Петра. – А также иланг-иланг для концентрации внимания.

– Что вы имеете в виду?

– Голова у вас болит, Петр, это очевидно, – усмехнулся гуру. – Эфирные масла помогут. На ресепшен спросите.

Петя душевно попрощался с Илией. На ресепшен купил рекомендованные масла, удивившись их дороговизне. «Больше вопросов, чем ответов. Ну что ж, дорога так дорога, путь так путь…»

Петя вышел из здания и неторопливо пошел к машине. Мальчишек во дворе уже не было. Его внимание привлекла пожилая женщина, хорошо одетая, но как будто потерянная. Она стояла недалеко от входа в Центр и в упор смотрела на Петю.

– Вам нужна помощь? – обеспокоенно спросил Петя.

– Тебе, тебе нужна помощь… – пробормотала женщина.

Ее глаза сверкнули безумием.

– О чем вы? Вам плохо?

– Тебе плохо. Вам всем плохо…

– Я могу кому-то позвонить из ваших родных? Как я могу вам помочь?

– Себе помоги, Петюнь…

– Что? Как вы меня назвали? – Петя отшатнулся, настолько нелепо было услышать из уст незнакомого человека имя, которым его называли только близкие друзья и бывшая девушка.

Женщина окинула Петю суровым взглядом и прошипела ему в лицо:

– Блуждаешь, блуждаешь… А он ждет.

– Погодите, вы меня знаете? О чем вы говорите? Кто ждет?

Петя попытался схватить женщину за руку. Она размахнулась и ударила его сумкой по лицу. Петя опешил.

Женщина развернулась и быстро скрылась в подъезде соседнего дома.

«Бред какой-то… Не бежать же мне за ней…» Петя помотал головой, сбрасывая морок нелепой ситуации. Вздохнул и решил ехать на радиостанцию. Не привык

Глава 3, в которой Петя получает очень интересное предложение

На радиостанции царила привычная суета. Ковидная удаленка, повергшая некоторое время назад офисные площади в полумрак на многие месяцы и запершая редакторов в своих квартирах, была почти забыта. Уже перестали поступать ежедневные сводки по новым больным, вирус затаился. И только в Китае продолжали держать изоляцию, то ли чувствуя свою ответственность перед миром, то ли проявляя повышенную бдительность.

Петя пронесся по редакции, пожимая руки коллегам, подмигивая девчонкам-редакторам и ведущим в студии за стеклом. Он с грустью подумал, что будет скучать по этому драйву подготовки передач и выходов в эфир. Если разговор с Романовым закончится неблагоприятно. «Тьфу, какое слово прилипчивое». «Благоприятно» прочно связалось в сознании Пети с гуру Илией.

В приемной Романова Петя чуть притормозил, Риты на месте не было. Хорошо бы уточнить настроение босса. Но понимая неотвратимость встречи, он уверенно постучал и сразу заглянул:

– Добрый день, Роман Сергеевич! Можно?

В кабинете Романова Петя увидел удобно расположившегося в кресле главного спонсора радиостанции Владимира Антипова. Романов выразительно посмотрел на Петю и раздраженно рявкнул:

– Назначено на 10, почему не явился?! Подожди в приемной.

– Что же вы, Роман Сергеевич, так грубо с подчиненными разговариваете, – негромко высказался Антипов. – Эдак у вас все ценные кадры разбегутся…

Антипов встал, пожал Пете руку и посмотрел внимательно на Романова, как умеют смотреть люди, не сомневающиеся в огромной ценности своего мнения. Романов нервно хлопнул по столешнице ладонью.

– Ну какой он ценный кадр, Владимир Игнатьевич! Вы знаете, какую шутку вчера выдал в прямом эфире? Над кем пошутил! Таких ценных кадров гнать поганой метлой с радиостанции…

– Так вы, Петр Андреевич, опять в честного журналиста играли? – Антипов понимающе улыбнулся. – Я вижу, вам поговорить надо, Роман Сергеевич. Но вы все-таки поаккуратнее с кадрами, люди – самый ценный ресурс, как известно…

Владимир Игнатьевич Антипов был давним знакомым Пети. Петя несколько раз брал у него комментарии и интервью, когда работал в редакции крупной федеральной газеты. За эти редкие эпизоды общения они прониклись взаимной симпатией друг к другу. Хотя Петя не любил это знакомство афишировать, чтобы ненароком не обвинили в предвзятости. Но Антипов Пете нравился – сильный предприниматель, инвестор. Антипов с уважением относился к четвертой власти и, если соглашался на интервью, отвечал на вопросы искренне и ярко.

– Петя, а вы меня наберите, как освободитесь, есть мыслишка, хочу обсудить.

Антипов, прощаясь, пожал руку Романову, потом еще раз, на прощание, Пете и неторопливо вышел из кабинета.

Романов сразу как будто расслабился, да и Петя тоже.

– Роман Сергеевич, облегчу вам задачу. Лист бумаги дайте. Напишу по собственному…

– Да я тебя по статье… – вспылил было Романов, но как-то вяло, без огонька.

– Не за что по статье-то, не надо меня пугать, не дети мы с вами! – Петя миролюбиво развел руками. – Чего вы так взбеленились?!

Это просторечное словечко вылетело у Петра – не поймаешь. Но Романов как будто не заметил, задумчиво что-то просчитывая в уме.

– Вот что мне с тобой делать! Взялся же на мою голову! – с досадой посмотрел Романов на Петра. – Отстраняю от эфиров на месяц с понижением до младшего редактора. Если бы не эта ваша дружба с Антиповым, вылетел бы сейчас отсюда пулей.

– Ну хорошо, давайте остынем, отдохнем друг от друга…

– Вали уже, – махнул на дверь Романов. – И Риту ко мне позови.

Петя не заставил себя ждать и подчеркнуто аккуратно закрыл за собой дверь.

Рита уже сидела на рабочем месте. Она прижала длинный пальчик к губам, призывая говорить тише, и шепотом спросила:

– Ну что, уволил? Вот в туалет отлучиться нельзя! Все сразу летит в тартарары…

Как большинство заведующих редакцией, Рита была на 100 процентов уверена, что на ней все держится. Хотя в данном случае это было вполне обоснованно. Уверенная в себе, яркая, красивая девчонка, она в то же время умела удерживать в рабочем поле множество задач и выполнять их с легкостью в срок.

– Рита, отлично выглядишь, – Петя слегка задержал взгляд на пикантном декольте блузки Риты.

– Петя, сосредоточься! – нахмурилась Рита и поправила вырез.

– Что? Ах, ты об этом… – Петя небрежно махнул рукой и улыбнулся. – Отстранил от эфиров на месяц с понижением…

– Ох, – сочувственно ахнула Рита. – Это ж почти без зарплаты, вы же в основном за эфиры получаете…

– Не дрейфь, подруга, прорвемся. И кстати, – Петя кивнул в сторону закрытой двери кабинета. – Просил зайти. Ты сама с ним осторожнее – злой как черт, с Антиповым что-то решали…

– Да мне-то что сделается. Романов без меня как без рук. Ни в бюджете не разберется, ни в эфирной сетке. – Рита подкрасила губы нюдовой помадой и подмигнула Пете. – Попробую с ним через недельку поговорить, чтобы эфиры вернул. А ты пока не отсвечивай.

– Рита, зайди, пожалуйста, – позвал из кабинета начальник.

– Иду, минуту!

Рита встала, расправила узкую юбку, привычным жестом перекинула волосы на другую сторону лица и одними губами сказала Пете:

– Все, иди!

Пока Петя спускался в лифте, он успел еще раз написать Насте: «Жду тебя с ретрита все обсудить. Не должно быть все так…» И снова сообщение доставлено, но не прочитано. И Петина чуйка снова дала о себе знать.

– Владимир Игнатьевич, это Петр Соколов, – набрал Петя Антипова. – Обсудить что-то хотели? Да, еще в редакции. В ресторане на первом этаже? Понял!

В ресторане было пусто. Бизнес-ланч давно прошел. Было то самое время, когда официанты скучают в ожидании клиентов для «послерабочего» ужина. Антипов негромко говорил по телефону. Костюм, сшитый на заказ, светлая рубашка без галстука, дорогие, но не слишком, часы, скорее дань статусу, чем способ потешить эго. Невысокого роста, но часто складывалось впечатление, что Антипов гораздо выше собеседников из-за слегка снисходительного взгляда сверху вниз. Загорелое лицо, мелкие мимические морщинки вокруг глаз – дань возрасту, уже за 50. Антипов сдержанно рассмеялся какой-то реплике собеседника, и Петя отметил, что глаза в улыбке как будто не участвовали и это создавало эффект легкой грусти. Антипов увидел Петра и быстро завершил разговор.

– Присаживайтесь, Петр Андреевич. Какие здесь пирожки с капустой! Как из детства! Любите?

– Нет, Владимир Игнатьевич, я больше с мясом…

– С мясом тоже вкусные. Пообедаете?

– Мне бы кофе.

При мысли о еде Петя судорожно сглотнул: давали о себе знать вчерашние возлияния с Шишкиным.

Антипов отложил пирожок и уверенным жестом позвал официанта.

– Крепкий без сахара, Петя, правильно помню?

Петя кивнул. Антипов мог удивить.

– Хм, какой интересный у

– Это эфирное масло, порекомендовали вот от головной боли в центре йоги…

– Йога – это неожиданно… Практикуете?

– Да я так, интересуюсь пока.

– Ну что, не уволил вас Романов? – ехидство так и сквозило в этой фразе.

– После вашей ремарки про ценные кадры? – Петя ухмыльнулся и покачал головой. – Но отстранил от эфиров на месяц.

– Тут надо отнестись с пониманием, иначе он не мог. Признаться, слышал я вашу вчерашнюю шутку. Смело. Но опасно, Петр. Однако ваша временная незанятость, возможно, и к лучшему. Есть у меня к вам предложение.

– Внимательно слушаю.

– Нужен мне человек в пресс-службе со свежим взглядом. Присмотреться, где что улучшить, кого убрать, кого нанять… Хочу над имиджем поработать, чуть больше присутствия в СМИ. А мои привыкли только запросы отрабатывать.

– Владимир Игнатьевич, я ж всегда по другую сторону баррикад работал… – Петя недоуменно развел руками, такого предложения он не ожидал.

– Да, понимаю, но здесь опыт в пиаре как раз лишним будет. А вот репортерская ваша смекалка и молодой энтузиазм – это то, что требуется. Присмотритесь, пока на радио ситуация не разрешится. Деньги зарабатывать надо, знаю я, как бюджет станции формируется. Без эфиров сядете на хлеб и воду… Верю, что не пропадете, – Антипов жестом остановил возражения Пети. – Но мое предложение ничем не хуже других.

Петя задумался. Работа пиарщика его никогда не привлекала. Все-таки в ней много несвободы. Но Антипов ему симпатичен, и если уж «переходить на темную сторону», то империя Антипова – вариант получше многих.

– Легкой жизни не обещаю, работы будет много. Интересной работы, увлекательной, а главное – свободы в принятии решений…

Петя мысленно отдал должное, как тонко Антипов сыграл на том, что для Пети важно: вызов, удовлетворение любопытства и свобода.

– Ну и вознаграждение более чем достойное… – И Антипов написал цифры на салфетке и придвинул к Пете.

– Как в кино, Владимир Игнатьевич, сумма на салфетке… – рассмеялся Петя. – Ну что ж, давайте попробуем. Я согласен.

– Петр, вы не посмотрели на цифры, – приподнял бровь Антипов.

– Мое любопытство – достаточная мотивация для меня.

– Ну что же, я в вас не ошибся, – Антипов удовлетворенно вздохнул и сделал глоток горячего кофе, который им обоим как раз принесли.

– Когда я нужен? – Петя машинально открыл в телефоне календарь встреч и эфиров, но вспомнил, что спешить ему теперь, собственно, некуда.

– Я вам рекомендую недельку-другую передохнуть,

– Какое великодушие, – сыронизировал Петя и осекся, поймав жесткий взгляд Антипова. – Извините, я думал, вы меня сразу в оборот…

– Вы мне нужны, Петр, но вам понадобится время для решения всех формальностей. Подробности помощница расскажет.

– Я понял.

– Ну а если не зайдет вам, Петр, моя империя зла, – мягко продолжил Антипов, – вернетесь к повстанцам на радиостанцию, я позабочусь.

– Я что, вслух сказал про темную сторону? – ужаснулся Петя.

– Да нет, – рассмеялся Антипов, – просто ваши размышления на лице написаны. «Не хочу продаться корпорации, хочу оставаться независимым журналистом…» Вот что мне в вас нравится, Петр Андреевич, так это потенциал вменяемости наряду с профессиональной въедливостью. Итак, оформляйтесь, как будете готовы. А там в процессе работы все для себя поймете.

Антипов поднялся из-за стола. Официант мгновенно материализовался рядом.

– Может, все-таки пообедаете? – обратился Антипов к Пете и, увидев неуверенность в его взгляде, сам принял решение. – Вы все-таки поешьте. Видок у вас какой-то… Бледный с зеленцой. Счет не закрываю, угощаю.

Официант кивнул и приготовился принять заказ. У Антипова был открыт нелимитированный кредит, о чем персонал был прекрасно осведомлен.

Петя, немного ошалевший от судьбоносного решения, которое только что принял, пожал руку Антипову, снова мысленно отметив дьявольскую проницательность своего будущего босса.

После ухода Антипова Петя все же не удержался и взглянул на салфетку с суммой своей зарплаты, там фигурировала цифра, превышающая его месячную зарплату на радио примерно в десять раз.

– Ну хоть не буду думать, что меня купили, – пробормотал Петя, мысленно похвалив себя за выдержку.

Глава 4, в которой Петя случайно узнает контакт Бехтерева

Медленно смакуя наваристый борщ, Петя размышлял о том, какой драматичный сегодня день. Непринятый звонок Насти, сработавшая чуйка, знакомство с гуру, почти потеря работы и наконец щедрое предложение Антипова. Петя отставил пустую тарелку, с удовольствием отдуваясь. Действительно, после борща его самочувствие резко улучшилось. «Оттягиват!» – так любит говорить Шишкин. «И кстати, о Шишкине!» Петя набрал его номер.

– Мишка, привет еще раз! – бодро начал Петя.

– Ну, и чего ты орешь? – пробурчала трубка.

По тону было понятно, что Шишкин страдал от похмелья и был не расположен к обмену любезностями.

– Все еще болеешь? – сочувственно спросил Петя громким шепотом.

– Да ну тебя…

– Есть идейка, как тебя вылечить.

– Ну?

– Помнишь ресторан в редакции? У меня здесь безлимит…

– Понял, – буркнул Шишкин и отключился.

Шишкин любил вкусно поесть, а ресторан в редакции славился русской кухней. Петя понимающе хмыкнул и заказал еще борща – для Шишкина – и два стейка для них обоих.

Дружба с Шишкиным началась 10 лет назад, когда Петя пришел на практику в журнал «Русский репортер» – очень хотел там работать. Ему дали задание написать о работе Следственного комитета. Впрочем, никто не рассчитывал, что получится что-то стоящее. Но Петя с особым рвением выпускника журфака взялся выполнять задачу, оборвал телефон СК по Таганскому району, несколько раз ломился сквозь проходную, размахивая распечаткой редакционного задания. И чтобы отвязаться от назойливого стажера, Петра приставили к молодому и еще зеленому тогда оперу Мише Шишкину. Поездив вместе по вызовам и разным злачным местам, Шишкин оценил проницательность, надежность и неболтливость будущего репортера. Особенно после выхода в свет статьи, которая оказалась настолько хороша, что Петя получил за нее небольшую премию. Вместе с Шишкиным они ее в тот же вечер потратили на пиво с королевскими креветками, что еще больше укрепило их зарождавшуюся дружбу.

С тех пор много воды утекло. Шишкин вырос во въедливого следователя, растерял свои шикарные кудрявые волосы и прибавил килограмм пятнадцать веса. Но продолжал считать, что Петя зарывает талант сыщика в землю и ему надо сменить профессию.

Шишкин ворвался в ресторан спустя 20 минут, когда борщ уже стоял на столе. Не здороваясь, плюхнулся на стул и начал поглощать ароматное блюдо, обильно закусывая его булочками с чесноком.

Была у Шишкина такая манера – помучить, нагнать таинственности, прежде чем выдать информацию. Переупрямить было невозможно. И Петя знал, что проще выждать паузу и помолчать, иначе неприятная игра может длиться до бесконечности.

– Ох, хорош здесь борщец! – и, доев последнюю ложку, Шишкин

– Ну что там про Центр, есть информация? – спросил Петя небрежно.

– По нашему профилю на этот Центр ничего нет.

Мишка от души потянулся и неторопливо достал записную книжечку из кармана. Об этой книжечке в следственном отделе ходили легенды. Маленькая, она помещалась во внутренний карман пиджака, но, казалось, хранила в себе все тайны мира или по крайней мере Центрального округа Москвы.

Петя, откровенно говоря, был уверен, что большую часть сведений Шишкин держит в голове, поскольку обладал нечеловеческой способностью запоминать большие объемы информации. Но, подыгрывая другу, шутил, что мечтает в нее заглянуть, чтобы выяснить, кто же на самом деле убил Кеннеди.

– Итак, Центр этот раньше колесил по всей Москве, пока не осел по адресу, который тебе известен. Существует он официально на пожертвования. Помещение снимает ИП Ольга Игоревна Ольшанская, она же там администратор. Центр не бедствует, есть платные услуги, ретритный центр где-то уже за пределами Московской области – адрес есть, если надо.

– Надо! – молниеносно среагировал Петя.

– Не торопись и не перебивай, – Шишкин поднял указательный палец вверх. – Так, дальше… Налоги платят, возможно, не все, но за руку их никто не поймал, хотя проверки были. Пара заявлений в полицию о некачественном оказании услуг, но администрация вовремя полюбовно все решала, заявления забирались, дела не успевали открывать.

– А что с их гуру – Илией?

– Илья Тарасович Ковальчук, – монотонно продолжил Шишкин, поглядывая в потертый блокнотик. – Типичный рупор философских текстов. Занимается вольной интерпретацией различных книг на тему какого-то индуистского учения.

– Адвайта-веданта, – машинально добавил Петя.

– Да-да, оно. Так, что еще…

– А пробел в биографии?

– Да, около года жил на Бали в ашраме у индийского гуру. Имя не произнесу, извини, – Шишкин покачал головой и картинно развел руками. – Встречал гостей, расселял, на почту отвечал русскоязычным паломникам. В начале пандемии нарушил визовый режим и был отправлен вывозным рейсом в Россию. И вот после этого начал свою просветительскую деятельность уже здесь.

– Действительно, кажется, ничего особенного… – Петя задумался. – Это все мне уже Рита изложила.

– Зачем тебе я, если у тебя есть Рита? – ревниво повысил голос Шишкин. – Ладно, шучу. Ее бы ко мне в канцелярию, толковая она девчонка!

– Слушай, а некий Бехтерев в связи с Ковальчуком или Центром «9 ступеней» не всплывал? Илия назвал его своим учителем, запомнилось почему-то.

– Бехтерев… Ты знаешь, а фамилия знакомая, где-то я слышал, – Шишкин задумался, рассеянно листая блокнотик. – Угумс, вот оно. В контексте другого дела было. Вряд ли, конечно, есть связь…

– Миш, не томи, – Петя раздраженно поторопил друга.

– Есть у нас очень странное дело, как в сериале «Очень странные дела», – хохотнул Шишкин. – Скорее забавное дело. Да и не дело даже, а так, недоразумение.

– Миша!

– Так, короче. Привезли нам как-то с Красной площади студента колледжа. Родион Максимович Неясов, – подсмотрел в блокнотик Шишкин. – Он бегал напротив Мавзолея, хватал людей за руки, орал какой-то бред, типа дьявол ведет охоту, мы все умрем, демоны проникают в головы людей и тому подобное.

– Почему к вам привезли? Вы же не по этой части? – Петя знал, что такие аресты – мелковат бисер для ведомства Шишкина.

– Он же не абы где бегал, а на Красной площади! А ну как террорист? Потом решили, что студент пьян или под наркотой. Но оказался чистый, просто сумасшедший.

– Так, а Бехтерев здесь при чем?

– А вот этого Рита тебе не расскажет, – раздувшись от важности, продолжил Шишкин.

Петя многозначительно закатил глаза.

– Ладно, рассказываю, – сжалился Мишка. – Приехала к нам мать этого Родиона. Пожилая женщина, даже думали, бабушка. Но оказалось, поздний ребенок, воспитывает одна, мужа нет и не было. Она рассказала, что у сына были проблемы с наркотиками, лечился, но вроде бы это в прошлом, сейчас наблюдается у психолога. Вот она как раз и назвала фамилию Бехтерев. Короче, направили мы студента на освидетельствование в первую психиатрическую. Там посмотрели – типичный психоз на фоне самоотмены антидепрессантов. Мать не проследила вовремя, а сын забил на прием таблеток. И вот такой результат.

– А контакт матери имеется?

– А как же! Чтобы у Шишкина и не было контакта… – Шишкин вынул ручку и тщательно переписал из блокнотика телефон на салфетку.

Петя сфотографировал салфетку на телефон, фото отправил в облачное хранилище, после чего удалил его с телефона. Так Петя привык работать с информацией: облачное хранение позволяло не загружать память устройства, и в то же время данные были в безопасности в случае кражи смартфона.

– А ты с этим Бехтеревым связывался в рамках дела?

– А зачем? Свидетелей полно. Мать не отрицала проблем с психикой. От освидетельствования и лечения студент не отказывался, вину признал. Психиатры, как я понимаю, с диагнозом затруднений не испытывали… Это я себе в книжечку записал, так, на всякий случай.

– Понял… А имя-отчество у Бехтерева какое?

Шишкин развел руками и отрицательно покачал головой.

– Я погуглил, – признался Петя. – Нужный мне Бехтерев – Иван Петрович. Но штука в том, что интернет знает только великого русского ученого начала ХХ века – Владимира Михайловича Бехтерева. Несколько раз номинировался на Нобелевку, посвятил жизнь раскрытию тайн мозга, лечил людей гипнозом, изучал телепатию и психологию толпы.

– Родственник? – предположил Шишкин.

– Возможно, – Петя задумался.

Чувствовал он, что неплохо было бы с Бехтеревым поговорить.

– Когда, говоришь, эта история со студентом была?

– Где-то месяц прошел. Если Родион ничего нового не учудил, может, уже и дома. Живет с матерью в Люблино. Кстати, женщина очень открытая, милая. Да вот сейчас и выясним!

Мишка отошел в сторонку и коротко переговорил по телефону.

– Так, Родиона завтра выписывают, – отчитался Миша, закончив разговор. – Я попросил его мать тебе позвонить, как он будет готов встретиться.

– Эх, мне бы поскорее.

– Может, ты с секретарем Бехтерева поговоришь? – Мишка хитро посмотрел на Петю.

– Так ты же сказал…

– Я лишь сказал, что в рамках дела мы с психологом не общались, незачем было. Но телефончик его секретаря я, разумеется, у матери Родиона сразу взял. На всякий пожарный, так сказать.

– Ну ты, Миш, предусмотрительный! – восхитился Петя.

– Знание – сила! – самодовольно произнес Шишкин, записывая на салфетке еще один телефон.

В этот момент официант наконец принес стейки. И на какое-то время дела были забыты, а вечер за хорошей беседой пролетел незаметно.

Глава 5, в которой Петя знакомится с некоторыми аспектами психологии

Суетливое утро выдалось на следующий день. Пришлось заниматься тем, что Петя очень не любил, – собирать документы для трудоустройства в компанию Антипова. Крайне деловая помощница выслала ему длинный список,

Только после обеда у Пети наконец выдалась свободная минута и он набрал номер секретаря психолога.

– Добрый день, Светлана! Меня зовут Петр Соколов. Я бы хотел к Ивану Петровичу записаться на встречу. Как это можно сделать?

– Добрый день! Подскажите, пожалуйста, как вы узнали о профессоре? – строго ответил молодой женский голос.

– Мне ваш контакт дала мама Родиона Неясова, Ольга Васильевна, – соврал Петя, хотя и не сильно отойдя от истины, ведь телефон ему действительно опосредованно достался от Неясовых.

– Хорошо, я уточню у Ивана Петровича и скажу вам время, окей? – протараторила девушка. – Попозже перезвоню.

– Да, конечно. Простите, еще один вопрос. А где Иван Петрович принимает? Может, сегодня удастся попасть на прием?

– О нет, сегодня никак, – рассмеялась девушка, как будто Петя сказал что-то странное. – Его кабинет на «Китай-городе». Но он принимает только по предварительной записи, извините. День в день записаться невозможно.

– Светлана, – осенило Петю, – а с вами можно увидеться? Я посоветоваться хотел бы, пару вопросов задать, желательно не по телефону.

– Со мной? – недоуменно спросила девушка. – Но зачем…

– Светланочка, буду вам очень благодарен, очень! Мне бы понять, как это работает, чего ожидать. Я в первый раз… – проникновенно произнес Петя, подключая свое телефонное обаяние.

– Окей, ну давайте пересечемся… – неуверенно согласилась девушка. – Знаете, где находится психфак МГУ? Я заканчиваю в 17:20. Встретимся у входа.

На метро «Охотный Ряд» Петя поехал своим ходом. По дороге он вбил в поисковике запрос «Направления в психотерапии». Аналитическая подготовка была частью его работы репортером, и он автоматически проделывал ее даже в бытовых вещах. «В начале ХХI века в мире насчитывается от 600 до 1000 психотерапевтических подходов». «Ого! – мысленно присвистнул от удивления Петя. – Ладно, быстро не разобраться, отложим на потом».

У факультета психологии МГУ он был вовремя. Через пару минут из главного входа выпорхнула девушка лет 20 в легком цветочном платье, тяжелых черных сандалиях и джинсовке, по современной моде на три размера больше, чем нужно.

Петя мысленно составил психологический портрет: «Бойкая, увлекающаяся, сомневающаяся. Трудно общаться с новыми людьми, важно нравиться окружающим». Была у Пети такая привычка: при первой встрече коротко формулировать предварительную оценку. Конечно, в процессе общения эта формулировка уточнялась, пухла до нескольких предложений. Но в начале знакомства помогала сформировать первое впечатление.

Этому методу экспресс-диагностики его научил любимый дед. Отец бросил семью, когда Петя был совсем маленьким. И мама в большой обиде на мужа не давала Пете встречаться с родней отца. А в Петины 15 лет она вышла замуж за иностранца и дала сыну возможность самому решить, оставаться в России с родней отца или ехать в Германию в новую семью. Петя встретился с дедом, и тогда, с первой встречи, зародилась их большая, теплая дружба.

«Петя, учись формулировать мысли лаконично, а в человеке вычленять главное», – говорил дед, бывший офицер. И Петя учился. Вместе с дедом они приходили в людное место и мысленно проделывали одно и то же упражнение: оценивали проходящих мимо людей. Задача была – как можно больше подробностей определить по внешности. Затем подтвердить гипотезу, познакомившись с объектом «исследования». Петр поначалу не мог конкурировать с дедом. Но постепенно сравнялся с ним в проницательности.

Вообще Петя за многое был деду благодарен. За квартиру в центре Москвы, пусть и небольшую, но в сталинке на Таганке. Ее дед подарил на совершеннолетие, переехав жить на дачу. За эту науку вычленять главное. В репортерской профессии это всегда помогало точно формулировать первое впечатление о человеке, удерживать его в памяти надолго и никогда не забывать лица и имена. И за ту опору, которой дед стал для Пети в период его взросления и юношества, заменив и отца, которого Петя не помнил, и мать, которая связала свою жизнь с другой страной.

Поозиравшись, девушка увидела Петю и направилась к нему.

– Это вы мне звонили?

– А вы Светлана? Я Петр Соколов, – улыбнувшись, констатировал Петр.

– Петр, у меня полчаса. Что вы хотели узнать? – настороженно и по-деловому задала вопрос Светлана. – Сразу скажу, с Иваном Петровичем я еще не успела прояснить расписание. Смогу позже ответить.

– Светлана, я бы хотел немного о методе Бехтерева узнать. Как он работает? В каком направлении психотерапии?

– Ну, вообще мы так не делаем. Иван Петрович вам сам все расскажет, если будет готов к работе, – замялась Светлана.

– Пожалуйста, расскажите, что знаете, это очень поможет понять, что меня ждет. Может, подготовиться как-то…

– Вообще, я вам про себя могу рассказать, запретов на это нет, – приняла решение Светлана и неуверенно улыбнулась. – Угостите меня кофе?

В кофейне Светлана заказала большой капучино с миндальным молоком и корицей, чизкейк и немного расслабилась. Она оказалась смешливой студенткой факультета психологии МГУ. «Перешла на второй курс», – с гордостью подчеркнула она. Оказалось, Света познакомилась с Бехтеревым через своего педагога на первом курсе. Она никак не могла избавиться от заикания. Денег на хорошего психолога у нее, студентки, конечно же, не было, и университетский педагог договорился с Бехтеревым, что оплатой Светы будет работа в качестве секретаря в течение года, если он поможет ей избавиться от проблемы.

«Какой милый человек этот Бехтерев. Ну не странно ли работать без оплаты?» – недоверчиво слушал Петя историю Светланы.

– Посмотри, как я сейчас говорю! – с восторгом тараторила Светлана, с которой они быстро перешли на «ты». – Ну чудо же! А раньше, всю свою жизнь, сколько себя помню, заикалась.

В школе Свету практически не спрашивали устно: в волнении любой стишок, любой ответ она произносила в разы дольше, чем ее ровесники. Учителя демонстрировали толерантность и принятие. Но минуты шли, и какой бы это ни был урок, неизменно наступал момент, когда класс начинал смеяться, а учитель терял терпение. И Света, мучительно краснея, заканчивала: «И д-днем-м-м-м и-и-и-и н-н-н-ночью кот уч-ч-ченый все ходит по-о-о-о ц-цепи кр-р-ругом…» Или «икс р-р-рав-в-вен т-т-три!»

У Светы не было друзей. Психологи и логопеды сменяли один другого, облегчение следовало за обострением и наоборот. Родители хватались за голову. На этой почве родители и развелись, когда Света была подростком. Отец не выдержал груза вины, что у дочери такая проблема. Он ушел к другой женщине за счастьем и простой жизнью. А мать стала топить обиду в вине, постепенно теряя связь с дочерью и миром.

Блестяще сдав ЕГЭ, Светлана поступила в МГУ на факультет психологии, как многие абитуриенты психфака, в надежде решить личные проблемы. А на

Бехтерев на первом же сеансе, не щадя пациентку, сразу начал искать проблему в детстве Светы. Столько всего выговорила она ему, столько всего выплакала. И однажды, распутывая какой-то бредовый сон, Света вспомнила, что в глубоком детстве ее сильно напугала собака. Об этом не знали даже родители. Летом Света гостила у бабушки, вышла за калитку без разрешения, и большая бродячая собака в метре от нее сцепилась с другой такой же. Девочка не пострадала. Но брызгающие слюной, скалящиеся друг на друга агрессивные животные так сильно напугали ее, что она замолчала надолго, как будто забыв уже выученные слова. А когда заговорила, появился речевой дефект, усиливавшийся во время проявления любых эмоций. Даже радуясь, Света сильно заикалась. Но после развода родителей поводов для радости становилось все меньше и меньше, пока они не исчезли совсем.

– Ты знаешь, Петя… Я за три месяца изменилась. Три месяца! Бехтерев заставил меня вспомнить это якорное событие – и все! Психоанализ – и никакой магии!

– Психоанализ? Я думал, это как в анекдоте про банан, Фрейда, оговорки, сны и все завязано на сексе… – иронично блеснул познаниями Петя.

– Типично для дилетанта, – расхохоталась Света. – Психоанализ прежде всего о том, что корни большинства психологических проблем находятся в детстве. И мой случай это отлично подтверждает.

Света с шумом втянула в себя остатки кофе через соломинку и продолжила задумчиво:

– А вообще, я, честно говоря, была очень удивлена, я думала, что так уже никто не работает.

– Как – так? – Петя жестом подозвал официанта и повторил кофе для Светы.

– Ну, у Бехтерева классический кабинет психоаналитика, с лампой, кушеткой, как в прошлом веке, большой книжный шкаф с профессиональной литературой. Да и сам он напоминает Фрейда внешне. Но позже я поняла, когда на факультатив попала, что он применяет более поздний метод психоанализа – эриксоновский гипноз. Этим он меня и вылечил: на последнем сеансе я под гипнозом мысленно погладила большую собаку – и все, перестала заикаться. Но поначалу эффект был нестойкий, требовались регулярные поддерживающие встречи. Сначала два раза в неделю, потом один раз, а сейчас достаточно раз в месяц.

– А какие еще методы бывают? – с преувеличенным любопытством поинтересовался Петя.

– Ну, мы изучали несколько, гештальтизм, например, бихевиоризм… – начала перечислять Света.

– Бихе… что? – рассмеялся Петя и слегка закашлялся, мысленно призвав себя не перебарщивать с игрой в наивность.

Конечно, Петя знал это слово. Но профессионализм журналиста не в том, чтобы самому блеснуть эрудицией, а в том, чтобы дать возможность высказаться собеседнику.

Но Света не заметила Петину игру и с удовольствием продолжила выкладывать свои познания в психологии, как хорошо выученный школьный урок.

– Бихевиоризм – от английского «поведение». Психологи считают, что на психику «смотреть» бесполезно, нужно воздействовать на то, что явно видно, – на поведение. Отсюда и разные корректирующие программы.

– Ну а еще? – Петя подвинул к Свете новый стакан с кофе, та машинально принялась крутить соломинку.

– Еще когнитивный подход знаю. В самом психоанализе тоже много разновидностей… Они потом появились, после Фрейда. Мы пока еще не все изучили, у нас университетская программа фундаментальная, а не прикладная… – смущаясь, улыбнулась Света. – Мне еще пару-тройку лет все изучать.

– Да уж, интересная профессия – психолог, важная, – улыбнулся Петя. – А Бехтерев – хороший психолог?

– Очень! Я ведь столько всего перепробовала раньше. И психоанализ – это первое, что должно было помочь. Но травма была настолько глубокой, что терапия, когда я была ребенком, не сработала. Я психологом с 13 лет мечтала стать, чтобы себе помочь.

– Ну а теперь получишь образование и будешь помогать другим! – улыбнулся Петя. – А сколько лет Ивану Петровичу?

– Не знаю, ну, лет 50–55…

– Я думал, к восьмидесяти.

– Ну что ты, Петя. Он не так уж стар, вот увидишь! Я думаю, Иван Петрович тебя примет.

– А он часто отказывается брать новых клиентов?

– Нет, чаще соглашается. Но есть особенности, возможно, это тоже часть терапии… – замялась Света. – Он принимает исключительно один на один и в конкретное время. Опоздаешь – сеанс отменяется. Не придешь – больше не примет. Такие правила. Адрес я тебе позже скину, как он подтвердит. Это старый особняк на «Китай-городе», там несколько кабинетов, арендуют в основном психологи. И Бехтерев там уже давно принимает, насколько я знаю.

– А до тебя кто был его секретарем?

– До этого как раз мой преподаватель. С большим уважением относится к Ивану Петровичу, даже как-то упомянул, что Бехтерев ему жизнь спас. Но подробностей я не знаю, как-то не принято этим делиться… Это я всем рассказываю, чтобы популяризировать психологию. Много мифов существует в нашей стране, скепсиса. А ведь какая польза!

– А влюбленность твоя в преподавателя прошла?

– О да, очень быстро! Я в образ была влюблена, а не в человека. Это мы тоже с Иваном Петровичем проработали.

– Слушай, Света, а ведь Бехтерев – известная фамилия! – как будто внезапно «вспомнил» Петя.

– Да, верно, – кивнула Света. – У нас был курс «Введение в психологию», и на первой лекции профессор сказал: «Если вам покажется, что вы сделали открытие, не спешите его публиковать, почитайте сначала работы Бехтерева – оно там уже есть!»

– Но это же не тот Бехтерев. Я вот думаю, может, династическая фамилия?

– Этого не знаю, – покачала головой Света. – А вообще интересно, но на первом курсе мы вечно путали имена-отчества. Иван Петрович Павлов – великий физиолог, все его знают… И Владимир Михайлович Бехтерев – великий психолог. А тут Иван Петрович Бехтерев, забавно, я только сейчас поняла!

Перекинулись еще парой шуток, Петя оплатил счет, и они решили немного пройтись по Тверской. Петя любил этот район Москвы за его праздничные фасады, высокий темп жизни, яркие огни по вечерам. И вот сейчас как раз тот короткий переход из дня в вечер, когда особенно хорошо получаются селфи с девушкой.

– Красивый у нас город, – Света засмущалась, чувствуя неуместную романтику вечерней прогулки.

– Красивый, – согласился Петя.

– Не с той девушкой? – спросила она.

– Ты права, – кивнул Петя.

– Ты знаешь, а ведь это чувствуется, помощь тебе нужна.

– Правда?

– Все хорошо, ты классный парень. Но есть в тебе какая-то надломленность. Как будто ты запутался, заблудился…

– Заблудился?

– Ну да, сам не знаешь, что делаешь, куда бредешь… Блуждаешь, блуждаешь… А тебя кто-то ждет, ждет.

Петя резко остановился,

– Света, это странный вывод из нашей короткой встречи.

– Я просто чувствую… – Света смутилась, сумбурно попрощалась и побежала к метро.

Петя без особой надежды написал Насте в телеграм: «Настена, как дела? Можем наконец поговорить?» И неожиданно пришел ответ: «Говорить не могу, я на ретрите».

Петя набрал номер: «Абонент недоступен…» Странно, если отвечает в телеграме, почему телефон выключен?

Глава 6, в которой Петя пытается разобраться в принципах йога-сутры

Петя проснулся непривычно рано для человека в отпуске. Не выспался, но в голове роем роились мысли, которые требовали анализа и действия. Хотел он еще раз присмотреться к Центру «9 ступеней», открыл рабочий ноутбук.

Конечно, от Насти он многое знал о йоге, медитациях, криях, пранаямах и прочем. Но, как правило, отмахивался, когда Настя ему с воодушевлением рассказывала подробности. Человеком Петя был приземленным, твердо стоявшим на ногах. А Настя в последнее время казалась ему «отлетевшей», как часто шутил он в мужской компании. В какой-то момент для Пети все стало слишком: слишком много йоги, слишком ранние подъемы, слишком частые ретриты и йога-туры. Еще и друзья Петины всячески высказывали обеспокоенность Настиной увлеченностью.

Петя то злился, то подшучивал. «Настюш, ну ты же фитнесом занималась 5 лет назад. Откуда взялась эта йога?!» – «Петя, это мое, понимаешь? Мой путь, моя судьба. Я в этом – как дома. Я не заставляю тебя любить то, что люблю я. Но ты можешь хотя бы уважать мой выбор и просто быть рядом!» – «Все это как-то слишком, тебе не кажется, Настенька?!» – «Нет, не кажется!» Сильно поругались они как-то перед поездкой в Крым к очередному гуру. Кажется, с этого момента все стало стремительно меняться в их отношениях.

«Что же такое 9 ступеней?» – мысленно задал себе вопрос Петя и вбил в строку поиска несколько ключевых слов. Первые несколько страниц выборки ничего интересного не дали, а вот простое «йога 9 ступеней» вывели его на понятие «аштанга-йога». Только там 8 ступеней, а не 9, но уже кое-что.

Еще до нашей эры индийский философ Патанджали написал на санскрите «Йога-сутры» – базовый трактат индийской философской школы йоги. В этом тексте он дает йоге наименование «аштанга»: «ашта» – «восемь», «анга» – «ступень» или «ветвь».

Восемь ступеней аштанга-йоги, как понял Петя из нескольких статей, – это путь, который должен пройти каждый, чтобы достичь просветления и выйти из круга перерождений.

Первая ступень – ямы – нормы поведения, которые упорядочивают отношения между людьми. Их пять.

Апариграха – нестяжательство.

Брахмачарья – воздержание.

Астейя – не воровство.

Сатья – правдивость.

Ахимса – ненасилие.

«Так, это типа Божии заповеди, только не семь, а пять». Петя знал из них две: ахимса, потому что Настя в последние месяцы не ела мясо, и брахмачарья, потому что до и после ретритов часто было воздержание в сексе, что Петю совсем не радовало.

Вторая ступень – ниямы – духовность и самодисциплина. Ниям тоже пять. Петя их записал.

Ишвара Пранидхана – сдача на милость Бога.

Свадхьяя – исследование самого себя и изучение священных текстов.

Тапас – религиозное рвение и пыл.

Самтоша – удовлетворенность.

Шауча – чистота.

«Медитации, посещение храмов, чтение книг, пение мантр», – сделал вывод Петя.

Третья ступень – асаны, позы йоги, которые, как написано на просторах интернета, «нужно удерживать в течение определенного периода времени, оставаясь расслабленным, устойчивым, удобным и неподвижным». Асан много, и на разных сайтах они описаны по-разному. Петя выделил основные: сиддхасана – совершенная, падмасана – лотос, симхасана – лев, бхадрасана – великолепная.

«Отличная логика, – подумал Петя. – От правил поведения в социуме – к самодисциплине сознания и тренировке духа, далее – к тренировке тела. Если тело – храм души, очень правильно его укрепить». Петя пометил себе «дисциплина».

Он сделал перерыв и написал сообщение: «Настя, ты как? Когда сможем поговорить?» Мгновенно пришел ответ: «Петя, у меня все хорошо, позже поговорим!» – «Может быть, расставание – это ошибка? Обещай подумать об этом». – «Мне неудобно, позже». Вот и поговорили.

Петя вздохнул, сварил кофе и погуглил картинки различных асан – отлично посмеялся. Потом несколько раз четко произнес: «Сиддхасана-падмасана-симхасана-бхадрасана». Петя удовлетворенно отметил, что дикция существенно улучшилась. Слова больше не казались неизведанными и загадочными. И Петя продолжил читать.

Четвертая ступень – пранаямы – техники, обучающие контролю над дыханием, дословно «расширение жизненной энергии», а через контроль над дыханием – контроль над умом и эмоциями. «От тела – к энергии», – логика продолжала восхищать Петю.

Пятая ступень – пратьяхара. Это слово Петя слышал впервые. Оно означало «отвлечение от внешних объектов, погружение в осознание». Петя записал: «процесс отвода чувственного опыта от внешних объектов».

«Сидишь голодный, в позе льва, высунув язык, продышался то одной ноздрей, то другой, абстрагировался от внешнего мира и разглядываешь себя изнутри». Петя мысленно представил себя в такой ситуации и усмехнулся. Если бы он мог понять всю эту йогу, возможно, они с Настей все еще были бы вместе. А так – что, собственно между ними общего? Работа, быт, тепло – было когда-то. А что осталось? Надо ли пытаться понять сейчас? Надо ли что-то спасать? Петя отогнал от себя неудобные мысли и сосредоточился на аналитике.

Шестая ступень – дхарана – фиксация ума на какой-то мысли без перескакивания с одной темы на другую. «Не понял. В чем разница между ступенями 5 и 6? Пратьяхара и дхарана?» Петя внимательно перечитал в нескольких источниках. «Так, ясно. На ступени пратьяхара человек наблюдает сам себя, мысль блуждает внутри. А в дхаране внимание обращено в одну точку».

Седьмая ступень – дхьяна – «поток непрерывных мыслей об объекте, прерываемый другими мыслями другого рода для того же объекта». Здесь Петя ничего не понял, а более понятного объяснения не нашел.

И восьмая ступень – самадхи – состояние блаженства, связи с божественным, взаимосвязи всех живых существ. Медитирующий и объект полностью сливаются, вследствие чего человек преодолевает границы собственного «я». С санскрита «самадхи» буквально «соединение, объединение, союз, гармоничное целое, транс».

Такая вот восьмиступенчатая система. Но что же тогда девятая ступень? Поиск на русском и на английском ничего не дал.

«Все-таки придется играть в эту игру «гуру – ученик» и ехать в Центр», – приуныл Петя.

Через полчаса он уже парковался во дворе Центра йоги. По дороге позвонил и узнал расписание: сегодня два сатсанга от гуру и йога в нескольких залах.

Петя приехал вовремя. В зале были разложены коврики, участники как раз плотно рассаживались. Петя выбрал пустующее местечко

– Ом, намастэ. Сегодня я отвечу на ваши вопросы, которые монахиня Саанвика собрала на этой неделе. И первый вопрос, – гуру посмотрел на лист бумаги, лежавший перед ним. – Возможно ли изменить событие с помощью мысли и сильного желания?

В зале установилась оглушительная тишина. Петя проникся торжеством момента, хотя сидеть на коленках ему было чертовски неудобно.

– Философия адвайта-веданта говорит о том, что мир есть магическая иллюзия, неотделимая от сознания. И только великим личностям, йогам, сидхам под силу изменить старые переживания страдания. Но вы можете попытаться это сделать. Вы можете выполнить очищение собственного сознания от негативных отпечатков памяти. Есть практика, когда мы входим глубоко в паттерны наших воспоминаний и заново прокручиваем те трагичные события, которые случились, но вспоминаем их иначе, вспоминаем, что это иллюзия. Мы смотрим на эти воспоминания абстрагировано и направляем ум наблюдателя на них, а затем стираем эти воспоминания, растворяя их в чистом свете. Затем мы генерируем новый вариант развития событий так, чтобы он был успешным.

Петя внимательно посмотрел на аудиторию. Кто-то сидел с закрытыми глазами, кто-то жадно всматривался в гуру, кто-то потупил взгляд в пол. Но все были сконцентрированы на словах говорящего. «Интересно, они действительно понимают, о чем он говорит?!» Даже без специальных терминов язык, которым говорил гуру, был необычен и сложен. Но в какой-то момент Петя поймал себя на мысли, что начал поддаваться обаянию этого голоса и тезисов, которые этот голос транслировал.

Илия продолжал:

– Все явления иллюзорны, они являются манифестациями энергии пустоты. И если вы направите куда-либо внимание, то ваше внимание из пустоты создаст новый сценарий реальности и сможет заместить прошлый травматичный опыт новым вариантом. Но важное условие – это ваша сильная воля, сильная концентрация. Чем сильнее ваша воля и сильнее ваше внимание, тем больше вероятность того, что вы можете сгенерировать новый вариант реальности. Самое главное – понять, что все явления, то, что мы называем жизнью, иллюзорны по своей природе. И мы можем преобразовать своей волей более благоприятный для нас фантом.

«То есть психологическую травму можно стереть или заменить на позитивный сценарий силой медитации. Так-так… А психологи-то не знают!» – мысленно пошутил Петя.

Около часа Илия отвечал на вопросы. Что такое сансара? Как очистить нечистые мысли? Как усмирить свой ум? Как победить сомнения на духовном пути? Наконец Петя не выдержал и прервал череду заранее подготовленных вопросов своим, громко его озвучив:

– Гуру, расскажите, что такое девятая ступень?

В гробовой тишине Илия вздохнул и неторопливо ответил:

– Здравствуйте, Петр Соколов. 9 ступеней – это путь просветления в нашей традиции.

И дальше Петя услышал все то, что отыскал ранее в интернете, только описанное более сложным и витиеватым языком.

После восьмой ступени Илия сделал паузу, отпил глоток воды из заботливо поставленного перед ним стакана. Наконец он продолжил:

– Идти по духовному Пути к Просветлению и Освобождению – означает выходить из класса обычных людей и переходить в мир меньшинства, в мир других, непостижимых существ – в мир садху, а затем в мир еще более непостижимых существ – в мир джняни, Просветленных, и мир сиддхов, Совершенных. Девятая ступень – это тайное знание, которое святые оставили учителям, и передается оно только после достижения шестой ступени.

Тут Петя разочарованно осознал, что ничего нового он здесь сегодня не узнает.

Петя вышел на улицу и с удивлением увидел снова ту женщину, которая так напугала его в первую встречу. Она сидела на лавочке и увлеченно о чем-то спорила с пенсионеркой в розовом платке на голове. Петя подошел, поздоровался. Обе женщины вопросительно уставились на него.

– Вы меня не помните? Мы встречались позавчера.

– Нет, я вас не знаю! – удивилась женщина.

Петя нахмурился. Сегодня в ней не было ни капли безумия. Обычная пожилая женщина, чья жизнь, как правило, вращается вокруг внуков и сериалов.

– Ну как же! Вы мне сказали, что все очень плохо, мне надо себе помочь… назвали меня Петюней… А меня действительно зовут Петей.

– Я вижу вас впервые! – женщина была искренне взволнованна.

– Вы меня еще сумкой… по лицу!

– Зачем же я человека незнакомого по лицу?

– Да что вы творите, мужчина, вам же сказали – обознались вы! – подключилась к беседе пенсионерка в розовом платке.

Женщина расстроенно махнула рукой и ушла в подъезд.

Петя пробормотал: «Извините» – и пошел к машине.

– Погоди, парень! – пенсионерка в платке резво догнала его у машины.

– Вы извините, конечно, но ваша подруга меня позавчера сумкой ударила по лицу… – Петя едва сдерживал гнев. – Понимаю, пожилой человек, но…

– Ты не извиняйся! – пенсионерка подошла к Пете поближе. – Она это была! Чудит, бывает. Только нельзя ей напоминать, сильно расстраивается. Она даже к этому, мозгоправу ходит на консультации. Только толку нет.

– Но я здесь при чем? Ударила, наговорила странностей.

– Дочка у нее в эту секту ушла…

– Секту?

– Ну да, что в соседнем доме… «9 ступеней». Ушла туда и осталась. Нормальная девчонка была, училась. А увлеклась этой йогой… И все, исчезла! И Ольга Михална слегка того. Находит.

– Как это исчезла? – Петя нахмурился. – У нас люди просто так не исчезают. Искали?

– Искали! Сказали, трупа нет, значит, вернется, если захочет. А у матери сердце не на месте…

– М-да, я понял… Очень сочувствую. Она меня Петюней назвала, так ко мне близкие друзья обращаются. Откуда она в принципе узнала мое имя?

– Обозналась, бывает. Не держи зла, мил человек.

Пенсионерка схватила Петину руку, пожала и побрела к своей скамейке.

Петя написал Насте: «Настя, все в порядке? Чуйка не на месте». Тут же пришел ответ: «Я в норме, не волнуйся!»

В этот момент пришло еще одно сообщение – от Светы насчет психолога: «Петя, Иван Петрович тебя примет. Твое время – по четвергам в 19, первая сессия завтра. И напоминаю, не опаздывай, это суперважно».

«Сколько стоит сеанс?» – задал Петя важный вопрос.

«Первый сеанс бесплатно, стоимость остальных Иван Петрович скажет на первой встрече, у него индивидуальный подход, зависит от проблемы, жизненной ситуации, возможностей».

«Андеррайтинг пациента? Это интересно. Как в банке при выдаче ипотечного кредита. Может, мне еще и справку с работы принести, и пароли от «Госуслуг» выдать?» – Петя почувствовал закипающее в нем раздражение и злость. На эту непонятную старушку, на подозрительного Бехтерева, на Настю, которая так непонятно и странно бросила его, ничего толком не объяснив. Петя любил загадки и не любил неопределенность,

Глава 7, в которой Петя встречается с Родионом Неясовым и узнает для себя кое-что новое

Телефонный звонок от Ольги Неясовой раздался, когда Петя возвращался домой. «Вы же статью пишете, да? Родик с вами встретится. Он понимает, как важно… Да-да, мы можем сегодня…»

Петя нажал отбой и с удовольствием почувствовал, как негативные эмоции переключились в позитивное действие. Как кстати сейчас эта встреча.

В то же время Петя не мог не задать себе вопрос: «В кого я сейчас копаю?» В Илию? Бехтерева? Настя на связи, искать попросту некого и не за чем. Но Петя чувствовал, что встретиться нужно.

Через пару часов Петя оказался в микрорайоне однообразных многоэтажных панелек, в одной из которых жила семья Неясовых. Ольга Васильевна Неясова встретила его на улице. Немолодая полноватая женщина, неяркая, скромная, но очень обаятельная, она заговорила, смущаясь:

– Петр Андреевич, вы знаете, я хотела вас немного подготовить. Живем мы тесно, небогато…

– Да что вы, Ольга Васильевна, вам большое спасибо, что согласились встретиться.

– Да-да, я знаю, вы с Родионом хотели поговорить про его опыт зависимости. Но я мать, я должна вас предупредить. Давайте немного прогуляемся, здесь симпатичный сквер. Погода хорошая.

Петя кивнул и дальше только слушал не перебивая. А женщина изливала свою историю, то тихо, то смеясь, то вытирая слезы и стыдясь своей несдержанности.

Родион родился от случайной любви 18 лет назад, когда женщина еще не преодолела 50-летний рубеж, но уже была к нему сильно близка. Это был курортный роман в Греции в дорогом отеле. Молодой грек был так мило настойчив, а она так жаждала тепла… Грек любил ее все 10 дней, клялся в вечной преданности. А в последнюю ночь перед ее отъездом, когда она так наивно ждала приглашения остаться, мужчина признался, что у него есть семья. Он был уверен, что Ольга – состоятельная дама, которая оценит его старательность и щедро оплатит услуги. Грек был так искренен и, опять же, так мил, рассказывал о дочках и о своей крайней нужде. И Ольга сняла в банкомате все небольшие сбережения и отдала ему. Грек покачал головой, поцокал, что так мало, чмокнул в щеку, скользнул взглядом, полным сожаления, и исчез из ее жизни. Ольга ему так и не сказала, что путевку в фешенебельный отель ей подарили на работе за выслугу лет, а пару брендированных платьев она купила в секонд-хенде.

Уже в Москве спустя пару месяцев после отпуска Ольга узнала, что беременна. Думала, менопауза, а оказалось – другое. И некому было об этом рассказать, кроме младшей сестры, которая обняла и тихонько сказала: «Ничего. Сами вырастим человеком!»

Сложная беременность, первые роды в пятьдесят лет. И появился на свет Родион, в переводе с греческого «житель острова Родос» – того самого острова, на котором случилась у Ольги большая последняя любовь. Родион радовал маму в младенчестве и в детском саду. Но в школе начались сложности: с трудом усваивал школьную программу, стал врать и пропускать занятия. А в 13 лет связался с плохой компанией и перестал ночевать дома. То одну ночь, то несколько подряд. Пропадали деньги, вещи, сын стал дерганый, бросил школу. Ольгу вызывали то в детскую комнату милиции, то на педкомиссию. «Наверное, это я виновата, не смогла его удержать от соблазнов…» И вот на 15-летие Родиона она обнаружила в его тумбочке темно-серый порошок в пакетике. Позвонила сестре, обо всем рассказала. Оказалось, это «соли», модный у молодежи наркотик, дешевый и самый разрушительный.

Муж сестры, сильно матерясь, посадил Родиона в машину – он крупный мужчина, куда с ним сладить подростку. И отвез в Казань на лечение в реабилитационный центр. Ольга ползарплаты отдавала на лечение сына каждый месяц. А год спустя Родион вернулся, с наркотиками было покончено, стал посещать школу, с потерей года, конечно. Но мальчик как будто утратил смысл жизни и стал бояться общения с людьми. С трудом окончил 9 классов, все-таки сдал ОГЭ и поступил в колледж. И тут новая проблема – онлайн-игры. Он стал много играть, целыми днями, иногда без сна и еды. Опять стали пропадать деньги, они шли на «донаты» – покупки в играх, и снова стало все плохо. Из колледжа отчислили.

– И поэтому вы стали посещать психолога? – осторожно задал вопрос Петя. – Вам его кто-то рекомендовал?

– Вы знаете, так странно, но я и не помню, откуда у меня появился контакт Ивана Петровича. Просто в какой-то момент я позвонила его секретарю и договорилась о сеансах, без особой надежды, если честно. Но это сработало, Петр Андреевич, сработало! – женщина вытирала слезы тыльной стороны ладони, уже не стесняясь и не прикрываясь платочком.

– Это же замечательно, Ольга Васильевна. Только что же вы плачете?

– Я не могу спокойно об этом говорить. Столько надежды нам дал Иван Петрович! Он очень помог. Очень. Родик стал общаться с людьми, нашел работу. Да, пусть курьером. Но я уже и этому рада. Наркотики в прошлом. Выпивает сейчас, правда, – пиво, часто, но кто же сейчас не пьет?! Но и играет меньше, и «донаты» эти прекратились.

Ольга внимательно посмотрела на Петю, как будет сомневаясь в чем-то.

– Вот нельзя так говорить, наверное, про живого человека… Но Бехтерев – он святой! Я за любые деньги была готова… Но мы договорились, что терапия идет в счет аренды его кабинета. Я оплатила за три месяца. А Иван Петрович обещал принимать Родика столько, сколько нужно.

Петя присвистнул. Снова бартер, индивидуальный подход – интересно.

– А что значит «святой»? Вы имеете в виду какую-то религию? – Петя осторожно попытался сопоставить упоминание Илии о Бехтереве как об учителе с тем, что рассказывает Неясова.

– Нет, что вы, Бехтерев – психолог, врач, не священник, – рассмеялась женщина. – Пойдемте, Родион вам все расскажет.

В квартире Неясовых Петя почувствовал себя Гулливером в стране лилипутов. Низкий потолок заставил сутулиться. При его росте 195 см хрущевка с низкими потолками казалась пещерой. По узкому коридору Ольга Васильевна провела Петю в комнату Родиона.

– Родик, а вот и Петр Андреевич Соколов, я тебе говорила, журналист, статью пишет о зависимостях, людям это поможет.

В длинной узкой комнате, метров 10, стояла кровать-полуторка и письменный стол с компьютером. За ним сидел худой парень, хотя Петя и знал, что ему 18, выглядел он гораздо младше. Длинные волосы давно не мыты, черная футболка, черные спортивные штаны. Явно высокий, но сильно горбился за столом, оттого казался

– Здравствуйте, – Родион поставил игру на паузу и с вызовом уставился на Петра. – Что вы хотите узнать? Мать, это, уже все рассказала, да?

– Мы говорили о том, как ты ей дорог. И что у тебя проблемы.

– А еще наверняка, это, что цели нет, дома сижу, в игры играю…

Родион отвернулся и запустил игру.

– Мама волнуется, совсем недавно был инцидент, – мягко напомнил Петя.

Родион нажал на паузу и, повернувшись к Пете, начал оправдываться, почти срываясь на крик:

– Я стараюсь изо всех сил! И меня, это, никто не поддерживает! Мать пилит, я ее надежд не оправдал. А больше и нет никого. Только, это… Рая, но Иван Петрович сказал жить реальной жизнью. Маленькими шагами… Ну, это… Возвращаться… И я стараюсь.

Родион снова уткнулся в компьютер, нажал на «плей». На этот раз молчание затянулось, и Петя задал вопрос:

– А кто это – Рая? Девушка твоя?

– Девушка?!

Родион нажал на паузу в игре и рассмеялся. У него оказался приятный заразительный смех, как у мамы. Он так украсил парня, что Петя невольно улыбнулся в ответ.

– Рая – это няша моя, – отсмеявшись, продолжил Родион. – Я ее еще в Казани зафорсил, чтобы было, ну это, с кем поговорить. Меня там в комнате без окон запирали, пока чистым не стал. Она, ну как бы, помогала.

– Родион, я не знаю, что значит «няша», твоя девушка?

Но Родион проигнорировал вопрос и быстро заговорил:

– Я с вами почему поговорить решил, хоть вы мне и чужой, – вы, это, про Бехтерева знаете. Я няшу форсил, когда она была, ну, очень нужна. А потом мать Бехтерева нашла. И он велел не форсить больше, а, это, общаться с реальными людьми. И я прекратил. Да и сложно форсить. Я думаю, Рая у меня, это, чудом вышла…

– А можешь с Раей познакомить?

– Как с ней познакомишь-то? – засмеялся Родион. – Она же няша!

И продолжил с обидой:

– Я не сварщик какой, чтобы врать про то, что умею, а что нет. Форсить получилось однажды. А свитчить или там АВЛ создать – это, ну, опытные тульповоды только умеют.

Петя не понимал ни слова, но задавать напрямую вопрос нельзя. «Ничего, контекст бы уловить и разберусь».

– А как с зависимостью у тебя дела? – участливо задал вопрос Петя.

– Нельзя, это, форсить под веществами. Не получится ничего, – назидательно продолжал Родион. – У меня Рая зафорсилась, только когда я чистым стал, как бы.

И продолжил настороженно:

– Бехтерев сказал, это, тульп больше не создавать, но Раю можно оставить…

– Это странно, а почему? – Петя мысленно держал пальцы скрещенными в надежде, что вопросами попадает в контекст.

– Поверьте, у меня только одна няша, я, это, больше тульп не создаю, чтобы никому не мешать, – Родион проникновенно посмотрел на Петю. – Вы ему так передайте, ладно?

– Да, Родион, я передам, но расскажи мне про Раю, – ласково попросил Петя.

История была невероятная. Родион в Казани познакомился с парнем постарше, наркоманом со стажем, который научил его создавать тульп, иначе говоря «форсить няш». Как понял Петя из словесного потока Родиона, тульпа – это воображаемая сущность, способная к самостоятельным мыслям и действиям, обладающая собственным сознанием, которую тульповод, или, как сказал Родион, «хост», не просто видит, но и чувствует, может даже потрогать. Тульповод может общаться с тульпой, как с реальным человеком, по сути, она ведет себя как отдельный человек, если, конечно, тульповод создавал ее как человека. Но можно создавать и других существ. Что, собственно, и сделал Родион: его Рая – это дракончик из мультфильма.

Обходились с наркоманами в центре реабилитации хуже некуда, за людей не считали. И «форсить няш» стало там повальным увлечением. В ХХ веке подростки вызывали духов, а в ХХI – создают «автономные виртуальные личности», коротко АВЛ. Не у всех получается, но если получается, это удача, ты больше никогда не будешь одинок.

– Ты можешь создать любое существо, любой внешности, характера, привычек. Тульпа – она, это, как бы отдельная личность, понимаете? Ты, когда ее по-настоящему зафорсишь, уже не сможешь ей запретить не жить или, там, не делать что-то, что она захочет. Если тульпа не личность, то она, как бы, и не тульпа, а сервитор. Но с ними неинтересно, они как куклы, ну такое, зафорсить сервитор каждый может, это, большого ума не надо.

– Тульпами нельзя управлять?

– Нет, конечно, в этом и смысл. Сделать как бы независимое существо. Моя Рая – своя собственная. Но она сделана, чтобы поговорить. Это ее, как бы, предназначение, что ли.

– То есть у няш есть конкретная цель?

– Да, обычно так. Но вообще, – замялся Родион, – есть легенда, что некоторые хосты умеют тульп якорить – привязывать к себе и заставлять менять цель. Но у меня не получилось. Да я и не хотел.

– Родион, а расскажи про терапию, как тебе работа с Иваном Петровичем?

– А почему вы спрашиваете? Вы же знаете…

– Все же расскажи подробнее…

Родион кивнул и затараторил:

– Иван Петрович меня, это, как бы, всему научил. Я второй шанс получил. На работу устроился, деньги вот матери отдаю. Я, может, и в колледж вернусь. Мать уже ходила, ей сказали приносить документы, восстановят. Если бы не Бехтерев, я бы, ну это, с солями не завязал, у меня такая тяга была после Казани… Я бы и няш нафорсил по глупости и слетел бы с катушек. Вы не смотрите, что я играю, я так тягу замещаю. Бехтерев обещал, что это потом решит. Он знает, как надо. Он, это, лучший. И помогает. Маленькими шагами надо… Как по лестнице, по ступенькам, шаг за шагом. И все…

– А как сеансы проходят?

– Да как обычно проходят, почему спрашиваете? – насторожился Родион.

– Как Иван Петрович выглядит?

– Вы же знаете… Пожилой, совсем старик, в очках, за столом сидит. Но это не имеет значения!

Родион отвернулся к компьютеру и включил игру.

– Родион…

– Я больше не могу говорить, – глухо произнес Родион. – Вы же знаете, мир – череда иллюзий. Блуждаем, блуждаем… Пока кто-то ждет. И некому помочь. Но Бехтерев поможет, поговорите с ним.

Больше Родион на вопросы Пети отвечать не стал, бубнил себе под нос что-то невнятное. Компьютерная игра полностью поглотила его внимание.

Ольга Васильевна, вероятно, услышав звуки стрельбы из динамиков, вошла в комнату и глубоко вздохнула:

– Родику нужно принять лекарство, с ним такое часто бывает, дефицит

Петя вышел от Неясовых озадаченный. Все эти словечки – «форсить», «тульпа», «няша»… И что со всей этой информацией делать?

Глава 8, в которой Петя готовится к встрече с психологом Бехтеревым

Пете всю ночь снился какой-то навязчивый и очень утомительный сон про девятую ступень. А уже под утро, на границе сна и пробуждения, мелькали и расплывались, сменяя друг друга, разные бородатые лица. Это было забавно и сюрреалистично, как в видео, нарисованном нейросетью. Вид плавящихся и перетекающих лиц вызывал одновременно и интерес, и нутряное отвращение.

Проснувшись в 7 утра, Петя сразу понял, к чему его ночные кошмары. Сегодня состоится первая встреча с психологом Бехтеревым. А Петя так и не придумал, как правильно построить беседу. Признаться честно, что конкретно Петю интересует? Или притвориться пациентом? Тогда нужна легенда. Легенды у Пети пока не было. Не потому что он отрицал наличие у себя психологических проблем. «Был бы человек, а диагноз найдется». Но как многие самокритичные люди с высокой способностью к рефлексии, не верил Петя в эту профессию.

День прошел в суете передачи дел на радиостанции. Оказалось, что нельзя просто так уйти в отпуск на месяц за свой счет, чтобы на тебя не наорал раздраженный начальник. К тому же Петя из жалости к новому ведущему и из чувства долга перед коллегами-редакторами налаживал процесс подготовки следующего выпуска его бывшей авторской программы.

В обеденный перерыв Петя позвал Риту выпить кофе. Рита впорхнула в ресторан и неспешно направилась к его столику. Петя невольно заулыбался, любуясь девушкой. Среднего роста, тонкая, с горделивой осанкой, которую можно приобрести, только с детства занимаясь танцами или гимнастикой. Высокий пучок густых каштановых волос на первый взгляд казался слегка небрежным, но Петя знал, сколько времени стоит добиться такого эффекта. Красное шифоновое платье в меру подчеркивало полную, но не слишком, грудь. На шее – тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде самолетика. Рита присела на стул, и Петя почувствовал тонкий пудровый аромат ее любимых духов.

Петя встряхнул головой, сбрасывая наваждение. Подумал: «Симпатичная девчонка все-таки наша Рита!» И с усилием переключился.

– Рита, вот скажи честно, ты веришь в психологов?

– Конечно, что за вопрос? – искренне удивилась Рита.

– Ну вот нужна тебе, допустим, какая-то помощь. Ты ведь можешь просто поговорить с подругой или другом, например со мной. Зачем тебе психолог? Я сам своего рода психолог, – Петя ткнул себя в грудь большим пальцем.

Рита рассмеялась:

– Не все можно обсудить с другом, даже с таким хорошим, как ты. Вот есть лор, окулист, ортопед…

– Проктолог… – пошутил Петя.

– Да, он тоже. Врачей ты не отрицаешь?

– Нет, но…

– А нет никаких но, Петя! – пожала плечами Рита. – Психолог – такой же врач, только для души!

– Пожалуй, ты права. Но у меня есть свой, проверенный способ лечения души. Если психую, звоню Шишкину и мы снимаем стресс алкоголем. А если сомневаюсь, не могу принять решение, расписываю плюсы и минусы. Помнишь, ты меня как-то научила?

– Помню, – Рита улыбнулась. – Ты еще тогда злился и не хотел писать ручкой на бумаге. Но в итоге-то помогает? Ведь решение ты уже принял. Тебе просто надо в нем утвердиться!

– Вот именно. Но зачем тогда психолог?

– Эх, Петя, нельзя мерить все по себе и своему опыту. Бывает, что невозможно справиться простыми методами. Тогда помогают специалисты.

– А ты ходишь к психологу?

– Я нет, но не исключаю для себя такую вероятность. А вот Настя, я знаю, ходила…

– Вот это да! Не знал.

– Как у нее дела, кстати? После ее увольнения с радио мы почти не общаемся.

– Мы расстались месяц назад. Сейчас она на ретрите.

Рита пристально посмотрела на Петю.

– И как ты?

– Справляюсь.

– Все сильно поменялось в ваших жизнях в последнее время, – задумчиво сказала Рита, вертя десертную ложечку между тонкими пальцами. – Она увлеклась йогой, ты вот уходишь в корпорацию… Кто бы мог предположить?!

– Ты так говоришь, как будто это неправильно.

– Я просто считаю, что корпорация – это не твое, Петя, – покачала головой Рита.

– Осуждаешь? – удивился Петя.

– Нет, конечно. Но ты сам это поймешь. И очень скоро.

– Вангуешь? – улыбнулся Петя.

– Буду рада, если ошибаюсь, – усмехнулась Рита.

Завибрировал Ритин смартфон.

– Это Романов! – Рита быстро чмокнула Петю в щеку на прощание и направилась к выходу, ответив на звонок.

До встречи с психологом оставалась еще пара часов. Петя достал из рюкзака тонкий маркер, блокнот и стал чертить геометрические фигуры, вписывая в них людей, объединяя их связями. Так, что мы имеем на сегодняшний момент?

Первое. Настя звонила в ночь на понедельник. Перезвонить не удалось, абонент не абонент. Но начала отвечать в телеграме, переписка ни о чем.

Второе. В квартире Насти найден буклет Центра «9 ступеней».

Третье. Гуру Илия, кроме тезисов о «космическом сознании», никакой информации не дал, но назвал учителя Ивана Петровича Бехтерева.

Четвертое. Шишкин вспомнил Бехтерева в контексте дела о студенте Родионе, дал телефон секретаря Светы.

Пятое. Света рассказала про метод Бехтерева, договорилась о сеансах.

Шестое. Родион, «няша», «форсить» и странное поведение.

«И что все это значит? Что ты, Петя, полный идиот», – обругал себя мысленно Петя. Никак не связанные между собой люди и события. Петя еще раз посмотрел на изрисованный фигурами и линиями лист и приписал с вопросительным знаком: «Настя ответила в телеграме, но не по телефону». Странная работа мобильного оператора. Хотя, может, у нее просто телефон сломался. Сеть не ловит, а вайфай работает. Может такое быть? Может.

Петя поймал себя на мысли, что подсознательно возвращается к загадочной личности Бехтерева. Петя открыл ноутбук и забил в поисковике «Владимир Михайлович Бехтерев». Нашлось около четырех тысяч результатов, и Петя, усевшись поудобнее, начал читать.

«Выдающийся отечественный и всемирно известный ученый: невропатолог, психиатр, морфолог, физиолог, психолог, основатель отечественной школы психоневрологов…»

«В познании мозга был равен Богу…»

«Анатомию мозга прекрасно знают только двое: Бог и Бехтерев».

Одним из первых российских докторов стал использовать методы гипноза и внушения.

Благодаря Бехтереву психология оформилась как самостоятельная наука и стала более объективной.

Организовал Общество психоневрологов и Общество нормальной и экспериментальной психологии и научной организации труда.

Открыл болезнь Бехтерева (системное заболевание суставов, которым страдал Николай Островский) и множество других заболеваний.

«Я бы поверил, что Владимир Бехтерев один сделал так много в науке и написал такое количество научных работ, если бы был уверен, что их можно прочитать за одну жизнь».

Создал «Атлас головного мозга».

Создал новую науку – рефлексологию.

В голодные годы кормил

Осмелился поставить Ленину диагноз «сифилис мозга».

Нобелевскую премию не получил, но был номинирован несколько раз.

Петя задумался. Внушительно. Он вгляделся в лицо на черно-белой фотографии. Внимательный взгляд из-под густых бровей, окладистая борода, густая шевелюра, строгий сюртук.

Петя загрузил статью, которая больше всего заинтересовала своим названием: «Бессмертие человеческой личности как научная проблема». В ней Бехтерев рассуждал о мировой энергии и о социальном бессмертии, о совершенствовании собственной личности и создании высшего в нравственном смысле существа. Петя пометил себе цитаты:

«В окончательном выводе энергия должна быть признана единой сущностью во Вселенной, причем все вообще превращения материи или вещества и все вообще формы движения, не исключая и движения нервного тока, представляют собой не что иное, как проявление мировой энергии, непознаваемой в своей сущности, но являющейся первоосновой известных нам физических энергий, являющихся также лишь определенной формой проявления мировой энергии, т. е. проявления ее при определенных условиях окружающей среды».

«Нервно-психическая деятельность как выражение энергии, заимствуемой человеком по праву рождения от родителей и накопляемой им в течение жизни, благодаря превращению в нервный ток внешних энергий, действующих на воспринимающие органы, и вследствие тех внешних проявлений, которыми она характеризуется, имеет все условия для распространения от одних лиц к другим и для передачи из поколения в поколение.

Отсюда мы имеем основание говорить о том, что «духовная» личность человека, имея самодовлеющую ценность, никогда не исчезает бесследно и таким образом каждая человеческая личность, имеющая в себе опыт предков и свой личный жизненный опыт, не прекращает своего существования вместе с прекращением индивидуальной жизни, а продолжает его в полной мере во всех тех существах, которые с ней хотя бы косвенно соприкасались во время ее жизни, и таким образом живет в них и в потомстве как бы разлитой, но зато живет вечно, пока существует вообще жизнь на земле».

«Мы приходим, таким образом, к идее социального бессмертия всякого вообще человека. Это бессмертие необходимо и неизбежно вытекает из положения о неисчезании энергии во внешнем мире, вследствие чего нервно-психическая деятельность одного человека, как выражение энергии его центров, проявляясь внешним образом в той или иной форме и воспринимаясь всеми окружающими, или посредством особых органов, как своего рода трансформаторов, служит импульсом к возбуждению процессов в других существах и, следовательно, дает тем самым толчок к новым их проявлениям во внешнем мире».

«С совершенствованием человеческой личности связан и тот божественный принцип, который обеспечивает существование добра на земле, проникающего жизнь в различных ее проявлениях и являющегося в высших своих формах венцом мирового прогресса. Вот почему можно не только верить и питать надежду, но и высказать убеждение, что мировой процесс, двигаясь по тому же пути, приведет в конце концов путем прогенерации человеческого рода к созданию того высшего в нравственном смысле человеческого существа – назовем его прогенеративом, – которое осуществит на земле царство любви и добра. Это случится через много веков, но случится непременно, ибо законы, управляющие жизнью вообще и жизнью человека в частности, столь же непреложны, как и законы, управляющие движением небесных светил».

Петя взъерошил волосы. «Ну да, психолог, конечно, крутой. Но что мне с этим знанием делать?»

Глава 9, в которой Петя получает свой первый опыт психотерапии

Подходя к нужному зданию на «Китай-городе», Петя подумал, что вообще не представляет, как психолог выглядит и какой будет его первая психотерапевтическая сессия. Безусловно, Петя ожидал встречи с профессионалом, уж очень нахваливала его Света. В то же время Петя испытывал изрядную долю скепсиса психически здорового человека. Его интриговало отсутствие публичности Бехтерева, несвойственное современным гуру психологии. Да и чуйка продолжала мерцать звоночком, на что-то намекая. «Может, скрытность – это маркетинговая стратегия, как у одного известного писателя?» – размышлял Петя.

Петя вспомнил стишок Агнии Барто о том, как мальчик, никогда не видевший сверчка, фантазирует, что это за зверь такой.

Летает сверчок

Или ходит пешком?

С усами сверчок

Или с пестрым брюшком?

А вдруг он лохматый

И страшный на вид?

Он выползет на пол

И всех удивит.

Эту книжку Петя в детстве очень любил, иллюстратор от души постарался, изображая насекомое в разных образах. Бородатый сверчок там тоже присутствовал.

В подъезде было темно, на первом этаже еще слабо светила лампочка Ильича, выше света не было. Следуя инструкции, Петя поднялся на третий, последний, этаж, нащупал ручку двери – она открылась. Но на выходе из темного тамбура в кабинет стукнулся головой о дверной косяк. «Вот черт!»

А в кабинете было относительно светло. Жмурясь после темного коридора, Петя быстро огляделся. Интерьер кабинета напоминал кадры из американских фильмов начала 1990-х. Прямоугольный письменный стол с двумя простыми креслами. На единственном окне – жалюзи, в углу растение в кадке, на желтых стенах постеры в квадратных рамках. Петя поискал глазами кушетку, но у стены слева увидел солидный кожаный диван. Самого психолога в комнате не было.

– Иван Петрович, здравствуйте, – позвал Петя. – Это Петр Соколов, я по записи на 19:00.

– Да-да, Петр, проходите.

Откуда-то сбоку раздался голос, и через мгновение показался его обладатель – невысокий лысеющий мужчина в пиджаке и галстуке. Окладистая борода на его лице казалась наспех приклеенной, словно человек готовился к роли русского классика для участия в самодеятельности и его внезапно вызвали из гримерки. Странная борода оттянула на себя внимание Пети.

– Я просто мыл руки, – сказал Бехтерев, внимательно глядя на Петю.

«Доктор Свитцер?» – Пете вспомнился юмористический ролик о сеансе психотерапии за пять минут.

Бехтерев и Петя некоторое время смотрели друг на друга, Бехтерев – выжидательно, Петя – с несвойственной ему неловкостью, чувствуя себя участником комедийного шоу. Не хватало только закадрового смеха.

Наконец он спросил:

– Мне сюда? – и показал на диван. – Кушетки здесь нет.

– О, нет, нет, – спохватился Иван Петрович. – Мы больше так не делаем. Присядем здесь! – он указал на два кресла по разные стороны стола.

Пока Петя усаживался, первое впечатление от внешности психолога у него изменилось. Он рассмотрел, что залысины прилизаны прядями в блестящем от седины проборе ровно посередине головы, борода уже не казалась неуместной, да и рост вроде бы повыше среднего, хотя высокому Пете ошибиться немудрено. Какого возраста Бехтерев, Петя определить на глаз затруднился, но вряд ли больше шестидесяти.

– Итак, что привело вас ко мне, Петр?

Петя поймал себя на мысли, что теперь его взгляд залип на сувенире, стоявшем на столе у Бехтерева. Моделька вскрытого человеческого черепа с выглядывающим разноцветным мозгом лежала на тарелке в

– Я вообще журналист, – начал Петя, – мне вас многие рекомендовали как выдающегося специалиста.

Бехтерев с достоинством кивнул.

– Вот, например, Илья Тарасович Ковальчук… Он сказал, что вы помогли ему обрести себя в религии. Не могли бы вы прокомментировать это противоречие? Как вы, светский ученый и врач, связаны с йогой и восточными учениями?

– Это профессиональная тайна, Петр, я не могу разглашать то, что происходит между мной и клиентом.

Петя был к этому готов.

– Само собой, – начал было он, – я просто хотел…

Психолог жестом остановил Петю.

– Вы, конечно, слышали про Зигмунда Фрейда? Вот что он говорил, – Бехтерев указал на стену.

Петя прочитал на постере: «Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании».

– У меня есть правило: каждый, кто переступает порог этого кабинета, получает ответы. Только вопросы должны быть заданы правильно.

«А он не прост, – подумал Петя. – Что ж, попробую подыграть».

– Давайте начнем сначала, – продолжил между тем Бехтерев. – Расскажите о себе, с чем вы пришли, вопросы, сомнения, беспокойства. Если вы будете говорить от себя и о себе, возможно, вы получите желаемое.

– Так, предположим, я пришел, чтобы…

Петя запнулся. Он внезапно понял, что если говорить о себе, то придется рассказать о своих целях, а затем о зацепках и гипотезах. И о Насте. А делиться с Бехтеревым своими подозрениями казалось не очень уместным. К тому же пришлось бы признаться, что Петя появился здесь с намерением использовать психолога как источник информации.

К этому моменту Петя так и не определился с тем, что именно он здесь ищет. Бехтерев, похоже, просто психолог с необычными методами терапии. Ложный след, сказал бы Шишкин. Но сеанс только начался, и Петя решил отработать из роли, так сказать, пациента. Заодно понаблюдать психолога в работе.

– Дело в том, что моя девушка… бывшая… попала в неприятную ситуацию. И я пытаюсь ей помочь. Она увлеклась духовным поиском, практиками. Стала странно себя вести в последнее время. Я чувствую, что с ней что-то не так.

Бехтерев не отводил взгляда от Пети. «Гипнотизирует, что ли? – подумал Петя. – Вроде бы он был в галстуке. Да и пиджак не пиджак скорее, а френч! Наверное, из-за тусклого света сразу не разглядел».

– Я опасаюсь, что она вовлечена в секту. Каким образом можно распознать, что человек не просто интересуется чем-то, а попал под деструктивное влияние?

Петя был уверен, что удачно сформулировал вопрос. Не соврал и психологическую проблему прикрутил. Но психолог был не прост, ох, как не прост. Подачу не принял, правила игры поменял.

– Петр, вы ведь не в полной мере представляете, что и как должно происходить на сеансе психотерапии, верно? Просто пытаетесь соответствовать моменту. Давайте же избежим ненужных ритуалов. Я попробую предложить формат общения, который подойдет двум разумным и деловым людям.

Петя согласно кивнул.

– Проблема с вашей девушкой безусловно важна, вы думаете о ней, переживаете, ищете решение. И скажу так: непременно найдете. Ведь вы, это очевидно, относитесь к людям, которые умеют самостоятельно и весьма эффективно решать проблемы.

Петя снова кивнул.

– И внутренне вы уверены, и небезосновательно, что все под контролем.

Петя опять кивнул.

– Поэтому в данный момент вас интересует другое. Дайте предположу. В психотерапию вы не верите, но в то же время вы слышали отзывы людей, рекомендовавших меня вам. И вам интересно, что здесь происходит, отчего люди вдруг меняются. Для вас это область неизведанного, а вы не привыкли долго в чем-то сомневаться. Как человек действия вы предпочитаете ввязаться в драку, а там – будь что будет. Верно?

«Что это я все киваю?» – усмехнулся Петя и, прокашлявшись, сказал:

– Да, и что вы предлагаете?

– Вы демонстрируете мощный потенциал вменяемости, блуждая в запутанных лабиринтах иллюзий.

У Пети появилось ощущение, что он это уже где-то слышал. Психолог говорил вещи, которые соответствовали Петиным представлениям о самом себе, как будто мысли читал. Это напрягало. «В доверие втирается», – подумал Петя.

– Психолог не ковыряет душу, не вторгается в святая святых. Он создает пространство доверия, специально организованную среду общения. В ней человек может раскрыться, перестать на время «делать вид» или «играть роль», чтобы встретиться с самым главным человеком в своей жизни…

– С кем это?

– С самим собой.

Петя недоверчиво хмыкнул. Спасибо, что не с космическим сознанием. И так слишком много эзотерики вокруг него в последнее время.

– Это звучит претенциозно, но уверяю, что в отношении себя я предельно конкретен, – тем временем продолжал Бехтерев. – Взрослые люди, то есть психологически и эмоционально состоявшиеся, договариваются между собой. Давайте и мы на эту нашу беседу просто договоримся, установим некоторые правила. Вы постараетесь честно отвечать на вопросы. А я, не скрывая, расскажу о том, как вижу ситуацию с профессиональной точки зрения. Само собой, все, о чем мы с вами будем говорить, останется строго между нами. Согласны?

– Почему бы и нет.

– Прекрасно, тогда начнем. Кто вы, Петр?

– В каком смысле?

– Как вы опишете человека, про которого говорите «я»?

– Вообще или конкретно здесь?

– Как хотите.

– Ладно. Так, я хомо сапиенс, мужчина, журналист, футболист-любитель, профессиональный ведущий, хороший друг, сын, наверное, не очень хороший… брошенный мужчина. Так, мужчина уже был, хотя тут другое…

Варианты у Пети закончились. Упражнение оказалось не из легких. Первым делом память подкидывает, конечно, социальные роли – пол, возраст, профессия, семейное положение. Это звучит так уныло, что следующим заходом начинаешь добавлять нюансы. Что-то индивидуальное, что отличает тебя от других. Начинаешь присматриваться к себе более внимательно и понимать себя лучше. А проговаривая это вслух другому человеку, задаешься вопросами: как он воспримет услышанное, какие у него ожидания, что бы ты хотел, чтобы он о тебе подумал. Или наоборот, чтобы не подумал ничего этакого. Сколько мыслительной работы скрывается в простейшем акте общения!

– Смотреть на себя со стороны – хорошая практика, – в размышления Пети фоном вплелся голос Бехтерева. – Это сложный навык, хотя и вполне тренируемый. Для этого человеку нужно разделить свои мысли с другим, получить отраженную от него обратную связь о себе самом. Психолог, в некотором роде, – это профессиональный «другой».

Пете понравилось, что Иван Петрович с ним разговаривает на равных, не пытается давить авторитетом или напустить туману из непонятных терминов. Или, что еще хуже, изображать всезнающего доктора, а Петю выставить пациентом-психом.

– Получается, у человека его «я» многогранно, как лоскутное одеяло, – размышлял вслух Петя. – Интересно, как происходит «сшивка», ведь личность-то одна? Как

– Да, граней вашей личности много. Какая из них главная, как бы вы оценили?

– Зависит от ситуации, я думаю. От общего контекста – где я нахожусь, что я делаю…

– Вы совершенно правы, Петр. Парадный костюм уместен на официальном приеме и странно будет смотреться на пляже. Даже если вы не в костюме, но на пляже ведете себя церемонно, ожидайте косых взглядов и насмешек.

– Точно! Костюм, получается, всего лишь внешний атрибут. А роль проявляется в конкретном поведении.

– Когда вы рассказывали о себе, вы перечислили несколько ролей или образов, которые находятся, простите за академичность, в актуальном поле вашего осознавания. Другими словами, в последнее время чаще всего занимают ваше внимание. Все эти роли настоящие, но относятся к разным контекстам. То, что вы называете гранями, – это проекции вашей личности в том или ином контексте.

– То есть личность по определению целостная, но по-разному проявляется?

– Скорее, постоянно стремится к целостности, законченности, гештальту. Внутренняя жизнь человека – это постоянный труд по собиранию себя, непротиворечивому удержанию в одном образе всего многообразия контекстов, в которых вы живете. А если вдруг давление ситуации разрывает целостность, человек ощущает почти физическую боль.

– Ну, если это труд, то он довольно непыльный, – улыбнулся Петя, – я, например, не замечаю за собой каких-то особенных усилий. Все получается естественно.

– А случалось вам испытывать сомнения или принимать сложные решения? Когда вы понимаете последствия своих действий, но не можете поступить иначе, потому что тогда это были бы не вы.

Петя сразу вспомнил инцидент на радио, из-за которого был снят с эфиров. Именно такая мысль у него и мелькнула за секунду до той самой колкой шутки.

– Кажется, я понимаю, о чем вы. Получается, все зависит от ситуации. Хотя нет, не все. Потому что кто-то другой на моем месте поступил бы иначе.

– Да. В каждой ситуации есть тот, кто осознает и действует – это с одной стороны. А с другой – окружающий мир со своими законами и ограничениями. А что их связывает?

– Наверное, само действие, осознание, что ли?

– Верно! Причем заметьте, что ситуация – это как бы кусочек жизни, который воспринимается целиком, одноактно. А секрет целостности в том, что образ своего «я» и образ окружающего мира – это одно и то же и они не существуют отдельно друг от друга.

– Как-то очень заморочено, пелевинщина просто, – прокомментировал Петя. – Вы хотите сказать, что если сюда войдет другой человек, то он окажется в другой комнате?

– Ну конечно!

Петя вопросительно поднял бровь.

– Ведь этот человек будет смотреть сквозь призму собственного опыта, – продолжил психолог. – Искать он будет ответы на свои личные вопросы. И беспокоить его будут его персональные проблемы.

– А-а-а, – протянул Петя, – в этом смысле. Тогда понятно, символически комната для него будет другой.

– Поверьте, в том, что касается внутренней, психической жизни человека, нет ничего практичнее символического. Но давайте вернемся к вам. Я обещал вам ответы.

– Ах, да. И правда, обещали. Только я пока не знаю, как вы можете мне помочь. Если честно, я попал к вам случайно – цепочка событий. Но я не соврал, меня действительно бросила девушка, с которой мы были вместе несколько лет. Я беспокоюсь, что она в опасности. Это первое. А второе… А вдруг мне нужно ее вернуть?

Психолог молчал, а Петя продолжал размышлять вслух.

– Да, я чувствую, это было неправильно, так не должно было случиться. Я исправлю все… Когда она вернется со своего ретрита.

Психолог все еще молчал, и Петя продолжил.

– Кстати, – Петя внимательно смотрел на Бехтерева. – Все же остался у меня непроясненным один вопрос. Надо закрыть гештальт для моего журналистского «я». Никак не могу представить вас в качестве наставника у человека, повернутого на восточных учениях. С какой проблемой клиент должен прийти сюда, чтобы выйти условным индуистом?

Бехтерев немного помолчал и ответил:

– Вы правильно подчеркнули: важно, что внутри у человека. Что разрывает его целостность, причиняет страдания. Помощь должна быть выражена в понятных и близких ему словах и идеях. Тогда пациент ее примет.

– Получается, вы просто разговариваете с клиентом на его языке? Подстраиваетесь под него?

– Я помогаю человеку говорить с самим собой.

– Интересно, как у вас проявляется профессиональная деформация. Всегда прислушиваться, анализировать, подстраиваться. «Яжпсихолог» и все такое.

Бехтерев рассмеялся.

– Знаю, что есть такое представление о психологах. Но, признаюсь, в своей роли я неразрывен с этим кабинетом и этой ситуацией. И, находясь здесь, я полностью счастлив. Я чувствую гармонию.

– А если к вам приходят сложные пациенты и вы не справляетесь с их запросом?

– Особенно если пациент, как вы выразились, сложный. Здесь я в полной мере проявляюсь как психолог. Это, позвольте сказать, моя стихия и мой мир. Однако ваше время закончилось и вам пора, Петр.

После сессии Петя решил прогуляться домой пешком. По пути он думал, что в целом чувствует удовлетворенность беседой: всегда приятно поговорить с умным человеком. Вспомнил странности с внешностью Бехтерева. Нашел в поисковике фото ученого Владимира Михайловича Бехтерева и убедился, что они похожи. Почему-то почудилось сходство с еще одним человеком – с Антиповым! Хотя тот не носит бороды.

Петя поразился, что все-таки выдал психологу сокровенно-личное – признал себя брошенным, хотя и не собирался. Пространство доверия, значит… Что ж, у Бехтерева получилось. Или эффект попутчика сработал. Возможно, Пете действительно важно было выговориться другому человеку.

А еще любопытно, где Бехтерев берет клиентов. Как их выбирает, по какому принципу? Почему не вкрутит лампочку в подъезде? Петя решил в следующий раз не стесняться с вопросами.

Глава 10, в которой Петя погружается в корпоративную культуру

– Да! – Петя грубо откликнулся на звонок, не открывая глаз. – Кто в такую рань?

– Доброе утро! Вообще-то уже 9:30, – хорошо поставленный голос помощницы Антипова звучал подчеркнуто безразлично.

– А, ну хорошо. Какой у вас вопрос? – буркнул Петя, все еще не проснувшись.

– Петр, Владимир Игнатьевич просит вас приехать сегодня в офис к 16:00. У нас небольшое событие. Все подробности я пришлю в почту.

– Понял, буду…

Петя резко сел на кровати. Неделя как будто схлопнулась. За последние дни как-то подзабыл, что время, отведенное на отпуск, стремительно заканчивается. До выхода на новую работу остались пятница и выходные. «Не рановато ли началась эта корпоративная жизнь! Вроде ж еще не сотрудник…»

– Потому что ты продал душу компа-а-а-ани-и-и-и-и… – спел Петя реплику Шелдона Купера из сериала «Теория большого взрыва».

Петя, конечно, понимал, что будет отчаянно скучать по эфирам. Еще и Рита со своими напутствиями. Но когда

Кофемашина, пошумев, выдала порцию кофе. Петя намеренно не включал радио, как делал это обычно по утрам, пока собирался на работу. Ему хотелось подумать в тишине. Сидя на высоком стуле за барной стойкой в кухонной зоне, он смаковал кофе и смотрел в окно на мрачное августовское небо.

Петя открыл свой блокнот с записями и еще раз пересмотрел все ключевые точки, потянулся и вздохнул. Все выглядит безобидным по отдельности. А вместе – подозрительно. И ничего не ясно про девятую ступень… Петя нарисовал еще один жирный вопросительный знак – рядом с «облачком» «9 ступеней». Но не исключено, что сегодня-завтра Настя позвонит. И весь этот карточный домик из людей, историй и диалогов сразу рассыплется.

Петя снова написал Насте. «Настена, как дела?» – «Петя, у меня все хорошо. Красивые рассветы и закаты, медитация, йога». Уже что-то, обрадовался Петя развернутому сообщению. «Когда вернешься?» – «Пока не знаю, все, что здесь происходит, важно для меня». А вот это Пете совсем не нравилось. «Настя, я тебя жду, не задерживайся, пожалуйста!» – «Я тебя поняла, обязательно поговорим».

К 16:00 Петя прибыл в Сити, взял временный пропуск, поднялся на нужный этаж. Там его встретили и провели в нужную переговорку. Оказалось, что офис отмечал сделку, которую готовили несколько месяцев. Петя со стороны наблюдал за будущими коллегами, вертя в руках хрустальный бокал. Шампанского ему не хотелось, не любил он этот газированный напиток, слишком сладкий и слишком женский. Никогда не понимал, почему именно его назначили главным для торжества. Петя подошел к Антипову, стоявшему у окна. С 40-го этажа башни «Евразия» открывался потрясающий вид на город.

– Владимир Игнатьевич, поздравляю вас и вашу команду.

– Спасибо, Петя.

– «Какой бы ни была ваша цель, вы сможете ее достичь, если только захотите потрудиться». Так, кажется, говорил Мохаммед Али, – блеснул эрудицией Петя.

– А еще он говорил: «Если в пятьдесят лет вы смотрите на мир так же, как в двадцать, значит, тридцать лет жизни прошли впустую».

– Вы точно ни дня в этой жизни не прожили впустую, – покачал головой Петя.

Антипов внимательно посмотрел на Петю и рассмеялся. Причем в этот раз смеялся Антипов не только губами, но и глазами. И был этот смех так заразителен, что Петя тоже рассмеялся.

– А вы, Петя, тоже не любите шипучку? – посмотрел Антипов на почти полный бокал у Пети в руках.

– Увы, извините… – виновато признался Петя.

– А пойдем-ка в мой кабинет, исправим ситуацию.

В кабинете Антипов достал два толстых хрустальных бокала, положил в оба колотый лед и плеснул янтарной жидкости из пузатой бутылки. Один протянул Пете.

– Что это за напиток, Владимир Игнатьевич?

– Шотландский виски – Balvenie, односолодовый. Попробуйте, вам понравится, шотландцы умеют.

Петя сделал глоток и уважительно посмотрел на бокал:

– Впервые пью тысячедолларовый виски из правильного тамблера.

– О, знаете, как называется бокал, знаете цену напитку, но никогда не пробовали?

– Про бокал и виски знаю – статью писал. Да и дорогие напитки пробовал на дегустации не раз. Но чтобы настолько хороший…

– Петя, привычка к хорошему повышает собственную ценность. Я полжизни ценой невероятных усилий, прошу прощения за тавтологию, – усмехнулся Антипов, – повышаю свою ценность.

– Владимир Игнатьевич, я, признаться, никогда бы не подумал, что у вас могут быть с этим проблемы.

– «Вся моя жизнь состоит из ошибок, но в итоге все как-то складывается».

– Неужели вы сейчас Тора процитировали? – изумился Петя.

– Тор не самый мой любимый герой Марвел, но цитата запомнилась.

– А какой любимый?

– Боюсь, я не оригинален. Единственный супергерой, сила которого не выдана ему пауком, или другой планетой, или еще каким-то магическим способом…

– …это Железный человек, – подхватил Петя.

– Да, Iron Man, – согласился Антипов. – А если серьезно, существует в жизни человека три вероятных пути: прогресс, застой и деградация. Я предпочитаю прогресс. И этот герой – его воплощение.

– Что вам помогает, Владимир Игнатьевич?

– В разное время – разное. Однажды помогло паломничество по святым местам. В другой раз – работа с психоаналитиком.

Антипов тихо рассмеялся, видя удивление Пети.

– Удивлен? Но психотерапия – это полезно и в конечном счете окупается всегда.

– Я, если честно, несколько удивлен, что вы со мной этим делитесь, Владимир Игнатьевич. Люди предпочитают молчать о своих проблемах, сомнениях, колебаниях. А психолог вообще табуированная тема.

– «Лучший способ узнать, можешь ли ты доверять кому-то, – это довериться ему».

– Спасибо за доверие, – Петя ухмыльнулся.

– Жил такой хороший писатель много лет назад, Эрнест Хемингуэй. Страдал от депрессии и паранойи… Это его слова.

– Мой любимый писатель в студенческие годы.

– Кстати, Хемингуэй – пример того, как далеко продвинулась психиатрия за последние 60 лет. Вряд ли сегодня для лечения писателя применили бы электрошок, который разрушил его мозг, стер память, по сути, выбросил на обочину жизни.

– Вот уж правда ваша, Владимир Игнатьевич. А расскажите про паломничество. Куда вы ездили?

– Это был Тибет.

– Ого! За просветлением или за освобождением? – пошутил Петя.

Антипов ответил спустя короткую паузу.

– Петя, я поехал туда в поисках себя.

– И нашли?

– Я нашел там гораздо большее.

Антипов сделал большой глоток виски.

– Расскажете?

– Человеческое подсознание – запутанный лабиринт, состоящий из скрытых желаний, детских травм, подавленных эмоций. Но в нем также есть все, что нам нужно для воплощения самых смелых идей и желаний. Вы удивитесь, на что мы, люди, способны. И как велик мир.

Антипов взял бутылку и плеснул в бокалы себе и Пете.

– Если смотреть глобально, люди познают мир и ищут в нем свое место чаще всего через религию и науку. Но есть еще древние учения, шаманизм и даже магия. Можно выбрать какой-то один путь, а можно идти несколькими одновременно. В каждом из этих способов есть рациональные зерна.

– И в чем же объективность магии? – Пете казалось, что беседа приобретала странный поворот.

Антипов снова улыбнулся своей немного грустной улыбкой.

– Магия в широком смысле слова – это действия, связанные с верой в способность человека влиять на силы природы, предметы, животных, судьбу людей, подчинять себе сверхъестественные силы, манипулировать ими с помощью заклинаний, амулетов, обрядов. И если мы будем отрицать магию, тогда мы должны отрицать и те возможности, которые перед нами открывает медитация, йога, дыхательные практики. Вы знаете, Петя, что слово «магия» в переводе с древнеперсидского означает «уметь, быть способным, владеть знаниями»?

– Любопытно. А что вы нашли в Тибете – магию, науку, религию, учение?

– Тибет – это суп из всего. Хотя с другой стороны… – Антипов задумался. – «Все вы идете к истине

– Увы, я не настолько эрудирован, – развел руками Петя.

– Это некий Сиддхартха Гаутама, известный нам как Будда.

– Владимир Игнатьевич, а что больше всего запомнилось в той поездке?

– Чтобы найти себя, надо сначала потеряться. Так вот Тибет – отличное место, чтобы потеряться.

– Вы сейчас в переносном смысле?

– Вы хорошо слышите полутона, Петя, и задаете правильные вопросы, – рассеянно улыбнулся Антипов, задумавшись о своем. – В Тибете я в буквальном смысле потерялся – заблудился в горах. Да так, что уже не думал, что вернусь. Но зато нашел там нечто важное, что перевернуло мою жизнь.

– Неужели Бога?

– Почти… Есть такое понятие в индуизме – «космическое сознание». Мне удалось приблизиться к нему.

Петя отметил удивительное совпадение: Антипов рассуждал о том, что буквально несколько дней назад он услышал от гуру Илии.

– Вы почувствовали единение с Брахманом? – Петя не удержался от легкого сарказма.

– А вы отлично подкованы, – не обратив внимания на нотки сарказма, продолжил Антипов. – Действительно, во многих учениях космическое сознание – это слияние с неким божественным – всеобщим – сознанием Вселенной. Считается, что человеческое сознание в силу нашего невежества заключено в телесный сосуд. Но по сути оно и есть космическое сознание или часть космического сознания.

Антипов внимательно посмотрел на Петю.

– Я никогда никому не рассказывал об этом. Но тогда в Тибете мне удалось пережить опыт, в котором исчезают границы эго, тела, разума, я почувствовал эту космическую необъятность духа, энергий.

Петя внимательно слушал, не перебивая.

– Но я также понял, Петя, что йоги ошибаются. Деятельное космическое сознание, из которого рождаются смыслы, имеет более прозаическую природу. Оно не существует без людей, создается не Богом, а благодаря людям. Оно есть продукт психической деятельности всех людей. Живых, и умерших тоже.

– Извините, я не понимаю… – развел руками Петя.

Антипов, как будто не слыша его слов, продолжил рассуждать.

– Кстати, возможно, и другие живые существа, не только люди, также создают это космическое сознание. Я практик, мне в теориях копаться некогда, – Антипов вгляделся в растерянное лицо Пети. – Я планирую нанять двух-трех философов, чтобы описали эту концепцию…

– Кажется, вы хотите рассказать людям что-то новенькое о понимании мироустройства…

– Нет, что вы, Петр, все уже сказано до нас. Только разными словами и в разных источниках.

Мужчины снова пригубили виски. В огромных окнах красиво алел закат. Антипов вопросительно взглянул на Петю:

– Не устали слушать?

– Что вы, Владимир Игнатьевич, прошу вас, продолжайте.

– В античной философии было такое понятие «эфир», который наряду с землей, водой, воздухом и огнем являлся пятым элементом бытия и представлялся как всепроникающая материя. А в конце XIX века ученые считали, что все пространство заполняет мировой эфир и даже пытались объяснить им какие-то физические явления и свойства. У Менделеева есть научная работа под названием «Попытка химического понимания мирового эфира».

Петя воспользовался паузой и блеснул познаниями:

– Я недавно прочитал у известного психолога начала XX века о том, что все процессы живых существ должны рассматриваться как производные одной мировой энергии. Вероятно, это отголоски как раз представления о мировом эфире?

– Если вы Бехтерева имеете в виду, то он вообще выделял особый вид энергии, так называемый психизм, связанный с высшими рефлексами и проявлениями человеческого духа.

– Именно у Бехтерева я это и прочитал, – удивился такому совпадению Петя.

– Да-да, его труды о психике весьма любопытны, как и опыты с гипнозом…

Антипов задумчиво крутил почти пустой бокал.

– И все-таки, Владимир Игнатьевич, что вы обнаружили там, в Тибете?

– Ах да, отвлекся… Так вот, я понял, что сознание всех живущих людей и умерших тоже создает некое поле, всеобщий эфир, психический эфир…

– Психир? – снова сыронизировал Петя.

– Психир, – отчетливо произнес Антипов, пробуя слово на вкус. – Лихо вы придумали! Между делом, а какое емкое слово. Если вы не против, я возьму в лексикон… Так вот это психическое поле, психир, генерится сознаниями всех людей. А если научиться им управлять… – мечтательно произнес Антипов.

Петя улыбнулся:

– В Бразилии провели такой эксперимент – синхронизировали электрическую активность нервных клеток крыс…

– Да-да, исследование Мигеля Николелиса, – кивнул Антипов. – Это действительно интересная работа. Он как бы усилил этот общий крысиный мозг, и подопытные крысы совместно лучше справлялись с тестовым заданием, чем поодиночке.

Глава 11, в которой Петя впечатляется возможностями высоких технологий

Беседу прервал звук вибрации из Петиного кармана – пришло новое сообщение в телеграм.

– Прошу прощения, Владимир Игнатьевич, – Петя достал телефон. – Разрешите, я прочитаю?

– Конечно, пожалуйста.

Петя открыл чат с Настей и увидел сообщение: «Этот чат-бот больше не обслуживается. Для создания персонального бота и бота для бизнеса пишите infochatikiru».

– Не понял, что за ерунда! – Петя прочитал сообщение еще раз и помотал головой, пытаясь прогнать дурман от виски.

«Настя, это ты?» В ответ мгновенно пришло сообщение: «Этот чат-бот больше не обслуживается. Для создания персонального бота и бота для бизнеса пишите infochatikiru».

– Так… – протянул Петя в недоумении.

– Что случилось? – Антипов нахмурился.

– Да вот что-то странное в чате с девушкой. «Этот чат-бот больше не обслуживается». Что это значит? Почему это в личной переписке? Владимир Игнатьевич, мне нужно идти. Надо кое-что прояснить, – Петя поднялся с кресла.

– Конечно, идите, решайте вопросы. Самые обычные повседневные задачи чаще всего оказываются самыми важными. Увидимся на следующей неделе.

Петя вышел из кабинета Антипова и прислонился к стене. «Что за ерунда!» Он написал еще раз: «Настя, это ты?» В ответ снова пришло сообщение: «Этот чат-бот больше не обслуживается…»

Что происходит? Может ли быть так, что он все это время разговаривал с ботом? Бред какой-то!

Дома Петя перечитал всю переписку с Настей за последние дни. И пометил в блокноте.

Первое – инициатор беседы всегда он.

Второе – сообщения от Насти приходили практически мгновенно, как будто человек находится у телефона постоянно. И очень быстро умеет набирать текст.

Третье – все сообщения без ошибок и опечаток. Хотя… Настя, конечно, орфографический контрол-фрик, но опечатки случаются с каждым, особенно если текст надо набрать быстро.

Четвертое – первые сообщения от Насти лаконичные и простые. А вот последнее уже более развернутое. Нейросеть проанализировала историю переписки и дообучилась? Вполне возможно. «Черт-черт-черт…»

По дороге домой Петя написал еще несколько сообщений, они остались без ответа. Еще спустя пару часов в ответ на последнюю реплику неожиданно пришло сообщение: «Петя, у меня все хорошо, позже поговорим!» Текст в точности повторял самый первый ответ Насти, а сообщения о чат-боте отсутствовали в переписке.

– Миша, привет, ничего, что поздно?

– Если звонишь, значит повод есть?

– Да, информация нужна. Есть такой аккаунт в телеграме infochatikiru, я тебе скину точное написание. Мне бы узнать, кому принадлежит.

– Петя, так не мой профиль же, – Миша зевнул. – Это «айти», наше ведомство никак в эту тему не вникнет.

– Черт-черт-черт…

– Не, ну ты так-то не переживай. Я поспрашиваю, просто быстро не получится.

– Я понял.

– Слушай, а ты вообще куда пропал? Что там с Центром йоги? Ты б хоть рассказывал иногда…

– Обязательно расскажу при встрече. Сейчас с этими инфочатиками надо разобраться. Я думаю, что со мной чат-бот переписывался несколько дней под видом Насти, понимаешь. И хочу концы найти. Что это за мистификация и кому она нужна. А главное – понять, где Настя, все ли с ней в порядке…

– Петя, – прервал Шишкин. – Настя на ретрите, тут ты загнался.

– Слушай, ты говорил, адрес ретритного центра есть.

– Есть, диктую.

Петя забил в карту и присвистнул:

– Ого, 250 км от Москвы, за пару часов не сгоняешь. – Петя задумался.

– Это да. Но ты в целом подумай, такая слежка за Настей может ей совсем не понравиться.

Петя мысленно кивнул, признавая правоту друга. В этот момент вибрация на телефоне оповестила о сообщении. Новое сообщение от infochatikiru.

– О, инфочатики откликнулись, как удачно. Но ты все равно про них узнай, должен буду!

– Да уж, как-нибудь сочтемся. – Шишкин снова зевнул и отключился.

На экране появилась длинная простыня текста: «Стоимость разработки чат-бота: 1 категория сложности 5000 руб., 2 категория…» Петя не стал читать весь текст, написал: «Хочу поговорить с человеком».

«Выберите категорию сложности»

«Хочу поговорить с человеком», – снова написал Петя.

«Переключаем на специалиста. Ожидайте!»

Дальше было стандартное: оцените работу бота по 5-балльной шкале. Петя мстительно нажал единицу.

«Добрый день! Меня зовут Максим, как я могу к вам обращаться?»

«Петр».

«Чем я могу помочь?»

«Нужен чат-бот для мероприятия. Делаете такое?»

«Да, конечно, в зависимости от сложности от 5 до 20 тысяч рублей».

«Что от меня требуется?»

«Пришлите техническое задание в этот чат или на почту[email protected]. Для вашего удобства я вышлю вам ссылку на простую форму, это облегчит разработку ТЗ».

«А можно с вами как-то в офисе проконсультироваться? Чат-боты нам требуются регулярно. Можно рамочный договор заключить на год?»

«Да, конечно, вы можете подъехать к нам в офис в рабочие дни с 10 до 19, адрес: Рождественка, 25, стр. 1, 3 этаж, офис 305, офис «Ченнэл Ван».

Петя посмотрел на часы – 22:13. Пятница, значит, сегодня уже ничего не успеть.

«Понял, спасибо, в понедельник постараюсь подъехать!»

«До встречи!»

И снова сообщение: оцените работу бота по 5-балльной шкале. Тьфу, все-таки с ботом разговаривал. «Окей, придется по-другому».

И Петя набрал номер. Звонок сбросили, но он тут же набрал заново.

– Рита, привет! Прости, что отвлекаю.

– Петя, что-то срочное? – раздраженно зашептала Рита.

– Дело есть. Ты в туалете, что ли? – Петя услышал эхо и одновременно почувствовал гнев Риты, поэтому быстро продолжил. – Очень важное дело!

– Ка-ко-е?!

– Надо встречу организовать с директором компании «Ченнэл Ван». Адрес пришлю сообщением, а телефон сама найдешь, хорошо?

– Петя, ну ты наглый!

– Рита. Очень надо. Я бы не просил. Легенду сама придумаешь?

– Придумаю. Но, во-первых, два законных выходных, так что займусь в понедельник. А во-вторых, ты мне должен, Петя. И не обычные твои конфеты-вино, а полноценный ужин там, где я скажу.

Петя демонстративно вздохнул:

– Конечно, дорогая, как скажешь, дорогая.

– И не с тобой! А с моим другом! – повысила голос Рита злорадно.

– Да понял я, понял!

– Ладно, сделаю. Отбой.

«Так, резюмируем». Петя открыл блокнот и поправил заметки.

Первое. ПЕРЕПИСКА С НАСТЕЙ. Разговаривал с чат-ботом.

Второе. ЦЕНТР «9 СТУПЕНЕЙ». Первые восемь ступеней – стандартные для индуизма, девятую – не раскрывают.

Третье. БЕХТЕРЕВ. Фамилию назвал гуру Илия как своего учителя. Шишкин вспомнил Бехтерева в контексте дела о студенте Родионе. Сеанс с Бехтеревым был поучительным, познавательным. Но странным. Ничего полезного о Насте или Илье Ковальчуке выяснить не удалось.

Четвертое. РОДИОН И ТУЛЬПА. Чертовщина с помешательством.

Пятое. ПСИХИР. Петя не вполне понимал, зачем он это приписал, поскольку никакого отношения к Насте Антипов не имел. Но все так «схлопнулось», специально не придумаешь.

Надо ехать в ретритный центр, решил Петя и с этой мыслью лег спать, поставив будильник на 4:30 утра.

Глава 12, в которой Петя ищет Настю

Петя выехал в 5 утра, благодаря чему удалось миновать субботние пробки. И уже около 7 он был у КПП ретритного центра. Ворота центра были открыты, но шлагбаум преграждал путь. Петя дошел до будки охраны:

– Я на ретрит приехал, запустите?

– Не записана у меня ваша машина на ретрит, – сурово сказал охранник.

– Ну, я не на ретрит пока, а узнать, что да как.

– Тогда машину оставьте, а сами вон в то здание пешком идите. Машину запущу, если проживать будете.

– Как все сложно, будто в Кремль пытаюсь зайти… – буркнул Петя и направился пешком к указанному зданию.

Ретритный центр был устроен необычно. Административное здание представляло собой одноэтажный дом на свайном фундаменте с огромными окнами. За ним – двухэтажный корпус. По территории раскиданы несколько небольших домов в модном стиле барнхаус и большое круглое купольное здание с панорамными окнами.

На ресепшен все пропитано духом индуизма: статуэтки индийских божеств – Петя узнал Ганешу, Ханумана, Кали, – мандалы на стенах, фонтанчик с монетками и так далее. «Стильненько!»

– Здравствуйте, я приехал перегрузиться на пару дней. Найдете местечко для меня?

– Добрый день! Вы по какой программе? Назовите фамилию, пожалуйста, я проверю по списку.

– А какие программы есть?

– У нас все немного по-другому устроено, – улыбнулась девушка. – Вы приехали от Центра «9 ступеней»? У вас должно быть направление на конкретную программу.

– А без направления нельзя? Без программы…

– В ретритном центре мы селим только по программе. Мы не дом отдыха, – мило улыбаясь, покачала головой девушка.

– Как же так, я думал провести время на природе и заодно с учением познакомиться…

– Так тоже можно. У нас есть ознакомительная программа, как раз на субботу и воскресенье. Хотя сейчас посмотрю, остались ли свободные домики…

Девушка потыкала в планшет.

– О! Вам повезло, есть свободный дом… – В этот момент радостная интонация поменялась на сожаление. – Но вам,

– Ого! – Петя присвистнул. – Дороговато!

– Но все практики, медитации, сатсанги и питание входят в стоимость.

– И подешевле никак?

– К сожалению, в основном здании мы селим только по программам, должно быть направление. Там, конечно, значительно дешевле. А домики рассчитаны на групповые или семейные заезды… – развела руками девушка.

– Можно осмотреться хотя бы? – обреченно вздохнул Петя.

– Да, конечно, – улыбнулась администратор и позвала девушку, которая вытирала пыль на рамах картин. – Ахна, покажи домик «Дава ньиппа».

– Дава ньи…? Какое необычное название… – Петя усмехнулся.

– «Дава ньиппа» – в переводе «февраль» с тибетского языка, – негромко сказала подошедшая девушка. – Я Ахна.

– Петр Соколов.

– Все наши домики – их двенадцать – названия календарных месяцев на тибетском языке. Стилизация под тибетские монастыри. Пойдемте!

Дом, в который Петю привела девушка, был очень уютным и красиво оформлен. Идеально чисто, широкая удобная кровать, раскладной диван и две кровати на мансардном этаже. Вполне просторно для 4–6 человек. Все стилизовано под восточную культуру.

Посредине большого холла – камин. «Ну что ж, вот и найдется применение корпоративной зарплате! Не буду жадничать, проведу выходные с комфортом», – подумал Петя.

Вернулся на ресепшен и оплатил проживание кредитной картой, после чего получил ключ от домика, расписание практик и медитаций и буклет под названием «Ознакомительная программа 9 ступеней». Питание было включено оба дня, что Петю поначалу очень обрадовало. Но радость была недолгой: в столовой ему выдали порцию круто сваренной кукурузной каши, спринг-роллы с начинкой из бобов, овощной салат с острой заправкой и какао со специями. «Ну понятно, ахимса, никакого тебе омлета с беконом», – обреченно вздохнул Петя.

Он сел за стол и осмотрелся. Вокруг почти все столики были заняты людьми разного возраста и пола. Милые и симпатичные лица, улыбаются, негромко переговариваются. К столику Пети подошла Ахна с подносом:

– Не возражаете, я к вам присяду?

– Нет, конечно!

– Спасибо!

– Ахна, а вы давно практикуете?

– Уже лет 10, наверное. А в этом центре работаю около полугода.

– 10 лет? А сколько же вам лет, Ахна?

– 28.

– Очень молодо выглядите, я больше 22 бы не дал.

– Это все отсутствие косметики и свежий воздух, – засмущалась Ахна и добавила: – И йога, медитации, вегетарианство.

– Ахна, что значит ваше имя?

– «Ахна» значит «живая», такое духовное имя выбрал учитель.

После завтрака Ахна повела Петю знакомиться с центром. Сначала они отправились в двухэтажное здание, как Петя понял, основное, где живут практикующие. Устроено оно было очень интересно.

– По типу тибетского монастыря, – пояснила Ахна.

– Ну да, разумеется, тибетский монастырь… – съязвил Петя и устыдился под осуждающим взглядом Ахны.

Стены здания из кирпича были возведены по периметру, в них располагались комнаты тех, кто приехал на ретрит, а внутри уютный дворик.

– Здесь практика проходит в теплое время года, а осенью и зимой нужно выходить за пределы корпуса. Но скоро появится пристройка и зона для медитаций будет также и внутри корпуса, – продолжала Ахна. – Пойдемте, я покажу размещение.

В жилых комнатах было по 3–4 кровати, где-то двухъярусные, где-то нет, но все односпальные.

– А размещение для пар здесь есть?

– Ну что вы, какие пары! В этом корпусе селят только тех, кто приезжает на ретриты, здесь практикующие придерживаются брахмачарьи. Без этого принципа невозможен духовный прогресс.

– Принцип брахмачарьи, ну разумеется… – серьезным тоном сказал Петя, а Ахна подозрительно взглянула на него.

– За пределами монастыря, ой, корпуса, мы между собой его монастырем называем, – рассмеялась Ахна. – Так вот, за пределами вы можете поселиться с женой или девушкой, вне основных программ. Там, где вы сейчас живете. А сюда приезжают те, кто готов отказаться от чувственных удовольствий, привязанности к мирской жизни.

– Совсем отказаться?

– Сначала на время. А потом и навсегда. Мы не есть наше тело из костей и плоти. Мы есть бессмертный, вездесущий Сат-Чит-Ананда Атман – вечное сознание. Можно достичь этого высшего состояния только соблюдая брахмачарью. Помимо прочего.

– М-да, это непросто.

– Конечно, особенно сложно мужчинам. Похоть – самый сложный барьер на пути к девятой ступени. Мысли о женщине выводят из равновесия ум мужчины, садхана рушится, усмирить ум не получается. Поэтому мужчин в центре меньше, чем женщин.

– Каким же способом соблюдать брахмачарью мужчине?

– Когда нечистые мысли из подсознания всплывают на поверхность сознательного ума, нужно повторять ишта-мантру, которую учитель передал, культивировать саттвические качества, благотворные созидательные энергии, практиковать пратипакша бхаваны – освобождение ума от негатива. И все получится.

– А где сейчас практикующие?

Петя оглянулся – вокруг не было ни души.

– На завтраке или на практике. В монастыре плотное расписание. Для вас, на ознакомительной программе, посещение практик по желанию. Но для тех, кто на программах 9 ступеней, все практики строго обязательны.

Беседуя, Петя и Ахна вышли за пределы монастыря. И Петя увидел, что в 200 метрах есть еще одно двухэтажное здание, подобное основному корпусу. Оно как будто отдельно стояло, хотя принцип постройки был такой же. Ахна проследила за взглядом Пети.

– А это Центр нейронаук. Там ученые изучают влияние медитативных практик на ум и сознание человека.

– Очень интересно! Мы же зайдем туда?

– К сожалению, Центр нейронаук в ознакомительную программу не входит, туда можно пройти только персоналу и практикующим от пятой ступени, – Ахна развела руками. – Там практикуют Вайрагья, отречение от страданий и наслаждений материального мира на пути к достижению Мокши – освобождению.

– Ахна, а вот вы на какой ступени?

– Я на четвертой, и я в центре еще не была. Там совсем другой подход к практике, это удивительное место, я мечтаю туда попасть.

– А сколько там сейчас практикующих?

– Этого я не знаю, Петр.

Ахна нахмурилась, вопросы ей явно не нравились. Немного поколебавшись, девушка все же сказала:

– Петя, ощущение, что вы случайный человек в этом месте. Что вам здесь действительно нужно?

– Милая Ахна, скажу откровенно, – Петя решился открыть карты. – Я ищу свою девушку, она на ретрит сюда приехала, и с ней пропала связь. Сначала отвечала на сообщения, а потом что-то странное…

– Связь? – удивилась Ахна. – Но мобильные телефоны на всех программах 9 ступеней запрещены. Мы не можем ими пользоваться, сдаем в сейф по приезде и получаем обратно уже после программы. Ваша девушка не могла с вами связываться отсюда.

– Действительно, странно. Но если она здесь, как ее найти?

– Никак. Если человек приезжает сюда на программу, мы храним его тайну. Вам никто не даст эту информацию.

Ахна осуждающе покачала головой.

– Гневливость, агрессия, эгоизм, возбужденность, раздражительность. Это все сейчас про вас, Петр. И это качества динамической инерции, активные разрушительные энергии – раджас. Здесь мы пытаемся избавиться от раджаса и тамаса.

– Эти слова мне непонятны, Ахна.

– Это гуны – слова, описывающие состояния человека… – Ахна стала с удовольствием рассказывать. – Если человек спокоен, доброжелателен, терпим, чист в помыслах, стремится к знанию, он находится в состоянии саттвы. Человек во власти раджаса – это человек материалистичный, страстный, проявляет ненасытную жажду наслаждений, часто такие люди используют окружающих в своих целях. Тамас – бездеятельная, тормозящая и негативная сила, которая тянет вниз к невежеству, лжи, лени, равнодушию. Часто такие люди живут без ориентиров и цели, не любят прилагать усилия к чему бы то ни было.

– И я, по-вашему, раджас?

– Все три состояния присутствуют в человеке, но в разных пропорциях. Сейчас я чувствую преобладание раджаса, но это не значит, что состояние саттвы вам недоступно. Каждый человек должен стремиться к гармонии этих трех состояний.

– А что – любовь? – Петя внимательно посмотрел на девушку. – Любовь – это раджас, или тамас, или саттва?

– О какой любви вы говорите, Петя? Есть несколько форм любви. Шрингара – романтическая любовь. Майтри – способность любить все живое на земле. Бхакти – любовь к Богу. Атма-према – любовь к своей истинной природе. Но вы спрашиваете, наверное, о Кама – о любви-влечении, о сексе.

– Разве нет в мире места чувственной любви? Разве это не в природе человека?

– Все эти формы любви могут быть в жизни человека. Но здесь, в центре мы стремимся из мира обычных людей перейти в мир джняни и сиддхов – Просветленных и Совершенных. А это значит – работать над собой.

Петя взъерошил волосы, острое чувство потери нарастало где-то в груди. Ахна с сочувствием посмотрела на него и улыбнулась:

– Если ваша девушка здесь, вы обязательно столкнетесь на общих практиках, их несколько. Где ваш буклет с расписанием? – Ахна отметила карандашом несколько временных интервалов. – Вот они, это общие программы для всех. Походите на практики, и вы ее найдете. И тогда все будет зависеть от вас обоих.

Петя с надеждой посмотрел на обведенные цифры.

После экскурсии Петя принял душ и почувствовал себя немного лучше. Написал в телеграме: «Настя, доброе утро! Как твои дела?» Тут же пришел ответ: «Петя, привет! Дела отлично, здесь прекрасная погода, но я немного занята!» – «Можем встретиться?» – «Очень плотный график, никак не получится!» – «Я приехал в ретритный центр за тобой». – «К сожалению, я очень занята, встретиться не могу».

«Снова подключили, гады!» – не было никаких сомнений, что отвечает не Настя, а чат-бот.

Петя переоделся в спортивные штаны и футболку и отправился в купольный дом на практику.

Дом для практики был очень красив и внутри, и снаружи. Огромные окна, много дерева и других натуральных материалов в отделке. В зале как раз собирались практикующие и располагались на ковриках.

Петя сел подальше от центра и так, чтобы видеть вход в зал. Женщины, девушки, парни, мужчины, пожилые люди шли потоком. Но Настя в зал так и не вошла. Наконец немолодая женщина в индийском сари прошла вперед и села на высокой подушке в позу лотоса, негромко поздоровалась, заиграла музыка для медитаций.

А дальше… Дальше Петя неожиданно для себя отлично провел время. В этом пространстве он почувствовал себя спокойно, мысли его унеслись далеко от ситуации, в которой он оказался. Вместе с группой практикующих он пел мантры, был «здесь и сейчас», «продыхивал» свою тревогу, пока она не стала глуше, едва уловимой. И в какой-то момент он почувствовал себя немножко избранным, посвященным в тайное знание. «Приятное чувство», – отметил Петя про себя, почувствовав притягательное обаяние хорошо выстроенной системы вовлечения.

Практика продолжалась два часа. По ее окончании к нему подошла Ахна и позвала на ознакомительный сатсанг с приглашенным учителем. Оказалось, Пете крупно повезло, что «в эти выходные вы сможете прикоснуться к мудрости гуру». И мудрости в этот день было много, мудрости и физической нагрузки. Практика дыхания (крия-йога) его физически вымотала, а мудрость заставила мозги кипеть. Но Настю Петя так и не встретил.

Глава 13, в которой Петя находит Настю

К ночи у Пети созрел план. Единственное место, где Петя еще не был и где могла быть Настя, – это Центр нейронаук. И когда в соседних домиках почти везде выключили свет, Петя пошел к зданию центра. Тот почему-то, наоборот, продолжал жить активной жизнью. В центр входили и выходили люди в униформе – по карточкам. Петя присоединился к одной из девушек, целеустремленно подошедшей к входу и проскользнул следом, бросив:

– Я к руководству.

Девушка, случайно пропустившая его, удивленно обернулась, но, ничего не сказав, продолжила идти по своим делам.

Петя огляделся. Это место было построено немного по другому принципу. Да, имелась небольшая площадь внутри толстых стен и по периметру, наверное, находились жилые комнаты. А вот дальше сходство заканчивалось. Открытый двор был существенно меньше, о тибетской экзотике напоминали только символы на стенах – ОМ. А вторую половину двора занимало здание, которое дальней стеной примыкало к корпусу и завершало периметр.

Петя прошел сквозь двор к входу в здание. Практически никто не обращал на него внимания. Петя озадаченно осмотрелся. Рядом появился парень в сером халате и с улыбкой спросил:

– Извините, вам помочь?

– Я к руководству, спасибо.

– Я как раз туда и вас провожу.

– Не нужно беспокоиться…

– Да что вы, какое тут беспокойство!

Они вместе подошли к закрытым дверям здания. Парень секунду помедлил, как бы ожидая, что Петя откроет дверь своей карточкой. Петя похлопал себя по карманам, мол, забыл. Тот понимающе улыбнулся и приложил свою карту. Петя дернул дверь на себя, она с трудом поддалась. В этот момент парень неожиданно затолкнул его внутрь и, захлопнув за собой дверь, громко сказал:

– Ребята, я тут странного практикующего привел. Разберетесь?

Петя зажмурил глаза от яркого света, и ему тут же заломили руку за спину. Молодой парень в очках, немного похожий на айтишника, приведший его сюда, и суровый мужик в камуфляже смотрели на него сверху вниз. А второй охранник крепко держал вывихнутую руку.

– Ребята, ну вы чего… Я Петр Соколов, по ознакомительной программе. Интересно стало, и вот сюда пришел, а меня девушка впустила, я и не подумал ничего такого. Руку отпусти, э?

Охранник отпустил руку Пети, и тот смог выпрямиться в полный

– Петр Соколов, фига ты какой высокий!

Айтишник в сером, быстро попрощавшись, ушел. А охранники задумчиво рассматривали Петю.

Тот, что постарше, ласково спросил:

– Ты что здесь забыл, мил человек? Это место закрыто для практикующих по ознакомительной программе, – и повернулся ко второму. – Ну что, начальство надо вызывать.

– Может, пусть посидит до утра, чего человека тревожить? Сомов уже ушел, завтра же эксперимент на сутки, выспаться ему надо, жаль беспокоить.

– Ребята, давайте я сам с утра приду. Чего меня здесь держать? – предложил Петя.

– А ты чего здесь рыскал?

– Да не рыскал я, интересно стало, как все устроено. Я в домике живу, который «Февраль», только по-тибетски, не помню слово…

Охранники переглянулись. Молодой взял планшет и стал проверять по базе.

– Действительно, Петр Соколов, на ознакомительной программе с сегодняшнего утра.

Старший, недолго подумав, обратился к молодому:

– Хорошо, проводи его. За периметр он до утра все равно не выйдет – ворота заперты, – и обращаясь к Пете: – Иди-ка ты спать, Петр Соколов, а завтра приходи, ежели такой любопытный.

И молодой охранник повел Петю на выход.

– И все-таки интересно, – Петя развернулся и слегка притормозил. – Ну вот что у вас здесь?

– Институт исследовательский, наукой занимаются люди, – охотно ответил молодой охранник.

– Странно же – йога, медитации, практика и наука, как это все связано? – Петя решил прикинуться дурачком.

– Здесь изучают сознание человека, мало кто понимает, как оно работает. А йоги умеют сознанием управлять. Вот и получается, что йога, медитации и наука где-то совсем рядом.

– Да ну нет… – недоверчиво протянул Петя.

– Почему же нет? Ты вот знал, например, что регулярные занятия йогой и медитацией значительно снижают скорость клеточного старения у человека?

– Да ладно…

– Ладно – шоколадно! Это факт. А вот еще один факт. – Парень остановился, открывая дверь карточкой и пропуская Петю вперед. – Слышал о таком человеке – нетленный хамбо-лама Итигэлов?

– Ну в общих чертах, – признался Петя.

Петя, конечно, знал о бурятском ламе и читал много версий «феномена Итигэлова». Но уж больно интересная пошла беседа. Охранник вышел вслед за Петей, и они вместе пошли к его домику «Дава ньиппа».

– Он в состоянии медитации погрузился в нирвану в 1920 каком-то году, а когда в начале 2000-х его тело откопали, обнаружили, что лама как живой: зубы, волосы, нос, уши, глаза – все сохранилось!

– Да ну! Живой прям?

– Ну не совсем, конечно, – замялся охранник. – Но факт, что некоторые йоги могут делать так, что после смерти тело их сохраняется.

– Интересно. И здесь такие вещи изучают?

– Не совсем такие, у нас лам нет. Но много чего интересного в мире существует, надо изучать.

Теперь Пете не терпелось отделаться от охранника, потому что он кое-что заметил и хотел проверить догадку.

– Ну ты иди в свой «Февраль», завтра с утра приходи поговорить с начальством, если вопросы есть. Могут и ответить. А шастать здесь по ночам – народ будоражить, нас с Михалычем нервировать – не надо, поверь мне.

На том они с Петей пожали руки и расстались.

Петя направился в «Февраль» и даже зашел в домик. На несколько минут. Была у него с собой всегда одна металлическая штучка, ему как-то Шишкин подарил и научил пользоваться.

А заметил Петя в одной из стен корпуса изнутри неприметную дверь. Это было похоже на техническое помещение или пожарный выход. Есть вероятность, что есть еще одна дверь наружу, небольшая, но есть. И Петя решил проверить.

Петя подошел к стене с внешней стороны примерно в том месте, где видел дверь. Но его ждало разочарование – двери в стене не было. Кирпичная облицовка, ни щели, ни трещинки. Петя разочарованно ощупал все вокруг. Вот незадача. Петя прошелся вдоль стены – никаких дверей.

Но, оглянувшись, Петя вдруг остановился как вкопанный. Краем глаза при свете луны он увидел странность в ландшафте. Это было видно только под определенным углом, но рядом с корпусом точно была искусственная возвышенность, выдающаяся вперед ровной площадкой. Петя отправился туда и увидел, что искусственная насыпь нависала над небольшой металлической дверью. Здесь не было магнитных ключей, в двери был простой замок. Петя достал металлическую отмычку и, мысленно умоляя себя вспомнить уроки Шишкина, начал ковыряться в замке. Получилось не сразу. Но наконец тихий щелчок – и Петя смог открыть дверь.

За дверью Петю ждало разочарование. Внутри бункера разместился обыкновенный склад – стулья, стеллажи с какими-то коробками, коврики для йоги, тренажеры, мячи для фитнеса. Но за всем этим барахлом, с другой стороны от входа, Петя увидел еще одну дверь. Простой замок легко поддался Петиным усилиям, и, убедившись, что во дворе никого нет, он тихонько проскользнул внутрь Центра наук.

Петя осмотрелся и из-под одной из дверей на втором этаже увидел тонкую полоску света. Крадучись, он поднялся на второй этаж, тихонько постучал в дверь, и она распахнулась настежь. На пороге стояла Настя – худая, тонкая, злая, но его Настя!

– Петя? – зашептала она почему-то хриплым голосом. – Ты что здесь делаешь?

– Настя, слава богу! Я так тебя искал!

Петя порывисто обнял ее и стал целовать лицо, губы, волосы.

– Как я соскучился, как я волновался!

И тут Петя понял, что Настя хотя и впустила его в комнату и прикрыла дверь, держится холодно и отстраненно.

Наконец она отшатнулась от него:

– Петя, я же всех предупредила, что на ретрите, зачем ты меня искал?

– Волновался, ты странно отвечала в телеграме, а ночью был звонок без ответа, потом сломался чат-бот. И еще эта йога твоя…

– Петя, ты вообще о чем? Я здесь две недели, телефоны мы сдаем в сейфы. Я никому не звонила и не писала!

– Но я с тобой переписывался, смотри! – Петя показал их переписку.

– Бред какой-то. В любом случае, Петя, ты мне здесь не нужен! Мы проходим обряд посвящения после недели мауна-тапасья, а я от неожиданности с тобой заговорила!

– Мауна… Что это?

– Аскеза молчания… – быстро объяснила Настя. – От беспокойства ума для усиления концентрации в духовной практике.

– Настя, поехали домой, а? Мне так много надо тебе сказать, о многом спросить.

– Петя, это так типично для тебя! Тебе надо мне что-то сказать. Тебе надо меня спросить. Ты соскучился, – Настя особенно подчеркнула слово «ты». – Соскучился и приехал, несмотря на то что я тебя не жду и не хочу тебя видеть. Ты волновался… Все время ты-ты-ты! А где же я?

Петя недоуменно посмотрел на девушку.

– Настя, я не понимаю.

– Петя, – резко прервала его Настя, – я не хочу быть с тобой. Мы слишком разные. Мне нужен мужчина, саттвичный, практикующий, с кем я буду собой. Он не будет меня жалеть и относиться снисходительно. Ты надежный и сильный. Но меня не надо спасать.

В этот момент Петя понял, что с последними словами Насти их в комнате стало как будто больше. И действительно, глаза Пети привыкли к приглушенному свету и он увидел, что на кроватях молча сидят еще три девушки.

– Прошу прощения, дамы. Очень виноват, что вас разбудил… – пробормотал сбитый с толку Петя.

– Уходи, Петя. Мне придется попросить у гуру еще одну аскезу, потому что мауну я нарушила сейчас из-за тебя. Уходи!

– Дамы… – Петя кивнул молчаливым женщинам и вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

Петя спокойно вышел через тот же вход, что и зашел, тихо запер за собой дверь. И уже в «февральском» домике попытался осмыслить, что с ним сейчас произошло. Он преодолел преграды, как рыцарь на белом коне, прискакал вызволять принцессу, а принцесса его отвергла. Такого не бывает ни в сказках, ни в голливудском кино.

– Вот я дурак… Дурак, дурак… – Вся боль отвергнутого мужчины выплеснулась в этих словах.

Петя сходил в машину и достал из багажника припасенный на случай встречи с дедом коньяк. Без закуски, на голодный желудок пить было глупо, но в тот момент это казалось единственно правильным решением.

На следующее утро Петя проснулся с головной болью, надеясь, что встреча с Настей – это плохой сон. На завтраке он ее увидел, подошел, но прежде чем успел что-то сказать, начала говорить она:

– Петя, меня лишили одной ступени. И теперь я снова за периметром, здесь, среди начинающих. И это все из-за тебя.

И сказала раздельно, резко, громко:

– Я – не – люблю – тебя! Оставь – меня – в покое. Дай мне жить своей жизнью и живи своей!

Петя молча развернулся и вышел из здания.

Часть 2. Владимир Антипов

1916 год. Владимир Михайлович раздраженно посмотрел на кляксу на листе черновика своей речи для Психоневрологического института. Стоило задуматься – и перо либо пересыхало, либо, наоборот, портило бумагу безобразным пятном. Еще полгода назад он попросил коллегу из Чикаго переслать ему запатентованную американским изобретателем автоматическую ручку и американский «Ундервуд». Для него, писавшего ежедневно, такая новация была бы спасением. Но пока Российская империя находится в состоянии войны, неясно, когда посылка дойдет до адресата и дойдет ли.

Бехтерев формулировал мысль четко и сразу на бумаге, редко исправляя и переписывая. Но черновики останутся потомкам, и Бехтереву не хотелось после себя оставлять неопрятный след. Он взял чистый лист.

«…ясно, что человек, умирая физически, не умирает духовно, а продолжает жить и за гранью телесной формы человеческой личности, ибо все то, в чем эта личность уже проявилась, чем она заявила себя в течение своей жизни, в умах и сердцах людей все это, претворяясь в окружающих людях и в потомках в новые нервно-психические процессы, переходит от человека к человеку, из рода в род, оставаясь вечно двигающим импульсом, побуждающим людей, его воспринявших, к той или иной форме деятельности».

Бехтерев на минуту задумался и продолжил: «Вот почему так называемая загробная жизнь, т.е. жизнь за гранью телесной формы человеческой личности, несомненно существует в форме индивидуального бессмертия как определенного синтеза нервно-психических процессов, проявившегося в данной личности, или в форме бессмертия более общего характера, ибо содержание человеческой личности, распространяясь как особый стимул вширь и вглубь по человеческому обществу, как бы переливаясь в другие существа и передаваясь в нисходящем направлении к будущему человечеству, не имеет конца, пока существует хотя бы одно живое человеческое существо на земле».

Бехтерев отложил перо. Его речь, непременно, вызовет фурор. Непременно.

Глава 1, в которой Петя приступает к работе на корпорацию

В понедельник Петя стоял в очереди в бюро пропусков на минус первом этаже башни «Евразия». Масштаб Москва-Сити впечатлял и подавлял одновременно. Наконец он получил постоянный пластик с фото и направился к лифтам – ему нужен 40-й этаж, офис 40.38, рабочее место 37. Инструкция четкая, вопросов не возникло.

В большом опенспейсе никого не было. Петя нашел рабочее место с соответствующей наклейкой с цифрами, сел в офисное кресло и включил рабочий ноутбук, выданный ему с жестким инструктажем безопасника про конфиденциальную информацию и запрет на установку сторонних приложений. Ноутбук жизнерадостно приветствовал: «Здравствуйте, Петр Соколов!» Петя загрузил аутлук, и в почту мгновенно упала пара десятков писем. Часть из них – с доступами к разным системам, часть – инструкции, несколько встреч в календарь – регулярные планерки и совещания.

Было в этом трудоустройстве нечто обезличенное, чуждое обычным редакционным традициям. Без шумного знакомства с бехеровкой или коньячком, без жизнерадостных приветствий и напутствий: «чтобы работалось легко», «за сбычу мечт!» и так далее. «Ничего, обойдусь без бехтеровки… тьфу ты, бехеровки!» Петя от скуки начал читать новостные каналы, пару раз ему даже попалось упоминание Антипова.

Наконец на столе зазвонил телефон.

– Петр, добрый день! – проворковал уверенный женский голос. – Это Юлия Гурьянова, директор PR-службы. Владимир Игнатьевич попросил ввести вас в курс дела. Я сейчас поставлю в календарь встречу, переговорная комната «Олимп» в 12:00. До этого времени ознакомьтесь, пожалуйста, с должностной инструкцией и положением о персонале, они у вас на рабочем столе ноутбука.

Петя пролистал по диагонали документы – стандартный набор правил. До встречи оставалось полтора часа, Петя от скуки прошелся по этажу и понял, что его пропуск работает только в его опенспейсе и в переговорных комнатах. Все остальные кабинеты закрыты на вход.

Наконец в офис ввалились четверо – двое парней и две девушки, шумно что-то обсуждая. Увидев Петю, они сумбурно поздоровались и разошлись по своим столам, периодически поглядывая на него. Петя не выдержал:

– Народ, всем привет! Я Петр Соколов, новый сотрудник! Давайте знакомиться! Как тут у вас принято? Может, я кофе угощу?

Лед быстро растаял в комнате с кофейным автоматом. Познакомившись со всеми, Петя привычно составил каждому экспресс-характеристику. «Лена. Контент-менеджер, намерена сменить работу, несчастная любовь, на грани срыва, загрузить работой». «Максим. Дизайнер, женат, подкатывает к Лене, болезненное самолюбие, хвалить». «Гена. Заместитель директора по PR, насторожен, чувствует конкуренцию, закрыт, узко мыслит, типичный исполнитель, но с амбициями». «Люба. Старший копирайтер, самая опытная в команде, надежная, способна нестандартно мыслить, но заскучала, дать задачку посложнее, и расцветет, Гена ей

Вернувшись в офис, ребята посерьезнели и расселись за моноблоки. А у Пети подошло время для общения с начальницей.

В переговорной комнате «Олимп» за большим столом сидела женщина лет 50, с ультракороткой стрижкой на белых волосах и в модных массивных очках. Белая асимметричная рубашка с глубоким декольте, яркая брошь сложной геометрической формы – весь ее вид демонстрировал, что женщина наслаждается своим возрастом, статусом и, как понял Петя сразу после приветствия, своей властью.

– Лена, – начальница включила громкую связь, – принесите кофе, пожалуйста, в «Олимп».

– Юлия Зиновьевна, можно уточнить, большой капучино, два сахара?

– Лена, почему так сложно запомнить? Большой капучино на миндальном молоке и два сахара, – раздраженно поправила Юлия Зиновьевна и выключила спикерфон.

– Честно вам признаюсь, – переключилась она на Петю, не здороваясь, – я не очень понимаю, для какой задачи вас нанял Владимир Игнатьевич, да еще без собеседования со мной… – В словах Гурьяновой сквозило оскорбленное самолюбие и недоумение.

Петя развел руками:

– Для меня предложение Антипова тоже несколько неожиданно. Но тем не менее…

– Уверена, мы сработаемся. – Петя мысленно отдал должное тому, как мастерски Гурьянова демонстрирует одновременно и скепсис, и доброжелательную улыбку. – Я возглавляю PR-службу, и мне бы хотелось узнать о вас чуть больше, чем написано в вашей анкете. Вы не против? Расскажите о себе.

Петя коротко перечислил вехи профессионального пути. Окончил журфак МГУ, после работал в журнале «Русский репортер», в «Комсомолке», сменил еще ряд изданий как штатный и внештатный сотрудник. В какой-то момент предложили попробоваться в роли ведущего новостей на радио «Говорит Москва» – новая деятельность зацепила. Потом предложили роль ведущего авторской программы там же. И последние два года Петя вел ежедневную часовую программу, в которой вместе с гостями обсуждались горячие новости. Получил предложение от Антипова – согласился попробовать.

– Да уж всем известно о вашем конфликте с директором радиостанции, Петр, я навела справки по своим каналам, – усмехнулась начальница. – Вот что я вам скажу, вы явно человек здесь временный. Не наломайте дров.

– Многозначительно звучит, Юлия… Зиновьевна… Вы что-то конкретное хотите сказать? – терпеливо уточнил Петр.

– Пожалуй, замнем для ясности. Вы умный человек, все сами понимаете.

– Вы тоже, Юлия, умный человек. И, я уверен, найдете в себе силы поддерживать конструктивный тон делового общения, без лишних намеков и недомолвок.

– Ну что ж, ценю вашу прямоту, – не сразу нашлась что ответить Юлия Зиновьевна. – А теперь давайте обсудим то, ради чего вас, собственно, и нанял Антипов.

Гурьянова начала рассказывать. И чем больше было инструкций, тем больше Петя удивлялся, почему именно ему Антипов предложил занять эту должность. Выяснилось, что главная роль Пети – находиться рядом с Антиповым и делать репортажи и новости о презентациях, запусках бизнесов, инвестициях, встречах с сотрудниками, чиновниками и прочее-прочее. «Работа ногами» называл эту функцию Петя. Делать он это умел, работы такой не чурался. Но он был уверен, что давно перерос репортерскую должность, где требовалась простая фиксация событий. Он умел сопоставлять факты, видеть параллели с международной повесткой, делать выводы… А здесь – мелко и скучно. Да и за такую работу Антипов собирался ему, Пете, сильно переплачивать.

– На сегодня какие задачи?

– А сегодня вы изучаете материалы, пресс-клипинг, структуру бизнеса. И в 16:00 – правление, председатель – Владимир Игнатьевич, вам нужно быть. Надеюсь, вы умеете пользоваться календарем в аутлуке? – ехидно добавила Юлия Зиновьевна.

Петя усмехнулся, начальница не стеснялась демонстрировать острый язык и сложный характер.

– Ну что за тон, Юлия… Зиновьевна? Чем я успел заслужить?

– Я просто уточняю, – улыбнулась и приподняла руки Гурьянова в притворном жесте капитуляции. – Так, что еще… Рабочий день с 10 до 19, если потребуется, ненормированный. В выходные дни могут быть командировки, разумеется, оплата в двойном размере по Трудовому кодексу. На этом, пожалуй, все. Вопросы есть ко мне?

– По четвергам я буду приходить в 9 и уходить в 18:00…

– Нет, рабочий день… – Нотки недовольства в голосе не могла скрыть даже подчеркнутая доброжелательность начальницы.

– Юлия, к сожалению для вас, это важный момент для меня, – с такой же показной доброжелательностью, но жестко оборвал начальницу Петр, сократив обращение до имени. – Если мы не сможем договориться в такой мелочи, я готов сейчас же сдать пропуск и корпоративный ноутбук.

– Ну что вы так остро реагируете? Хорошо, хотя это исключительный случай, но я учту ваш личный график и постараюсь подстроить работу всей службы под него.

– Я свободен, Юлия… Зиновьевна?

– Вполне, Петр… Андреевич. Идите работайте.

Сразу после встречи с начальницей все закрутилось. Письма на рабочую почту сыпались пачками. Петя не успевал распечатывать рабочую информацию – читал с экрана и фиксировал в гугл кипе для синхронизации с телефоном. Во второй половине дня мозг уже кипел.

На правление Петя чуть не опоздал: еле нашел нужную переговорку. За звукопоглощающей стеклянной стеной расположились члены правления, там же сидела Гурьянова. А в коридоре нервно переминались с ноги на ногу докладчики с планшетами и ноутбуками в руках. Петя в нерешительности остановился перед дверью: должен ли он остаться в коридоре или сесть в переговорке за столом? В коридоре появился Антипов и, быстро пожав ему руку, коротко бросил:

– Заходите, ваше место внутри.

Расположившись в кресле по главе стола, Антипов представил Петю:

– Знакомьтесь, Петр Андреевич Соколов, наш корпоративный репортер. Входит в курс дела, будет вести корпоративную хронику и в целом оказывать экспертную поддержку пресс-службе.

В этот момент Петя краем глаза увидел, как демонстративно закатила глаза его начальница. Впрочем, не настолько сильно, чтобы это было похоже на неуважение к главе компании.

– Добрый день, коллеги! Буду вносить свой скромный вклад в общее дело по развитию компании и обогащению ее владельцев, – пошутил Петя.

– Петя у нас известный шутник, привыкайте, – усмехнулся Антипов, увидев вытянувшиеся лица топ-менеджеров компании. – Так, что у нас в повестке?

А в повестке был ряд вопросов по оптимизации, синхронизации, цифровизации, проблематизации. Петр поразился, как быстро схватывал суть вопроса Антипов, прояснял, конкретизировал и предлагал решение. Казалось, в голове у него была вся нужная статистика или он знал, где ее быстро получить по одному звонку. И каждый раз ему отвечал профильный сотрудник, как будто все сидели возле офисных телефонов, обложенные графиками и актуальными цифрами в ожидании звонка босса. Вполне возможно, так оно и было. Несколько проектов отправились на доработку. Двум инициативам был выделен бюджет в пару сотен миллионов рублей.

Кажется, Петя начинал приближаться к пониманию масштаба империи Антипова.

Глава 2, в которой Петя

Утром во вторник Петя доехал до работы без пробок. Но вместо чувства победы, как это часто бывает, когда кажется, будто обогнал время, ощутил только легкое удовлетворение. Ощущение потери не покидало его. При этом Петя не мог до конца разобраться в себе: его печалило расставание с Настей или все же больше обман его чуйки, которая так подвела.

В офисе никого не было. Петя открыл рабочий компьютер и увидел в календаре внеплановую планерку, которая шла уже несколько минут. Петя вздохнул и поплелся в нужную переговорку.

– А вот наконец и Петр, – торжественно объявила Юлия Зиновьевна. – Не торопитесь, мы как раз ничем не заняты в настоящий момент. И срочных задач ни у кого из нас нет…

Петя был не в настроении пикироваться с начальницей. И просто сел в ближайшее свободное офисное кресло.

– Есть к вам концептуальный вопрос. Как вы намерены укреплять имидж нашего руководителя?

Петя без особых размышлений озвучил первое, что пришло в голову:

– Для начала сделаем хороший профайл для основных бизнесовых медиа.

– Профайл? Зачем это?

– Большинство западных газет, например The Wall Street Journal и Financial Times, используют профайлы – биографии каких-то медийных личностей с цитатами.

– Вот как? Интересно… – Гурьянова задумалась.

– Подготовить, конечно, сложнее, чем что-то стандартное, – продолжил Петя. – Но я смогу убедить использовать новый формат. Если сделаем хорошо, формат точно взлетит. А мы при этом будем первыми.

– Хорошо, что-то в этом есть… – начальница внимательно посмотрела на Петю.

– Ну а дальше предлагаю сделать серию интервью с Антиповым на разные темы. Назовем это что-то типа «разговор с венчурным инвестором», или бизнес-ангелом, или серийным предпринимателем. Опубликуем в хорошем бизнесовом СМИ, за деньги, разумеется. Но опять же, если сделаем хорошо и «не мыльно», ярлык платного материала не поставят.

– Хорошие мысли, Петя, – одобрительно взглянула начальница. – Займитесь в ближайшее время. Сумеете договориться?

– Глаза боятся…

– А руки – крюки? – Гурьянова все-таки не удержалась от сарказма.

В течение следующих нескольких часов Петя эффектно демонстрировал профессионализм. Позвонил знакомому редактору из «Ведомостей» и предложил профайл и цикл статей с Антиповым. Между делом обмолвился, что параллельно ведет переговоры с «Коммерсантом», тем самым сильно ускорив принятие решения о сотрудничестве на любых условиях. Репутация Соколова как въедливого содержательного журналиста служила ему хорошую службу.

А дальше – рутинная работа по поиску информации. Взяв подборку старых интервью Антипова, Петя стал скрупулезно фиксировать интересные цитаты, выделять вопросы, от которых имело смысл отказаться, – «баян», как принято говорить на радиостанции о скучных заказных вопросах.

«Я в России ни дня не работал в найме. Вернувшись из США, сразу начал свой бизнес».

«Я фантастически везучий человек. Но элемент везения есть у каждого в жизни. Надо его вовремя и правильно использовать».

«Это важно – уметь убивать бесперспективные компании».

«Моя личная инвестиционная стратегия – выбирать проекты с сильной технической составляющей: телеком, облачные технологии, интернет вещей, Big Data… Софт здесь важнее железа. И моя ставка почти всегда срабатывает».

«Мне не важно, есть ли в команде хороший предприниматель, технология решает все. Управленца я и сам найду».

На столе громко зазвонил стационарный телефон, Петя нажал громкую связь.

– Петр, зайдите сейчас к Владимиру Игнатьевичу, пожалуйста, – приказал строгий голос помощницы.

– Да, конечно, – ответил Петя и тут заметил на себе взгляды команды. – Ребят, вы чего?

– Ну… между боссом и нами вечная прослойка в виде Юлии Зиновьевны, – усмехнулся Гена. – А с тобой вон личные беседы проводит во второй день работы.

Петя нахмурился, но, не придумав удачного ответа, просто махнул рукой, мол, не выдумывайте.

А в кабинете Антипова было, как всегда, прохладно и тихо.

– А, Петя, проходите, – Антипов поднялся из-за стола и пожал руку. – Нина, сделайте кофе мне и Петру, пожалуйста.

Антипов сел за свой стол, Петя – в кресло напротив.

– Петр, как вам работается? – задушевно начал Антипов.

– Владимир Игнатьевич, пока не понял. Надо освоиться, понять перспективы.

– Я тогда сразу обозначу перспективы на ближайший месяц, – улыбнулся Антипов. – У меня в ближайшее время намечается ряд деловых поездок по стране. Вы не против, если я попрошу меня сопровождать?

– Да, конечно, – мгновенно согласился Петя.

– Понимаю, что все стремительно происходит. И совсем не даю времени войти в курс дела, влиться в корпоративные рамки, адаптироваться… – Антипов мастерски изобразил сожаление, но Петя разглядел нотку лукавства.

– Владимир Игнатьевич, я с удовольствием. Давненько не был за пределами Москвы и области. Буду рад.

– Вот и отлично, – улыбнулся Антипов. – График вам предоставит Нина, первая поездка в следующий понедельник. Кстати, вот и кофе.

Перед Петей материализовалась стильная чашка с черным кофе. Он с удовольствием сделал глоток – обжигающе горячий, крепкий, без молока и сахара. Петя удовлетворенно улыбнулся и краем глаза заметил, что Антипов за ним наблюдает.

– Я свободен? – Петя приподнялся из кресла.

– Не торопитесь, допейте спокойно. Нина готовит вкусный кофе, – и Антипов тоже с удовольствием отпил из своей чашки.

– Расскажите о себе. Я понял, что толком о вас ничего не знаю… Чем вы увлекаетесь, что делаете в свободное время? У вас есть девушка?

Петя вздохнул и следующим глотком попытался скрыть замешательство.

– Извините, если вторгаюсь в ваше личное пространство, – отступил Антипов.

– Да нет, все нормально, я отвечу. Девушки в настоящее время у меня нет. А увлечения… Я был увлечен работой на радио. Подготовка каждого эфира – большая аналитическая работа, формирование сценария с точностью до секунды. Сам эфир – азарт и драйв.

– Мне искренне жаль, что сейчас вы этого лишены… – посочувствовал Антипов.

– Ничего страшного, – махнул рукой Петя.

– Но вы же так любите радио! – удивился Антипов.

– Буду любить что-то новое! – Петя с улыбкой посмотрел на босса.

– Да вы философ, – демонстративно восхитился Антипов.

Петя почувствовал и отследил мысленным взором, как ловко Антипов пробудил в нем симпатию к себе.

– Я реалист, – рассмеялся Петя.

– Нет, Петя, я вижу перед собой романтика, каждый миг своей жизни готового к приключению.

– Приключению?

– Чудесному приключению, путешествию в новое.

Петя окончательно растерялся.

– Петя, я рад, что вы умеете легко расставаться с прошлыми конструкциями, надеждами, ожиданиями. Не жалеть об утраченных возможностях, а видеть их впереди.

– Ну почему же… Я тоже иногда боюсь нового. И довольно часто, – неловко пошутил Петя.

– Да, но для подавляющего большинства страх изменений – это причина остаться на месте. А для вас – повод идти вперед.

– А вы? – не выдержал Петя. – Есть что-то, чего вы боитесь?

– Я свое отбоялся много лет назад. И с некоторых пор не даю страху поражения удержать себя от игры.

«Вот это разговор», – мысленно

– Владимир Игнатьевич, почему вы со мной так откровенны?

– Вижу в вас интересного человека, Петя, – спокойно ответил Антипов. – Энергичного, целеустремленного, деятельного.

– Спасибо, мне чрезвычайно приятно это слышать.

Петя сделал большой глоток кофе.

– Вы знаете, Петя, личность человека создается в деятельности и соткана из действий.

– Это значит, чем больше действий совершает человек, тем больше он личность? – пошутил Петя.

– Увы, все не так прямолинейно, – улыбнулся Антипов. – Тем более что действие имеет ограничения во времени. Выполнило свою задачу – и растворилось.

– Если корреляция непрямая, то в чем преимущества быть деятельным человеком? – хитро спросил Петя.

– Действия – это наши щупальца, которыми мы можем дотянуться до цели. Это такое временное сочетание сил, способное осуществить определенное достижение. Функциональный орган, имеющий природу не материальную, протяженную, а природу намерения.

– Действие как функциональный орган? Никогда не думал в таком контексте.

– А вы подумайте. Это интересная мысль на стыке психологии и философии. Отец Павел Флоренский, священник и философ, называл действие магическим явлением не из-за таинственности или сложности, а потому что все эти силы, объединившись, являют собой волю человека, его намерение. Представьте, в одно целое оказываются включены образ вашей цели, то есть ментальный объект, потом функции тела – электрическая активность мозга, командный импульс, бегущий по нервам, сокращение мышц. А еще объекты материального мира, инструменты, которые вы используете. А еще физические законы, например инерция. Ведь ваше тело обладает массой, а значит, подчиняется этим законам. А еще информация, знания, которые нужны для осуществления действия.

– А еще люди, – подхватил Петя, – если вы, например, привлекаете других людей.

– Совершенно верно. Люди – многогранные объекты, то есть существа. И, подставляя их подходящими гранями, вы делаете их проводниками своей воли. Социальная машина.

– Машина Голдберга из людей, – пробормотал Петя, вспомнив видеоролики, в которых инженеры ради забавы сооружают безумные многоходовые конструкции для выполнения простейших действий типа насыпать хлопья в тарелку.

У Пети зазвонил телефон – Гурьянова. Петя сбросил. Но звонок повторился.

– Простите, можно я отвечу?

– Конечно, вы можете идти работать. Если не хотите больше кофе.

Петя вышел в коридор и набрал Гурьянову:

– Юлия, вы настойчиво звонили…

– Первое репортерское задание для вас, Петр, будет завтра. Владимир Игнатьевич распорядился вас привлечь, хотя вы и второй день только работаете… Но быстрее вольетесь.

– Хорошо, какая задача? – нетерпеливо спросил Петя.

– Фабрика во Владимире. Официальную информацию я вам скину по почте. Насколько я знаю, вы умеете обращаться с фотоаппаратурой. Попросите Геннадия выдать вам служебную технику. Там, конечно, будет фотограф, видеограф, но они местные, лучше если вы сами фото обеспечите. И кстати, если нужно в будущем обновить аппарат, пишите заявку, обновим.

– К чему готовиться? Формат мероприятия?

– Открытие фабрики после реновации с участием прессы и партнеров. Вы человек опытный, как мне сказали, сами подумайте, как готовиться. Но рекомендую вам в целом изучить структуру бизнеса, а также активы Владимира Игнатьевича, чтобы понять масштаб, так сказать. На своей машине поедете? Отлично! На месте вас встретят, все покажут.

– Во сколько надо быть?

– Начало в 11, вам нужно приехать не позднее 9:30. Я буду вместе с Владимиром Игнатьевичем в 10:00.

Глава 3, в которой Петя участвует в пресс-конференции

В комнате раздалось настойчивое тренькание будильника, и из-под подушки с громким стоном показалась лохматая Петина голова. Приоткрыв глаза, Петя посмотрел на будильник – 5:00. До Владимира по навигатору добираться 4 часа, есть полчаса на кофе.

– Слушай, Алиса! Какая погода?

– В Москве сейчас 18 градусов выше нуля, днем до 25, возможны кратковременные дожди.

– Какая погода во Владимире?

– Прогноз погоды во Владимире – плюс 25–28, возможна гроза во второй половине дня.

Полчаса на сборы – Петя умел быстро собираться, – и вот уже в коридоре окинул взглядом себя в зеркале. Любимый репортерский костюмчик: темно-синие джинсы, белая футболка и коричневый легкий пиджак. Смесь разных брендов, но все куплено задорого в Италии в командировке на деньги какой-то рекламной интеграции пару лет назад. Эти вещи должны были демонстрировать определенному типу собеседников, что Петя знает толк в хороших шмотках. Уже не раз он убеждался в магии брендированной одежды и использовал ее при необходимости.

В рюкзаке – фототехника, надежный, хоть и явно потрепанный жизнью Nikon D3s. К нему два объектива – портретник и телевик 70–200, вполне хороший набор. «Давненько я не брал в руки шашек… фотоаппарат», – пробормотал Петя. Но навык остался. Еще с вечера протестировал технику, понял, на каких фокусных у телевика «мыло», все настроил и проверил – аппарат вполне рабочий.

И вот он уже гнал сквозь просыпающуюся Москву в другой город. Петя вчера внимательно изучил пресс-релиз и все доступные ему документы. Помимо основной компании, которая занималась разработкой IT-решений на заказ, Антипов также был профессиональным антикризисным управляющим. Он покупал фирмы с плохой финансовой отчетностью, попросту на грани разорения, вкладывал в их модернизацию, выводил в безубыточность и прибыль, а затем продавал в несколько раз дороже. Так случилось и с фабрикой по изготовлению тротуарной плитки. Банк реализовал свое право продажи залога, поскольку заемщик не смог вовремя расплатиться. И Антипов практически за бесценок купил бизнес с налаженными контактами поставщиков и большой базой клиентов. Вложил несколько миллионов в новое оборудование. И вот сегодня представлял бизнес приглашенной прессе.

Дорога заняла расчетное время по навигатору. На проходной его встретил молодой парень Василий, корпоративный пиарщик, и показал площадку.

Петя почувствовал особый репортерский азарт. Место съемки сложное, но интересное. Сцена для презентации и кресла для прессы были размещены прямо на территории фабрики. Торжественный запуск в 11 утра, потом пресс-конференция, фуршет и – обратно в Москву. Петя наметил наиболее интересные точки съемки, четко нарисовал в уме схему своих перемещений во время пресс-конференции в соответствии с ее программой, определил, что должно попасть в кадр и в каком ракурсе, а чего нужно избежать.

С приездом первых гостей Петя включил режим репортера, и работа закипела. Рукопожатия, улыбки, протокольные речи, Антипов в центре внимания. На пресс-конференции – заранее согласованные вопросы. Многих московских журналистов Петя знал: в основном сотрудники спецотделов, пишущие за гонорар на условиях «рамочного» контракта с заказчиками. «Прикормленные» – так называли их пиарщики. Репортеры, обозреватели, новостники их недолюбливали, но к профессиональной гордости, как правило, примешивалась банальная зависть. «Прикормленные» отлично знали свое место, писали «правильное» и «нужное», но при этом задешево их купить было невозможно. «Элита журналистики, что уж там», – мысленно усмехнулся Петя.

Но были и незнакомые Пете местные СМИ. Особенно выбивалась среди московских холеных журналистов парочка: молодая девушка с

– Владимир Игнатьевич, Варвара Симонова, «Владимирская правда». Скажите, пожалуйста, какова судьба сотрудников фабрики, которых вы уволили, когда решили модернизировать производство? – громко в микрофон спросила девушка.

– Варвара, спасибо за вопрос. Фабрика выплатила выходное пособие всем, кто не готов обучаться работать с новым оборудованием, – мягко прокомментировал Антипов. – А тем, кто может освоить новое, мы предложили работу на модернизированном производстве.

– Но сотрудников новой фабрики требуется в три раза меньше, чем раньше. Что будет с этими людьми? – осмелев, продолжила Варвара.

– Да, это так, – Антипов продолжал негромко. – К сожалению, невозможно остановить прогресс.

– Но вы могли бы дать больше времени людям на поиск новой работы! – не сдавалась девушка.

– Варвара, мы действовали строго в рамках Трудового кодекса… – взял слово директор фабрики. – Я лично общался с каждым!

– Кирилл Васильевич, на вас лежит персональная ответственность за то, что вы развалили предприятие! Очень странно, что лично вы сохранили должность при новом собственнике, кстати, купившем благодаря вам предприятие за бесценок, – дрожащим голосом произнесла Варвара.

– Варвара, пожалуйста, воздержитесь от обвинений! – перебила журналистку Гурьянова, сделав знак персоналу, – и микрофон у девушки забрали.

– Коллеги, давайте продолжим пресс-конференцию.

Снова все шло как по маслу. Прогнозы, рынок, перспективы. Пока наконец не взял микрофон полный журналист, сидевший рядом с Варварой.

– Сергей Ватный, газета «Срочно в номер». Владимир Игнатьевич, какое отношение вы имеете к самоубийству бизнесмена Павла Рукавицына?

Заскучавшие было московские журналисты в тот же момент навострили уши. Антипов внимательно посмотрел на журналиста, раздумывая над ответом.

– Это вопрос не по существу сегодняшнего мероприятия, коллеги, – Гурьянова дала знак забрать микрофон.

Но Антипов остановил пиарщицу:

– Минуточку, Юлия Зиновьевна, я бы хотел ответить. Сергей, к сожалению, не знаю вашего отчества…

– Валерьевич…

– Сергей Валерьевич, то, что произошло с Павлом Рукавицыным, – настоящая трагедия. К сожалению, человек не смог смириться с потерей бизнеса, возможно, какие-то иные личные неприятности повлияли на его душевное самочувствие. Но, разумеется, никакого отношения к его смерти я не имею, – и после короткой паузы Антипов продолжил: – На этом я бы хотел завершить сессию вопросов-ответов. Можем завершить, Юлия Зиновьевна?

– Да, коллеги, – жизнерадостно заулыбалась Гурьянова. – На этом мы заканчиваем нашу пресс-конференцию. Благодарим всех, кто принял участие. В фойе завода вас ждут прохладительные напитки, фуршет и корпоративные подарки.

Петя, продолжая фотографировать, переместился поближе к Сергею Ватному и Варваре в надежде услышать что-то не для ушей организаторов.

– Любопытно, конечно, – услышал он тихие слова мужчины. – Как Павлик Рукавицын смог разориться при такой маржинальности и поддержке влиятельного отца. А этот… Лоснится весь от удовольствия, как фабрику нашу модернизировал, алгоритмы свои внедрил, все автоматизировал, а люди никому не нужны остались.

– Не место здесь для таких разговоров, Сергей, – пробормотала Варвара.

Но журналист Ватный все продолжал что-то бурчать себе под нос. Впрочем, слышала его уже только Варвара. Она твердо взяла за локоть коллегу и повела к выходу, игнорируя раздачу сувенирки и шампанского.

А на фуршете ничего интересного не происходило. Журналисты смело шутили на разные темы, но в адрес Антипова и его корпорации не прозвучало ничего сомнительного.

Гурьянова летала ланью от одного к другому, улыбаясь, шутя, уточняя, когда будут публикации. «Юля на своем месте, и в этой деятельности она прекрасна», – признался себе Петя. Он перекинулся парой слов со знакомыми, отметив для себя короткий миг удивления от его новой роли в корпорации. «Все уверены, что меня купили…» – с сожалением подумал Петя и поймал себя на мысли, что это ему неприятно больше, чем он ожидал.

Петя обратил внимание на марку шампанского, которым угощали прессу – Moët & Chandon. «Не поскупились». Петя неоднократно бывал на такого рода мероприятиях в качестве репортера, и ему было приятно, что Антипов проявил уважение к прессе даже здесь, во Владимире.

Когда журналистов усадили в автобус и повезли в Москву, к Петру подошел мужчина в черном костюме. Петр давно его заметил рядом с Антиповым. «Охрана», – подумал Петя, так и оказалось. Представился мужчина Олегом Викторовичем.

– Петр Андреевич, Владимир Игнатьевич попросил вас с ним вместе на машине поехать в Москву. Стартуем в 12:30, будьте готовы, пожалуйста.

– Но я на своей…

– О вашей мы позаботимся, ключи мне оставьте. Все будет в порядке, не волнуйтесь. Вернем, как будет нужна.

Петя ухмыльнулся и отдал ключи. «Ну ладно, интересно».

В 12:30 Петя вышел из здания и сел в Jaguar, где его уже ждал Антипов.

– Здравствуйте, Петр, – пожали руки друг другу. – Ну как вы сегодня? Взяли вас в оборот сразу? Юлия Зиновьевна – женщина, надо сказать, резкая. Но, я думаю, вы оценили, что она полезна чрезвычайно.

– Верно, но…

– Вам не надо ее любить, Петр Андреевич, – прервал его Антипов. – Я постараюсь свести ваше общение к минимуму.

– Да все в порядке, Владимир Игнатьевич, ее понять тоже можно. Я как черт из табакерки выскочил, функция моя избыточна, вроде бы и не нужен я здесь.

– Нет, Петр, очень нужен. Сейчас PR-служба работает в ответ на запросы СМИ или по коммерческим контрактам. Не хватает человечности и яркости, а нас ждут великие дела. Видите, какие вопросы задают и на что намекают. Нам нужно научиться и с такими людьми работать. А вы это умеете.

Петя почувствовал себя не в своей тарелке. Он знал себе цену, но редко получал такую щедрую порцию похвалы от руководства. И приятно, и неловко.

– Давайте без ложной скромности, Петр. В умении работать с информацией вам равных нет. Это то, как использовали вас предыдущие наниматели. Но я вижу и то, чего вы в себе не замечаете и не ценят другие – вы располагаете к себе людей, даете им выговориться, раскрываете их, видите в них не функцию, а человека. И вот этой человечности нашему пиару не хватает. А она нужна.

– У вас большие планы, Владимир Игнатьевич, я правильно понимаю?

– Правильно понимаете, Петр, правильно. И то, какой образ мы… нет – вы, Петр! – поправил себя Антипов, – в ближайшее время заложите в меня и мой бизнес, будет зависеть то, как эти планы реализуются.

– Слишком большую ответственность вы возлагаете на человека, который ничего не смыслит в пиаре, вам не кажется? – Петя решил говорить напрямую.

– Так уж и ничего? – лукаво усмехнулся Антипов. – Короче, кривая вывезет. Я вижу людей и верю в них. И

– Спасибо за высокую оценку.

Петя выдержал многозначительную паузу.

– Однако, Владимир Игнатьевич, вы же понимаете, что я в первую очередь репортер, аналитик, журналист. Если есть что-то, в чем вы не честны, мои действия вряд ли вас удовлетворят.

– Вы намекаете на вопросы этого журналиста Ватного?

– Я в целом… – Петя смутился.

– Всему свое время и место. У меня только одна просьба: если когда-нибудь у вас возникнут подозрения или чуйка знаменитая сработает в отношении меня, да-да, наслышан я про нее… Дайте мне шанс ответить на ваши вопросы до того, как вы сделаете непоправимые выводы. И тем более – действия.

Петя задумался.

– Пожалуй, это я могу обещать, – сказал Петя и немного расслабился.

– А на сегодня вы можете быть свободны.

Глава 4, в которой Петя снова приходит к Бехтереву

Этой встречи в четверг Петя, как ни странно, ждал. Оказалось, что опыт работы над собой был чертовски интересен. Хотя причина, по которой Петя пришел к Бехтереву, потеряла свою актуальность, вторую сессию он ждал даже больше, чем первую. Тогда он не знал, что будет. Сейчас он предвкушал интересный разговор.

– Знаете, а я ведь нашел Настю. Девушку, о которой рассказывал в прошлый раз. Теперь уже, без сомнения, бывшую, – с этих слов Петя начал свою вторую сессию с психологом.

Иван Петрович предложил сесть, где Пете захочется, и в целом предложил вести себя свободно, как заблагорассудится.

– Этот кабинет, Петр, безопасное место, где можно отдохнуть от стереотипов социально одобряемого поведения, от постоянного напряжения, связанного с необходимостью держать лицо.

Петя подумал, что и так не слишком привязан к мнению окружающих. Но не отказал себе в удовольствии развалиться на диване. Впрочем, устроившись поудобнее, он все же решил, что воспитанный человек, не в смысле «приличный», а в смысле «зрелый», даже получив такое разрешение, не станет вести себя совсем уж развязно. «Главное, что я делаю это сознательно и по своей воле», – с удовлетворением отметил Петя про себя.

– Если опустить непонятную историю с чат-ботами, то получается, что я создал идиллическую картину, – продолжил Петя. – Придумал себе, что Настя меня любит, что я ее спасу и мы будем вместе. А она разлюбила. Совсем другие интересы, видеть меня не хочет. И я помешал ей в важном для нее деле.

Он надолго задумался.

– Может, я действительно вел себя эгоистично? Она говорила: ты, ты, ты… Думаешь только о себе. А ведь я о ней думал.

Ему вдруг стало неудобно на диване, словно под обивкой находился жесткий каркас. Петя повел плечами, и все еще задумавшись, встал и направился к креслу, там было привычнее.

– Хотя эта ее реакция подействовала отрезвляюще, факт. Встряхнуло, как после хука в голову. Спасибо работе, отвлекся, а то бы еще долго от этого отходил. А Настя… Как там в вашей психологии говорят, надо отпустить ее? Да, понимаю, что это скорее в поп-психологии. Все эти осознанности, потоки, вселенные и прочий богатый внутренний мир. Я ко всему этому отношусь как к мемам. Без обид только, Иван Петрович. Но сейчас кажется уместным именно так сказать: отпустить Настю, принять, что она другой человек и имеет право жить так, как ей хочется. И правда, чего я лезу, что мне неймется? Разгадать загадку и получить награду – прежнюю Настю, благодарную и без заморочек. Ладно, признаю, это был эгоизм. Правильно я получил, заслуженно.

Петя встал и прошелся по комнате.

– Удивительно, – он хмыкнул, – в прошлый раз, когда мы с вами виделись, я про Настю почти не говорил, а сейчас только о ней. Вы были правы, я тогда считал, что все схвачено и идет по плану. И ответ в итоге нашелся, но не такой, как я ожидал. Воистину «бойтесь своих желаний».

Внимание Пети переместилось на стену с постерами. Посередине между уже знакомым Фрейдом и другим хмурым гражданином с богатыми пышными усами со стены напряженно куда-то всматривался сквозь гаррипоттеровские очки ухоженный мужчина с курительной трубкой в зубах. «Жан-Поль Сартр, – прочитал Петя. – Человек состоит из всех людей. Он равен им всем, и все они равны ему».

– Знаете, – на секунду отвлекшись, Петя продолжил, – беспокоит меня все же одна вещь.

Он подбирал слова.

– Не столько конфликт с Настей – здесь я безусловно виноват, попер напролом, не считаясь ни с кем и ни с чем. Я даже хотел бы с ней дружеские отношения поддерживать. Позже. Извинюсь, когда представится случай. Но меня трясет от мысли, что я допустил ошибку. Понимаете, я не ошибаюсь! По крайней мере настолько явно. Настолько окончательно и фатально.

Петя на минуту задумался, тяжело вздохнул и продолжил.

– Я несколько дней работаю на новом месте. Неплохо поддерживаю свое реноме, как мне кажется, произвожу правильное впечатление. Днем держу лицо, как вы выразились, а по вечерам – полная опустошенность. Еле дожидаюсь утра, чтобы заняться делами, потому что если ничего не делать, то безнадега захлестывает. Я думал, дело в Насте, но теперь понимаю, что в другом.

Он снова встал и прошелся по комнате.

– Есть у меня одна фишка, я ее называю «чуйка». Профессиональное чутье. Только после этой истории я ее потерял. Это, наверное, плата за самоуверенность. За эго.

Ком в горле мешал говорить.

– Бред какой-то, понимаю. Но ощущение, что теперь я просто никто. Тень, самозванец… Лицо – да, держу, даже к вам пришел с этим лицом. Но сам в него не верю. По инерции просто что-то исполняю. Никому не нужное.

Петя зло взъерошил волосы. Слезы жгли глаза. Психолог не торопил, не спрашивал. И через пару минут Петя снова мог говорить.

– А ведь вы правы, я даже с самыми близкими друзьями не могу поделиться. Не хочу грузить проблемами. Приучил себя, что ни перед кем не держу ответа, всегда поступаю, как считаю нужным. И ответственность вся на мне. Это у меня с детства. Мы с мамой вдвоем жили, ей тяжело было, я должен был стать опорой. И я стал. Слушайте, я, наверное, выгляжу как идиот. Мужчины не плачут.

– Это вам мама так говорила?

– Нет, это не мама, хотя, может, она и говорила, неважно. Важно то, что я сам так решил. Сколько мне было, когда отец ушел? Лет пять-шесть. А что? Черт возьми, вы правы! Если посмотреть глазами взрослого, то это просто немыслимо, что ребенок взвалил на себя такую ответственность!

Петя поднял глаза на Бехтерева, и нахлынуло воспоминание.

Первоклассник Петя на новогоднем маскараде в почти

– Приз дали сыну завуча. – Против воли снова навернулись слезы. – Я не хотел расстраивать маму, она так старалась! И я так ее подвел! Так я чувствовал. Но разве это моя вина?! Разве мог я хоть что-то с этим сделать, чтобы не допустить?!

Больше он ничего не помнил, сидел на скамейке, как пришибленный, пока мама не забрала домой. Изо всех сил сдерживал слезы, чтобы не огорчать маму, а наутро проснулся с высоченной температурой и проболел почти месяц.

После этого случая первоклассник Петя стал вещью в себе – жестким, скрытным. Он научился просчитывать варианты развития событий, предугадывать реакции взрослых. Ничего никогда не просил, но и своего не отдавал.

Гнев охватил Петю. Как цинично взрослые поступили с ним в детстве! Он как будто оказался рядом с самим собой, семилетним, на том празднике. Увидел этого маленького человека, одинокого, сокрушенного бездушным миром. Мальчик не мог позволить себе искать защиты у самого близкого человека – мамы, потому что она сама нуждалась в поддержке. А мама, погруженная в заботы, не заметила, что происходит с ее сыном. Петя-взрослый крепко обнял Петю-малыша и держал долго-долго, пока невысказанные обиды и затаенный страх не растворились и не вылились очищающими слезами.

По дороге домой Петя размышлял, насколько все же точное народное выражение «камень с плеч». Он чувствовал облегчение, освобождение, внутренний подъем. Беседовать – не мешки ворочать, а тут после разговора чувствуешь себя так, как будто вагон разгрузил. Бехтерев объяснил, что эмоциональная нагрузка сильно выматывает. Но усталость была приятная, освобождающая.

Петя вспомнил, как одна психологиня у него на эфире хвасталась, что на сеансах матерые бизнесмены и управленцы рыдают как дети. Тогда он пошутил в своей манере – едко и зло. Но теперь Пете не казалось это хвастовством. Подумал даже, что психотерапия должна занять место в ряду стандартных оздоровительных процедур, как массаж, например. Почему бы нет?

С отношением к Насте хорошо, что разобрался. Неопределенность давит, а принятое решение освобождает. Даже такое, как «принять поражение».

Удивляло, что в некоторых своих проблемах сам не отдавал себе отчета, как будто глядел сквозь них. Опустошающая «экскурсия» в детство показала, что он притащил во взрослую жизнь лишенные смысла убеждения и даже не подозревал, что руководствуется ими в своих действиях. То есть сейчас в них смысла не было, а раньше они позволяли справиться с детскими драмами, спасали.

– В ситуации неопределенности и стресса человек проваливается в детство и начинает использовать стратегии, которые работали тогда, – объяснил Бехтерев.

А Петя вспомнил где-то прочитанное: «В критической ситуации вы не подниметесь до уровня своих амбиций, а опуститесь до уровня своей подготовки». И отметил, что подготовку хотелось бы иметь и получше.

Удивительным образом изменилось отношение Пети к своей сверхценности – чуйке. Ребенком он придумал себе это тайное сокровище, благодаря которому мог противостоять трудностям и преодолевать выученную беспомощность. Теперь Петя осознал, что чуйка – не дар богов или провидения, который можно отнять и без которого он недостоин ни внимания, ни любви. Это естественная часть его личности, собственная профессиональная проницательность, результат труда и усилий плюс стремление к новизне и новым закономерностям. И немножко отваги, склонности к риску.

– Дайте чуйке шанс, – вспомнил Петя напутствие Бехтерева на прощание. – Понимаю, вы не любите, когда апеллируют ко Вселенной, но иногда жизнь преподносит шансы, которыми стоит воспользоваться. Настройтесь и позвольте интуиции направить ваше внимание. Ведь все самое интересное происходит, когда вы сворачиваете с накатанной дороги.

Глава 5, в которой Петя познает мир высоких технологий

Пятница прокатилась по Пете бульдозером. Сарказм Юлии Зиновьевны Петя пропускал мимо ушей, но ее желание все контролировать и мгновенно раздавать тумаки печально сказывалось, как модно говорить, на психологическом климате в коллективе. В какой-то момент Петя не выдержал и сказал:

– Юлия Зиновьевна, ну что вы все время с наездом разговариваете. Чуть больше дружелюбия – и люди к вам потянутся, – за что поймал благодарный взгляд Любы, которую только что отчитала начальница.

– А вы, Петр Андреевич, занимайтесь своими служебными обязанностями, со своими я как-нибудь сама разберусь.

И стало ясно, что Гурьянова взгляд Любы отследила тоже.

– Петр, как поживает репортаж? Когда будете готовы поделиться? – не могла остановить поток ехидства начальница.

– Репортаж и отобранные фотографии у вас в почте со вчерашнего вечера, – спокойно прикинул Петя.

Это был его привычный темп работы, и он знал, что мало кто сможет работать быстрее без потери качества.

– Я обязательно дам обратную связь в ближайшее время, – начальница не нашлась что еще ответить.

Отдельной сложностью оказалось оформить командировки на следующий месяц. География перелетов Антипова поражала: Казань, Санкт-Петербург, Владивосток, Краснодар и снова Санкт-Петербург, а потом Якутск. Но Петя был рад такой загруженности. И предвкушал новый интересный этап своей жизни.

Петя заканчивал изучать очередную подборку интервью Антипова, когда позвонила Рита:

– Так, Петюнь, я договорилась о встрече с Подлипским!

– С кем? – недоуменно спросил Петя.

– Как это с кем?! С основателем «Инфочатики.ру»!

– А-а-а-а, – протянул Петя.

Он уже и забыл об этой своей просьбе.

– Встреча через полтора часа, адрес пришлю, встретимся на месте. Успеешь?

Петя посмотрел на часы, рабочий день как раз заканчивался.

– Успею. Но что значит «встретимся»?

– А мне надоело быть пешкой в твоих расследованиях. Теперь помогаю, только если я в деле, – твердо заявила Рита.

– Ну ладно, – протянул Петя и мысленно пожал плечами. – Почему бы и нет.

– Так, легенда – мы журналисты, пишем статью о перспективных технологиях?

– Ну пусть так…

И Петя ухмыльнулся, настолько мало его заботило сейчас то, о чем он так сильно беспокоился неделю назад. Воистину время лечит, а труд отвлекает.

– Ну окей. Досье на Подлипского у тебя в «телеге» сейчас будет, – продолжила Рита. – Ты, кстати, почему в них копаешь? Или реально есть заказ на интервью?

– Да я уже и не копаю… Так, поспрашивал бы немного кое о чем.

– Я про них узнала у знакомого журналиста, кто про венчур пишет в «Ведомостях». Ребята хорошие, айтишники, никакого криминала или мошенничества. Честно «пилят» какую-то IT-платформу, изобретают, мечтают о больших инвестициях, зарубежных рынках. Подняли какие-то раунды, или как там это

– Понял, спасибо тебе, Рита!

– И запомни, должок!

Петя представил, как Рита подняла тонкий пальчик вверх и покачала им из стороны в сторону, как Чудо-Юдо из фильма «Варвара-краса, длинная коса». И снова он размечтался.

Петя внимательно прочитал досье на Подлипского Семена Ивановича, основателя и генерального директора ООО «Ченнел Ван».

Подлипский оказался нетипичным стартапером. Не из тех, о которых слагают мемы и снимают ситкомы, кто пьет смузи и ни за что не отвечает. А если стартап провалится, говорит «сорян» и открывает новое юрлицо. Сергей Подлипский был из неутомимых предпринимателей, которые берут на себя риски, пытаются сделать востребованный продукт, ищут клиентов, содержат команду. 35 лет, высшее образование в информационных технологиях. Как понял Петя, есть опыт «невзлетевшего» проекта в области больших данных – проект оказался не востребован на рынке.

Но в последнее время пошли заказы, особенно когда ребята придумали скрестить искусственный интеллект и машинное обучение и «запилили» платформу для разработки самообучаемых чат-ботов. Последовали инвестиции крупных венчурных фондов и перспектива выхода на глобальные рынки. А сейчас Подлипский берется за любые заказы, способные поддерживать операционную деятельность и скромный офис.

Петя сделал пару звонков знакомым бизнес-журналистам, те подтвердили, что статьи про Подлипского не заказные, а предлагаемая им платформа имеет вполне понятные перспективы.

Ровно в 19:00 Петя подошел к ресторану на «Краснопресненской». Рита нетерпеливо ждала его у входа. Чмокнула в щеку, и они вместе прошли к столику.

Там их ждал худощавый мужчина с синими короткими волосами, в черной водолазке и в очках. «Закос под Стива Джобса и Тему Лебедева…» – слегка разочарованно подумал Петя.

Пожали руки, Подлипский заказал чай пуэр, Петя – черный кофе, Рита – латте.

– Рита, вы на меня так странно смотрите. Что вас больше смущает – черная водолазка или синие волосы? – улыбаясь, спросил Семен.

– Черная водолазка, – не задумываясь ляпнула Рита и смущенно улыбнулась. – Я думала, такое подражание Джобсу уже не в моде, уж извини… те.

– Давайте на «ты», так привычнее, – махнул рукой Семен. – Черный цвет в одежде я полюбил еще подростком. Что ж мне теперь его не носить?

Тут не выдержал Петя:

– А синие волосы зачем?

– Это мы со старшим сыном экспериментируем. Да и надо же как-то выделяться среди российских стартаперов, пытающихся выжить в Калифорнии, – рассмеялся Подлипский. – Так что вас интересует?

Петя сосредоточенно посмотрел в телефоне заготовленные вопросы и мгновенно принял решение идти не по сценарию.

– Семен, я бы хотел про продукты твои подробнее узнать, какие возможности, что они умеют?

– Ты о каком продукте сейчас? У нас несколько разных. Есть такие, о которых говорить могу в общих словах, они под NDA, соглашением о неразглашении.

– Давайте попробуем, – улыбнулся Петя. – Например, я знаю, есть чат-бот, который работает в телеграме.

– Ну, бот не самая интересная наша разработка. Мы задумывали бота как автоответчик. Еще он работает на продажи – имитирует общение с живым продавцом.

– Ну, таких роботов много… – разочарованно протянула Рита.

– Это обычных, глупых много! – театрально оскорбился Семен. – Наш умный, самообучающийся. Идеально имитирует живого человека. Мы тест Тьюринга с этим ботом проходили – два из трех в пользу бота. Человек его не распознал как искусственный интеллект.

– А за счет чего он такой умный? – спросил Петя.

– Машинное обучение – чем больше с ним общаешься, тем лучше он тебя понимает.

– Прям-таки понимает! – разыграла недоверие Рита.

– Имитирует понимание, – рассмеялся Семен.

Рита изящно потянулась за чайником с китайским чаем и аккуратно разила его по чашкам. Каштановый завиток выскочил из ее высокой прически и красиво струился по высокой шее при каждом движении.

– Петя? – Рита смутилась, увидев его пристальный взгляд.

Петя спохватился и, переведя взгляд на Семена, задал вопрос, который волновал его на прошлой неделе:

– А можно сделать так, что бот будет общаться от лица знакомого человека, но собеседник не будет понимать, что он разговаривает с ботом?

– Я об этом и говорю! Но есть одно но! – и Петин собеседник поднял палец вверх.

– Интересно какое… – Петя взглядом попросил Риту помолчать, чтобы вести беседу так, как считал нужным.

– Сомневаюсь, что правильно об этом с вами говорить, но если между нами…

Семен помолчал несколько секунд, пытаясь сформулировать ответ.

– Есть один важный нюанс, который мешает этому продукту по-настоящему взлететь. Дело в том, что для того, чтобы бот мог мимикрировать под поведенческие привычки, его живой двойник – человек – должен дать разрешение на изучение своей переписки и информации из соцсетей.

– Соцсети – вещь публичная, что такого? – недоуменно спросила Рита.

– Да, но личная переписка включает уже двоих. Одного разрешения мало – в этом и проблема. Собеседника тоже надо оповестить.

– И какой смысл учить бота притворяться человеком, если собеседник будет знать, что разговаривает с ботом?

– Верно! Но если боту все-таки дать возможность изучить человека, пусть даже таким примитивным способом, как с помощью социальных сетей и личной переписки, плюс прикрутить к нему наш модуль по самообучению, бот будет не просто копией, которая имитирует привычки и манеру говорить. Он сможет развиваться в логике этого человека. И тогда у нас уже не бот-дубликат получается, а нечто большее…

– Живой бот? – снова не выдержала Рита.

– Или просто человек, только без тела.

– Как это? – не поняла Рита. – Это что-то из области трансгуманизма?

– Да, именно! Если заменять части тела человека – руки, ноги, органы, – то после замены человек все еще останется человеком. А если оцифровать личность человека и заменить тело полностью?

– Ты хочешь сказать, это будет все тот же человек? – Рита так очаровательно изображала наивность, что Петя невольно залюбовался ее игрой.

То, что это была игра, Петя знал точно. Рита на заре своей карьеры была личным помощником идеолога российского трансгуманизма и очень хорошо разбиралась в вопросе.

– Тот же человек или новый – это предстоит определить ученым. Возможно, будет новая личность. Возможно, тот же человек, если наука сможет переносить сознание человека.

– Как-то мудрено! – скептически покачал головой Петя. – И много у вас продаж такого живого бота?

– Вообще, если честно, – замялся Семен, – это все еще эксперимент. Мы на продажу делаем в основном ботов для бизнеса. С ними все проще. Хороший скрипт и психологический слепок с толкового продажника – и вуаля: суперпродавец без зарплаты и бонусов.

– Продажи – это понятная история, – кивнул Петя, вспоминая, как сам недавно не распознал бота.

– Да, таких много.

– Психобот… Я бы с ним с удовольствием поговорил, – усмехнулся Петя. – А можно узнать, кто личный бот заказал у вас? Может, у ботов есть ID-номера?

– А почему ты спрашиваешь? – насторожился Семен. – Я заказчиков раскрыть не могу – коммерческая тайна, соглашение о конфиденциальности. Вообще личных ботов всего пара десятков была. Говорю же, это не массовый запрос. Все-таки если прога лагает, последствия могут быть очень серьезные.

– А что, были такие случаи? – небрежно спросил Петя.

– Увы, ничто не совершенно, – хмыкнул Семен. – Бывают сбои. У меня есть заказчик на разработку ботов. Результат пилотного проекта ему сразу понравился, и он собирался в нас инвестировать 10 миллионов…

– Долларов? – присвистнул Петя.

– Пока рублей, – расхохотался Семен. – Но мне нравится ход твоих мыслей. Однако поймали баг – прога слетела до первоначальных настроек, и бот «забыл» все, чему «научился». Еще и выдал себя.

– Ого, как жаль! – ахнула Рита.

– Исправили почти сразу. Пара часов прошла. Но заказчик заметил и устроил скандал. Об инвестициях можно забыть, – погрустнел Семен. – Но черт с ним! Я найду инвесторов в Калифорнии. Уверен, скоро выйдем на международный рынок.

– И кто же этот нервный заказчик? – между делом спросила Рита.

– Не могу сказать, – Семен с сожалением покачал головой.

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – умоляюще посмотрела на него Рита своими огромными глазами. – Хотя бы намекни!

– Ребят, в нашем деле репутация очень важна. Не могу никак, – развел руками Семен.

Петя предостерегающе посмотрел на Риту – «не дави» – и задал еще вопрос:

– А какие еще проекты у вас есть?

– Мы много чего умеем делать. Голосовых помощников, интеллектуальных автоответчиков, можем бота обучить псевдодиагностике в любой области.

– Как с психоботом?

– Да, принцип тот же. У нас шесть математиков и восемь программистов в команде, причем хардовых, с вышкой, не тех, кого на курсах обучили чем-нибудь и как-нибудь. Под конкретную задачу можем любые коды написать.

– Это круто! – пискнула Рита.

– Но это день сегодняшний, – Семен махнул рукой. – Мы умеем делать любые имитации: маски накладывать на изображения, видеосимуляции в реальном времени. За этим будущее.

– Имеешь в виду технологию дипфейк? Но там же видно, что это фейк, – скептически заметил Петя.

– Это у других видно. А мы делаем так, что не отличишь.

– А где это может быть востребовано?

– В основном в кино, рекламе, конечно. Но представь, если к видео с технологией дипфейк привязать нашего живого бота – это уже цифровая личность!

– Да это магия! – широко раскрыла глаза Рита.

– О нет, всего лишь высокие технологии! – самодовольно рассмеялся Семен.

Еще немного поговорили о будущем, поспорили о состоятельности трансгуманизма. Но Пете с Ритой так и не удалось выяснить, кто заказчик бота для Насти. Что, в общем-то, теперь было не так уж и важно.

Глава 6, в которой Петя пытается проанализировать события последних дней

Петя зашел в квартиру и открыл окна, с удовольствием скинул обувь и вытянулся на кровати. Возвращаться домой из командировки всегда приятно. Несмотря на время обеда, Петя не хотел есть, его слегка штормило. Сказывались четыре перелета с воскресенья по четверг, один из которых 8-часовой. Но он сам выбрал такой маршрут, чтобы в четверг вечером успеть на сеанс к психологу, и с удовольствием предвкушал новую встречу.

Петя поставил будильник на 17:00, рассчитывая поспать пару часов и успеть на «Китай-город» вовремя. Но через пять минут открыл глаза и стал пялиться в потолок. Потом открыл в телефоне свои заметки. Несмотря на цепкую память, Петя не брезговал фиксацией в телефоне важных слов и обстоятельств.

Все эти дни он провел в рабочей суете – фотографировал, фиксировал события, записывал цитаты, общался с прессой на местах. Организовывала поездку команда из Москвы и Гурьянова лично. Но, как это часто случается в регионах, «в поле» все шло не по плану. Где-то пришлось менять зал на более комфортный, где-то рулить прессой в ручном режиме. А в Краснодаре Петя внезапно вынужден был обеспечивать поездку в отдаленный район области, потому что у Антипова появилась инсайдерская информация об интересном для инвестирования объекте.

Петя был рядом с Антиповым все эти дни и поражался, насколько его босс всегда собран и свеж. В конце концов Петя не выдержал и за завтраком в отеле во Владивостоке задал соответствующий вопрос.

– Петр, мой секрет слишком прост, чтобы называть его секретом, – Антипов усмехнулся и отложил вилку с ножом. – Медитация и йога утром, хотя бы 30–40 минут, но каждый день.

– Владимир Игнатьевич, но тогда вы должны просыпаться на 30–40 минут раньше!

– Верно, но практика восполняет энергию и дает силы пережить долгий день, – Антипов подмигнул. – Попробуйте!

– Да это все как-то не для меня…

Петя скептически покачал головой.

– Петр Андреевич, я настаиваю, – Антипов пристально посмотрел на Петю, но спустя мгновение смягчился. – Медитация – это легче, чем кажется. Знаете, Хью Джекман, Росомаха, медитирует каждый день…

– Неужели?

– Да-да… В одном интервью он как-то сказал, что медитация лучше, чем самый крепкий сон в мире. Она успокаивает ум и обостряет восприятие. «Медитация делает жизнь свежей» – это его прямая цитата.

На следующий день после разговора, уже в отеле в Санкт-Петербурге, Петю рано утром разбудил Олег Викторович и проводил в тренажерный зал, где его ждал босс в спортивном костюме. Вдох-выдох, контроль дыхания, фокусировка на звучании музыки… И 30 минут пролетели незаметно. Это действительно оказалось несложно.

Пете нравился Антипов. Четкий, умный, хваткий, энергичный. Его мозг, казалось, мгновенно просчитывал ситуацию и принимал решение. Часто был жестким, настаивал, требовал, контролировал. Но он еще и много и охотно объяснял Пете свою стратегию ведения бизнеса. Такая откровенность слегка настораживала. Петя считал себя человеком с улицы, без опыта предпринимательства. Но по какой-то причине Антипов с удовольствием погружал его в суть своих дел.

– IT-компания – основной бизнес, это хлеб. А зрелище, Петя, для меня в другом. Самый восторг – это найти убыточный бизнес, купить его дешево, усовершенствовать и продать в несколько раз дороже.

– Как вы понимаете, какой бизнес достоин вашего внимания?

– Интересны только те, что уже обладают рынком сбыта. Это существенно сужает выборку. Технология, производство, команда – это все важно, но

– Как вы находите такие бизнесы?

– Найти несложно. Договориться об их продаже – вот это вызов. Некоторые предприниматели цепляются до последнего, берут кредиты, закладывают имущество в надежде выстоять.

– Так случилось с Рукавицыным? – внезапно задал вопрос Петя, вспомнив вопрос владимирского журналиста на пресс-конференции.

Антипов на мгновение бросил на него колючий, холодный взгляд и тут же улыбнулся привычной снисходительной улыбкой. Петя даже подумал, что этот неприятный взгляд ему просто почудился.

– С Рукавицыным было немного иначе…

Антипова тогда отвлек телефонный звонок, и вопрос Пети, к сожалению, остался без ответа.

Прозвенел будильник, и Петя с сожалением отметил, что так и не заснул, думая о своем. Он сполз с кровати и принял душ, сварил кофе. Почему-то подумал о Рите. Что она сейчас делает? Она звонила ему несколько раз, когда он был во Владивостоке, но все как-то не вовремя, не было возможности поговорить.

Петя набрал ее номер:

– Рита, привет! Я в Москве!

– Привет! – судя по голосу, ему были рады. – Как твои дела?

– Да все норм. Ты мне звонила вчера, извини, не мог говорить…

– Просто хотела поблагодарить за ресторан в субботу, мы отлично провели время!

– Ах, ресторан… – Петя разочарованно вздохнул. – Не за что, вернул должок.

– Как тебе новая работа? Мы тебя в редакции совсем недавно вспоминали…

– Незлым тихим словом?

– Программа без тебя не очень, Петя. Прошло два выпуска, рейтинги падают.

– Романов готов позвать обратно?

– Он-то, может, и готов. Вот только ощущение, что не позовет.

– Гордость, понимаю.

– Да нет, тут дело в другом, – задумчиво произнесла Рита. – Для Романова результат превыше всего, гордость он легко перешагнет. Вот только… Как ты думаешь, мог ему Антипов запретить тебя брать обратно?

– Антипов? – Петя искренне удивился такому предположению. – Это вряд ли. Меня тут заменить проще простого.

– Понятно, ну ладно, возможно, мне показалось.

– Встретимся как-нибудь? – бросил пробный шар Петя.

– Почему бы нет. Приходи в редакцию завтра.

«Рано обрадовался, – мысленно вздохнул Петя. – В редакцию – значит, не наедине. Все-таки только друзья. Понял, принял, осознал».

– Возможно, и загляну. А не хочешь со мной к деду съездить? Собираюсь завтра вечером с ночевкой… – Неожиданно пришла в голову идея.

Ну, если и сейчас «нет», значит, «оставь надежду всяк сюда входящий».

– Хм… – задумчиво протянула Рита. – Заманчивое предложение. Яблоки у деда твоего вкуснющие.

– Так и поехали! Дед будет рад.

– Я подумаю, Петя, подумаю…

И Рита отключилась.

Петя вздохнул. Какое-то спонтанное и двусмысленное предложение получилось. И почему он ее пригласил? Наверное, потому что последние несколько дней не давал ему покоя тот своенравный каштановый завиток, который привлек его внимание на встрече с Подлипским. А еще изящный изгиб длинной шеи. И губы. И длинные пальцы. И улыбка.

Глава 7, в которой Петя все глубже погружается в психотерапию

«Что ему рассказать?» – думал Петя по пути к Бехтереву. Он решил пройтись пешком и обдумать запрос. Самое сложное – начать разговор.

«Как так, Иван Петрович? – мысленно спросил Петя. – Я плачу деньги, кстати, не маленькие после вашего ментального андеррайтинга… В отличие от некоторых других ваших клиентов. Прихожу к вам на сеанс и еще должен мучиться, выдумывать тему для беседы? Ладно-ладно, понимаю, вы – профессиональный «другой», советов не даете, и ответственность на вас переложить не удастся…»

Подумал и рассмеялся. Бехтерев всего за два сеанса настолько прочно обосновался в голове, что Петя вполне естественно уже ведет с ним внутренний диалог. Хотя, с другой стороны, люди постоянно так делают вовсе и без психологов. Например, готовишься к сложному разговору – и мысленно проигрываешь разные сценарии, как ответишь, как сразишь ироничным вопросом.

Петя вспомнил стишок из древнего выпуска журнала «Крокодил» под названием «Встреча с врагом».

Я всю ночь продумал,

Как его я встречу.

Как его насмешкой

Посажу я в лужу,

А потом детальной и суровой речью

Всю его душонку выверну наружу.

Он поймет, что грешен,

Зарыдав, каналья,

Каяться начнет он,

Как святой Захарий.

Упустил из виду

Лишь одну деталь я,

Он для этой встречи

Свой имел сценарий.

Бывает и так, что реальный разговор уже давно закончился, а ты продолжаешь его прокручивать в голове и не можешь остановиться. Особенно когда тебе не понравилось то, чем он завершился.

С этой мысли Петя и начал разговор с психологом. И тут же получил разъяснение.

– Одно время меня тоже интересовала эта тема. Эксперименты показали, что человек лучше запоминает прерванные действия, чем законченные.

Петя вспомнил разговор с Антиповым про функциональные органы, и ему пришла в голову аналогия: если действие – это орган человека, то, когда его прерывают, это похоже на ампутацию конечности. И это больно. Бр-р-р.

– Фантомные боли прерванного действия, – усмехнулся Петя.

– Иногда незаконченные действия, эмоционально наполненные ситуации, не получившие разрешения, мучают человека месяцами, годами, – Бехтерев как будто продолжил мысль Пети. – Психика изолирует больное место, укутывает защитными механизмами. Не тронь – заболит! И человек всячески, часто неосознанно, бережет это место в своей памяти, не допуская к ней никого.

Терапия заключается в том, чтобы раз за разом подходить к этому тайнику, дергать за ниточки ассоциаций. Отскакивать в сторону, когда боль становится невыносимой, и надеяться, что очередная зацепка вытащит из темноты травмирующее воспоминание и позволит прожить его до конца.

Деятельное переживание – от слова «пережить», а не в смысле «беспокоиться» – ключ к успешной терапии.

– Иван Петрович, если бы на своем опыте не прочувствовал, как может влиять на взрослого человека, казалось бы, незначительный случай из детства, так бы и продолжал считать это выдумкой. Интересно, сколько еще таких мин замедленного действия у меня в подсознании находится…

– Для этого психологи применяют метод свободных ассоциаций. Мы предоставляем вам возможность говорить о том, что приходит в голову, спонтанно. И если сложился доверительный контакт с аналитиком, то память разворачивает те вещи, которые для вас подсознательно самые значимые. Попробуем? О чем вы хотели бы поговорить?

– Дайте подумать, – Петя задумался. – Обычно у меня не возникает затруднений с выбором темы для разговора. А тут – барьер. Наверное, потому что я вроде бы должен говорить о чем-то глубоко личном. Но это сложно, я не привык самокопанием заниматься.

– Давайте назовем это самоанализом. Когда вы смотрите на себя через понятие «самокопание», появляется образ темного, скрытого, непонятного и непредсказуемого. Возможно, опасного. А самоанализ вроде бы о том же, но несет совсем другой смысл. О том, что внутренний мир принципиально познаваем.

– Да, согласен. Как вы яхту назовете, так она и поплывет. Но все-таки за что бы зацепиться…

– Например, вы только что сказали, что чувствуете себя обязанным говорить здесь в определенном ключе, о глубоко личном. Откуда у вас появилась идея о долженствовании?

– Откуда… А, я понял. Вы предложили говорить свободно, о чем захочу. А я сам придумал себе условие, дал ложную установку. Интересно, когда я беру интервью или веду эфир, то четко отлавливаю у собеседника стереотипы и шаблоны. А у себя не заметил.

– Вышли из роли. И немедленно вошли в другую – этакого обобщенного пациента.

– Да, сработал старый добрый стереотип. Или даже архетип – есть же такой термин в психологии? Архетипы – зашифрованная инструкция, способ действия, образец поведения.

– Хотел бы отметить, что вы используете несколько вольную интерпретацию понятий. Но, слава богу, мы с вами не на научной конференции, поэтому можем не опасаться гнева последователей Карла Юнга. Ученые, знаете ли, бывают непримиримы, когда дело касается чистоты терминологии. А если по существу, я согласен с вашим выводом. Архетипические образы, да и просто ролевые модели очень напоминают описание роли для театрального актера. И точно так же предполагают, что в них будут «вживаться». Вдумайтесь только, почувствуйте ужасающую точность и ясность этого слова – «вжиться». Оживить, наполнить жизнью. Неживое превратить в живое.

– Так, Иван Петрович, подождите! – запротестовал Петя. – Мы, кажется, сейчас в мистику скатимся. Дайте переварить.

– Хорошо, Петр, – обреченно вздохнул Бехтерев, но тут же спохватился. – Все в порядке, вы можете свободно выражать свои чувства.

– Да нет, тема интересная, давайте продолжим. Пытаюсь представить себе то, о чем вы говорите. Вот про роль в кино или театре понимаю, сам по сценариям работал. А такие, общечеловеческие ролевые… Как вы их назвали? Модели… Они же не на бумаге написаны. Они содержатся где-то в культурном коде, в коллективном бессознательном или типа того. В психире…

Петя замолчал, пытаясь осмыслить неожиданную аналогию. Бехтерев тоже не торопился.

– Я хочу сказать, что сами по себе они эфемерны, – наконец сформулировал Петя. – Человек их примеряет на себя, как одежду. Они же не живут сами по себе, без человека.

– Да, не живут… как правило.

– Вот я и говорю. Эти образы, получается, просто в памяти у людей прописаны и каким-то образом, через язык, книги, фильмы и так далее, передаются от человека к человеку.

Бехтерев одобрительно кивнул и дополнил:

– Актер получает роль в виде текста, написанного на бумаге с помощью знаков. А образ по существу такой же текст, только впитан вами из социально-культурной среды и переложен на тайный язык вашего сознания. Так сроднился, что вы перестали его замечать.

– Ага, и используется по умолчанию, – подхватил Петя мысль. – Кстати, некоторые актеры настолько вживаются в роль, что сходят с ума. Иннокентий Смоктуновский после «Гамлета» страдал расстройством психики. Хотя, может, это поклеп завистников… Но обычный человек, меняя роль, не съезжает с катушек. Почему так? Ведь мы постоянно меняем роли…

– Вы слышали о Билли Миллигане?

– Я смотрел фильм «Сплит». Про расщепление личности. У героя два десятка личностей в голове умещалось. Прототип героя как раз этот человек.

– Отлично! Значит, быстро поймете, о чем я. Билли Миллиган – самый честный человек. Не в этическом смысле, а в концептуальном. Он в разных ситуациях превращался в личность, наиболее эффективную в данном контексте. Просто становился другим. А у здорового человека весьма сильны защитные механизмы. Он стремится к целостности и поэтому не допускает разрывов в картине мира. Постоянно собирает себя, соединяя детали, как пазл. И всегда найдет способ объяснить нестыковки и противоречия. Как и почему он вел себя именно таким образом. Если логических объяснений нет, то на помощь придет мистическое мышление.

– Вас сегодня на мистику потянуло, Иван Петрович. Вы имеет в виду религию или конспирологические теории?

– Не обязательно, хотя и в религии, и в политике широко эксплуатируется склонность людей принимать на веру непроверенные идеи. Но я объясню на простых вещах. Помните, я спросил вас в начале встречи, о чем вы хотите поговорить? Вы хотели чем-то поделиться, но остановили себя, увели разговор в сторону. Мне не показалось?

– Не показалось. Хотел рассказать, но сам не уверен, боюсь сглазить…

Петя рассмеялся и покачал головой.

– Ловко вы меня подловили, Иван Петрович! «Сглазить» – это же чисто мистический конструкт! Если честно, я надеюсь на новые отношения. С девушкой, которую давно знаю, но, представьте себе, раньше не надеялся на взаимность. Да и был занят… Была Настя. Сглазить – это, конечно, бред. Наверное, просто боюсь разочароваться. Вдруг откажет мне, я еще не говорил ей о своих чувствах.

– Действительно, – нетерпеливо оборвал Петю Бехтерев, – нельзя додумать за другого человека, предсказать на сто процентов.

Петю несколько задело, что Бехтерев не успокоил его, а, наоборот, подтвердил опасения.

– Так же невозможно на сто процентов одинаково разделить с другим человеком свой образ, – продолжил психолог. – Зато если получается понять другого, особенно через образы искусства, то испытываешь – хоть на миг – невероятный восторг обретения гармоничной целостности. На уровне психодинамической ткани сознания и глубже похожее чувство дает половой акт, это знакомо почти каждому.

– Ну вот мы и докатились до порнографии – секс как искусство, – съехидничал Петя, но тут же почувствовал неловкость.

Бехтерев, впрочем, не обратил внимания на колкость.

– Художественный образ – это вынесенная вовне, показанная через символы и знаки картина мира. В сознании любого человека рождаются великие образы. Это не шутка – отразить в себе целый мир. Но настоящего художника отличает способность передать его другим, используя ограниченные, в общем-то, возможности – речь, визуальные средства.

– Поэтому настоящих художников так мало, – согласился Петя.

– Если вернуться к понятию роли, Петр, как функционального образа «я». Вы упомянули Гамлета и какого-то актера.

– Не какого-то, а великого советского актера, – оскорбился Петя за Иннокентия Михайловича.

– Неважно. Много кто играл принца датского. Но согласитесь, что, несмотря на понятность образа, настоящий творец всегда привносит в него часть себя. Образ дополняется, достраивается. В просторечии говорят: вложить душу. Вот вы, Петр, вложившись в схематичный, упрощенный архетип журналиста своей душой и своей деятельностью, разве согласитесь, что пара абзацев в справочнике профессий способны передать весь смысл деятельности профессионального журналиста?

– Нет, конечно!

– Представьте, что можно переселиться в другого человека, посмотреть его глазами, из его позиции. Побыть им в полном смысле этого слова… К сожалению, ни один из живущих нормальных людей не способен на это. Слишком сильно привязаны к жизненному субстрату.

«Что-то с ним не так сегодня, – думал Петя по дороге домой. – Не дослушал, перебивает. Эй, Иван Петрович, а вы точно психолог?»

Глава 8, в которой Петя случайно узнает кое-что интересное о своем боссе

Ровно в шесть вечера пятницы – короткий рабочий день – Петя устроился поудобнее в машине, забил в навигаторе «Поселок Зеленый». А спустя полтора часа уже съехал с Горьковского шоссе, сбавил скорость и открыл окно. Августовское разнотравье забилось в нос, и Петя с удовольствием чихнул.

Рыжий бревенчатый дом стоял у самого леса. Компактный, всего в полтора этажа, с небольшой мансардой, он смотрелся пасынком рядом с двух-трехэтажными кирпичными дачами соседей. Но зато красиво вписывался в ландшафтный дизайн, придуманный природой. Петя припарковался в тупике, неторопливо вышел, потянулся и громко позвал через забор:

– Дед! Ты дома?

– Здесь я, Петя, где ж мне быть! В беседку проходи!

А в беседке хозяин дома жарил шашлык. Старик высокого роста, слегка согбенный возрастом, сухой, поджарый, из тех, кто и в 80 с гаком в своем уме и твердой памяти. Точными движениями он крупно резал помидор и огурец, а на мангале доходили угли. Вот-вот – и можно жарить мясо.

– Жду тебя, Петя.

– Откуда ты знал, дед, что я к тебе собираюсь? Думал – сюрпризом, – Петя с удовольствием обнял деда.

– Интуиция, – ответил дед, крякнув от крепких объятий.

– Ну правда, как догадался?

– Рита позвонила, спросила, что привезти, – усмехнулся дед.

– Так все-таки приедет… – задумчиво произнес Петя. – Весь день не мог до нее дозвониться.

– Приедет, но завтра… Лето какое, Петя, середина августа, а до сих пор огурцы! И яблок сколько! Поможешь собрать?

– Конечно, я за этим приехал.

– Ну, положим, приехал ты не яблоки собирать, а с дедом поговорить. Но урожай хороший, надо бы посушить, жалко такое добро в компост.

– Я, кстати, ребрышки привез, пожарим?

– Да я уже замариновал, – дед показал на аппетитный шашлык, приготовленный явно заранее в кефире, как любили они оба – и Петя, и дед. – А ребрышки, небось, замороженные, только из магазина…

Петя виновато развел руками:

– Дед, вот времени совсем…

– Да ладно, не оправдывайся. Завтра я сделаю – пальчики оближешь. А сейчас их готовить – только портить.

Дед Степан появился в Петиной жизни не сразу, но зато прочно и навсегда. А вместе с дедом и квартира на Таганке. Дед как-то проговорился, что это материальная компенсация Пете за жизнь без отца. Дескать, он, дед, не смог сына правильно воспитать, и тот укатил за лучшей жизнью в Америку. А значит, и его, деда, это ответственность.

Степан Петрович имел биографию занятную. Рожденный в начале войны, он рос без отца, но в святой памяти его, которую подпитывали мама и бабушка. Жили они тогда в коммуналке на Воронцовской улице в 16-метровой комнате втроем, бедно жили. И лишь к 18 годам Степан узнал, что родовая фамилия у него не Соколов, а Соколовский, из тех самых польских дворян, что были на российской службе аж с ХVII века. Отец его поменял фамилию и принял советскую власть, отдал семейное поместье в Подмосковье государству под детский дом, взамен получив комнату в коммуналке. А потом погиб на войне.

Дед Степан отца не помнил – слишком мал был, – только колючие усы и крепкие руки, которые высоко подбрасывали его в воздух, а он смеялся до икоты. Так и не узнал бы он ничего о своем древнем роде, если бы бабушка на смертном одре не рассказала о его корнях, не в силах унести эту тайну в могилу.

Степан окончил военное училище и уехал служить на Дальний Восток. Помотало его по Советскому Союзу изрядно. А когда в 40 лет вышел на пенсию по выслуге лет, он пошел учиться и в 45 стал профессиональным историком. Количество денег в семье уменьшилось, и жена ушла к другому мужчине. Сын в это время был уже взрослым, ничто супругов вместе не держало. Отдав все имущество жене, Степан Петрович поменял с доплатой комнату матери в коммуналке на маленькую двушку в том же районе и 15 соток в 40 км от Москвы. Когда дед Степан решил вдохнуть жизнь в земельный участок и построил дом, эта двушка досталась Пете и после ремонта стала просторной студией.

– Дед, вот скажи мне, почему меня Настена разлюбила?

– Вопрос не в том, почему разлюбила. А в том, готова ли простить и полюбить снова?

– Простить? Но за что? Это же она ушла!

– Подумай, Петя, в чем ты не был хорош. Ведь любовь так просто не исчезает. И женщина так просто не уходит.

– Не понимаю.

– Ее, любовь, нужно долго мучить и испытывать, чтобы она истлела. Если человек любит, он будет прощать. Пока любит.

– Дед, но ведь она ушла, не объяснив!

– А что ты сделал, чтобы остановить?

Дед поворошил угли.

– Вот! Молчишь…

– Я за ней приехал в ретритный центр. И она меня прогнала… Сказала, что не нужен я ей… – Петя растерянно смотрел на деда.

– Любовь – не то, что мы говорим. Это то, что мы делаем. Может быть, разлука научит тебя любить по-настоящему?

– Я думаю, ничего не вернуть. Она уже не любит меня. Да и я, признаться…

– Тогда нужно принять, что некоторые люди уходят из твоей жизни. Приходят другие. Возможно, Рита? – дед хитро улыбнулся засмущавшемуся Пете и протянул шампур. – Ну-ка, бери шашлык.

Какое-то время дед и внук молчали, наслаждаясь теплым вечером и едой. Дед заварил душистый таежный чай, разлил в стеклянные стаканы.

– Ты расскажи, как дела? – дед нарушил молчание. – Тебя от эфиров отстранили?

– Дед, ты откуда знаешь?!

– На самом деле, – хохотнул дед, – пальцем в небо ткнул, догадался. Слушал тот твой эфир с сомнительной шуткой, а потом все – другой ведущий у программы. Уже две недели. Надолго отстранили?

– Непонятно. Но у меня появилась новая работа. Есть такой бизнесмен, инвестор, Владимир Игнатьевич Антипов, возможно, слышал… Он иногда появляется в бизнес-новостях. Вот, пригласил меня к себе в пресс-службу.

– Антипов, говоришь? Интересно. Знал я Игната Антипова, товарищ мой по военному училищу. Трагедия с ним случилась в конце 1990-х.

– Так это отец Владимира Игнатьевича. А что случилось?

И дед Степан рассказал Пете историю, похожую на сценарий малобюджетного сериала конца 1990-х. У деда был сослуживец Игнат Антипов. Периодически жизни их пересекались, держали друг друга в поле зрения, приятельствовали

– Машину дорогую купил, квартиру, деньги потекли рекой. Кажется, год 1995–96 это был, – дед задумался, вспоминая.

Но там, где хорошая прибыль, там и криминал. И подмосковные братки стали Игната прессовать, мол, делиться надо. Игнат делиться не хотел, был он человек самоуверенный и гордый. Братки отказа не приняли. Сначала поймали на прогулке с собакой – Игната избили, собаку покалечили. Бизнесмен нанял охрану, купил огнестрел – в воинской части поблизости тогда можно было и пулемет купить, не то что макаров.

Однажды сын Володя, лет 25, – учился в аспирантуре на тот момент, а жил в общаге в Москве – приехал в выходной проведать родителей. Дверь в квартиру оказалась открытой. Он зашел и увидел чудовищную картину: отец, истекающий кровью. То ли переусердствовали бандиты, то ли действительно хотели убить, непонятно. Но отец умер на руках у сына.

– М-да, страшные были тогда времена, – дед надолго замолчал, а потом вздохнул и продолжил: – Матери чудом не было дома, она в тот день гостила у подруги. Если бы не эта случайность, было бы два трупа, тогда в этом никто не сомневался. Приехала милиция, ее вызвали соседи, парня арестовали по подозрению в убийстве, потом отпустили, конечно.

– А что с бизнесом?

– Странная история с продолжением, – дед тяжело вздохнул. – Жена Игната тогда мало что соображала от горя, подмахнула нужные бумажки в пользу одного общества с ограниченной ответственностью. А сын уехал из страны, едва похоронив отца.

– То есть что было дальше с Антиповым-младшим, ты не знаешь?

– Нет, увы, – дед развел руками. – Я же не то чтобы друг семьи был, так, дальний приятель. Но про мать знаю. Был у нее нервный срыв на почве убийства мужа, руки на себя пыталась наложить. Мы с ребятами тогда сбор денег организовали, в частную клинику поместили лечиться от депрессии. Но через год – рак, сгорела очень быстро.

Дед замолчал.

– А ты с Владимиром Игнатьевичем, с сыном, знаком?

– Пересекались, когда он ребенком был, и на похоронах… Но он, наверное, и не вспомнит. Жаль по-человечески семью, – дед махнул рукой.

Вечер перевалил за сумерки, угли потрескивали, шашлык был съеден и чай выпит.

Глава 9, в которой в Пете зарождается нежность

В сон Пети ворвался тихий женский смех и негромкий голос деда. И запах свежих блинов. Он посмотрел на часы – 7:30. «Да вы с ума посходили в такую рань! Суббота!» Но неожиданно для себя осознал, что в принципе неплохо выспался в гостевой комнате на втором этаже. Дом деда располагал к отдыху. Пете даже казалось, что только здесь он по-настоящему мог расслабиться.

А в кухне-гостиной хозяйничала Рита. Серые велосипедки, в которые в этом сезоне почему-то облачились все девушки Москвы, и розовая футболка оверсайз ей ужасно шли. На голове замысловатый пучок, украшенный ярким платком. Петя застыл на лестнице, любуясь девушкой. Дед его заметил и радостно позвал:

– А у нас тут блины, Петя, иди к нам!

– Привет, Петюня! – Рита помахала рукой, вымазанной в муке.

– Ты как добралась в такую рань? – спускаясь, спросил Петя. – Не ждал так рано.

– На машине, понятное дело. Суббота же. Кто долго спит в субботу, тот долго едет на дачу. А я за час домчала!

– Круть! Ну-ка дай попробую блинчик!

Петя сгреб пятерней горячий блин с высокой стопки и, обмакнув его в сметану, с наслаждением отправил в рот…

– Ну куда руками! Вилка же есть! – Рита рассмеялась, глядя, как Петя дует на слегка обожженные пальцы.

– М-м, как вкусно!

– Наслаждайся! Мамин рецепт!

Рита неспроста гордилась своими блинами. Тонкие, в меру сладкие, приготовленные на правильной чугунной сковороде, они были хороши и со сметаной, и с дедушкиным яблочным джемом.

– Ну что же, друзья, поможете яблоки собрать?

Петя с Ритой согласно кивнули. И закипела работа. Дед, несмотря на возраст, поддерживал участок в образцовом порядке. Но был ряд дел, с которыми он уже не справлялся. Собрать урожай яблок, подпилить сухие ветки деревьев, поправить забор, обновить ступени в пруду – дед с мая по октябрь плавал по утрам в любую погоду. И Петя старался хотя бы раз в месяц проводить выходные здесь. Звонить дед не любил, все старался быстрее закончить разговор, мол, приезжай и поговорим. И Петя с удовольствием приезжал. А вместе с ним и Настя, и Шишкин, и коллеги. И Рита. Дед всем был рад. Говорил: «Общение с молодыми – самый лучший способ оставаться на связи с миром».

Так легко на душе у Пети давно не было. То ли Бехтерев помог переварить ситуацию. То ли время лечит. Но про Настю Петя почти не вспоминал. «Отболело».

Петя посмотрел на Риту и улыбнулся. Как она ловко балансирует на лестнице в этих своих велосипедках, дотягиваясь до верхних веток с яблоками, как с наслаждением вгрызается в сочную мякоть, как смеется шуткам деда.

Петя мысленно вернулся в тот вечер два года назад, когда они радийной командой поехали в караоке. Редакторы навеселе горланили «Владимирский централ», ведущие – хором – «Кукушку»… Ставили и Лободу, и Аллегрову – по приколу. В какой-то момент Рита взяла микрофон и под едва слышный аккомпанемент караоке запела «Нежность» Майи Кристалинской. И пела она это так по-своему, по-особенному. Тот самый случай, когда любительское пение трогает не меньше, чем профессиональное.

Опустела без тебя Земля…

Как мне несколько часов прожить?

Так же падает листва в садах,

И куда-то все спешат такси…

Только пусто на Земле одной

Без тебя, а ты…

Ты летишь, и тебе

Дарят звезды

Свою нежность…

Петя смотрел на Риту тогда и не понял, в какой момент восхищение песней сменилось желанием прикоснуться. Но сложилось так, что из бара они уехали вместе с Настей, спустя неделю уже жили вместе и строили планы на будущее.

Теперь он смотрел на Риту и не понимал, как они смогут оставаться друзьями. Как им в принципе удавалось быть все это время друзьями. Петя устыдился своих мыслей. Да, не все было гладко у них с Настей, но они были счастливы. Какое-то время. Как понять, было ли это любовью? И что с ним происходит сейчас?

К вечеру с делами было покончено и все трое собрались у костровой чаши. Дед приготовил ребрышки, которые Петя привез накануне. Рита порезала овощи, крупно, как любили оба Соколова, поставила крупную соль рядом и оливковое масло. Открыли красное сухое, Рита уютно устроилась в плетеном кресле, закутавшись в плед. Идеальный вечер. Солнце закатилось за горизонт, и началась неспешная беседа обо всем на свете.

– Дед, вот что меня в последние дни удивило. Мой новый босс, Антипов, практикует йогу и медитации каждый день. Никогда не думал, что у столь занятого человека есть время на ежедневную практику.

– В наше время это называлось «зарядка и аутотренинг». Дает хорошие результаты, – ухмыльнулся дед.

Рита рассмеялась.

– Ладно, дед Степан, кроме шуток, что ты думаешь? Это работает? – поддержала тему Рита.

– А я и не шучу. Самовнушение – сильное оружие. Интересно, что на Востоке и на Западе разными словами называют одно и то же. Базис разный, а суть одна.

– А ведь твоя правда, дед, – согласился Петя. – В восточной психологии процесс самовнушения связан с мистикой, а в западной – это что-то практичное и приземленное.

– А для меня медитация – это быть здесь и сейчас, – задумчиво произнесла Рита. – Огонь, закат, простая еда, музыка. И я черпаю силы в этом.

– Ты еще скажи: быть в моменте. Это модное выражение так раздражает, – покачал головой Петя.

– Ну и пусть раздражает, – с вызовом посмотрела Рита на Петю. – Зато мне, чтобы наслаждаться жизнью, не нужно ничего придумывать. Я просто живу, и мне не нужны философские концепции.

– Некоторые духовно просветленные называют это осознанностью… – опять поддел Петя Риту.

– Ну так ты же у нас знаток духовных практик, гуру девятой ступени… – вспылила Рита.

– Да ладно тебе, Рита, не обижайся…

– У тебя и эксперт по йоге имеется. Вот ее и спрашивай тогда… – окончательно разозлилась Рита.

Только сейчас Петя осознал, что полностью никому не рассказывал всю историю – о гуру, ретритном центре, Насте и Бехтереве. Не время это делать и сейчас, не время.

– А вот у нас в армии, – громко встрял дед, разряжая обстановку, – психологов, философов не было. Но были замполиты. И они в психологии отлично разбирались. На своем уровне, конечно.

– Дед Степан, обожаю ваши армейские байки, – улыбнулась Рита.

– Мне один подполковник как-то сказал, – неторопливо продолжил дед, – личность военнослужащего состоит из трех частей: направленность, характер и способности. Все.

– Надо же, как незамысловато, – рассмеялся Петя.

– Да, Петя, самые эффективные модели, как правило, самые понятные и основаны на практике. А в армии важно, чтобы модель была простая, чтобы быстро и просто с ее помощью управлять большими группами людей…

– Так, обоснуй! – потребовал Петя.

– А ты не перебивай! – строго обрубил его дед.

Петя с Ритой переглянулись, Петя сделал большие глаза, тайно, чтобы дед не заметил. Рита улыбнулась, и Петя понял, что обида прошла.

– Так вот, повторяю. Направленность, характер и способности. – Дед поворошил поленце, и оно красиво рассыпалось искрами. – Направленность – это базовые установки, чем живет человек, к чему стремится, его ценности. Характер – его индивидуальность, проявляется в поведении, это эмоциональные и волевые черты, например уравновешенность, смелость, находчивость, решительность и тому подобное. Способности тоже понятно – те особенности интеллекта, которые позволяют ему быть успешным в какой-то деятельности. Обосновал?

– Обосновал! – подтвердил Петя.

Дед удовлетворенно подмигнул Пете и засобирался в дом.

– Так, вы еще посидите, а я спать.

Петя сел рядом с Ритой. Она завороженно смотрела на огонь.

– Нет ее в моей жизни больше, Рита, мы закончили нашу историю с Настей. Совсем.

Рита помолчала, сделала большой глоток вина. И подняла глаза на Петю.

– Петя, окончательная разлука между людьми никогда не случается, если не смирились оба. Ты ее отпустил?

– Это конец, поверь мне.

Петя тоже уставился на огонь. Молчание затянулось.

– А ты, ты готова к началу чего-то нового? Со мной?

Петя наконец взглянул на Риту – она выпустила бокал из руки на траву и крепко спала.

«Медитация – страшная сила», – подумал с улыбкой Петя, но мысленно пообещал себе при Рите так не шутить.

Утром Петя проснулся от яркого луча солнца, коварно бившего в щель между шторами прямо в левый глаз. Аккуратно сел на кровати, стараясь не потревожить Риту, уютно свернувшуюся калачиком рядом. Петя смотрел на ее безмятежное лицо и думал, что хотел бы повернуть время вспять, вернуться в тот караоке-бар. Но зато сейчас эта девушка лежит в его постели. Сама нежность. И сила. И женственность. Сочные губы, высокие скулы, каштановые волосы локонами разметались по подушке. Он больше не мог воспринимать ее присутствие в своей жизни как обыденность. Теперь казалось, статус «просто друзья» – это нелепая случайность. Петя тихонько тронул ее за плечо и позвал.

Рита распахнула глаза и испуганно ахнула:

– Петя? Мы не натворили делов?

Она так смешно стала ощупывать себя спросонья, что Петя рассмеялся.

– Нет-нет, все в порядке. Ты уснула в кресле на улице, я тебя перенес сюда. И ты отлично, надеюсь, выспалась в моей постели.

– Фух, – облегченно выдохнула Рита и потянулась.

– А если бы что-то было…

– Петя, какие сложные вопросы рано утром, – простонала Рита и спрятала голову под подушку.

– Уже 12, позавтракаем и поедем?

И Рита обреченно кивнула.

Глава 10, в которой Петя и Миша обсуждают дела давно минувших дней

Петя оставил машину у дома и дошел до бара пешком. Мишка сидел за своим любимым столиком в углу – за перегородкой из стеклянных блоков, удачно изолировавшей угол от шума основного зала. Любили они этот бар не только за вкусное пиво и крылышки баффало, но и за то, что Мишке как постоянному клиенту этот уютный столик был доступен в любой день и в любое время.

– Ну что, недели две не виделись? Да и созванивались давно. Совсем ты со своей новой работой, – Шишкин покачал головой.

– Прости, Миш, завертелось все, – Петя развел руками.

– Рассказывай, как все прошло с Настей? – Первый вопрос Шишкина, после того как официант принял заказ, был предсказуем.

– Об этом я буду говорить только со своим психоаналитиком, –

– Все настолько плохо? – сочувственно спросил друг.

– Ну, я был готов на все, чтобы спасти принцессу, заточенную в башне… Свернуть горы, осушить моря…

– Уверен, ты на это способен…

– И я нашел принцессу, – Петя сделал большой глоток пива. – Принцесса сказала, что я ей не нужен.

– Погоди, не понял…

– Такие дела, Мишка. Моя чуйка меня подвела. Не было никакой опасности для Насти. Обыкновенная йога, философия. Ну, может, слегка смахивает на секту… Хотя был еще этот подозрительный чат-бот… – поразмыслив, поправил себя Петя. – Но в целом никакого криминала в этом их ретритном центре, за исключением безумно высоких цен на проживание.

Петя вспомнил чек на 20 тысяч, скудное питание фасолью и поежился.

– То есть ты нашел Настю. И что она?

– Отшила. Никакой опасности для нее нет, видеть меня она не хочет. – Петя осушил бокал одним большим глотком.

– Воу-воу, притормози с пивом-то, – остановил Петю Шишкин. – А как же чат-бот? Ведь кто-то тебе писал сообщения.

– Практикующие телефоны сдают при заезде, так что не могла Настя мне писать в «телеге». А чат-бот настоящий. Я даже с создателем подобных штук поговорил, есть такой IT-предприниматель Подлипский. Нормальный парень, повернутый на трансгуманизме, но никакого мошенничества. Может, шутка какая. Или Настин телефон взломали…

– Дела… – протянул Шишкин. – С другой стороны, ты все выяснил, стало спокойнее. Верно?

– Да ты знаешь, – Петя задумчиво взъерошил волосы, – я уже как-то все пережил. Даже думать перестал.

Петя неожиданно понял, что несмотря на то, с каким драматизмом он Шишкину рассказал о Насте, он этого драматизма на самом деле уже не ощущал. И мысленно поздравил себя с этим.

– Ну а что тебе твоя чуйка сейчас говорит?

– Да ну ее, Мишка, молчит чуйка, и пусть. Я стал спокойнее к ней относиться.

– Петя, сочувствую насчет Насти. Но главное – опасности нет!

– За это надо выпить! Повторите пиво, пожалуйста, – попросил Петя проходящего мимо официанта.

– Так, ну раз ты не хочешь рассказывать подробности, давай сменим тему, – аккуратно начал Мишка. – Ты вот с Антиповым работаешь. А что он за человек?

– Умный инвестор, удачливый предприниматель. Поддерживает молодые стартапы, бизнес-ангел.

– А ты знаешь, что с его отцом произошло в 1990-е? – Миша пристально посмотрел на Петю.

– Кстати да, интересно, что ты заговорил об этом. Буквально вчера мне дед Степан рассказал. Он, оказывается, когда-то служил с его отцом. Жуткая история, конечно. У тебя есть подробности? Нашли убийцу?

– Слушай, там глухарь, – Шишкин раздосадовано махнул рукой. – Но я по неофициальным каналам разузнал кое-что. В общих чертах: мэром города Навинска в 1996-м был Василий Рукавицын. Он же – крыша местных предпринимателей, тех, кто делал какой-то хотя бы малозаметный бизнес. И есть мнение, что убил бизнесмена мелкая сошка Мороз, Виталий Морозов, которого Рукавицын отправил к Антипову с целью проучить и заставить делиться.

– То есть убил Антипова-старшего человек мэра? Интересно… – протянул Петя.

– А вот еще факт. Жена Антипова бизнес мужа сразу после похорон передала Ивану Кокорину, заму Рукавицына. А Антипов-младший после похорон сбежал из России. То ли его запугали, то ли запутали.

– Но если события тех лет всем известны, почему глухарь?

– Потому что лихие 90-е, Петь. Мы с тобой детьми были. И то я много чего помню нехорошего. А тогда… – Шишкин махнул рукой.

– Ты назвал три фамилии: Рукавицын, Кокорин, Морозов?

– Да, там еще адвокат был, Панаев Давид, который бумагами занимался. Скорее всего, тоже входил в сговор, чтобы бизнес прибрать.

– Интересно, а Панаев – это не тот ли адвокат, который за всю карьеру не проиграл ни одного дела? А год назад зачем-то взялся защищать музыканта Ефременко, убившего в пьяной аварии человека. Дело проиграл, ввязался в какие-то махинации, адвокатского статуса лишен. Он?

– Возможно. Если это действительно он, то карма – жестокая штука… И в данном случае скорая на расправу. – Шишкин подхватил крылышко и отправил в рот.

– Скорая на расправу? 25 лет прошло, Миш!

– Так в этой же жизни настигла! А могла бы и в следующей.

Парни рассмеялись, стукнулись кружками. Но пива Пете расхотелось. Он в задумчивости посмотрел в окно на зарождавшиеся огни города.

– Какая история… И Рукавицын – фамилия знакомая… – задумчиво произнес Петя.

– Ну можно покопать, конечно, если времени полно, – Шишкин хитро посмотрел на Петю. – Люблю, когда ты такой.

– Какой?

– Азартный!

Петя ухмыльнулся и набрал номер Риты.

– Рита, привет! Можешь найти контакт Панаева? Мы комментарий у него брали для программы в разгар истории с Ефременко. Где-то год назад.

– Конечно, он у меня в базе.

– Договоришься о встрече? Все как обычно – интервью по мотивам о той истории.

– Ок! Когда будем брать?

– Будем? Снова вместе? – рассмеялся Петя.

– Но ты же помнишь, дорогой, я тебе помогаю, только если участвую в расследовании, – промурлыкала в трубку Рита.

– Ладно, – вздохнул Петя. – Значит, будем брать…

Петя открыл в телефоне свой рабочий календарь.

– Рита, свободный вечер у меня завтра, потом командировка, четверг занят.

– Завтра вечером. Принято, я организую.

Глава 11, в которой Петя в четвертый раз пытается разобраться в своих психологических проблемах

Четвертая сессия с психологом началась как обычно. Иван Петрович предложил вести себя свободно, напомнил, что его кабинет – это безопасное пространство. Петя уже вполне усвоил правила игры и стал говорить свободными ассоциациями, сам с интересом наблюдая, как затейливо разворачивается мысль.

Начал с работы.

– Нагрузка немалая, все приходится на лету схватывать и решения принимать быстро. Устаешь, конечно, но это в основном от необходимости постоянно быть настороже, не придумала ли начальница очередной повод прицепиться. Ничего не попишешь, корпорации так устроены, что твои социальные навыки важнее профессиональных. Мне еще повезло с профессией, для меня держать удар и сохранять спокойствие в конфликтах вполне себе профессиональный навык.

Зато отношения с боссом радуют. Волевой, сильный, успешный – на него хочется равняться. С неоднозначной, трагичной судьбой при этом, как выяснилось недавно. Такое пережить… Как бы я повел себя в такой ситуации? Даже не хочется думать.

Петя задумался. Повисла пауза. Бехтерев осторожно спросил:

– Петр, расскажите, почему вас так потрясла судьба вашего руководителя?

– Там давняя криминальная история. На его глазах практически был убит отец. Потом мама умерла… Нет, мне было проще, в определенном смысле. Хотя он уже взрослый был, а я – ребенок. Черт, запутался.

– Вы сравниваете с собой – почему? В чем вы видите сходство?

– В том, что я тоже лишился отца. Не таким страшным образом, конечно. Я вообще своего отца не помню. Мама говорит, что он нас

– Вы обижены на отца?

– Да нет, меня это давно не беспокоит. Ну бросил и бросил. Это случилось 25 лет назад.

– Вы эрудированный человек, Петр, и наверняка знаете, что в психологии образу Отца уделяется весьма значимая роль в становлении личности. Многим людям, выросшим без отца, кажется, что внутри у них на всю жизнь остается соответствующего размера дыра, которую часто не знают, чем заполнить.

– Ну хватит, Иван Петрович. Ко мне это не относится. Мы с мамой прекрасно справлялись вдвоем. И вырос я – смотрите – вполне нормальным. Короче, давайте замнем тему.

– Хорошо. Расскажите тогда про маму.

– Она, конечно, очень страдала. Какое-то время. Я хотел о ней заботиться. Мне казалось, у меня даже получалось. Но потом она вышла замуж за иностранца и уехала в Мюнхен. Мне было 15.

Снова повисла пауза.

– Петя, мама вас тоже бросила?

– Да нет же! Я был уже совсем взрослый, а у нее было право устроить свою жизнь! – Петя почти кричал.

– Петя, когда вы последний раз виделись с мамой? – мягко спросил Бехтерев.

– Черт, не знаю, у нее семья, нет времени! Почему я должен оправдываться?

– Почему вы должны оправдываться, Петя? – эхом отозвался психолог.

– Да потому! – запальчиво воскликнул Петя, – Все меня предали! Кроме деда.

Дальше Петю прорвало. Он рассказал, как в детстве завидовал друзьям, которые росли в полных семьях и могли проводить время с папой. А он мог только представлять, каково это. Ему не хотелось верить тому, что в сердцах говорила об отце мама. Про жгучее чувство вины за мамины слезы по ночам. Про то, как, повзрослев, отпустил маму замуж в новый мир, по-подростковому цинично махнув рукой на прощание. На долгие годы загнав глубоко внутрь боль от расставания. Как сбрасывал звонки и неделями не отвечал на письма и сообщения. Как привязался к деду, заменившему ему и отца, и мать. Как в юности соблазнял девушек и с особым удовольствием бросал одну за другой, не позволяя себе влюбляться. Как упорно учился и брался за самые трудные проекты, ревностно отстаивая свою профессиональную и финансовую независимость.

Тяжелый выдался разговор. Но после него стало очень легко.

Глава 12, в которой Петя и Рита беседуют с весьма значительным в прошлом человеком

Рита встретила Петю после работы у башни «Евразия», и они вместе отправились на встречу с Панаевым. Столик в один из самых дорогих ресторанов Москвы, Savva, заказать день в день – почти невыполнимая миссия. Но для Риты нет ничего невозможного, и столик чудесным образом был забронирован.

Панаев ворвался в ресторан с опозданием минут на 20, шумно поздоровался с менеджером ресторана, назвав ее фамильярно «Людочка». Легкая небритость и длинные пряди седых волос могли быть приняты за импозантность, если бы не сочетались с заметным пятном на рукаве светлого пиджака, а дорогой мужской парфюм не соревновался по интенсивности с запахом перегара. Петя помнил лощеный облик успешного адвоката, мелькавший в новостных программах год назад. И с грустью отметил, как мало надо времени, чтобы человек сломался под грузом обстоятельств. Сейчас обращали на себя внимание бегающий взгляд, суетливые движения. А неопрятная одежда выдавали в Панаеве человека, систематически злоупотреблявшего алкоголем.

– Давид Эмильевич, добрый вечер! Я Маргарита Голуб, личный помощник главного редактора радиостанции. Это я вам звонила. – вежливо поздоровалась Рита и представила Петю.

Адвокат пожал протянутую Петину руку и кивнул Рите. Рита посмотрела на Петю многозначительно. Она привыкла, что в ее обществе мужчины вели себя подчеркнуто галантно. А если нет, Рита была убеждена, что с этим мужчиной не все в порядке. Петя микроскопическим движением брови подтвердил Ритины намеки и легкой улыбкой успокоил: за свои чары Рита может не беспокоиться, они, как и прежде, все при ней.

– Меня раньше в этот ресторан в любое время могли посадить, – пожаловался Панаев, вальяжно развалившись в кресле. – А теперь вот вкусно поесть могу только в компании друзей. Или прессы… Но друзей все меньше, а журналисты почти не звонят. Вам же нужна сенсация, желтизна! А моя сенсация уже в прошлом.

Панаев заказал «первое, второе, третье и компот», вернее суп, салат и семгу на гриле плюс бутылку дорогого вина. Петя снова с благодарностью вспомнил свою зарплату у Антипова.

Панаева не нужно было побуждать к разговору. Он сразу с большим энтузиазмом стал рассказывать о том, что приговор был несправедлив, а Ефременко не виноват. Вспомнил жену, которая его бросила, как только появились проблемы… Петя и Рита не перебивали, давая выговориться. А когда от вкусной еды и пары бокалов вина Панаев раздобрел и повеселел, Петя осторожно начал задавать вопросы.

– Скажите, пожалуйста, как вообще получилось, что вы взялись за дело Ефременко? Вы же не любите проигрывать. А здесь такая неоднозначная ситуация.

– Меня попросили его друзья – известные музыканты. Я изучил дело и сразу отказался. Но позже мне предоставили неопровержимые свидетельства невиновности подзащитного. И я взялся… На свою голову. Сейчас бы не взялся, но что уж теперь. «Жизнь невозможно повернуть назад. И время ни на миг не остановишь…» – вдруг запел Панаев хорошо поставленным баритоном.

На их столик стали оглядываться посетители и персонал. Панаев прекратил петь и залихватски подмигнул Рите.

Петя вернул беседу в нужное русло:

– Какие же это свидетельства?

– Мне прислали видеозапись, – алкоголь давал о себе знать, и Панаев начал говорить с явным акцентом, которого почти не было заметно в начале беседы. – На ней явно видно, что музыкант Ефременко во время аварии находится на пассажирском сидении. А водитель после аварии… – Панаев сделал многозначительную паузу, – выходит из автомобиля и…

– И что же? – нетерпеливо спросила Рита.

– Смешивается с толпой!

– Но это меняет дело! – подбадривая, сказал Петя и бросил укоризненный взгляд на Риту за отсутствие выдержки.

– Вот и я тогда так подумал! Был уверен, что смогу доказать невиновность подзащитного.

– Но почему же проиграли дело?

– Тут я в замешательстве, – печально покачал головой Панаев.

Было видно, что он не впервые рассказывает свою историю. Каждый жест и мимика были продуманны и отточены.

– Дело в том, что видео исчезло, – картинно развел адвокат руками.

– Как это возможно? – удивился Петя.

– Если бы я знал! – Панаев приложился к бокалу и продолжил, слегка повысив голос: – Сообщение с видеозаписью мне пришло в ватсапе. Я его посмотрел и стал строить стратегию защиты. Взялся за дело, публичность, все вытекающее. Видео придерживал, нагнетал, намекал, так сказать… для

Бывший адвокат изобразил глубокую задумчивость и, подцепив вилкой оливку, отправил ее в рот.

– А когда возникла необходимость передать его на экспертизу и по дальнейшей процедуре приобщить к делу, видео в телефоне не оказалось.

– Как это возможно?

Панаев эмоционально взмахнул руками:

– Это мистификация. Или неудачная шутка. Или стечение обстоятельств. Мой телефон просто обнулился до заводских настроек.

– А вы можете попросить ваш источник прислать это видео еще раз?

Панаев вздохнул и демонстративно закатил глаза.

– Петр, я что, идиот? Неужели я бы этого не сделал, если бы мог. Речь ведь шла и идет о моей карьере! – Панаев махнул рукой в сердцах. – Видео прислал незнакомый номер. Телефон я не запомнил, разумеется…

– И вы не стали отказываться от дела, потому что слишком далеко зашли… – Рита выразила сочувствие и понимание.

Панаев посмотрел на нее с интересом и кивнул.

– Я, конечно, запаниковал. Но уже не мог отказаться от защиты. Все надеялся, что правда всплывет. Не видео это найдется, так свидетели.

– Но этого не произошло… – задумчиво произнес Петя, а Панаев еще раз кивнул.

– Этого не произошло, и дело я проиграл. А потом обвинения в фальсификации, отстранение, расследование, лишение адвокатского статуса… – в голосе Панаева сквозили истеричные нотки. – Жена ушла, все забрала…

На этих словах Панаев всхлипнул и жестом подозвал официанта:

– Повторите вино, будьте любезны.

Петя обреченно вздохнул. Пора было заканчивать этот банкет, иначе даже самой большой зарплаты не хватит расплатиться за ужин.

– Давид Эмильевич, вы пробовали отдать смартфон в ремонт? Как-то восстановить данные?

– Да, – Панаев расстроенно скривился. – Обращался в сервис. Сказали, что восстановить невозможно.

– Но у вас наверняка был настроен бэкап системы. Может, автосохранение данных?

– Это еще одна странность… Я потерял доступ к облаку эппл. После обновления пытался зайти в настройки – и ни один пароль не подошел.

– Сброс пароля?

– Тоже не сработал! О чем вы! Все перепробовал!

Панаев прервался на семгу. Петя и Рита многозначительно переглянулись.

– Кстати, я только сейчас подумал… – вдруг сказал адвокат, едва прожевав. – Ведь это идеальная диверсия! Как ловко они это провернули!

– Кто они? – оживился Петя.

– Как кто! На такое способны только спецслужбы… ФСБ! – увидев скептицизм Пети, Панаев повысил голос. – Ну а кто же, по-вашему?! Им было выгодно потопить Ефременко… За его антиправительственные стихи и песни! Боже мой! Это же заговор! А Ефременко – политический заключенный! Обязательно напишите об этом!

– Погодите, Давид Эмильевич, не торопитесь, – Пете не показалось перспективным такое направление разговора. – О заговоре говорить преждевременно… Возможно, действительно вы забыли пароль, а телефон поймал вирус, который взломал систему. Вот телефон и обнулился. Вы сейчас пользуетесь этим телефоном?

– Нет-нет, я поменял смартфон. Я не хотел повторения ситуации. Купил новый.

– А старый у вас остался? – с надеждой спросил Петя. – У меня есть великолепные специалисты, если вы дадите мне телефон на время, возможно, они восстановят данные.

Но Панаев замахал руками, снова сделал жадный глоток вина, поперхнулся, закашлялся, вытер рот салфеткой.

– Телефон я дочери отдал, они с женой за границей сейчас… Да может, и разбила уже. Или потеряла. Вы ж знаете, как современные подростки к вещам относятся. Ничего не ценят! Три телефона за год ей поменял – и все подавай последние айфоны!

Тут Панаев перескочил с дела Ефременко на свои семейные отношения. И Пете с Ритой пришлось выслушивать жалобы адвоката на жадность жены и равнодушие дочери.

Наконец, когда Панаев сделал паузу, чтобы снова приложиться к бокалу, а Рита отошла в дамскую комнату, Петя ворвался с вопросом, который не давал ему покоя на протяжении всей беседы.

– Как вы думаете, может быть так, что мишенью розыгрыша с вашим телефоном является не музыкант Ефременко, а именно вы? – осторожно спросил Петя.

– Почему я? При чем здесь я! Что за ерунда! Это политический заказ на Ефременко, – Панаеву явно нравилась эта новая версия.

– И все-таки, Давид Эмильевич, возможно, есть люди, которые хотели бы вам отомстить?

– Ну, за карьеру я, возможно, нажил врагов. Но чтобы устроить такое… – Панаев скептически поджал губы.

– Скажите, пожалуйста, а вы были знакомы с Игнатом Антиповым?

В этот момент Панаев изменился в лице, глаза забегали, он нервно прикусил губу.

– А чем вызван ваш вопрос, собственно? – взвизгнул он. – Вы меня в чем-то обвиняете?

– Погодите, Давид Эмильевич… – Петя слегка опешил от такой несдержанной реакции адвоката. – Я ничего такого не имел в виду…

– Да! Я его знал. И жену, – перебив, с вызовом продолжил Панаев. – Но это было 25 лет назад! А-а-а, я понял! Вы разнюхиваете смерть Игната! А я тут с вами… Откровенно… Душу перед вами выворачиваю…

В этот момент к столику подошла Рита, и Панаев укоризненно посмотрел на нее:

– А вы… Такая красивая девушка… И таким делом занимаетесь! Наврали мне…

Рита недоуменно улыбнулась:

– Давид Эмильевич, я не понимаю…

Панаев замотал головой. Седые пряди упали на лицо, он нервно откинул их пятерней и упрямо сказал:

– Я вам больше ничего не скажу! Все, разговор окончен! – И юрист резко отодвинулся от стола вместе с креслом.

Он стоя залпом выпил оставшееся в бокале вино, суетливо подхватил пиджак со спинки кресла и, не прощаясь, направился к выходу из ресторана.

– Что произошло? – недоуменно спросила Рита.

– Странный он человек, не бери в голову. – Петя жестом подозвал официанта. – Рита, хочешь что-нибудь заказать?

Рита улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– И все-таки, Петя, зачем это расследование, что ты ему сказал в мое отсутствие?

– Рита, как только я сам что-нибудь пойму, обязательно объясню.

– Ну знаешь ли, Соколов… Мне это все надоело! – И Рита гордо отправилась к выходу.

«Ну вот», – подумал Петя, оставшись за столиком в одиночестве.

Глава 13, в которой подозрения Пети крепнут

Екатеринбург удивил чистотой и приятными ресторанами. А работа в эти два дня была несложной. Антипов «журил» студенческий конкурс IT-проектов, а в промежутках проводил онлайн-совещания, для участия в которых Петю не приглашали. Свободное время располагало к исследованию города ногами, что Петя очень любил. А еще он не мог отделаться от мысли, как будто что-то упускает.

Петя зашел в ресторан с забавным названием «ХочуПури», нашел столик потише, заказал хинкали с говядиной и зеленью.

И все-таки почему Панаев так отреагировал на фамилию Антипов? Призраки прошлого, чувство вины? Или страх расплаты? Действительно ли в липовом видео есть злой умысел? Или Панаев сам обманулся? Или видео вообще не было и Панаев привирает, пытаясь себя реабилитировать в глазах журналистов?

Так, а что остальные участники давно минувших

«Уголовные дела в отношении высокопоставленных российских чиновников…»

«В октябре 2018 года вице-губернатора Московской области Ивана Кокорина задержали в одном из ресторанов Москвы, где он встречался с предпринимателем… имевшим бизнес-интересы в Московской области. Именно бизнесмен инициировал встречу, предварительно заявив в полицию о вымогательстве со стороны вице-губернатора. На встрече, как позже заявлял Кокорин, под видом подарка бизнесмен передал пакет со 100 тысячами долларов. Оперативники задержали Кокорина и изъяли деньги…»

«Иван Александрович Кокорин, будучи вице-губернатором Московской области, курировал ЖКХ и энергетику Московской области. Следствие считает, что Кокорин участвовал в мошеннических схемах в общей сложности более чем на 300 миллионов рублей».

«По версии следствия, Иван Кокорин выкупал через подставной банк долги предприятий ЖКХ и гасил их за счет областного бюджета…»

«Следствие и суд по делу Кокорина длились больше полутора лет… На одном из последних заседаний Кокорин заявил, что не виновен. Ранее подсудимый полностью признал вину и дал признательные показания в получении взятки… Суд изменение показаний обвиняемого во внимание не принял…»

«В феврале 2019 года суд признал Кокорина виновным и приговорил его к пяти годам лишения свободы в колонии строгого режима, штрафу в размере 15 миллионов рублей с лишением права занимать должности в органах государственной власти в течение 8 лет после отбытия наказания».

Как интересно. Подозрений много, но в итоге осудили за взятку, остальное доказать не удалось. Грамотный чиновник. Как же он так попался? Нелепо. На взятке, всего 100 тысяч долларов. Достаточно для того, чтобы быть осужденным за взятку в особо крупном. Но слишком мало, чтобы имело смысл рисковать.

Было кое-что, о чем Петя в воскресенье не стал говорить Шишкину, но что теперь не давало ему покоя. Почему на пресс-конференции во Владимире местный журналист задал тот вопрос про самоубийство Рукавицына? Формулировка была что-то типа «Какое отношение вы имеете к самоубийству бизнесмена Павла Рукавицына». Странный вопрос. Петя понимал, что информации для анализа у него точно недостаточно. Так, сначала разберемся, кем приходится бизнесмен Рукавицын мэру Навинска Рукавицыну.

Петя погуглил «Павел Рукавицын бизнесмен», и на него вывалилось огромное количество ссылок. Петя сразу выяснил, что Рукавицын Павел действительно родом из Навинска и является сыном Василия Рукавицына, главы администрации района.

Петя зашел в почту, открыл письмо со списком журналистов для пресс-конференции во Владимире, нашел нужный номер.

– Здравствуйте, Сергея Ватного можно услышать? Не работает? Как это? Уволился вчера? Интересно. А как его найти? Не можете сказать… Ну хорошо. Спасибо.

Петя нашел в списке еще один номер.

– Варвара? Добрый день! Петр Соколов беспокоит. Я журналист, мы с вами виделись на пресс-конференции, организованной Владимиром Антиповым. Вспомнили? Я звонил Сергею Ватному в редакцию, но он больше не работает в газете. Да-да, мне сказали, что он уволился. Может быть, вы мне поможете? Мне бы хотелось уточнить кое-что о Павле Рукавицыне. Ваш товарищ затронул тему его самоубийства и как будто своим вопросом на что-то намекал… Можете пояснить? Нет-нет, разговор исключительно между нами. Я бы встретился лично, но мы с вами в разных регионах.

Варвара, слегка поколебавшись, рассказала Пете, что бизнес у Рукавицына был очень прибыльный. Он производил плитку, которой устилал и регулярно перестилал тротуары десятков подмосковных городов. Фабрика работала без перебоев, плитка была качества не то чтобы отличного, но приемлемого, чтобы связи папы – главы района гарантировали регулярные контракты и отсутствие вопросов к госзакупкам.

Год назад Рукавицын затеял модернизацию производства – фабрика старенькая, а объемы заказов росли. Под модернизацию пришлось взять внушительный кредит в банке. Текущие заказы должны были покрыть расходы, Рукавицын хорошо все рассчитал. Однако неожиданная пандемия вызвала рост себестоимости производства и того самого нового оборудования. Но это полбеды. Главное, что бюджеты администраций были перераспределены на другие нужды, заказы на плитку отменялись один за другим. Пришел срок выплаты кредита банку, банк в отсрочке выплат отказал и реализовал свое право залогодержателя – начал продажу бизнеса. Так некогда очень успешный бизнесмен стал банкротом. А Антипов приобрел за бесценок еще один бизнес.

– Но почему Сергей задал Антипову вопрос о самоубийстве Рукавицына?

– Антипов входит в совет директоров банка – кредитора Рукавицына. Мы с Сергеем предполагаем, что это он повлиял на решение банка не предоставлять отсрочку по кредиту. Хотя Рукавицын и предлагал дополнительные гарантии. Таким образом Антипов косвенно повлиял на решение Рукавицына уйти из жизни.

– Косвенно виноват…

– Возможно, это лишь бизнес. Ну а если нет? Они ведь с Рукавицыным из одного города, возможно, старые счеты. Вы, Петр, попробуйте раскопать, если хотите. А мы с Сергеем уже пас, если честно. После той пресс-конференции у нас сплошные неприятности. Мне влепили выговор, Сергея вообще уволили. Официально причина другая, но… Словом, мы пас.

И Варвара, быстро попрощавшись, закончила разговор.

Петя задумался. Антипов разорил Рукавицына – случайно или это замысел? Но какое отношение они имеют друг к другу? Может быть, напрямую спросить Антипова? Нет, рано. Какое-то совпадение. Или нет?

Глава 14, в которой друзья соглашаются, что странные дела творятся вокруг

– Петр, извините, а разве у вас нет срочных задач? – ласковый голос Гурьяновой раздался откуда-то из-за спины.

Петя быстро свернул в браузере «окна» со статьями, посвященными делу Кокорина, развернулся на стуле к начальнице. Она продолжала:

– Вы уже подготовили вопросы для следующего интервью Владимира Игнатьевича?

– У вас в почте, Юлия… Зиновьевна.

– Сформировали список СМИ для следующей пресс-конференции по запуску венчурного фонда?

– У вас в почте.

– Тогда что с текстом пресс-релиза?

– Эта задача поручена Любе. И насколько мне известно, пресс-релиз тоже у вас в почте.

– Хорошо, но это не повод бездельничать.

– Я изучаю новости, Юлия… Зиновьевна. Вы, как никто другой, должны понимать, что быть в курсе новостной повестки крайне важно для корпоративного пиарщика.

– Ну что ж, продолжайте. Я пока ознакомлюсь с документами, которые вы прислали, обсудим позже.

И начальница удалилась в свой кабинет, цокая каблуками. Петя подмигнул Любе, та в восхищении подняла большой палец вверх.

«Видимо, никто раньше не решался дать отпор Гурьяновой», – подумал Петя и развернулся к ноутбуку. Но недолго Петя почивал на лаврах удачной пикировки с Гурьяновой, через полчаса она вернулась в офис и с особым удовольствием загрузила Петю работой. В какой-то момент у него даже создалось впечатление, что часть задач была для него искусственно создана, а часть – переложена с других членов команды.

– Вот

Сидевшая рядом Люба тихонько прыснула от смеха, а Гена изобразил выстрел в висок из воображаемого пистолета.

Через несколько часов по дороге домой Петя поймал себя на мысли, что непривычно для себя «толкается» в автомобильной пробке. Не был ему свойственен такой стиль вождения – нервно бибикать, подрезать, пытаться проскочить в щель. Но не в этот раз. В этот раз его ждала Рита. Он еле уговорил ее встретиться после того интервью с Панаевым. И понимал, что его ждет сложный разговор.

Рита стояла у подъезда и задумчиво что-то чертила прутиком у своих ног. Петя, заруливая на парковку, невольно отметил: высокая, статная, длинная шея, горделивая осанка. Смартфон и сидячая работа не смогли сломать то, что наработано занятиями танцами в детстве. Подойдя, Петя привычно чмокнул Риту в щеку, как это делал всегда при встрече. Но почему-то сейчас оба почувствовали неловкость.

– Ну что, кофе? – спросил Петя, когда вошли в квартиру.

– Давай лучше чаю, пытаюсь ограничить потребление кофеина. – Рита скинула сандалии и по-хозяйски пошла ставить чайник.

– Ну ты же знаешь, в чае его не сильно меньше, чем в кофе? – спросил Петя, доставая прозрачный чайник и китайские пиалы.

– Ты давай не умничай, а заваривай! – принужденно рассмеялась Рита.

– Понял, не лучшее время блеснуть эрудицией, – примирительно поднял руки вверх Петя.

– И ты мне расскажешь все. Иначе это наш последний разговор! – пригрозила Рита.

Петя не понимал, как подступиться к разговору. Он не хотел обсуждать дела, расследования. Он очень хотел поговорить о другом.

– Слушай, Рита, – он взял ее за руку.

Зазвонил телефон.

– Ну разумеется, кто еще это может быть… – Петя вздохнул и принял вызов. – Привет, Миш… Да, дома. Прямо сейчас? Конечно, заходи…

– Ну вот, легок на помине… – проворчала Рита и забрала у Пети свою руку.

Шишкин ввалился в квартиру с большим пакетом.

– О, Ритуся, и ты здесь!

Миша радостно раскинул медвежьи объятья и после продолжительных обнимашек, вызвавших неудовольствие Пети, передал ей пакет.

– Пошустри на кухне – там котлетки, салатик, все есть, поужинаем…

Рита сделала большие глаза:

– Достал этот ваш мужской шовинизм… Бабе место на кухне?

– Ты же все понимаешь, милая, Kinder, Küche, Kirche… – хохотнул Шишкин.

Рита показала Шишкину кулак и демонстративно поставив пакеты посредине комнаты, уселась рядом с Петей.

Петя выложил на барную стойку свои записи, которые делал вместе с Шишкиным в баре три дня назад, и приписал к кружочку с фамилией Панаев «пропавшее видео» и знак вопроса. Подумав, приписал к фамилии Кокорин слово «Зачем».

Рита недоуменно посмотрела на Петю:

– Что означают эти фамилии и слово «Зачем»? И Панаев почему здесь…

– А, Рита, ты же не знаешь! – протянул Мишка. – Наш Петя нашел себе новое расследование. Вот мало ему истории с Настей!

Рита сердито посмотрела на Петю.

– Так, а вот про историю с Настей можно подробнее?

– Шишкин, ты находка для шпиона… – простонал Петя.

Рита многозначительно посмотрела на Петю:

– Так, Петюня, а рассказывай-ка мне все прямо сейчас.

– О чем?

– Обо всем!

– Коротко не получится… – замялся Петя.

– А я никуда не тороплюсь.

И Рита выжидательно посмотрела на Петю и устроилась поудобнее на барном стуле.

– А я пока ужин приготовлю… – Шишкин подхватил пакеты с пола и ретировался в кухонную зону.

Петя задумался. Получается, за последние три недели закончилась одна загадочная история и началась новая.

– Начну сначала. Помнишь, меня Романов отстранил от эфиров? Первая история началась накануне…

И Петя рассказал о том, как ему ночью в телеграм позвонила Настя и звонок не прошел. Как он познакомился с гуру Илией и заподозрил неладное в их Центре «9 ступеней», как сломался чат-бот и Петя бросился искать Настю в ретритном центре в Подмосковье, потому что чуйка его предательская сработала. И как оказалось, что Настя в порядке и попросила оставить ее в покое.

– Единственное, что странное осталось в истории с Настей, – это кому и зачем понадобилось подключать чат-бот к нашей с Настей беседе. Помнишь, мы с Подлипским встречались? Это отголоски того… хм… расследования.

– Петя, ты думаешь, эти случайности не случайны?

– Рита, я уже ничего не думаю. Там все закончилось. Настя в безопасности, потребовала оставить ее в покое. Что я и сделал.

– Так, а Панаев здесь при чем? Антипов? И… какие там еще фамилии у тебя записаны?

– Ох, – вздохнул Петя. – Это уже новая история.

И Петя рассказал Рите о гибели Игната Антипова 25 лет назад. И о том, что он раскопал за последние дни.

– Ну вот смотри. Рукавицын Павел, сын Василия Рукавицына, лишился бизнеса и убил себя. При этом бизнес достался за бесценок Владимиру Антипову, моему боссу. Есть мнение, что банк не дал отсрочку по кредиту именно из-за вмешательства Антипова.

– Панаев, как мы выяснили, стал жертвой мистификации, профессии и состояния лишен, – продолжила Рита.

– Вот-вот, – кивнул Петя.

– А что по Кокорину? – спросил Шишкин.

– Кокорин осужден за взятку, – Петя заглянул в свои заметки. – И здесь еще больше странного, чем с Панаевым. Опытный чиновник, на своем месте не первый год. Очень аккуратен, раз смог продержаться на посту так долго. Берет взятку в публичном месте от малознакомого человека. И сумма взятки – 100 тысяч долларов, пустяк для такого человека. Да, еще странное – сначала признался, потом стал отрицать факт взятки.

– Тут скорее вопрос, почему сразу признался… – задумался Шишкин. – Чиновники обычно умнее себя ведут.

– Все это очень подозрительно.

Мишка поставил на стол салат, раздал всем тарелки и вилки.

– Петя, с другой стороны, – Шишкин многозначительно поднял палец вверх. – Ты смотришь на все эти случаи вместе. И сквозь свою чуйку. А каждое событие по отдельности – стечение обстоятельств.

– Погоди, Миш, – Рита поддержала Петю. – Но здесь явно что-то не то.

Шишкин вздохнул и устало посмотрел на ребят.

– Но только в контексте объединяющего события – убийства отца Антипова 25 лет назад, о котором мы толком ничего не знаем.

Петя заглянул в свои записи.

– Выглядит все так, как будто этих людей преследует злой рок. Возможно, с бизнесом Рукавицыну Антипов и «помог» из мести или так совпало, что его заинтересовала эта фабрика. Это не преступление. Но неспокойно как-то у меня на душе…

– Для полной картины не хватает информации о Морозове и Рукавицыне-старшем, – подытожила Рита.

– Единственное, что могу в такой ситуации, – найти адрес Морозова, – Шишкин развел руками.

– Ну что ж, а я пока съезжу в Навинск на разведку. Завтра как раз суббота, – вздохнул Петя.

– Я с тобой! –

– Рита, у тебя же дежурство в редакции! – удивился Петя.

– А, – махнула Рита рукой. – Подменюсь!

На том друзья и разошлись уже за полночь. А Петя все не мог уснуть, вертел события и так и эдак. Чуйка подавала сигналы: «Петя, копай!»

Глава 15, в которой Петя и Рита едут в маленький подмосковный городок

Навинск встретил Петю и Риту легким дождиком. Как Петя уже знал, этот подмосковный город включал в себя около 150 тысяч жителей. В центре города – уютная пешеходная улочка, храм, фонтан, правда, разобранный и огороженный для ремонтных работ. Петя припарковался напротив здания администрации. По телефону ни ему, ни Рите ничего о Рукавицыне узнать не удалось.

– Ну что, разбегаемся? – Петя предложил разделиться, чтобы с большей пользой использовать время. – Кто в администрацию?

– Давай, кто победит, тот в администрацию. Побежденный сам придумает, где искать инфу, – приготовила кулачки Рита.

– Камень, ножницы, бумага – раз, два, три! – И Петя выбросил ножницы против Ритиной бумаги.

– Ну ла-а-дно, – протянули Рита. – Разбегаемся!

Журналистское удостоверение вызвало уважение у охранника, и он без сомнений пропустил Петю в здание администрации. В соответствующем кабинете его ждал замглавы района по вопросам СМИ, общественных организаций и внутренней политики.

– Мне звонили, что вы приедете. Какими судьбами к нам из Москвы, да еще в выходной? – хмурый мужчина, представившийся Константином Вячеславовичем, перешел сразу к делу.

– Радиостанция готовит программу о подмосковных городах с историей. Ваш городок недавно приобрел статус исторического поселения и попал в шорт-лист.

– Это прекрасно. Что требуется с нашей стороны? Готовы предоставить экскурсовода, историка… Вы бы предупредили заранее.

– Да, простите, что выдернул в выходной, – Петя искренне извинился. – Но срочное задание сверху, приходится, сами понимаете, даже в выходной людей беспокоить…

– Да-да, конечно. Может быть, пообедаем в лучшем ресторане города и я вам в общих чертах все обрисую?

– К сожалению, времени у меня немного. Я несколько вопросов задам, а там решим. Сразу скажу, вопросы несколько щекотливые. Все-таки в эфир войдут города с безупречной репутацией. Скажите, есть ли какие-то негативные события, скандалы, связанные с вашим городом?

– Не понял, какие скандалы?

– Криминальные группировки какие-то в городе есть?

– Да ну что вы, мы за таким следим, у нас строго, моя милиция меня бережет, как известно…

– Да-да, это отлично! Ну а что скажете о вашем бывшем главе района – Рукавицыне? Он как-то скоропостижно ушел с поста, верно? – Петя клепал историю, что называется, на ходу, надеясь попасть в контекст.

– А, вы Василия Сергеевича имеете в виду?

– Да-да, именно.

– По болезни человек ушел на заслуженный отдых. Ничего необычного в его возрасте, – напрягся чиновник.

– Болеет, значит?

– Да, опять же, повторюсь, человек пожилой. А после смерти сына у него был удар…

– Вот, кстати, про сына. Какие у них были отношения?

– Самые прекрасные… – Константин Вячеславович насторожился. – Я не пойму, на что вы намекаете?

– Извините, дело в том, что Павел Рукавицын, как вам известно, покончил с собой. – Петя продолжил гнуть свою линию. – Если эта смерть как-то связана с его отцом, главой вашего города, пусть и бывшим… Боюсь, здесь слишком большие репутационные риски для нашей передачи… Но я без намеков, – примирительно поднял руки вверх Петя.

– Мне ничего об этом не известно, – резко ответил чиновник.

Пете пришло сообщение от Риты: «Есть информация, заканчивай!»

– Ну что же… – Петя демонстративно взглянул на часы. – Если это возможно, я бы хотел воспользоваться вашим предложением организовать экскурсию в следующий свой приезд. А сегодня сам поброжу по городу, составлю, так сказать, общее впечатление.

Чиновник настороженно пожал Пете на прощание руку и вручил свою визитку с золотым тиснением.

Рита ждала Петю у машины.

– Так, ты что-то успел выяснить?

– Ничего особенного, кроме того, что Рукавицын после смерти сына заболел и сейчас на пенсии.

– А я кое-что узнала. Рукавицын-старший, ты не поверишь, в местной богадельне.

– Как это – в богадельне?

– Ну ладно, не в богадельне, а в хорошем пансионате для пожилых людей. Высококлассном. Короче, зашла я в местную библиотеку, а там старушка – божий одуванчик мне все слухи и рассказала. Скучно ей, живых людей почти не видит. Кто сейчас в библиотеки ходит! Василий Сергеевич Рукавицын узнал о смерти сына на рабочем месте, где у него и случился инсульт. Вызвали скорую и увезли в больницу. Там очень быстро стало понятно, что на должность чиновник не вернется. И в целом к нормальной жизни тоже: отнялась речь и парализовало одну сторону тела. После городской больницы пациент был отправлен домой на дожитие.

– А в богадельне он как оказался? Сорян, в пансионате, – поправил себя Петя.

– За больным нужен уход. Жена у Рукавицына давно умерла, а молодая сожительница быстро собрала вещи и упорхнула в поисках нового крепкого плеча.

– А еще есть родня?

– Есть вдова сына. Но она тоже не захотела ухаживать за немощным стариком, тем более что тестя терпеть не могла. И определила Рукавицына в очень дорогой пансионат для пациентов после инсульта.

– Он далеко? Можем туда смотаться?

Рита набрала адрес в картах. «Маршрут построен, время пути 15 минут», – отрапортовал навигатор.

– Так, – скомандовал Петя. – Поехали!

По дороге Петя позвонил по телефону с золотой визитки и попросил организовать экскурсию, на что чиновник, слегка удивившись, пообещал обеспечить проезд на территорию. И не обманул. За шлагбаум Петю и Риту легко пропустили, как только Петя показал удостоверение журналиста.

На берегу большого лесного озера расположились два трехэтажных корпуса пансионата. Невдалеке от них – несколько деревянных коттеджей. Берег усыпан песочком, несколько шезлонгов с зонтиками. В целом все напоминало дома престарелых из американских фильмов: чисто, аккуратно, благородно, небогато.

У входа их встретила администратор – улыбчивая женщина средних лет.

– Петр Андреевич, здравствуйте! Мне о вас уже сообщили, пройдемте в мой кабинет.

А в кабинете Петю и Риту ждал со вкусом накрытый столик: апельсины, бананы, яблоки и бутылочка коньяка. И когда успели?

– Угощайтесь! – приветливо развела руками администратор.

Петя – тертый калач – знал, что чем дальше от Москвы, тем замысловатее гостеприимство. А вот Рита растерянно смотрела на Петю с немым вопросом.

– Большое спасибо вам за такое радушие. Но я за рулем, а вот Рита, наверное, воспользуется приглашением.

Рита сделала большие глаза.

– Рита – наш опытный корреспондент, в поисках информации ей нет равных. А мне разрешите осмотреться, прогуляться по территории?

Администратор несколько погрустнела, что все отклонилось от плана.

– Я сейчас организую сопровождающего.

– Да вы не беспокойтесь, я сам пройдусь.

– Петр Андреевич, вы извините,

Петя вздохнул. Спустя несколько минут его уже знакомили с молодой женщиной в белом халате: «Валентина Михална». Вместе они вышли из главного входа, и женщина, обреченно вздохнув и посмотрев на часы, спросила:

– Итак, Петр Андреевич, куда вас сопроводить?

– Покажите мне территорию, пожалуйста, где организованы прогулки ваших подопечных. Может, у вас достопримечательности какие-то есть?

– Да какие уж тут достопримечательности. Ну, пойдемте.

И женщина повела Петю по территории, рассказывая, что где находится. Несколько корпусов, озеро, тропинки для прогулок.

– А где же ваши пациенты? Такая погода хорошая!

– Сейчас время процедур. Прогулка будет после ужина, здесь четкий режим.

– А расскажите немного про ваших пациентов…

– Мы называем их «гости» или «отдыхающие».

– Понял. Тогда расскажите про ваших гостей. Мне рекомендовали ваш пансионат как прекрасное место дожития для людей преклонного возраста.

– Ну если так, то вас обманули, Петр Андреевич. У нас нет просто пожилых людей. Наши гости – это люди после инсультов, которым требуется медицинская реабилитация. Или пожилые люди с деменцией. Вы не увидите здесь милых старушек в кудряшках и их галантных кавалеров, танцующих в беседке под какой-нибудь старинный романс, ведущих беседу о Пушкине, читающих наизусть Блока и Мандельштама… Природа этого места гораздо прозаичнее и жестче. Сюда богатые люди привозят своих больных стариков, потому что не хотят или не могут обеспечить уход дома. И здесь гораздо больше одиночества, чем вы можете себе вообразить.

– Скажите, а мэр Рукавицын из тех, чей уход не хотят или не могут обеспечить на дому?

– Рукавицын? Так вот настоящая цель вашего визита?! – усмехнулась Валентина Михайловна.

– Не буду скрывать, – признался Петя. – Его история поразительна – такой человек, на должности столько лет и попадает сюда.

– Рукавицын много крови попортил жителям нашего города. И заслужил то, что с ним происходит. Извините… – спохватилась Валентина Михайловна. – Вряд ли наши усилия поставят его на ноги.

– Но его навещают? Родственники, друзья. В его положении, наверное, это важно. И помогло бы реабилитации. К нему же пускают посетителей?

– Конечно, пускают, у нас не тюрьма. Но родственники к Рукавицыну не приходят. А вот друзья одно время часто приезжали. Потом все реже, и сейчас один человек приезжает, из Москвы.

– А какое состояние у Рукавицына? С ним можно поговорить?

– Поговорить – ну что вы… – женщина покачала головой. – Последствия инсульта – задет речевой центр, снижена двигательная активность. И перспективы восстановления очень туманны.

– Он овощ?

– Мы так гостей не называем, – женщина строго посмотрела на Петю, потом улыбнулась. – Он практически обездвижен. Но мозг работает. Только что это за жизнь – быть запертым в бесполезном теле.

– А вот вы сказали, что он кровь попортил городу. Вы что имели в виду?

Тут Валентина Михайловна остановилась.

– Вы знаете, Петр Андреевич, вы меня неправильно поняли. И я вам ничего такого не говорила. Наш пансионат не в сферическом вакууме существует, хоть и полностью на коммерческой основе. Но земля здесь муниципальная, отозвать разрешение – дело нехитрое. А у нас пациенты…

– Гости… – поправил Петя.

– Да, гости. Некоторых из них перевезти в другое место – это многие тысячи рублей. Словом, я вам показала территорию. И мне пора. Давайте я вас провожу обратно.

– А можете сказать фамилию друга, который Рукавицына навещает?

– Такие вещи я разглашать не могу. Вы у заведующей спросите, возможно, она даст добро.

– Валентина Михайловна, дайте мне минутку, подышать свежим воздухом вашим подмосковным, посидеть, на озеро поглядеть.

Женщина была так счастлива отделаться от неудобных вопросов Пети, что махнула рукой, попрощалась и быстрым шагом направилась ко входу в здание.

В этот момент из корпуса выпорхнула веселая Рита.

– Петюня! Ну что за место шикарное! Хотела бы я здесь подлечиться! – Рита летящей походкой направилась к Пете и чуть не упала, запнувшись о ступеньку.

Петя подхватил ее за руку, Рита со смехом откинула волосы со лба.

– Ты набралась, что ли?! – изумился Петя, почувствовав легкий запах коньяка.

– Такие здесь все радушные! – громко протянула Рита, беря под руку Петю, и вполголоса добавила. – И разговорчивые…

– О-хо-хо, ну поехали домой, что ли…

Петя довел Риту до машины, она высунулась в окно и начала горланить припев из популярной сейчас песни «Дайте мне белые крылья». Но когда машина выехала с территории, Рита внезапно «протрезвела», закрыла окно и, развернувшись к Пете, серьезно сказала.

– Единственный посетитель Рукавицына за последние три месяца – его старый друг Владимир Антипов. Он приезжает к пациенту регулярно, раз в две-три недели.

– Понял.

– А еще Антипов жертвует регулярно на исследования мозга инсультных больных, которые здесь проводит главврач.

Глава 16, в которой Петя узнает кое-что новое и очень странное

Телефон звенел долго, пронзительно и неприятно. «Черт!» – мысленно простонал Петя и посмотрел на часы: 8:15 утра. На экране смартфона был один пропущенный вызов – Шишкин. «У него дежурство, что ли? Воскресенье же!» Тут же пришло сообщение от Шишкина с адресом Морозова. Ну что же, хоть не зря разбудил.

Петя с трудом поднялся и поплелся в ванную. Там решительно вывернул кран с холодной водой и 30 секунд простоял под ледяным душем, едва сдерживая вопль. На автомате оделся. На автомате выпил кофе. Набрал Шишкина.

– Чего звонишь? – буркнул Мишка.

– Ты мне звонил… – Петя слегка опешил от грубости друга.

– Адрес Морозова я скинул. Все, говорить не могу, очень занят.

И Шишкин нажал отбой.

– Ну ладно, – Петя в недоумении посмотрел на телефон.

Спустя полчаса Петя въехал в коттеджный поселок недалеко от района Куркино. Он нашел нужный дом и позвонил в калитку – открыла пожилая женщина.

– Добрый день, Виталий Морозов дома? Можно с ним переговорить? Я Петр Соколов, журналист.

– Виталий Морозов? – удивилась женщина. – Он умер.

– Как умер? – опешил Петя от неожиданности.

– Два года уж прошло.

– Как же так… Мне его рекомендовали… А с супругой его можно переговорить?

– Инна Александровна в больнице. А зачем она вам?

Петя показал журналистское удостоверение.

– Вы извините за беспокойство. Но я занимаюсь журналистским расследованием гибели одного бизнесмена, которое произошло 25 лет назад. И расследование вывело меня на Виталия Сергеевича…

– Ох, но Инночка ничего вам и не расскажет. 25 лет назад они еще не были знакомы.

– Как жаль… И все-таки, как произошло, что Виталий Сергеевич… Извините, не знаю вашего имени-отчества…

– Мария Максимовна, я домработница Морозовых. Виталия Сергеевича я тогда нашла. Да что ж мы с вами через забор… Проходите сюда, на веранду.

Участок когда-то был роскошным, с

– Заметили, да? – Мария Максимовна перехватила взгляд Пети и печально развела руками. – Давно здесь нет мужской руки. Уже год, как все деньги идут на лечение Инны, даже девочку пришлось перевести из платной гимназии в обычную школу.

– Что-то серьезное, видимо? – посочувствовал Петя.

– Да, очень серьезно, рак, четвертая стадия. Сейчас очередная химия. И я с девочкой помогаю в такие дни. По старой дружбе, так сказать. Платить мне Инна уже не может. Вот как раз обед приготовила, сейчас Леночку буду из художественной школы встречать.

Петя попросил воды. Мария Максимовна захлопотала: «Может, чайку?» Спустя несколько минут на столике перед Петей уже стоял горячий заварной чайник, сушки и варенье в двух разных вазочках.

– Мария Максимовна, что же случилось два года назад?

– Да мне толком и рассказать нечего. Я в этот день работала. Зашла как обычно, открыла дверь своим ключом. Хозяина не должно было быть дома. Прошла в кабинет… Я всегда с кабинета начинаю, так Инне удобно… Было удобно… И увидела его, Виталия Сергеевича, – кровь, пистолет. Страх! Просто ужасная трагедия! Застрелился…

– Самоубийство… – Петя почувствовал, как его чуйка включила сигнал тревоги. – Как думаете, почему он это сделал с собой?

– Не знаю, Петр. Он Инну с Леночкой очень любил. Не понимаю, как он их мог бросить. Тем более вот так…

– А как получилось, что их дома не было? Может, поссорились?

– Нет, что вы, они вообще не ссорились почти, очень хорошие отношения… Там другое. Инне позвонили, что ее мать в больнице, просит ее приехать с дочкой. Она в чем была в машину села, дочку из школы забрала и поехала. Это километров 300. Но оказалось, что ей случайно сообщили, по ошибке. Вот пока они туда-сюда ездили, все и произошло. Там еще какая-то странность со связью была – Инна не могла никому дозвониться. Даже Виталия Сергеевича не предупредила о своем отъезде.

– Как вовремя иногда ломаются телефоны… – задумчиво произнес Петя. – А еще что-то не припомните?

– В его кабинете камера была. Может, от грабителей, а может, за мной приглядывали. Он ведь никому не доверял, кроме Инны. Так вот, видео с камеры следователь при мне просматривал. Виталий Сергеевич кому-то звонил много раз, очень нервничал, не мог дозвониться. В тот день какая-то общая проблема была с телефонами. Глюк какой-то. А потом ему пришло сообщение на телефон. Он его просмотрел сразу же. И что-то увидел там страшное, настолько страшное, что телефон отбросил от себя, закричал, заплакал. Потом вроде как говорил с кем-то, недолго. Только не было никого в тот момент в кабинете, на камере хорошо видно, что он в кабинете один. Как будто помешался. И дальше видно, как он записку пишет, достает пистолет из сейфа и стреляет в себя. Жуть. Выстрелил сразу, как только пистолет достал, не раздумывая.

– А что было в записке?

– Очень странная записка: «За грехи мои покарали меня. Девочки, иду к вам!»

– Потому и сомнений не было в самоубийстве… – кивнул Петя.

– Какие уж тут сомнения. Все на видео записано. И записка эта…

– Значит, получил сообщение, просмотрел, заплакал, что-то сказал, написал записку и выстрелил в себя.

– Да, все так и было.

– А что он за человек был, Мария Максимовна?

– Ну как вам сказать… Жену и дочку обожал. Меня терпел, пару раз чуть не уволил, очень подозрительным был. Как-то ему показалось, что я в его бумаги заглянула, уволить хотел. Инна меня отстояла.

– А вы действительно заглянули?

– Не заглядывала я! – возмущенно воскликнула женщина. – Когда пыль вытирала, пару папок не на те места положила. А он заметил. После этого камеру установил, к слову.

– А что в бумагах было? Хотя бы что-то удалось разглядеть? – с надеждой спросил Петя.

– Да что вы, Петр, ничего я не разглядывала, – запротестовала домработница и, подумав, продолжила: – Но я вам так скажу. Это точно было по работе, он же в безопасности работал. Так вот там были папки с фотографиями, как будто отчеты, досье на кого-то.

– Может, фамилии какие-то вспомните?

– Нет-нет, – замахала на него руками Мария Максимовна. – Я же случайно взгляд бросила, не разглядывала ничего. Да и времени сколько прошло!

Женщина налила себе и Пете еще чаю.

– А вы знаете, Петр, – женщина села за стол и продолжила, глядя куда-то вдаль: – Не могу не сказать. Все-таки Виталия Сергеевича сложно назвать мягким и добрым. Он был очень вспыльчивым и жестким, если не сказать жестоким. Знаете, когда в ярости человек собой не владеет. Только Инночка его могла успокоить. Вот и со мной тогда не знаю, что было бы, если бы она не вмешалась. Страшно было очень. А ее он любил, не мог ни в чем отказать.

– Так… А смартфон… Что же Морозов увидел в телефоне? – Петя отхлебнул чая и задал вопрос сам себе. – Вот бы посмотреть это сообщение!

– А не было в его телефоне никаких новых сообщений! – неожиданно ответила Мария Максимовна.

– Как не было?

– Вот не было, и все. И звонков не было. Там вообще ничего не было. Мне Инна рассказала, а ей – следователь. Хотите, я вам этот телефон покажу?

Мария Максимовна вошла в дом и через минуту принесла айфон.

– Он уже не годится никуда, так и лежит в кабинете в ящике стола без дела. Сначала в полицию забрали, потом вернули. Но Инна не решалась продать или выбросить, а теперь уже не до того. Сами посмотрите – ничего в нем нет.

Петя подумал про себя: странно, что телефоном не пользуются, а он заряжен.

– Это Инна заряжает, когда она дома, – Мария Максимовна правильно поняла взгляд Пети. – Все надеется на что-то. Понять, разобраться.

В телефоне действительно было пусто.

– Хм, ни одного сообщения или вызова. Так не бывает. Даже пароля на телефоне нет.

– Как верно вы подметили, Петр. Это Инна сразу полиции сказала, что странно очень. Виталий Сергеевич ведь был помешан на безопасности, его телефон был с паролем. Инне он всегда на новый телефон пароль ставил и дочке тоже. На планшеты, на компьютеры. И дом на сигнализации. Он очень за всем таким следил.

Петя задумчиво повертел смартфон в руке.

– Мария Максимовна, а можете мне его дать на время? Покажу друзьям айтишникам. Ну, вдруг смогут телефон восстановить!

Женщина всплеснула руками.

– Ну как же я отдам, он же Инне

– Я верну, Мария Максимовна, – Петя умоляюще сложил руки на груди. – Когда хозяйка возвращается из больницы? Через неделю? К этому времени телефон верну, обещаю. Хотите, можете даже фото моего паспорта сделать…

– Ладно, – махнула рукой женщина. – Вдруг что узнаете, будет хоть какое-то облегчение.

– Мария Максимовна, если что-то вспомните, позвоните мне, буду вам очень благодарен, – Петя дал женщине свою визитку.

– А о чем будет ваша статья?

– О загадочных преступлениях в России, – улыбнулся Петя.

– Какая же здесь загадка, если самоубийство?

– Здесь, возможно, загадки и нет. Но вот Виталий Сергеевич, возможно, был замешан в событиях 25-летней давности.

– Так это когда было! Виталий Сергеевич тогда в Навинске жил, совсем молодой был.

– А вы что-то знаете о той его жизни? Может, обсуждали они с Инной что-то при вас?

– При мне ничего такого не было… – женщина спохватилась. – Хотя однажды по телефону Виталий Сергеевич громко говорил с кем-то. И обронил что-то типа: «Как бы нам за Навинск не предъявили!»

– Так и сказал?

– Да, именно так. И фамилию назвал какую-то. Но я не помню, конечно.

– Вспомните, Мария Максимовна, это очень важно!

– Нет, Петр, не помню, я пожилой человек, – развела руками женщина.

Уже в машине Петя позвонил Семену Подлипскому из «Ченнел Ван».

– Семен, привет! Петр Соколов, помнишь, общались с тобой на днях про чат-боты.

– А, Петр, да, привет! Остались вопросы по ИИ? – Семен ответил сразу и торопливо продолжил: – Или нужна разработка? К сожалению, новых заказов сейчас не принимаем.

– Семен, я бы встретиться хотел, просьба есть.

– Знаешь, времени нет совсем. Ты же знаешь, я в Калифорнию собираюсь… Дела вот передаю заму. У меня тут небольшие проблемы с инвестором…

– Да, я понимаю, но дело важное. Был бы очень благодарен.

– Хорошо, – вздохнул Семен. – Приезжай в офис, записывай адрес.

В офисе «Ченнел Ван», несмотря на воскресенье, царила суета. Петю проводили в кабинет, где его ждал Семен за столом, заставленным несколькими мониторами.

– Привет, давай быстро обсудим. Какой вопрос у тебя? – спросил Семен, коротко пожав Пете руку.

– Тут вот в смартфоне надо покопаться…

Петя выложил телефон Морозова на стол.

– Не понял, ты серьезно, что ли? – Семен раздраженно уставился на Петю. – Тебе надо смартфон починить?

– Семен, выслушай!

– Ну? – Семен с вызовом откинулся в кресле.

– Человек покончил с собой при сомнительных обстоятельствах. А свидетельства его гибели могут быть в этом телефоне. Хотя бы их следы!

– А я чем могу помочь? И ты здесь при чем?

Петя показал удостоверение журналиста. Семен скорбно вздохнул:

– Вот значит что, расследование… И ко мне не просто так заявился…

– Семен, я в первый раз и правда только за консультацией пришел. А сейчас вот действительно нужна помощь. У тебя крутые спецы, вы такие вещи делаете – из области фантастики. Наверняка сможете разобраться.

– Петя, не до того сейчас, ну вот ей-богу!

– Семен, они вон у тебя шатаются с растерянными лицами и кофе пьют без конца. Как будто не в Америку тебя провожают, а в последний путь. Вот и дай им задачку посложнее… Поможешь разобраться в запутаннейшем деле.

– А, ладно, – махнул рукой Семен и взял смартфон. – Что надо выяснить?

– Перед смертью владелец получил на него то ли звонок, то ли сообщение. Там было что-то необычное, возможно, страшное или криминальное. А когда полиция приехала на место самоубийства, в телефоне было пусто. Даже пароля нет на устройстве, хотя человек был очень осторожный, к безопасности относился серьезно. Как такое могло произойти?

– Так, смартфон заберу, верну сразу, как что-то узнаем. Если следы остались, мы их найдем.

– Семен, спасибо, брат. Буду должен!

– Да чего уж там!

Глава 17, в которой Петя задает Антипову правильные вопросы и что из этого вышло

– Петр, добрый день! Проходите, пожалуйста. Жду вас.

Антипов радушно встретил Петю в своем кабинете, поднялся навстречу, пожали руки.

Петя с утра ждал этой заранее запланированной встречи и не был уверен, как правильно ему себя вести. Сможет ли он задать вопросы о прошлом? Все сходилось в одной точке – на Антипове. И при этом – череда случайностей. Можно ли с такими подозрениями обращаться к уважаемому человеку? Скорее нет, чем да. И все же.

Петя начал с вопросов, которые ему согласовала Гурьянова, – о венчурном фонде и личной стратегии инвестирования. Антипов рассеянно отвечал стандартными фразами. Обоим было скучно.

«– …Я занялся инвестированием 15 лет назад, многое изобретал на ходу. И только последние пять лет меня можно назвать профессиональным инвестором.

Ангельская работа чрезвычайно интересна. И взаимоопыляема. Я многих основателей учу важному, но и меня учат тоже…

– …Иногда приходится заниматься психотерапией: «Не трусь, десятки стартапов это проходили до тебя». Иногда просят приехать поучаствовать в важных бизнес-переговорах, которые решают судьбу компании. Я помогаю.

– …Мы работаем на посевной стадии, с проектами, которые потенциально взорвутся, кратно подорожают, но пока не являются бизнесами».

– Владимир Игнатьевич, – Петя отложил согласованные вопросы.

– Да, Петр, – Антипов внимательно смотрел на Петю.

– Владимир Игнатьевич, я бы хотел отступить от сценария Гурьяновой, если вы не против.

– Я вижу, вы о чем-то конкретном хотите спросить. И вряд ли вопрос мне понравится.

«Проницательный, гад», – уважительно подумал Петя.

– Действительно, тема очень личная, деликатная…

– Ну если личная и вы хотите, чтобы я откровенно ответил… я попрошу вас, Петр, выключить диктофон, – Антипов посерьезнел.

Петя так и сделал.

– Владимир Игнатьевич, что произошло с вашим отцом 25 лет назад?

Антипов спокойно посмотрел в глаза Пете и коротко ответил:

– Он умер.

– Но что случилось, как это произошло?

Антипов тяжело вздохнул, поднялся из кресла и прошел к окну. Как будто собираясь с мыслями. Он обернулся к Пете, но смотрел куда-то в пространство. Такой взгляд, обращенный в прошлое, в далекое прошлое. Петя затаил дыхание.

– Мой отец был умным и предприимчивым человеком. Он разобрался, как работают законы бизнеса. И открыл золотую жилу в отдельно взятом маленьком городке, – Антипов медленно вздохнул. – Бандиты захотели забрать этот бизнес. Отец не согласился. И его убили.

Антипов говорил, не глядя на Петю, лаконично, спокойно, но Петя чувствовал напряжение, которое скрывалось за этим показным спокойствием.

– Что произошло потом?

– Я попал в СИЗО по подозрению в убийстве отца, –сухо продолжил Антипов. – Мать боялась за мою жизнь и свободу и передала все активы отца в руки тому, кому было велено.

– А что с вами случилось дальше?

– Меня выпустили из СИЗО на похороны отца. После чего я уехал из России.

Снова повисла пауза.

– И вы уехали в США?

– Верно. У меня была

– Как сложилась ваша жизнь в Штатах? – продолжил задавать вопросы Петя.

Антипов снова повернулся к окну. Легкие сумерки ложились на город. С высоты 40-го этажа предвечерняя Москва была чудо как хороша. Пауза затянулась, но Петя не торопил, чувствовал – нельзя торопить.

Антипов вернулся в кресло, как будто принял важное решение. Он нажал спикерфон и попросил помощницу принести кофе, не спрашивая Петю, хочет ли он. Когда перед обоими оказались чашки с ароматным напитком, Антипов внимательно посмотрел на Петю.

– Вы знаете, Петя, я все искал подходящего момента рассказать эту историю… Вряд ли будет более подходящий. Поэтому слушайте.

Когда я оказался в Сан-Франциско, я был мгновенно лишен иллюзий. Я почувствовал себя курицей с отрубленной головой. Тело еще живет, трепыхается, но назад пути нет. Деньги закончились в первую неделю. Английский я знал прилично, но этого было недостаточно, чтобы найти хорошую работу. Подрабатывал грузчиком, потом посудомойщиком в кафе на заправке. Платили мало, денег хватало на еду, ночевать я ходил в американские ночлежки. В какой-то очередной забегаловке я познакомился с парнем из России, работавшим там официантом. Он приехал в США на полгода раньше меня, уже успел худо-бедно освоиться и предложил разделить жилье. Он лучше знал английский, был старше на 5 лет, и у него была цель – заработать хорошие деньги и вернуться в Россию, где осталась семья. Он поссорился с женой и уехал, о чем жалел каждый день. Все, что зарабатывал, откладывал, на себя тратил минимум, только чтобы выжить. И каждую копейку берег для тех, кто, как он надеялся, примет его обратно.

Мы часто мечтали с ним о лучшей жизни, о том, что скоро нащупаем ту самую бизнес-идею, построим суперкомпьютер или придумаем новейшую технологию. Все американские студенты технических колледжей в те времена об этом мечтали. Тогда я впервые услышал слова «стартап» и «венчурные инвестиции». И мы придумали… Нет, не инновацию. А всего лишь сервис по сборке компьютеров. В магазинах тогда продавались готовые устройства, уже в сборе. А мы делали их апгрейд: расширяли оперативку, меняли видеокарту, добавляли память и прочее. Еще один наш товарищ, американец, пустил нас в свой гараж, где мы и развивали свой маленький бизнес. Так что гаражные стартапы – это не миф…

Антипов сделал паузу, пригубил кофе. Петя не притронулся к своей чашке, он ждал. Ждал, предвкушал, предчувствовал. И боялся лишним движением, фразой, дыханием прервать беседу.

– Бизнес неожиданно попер. Сарафанное радио настолько хорошо сработало, что нам пришлось искать помощников на сбор-разбор компьютеров. Позже мы стали договариваться с производителями на оптовую покупку запчастей. И в итоге стали сами собирать сверхмощные машины и игровые компьютеры.

За несколько лет мы заработали прилично и умудрились накопить тысяч по 250 долларов каждый. И мой товарищ засобирался домой, чтобы забрать семью в американскую жизнь, в американскую мечту. А я собрал деньги на обучение в местном университете. По возрасту я как раз подходил, с языком все было в порядке, все формальности были решены.

Мы оба к тому времени легализовались в США. И были счастливы. Прошли сквозь трудности, заработали. Мой друг уже купил билет в Москву и предвкушал возвращение к семье. Мы строили планы, как он вернется в Сан-Франциско и мы продолжим развивать то, что так удачно получилось в гараже. Мечтали о собственном IT-продукте, у нас были грандиозные планы и интересные идеи. Действительно достойные идеи. Это я тебе сейчас как профессиональный инвестор говорю.

Антипов замолчал, взглянул на Петра, как будто собираясь с духом. И продолжил.

– Мне трудно об этом говорить. Если и есть что-то в моей жизни, о чем я сожалению, так это о двух вещах. Первое – что уехал в США и оставил мать в России, она умерла здесь одна, без меня. Второе – что не сберег друга.

Антипов снова задумался. Петя не выдержал и задал вопрос.

– Не сберег друга? Что это значит?

– Мы вдвоем возвращались к себе в квартиру с прощальной тусовки. К нам подошли трое, сказали вывернуть карманы. У нас не было с собой ни серьезных денег, ни ценностей. Почему я не подчинился?!

Антипов снова замолчал.

– Завязалась драка. Мой друг не из тех, кто мог бросить в беде, дрался рядом, плечом к плечу. Меня избили до полусмерти. А друга пырнули ножом. Я выжил. Мой товарищ – нет.

Повисла напряженная тишина.

– Как его звали? – тихо спросил Петя.

Антипов долго смотрел в окно.

– Владимир Игнатьевич, как его звали! – напряжение повисло в воздухе вместе с паузой.

Антипов повернулся к Пете и пристально посмотрел в глаза.

– Его звали Андрей Соколов, твой отец.

Петя машинально отметил, что Антипов впервые обратился к нему на «ты».

– Вы меня обманываете. Мой отец бросил нас в 1996‑м и никогда не звонил, не писал нам. Он нас бросил.

– Петя, твой отец любил вас. И очень хотел обеспечить вам лучшую жизнь, отличную от той, что была тогда в России. Он уехал. Но ради вас он стремился вернуться…

– Я вам не верю.

– Ты уже поверил мне, ты знаешь, что это правда, Петр Андреевич.

Антипов вынул из портмоне небольшую фотографию и протянул ее Пете.

– Это фото кочует у меня из портмоне в портмоне уже 20 лет. Мы вдвоем с твоим отцом.

Петя стиснул карточку в руке. На ней два молодых человека – один высокий и худой, другой пониже и чуть младше, Антипов, – стояли полуобнявшись на фоне моста Золотые Ворота. И оба улыбались.

– Кажется, самое лучшее ждет их впереди, – пробормотал Петя.

– Петя, я отцу твоему должен. Он был прекрасным человеком. Я никогда не забуду того, что он сделал для меня.

– Поэтому я здесь?

– Да, поэтому ты здесь.

– Но почему только сейчас?

– Я не знал адреса Андрея в Москве. Мы собирались обменяться контактами перед его отъездом. Никогда не думали, что наша дружба закончится так…

Антипов тяжело вздохнул.

– Его последние слова были о твоей маме. Когда те ублюдки бросили нас умирать на пустынной улице, он мне сказал: «Передай Любочке и Пете, что я всегда любил их…»

Антипов снова замолчал, пауза затянулась.

– Я пытался найти семью Андрея, вашу семью… Когда вернулся домой спустя годы. Но безрезультатно. Много раз я ругал себя за то, что не взял его адрес заранее, что ввязался тогда в ту нелепую драку… А потом ты пришел ко мне на интервью… Так мы познакомились.

Петя вспомнил все обидные и горькие слова в адрес отца, которые мать говорила ему в

– Я могу забрать фотографию?

– Да, Петя, у меня есть копия. И вот еще что. Те деньги, которые твой отец планировал 20 лет назад привезти своей семье…

– Да? И что с ними? – равнодушно спросил Петя, думая о другом.

– Я приумножил их и готов вернуть тебе этот капитал целиком…

– Отправьте их матери.

– Твоя мама вышла замуж, и теперь за нее несет ответственность другой мужчина. Я передам эти деньги тебе. Так будет справедливо.

Петя молча смотрел на фотографию.

– Петя, ты понимаешь, что ты обеспечен до конца жизни?! – не выдержал Антипов молчания Пети. – Ты можешь распоряжаться этим капиталом так, как ты хочешь!

Петя внимательно посмотрел на босса и усмехнулся:

– Мне это не нужно.

– Петя, эти деньги – твои. И тебе придется их принять.

Петя поднялся со стула.

– Я, пожалуй, пойду.

– Первый транш скоро поступит на твой счет. Остальные получишь в течение года. Очень кстати, что ты согласился работать на мою компанию, меньше сложностей…

Петя прервал Антипова вопросом:

– Владимир Игнатьевич, вы меня покупаете?

Антипов глубоко вздохнул, глядя Пете в глаза.

– Нет, Петя. Я плачу по счетам.

Петя молча повернулся и вышел из кабинета.

Часть 3. Иван Петрович Бехтерев

1927 год. Владимир Михайлович отложил перьевую ручку на стопку исписанной бумаги. Очередная статья готова. Сегодняшний суматошный день выбил его из колеи. Сначала сухорукий параноик, потом Институт психопрофилактики и съезд коллег, где он энергично дискутировал о методах гипноза. Эти дилетанты усомнились в его выводах. И как только язык повернулся! Владимир Михайлович усмехнулся, он любил это яркое ощущение азарта, когда он отбивал возражения и осаживал коллег.

Потом Берта все-таки вытащила его в Большой. Тяжело вздохнув, Владимир Михайлович встал из-за стола и сделал несколько шагов к окну. А за окном вьюжило. Жаль было разочаровывать жену, но пришлось сказаться больным, чтобы оставить скучную оперу и вернуться к работе. Последние пару часов он снова почувствовал себя молодым. Но все же возраст дает о себе знать, вот даже голова закружилась.

«Что-то душно стало…»

– Глашенька! – позвал Владимир Михайлович прислугу. – Прибавь свету, душечка!

Внезапный озноб и резкая боль в животе. «Эх, бутерброды в Большом не хороши были». За дверью почудился шорох.

– Берта! Ты вернулась? – позвал Владимир Михайлович, но шорохи не повторялись.

Бехтерев пошатнулся и грузно осел на стул. «Темно-то как. И больно». День сегодня мрачный. И Берта с утра не в духе, надо было остаться в Большом. Но неоконченная работа звала, голова зудела мыслями, роилась фразами. И бутерброды эти не хороши…

– Глаша!

В щели под дверью мелькнул свет и погас. Мерещится или кто-то ходит?

– Берта?

«Я сказал или подумал? Как же нехорошо…»

– Сережа? Ты?

Профессор Сергей Благоволин, уступивший Владимиру Михайловичу квартиру на пару дней, собирался заночевать у любовницы, и Бехтерев не ждал его сегодня. Снова звук за дверью. Да что же это!

– Берта! Глаша! – громко позвал Владимир Михайлович, живот пронзила острая боль, руки покрылись липким потом и сознание провалилось в черноту.

Глава 1, в которой Петя совершает решительный поступок

Петя осознал себя у метро «Краснопресненская» и посмотрел на часы. Оказалось, в размышлениях он уже больше часа шел пешком по набережным. Куда теперь? Домой? Или к Рите? Нет, надо подумать. И поговорить. Но не с Ритой и не с Шишкиным, пока нет. Петя набрал номер секретаря Бехтерева.

– Светлана, привет! Я бы хотел сегодня встретиться с Иваном Петровичем. Удастся организовать?

– Привет, Петр! Но сегодня понедельник. Ты же знаешь, это не твой день.

«Вот уж точно, сегодня – не мой день», – мысленно усмехнулся Петя.

– Но есть же какие-то исключения, когда клиенту очень надо?

– Иван Петрович так не работает, извини, – голос Светы стал глуше.

– Света, а ты можешь дать мне его телефон, я сам договорюсь?

– Петя, – Света как будто смутилась, – я не могу, хочу помочь, но не могу.

– Но почему?

– Такое правило, Петя… Ничего не могу поделать.

Петя нервно буркнул: «Спасибо» – и нажал отбой вызова.

Итак, если у Бехтерева все дни расписаны, значит, нужно просто прийти к нему в кабинет. Петя чувствовал потребность поговорить. Он заставит психолога себя принять. Подождет в подъезде, если нужно. «Мне только спросить», – сыронизировал Петя и сам себе удивился, что все еще способен шутить.

Сколько горечи было в его жизни, связанной с отцом, которого он никогда не видел, но о котором знал только одно: емкое «бросил». А оно вон как оказалось. Пете захотелось позвонить матери. Но готов ли он сейчас ей все рассказать? Когда-нибудь это нужно сделать. Но не сейчас.

В подъезде дома, где расположен кабинет Бехтерева, было привычно темно. Петя подумал, что все же надо самому вкрутить лампочку. Он поднялся на третий этаж, постучал – никто не ответил. Петя нащупал ручку двери, нажал – дверь неожиданно легко открылась. Он наклонил голову, чтобы не стукнуться о дверной косяк, и осмотрелся. В кабинете было темно. Петя попытался нащупать выключатель – безуспешно. Но фонари с улицы и проезжающие автомобили освещали помещение достаточно, чтобы понять, что в кабинете никого нет. И ничего нет. В буквальном смысле ничего. Только два стула и пластиковый цветок на подоконнике.

Петя довольно хорошо знал кабинет Бехтерева – массивный стол, два кресла, цветок в углу в большом горшке, постеры на стенах, диван… Но ничего этого в комнате сейчас не было. «Что за чертовщина?» Петя прошел к окну и еще раз огляделся. Он ожидал, что кабинет будет заперт или своим вторжением он прервет чужой сеанс. Но пустой незапертый кабинет поставил Петю в тупик. Как это может быть? Что за блажь – вынести всю мебель? С какой целью? Бехтерев прекратил практику? Именно сейчас?

Петя в последний раз осмотрелся в кабинете и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Снова вопрос. Куда теперь? Петя не мог решить. Начался ливень, но домой не хотелось. Петя забрал машину с парковки у офиса и поехал к деду.

«Дед, я снова потерял

Радость от неожиданного приезда внука быстро погасла, когда дед увидел сосредоточенное лицо Пети.

– Что случилось?

– Ох, дед Степан… – вырвался у Пети горький вздох.

Дед усадил Петю в кресло рядом с камином. Уставившись на огонь, Петя подробно рассказал о том, что узнал от Антипова. Когда он закончил, повисло молчание. Петя взглянул на деда и впервые в жизни увидел, что выдержка деду изменила.

– Дед…

Дед тяжело поднялся из кресла и подошел к сундуку, который, сколько Петя себя помнил, всегда был заперт и использовался как тумба. Он отпер сундук ключом и кивком головы подозвал Петю.

А в сундуке лежала целая жизнь. Такая сложная и такая большая, она уместилась в нескольких пачках фотографий, стопке школьных грамот, пыльном плюшевом зайце, коллекционных значках 1980-х.

– Ты все сохранил, – ахнул Петя и увидел слезы в глазах деда.

Дед покачнулся, но Петя поддержал и обнял так сильно, словно хотел растворить эту боль, уничтожить силой своих объятий и сочувствия.

– Петя, если бы я знал… Если бы я мог предположить…

И Петя услышал в этом всхлипе деда чувство вины, что не уберег, сожаление, что усомнился в сыне, раскаяние, что позволил Пете жить с мыслью о предательстве отца. Петя усадил деда в кресло и сжал его дрожащие руки.

– Ты стал для меня источником сил, опорой, которой не смог стать отец. Ты лучший, дед. Теперь мы знаем правду. И это хорошо.

Петя долго держал деда за руки, пока те не перестали дрожать, а растерянность и боль вины не ушли из взгляда.

– Вот так всю жизнь мечешься, пытаешься принять правильное решение – туда или сюда, любить или ненавидеть, сдаться или продолжать борьбу… – дед говорил как-то глухо и тихо. – А самый важный выбор делают за нас – жить или умереть выбираем не мы.

Дед вздохнул и посмотрел наконец на Петю своим обычным внимательным взглядом:

– Ну все, все… Погоревали, и хватит. Будем, как говорится, живой жизнью жить, а не по закоулкам памяти шарить… Ты только матери позвони обязательно.

За окном шумел ветер, дождь барабанил по веранде. Петя пил обжигающе горячий чай и понимал, что сегодня он никак не может говорить с дедом начистоту. Не может, не имеет права ввязывать его в свое расследование. Деду хватает волнений.

– Дед, ты веришь в бессмертие души?

– Ты имеешь в виду в библейском смысле?

– В любом… Я читал у одного психолога – Бехтерева, ученого начала ХХ века. Он утверждает, что все люди создают психологический эфир, особый вид энергии. И потому, когда физическая оболочка умирает, их дух остается в этом психическом эфире… Психире… Остается жить.

Петя внимательно смотрел на деда и с облегчением заметил, что дед стал прежним – крепким, проницательным, твердым, каким его всегда знал Петя.

– Я не верю в потусторонние вещи, Петя. Я все-таки воспитан в советское время, – подумав, усмехнулся дед. – Но я точно знаю, что каждый должен оставить после себя что-то, что сделано своими руками, головой, энергией, чувствами, радостью или болью, потом, кровью. Что-то, в чем после смерти останется память. Дерево, дом, сын, рукопись… И люди будут смотреть на сделанное тобой, и в эту минуту ты будешь жить.

– И мой отец…

– Живет в тебе.

Еще помолчали.

– Ну что ж, – вздохнул дед. – Сегодня шашлыки не выйдут, залило мангальную. Да и настроение…

– Дед, ты сиди, я сделаю «ништяки».

Было у Пети коронное блюдо, очень простое, которое любили все его друзья и дед тоже, – горячие бутерброды. Он их делал из лаваша, с помидором, соленым огурчиком, «правильным» твердым сыром.

Пока Петя готовил, дед расчехлил шахматы. Оба играли редко, но достойно. В первых двух играх быстро обменялись победами. А третья игра у Пети не задалась.

– Ну что ж, Петя, цугцванг! – довольно ударил в ладоши дед.

– Погоди, дед, еще побарахтаюсь…

– Похвально, что не сдаешься! Но любой твой ход только ухудшит положение… Сам же видишь!

Петя всматривался в фигуры на доске, пытаясь просчитать дальнейшие ходы. Он не заметил, как перестал думать о шахматах. В голове крутились события последних дней, которые он пытался уложить в систему. Zugzwang. Принуждение к ходу. И каждый ход ведет к поражению.

Насколько допустима месть? Насколько допустимы сопутствующие смерти? Виновен ли Антипов? А что если все эти взаимосвязи только у Пети в голове? Как в истории с Настей… Но если случайности не случайны? Мысли метались друг за другом, и Петя не мог эту гонку остановить.

– Петя, – вдруг мягко сказал дед, – цугцванг только в шахматах приводит к окончанию партии. В жизни иначе. Человек никогда не знает наверняка, чем обернется ситуация в итоге. Выход может быть найден.

– Я не знаю, что мне делать…

– Это по поводу отца?

– Нет, другое…

– Расскажешь?

– Не могу, дед, не сейчас…

– Ну хорошо. – Дед помолчал и добавил: – Только не ищи единственно верного решения, его не существует. Есть выбранный путь и его последствия.

Простились коротко. Дед крепко обнял Петю и с надеждой спросил:

– В следующие выходные?

– Я буду, – Петя подмигнул и сел в машину, неловко пристроив на переднее сиденье корзину с яблоками.

Ночная трасса требовала концентрации внимания, и Петя сосредоточился на дороге. Огни мельтешили навстречу, успокаивающе шумел климат-контроль. Петя включил «Мою волну» на «Яндекс.Музыке»:

What a life, what a night

What a beautiful, beautiful ride

I'm young and alive…

Снова этот саундтрек. Дежавю… Несколько недель назад его утро началось с этой песни. И снова чуйка привела в непонятную ситуацию.

Петя свернул на Семеновскую набережную. Там в доме 3/1 на втором этаже в однокомнатной квартире над аркой жила коренная москвичка Рита.

Петя забежал в «Пятерочку» и купил любимое вино Риты – итальянское Montepulciano. Вытащил корзину с яблоками из машины. Перед аркой набрал номер – вызов сброшен. Петя встал под окном и громко позвал:

– Рита!

Проходящая мимо компания подростков разразилась хохотом, тыча в него пальцами. Но Пете было все равно.

– Рита, впусти меня!

В окне показалась Рита в очаровательной пижаме: короткие шортики и футболка с кружевным воротом, мало что скрывавшая. Она с трудом распахнула окно в тяжелой деревянной раме и громко зашептала:

– Соколов, ты обалдел! Чего ты кричишь? Полночь уже!

– А я вот яблоки привез! Впусти меня, а?

– Зачем?!

– Ладно, иди к подъезду.

Через минуту Петя стоял в коридоре квартиры и чувствовал себя крайне неловко. Рита хмуро смотрела на него и молчала. Нужен ли он здесь? Ответ пришел сразу и четко: она ему нужна.

– Рита.

– Петя, я не могу. Если это не всерьез, я не могу…

– Рита… – Петя пристроил вино и корзинку на тумбу и взял ее руки в свои. – Как это может быть по-другому… Это так мучительно… Не быть рядом с тобой.

Петя обнял девушку и почувствовал ее дыхание на своей груди.

– Не обнимать тебя…

Рита была так близко и такая ранимая. Петя потянулся к ней губами, и она ответила. Легкий поцелуй перешел в более глубокий. Еще один. И еще.

А потом все так закрутилось, что думали они только друг о друге. Вздохи, поцелуи, шепот. Она подошла ему, как тонкая кожаная перчатка, сделанная на заказ, повторяет точную форму рук своего владельца. Никакой неловкости и смущения. И все, что между ними произошло, казалось обоим простым и естественным.

Рита потянулась на кровати и, улыбаясь, взъерошила Петины волосы.

– Как долго я тебя ждала… – Рита посмотрела на Петю с улыбкой.

И Петя рассмеялся непрямой аналогии с фильмом «Москва слезам не верит».

– Ты мой, Петя, никому не отдам…

– А ты моя… – обнял Петя девушку, бережно, как нежный цветок. – Но, Рита, как же твой друг? Я же вам на днях ужин оплатил в ресторане.

Рита махнула рукой.

– Я соврала. Ужинала с подругой.

Петя зарылся лицом в ее волосы и вздохнул. Все так, как должно быть. И невозможно иначе.

– Как долго я тебя ждал…

– Как долго я тебя ждала…

Глава 2, в которой Петя задает вопросы и получает странные ответы

Петя сидел на планерке и думал о сегодняшнем утре. Первое, что он почувствовал сквозь утреннюю дремоту, – это тепло рядом лежащей девушки и ее запах: пудровых духов, которые она так любила. Петя уткнулся носом ей в макушку. Рита спросонья удобно устроилась в кольце его рук, как будто это самая естественная поза на земле. За завтраком было столько нежности, прикосновений, интимных шуток, что Петя почти забыл о событиях последних дней.

– Петр, вы ответите? – Голос начальницы ворвался в мысли Пети.

– Что, простите?

– Ваш телефон вибрирует. Вы либо ответьте, либо сбросьте. Это всем мешает.

Петя взглянул на телефон и улыбнулся: «Рита».

– Простите, важный звонок, я отвечу. – И выскочил в коридор.

– Привет, малыш, – нежно поздоровался Петя.

– Петя, м-м-м, привет! Я по делу, – засмущалась Рита. – У меня есть кое-что интересное по Рукавицыну-младшему. И это бомба!

– Понял. Встретимся у меня после работы?

– Договорились!

Рита ворвалась в Петину квартиру ровно через 5 минут после его прихода. Сбросила сандалии, джинсовую куртку, чмокнула в щеку. Петя поймал за руку, обнял и поцеловал, как полагается.

Рита нехотя освободилась из объятий и вывалила содержимое своей сумочки на барную стойку. Нашла среди предметов косметики, ключей и прочей мелочовки серую флешку.

– Вот, ты должен это видеть. Тут и моя чуйка сработает, с таким-то видео.

Петя вставил флешку в ноут и вывел на экран видео. Съемка явно с одной из уличных камер видеонаблюдения.

– Ну, Рита… – восхищенно присвистнул Петя. – Откуда у тебя записи видеонаблюдения?

– Так я тебе и слила своих информаторов… – самодовольно хмыкнула Рита и показала пальцем в экран. – Вот-вот, сейчас смотри внимательно, это Павел Рукавицын!

Рукавицын прошел от парковки к входу в жилой дом. Через пару минут туда же вошел курьер доставки.

– Это все? – недоуменно спросил Петя.

– Нет, погоди, – и Рита перемотала запись вперед на пять минут. – Вот.

Из здания вышел курьер доставки, а примерно через минуту рядом с крыльцом с одного из верхних этажей рухнуло тело. Тут же забегали вокруг люди.

Рита выжидательно посмотрела на Петю:

– Ну? Тебе не кажется все это странным?

– Что именно?

– Курьер этот.

Петя задумчиво поскреб подбородок, перемотал видеозапись, еще раз пересмотрел.

– Ну не знаю… Он мог вообще не к Рукавицыну приходить.

– Петя, ну ты чего! Это же подозрительно! Вот бы найти этого курьера и поговорить с ним… – мечтательно произнесла Рита.

– Лица не видно. Но можно узнать, кто работал в этом районе. Какой это точно день?

Петя набрал номер:

– Мишка…

– Так, что-то нарыл? – раздраженно пробурчала трубка.

– Как думаешь, можно курьера «желтой» доставки найти, который был в определенное время в определенном месте?

– Гм, не просто… Но был такой кейс, находили. По базе заказов. Кого ищем? И зачем?

– Решил я поинтересоваться судьбой Рукавицына Павла. Рита видео интересное нашла, а на нем…

– Рита? – Мишка хмыкнул. – Ну если Рита…

– Да-да, Мишка, не только ты у нас гениальный сыщик! – звонко крикнула в трубку Рита.

– Скажи этой красавице, чтобы не лишала меня удовольствия делать тебе одолжение, – рассмеялся Миша. – Так, и что на видео?

– Курьер входит в подъезд дома практически вслед за Рукавицыным. Тело упало уже после ухода курьера. Но вдруг он видел что-то или замешан?

– Давай точное время и место, попробую помочь. Хотя… Если бы наши заподозрили убийство, курьера бы сразу опросили.

Петя назвал адрес.

– Миша, а как быстро сможешь найти?

– Ну, – протянул Шишкин, – У меня тут запара на работе, как назло. Дай мне час хотя бы.

– Принял, спасибо, ты лучший!

Ровно через час Шишкин перезвонил.

– Петя, ну вы с Ритой везунчики, я должен сказать. Прикинь, мой контакт в курьерской службе как раз на смене, она сразу по базе посмотрела.

– Ну, не томи!

– Короче, пришлю сейчас телефон курьера, который по тому району работал в нужный день. И судя по описанию – эта вот бейсболка характерная, – он именно тот, кто на видео.

Курьера Петя с Ритой перехватили через час возле метро «Динамо». Невысокий молодой парень с желтой сумкой доставщика выскочил из метро, в нерешительности поозирался и направился к ним с Ритой.

– Это вы мне звонили? – спросил парень с легким акцентом.

– Скорее всего. Вы Халилов Отабек? – Петя деловито задал вопрос, копируя уверенную манеру Шишкина.

– Да, это я. А что нужно? Мне передали, полиция интересуется. Вы полиция?

– Почти. Есть пара вопросов…

– Только у меня 10 минут, – заволновался Отабек. – Потом надо заказ брать или проблемы будут. Такие правила.

– А это зависит от того, насколько честно вы будете отвечать.

Петя жестом пресек попытку курьера возмутиться и перешел к делу.

– 3 мая 2020 года был заказ по адресу Ленинградский проспект, 31А, строение 1.

– У меня по десять заказов за смену, – развел руками курьер. – Я все помню, что ли? Тем более в мае… Сколько времени прошло!

– Но это вы работаете в районе метро «Динамо»?

– Ну да, от «трешки» и до «Сокола».

– Самоубийство помните? В этот день в том районе мужчина выпал из окна квартиры.

– Да не знаю я ничего о таком!

– Ай, как нехорошо обманывать, – Рита укоризненно покачала головой. – Ты зашел в подъезд этого дома, через пять минут вышел. А через минуту мужчина выбросился из окна. Ты не мог этого не заметить.

– Минута! Да я за это время уже метров за сто ушел. Мы быстро ходим, чтоб не остыло и успеть по таймеру! А если я на велике был…

– Ты был пешком. Ты должен помнить! – сердито повысила голос Рита.

– Ладно-ладно, не кричите. Я заказ этот запомнил, потому что он странный был. Но никакого отношения к смерти не имею.

– Так, а в чем странность? – Петя почувствовал азарт.

– У меня был предоплаченный заказ, кажется, суши. Да, точно суши… Все как обычно – забрал в ресторане, приехал по адресу, позвонил в дверь, мужчина мне открыл.

– Как он выглядел?

– Да обычный мужчина, в костюме. Как будто с работы только пришел или, наоборот, куда-то собирается. В костюме ведь по дому не будешь долго ходить…

– И что было дальше?

– Я хотел отдать заказ. Но мужчина ответил, что ничего не заказывал. И дверь закрыл перед моим носом.

– То есть ты ошибся адресом?

– Нет, адрес указан в приложении верно. Но явно какой-то глюк. Потому что телефон в заказе не отвечал. Но претензий мне никто не предъявил потом.

– И все?

– Там в комментарии было написано, что перед выдачей заказа надо сказать слова… Предложение… Я и сказал. После этого мужчина разозлился и дверь захлопнул. А я ушел.

– Какие именно слова ты сказал? – Петя чувствовал, что это важно.

– Слушайте, ну как я вспомню-то?! Это было давно!

– Хотя бы примерно… Поздравление с праздником? Фамилия заказчика? – Рита в нетерпении притопнула ногой.

– Нет-нет! Там было что-то научное, вроде названия книги, хотя фамилия там тоже была…

– Название научной книги? В комментариях к заказу? – не поверил Петя.

– Такое иногда бывает. Особенно когда в подарок что-то доставляем. В комментариях пишут, что именно надо сказать или сделать, – мы делаем.

– А комментарии того заказа ты можешь посмотреть? – без особой надежды спросила Рита.

– Не-е, – протянул Отабек. – После доставки мы не видим подробности. Потому закрываем заказ, только когда его отдали.

– Так ты говоришь, что заказ не отдал.

– Не отдал, но заказ закрыл. Иначе я новые заказы брать не смогу. Если жалоба, я бы написал объяснительную, почему закрыл. Но никто не жаловался.

– То есть само самоубийство ты не видел?

– Говорю же – не видел. Я спустился на лифте и ушел из двора. Про самоубийство узнал позже. Кто-то из ребят в новостях увидел и в общем чатике написал, что у меня на районе самоубийство. Я уже позже сопоставил…

В этот момент у курьера запиликал телефон.

– Вы извините, я больше не могу разговаривать. Надо брать заказ или будет штраф.

Когда курьер ушел, Петя с Ритой переглянулись.

– Петя, это тупик, – разочарованно протянула Рита.

– Пожалуй. Но научная книга в комментариях… Кому могло это понадобиться? – задумался Петя. – Эх, если бы он вспомнил название…

Глава 3, в которой Петя узнает о чудовищном событии

Петя работал как одержимый. С Антиповым они несколько дней не пересекались, хотя Петя ждал, что тот вызовет к себе, что-то расскажет. Петя скучал по тем доверительным отношениям, которые у них были еще совсем недавно. Вместе с потерей отца во второй раз он как будто лишился наставника.

Петя снова пытался срастить все события последних лет и сформировать стройную версию. Но все гипотезы рассыпались на домыслы.

Панаев потерял репутацию и профессию. Причина – видеозапись, которая исчезла.

Рукавицын-младший разорился и покончил с собой. За несколько минут до этого курьер приносил ему заказ. По ошибке? Что за научная книга в комментариях?

Морозов убил себя. За минуты до смерти он что-то увидел в телефоне, телефон обнулился. С кем он говорил перед самоубийством у себя в кабинете?

Кокорин осужден за взятку. Почему признался, а потом отозвал показания? Почему вообще вел себя так неосторожно?

Рукавицына-старшего разбил инсульт. Его несколько раз навещал Антипов.

Какое отношение ко всему этому имеет Бехтерев, гуру Илия и Настя? Нет, та история явно из другой оперы.

Петя закончил пресс-релиз и отправил его начальнице. На сегодня он мог быть свободен. Но он продолжал сидеть в офисе, мусолил в голове все факты, сопоставлял.

– Люба, а подскажи мне, как я могу узнать, в какие компании инвестирует Антипов? – обратился он к копирайтеру.

– Так, дай соображу, – Люба задумалась на секунду и продолжила со знанием дела: – Инвестиционные сделки венчурного фонда есть в системе электронного документооборота.

– И как туда заглянуть?

– Пишешь служебку на имя Гурьяновой с обоснованием, зачем требуется доступ, какая производственная необходимость. И в течение трех рабочих дней открывают.

– М-да, долго.

– Увы. Еще не факт, что дадут. Но можно еще по пабликам посмотреть и в отчетах по партнерке. Правда, это надо сидеть копаться в текстах.

– Готов копаться, – вздохнул Петя.

– Я тебе сейчас дам ссылку на сетевую папку, где все лежит.

– За какой период подборка?

– За три года точно есть, это то, что я сама собираю.

– А если надо раньше?

– Это к Гурьяновой, – развела руками Люба.

Петя стал внимательно изучать воронку проектов. На первый взгляд венчурный фонд инвестировал во все подряд – нефтянку, ESG-повестку, foodtech, агро. Все, что имело хоть небольшие перспективы, эксперты фонда отсматривали и выносили на инвестиционный комитет. Но чем больше Петя крутил эту базу, тем больше ему бросалась в глаза закономерность в череде технологий, которых в портфеле проектов, наоборот, не было. А это практически все стартапы, связанные с искусственным интеллектом, машинным обучением, изучением мозга и сознания, Big Data и т.п.

– Странно, это ведь тренды. Почему таких проектов нет в портфеле? – пробормотал Петя.

– Что «почему»? – отозвалась Люба, которая все это время с любопытством на него поглядывала.

– Да вот не пойму, почему фонд не инвестирует в проекты, связанные с AI, ML, brain engineering, большими данными?

– О, это никакая не загадка, – улыбнулась Люба. – Такие проекты Антипов поддерживает как бизнес-ангел. То есть частным образом. Зачем ему конкурировать со своим же фондом?

– А как такие проекты посмотреть?

– Эта информация только у него хранится. В

– Хм… А можно как-то посмотреть, ну не знаю… Воронку проектов, которые к нам попадали на экспертизу, но инвесткомитет отказал?

– Это можно. У нас есть база стартапов, которые проходили первичный отбор. Наша служба курирует для статистики. А вот сколько в принципе присылают на экспертизу – только у инвестиционщиков… Это тысячи проектов в год.

Люба вошла в корпоративную систему.

– Что ищем?

– Так, давай посмотрим… Центр «9 ступеней»…

Люба запустила поиск – почти сразу появилось окно «СОВПАДЕНИЙ НЕ НАЙДЕНО».

– Центр нейронаук?

«СОВПАДЕНИЙ НЕ НАЙДЕНО».

– Ретритный центр?

– Тот же результат, – Люба с любопытством посмотрела на Петю.

– «Инфочатики.ру»?

– Есть совпадение! Так, это IT-стартап, приходил на инвесткомитет два года назад, стадия проекта MVP – это значит…

– Да-да, минимально жизнеспособный продукт, – нетерпеливо оборвал Петя.

– Заключение – «отказать ввиду незрелости продукта».

– Как? – удивился Петя вердикту, зная, на что способны ребята из команды Семена Подлипского.

– Такая формулировка. Да, указаны контактные лица – Максим Веленов, IT-лидер, и Семен Подлипский, основатель… Ой! – вдруг ахнула Люба. – Это же тот, который сегодня в автокатастрофе погиб! В новостях утром видела!

– Люба, что ты такое говоришь? Как погиб? Ты что-то напутала! – Петя почувствовал холодок на затылке.

– Да, Семен Подлипский погиб сегодня утром, не справился с управлением… А вы знакомы?

– Мы знакомы, да…

Петя сдернул пиджак со стула и вылетел из офиса.

– Может, однофамилец, Петя, ты куда?!

Спустя час Петя был в офисе «Инфочатики.ру». На ресепшен он попросил проводить его к Максиму Веленову, как он к тому времени уже знал, правой руке Семена. Девушка с заплаканным лицом набрала номер и проводила Петю в большую переговорную комнату.

За столом сидел худой осунувшийся парень в футболке с логотипом компании и в очках в стиле гик-шик.

– Добрый день, Петр. Какой у вас вопрос? – спросил он и торопливо продолжил: – К сожалению, мы сейчас не берем новые проекты. Но хочу заверить, что все обязательства по уже заключенным контрактам постараемся выполнить в оговоренные сроки. Если вы скажете наименование компании или фамилию физлица, я скажу текущий статус вашего проекта.

– Максим, у меня вопрос не по проекту. Я журналист. И Семен для меня выяснял кое-какую информацию. Но поговорить мы с ним не успели…

– А что за информация? – Максим насторожился.

– Дело в том, что ко мне попал телефон, который обнулился до заводских настроек.

– А, так это ваш телефон? – Максим глубоко вздохнул, потянулся к тумбочке и достал смартфон Морозова.

– Что-то удалось найти?

– Да, удалось. Петр, вчера ко мне заходил Семен и сказал, что нашел в этом телефоне видео криминального характера.

– Что это значит?

– Вы сами посмотрите, позже. Я бы не хотел его еще раз… Но я сразу хочу сказать, что это фейк.

– Не понял.

– Вы все поймете, когда посмотрите, – устало произнес Максим. – Это фейк, но сделано видео с помощью нашей или похожей программы для коррекции видео в реальном времени.

– То есть этот фейк сделал кто-то из ваших сотрудников?

– Нет-нет. Я не так сказал. Программа похожа на нашу. Семен – разработчик. Был, – Максим поправил себя и тяжело вздохнул.

– Я могу узнать, кто из вашей команды или заказчиков мог ею воспользоваться?

– К конечным продуктам доступ имеем мы с Семеном… Вернее, Семен имел… Ну и заказчику передаем лицензию или саму прогу, если эксклюзив, но это редкость большая, я не помню у нас таких проектов.

– А как узнать, кто был заказчиком?

– Тут сложность. Многое Семен держал на себе. Я вот пытаюсь разобраться, что к чему, – видите сколько документов. Думал, и вы клиент…

Максим обреченно вздохнул и повторил:

– Семен помнил все проекты и всех заказчиков держал в голове. У нас же команда небольшая. Я вообще-то технарь, не менеджер, не управленец…

– Максим, понимаешь, это очень важно.

– Да я же не против помочь, – Максим развел руками. – Что касается конкретно этой программы, программист не нужен. Просто заливаешь видео, на которое нужно наложить лица, отдельно – фото или видео людей, лица которых надо наложить. И – вуаля! Видео готово!

– И это будет происходить в реальном времени?

– Нет, – Максим покачал головой. – Чтобы сделать дипфейк в реальном времени, все-таки программки мало, здесь разраб нужен. Но ИИ так сделан, что сам помогает.

– Ну и как мне найти концы?

– Слушай, криминал – это не про Семена. Он вообще не такой. И я бы не стал.

– Но кто-то же это сделал…

Максим нахмурился.

– А когда, как ты думаешь, видео снято?

– Около двух лет назад…

– Тогда Серега, – тут же ответил Максим. – Он мог.

– Что за Серега, как его найти?

– Да откуда мне знать! – парень покачал головой. – Он тогда накосячил сильно, Семен наорал и уволил. Как раз два года назад.

– А почему говоришь, что Серега мог?

– Подворовывал он. Семен его за руку поймал. Он один наш софт, над которым мы тогда работали, продал налево. Но доказать такие вещи очень сложно. Вот Семен и уволил просто.

– Какая, ты говоришь, фамилия у Сереги?

– Михайлов.

– Не то чтобы редкая… Может, и адрес его найдется?

– Ну, в отделе кадров, наверное, остался. Минуту.

Максим сделал звонок и через несколько минут распечатал адрес прописки Михайлова.

– Спасибо, очень помог, – Петя был рад новой зацепке.

– Это Рязанская область, – пожал плечами Максим. – Наверное, он там не живет. Но чем смог…

Секунду подумав, Петя задал еще один вопрос.

– А расскажи мне про Антипова Владимира Игнатьевича. Вы же в его фонд ходили питчить какой-то проект?

– Да это не секрет. Мы два года назад презентовали один продукт. Только фонд нам отказал… Им зрелые проекты нужны, а мы тогда только начинали. А сам дядька классный. Он телефон у Семена взял, сказал, что, возможно, вложится в нас как бизнес-ангел.

– Ну и? Вложился?

– Вот этого я не знаю. Семен всегда деньгами рулил. У нас некоторые продукты сверхсекретные. И Сеня напрямую дела вел, чтобы никто не слил никому. А я только технической частью занимался. Конечно, все бумаги есть в сейфе, но тут месяц разбираться.

– Какой именно проект тогда питчили, не помнишь?

– Вообще мы тогда делали прогу для управления смартфоном удаленно.

– Аналог «эппл айди» что ли?

– Да, но не все его подключают по умолчанию, кто-то не помнит пароль для входа. Мало ли какие причины. Ну и есть еще андроиды. К тому же наша программа обладает большим функционалом.

– А что именно она умеет?

– Можно обнулить телефон до заводских настроек, управлять любыми функциями, даже делать звонки

– И почему же вам отказали?

– В резолюции было что-то про незрелость продукта. Но мне кажется, просто не поняли ноу-хау.

Максим внезапно вспомнил.

– Кстати, вот по поводу этого продукта с Серегой Михайловым и был конфликт – каким-то мошенникам его продал. А прога еще не доработана была, защиты от злоумышленников никакой. И мы тогда решили разработки свернуть, потому что хрен его знает, кто и для каких целей будет использовать.

– Понял… – Петя задумался. – Слушай, а тебе ни о чем не говорит такое название – Центр «9 ступеней»?

– Этого заказчика помню, мы им систему безопасности устанавливали в ретритном центре. Насколько я знаю, все работает отлично, никто не жаловался.

– А фамилию Бехтерев слышал?

Максим задумался на секунду, но покачал головой:

– Нет… Такого не знаю.

Петя сел в машину и заблокировал двери. Загрузил телефон Морозова, зашел в «фотоальбом» – там пусто. Поискал в приложениях – ватсап отсутствует, в телеграм – пусто. Эсэмэски тоже нет. Зашел в папку загрузки – вот оно!

Петя подключил проводные наушники, которые на случай потери эйрподс всегда возил в машине, нажал на play – и услышал плач.

Видео было хорошего качества с высокой детализацией. В помещении без окон, освещенном тусклой лампой, на грязном полу на коленях стояла красивая женщина слегка за 40, к ней испуганно жалась девочка лет десяти. Именно ее тоненький плач услышал Петя в наушниках. Руки женщины и девочки были связаны за спиной. Искаженный голос за кадром монотонно сказал: «Твои жена и дочь у меня. Тебе их не спасти». Камера приблизилась к лицу девочки, так, что можно было разглядеть веснушки, несмотря на полумрак. Затем камера сфокусировалась на женщине. Она умоляюще посмотрела прямо в камеру и прошептала: «Пожалуйста, Виталик, сделай, что-нибудь!» На этом видео обрывалось.

В папке был еще один ролик. Петя открыл и спустя несколько секунд отодвинул от себя телефон. Видео длилось около минуты. И это было закольцованное видео убийства девочки и ее матери. За одну минуту шесть раз показали, как кто-то стреляет жертвам в головы. В самом конце камеру приблизили к лицам убитых, как будто мало было самого факта убийства. И искаженный голос сказал: «Теперь в расчете».

Жутко. Вот какое видео посмотрел Морозов перед смертью! «Как это может быть фейком?!» Петя позвонил домработнице Морозова и на всякий случай уточнил, не было ли похищения жены и дочки. Та удивилась и заверила Петю, что ничего подобного не было.

Глава 4, в которой подозрения перестают быть подозрениями

– Во что ты вляпался?!

Шишкин стоял в коридоре Петиной квартиры, злой как черт. Позади в комнате маячила Рита.

Рита виновато посмотрела на Петю и развела руками.

– Мы столкнулись в подъезде, и я его впустила.

Петя сбросил обувь, прошел на кухню, налил в стакан воды и жадно выпил.

– А все это любопытство твое, чуйка, блин! Не было печали! – не успокаивался Миша.

– Ритуль, сделаешь кофе? – попросил Петя.

– Тут бы чего покрепче, – Шишкин выжидательно посмотрел на шкафчик, где Петя хранил алкоголь.

Петя вздохнул и достал одинокую бутылку коньяка.

– Последние дни тяжелые выдались, – пояснил Петя, оправдываясь за скудный выбор, и разлил по снифтерам.

Рита засуетилась – на столе появились маслины, сыр, порезанное яблоко. Разлили, выпили.

– Ты понимаешь, как это выглядит? – наконец задал вопрос Шишкин. – Ты интересуешься инфочатиками, встречаешься с Подлипским, и вот тебе пожалуйста – тот погибает.

– Петя, расскажи нам все… – Рита пристально посмотрела на Петю.

– Ребята, я сам ничего не понимаю.

– Давай не темни, Петюня, рассказывай, – Шишкин недобро посмотрел на друга.

Петя рассказал все с самого начала: о Морозове, поездке в Навинск, разговоре с курьером. А потом показал оба видео.

– Петя… – беспомощно проговорила Рита.

– Ого! Это надо на экспертизу… – Шишкин присвистнул.

– Ребят, это липа…

– Точно? Уверен?

Петя кивнул, Шишкин просмотрел еще раз.

– Очень реалистично… А при чем здесь Подлипский?

– Он создатель программы, которая может такой дипфейк сделать.

– Так он и сделал?

– Нет, он не знал, что его программу использовали для такого.

– А у кого еще эта программа есть? Надо потрясти контору Подлипского и выяснить, кто пользователь, – деловито планировал Шишкин.

– Миш, я разговаривал с его технарем. Подлипский, похоже, догадывался, кто мог это видео сделать. И хотел сам все выяснить. Но вот только…

– Да-да, вот только неожиданно выехал на встречку… Бес попутал…

– Бес попутал… – задумчиво повторил Петя. – Как и Рукавицына? Как и Панаева? И Кокорина? Их тоже бес?

Помолчали.

– Там еще у них сотрудник был, который подворовывал. Возможно, он кому-то продал программу. Может, с ним связаться? У меня есть адрес прописки двухгодичной давности. Может, ты, Миш, сможешь его найти?

– Давай адрес, ФИО, попробую…

Шишкин быстро поговорил с кем-то по телефону и вернулся. Петя и Рита вопросительно уставились на Мишку.

– Время надо, – развел руками Шишкин.

Снова замолчали, Петя разлил, выпили.

– Вот что интересно, – нарушила молчание Рита. – Почему Морозов поверил этому видео? Да, видео очень реалистичное, но вот так сразу стрелять в себя? И что за разговор перед выстрелом с воображаемым собеседником. На видеозаписи точно никого нет?

– Домработница в этом уверена.

Снова повисла пауза.

– Если это месть, то в высшей степени логичная и последовательная… – сказал Петя. – Морозов убил отца Антипова – и сам умер, причем, судя по предсмертной записке, будучи уверен, что семья погибла из-за него. Панаев использовал свою профессию, чтобы убедить мать Антипова оформить бизнес на Кокорина, – и лишился профессии и репутации. Кокорин в той давней истории приобрел хороший бизнес, а спустя 20 лет потерял все и сидит в тюрьме. Рукавицын-младший. Мы пока не знаем, за что его. А что если они с Антиповым знали друг друга? Тогда, возможно, он предал Антипова-младшего, обманул его доверие. И смотрите, что произошло с ним: банк, по сути, его «кинул», Рукавицын разорен, покончил жизнь самоубийством. Ну и с Рукавицыным-старшим все понятно…

– Да, верно, потеря единственного сына – ужасная трагедия, – кивнула Рита.

– И не только это, – покачал головой Петя. – Здесь, я думаю, замысел еще изощреннее. Для властного человека страшнее всего – потерять контроль. И где Рукавицын сейчас?

– Заперт в бесполезном теле, которым не владеет, – понимающе продолжила Рита.

– Верно, он не властен над собой и своей жизнью. Его по расписанию вывозят на коляске подышать воздухом, кормят и купают, как младенца. И его враг приходит к нему напомнить о своей мести.

– Да! – воскликнула Рита. – Антипов несколько раз посещал пансионат.

– Но как удалось все продумать настолько точно? Так четко все

– Ну следы все же остались… Я нашел видео… – Петя кивнул на телефон.

– Но согласись, найденное видео – это чистая случайность, дьявольское везение. Повезло, что ты оказался знаком с Подлипским. И именно он оказался автором программы для дипфейков и смог извлечь видео из недр телефона. Да и что это видео доказывает? Что Морозов стал жертвой чьей-то злой шутки?

Петя молчал. Он отлично помнил, с чего все началось несколько недель назад. Со звонка Насти, а потом переписки с чат-ботом. И вот через него-то он вышел на Подлипского. А потом обратился к нему уже в контексте нового своего расследования – гибели Антипова-старшего.

– Миш, скажи честно, авария Подлипского – это случайность или что-то иное?

– Никакого криминала, – отрезал Шишкин. – Выехал на встречку на высокой скорости. Не справился с управлением. Ночью был дождь.

Петя снова задумался. Такая «удачная» смерть, как раз когда Семен пытался что-то выяснить о видео с телефона Морозова. Изощренная месть за смерть отца – это одно. А вот гибель Подлипского…

– Петя, а что если поговорить с Антиповым? – вдруг спросила Рита. – Постараться разговорить.

– Говорил я на днях с Владимиром Игнатьевичем… – Петя тяжело вздохнул. – Задал вопрос о гибели его отца, но выяснил кое-что о другом.

И Петя рассказал о своем отце.

– Петя, мне так жаль… Но почему ты молчал? – Рита уставилась на Петю со смесью сочувствия и недоумения.

– Я не знал, как реагировать. С дедом вот поговорил позавчера. Больно это, – Петя вздохнул. – Да, еще эсэмэска пришла из банка. Антипов действительно перевел мне деньги, большую сумму. Ума не приложу, что мне теперь делать.

– Петя, ты понимаешь, как это выглядит? – Шишкин задал вопрос, который Петя и сам себе задавал.

– Да, Миш, понимаю. Выглядит, будто меня покупают. Антипов сказал, что это только первый перевод. Вернуть обратно?

– Вопрос, конечно, интересный…

– Ну хотя бы с Настей все в порядке, – вздохнул Петя.

Он помолчал, рассеянно пролистал свои записи в блокноте.

– А кстати, вот еще интересный факт. Илья Ковальчук, гуру из «9 ступеней», хорошо знает Антипова. Антипов давал деньги на постройку ретритного центра в Подмосковье.

– Сплошной Антипов вокруг, – Шишкин опрокинул еще одну стопку.

– Миш, может, мне того, в полицию? – неуверенно спросил Петя. – Но ведь ни доказательств, ни свидетелей.

– Можно и в полицию. – Шишкин отправил в рот пару оливок. – Вот только что мы имеем? Видео – фейк, который мог сделать вовсе и не Антипов, а какой-то другой давний враг Морозова.

– Но можно проследить, инвестировал ли Антипов в Подлипского, косвенно это подтвердит, что он мог купить технологию…

– Да, но опять же, что это докажет? Как мы знаем, технологию мог кому угодно продать Сергей, как его… Михайлов, верно? Которого за это уволили.

– Верно, – вздохнул Петя. – Рита, а ты что скажешь?

– Все вместе – странно, – кивнула головой Рита. – А каждый кейс по отдельности – ничего необычного, стечение обстоятельств.

Рита напряженно вглядывалась в записи Пети и вдруг сказала:

– Петя, ты не думал, что ситуация с Настей и месть Антипова связаны?

– Тоже видишь совпадение? Я думал, мне показалось.

– Что вижу я. Ты насторожился из-за того, что Настя тебе звонила ночью, а потом не отвечала в телеграме. Стал ее искать, вышел на гуру, который, как мы теперь знаем, знаком с Антиповым. Чат-бот, который разговаривал с тобой под видом Насти, сделал Подлипский или кто-то из его команды.

– Да, верно. Дальше я выяснил, что с Настей все в порядке, и забыл про эту тему.

– Но получается, что Подлипский делал также программы для дипфейков и для управления телефоном, которые стали причиной смерти Морозова. А инвестировал в его компанию, мы точно не знаем, но вероятность высокая, что это Антипов.

– Компания Подлипского также устанавливала систему безопасности в ретритном центре, где я нашел Настю. Тоже подозрительно.

– Ну мало ли какие клиенты у Подлипского… Москва – большая деревня… – скептик Шишкин взял слово.

– Я должен еще раз поговорить с Настей, – вдруг сказал Петя. – Это все чертовщина, я не хочу, чтобы она пострадала.

– Петя, Настя на ретрите, – Шишкин закатил глаза. – Ты там уже был и убедился, что все окей!

– Ты ее любишь? – Рита внимательно посмотрела Пете в глаза, потом быстро налила коньяка и выпила.

– Рита… – Петя взял Риту за руку. – Между нами с Настей все кончено…

– Э-э-э, а вы вместе, что ли? – некстати хохотнул Шишкин.

Рита вырвала руку, схватила куртку и сумку и вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью.

– Ну ты, Петюня, даешь! Уважуха.

Шишкин допил остатки коньяка.

– Шишкин, да отстань ты, – Петя махнул на него рукой и побежал догонять Риту.

Однако Риты уже и след простыл. Он набрал номер – Рита сбросила. Он записал голосовое в телеграм: «Рита, прости, что я заговорил о Насте. Просто она мне не чужой человек. Я волнуюсь о ней, как о друге. Ты – моя девушка. Настя – друг, который, возможно, попал в беду. Пойми, пожалуйста. Перезвони мне. А лучше – возвращайся!»

– Можно, переночую у тебя? Ломает ехать домой через всю Москву, – сказал Шишкин вернувшемуся Пете.

Петя кивнул, и Шишкин устроился на диване. Сообщение Пети Рите в телеграме осталось неотвеченным.

Глава 5, в которой Петя снова пытается найти ответы у Бехтерева

Наступил очередной четверг. И Петя позвонил секретарю Бехтерева с вопросом, состоится ли его сессия. Света удивилась и заверила его, что «такого ни разу не было, чтобы Иван Петрович отменил».

Петя скептически угукнул. Он хорошо помнил пустую комнату на «Китай-городе», в которую вломился на днях, но все-таки решил съездить. Конечно, он был расстроен, что в важный момент его жизни психолога не оказалось рядом. Но если сессия состоится, он сможет задать все нужные вопросы.

Поднявшись на третий этаж, Петя дернул ручку кабинета, ругая себя за глупость: зачем приехал сюда? Чтобы увидеть пустую комнату? Дверь легко открылась, и Петя шагнул в полумрак кабинета.

Бехтерев возник прямо перед ним, сразу за дверью. Из-под суровых профессорских бровей на Петю пронзительно смотрели антиповские глаза.

– Что за… – Петя отшатнулся и непроизвольно принял оборонительную стойку.

– Петр, проходите, пожалуйста, – спокойным тоном пригласил психолог и отступил внутрь комнаты.

В кабинете была привычная обстановка со столом, диваном и Зигмундом на стене. Петя на секунду зажмурился, помотал головой и снова огляделся – ничего не поменялось.

– Что здесь происходит?

– Проходите, проходите.

Петя осторожно прошел вглубь комнаты – вся обстановка кабинета психолога осталась на месте. Он еще

– Что вас взволновало, Петр? – поинтересовался Бехтерев.

– Да так, – неуверенно начал Петя. – Показалось… Бред какой-то.

– Вы заметили что-то необычное? Расскажите.

Петя на секунду задумался. Может, он в понедельник ошибся этажом?

– Да нечего рассказывать, – Петя нервно рассмеялся. – Наверняка есть какое-то рациональное объяснение… Давайте лучше о главном.

– Понимаю, – сказал Бехтерев. – Когда вокруг растет неопределенность и сгущается хаос, психика стремится к чему-то стабильному, чему мы доверяем.

– К чему это вы? Впрочем, так и есть – неопределенность в последнее время зашкаливает. Столько всего произошло за последнюю неделю – на год хватило бы! Я хотел с вами еще в понедельник поговорить, но не удалось встретиться.

Петя расположился в кресле. И все наконец стало обычным. Психолог – за столом. Петя – напротив. Больше ничего не мерещилось. И Петя спокойно вздохнул.

– Что же у вас случилось? – задал вопрос психолог, когда Петя наконец удобно уселся.

– Очень странно, но после того, как мы на прошлой сессии вспомнили моего отца, я вдруг узнал о нем кое-что очень важное, что все меняет.

– Что же это?

– Он умер в другой стране. Но отец был хорошим человеком. Я верил в это, хотел верить… И еще мне досталось от него много денег. Я пока даже не привык к мысли, что у меня их настолько много.

– Как вы узнали об отце?

– И снова невозможное совпадение. Мой руководитель, Владимир Антипов, я вам рассказывал… Он дружил с отцом. Он мне все и рассказал.

Петя застыл, задумавшись.

– Что-то есть в этом странное, не могу уловить, что именно. Знал ли Антипов, что я сын его друга, когда я впервые пришел к нему на интервью? Вроде бы сказал, что нет. А когда приглашал на работу, уже знал, но почему молчал? Проверял информацию? Возможно. А убедившись, что я – тот самый, он обрадовался или удивился? Для него, наверное, это тоже было неожиданностью. Не слишком ли много совпадений?

Петя вдруг спохватился.

– Простите, отвлекся, не в тему разговор.

– Что вы, Петр, здесь все в тему, если это касается вас. Я вижу, вас тревожит отсутствие ясности при осмыслении событий, произошедших с вами. Иногда стоит на время отвлечься от мыслительной работы, переключиться на что-то более понятное. Психологи знают, что лучший способ – это анализ чувств. Попробуем?

– Хорошо, давайте.

– Вспомните, какие чувства вы испытали, когда услышали о вашем отце?

– Я был ошарашен, мелькнула мысль, что это циничный розыгрыш… А потом – сожаление, грусть. И как будто сбросил огромное напряжение, которого не замечал, настолько привык к нему.

– А чувство благодарности?

– К кому?

– К вашему руководителю…

– Пожалуй, да, я ему благодарен. Но… Очень «вовремя» он подсунул мне новость про отца, как будто… Как будто отвлекал меня! Я ведь так и не спросил…

Петя резко замолчал, потом медленно покачал головой.

– Так, Иван Петрович, простите, но это мы точно не будем обсуждать, несмотря на полную конфиденциальность.

– Конечно, Петр, вы можете делиться или не делиться тем, чем захотите.

– Не обижайтесь, просто много загадочных, но непроверенных фактов. Пазл не сложился пока.

Бехтерев понимающе кивнул.

– Знаком ли вам, Петр, термин «перенос» в психологии?

– Да, я слышал об этом. Свойство пациентов переносить на своего психоаналитика чувства, которые они испытывали к другим людям раньше, возможно в детстве.

– Когда вы начинаете доверять человеку, принимаете в свой ближний круг, вы непроизвольно начинаете опекать его, стараться уберечь от того, что считаете опасным. Как вашу маму, помните? Ничего лишнего ей не рассказывать, чтобы не волновалась. Иногда желание уберечь близкого человека от опасности настолько сильное, что вы готовы оттолкнуть его. Или ее.

– Вы хотите сказать, что я проецирую на вас свое отношение к матери? Или образ отца?

– А как вы сами чувствуете?

– Вообще-то я ничего такого не ощущаю, – Петя раздраженно хмыкнул. – Я бы сказал, что, скорее, не хочу вовлекать вас в мутную историю, с которой сам еще не разобрался. Может, я в определенном смысле и оберегаю вас, но при чем здесь мои родители?

– В современной психологии интерпретации не такие строгие, как в классическом психоанализе. Считается, что в переносе может участвовать образ любого значимого «другого» в жизни человека – родственника, наставника – и накладываться на образ психотерапевта. А дополняться может фрагментами из случайных представлений о психологах, в том числе из кино, книг, рассказов друзей. Мой образ в вашем восприятии, стало быть, во многом состоит из разных ваших проекций.

– А у вас, соответственно, могут быть свои проекции? Я правильно понял мысль? Окей, это знание, конечно, поможет мне лучше понимать людей, – развеселился Петя. – Нужно только научиться быстро определять, с кем именно он во мне общается во время беседы. Легче простого!

Бехтерев не поддержал шутливый тон Пети.

– Петр, проецируя на психолога образ близкого человека, вы выдаете ему не только кредит доверия, но и презумпцию благочестия. Это фильтр, позволяющий отгородиться от подозрений, если вдруг покажется, что с близким что-то не так.

– Ну вы и завернули, Иван Петрович. Поверьте, я не настолько прост, чтобы безоглядно доверять кому бы то ни было. Но любопытно, почему вы об этом заговорили? Намекаете, что я слишком доверяю новым знакомым? Хорошо, буду внимательнее. Не волнуйтесь.

Петя улыбнулся. Сейчас Бехтерев ему скажет: ага, вы снова оберегаете меня от волнений, видите во мне мамочку!

«Еще чего! – подумал Петя. – Не вижу я в нем маму». Но тут вспомнил, что ему привиделись сегодня у Бехтерева антиповские глаза. Почему-то от этой мысли стало не по себе.

«Это тоже перенос», – мысленно успокоил себя Петя и снова улыбнулся, вспомнив старую комедию, в которой героиня в непонятных ситуациях всем щедро раздавала диагнозы: «у вас тоже дежавю».

«Будем мыслить рационально, как вменяемые люди», – Петя отогнал сомнения, а вслух сказал:

– Чем мне нравятся беседы с вами, что заодно просвещаете меня в тонкостях психологической науки!

«Перенос переносом, но у Антипова с Бехтеревым все-таки есть что-то общее. А и Б сидели на трубе», – думал Петя по дороге домой. «Неслучайно они у меня второй раз подряд сливаются в одном образе. Наверное, это те самые «значимые взрослые», которым я готов довериться. Заполняют дыру от отсутствующего отца».

Петя поймал себя на мысли, каким он стал «прошаренным» в психологии за последние несколько недель.

Глава 6, в которой Петя откровенно говорит с Антиповым

После обеда в пятницу Петя решился: надо прямо задать вопросы Антипову. И будь что будет.

Он подошел к кабинету Антипова. Помощницы босса на месте не было, дверь

– Мне не по душе этот ваш протеже, Владимир Игнатьевич.

– Не переживай, Олег, я с ним поговорю, – голос Антипова был спокоен и уверен.

– Разнюхивает про вас, интересуется, куда инвестируете… Не нравится мне все это.

– Я же сказал, разберусь, – на этот раз жестко осадил собеседника Антипов. – Оставь это мне.

Петя постучал в дверь приемной. Олег Викторович распахнул дверь кабинета, пристально посмотрел на Петю и коротко кивнул в знак приветствия.

– Проходите, Петр, – пригласил Антипов. – Олег, ты пока свободен, я позову, когда будем выезжать.

Петя сел за большой стол для совещаний. Перед ним материализовалась чашка с ароматным американо. Антипов отпил из своей чашки.

– Спасибо, Ольга, кофе, как всегда, на высоте! – поблагодарил Антипов помощницу и тут же без паузы обратился к Пете: – Слышали наш разговор с Олегом?

– Кое-что слышал, дверь была открыта.

– Спасибо за честный ответ. Не доверяет он вам, Петр, – слегка посетовал Антипов.

– Я ему тоже, – с вызовом ответил Петя и мысленно отметил, что Антипов снова обращается к нему подчеркнуто на «вы».

– Ну что же… Надеюсь, не подеретесь… – обреченно вздохнул Антипов. – Я знаю, что у вас есть вопросы ко мне. Давайте поговорим.

– Владимир Игнатьевич, я еще в понедельник хотел задать вопрос. Но был сбит с толку вашим признанием… – Петя на мгновение запнулся. – Признанием, что вы были знакомы с моим отцом и он умер у вас на глазах.

– Да, я понимаю, такое нелегко осознать, – Антипов с сочувствием смотрел на Петю.

– Но сейчас не об этом, – Петя решительно пресек в себе желание поговорить об отце и продолжил: – Вы знаете, кто виновен в смерти вашего отца?

– Да, знаю.

Петя пристально посмотрел на Антипова.

– Не ожидал от вас такой открытости, думал, будете юлить.

– Зачем мне юлить? – пожал плечами Антипов. – Я нанял частного детектива, когда вернулся в Россию – около 10 лет назад. Найти этих людей было несложно. В маленьких городках рано или поздно все тайное становится явным. Только вот доказательств не было никаких.

– Вы можете сказать, кто эти люди?

– Исполнитель – Виталий Морозов. Заказчик – Василий Рукавицын.

– Как это произошло?

– Петр, зачем нам обсуждать подробности? – Антипов недоумевающе приподнял брови. – Что вы действительно хотите услышать?

– Спрошу по-другому. Вам известны такие фамилии – Панаев, Кокорин?

– Разумеется, эти фамилии мне известны. Очевидно, вы каким-то образом узнали, что в смерти моего отца замешаны несколько человек. Значит, вы знаете и роль каждого из них.

– Я догадываюсь. Я только не понимаю вину Павла Рукавицына.

– Паша не был замешан в убийстве, Петр. Он был моим другом, учились вместе в школе. Но он обманул меня, заставил поверить, что, если я уеду на время за границу, его отец, влиятельный человек, поможет матери решить проблемы с бизнесом отца, а меня оставят в покое. И я уехал. Я был уверен, что спасаю свою жизнь и свободу. В мое отсутствие Панаев с Кокориным переписали бизнес на себя. А моя мать умерла от рака.

– И вы отомстили?

– Кому?

– Рукавицыну-младшему.

– Я воспользовался ситуацией, в которую Павлик попал самостоятельно.

– Но вы намеренно его погубили? – настойчиво задавал вопросы Петя.

– Что значит «погубил»? – возмутился Антипов. – Я купил его бизнес, который на тот момент стал убыточным. Купил! Погасил долги, обновил производство…

– Но ведь Рукавицын покончил собой! – воскликнул Петя.

– Ну что же… – Антипов развел руками и слегка улыбнулся. – Случайно просто повезло.

– Вам не кажется, что шутка не уместна? Ведь речь о жизни человека!

– Не могу сказать, что меня это сильно расстраивает, – покачал головой Антипов. – Нужно уметь держать удар. Павлик всегда был мямлей.

– Вы знаете, что все пятеро, кто имел отношение к истории с вашим отцом…

– К убийству.

– Что?

– Кто имел отношение к убийству моего отца, – спокойно поправил Петю Антипов.

– Да, конечно… Все они так или иначе пострадали, либо их нет в живых.

– Знаю… – вздохнул Антипов. – Я все эти десять лет приглядывал за ними.

– Мне также известно, что вы посещаете Василия Рукавицына в доме престарелых, вернее, в центре реабилитации инсультных больных.

Антипов внимательно смотрел на Петю и выжидательно молчал, ничего не отрицая. Петя продолжил:

– Мне также известно, что Виталию Морозову направили видеофейк, который привел к его самоубийству. В этом видео есть фраза: «Теперь в расчете». Это намек на убийство вашего отца? Какое отношение вы к этому имеете?

Владимир Игнатьевич глотнул кофе и, поморщившись, отставил чашку – остыл. Он поднял взгляд на Петю. И в этом взгляде было столько холода, что Петя невольно поежился.

– Прежде чем я отвечу на этот вопрос, позвольте спросить. Если бы я сказал, что знаю, кто убил вашего отца. Знаю их фамилии, знаю, где они живут, и весьма неплохо живут. У них есть семьи, у их детей есть отцы… Вы хотели бы наказать этих людей? Или хотя бы доставить неприятности?

– Есть правосудие… Закон, – уверенно ответил Петя.

– А если с точки зрения закона прошло слишком много времени? Если правосудие бессильно?

– Месть не вернет мне отца, – с горечью покачал головой Петя.

– Петя, вы просто не испытали той боли, что испытал я.

Антипов встал с кресла и с вызовом посмотрел на Петю.

– Вы не были в моем положении. Из человека с образованием, перспективами, деньгами, любимыми родителями я превратился в человека без гражданства, нищего, одинокого, преследуемого. Человека без родины. Вы никогда не чувствовали себя в ответе за смерть матери, которая осталась в родной стране, пока вы были вынуждены бежать и годами не могли вернуться. Вы никогда не чувствовали бессилие, никогда не корили себя за трусость… Не чувствовали груз вины… За смерть матери. За убийство друга…

Антипов повернулся к окну и долго смотрел на вечерний город. Петя не выдержал паузы и спросил:

– Так вы это сделали? Вы отомстили?

Антипов неторопливо повернулся и с усмешкой посмотрел на Петю:

– Будем считать это правосудием Вселенной. Или рукой Бога. Или бессердечной кармой.

– Если я докопаюсь до правды, вы меня тоже уберете?

– В смысле, уберете? – Антипов нахмурился.

– Как Подлипского?!

– Кого? – искренне удивился Антипов.

– Семена Подлипского, разработчика программы, с помощью которой вы сделали видео для Морозова.

– Семен умер? – Антипов нахмурился. – Вы не ошибаетесь?

– Да, в среду. Вы как будто не знаете?

– Я не знал, Петя, мне жаль, талантливый парень, большое будущее. – Антипов задумался. – Как это случилось?

– Автомобильная авария.

– Мне искренне жаль, – повторил Антипов.

– Я вам не верю, – покачал головой Петя.

– Откровенно говоря, – тон Антипова

– Я вам не верю, – повторил Петя.

– Придется поверить. Я действительно купил бизнес у Павлика Рукавицына, когда он не смог выплатить кредит банку. Я действительно дважды посетил пансионат, где содержится Василий Рукавицын…

– Зачем?

– Хотел заглянуть ему в глаза…

– Заглянули?

– Да.

– Что же увидели?

– Мольбу…

– О чем?

– Не знаю, Бог не слушает мертвецов, – скупо ответил Антипов.

– Вы только что назвали себя Богом? – зацепился за фразу Петя.

– Это всего лишь цитата из компьютерной игры… – отмахнулся Антипов. – А про Рукавицына-старшего так скажу: если вы не хотите, чтобы у вас что-то отняли, не отнимайте ничего сами.

Антипов замолчал, снова отвернулся к окну и продолжил:

– Я не знаю, о чем он меня умолял. О прощении? Или о милосердии? Или о смерти… Но его мольбы не будут услышаны.

– И вы дали денег пансионату… Зачем?

Антипов коротко рассмеялся и повернулся лицом к Пете.

– Петр, здесь нет подвоха. Я финансирую исследования мозга по всей стране и в некоторых европейских странах. Я дал денег для изучения последствий инсульта и возможностей реабилитации…

– И Рукавицын примет в них участие?

– Это решит команда ученых, мне интересны только результаты, – отрезал Антипов.

Петя собрался с духом. Ему было сложно задавать вопросы Антипову. Он все еще ему симпатизировал, несмотря ни на что. И все-таки он продолжил:

– Вы имеете отношение к тому, что случилось с Давидом Панаевым?

Антипов снова вернулся за стол и по громкой связи попросил принести еще кофе. И Петя отчетливо почувствовал, как между ним и Антиповым выросла стена отчуждения. Антипов был явно недоволен ходом разговора, но Петя понимал, что еще более он был недоволен тем, что показал это недовольство Пете.

Антипов спокойно продолжил:

– Я знаю, что Панаев потерпел фиаско, взявшись защищать недостойного человека. Он получил по заслугам.

– А Кокорин?

Здесь Антипов от души рассмеялся:

– Помилуйте, Петр, разве коррупция не является противоправным действием? Разве вина Кокорина не доказана?

Петя снова восхитился выдержкой Антипова.

– Но как вы это сделали?

– Сделал что?

– Все это.

– Петя, – Антипов устало посмотрел на собеседника. – Смерть моего отца в прошлом. Оставьте и вы ее в прошлом.

– Но последствия вашей мести здесь, в настоящем.

– Петя, вы повторяетесь. Давайте я еще раз скажу. Я не сожалею о том, что с преступниками, виновными в смерти моего отца и обмане моей матери, произошли неприятности. Я убежден, что они должны были понести наказание еще раньше. Судьба распорядилась иначе. Так тому и быть.

В этот момент на столе Антипова зазвонил телефон.

– Да, – Антипов спокойно ответил. – Через 5 минут едем.

Антипов поднялся из-за стола, демонстрируя готовность закончить разговор, Петя тоже встал.

– Петя, я искренне вам симпатизирую и не теряю надежды, что мы сможем стать соратниками. Я не молод, у меня нет детей и скорее всего уже не будет. И в память о вашем отце я хочу дать вам возможности, которые вознесут вас на вершину пищевой цепи.

Антипов подошел к Пете вплотную.

– Обдумайте ситуацию, покрутите в голове. Поставьте себя на мое место. Как бы вы поступили? Только будьте честны с собой. Вы это умеете, я знаю. А потом приходите снова. И мы сделаем вместе что-то значительное.

Глава 7, в которой Петя узнает подробности о жизни Антипова

По дороге с работы Петя набрал номер Шишкина.

– Привет, – буркнула трубка. – Очень занят.

– Можем встретиться сегодня?

– Не могу, начальство загрузило по самые гланды.

– А тебе удалось узнать про Сергея Михайлова? Можешь его реальный адрес проживания скинуть? Мне кажется, он может быть ключом…

– Петя, остановись, – Шишкин устало оборвал друга. – Сергей Михайлов умер два года назад.

– Как?! Убит?

– Случайная смерть. Переходил дорогу в неположенном месте. Его КАМАЗ раскатал.

– Миш, слишком много смертей!

– Петя, это слу-чай-ность! – Шишкин подчеркнуто грубо оборвал Петю. – И хватит уже это раскапывать.

Шишкин отключил вызов.

Петя обескураженно посмотрел на замолчавшую трубку. С таким Шишкиным Петя еще не сталкивался.

Набрал Рите – она сбросила. В телеграме снова не ответила. Петя набрал сообщение: «Еду к деду Степану сегодня. Поехали со мной! Не глупи Рита, ты мне нужна!» Подумал и исправил, убрав приказной тон: «Еду к деду Степану сегодня. Ты мне нужна! Пожалуйста, приезжай!» Но сообщение снова осталось без ответа.

«Зато я уверен, что разговариваю с Ритой, а не с чат-ботом. Чат-бот был бы поласковее!» – усмехнулся Петя.

Ноги сами понесли его в Центр «9 ступеней». Петя привычно разулся в коридоре и прошел мимо ресепшен в зал. Как Петя и ожидал, там шел очередной сатсанг гуру, зал был битком. Петя зашел на цыпочках и сел на задворках. Сначала он почти не слушал лекцию, думая о своем. Потом заинтересовался.

– Вы спрашиваете, как принять трудности и ограничения… – как обычно неторопливо говорил гуру. – Важно понять, что трудности и ограничения даны вам по судьбе, на культивацию энергии на достижение более высокого энергетического состояния, более сильного сознания. И нужно не зацикливаться на трудностях, а полностью сосредоточиться на расширении своего сознания, стремиться увеличить свою энергию. И тогда трудности перестанут быть для вас чем-то важным, существенным.

После короткой паузы Илия продолжил:

– Для каждой души в каждый период жизни есть свои жизненные задачи, в соответствии с которыми даются и способности, и трудности. И чтобы справиться с ними, вы можете научиться созерцать, наблюдать возникающие трудности независимым сознанием. Стать свидетелем, стать наблюдателем, стать зрителем…

Трудности сильно влияют на вас и сильно впечатляют, потому что вы отождествляетесь с ними, проживаете их. И пока это так, у вас нет шансов их принять, избавиться от их давления. Они – часть вас. Но когда вы начинаете наблюдать их, между вами и трудностями возникает дистанция, прозрачный барьер. Они – отдельно. А ваше сознание – отдельно. И практика свидетельствования, наблюдения – это первый шаг к просветлению. Вы научитесь отмечать события, но не выносить им суждений, не рефлексировать. Вы сможете принять и жить с различными трудностями без рефлексии, без злости, без гнева, без самоуничижения. Просто вы живете рядом с трудностями, на дистанции с ними, они вас не сильно захватывают.

И вы придете к удивительному выводу. Мир есть проявление сознания. То, что происходит в мире, зависит от того, как мы себя осознаем, как мы себя психологически чувствуем. И трудности возникают в нашей жизни как следствие того, что мы неправильно себя осознавали, возможно,

Если вы находитесь в космическом сознании, вы легко сможете выстроить себе другой сценарий жизни, в котором трудностей нет. И он проявится при условии, если вы достаточно глубоко пребываете в таком наблюдающем сознании. Учитесь наблюдать, сохранять состояние свидетеля в любых ситуациях.

Для этого есть множество методов. Мы разбираем их на наших ретритах в Подмосковье. Вы можете получить полную информацию у администратора. А на сегодня мы закончим. Ом.

Петя тоже сказал «Ом» и поднялся, разминая затекшие коленки. Он направился к выходу.

– Петр, – догнала его в коридоре запыхавшаяся администратор. – Учитель увидел вас в зале и приглашает для беседы. Пройдемте?

Петя пожал плечами. Целая жизнь, казалось, прошла с тех пор, как он интересовался этим Центром, учением, «спасал» Настю…

– Ну давайте, раз уж меня сюда занесло, – не сильно вежливо ответил он и картинно развел руками в ответ на суровый взгляд девушки.

В Пушкинском зале было душновато, Петя налил себе из графина воды с лимоном.

– Здравствуйте, Петр, – в комнату вошел гуру. – Давно вы к нам не заходили. Как ваше расследование?

– Какое расследование? – нахмурился Петя.

– Ну не расследование, – рассмеялся Илия. – Исследование. Вы написали статью, которую планировали в первую нашу встречу?

– А, нет, этот материал пока зреет, – Петя налил себе еще воды.

– Ну что ж, если созреет, дайте знать, с удовольствием прочту.

– Да-да, конечно.

– Петр, вы сегодня как-то рассеянны. Может быть, у вас есть вопрос ко мне?

– Да нет…

– Или ко Вселенной?

Петя задумался. Он был удивлен такой готовности гуру отвечать на вопросы. И рискнул.

– В прошлую нашу встречу вы упомянули, что ваш путь во многом предопределил ваш учитель. И назвали фамилию Бехтерев.

– Да, это так. Я многим ему обязан. Не только ему, разумеется, но и другим учителям, и паломничеству по святым местам…

– Можете рассказать о Бехтереве? Какой он учитель?

Илья несколько секунд молчал. И Петя подумал, что уже не услышит ответа, но гуру наконец сказал:

– Я бы хотел, возможно, ответить на ваш вопрос. Но есть этика взаимоотношений ученика и учителя. Я не могу.

Петя устало кивнул и попробовал зайти с другой стороны.

– Хорошо, а если бы я задумался о паломничестве… Знаю, вы были в Тибете, может быть, посоветуете что-то?

– Тибет… – Илия задумался на секунду и продолжил: – Да, паломники возвращаются из Тибета другими. Я вам рекомендуюкорувокруг горы Кайлас. Правда, это путешествие с непредсказуемым результатом.

– Что вы имеете в виду?

– Я знаю человека, который в Тибете потерялся…

– Как это – потерялся? – нахмурился Петя.

– Поучительная была история, – произнес Илия. – Он зашел в горный монастырь и исчез. Привлекли полицию, специально обученных собак, вертолеты… А нашелся паломник по ту сторону Кайласа, как будто кору совершил не в обход священной горы, а сквозь нее. Удивительная история. При этом он не помнил из своей жизни эти две недели…

– Две недели? Вот это да!

– Нашли его в очень плохом физическом состоянии, на грани истощения, как будто не ел и не пил эти дни.

– Что же с ним случилось?

– Никто не знает…

– Ну а вы сами что думаете? – Петя интуитивно вцепился в эту историю.

– Вы знаете, Петр, местные тогда говорили: опасное это дело – сквозь гору идти. Для человека такое без последствий не проходит. Хотя, возможно, учитель ему помог. Раз у него так хорошо дела идут, – задумчиво, глядя как будто внутрь себя, произнес гуру.

– У кого дела хорошо идут?

Илия замолчал. И Петя снова подумал, что он не ответит. Но тот проговорил, как будто через силу:

– У Антипова… Владимира Игнатьевича…

Пете показалось, что он с разбегу врезался в каменную плиту.

– Илия, а кто у Антипова учитель – Иван Петрович Бехтерев? Они знакомы? – Петя, задержав дыхание, ждал ответа.

Илия как будто сдерживал себя, чтобы не сказать что-то важное.

– Я Владимира Игнатьевича глубоко уважаю, он нам помог и ретритный центр отстроить… и этот особняк арендовать, – Илия продолжил снова через силу: – Да, Иван Петрович – его учитель.

– А расскажите подробнее, гуру, – спокойно, из «состоянии наблюдателя», попросил Петя.

Илия рассказал, что познакомились они с Антиповым в той самой паломнической поездке. Илие тогда было 25 лет. А Антипов только вернулся в Россию и пытался найти смысл жизни и себя на родине заново. И никак у него не получалось – ни то ни другое. Поиск этот привел его в учение «Адвайта-веданта», которым был увлечен тогда и Илия. Паломничество было обычным только поначалу: адаптация к высоте, сантсанги с местными монахами, медитации, обряды, размещение в хостелах без удобств. Паломников было в тот год очень много, вместе с гуру приехали больше восьмидесяти человек. И первый из трех днейкоры, пешего обхода священной горы, казался обычным. Пока не потерялся Антипов. Он был тогда ничем не примечательным одиноким мужчиной средних лет, который искал смыслы и почти ни с кем не общался.

Когда подошли к горе Кайлас, вдруг началась пурга. Паломники шли каждый в своем темпе, и их процессия растянулась на пару километров. Поэтому сразу никто и не заметил, что Антипов исчез. А вот когда пришли к месту ночевки, выяснилось, что человека не хватает. Кто-то вспомнил, что Антипов пошел в монастырь. Кто-то видел, что ему было плохо по дороге. Кто-то уверял, что Антипов ушел в гору и вокруг него вились демоны. Словом, было много предположений. Вызвали китайскую полицию, обследовали тот самый горный монастырь. И никого не нашли. Группа ждала Антипова сутки. А потом пошла по маршруту – у китайцев с этим строго. И лишь спустя две недели непальскому организатору позвонили и сообщили, что турист нашелся. Его доставили в Катманду. Илия посетил Антипова в больнице. И тот ему сказал, что видел Бога и создал Вселенную. Он много чего говорил тогда, но все было похоже на бред.

А спустя несколько лет Антипов нашел Илию и стал ему покровительствовать. Именно Антипов посоветовал Илие учителя Бехтерева и профинансировал «9 ступеней» и ретритный центр.

– Вот как? Интересно, – задумался Петя.

– На этом я вынужден закончить нашу беседу, – произнес Илия и торопливо вышел из комнаты.

Петя проснулся дома у деда от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь щель между занавесками. Вчера он приехал так поздно, что сразу завалился спать. По дороге все звонил Рите, писал в телеграм. Но она так и не ответила.

Субботнее утро – любимое время Пети. Он потянулся, взял в руки телефон – 8:30. Посмотрел в телеграм, почитал новости, закрыл телеграм. Вздохнул и в этот момент почувствовал запах выпечки. Он резко сел на кровати – дед не любил печь. Быстро натянул шорты и посмотрел вниз с лестницы на кухню. Перед ним открылась прекрасная картина – Рита пекла пирожки. В коротких джинсовых шортах ее ноги были безупречны. Короткий топ на одно плечо подчеркивал высокую грудь и хрупкие руки. Волосы убраны под косынку. Она услышала шаги Пети и взглянула наверх. Суровый взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Ты приехала… – Петя счастливо улыбнулся.

– Это ничего не значит, – гордо вздернула она подбородок.

– Но как? У тебя же машина в ремонте! И все-таки ты приехала…

– Есть такое понятие, Петя, как электричка и такси, – поучительно сказала Рита.

Петя улыбался во весь рот. Он подошел к девушке, отобрал у нее из рук скалку, положил на стол и крепко обнял.

– Никогда больше не уходи. И не обижайся…

– А ты не обижай меня, Петя.

– Твое дыхание у меня на груди, обнимать тебя вот так… Как мне тебя не хватало! – прошептал Петя.

– Мне тоже… Ой, Петя, – Рита оттолкнула его и бросилась к духовке. – Фух, спасла.

Рита с гордостью вытащила противень пирожков и стала аккуратно выкладывать их на большое плоское блюдо.

– А где дед?

– Дед Степан рыбачит. Сказал к нему приходить, как ты проснешься.

Петя взял удочку и пошел на пруд. Дед сидел на мостушках и довольно щурился на солнце. Удочка лежала рядом.

– Дед! Клюет же!

– О, Петя, рад видеть!

Дед сначала крепко обнял внука. А потом тихонько взял удочку и, слегка поддергивая, стал наматывать леску на катушку. Наконец небольшая аккуратная плотва выскочила из воды на тонкой леске. Петя посмотрел в ведро – там уже плескалась пара карасей и среднего размер лещ.

– Чую я, будет сегодня уха? – улыбнувшись, спросил Петя.

– Догада, ты, внук, – рассмеялся дед. – Еще пара карасиков, и действительно на троих ухи хватит.

Поговорили про здоровье, погоду. Петя любил эти простые разговоры с дедом, когда можно болтать ни о чем и не испытывать при этом неловкости от отсутствия содержания и смыслов. Можно было замолчать и слушать, как нет-нет да всплеснет хвостом рыбеха в пруду. Или заголосит местный петух-хулиган. Или заведет свою песню сверчок где-то совсем рядом.

– Дед, пойдем пироги есть! – спохватился Петя. – Наверняка они у Риты вкусные!

– Пойдем-пойдем. С капустой?

– Не знаю. Но пахнут чудесно!

– Хорошая она девчонка, Петя.

– Ты и про Настю так говорил, дед. А вон что получилось!

– Настя была отдельно, ты – отдельно. А с Ритой вы льнете друг к другу.

Дед хитро сощурился и спросил:

– У вас уже все случилось?

– Случилось, – честно признался Петя.

– Это хорошо… Нет на свете печальнее места, чем пустая постель. Так говорил Габриель Гарсия Маркес. Моя постель стала печальной очень давно, десятки лет позади…

Пирожки у Риты действительно получились замечательные. С капустой – один противень, с картошкой – второй. Пока болтали за пирожками, подоспела уха, и завтрак перешел в легкий обед.

Петя не мог говорить с дедом об Антипове. Он берег этого чуткого, вдумчивого, честного человека, заменившего ему отца, и не хотел тревожить. Но мысли Пети все равно незаметно вывели разговор на то, что сильно волновало.

– Месть и справедливость – не одно и то же, – уверенно сказал дед. – Мало того, подмена этих понятий провоцирует новую месть.

– Как это?

– Мстящий, по сути, является и пострадавшим, и судьей в одном лице. А в этом случае трудно удержаться и не потребовать с обидчика больше, чем должно.

Дед сделал паузу и вздохнул.

– Вот представь, один причинил другому неприятность. Другой решает покарать по справедливости. А первый решает, что наказан излишне. И теперь он мстит за месть из чувства справедливости. И второй снова чувствует себя вправе отомстить. И так по кругу.

– И что же, прощать? – возмутилась Рита.

– Так я тоже не скажу. Но жить местью – это жить жизнью своего врага.

– Как это, я не понял, обоснуй! – оживился Петя.

– Это не моя фраза, где-то прочитал, уж и не помню где… Но суть в том, что, мечтая о мести, планируя месть, ты думаешь о своем враге больше, чем о своей жизни. Свою жизнь ты подчиняешь жизни другого человека, начинаешь жить его жизнью. И получается, что месть ставит твою жизнь на паузу. И хорошо, если хватает силы воли эту жизнь с паузы снять. А если нет? Тогда твоя месть – это твоя смерть. Потому что жизнь на паузе – это не жизнь. И стоило оно того?

– Но иногда… в крайнем случае, допустимо сделать что-то плохое, чтобы плохой человек получил по заслугам? Ведь он будет жить своей счастливой жизнью, пока ты страдаешь… Это несправедливо, – Петя подумал об убийцах отца.

– Вопрос, оправдывает ли цель средства, – развел руками дед Степан.

– Дед, а ты бы не хотел отомстить за сына? – внезапно спросил Петя и осекся. – Прости, я не должен был спрашивать. Это слишком…

– Отставить суету! – шутливо рявкнул дед.

Петя уныло замолчал, мысленно ругая себя за несдержанность. А дед задумался на минуту и все-таки покаянно кивнул.

– Петя, я бы жизнь отдал за твоего отца. И я хотел бы справедливости. Хотя это и не вернет мне сына и десятки лет без него. Да, я хотел бы отомстить. Хотя… «месть – наслаждение души мелкой и низкой», – процитировал в очередной раз дед какого-то философа. – Наверное, моя душа именно такая, мелкая. Но я не могу отомстить, поэтому поручаю это Богу, – усмехнулся дед.

Все молчали. Дед крякнул и поднялся с кресла.

Наступил поздний вечер, и Рита с Петей поехали в Москву. На подъезде к МКАД Петя, не спрашивая, повернул на Таганку. А Рита не стала возражать.

Глава 9, в которой у Пети случился неожиданный разговор

– Петя, возьми трубку, – простонала Рита спросонья.

Петя продрал глаза и посмотрел в телефон – неизвестный номер. Он отключил звук. Телефон замолк, но через какое-то время снова зазвонил. Петя сполз с кровати и на цыпочках пробрался в ванную комнату. Посмотрел на часы – 7:30 утра,

– Да, – прошептал в трубку Петя.

– Здравствуйте, Петр Андреевич.

Петя спросонья не узнал голос.

– Я слушаю.

– Это Родион Неясов. Вы меня помните? Мы, это, встречались где-то месяц назад.

– Родион? – Петя ничего не понимал. – Ты знаешь, сколько времени!

– Я понимаю, очень рано, но мне очень надо…

– Что-то срочное?

– Да, я бы, это, хотел приехать, через час, например. Или около того.

– Родион, – Петя собрал волю в кулак, чтобы продолжать разговор вежливо, хотя хотелось послать на три известные буквы, – я совсем не готов к приему гостей. И если честно, мне совсем не…

– Петр, я, это, извините… что перебиваю… Но меня Бехтерев послал с вами поговорить.

– Бехтерев?!… – Петя мгновенно проснулся. – Да что происходит вообще?

– Я все расскажу, м-м-м… Это, какой у вас адрес?

К приезду Родиона Петя успел сходить в душ, побриться, выпить чашку кофе. Рита тоже проснулась и вскоре уехала на радиостанцию.

Петя с трудом вспомнил все то нагромождение потусторонней ерунды, которое Родион щедро выплеснул на него при первой встрече. Какая-то виртуальная личность, тульпа, «форсить», няша… И при чем здесь Бехтерев?

Звонок в дверь – Петя обреченно открыл. Родион разулся, сразу пахнуло несвежими носками. Петя приоткрыл окно. Родион нерешительно прошел в квартиру и сел на барный стул. Чувствовалось, что ему неудобно то ли сидеть, то ли в целом быть у Пети дома.

– Ну что же, Родион, рассказывай.

– Петр, вы, это, когда ко мне пришли, я думал, вы все знаете. Но потом Бехтерев сказал, что не знаете… И попросил, ну, это, вам рассказать.

Родион замолчал, потом робко спросил:

– А можно мне чаю?

– Родион, чаю можно, но не тяни кота за хвост. Говори то, зачем ты пришел.

Петя включил чайник со смартфона, не поднимаясь со стула, и продолжал внимательно поглядывать на Родиона. Родион взял со стола салфетку и стал ее последовательно складывать – пополам, потом еще пополам, потом еще…

– Родион! – прикрикнул Петя.

– Да-да, я уже начинаю… – Родион выронил из рук сложенную салфетку. – Вы, наверное, догадались. Должны были догадаться… Ну, вы ведь ходите к нему. С другой стороны, это, как вы могли догадаться, ведь вы, ну, это, не знаете основ…

Родион взял еще одну салфетку и теперь стал скручивать ее в жгут.

– В общем, это, я скажу как есть. Иван Петрович, он, ну, не настоящий психолог…

– Мошенник что ли? – нахмурился Петя.

– Нет-нет! Я неправильно сказал, – промямлил Родион и снова взял салфетку.

Но тут Петя не выдержал, отобрал смятые салфетки, а салфетницу переставил подальше на барную стойку. Родион с обидой посмотрел на Петю.

– Бехтерев… Ну, в общем, он, это, не мошенник. Он даже психолог. Возможно. Хотя я, это, в общих чертах только понимаю, как это могло получиться. Ведь сам Бехтерев – он, ну, Владимир Михайлович, а не Иван Петрович… – И Родион снова замолчал.

Петя не выдержал и предельно елейным тоном сказал:

– Послушай, дорогой, я знаю, ты думаешь, что пытаешься объяснить мне что-то, но на самом деле это не так.

Родион оживился и рассмеялся маминым очаровательным смехом:

– Ха-ха, смешно, «Теория большого взрыва», я смотрел, да… Я, это, ну, Шелдон, что ли? Ха-ха!

Петя с нарочито ласковой улыбкой кивнул. Родион закончил смеяться и, снова собравшись с духом, выпалил:

– Ну, в общем… Бехтерев – он не живой. Не настоящий.

– Как это? – опешил Петя. – Что за чушь?

– Наш Иван Петрович, он, ну, это, – тульпа.

– Тульпа? – недоверчиво переспросил Петя. – Воображаемая личность, визуализация?

– Да-да, но только Иван Петрович – необычная тульпа.

– Родион, Иван Петрович не может быть тульпой… Я его видел, как тебя сейчас. И не раз. Я с ним общаюсь каждый четверг на сессиях. Я прихожу в его кабинет каждую неделю. Его знает Светлана и ты… У него каждый день расписан – занят клиентами. Что за бред ты несешь?

– Понимаю, Петр Андреевич, ну, это, сложно поверить вот так с ходу. Но вы, это, скажите честно, было же что-то странное? Ну, это, что сложно объяснить самому себе?

Петя на секунду задумался. Был пустой кабинет, когда он пришел не по расписанию. А в следующую сессию ему что-то показалось, что-то непонятное. В кабинете, конечно, был полумрак, но что-то точно показалось.

– Кое-что было, – ответил Петя. – Но я не сумасшедший, чтобы поверить в то, что в течение двух месяцев каждый четверг по часу я разговаривал с воображаемым существом.

– Иван Петрович… он, ну, необычная тульпа, которая, ну, это, приходит только к своему хосту. Или создателю… Я даже не уверен, что у Бехтерева в принципе есть хозяин… Но он – тульпа, – голос Родиона приобрел уверенность. – Я, это, уверен. Не сразу понял, правда. Но я умею форсить, я почувствовал кое-что.

– Бред какой-то!

Петя покачал головой, налил Родиону чаю, пытаясь собраться с мыслями. Родион отхлебнул из кружки и спохватился:

– Петр, но я же, это, главное не сказал. Бехтереву нужно, чтобы вы знали, что он, ну это, тульпа. Он хочет говорить с вами откровенно. Но он не может. Потому что тульпа не всесильна. Есть, как бы, ограничения. Иван Петрович не может рассказать сам, ему нужно, чтобы вы, это, задали вопрос. Правильный. Он вас к себе привел, долго планировал. А вы все не поймете никак и вопрос правильный не задаете. А время идет. А времени, видимо, у него не особо… И Иван Петрович, ну это, через меня передает.

– Почему через тебя?

– Ну как же. Я же, это, про тульп знаю. Он сказал, что вы, это, устойчивый, вменяемый… Он как-то хитро сказал, сложно, я, это, не запомнил.

– Потенциал вменяемости?

– Да, точно! Вот так он и сказал. Слишком большой потенциал вменяемости… Поэтому вам, это, сложно принять, даже если есть все признаки. И сомнения…

– То есть на следующей встрече мне надо задать вопрос Бехтереву, кто он?

– Да, и тогда он сможет сказать. Хорошо бы вы, это, сразу поверили. И тогда вы сможете, как бы, поговорить, где угодно. Но пока вы не верите… – Родион развел руками, задел чашку с чаем и чуть не расплескал. – Извините… В общем, вам, это, нужно на встрече задать правильный вопрос.

– Родион, а что ты еще знаешь про Бехтерева?

Родион воодушевился:

– Он классный психолог! Очень мне помог. Я знаю, что он, это, людям помогает.

– Но кто им управляет? Если он тульпа…

– Э-э-э, вы неправильно думаете, – Родион вытаращил глаза. – Вы думаете, что тульпа как

– Но кто-то же ее, то есть его создал!

– Да. Но тот, кто создал, он же, ну, жизнь дает тульпе, но он не… как это сказать… Не контролирует целиком.

– Разве ты не контролируешь свою няшу? Раю…

– О нет, она, как бы, просто живет, – Родион с любовью скосил взгляд куда-то мимо Пети. – Со мной рядом, потому что, как это сказать, только мне нужна.

– А Бехтерев, получается, существует и для других? Потому что нужен другим?

– Возможно… Я не уверен. Я не знаю… – Родион смутился. – Я не знаю, кто создал. И почему он не такой, как обычные тульпы… Спросите его сами, вот спросите!

Родион принялся дуть на чай, потом долго его пил. Петя не выдержал:

– Родион, что еще ты должен мне сказать?

– Да в общем-то я, это, все сказал. Иван Петрович только об этом просил. Я пойду? – Родион отставил пустую чашку.

– Да-да, иди. – Петя проводил Родиона до входной двери. – Спасибо, что передал сообщение.

Родион долго надевал обувь, потом замер на пороге.

– Петр, вы мне, это, нравитесь. Ну, знаете… Я ну… не хотел бы, чтобы с вами что-то случилось. Я Ивану Петровичу верю, я его боготворю, он такое для меня сделал… Но у него есть тайна. И еще, это, тульпы так себя не ведут – не просят найти кого-то в реале, что-то передать. Их, как бы сказать, делают для какой-то цели. Моя няша – для разговоров по душам, чтоб не быть одному. Кто-то форсит тульп, чтобы иметь флешку – хранить информацию, тульпа напомнит обо всем, что хост когда-то читал. А Иван Петрович – он, это, хороший психолог. Если его кто-то, ну типа, создал, что ли, то для этого – быть психологом, людям помогать. Наверное…

– И что из этого следует?

– Открыться вам – это, как бы сказать, за пределами его цели. И возможностей тульпы. И это, ну, пугает что ли.

Петя закрыл за Родионом дверь и подумал, что парню нельзя забывать принимать свои таблетки.

Глава 10, в которой Петя ищет поддержку, а находит лишь слова

Петя стоял на кладбище немного в стороне от родных и близких Семена Подлипского, в группе коллег и друзей. Яркое солнце издевалось над скорбью собравшихся на кладбище людей и жарило небывало для начала сентября. Хотя Петя не был Семену другом, ему важно было прийти сюда, как будто хотел убедиться, что случившееся не сон. Внезапно пришли в голову слова из песни группы «Кино»:

И дрожала рука

У того, кто остался жив.

И внезапно в вечность

Вдруг превратился миг…

Петя смотрел на осунувшиеся лица родителей, жены, сына-подростка, того самого, вместе с которым Семен экспериментировал с цветом волос. От коллег Семена, которые вполголоса переговаривались рядом, Петя услышал, что младший сын остался дома со второй бабушкой. Петя подумал, что никогда больше 5-летний малыш не увидит обожаемого отца, никогда больше они не поиграют в прятки. Никогда больше Семен не объяснит сыну-школьнику сложные математические задачи. Никогда больше не обнимет жену, не посмеется вместе с родителями над старым анекдотом. Никогда больше не ворвется стремительно в свой офис, не создаст ничего нового… И в этом «никогда больше» все так окончательно и бесповоротно.

Есть ли вероятность, что Подлипский погиб из-за его, Петиного, интереса к той истории 25-летней давности и ее последствий? Верит ли он, Петя, Антипову? Как далеко Антипов мог зайти в своем желании отомстить? И потом скрыть следы мести?

Петя вернулся в Москву, доехал до работы. Рита на звонок не ответила. Шишкин тоже. Петя наконец решился и набрал номер матери.

Они созванивались нечасто. Там, в Германии, у нее другая семья, другие дети – ее второго мужа. Они не ссорились, нет. Но, как это часто бывает на расстоянии, они и не были близки.

– Мама, привет!

– Петя, рада тебя слышать, – сдержанно ответил мамин голос. – Как твои дела?

– Дела неплохо. А ты как?

– Мы все хорошо. Как Степан Дмитриевич? Как его здоровье?

– Он неплохо, я передам, что ты спрашивала, ему будет приятно.

– Ты просто так звонишь? Мне не очень удобно… – торопливо сказала мама.

– Я займу буквально минуту. – Петя собрался с духом. – У меня есть информация о моем отце…

– Да? Какая? – голос насторожился.

– Мама, скажи, тогда, двадцать пять лет назад, или уже больше прошло… Отец пытался с тобой связаться?

– Зачем ты спрашиваешь сейчас об этом? – удивилась мама.

– Ответь, пожалуйста, мне очень важно знать.

Петя старался погасить волнение в голосе, но понимал, что не вполне справляется с эмоциями.

– Да, он несколько раз звонил. Просил его простить, хотел вернуться.

– Ты не простила?

– Не простила…

– Ты не жалеешь?

Молчание.

– Мама?

– Петя, – голос матери вдруг стал мягким, как он помнил из детства, до ухода отца. – Если бы твой отец позвонил еще раз, я бы позвала его домой.

– Но он не позвонил… – тихо сказал Петя.

– Он не позвонил, – так же тихо повторила мама.

Петя собрался с духом.

– Он любил нас, мама. Теперь я точно знаю.

И Петя коротко рассказал о том, что узнал от Антипова неделю назад. Мама слушала, не перебивая, Петя даже подумал, что связь оборвалась. Но когда он закончил, в тишине трубки услышал тихие всхлипы.

– Петя… Я не могла предположить… – тихо произнесла мама, едва сдерживая рыдания.

– Теперь ты знаешь.

– Теперь я знаю… Если бы тогда, двадцать пять лет назад, я позвала его домой…

И столько было в этих словах грусти и сожаления, что Пете захотелось заплакать от жалости к матери. Петя молчал, слушая мамины всхлипы, не зная, как облегчить ее боль. Наконец она взяла себя в руки.

– Петя, что толку сожалеть о том, что не сбылось, – опять то ли вздох, то ли всхлип. – Хотелось бы свалить все на судьбу. Но буду честна с тобой, мы были так молоды и так не готовы к сложностям, которые свалила на нас жизнь. И все, что произошло, – лишь последствия наших собственных страстей и поступков. Если бы он не ушел так насовсем после ссоры. Если бы я позвала обратно, когда он позвонил…

Мама еще раз вздохнула и стремительно поменяла тему. Она уже никуда не торопилась. И они наговорились вдоволь. Мама рассказала о дочках ее второго мужа, которые уже почти закончили учебу в университете, расспросила про

А после работы Петя оставил машину у дома и пешком отправился в Центр «9 ступеней». Несмотря на весь свой скептицизм, Петя чувствовал в этих сатсангах гуру какой-то вековой разум, притягательную силу, которые почти в каждое посещение Петей этого места подсказывали ответы на мучащие его вопросы.

В Центре было непривычно тихо. Как Пете пояснили на ресепшен, в Пушкинском зале шел камерный сатсанг приглашенного гостя – монахини Саанвики. Петя тихонько зашел в зал и сел по привычке у окна. В зале было всего с десяток женщин. Саанвика говорила тихо, неразборчиво. Сегодня Пете хотелось немного умиротворения и покоя. От мыслей. От решений. От выводов. Но тема сатсанга снова попала в контекст ситуации, в которой он оказался.

– Для святых смерти не существует. Смерть есть для тела, для эго, для ума, но для глубинного осознавания ее не существует. Это глубинное осознание недосягаемо для смерти. Умирает тот, кого при жизни не было. Но тот, кто был осознан, для него смерть подобна смене костюма. Человек не есть этот костюм, он есть осознавание за пределами тела.

Наша жизнь здесь – это всего лишь одно звено большой цепочки. Душа бессмертна, атман бессмертен. Он периодически может воплощаться в разные тела или быть свободным. Но это один поток сознания…

Смерть, болезнь, старость – все это часть нашей жизни. Смерть рано или поздно наступит. Но, что важно, пока мы живы, нужно наполнять нашу жизнь смыслом. Это значит, если можешь – помогать другим, не можешь – хотя бы не причинять вреда. Тогда в свой последний час вы не будете испытывать никаких сожалений. Тогда в свой последний час вы будете испытывать счастье.

Мы сами творцы своей жизни. Если мы прожили жизнь со смыслом, это гарантия того, что наша следующая жизнь будет счастливой.

Смерть подобна смене одежды. Одежда пачкается, изнашивается, и наступает время ее сменить. Подобным образом это тело дряхлеет, и приходит время его сменить. Посмотрите на смерть именно так, и она перестанет казаться чем-то непонятным и мрачным. А на сегодня все. Ом.

Слушатели сказали «Ом» и довольно быстро разошлись. Петя подошел на ресепшен:

– А когда будет следующий сатсанг гуру Илии?

– Гуру Илия в настоящее время в нашем ретритном центре на программе «9 ступеней», – незнакомая администратор развела руками.

– А как туда попасть?

– Вам нужно было заранее получить направление.

– И что же, я не смогу попасть в ретритный центр?

– К сожалению, нет, ближайший месяц расписан, мест нет.

Петя вышел из здания. Он осознал, зачем он сегодня приехал. Вовсе не за облегчением или просветлением. Он чувствовал, что не договорил с Илией. И очень хотел задать несколько вопросов. О чем? О Тибете, Антипове и о том, какая, черт возьми, ерунда творится вокруг!

Ну что ж, если нужно ехать в ретритный центр, он сделает это. Отгул за свой счет вряд ли сильно пошатнет его финансовое состояние, у него целый многомиллионный счет, с которым, к слову, Петя до сих пор не решил, что делать.

Петя посмотрел на часы – начало десятого вечера. Значит, еще можно позвонить. И он набрал номер Настиной мамы.

– Татьяна Васильевна, добрый вечер! Не слишком поздно? Можете говорить?

– Да, Петенька, я могу, – женщина ответила тихо, нерешительно.

– Вы не знаете, Настя вернулась с ретрита?

– Она все еще там.

– А вы созванивались?

– Нет, у них там запрещено. Но она написала мне в телеграме. Что же вы, Петя, не сказали мне, что вы больше не вместе?

– Извините, Татьяна Васильевна, не хотел огорчать.

«В телеграме…» – Пете это не нравилось.

– Только вы знаете, Петя, сердце не на месте у меня. Я бы хотела туда съездить. Вы знаете адрес? Настюша мне не говорит.

– Так, вот как мы поступим, – решительно сказал Петя. – Я сам к Насте съезжу, прямо в эту пятницу. И попрошу ее вам перезвонить, чтобы вы не беспокоились.

Мама Насти была так благодарна, что Петя не мог нажать отбой еще минут пять. Он тяжело вздохнул и подумал, как правильно все объяснить Рите, чтобы обойтись без обид.

Глава 11, в которой происходит еще одно страшное событие

Петя сидел на очередном скучном совещании, на которое его вызвала Гурьянова, и мысленно ругал себя за то, что не мог собрать куски пазла в единую картину. «Шишкин, возьми трубку, ты мне нужен, друг!» – мысленно заклинал Петя, снова и снова набирая номер. Спустя десяток попыток трубка вдруг ожила. И Петя, даже не извинившись, выскочил из переговорки в коридор.

– Да! – ответил резкий женский голос, и на секунду Петя растерялся.

– Михаила я могу услышать?

– Он в реанимации, а телефон звонит постоянно! Совесть надо иметь!

Петя почувствовал, как кровь прилила к голове и в ушах зашумело. На мгновение он потерял способность слышать и, кажется, даже дышать.

– Что случилось? – наконец смог он сказать хриплым шепотом, прокашлялся и спросил неестественно громко: – Какая больница?!

– Так, спокойно, кричать на меня не надо, – в трубке тоже сбавили тон. – Он вам кто? Мы же только родственникам…

– Женщина, милая, пожалуйста. Я его друг. Мне очень важно знать!

– Попытка суицида, – неохотно ответил голос. – С такими друзьями, как вы, и врагов не нужно иметь! Как же вы проглядели человека?!

– Где он?

– В Склифосовского. В справочной уточняйте состояние!

Петя не мог поверить услышанному. Суицид?! Более вменяемого человека, чем Миша, сложно себе представить. Шишкин, его друг, самый рациональный в мире человек, мог что-то с собой сделать? Это непостижимо! Как же так!

– Когда это произошло?

– Привезли к нам сегодня ночью. А подробности – это вы в справочную звоните. Телефон выключаю, невозможно уже… – И связь оборвалась.

Петя привалился к стене спиной и медленно сполз по ней, ноги дрожали. Да чтобы Мишка покончил с собой?! Этого не могло быть! Петя вспомнил, что последний разговор с Мишей был в прошлую пятницу. Тот был непривычно груб, но никак не в депрессии. Проблемы на работе – да у них, у следаков, проблемы постоянно!

– Эй, у

Из переговорки вышел Гена и наклонился к Пете.

– Да-да, все в порядке.

– Чем помочь?

Петя оперся на предложенную руку.

– Слушай, отмажь меня перед Гурьяновой. Личные проблемы, надо уехать.

– Ох, Петя, – вздохнул Гена и сочувственно покачал головой. – Я, конечно, ей скажу. Но имей в виду, она источает яд каждый раз, когда ты отпрашиваешься. Да иди, иди, конечно!

Петя, пошатываясь, пошел по коридору, а Гена долго смотрел ему вслед.

Петя набрал маму Миши. Она не ответила. Он знал еще пару телефонов его друзей по работе – никто не взял трубку. Ноги сами понесли Петю не к лифтам, а к кабинету Антипова.

– Петр Андреевич, Владимир Игнатьевич сегодня не принимает! – помощница удивленно вскинула брови, когда Петя решительно зашел в приемную.

– Ольга Ивановна, а мне плевать! – раздельно ответил Петя и резко распахнул дверь в кабинет.

В кабинете было пусто.

– Петр Андреевич, – в голосе женщины появились стальные нотки. – Я, кажется, ясно вам сказала, что Владимир Игнатьевич не принимает.

– Понял, понял.

Петя рванул в Склиф, но в реанимацию его не пустили. «Состояние стабильное, средней тяжести. В сознание не приходил». Он метнулся к Шишкину на работу. Туда без пропуска не пустили тоже. Наконец у входа он встретил двух ребят, с которыми был шапочно знаком через Шишкина. Они нервно курили, тихо переговариваясь.

– Петя, привет!

– Вася, Юра, а я вот к вам. Вдруг вы знаете, что случилось, – Петя подчеркнуто бодро задал вопрос.

– Да черт его знает, – Юра горестно покачал головой. – Вчера на работе был. Все как обычно.

– Может, неприятности у него какие-то?

– Да там фигня, все как обычно. Так, я побежал. Рад бы помочь, Петь, но ничего не понимаю… – Парень пожал Пете руку на прощание и скрылся в здании.

А Вася уходить не торопился. Он как-то странно посмотрел на Петю и, сделав еще пару затяжек сигаретой, вытащил из кармана флешку.

– Мишка вчера вечером отдал. Сказал, мол, если вдруг что, отдать тебе. И вот сегодня «вдруг что», как снег на голову. Сам тебе звонить собирался.

– Ты смотрел? Что там?

– Пытался, – виновато развел руками Вася. – Сам понимаешь, после случившегося тоже хотел понять. Но там запаролено…

Петя сунул флешку в карман.

– Если там что-то важное, дай знать. Мы за Мишку все горой. Только вот никто не поймет, что за дела.

– Мишка выкарабкается. Сам расскажет, – буркнул Петя и быстро попрощался.

Возле дома его ждала Рита. Она бросилась к нему навстречу и завалила вопросами.

– Петя, что же происходит! Ты у него был? Как он?

Петя остановился и долго смотрел на Риту. В ее темно-серых глазах плескалась тревога, волосы рассыпались по плечам от эмоциональной жестикуляции. Рита сыпала вопросами, взяла его за руку. Наконец чувствительно пихнула в грудь.

– Петя, ну что ты молчишь!

Петя как будто очнулся.

– Рита, езжай домой, – обреченно сказал он.

– Что?

От удивления Рита перестала дергать его за руку и упрямо сказала:

– Нет, я не уйду.

– Рита, ты мне мешаешь. Вот правда… Сейчас я хочу остаться один.

– Петя, – Рита с обидой посмотрела на него. – Давай вместе разберемся!

– Нет, Рита, ты должна уйти.

– Вот как?! Если я сейчас уйду, то не вернусь, слышишь?!

– Пусть так.

Нет, не обида, а ярость возникла в серых глазах Риты. Она сильно толкнула его в грудь, резко развернулась на каблуках и быстро пошла прочь. А Петя долго смотрел вслед ее возмущенной спине и чувствовал себя последним подлецом.

Дома Петя запустил компьютер и сразу выключил интернет. Флешка была запаролена, но у них с Мишкой еще с давних времен был пароль на такой случай – Pengyou!2013, – в переводе с китайского языка «друзья» и через восклицательный знак – год начала их дружбы. Флешка открылась, Петя увидел несколько текстовых файлов, фотографии, видео- и аудиозапись с названием «Пете». Аудиозапись была создана вчера около 19 вечера. Петя надел наушники.

«Петя, привет! Смешно, конечно, такие шпионские игры в наше время, – Шишкин нервно хохотнул. – Да и в целом я рассчитываю тебе лично обо всем рассказать. Но на случай чего, пусть будет и на флешке.

Сразу к делу. Меня почему-то насторожила история с курьером, который приходил к Павлу Рукавицыну за несколько минут до его самоубийства. И я решил посмотреть все записи и свидетельские показание, которые фигурируют по фамилиям Рукавицын, Морозов, Кокорин, Панаев, Рукавицын-старший. Ну по последнему ничего нет, потому что и криминала нет. Панаев тоже мимо. А вот с Рукавицыным, Морозовым и Кокориным интересные истории приключились.

Так, по порядку. К Рукавицыну-младшему приходил курьер, вы с ним общались. Ну и я решил тоже повстречаться. И мне он тоже сказал, что в заказе был комментарий, который он должен был сказать при доставке. Что там было, он не помнит, история заказов не сохранилась. Ему показалось, что это название научной книги. Но этот гражданин вам с Ритой не сказал, что он приходил по данному адресу уже второй раз, первый был за пару дней до смерти Рукавицына. И оба раза был странный комментарий в заказе. Первый раз ему дверь никто не открыл. То есть кто-то вызывал курьера к Рукавицыну два раза. А может, и больше.

Так. Идем дальше. Оказывается, к Морозову перед самоубийством тоже приходил курьер. Есть видеозапись, можешь посмотреть. Там ничего особенного. Курьер «зеленой» доставки. Его опросили в связи с самоубийством. В заказе была пицца. Курьер пришел, позвонил в калитку, открыл хозяин, удивился, сказал, что ничего не заказывал. В том заказе тоже был комментарий. Фраза, по словам курьера, была связана с медициной. Курьера опрашивали по горячим следам, поэтому он вспомнил слова «диагностика» и «нервная система». В общем, курьер сказал Морозову эту фразу, тот разозлился, захлопнул калитку, ушел в дом. И через тридцать две минуты застрелился.

Так, дальше. Кокорин. На видеозаписи с задержания подозреваемого в ресторане никаких курьеров нет. Но я дернул за пару ниточек и встретился с Кокориным в СИЗО. Он все еще строчит апелляции в надежде, что дело передадут на доследование или снизят срок. Кокорин был удивлен моим вопросом про курьера, ничего такого вспомнить не мог. Но когда я сказал, что курьер мог прийти по ошибке и, возможно, произнес странную фразу, он вспомнил. Действительно был курьер доставки утром в день ареста. Привезли завтрак из сетевого ресторана, который ни он, ни жена не заказывали. Курьер был из Средней Азии и действительно сказал что-то странное. Но Кокорин подумал, что тот просто плохо говорит по-русски и ошибся адресом. Саму фразу, разумеется,

Какой вывод из всего этого. Мы все задавались вопросами: почему Морозов поверил видеозаписи? Почему опытный Кокорин вдруг так подставился и взял взятку, да еще и сразу признался? Почему Рукавицын после потери бизнеса покончил с собой? Почему профессиональный юрист Панаев поверил видео, не отдал его сразу на экспертизу? Я уверен, что там также имел место разговор с курьером «по ошибке».

Моя гипотеза: имеет место какой-то гипноз, и включается он по этой кодовой фразе. Курьеры просто оружие, их используют втемную.

Я попытался узнать, с каких аккаунтов сделаны заказы. Смог узнать только про Рукавицына – заказ сделан с его же телефона».

Шишкин вдруг рассмеялся и через паузу продолжил.

«Самому смешно это говорить. Но отнесись серьезно. Будь осторожен, если к тебе придет курьер, которого ты не ждешь. Захлопни дверь перед его носом, закрой уши руками… Я не знаю… Делай все, чтобы не слышать эту гребаную фразу. Ну а вообще я надеюсь, что все, что тут сейчас я наплел, зря. И вообще никакого гипноза нет».

Шишкин смех еще долго стоял в ушах Пети. Пока он просматривал видео и читал копии свидетельских показаний.

Глава 12, в которой Петя узнает правду

Рабочий день Петя в четверг пропустил. Позвонил Гурьяновой и в уведомительном порядке взял отгул. Полдня валялся в кровати, слушал Цоя. Потом включил «Острые козырьки», потупил в сериал. Проверил телеграм, может, Рита написала? Но, кроме новостных каналов, сообщений не было. Рука дрогнула набрать номер, но Петя остановил себя. Нельзя вовлекать во все это Риту.

С трудом собрал волю в кулак и поехал к психологу. Зачем все это теперь? Хотя, возможно, как раз сейчас работа с психологом приобретала большую значимость, чем раньше.

Сессия началась как обычно. «Присаживайтесь, чувствуйте себя свободно, это пространство безопасности». Но Петя в этот раз безотчетно чувствовал себя в опасности, о чем без обиняков сразу сказал психологу.

– Почему же, Петр? Что вас беспокоит? – с готовностью откликнулся Иван Петрович.

Пете хотелось успокоиться, передохнуть, привести мысли в порядок. Но, зная о связи Бехтерева с Антиповым, он не мог доверять своему психологу так, как раньше. «Я чувствую себя в опасности, потому что вокруг происходит черт знает что, гибнут люди, а вы, как мне кажется, в этом тоже замешаны, хотя не понимаю как». А вдруг Бехтерев в курсе всего происходящего, вдруг ему его ученики – Илия и Антипов – рассказывают про Петю на своих сессиях и психолог просто издевается, прикрываясь профессиональной этикой, тайной «исповеди»?

Петя посмотрел прямо в глаза психологу, словно ожидая, что тот как-то выдаст себя. Но взгляд Бехтерева излучал бесконечную заинтересованность и готовность принять все, что Петя скажет. «Идеальный психолог» – подумал Петя и внезапно вспомнил странный визит Родиона, еще одного пациента Бехтерева. Петя тогда отмахнулся от парня, это было логично, учитывая нестабильность его психики и злоупотребление наркотиками в прошлом. Но сейчас по спине Пети пробежал холодок. Поколебавшись, он спросил:

– Иван Петрович, вы меня извините за странный вопрос, но я чувствую, что должен его задать…

– Да, пожалуйста, Петр, вы вольны задавать мне любые вопросы, – ответил психолог и ободряюще улыбнулся.

– Иван Петрович, вы – человек? – Петя смягчил первоначальную формулировку, которая крутилась в голове.

Психолог посмотрел на Петю и нахмурился.

– Вы ведь не так хотели спросить. Попробуйте еще раз.

Он как будто ждал другого вопроса и был слегка разочарован.

Петя раздраженно кивнул, мол, как хотите.

– Иван Петрович, вы – тульпа?

Спросил и сам усмехнулся, тем не менее внимательно следя за реакцией психолога. Иван Петрович спокойно выдержал взгляд Пети и с оттенком облегчения кивнул.

– Я рад, что вы спросили. Столько усилий, столько переплетений людей, цепочек событий. И все ради этого вопроса.

– То есть правильно ли я понимаю, – медленно уточнил Петя, – что вы – бестелесный плод моей фантазии? Самовнушенная галлюцинация?

Психолог выдержал драматичную паузу.

– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…»

– Хватит этих умных цитат и сложных конструкций! Либо вы мне все объясните, либо я сейчас разнесу здесь все к чертовой матери! – Петя почувствовал, как в нем поднимается волна бешенства.

– И что же вы разнесете, Петр? – хитро спросил Бехтерев. – Вот это?

На долю секунды мигнул свет, а когда включился, Петя осознал себя в пустой комнате. Тусклый свет фонарей за окном выхватил из темноты два стула и пластиковый цветок в горшке – все ровно так, как было во внеплановый визит Пети полторы недели назад.

– Что за… – выругался Петя.

Свет снова мигнул. И в этот момент обстановка кабинета Бехтерева вернулась обратно. Иван Петрович пристально наблюдал за реакцией Пети.

– Я прошу прощения за наглядную демонстрацию. Но так гораздо эффективнее, чем объяснять словами. В терапии допускаются провокации, если не вредят пациенту. Но объяснить механизм этого явления я не возьмусь, так как по большому счету сам являюсь его объектом, а не актором, как хотелось бы.

– Расскажите мне все, Иван Петрович.

Сердце у Пети бешено колотилось, но он взял себя в руки.

– Петр, я расскажу, что могу. Во-первых, я чувствую себя человеком, хоть и не существую в привычном протяженном измерении. И моя роль накладывает на меня определенные ограничения… Я уверен, вы все поймете.

И Иван Петрович, последовательно и не торопясь поведал историю, масштаб которой не сразу уложился у Пети в голове.

Тайна «рождения» или создания Бехтерева была неизвестна ему самому. Он предполагал, что сам себя создал как тульпу после смерти психолога Владимира Михайловича Бехтерева. Он так много изучал своего однофамильца, считывая информацию из представлений своих клиентов, что сам уверился, что это он и есть. В какой момент «Владимир Михайлович» превратился в Ивана Петровича, Бехтерев не помнил, но предполагал, что это стало следствием погрешности множества воплощений в его пациентах.

– Нет, не призрак, Петр, – оскорбился предположению Пети психолог. – Я отрицаю миф о призрачных личностях, живущих после смерти тела. И придерживаюсь научного взгляда на природу психики. С единственным допущением – о наличии «души» как оживляющего начала или «живительной энергии», которая позволила осознать себя как живое существо после смерти носителя.

– И после смерти вы просто продолжили жить так же, как жили ранее? – недоумевал Петя.

– Увы, нет, я родился заново, утратив свою личную историю. Без младенчества и отрочества, обучения и взросления, у меня не было возможности примерить какие-то роли и создавать образ себя во взаимодействии с другими людьми и предметным миром – всего того, что

От умершего носителя тульпа Бехтерев приобрела стремление к жизни, то есть к продлению своего существования. Для этого тульпе нужны «хосты» – пациенты, и тульпа приспособилась. Пациенты рекомендуют психолога друзьям, громкая фамилия формирует у них необходимый фон, подготавливая сознание к принятию образа, постоянно темный тамбур перед кабинетом срабатывает как портал – и тульпа «расцветает» в сознании очередного клиента. Смысл жизни тульпы Бехтерев свелся к помощи людям. Помогает – живет, не помогает – исчезает. Идеальная ситуация, счастье без примесей, полная гармония с самим собой, если сравнивать с жизнью обычного живого человека.

Петя понял, что Бехтерев не выбирал эту роль. Он как случайно оживший механизм, робот-психотерапевт. И существует он, только консультируя. Его природа эфемерна. Его возможности ограничены функционалом и гуманистической составляющей его роли. «Идеальный психолог, – снова подумал Петя. – Каркас из ценностей гуманизма, наполнение из эмпатии и сочувствия, все это дополнено приемами психотерапии».

– Представьте себе зеркало, волшебное, необычное, – объяснял Бехтерев. – Человек смотрит в него, видит свое отражение, и зеркало начинает менять это отражение до тех пор, пока оно не начинает нравиться смотрящему. Отражение меняется, и человек изменяется вслед за ним, приобретает тот образ, который хочет. Так я работал и так жил. Я был счастлив. И так я мог бы существовать бесконечно.

Бехтерев замолчал.

– Но что-то изменилось?

И Петя уловил, как мимолетная эмоция промелькнула на лице психолога – смесь боли и страха.

– Мой путь пересекся с господином Антиповым.

Случайно попав к Бехтереву на прием после своего возвращения из Тибета, Антипов почти сразу почувствовал необычную природу своего психолога. Что-то важное он понял там, в горах, и в том числе про сущности, подобные «Бехтереву». И стал экспериментировать, манипулировать тульпой, эксплуатировать вшитую в него жизнеобразующую потребность помогать.

Петя представил, как Антипов с присущей ему въедливостью и скрупулезностью последовательно ставил эксперименты над тульпой, методично выясняя ее способности и возможности управления этой сущностью. Как понял Петя из рассказа тульпы, поначалу Антипов делал это сам, используя медитативные практики. Затем стал вовлекать других людей и делал это через систему отбора в йога-центрах.

– В йога-центрах? – Петя насторожился.

– Да-да, но не это главное, – отмахнулся Бехтерев от вопроса и продолжил рассказ о том, как из психолога превратился в манипулятора, а после – в убийцу.

– В какой-то момент это стало невыносимо. И я снова пережил рождение.

– Что это значит?

– Моя деятельность в подчинении у Антипова привела к конфликту базовых установок. Как психолог я постоянно имею дело с такими конфликтами у живых людей. Теперь же мне довелось на себе испытать этот ошеломляющий опыт страдания – делать что-то, противоречащее своей природе. Я ощутил, что попадать в конфликты и преодолевать их – это означает быть личностью. Я позавидовал вам, людям, ведь вы с младенчества тренируетесь быть гибкими, приспосабливаться, преодолевать хаос, учитесь жизнестойкости. Я же был резко вырван из блаженного счастья выполнять свою роль, помогая людям…

Бехтерев вздохнул. И Петя снова увидел боль и страх в глазах тульпы.

– И все, что я сумел сделать – спрятаться. В этом кабинете, в котором я нахожусь в своей изначальной роли. Но, боюсь, это лишь временное решение.

– Подождите, если вы работаете, то есть существуете только в кабинете, то как Антипову удавалось взаимодействовать с вами в других местах?

– Хорошо, что вы спросили. Кабинет – это всего лишь формальность, стартовый образ, благодаря которому случается запечатление, контакт с тульпой. Пациент может попросить получать помощь по запросу. Просто большинству это не нужно.

– То есть если я захочу видеться с вами в любое время и в любом другом месте, то вы сможете это сделать?

– Да, вам нужно лишь попросить.

– Ну, пусть будет так, – неуверенно сказал Петя.

– Вот и славно, с этого момента мы сможем общаться с вами, где захотите.

Петя недоверчиво хмыкнул, потом спросил.

– И все же я не понимаю, что может тульпа? Почему вы говорите о мести Антипова? Что именно заставил вас делать Владимир Игнатьевич?

– Я могу ответить только на часть вопросов, – с грустью проговорила тульпа. – Моя психологическая работа с пациентом – это то, что я не могу разглашать. Но я могу рассказать о себе. А еще лучше показать. Вы согласитесь на демонстрацию? Разрешите взять управление?

Петя пожал плечами, не вполне понимая, о чем речь:

– Хорошо.

– Начнем с мелочи…

Тут Петя понял, что перестал управлять своим телом. Его руки достали телефон, разблокировали отпечатком пальца, написали сообщение Рите, присовокупив к нему сердечко, и отправили в телеграм. Бехтерев при этом сидел не шелохнувшись.

– Продолжим?

– Сообщения отправлять я и сам могу, – усмехнулся Петя, хотя его напрягло подобное вторжение в его тело – что может быть приватнее…

– Момент…

Тут Петя снова оказался в комнате без мебели. Его руки потянулись к подоконнику, пальцы крепко обхватили выступ, дернули – раздался треск, и в каждой руке оказалось по выломанному куску толстого пластика.

– А это круто! Это я так умею?!

Тульпа вернула Пете управление его телом и поместила обратно в кабинет психолога.

– Пугающе, конечно. Как вы это делаете?

– Вы же знаете феномен Билли Миллигана, мы уже обсуждали его ранее.

– Это у которого несколько личностей?

– Да-да. Одна из субличностей влияла на работу надпочечников, благодаря чему была физически очень сильной. Для меня управлять функциями вашего тела тоже не проблема.

– И где же границы ваших возможностей?

– Их почти нет, – со смесью гордости и грусти сказал психолог.

– То есть вы можете заставить меня сделать что-то против моей воли?

– Могу снова прибегнуть к демонстрации?

– Ну хорошо…

– Подумайте о чем-то нежелательном, что вы бы сами с собой никогда не сделали.

Петя задумался. Вспомнил аналогию психолога с зеркалом. Затем мысль перескочила на фильм ужасов под названием «Зеркала». Средненький такой ужастик десятилетней давности. «Психолог, как зеркало, может отразить мои страхи…» – подумал некстати Петя. В этот момент его руки поднялись к лицу, в точности как в одной из самых неприятных и противоестественных сцен фильма, пальцы схватили за челюсти снизу и сверху и стали медленно растягивать рот.

– Стоп! Стоп! Стой! Хватит! – нечленораздельно заорал Петя, когда челюстям стало больно. – Никогда, слышите, никогда больше так не делайте! Я раз и навсегда запрещаю вам управлять моим телом!

Бехтерев улыбнулся.

– Вы, Петр, феноменально схватываете все на лету, – но, погрустнев, продолжил: – К сожалению, в

– Раньше?

– До Антипова. Теперь я вынужден делать то, чего не желаю. Не в этом кабинете, нет. Но за его пределами я не управляю собой.

– Но как это?

– Я расчленил себя, Петр. Антипов думает, что полностью управляет мной. Но я сохранил в себе психолога здесь, в этом кабинете. Но там, за его пределами… Антипов приказывает – тульпа выполняет.

– Иван Петрович, зачем я здесь? Вы сказали, что череда событий привела меня сюда?

– Я вам покажу, разрешите?

Петя кивнул. И перед его глазами мелькнули события нескольких недель. Вот незнакомая женщина с безумным взглядом называет его «Петюня» во дворе Центра «9 ступеней» и укоряет его, что он «блуждает», а надо помочь. Вот разговор со Светой, подстегнувший его интерес к психологу Бехтереву. Вот разговор с Родионом о тульпах – теперь Петя понимал, сколько намеков было в той беседе. Разговор с Илией об Антипове… Петя понимал, как сложно Илье было выдавать подробности, как будто его кто-то заставил.

– Вы понимаете, я не мог действовать в лоб, – как бы извиняясь, резюмировал Бехтерев, прекратив демонстрацию. – При всех огромных возможностях я ограничен профессиональной этикой.

– Вы привели меня сюда, столько усилий… Что вы от меня хотите?

– Вы близки Антипову, вы единственный, кто может помочь, остановить его. Я это увидел в нем и все спланировал. Получилось дольше и запутаннее, чем я рассчитывал. Не учел ваш высокий потенциал вменяемости…

Пете вдруг стало жалко этого старика. Всесильный Бехтерев показался Пете испуганным ребенком, впервые столкнувшимся с жесткостью этого мира. Как трансформер Бамблби, который был вынужден общаться, прокручивая подходящие к ситуации фрагменты из радиопередач, Бехтерев мог общаться только как психолог на сеансе, и большего от него ждать нельзя.

– Но получается, это вы убили Подлипского?! Покушение на Шишкина – ваших рук дело?

– Петр, это сложно… – Бехтерев тоскливо смотрел прямо в глаза Пете. – Разве вы обвиняете нож, которым дебошир убил собутыльника? Или яд, который убийца подсыпал жертве в кофе?

– Хватит аналогий! Что мне делать? – Петя вскочил с места.

– Вы получили от меня все, что я могу сказать, и даже больше, – тульпа покачала головой. – Слушайте вашу чуйку, Петр. У вас есть все. Помогите себе. Помогите… мне.

Что делать? Петя понял, что Бехтерев не способен на решительные действия в силу своей природы. И следующий шаг – за ним.

«Слушать чуйку! – внезапно подумал Петя. – Я верно все почувствовал еще в самом начале. Антипов использует медитации, йогу, энергию других людей… Центр «9 ступеней»! Настя…»

Петя выбежал из кабинета психолога, не попрощавшись.

Глава 13, в которой Петя ищет ответы в ретритном центре

Когда Петя подъехал к ретритному центру, сторож приветствовал его, как хорошего знакомого.

– Ты опять к нам?

– Опять к вам…

– Я тебя по машине запомнил. О такой мечтал полжизни. Но мечталка не выросла, – сторож грустно рассмеялся.

– Ну я пройду?

– У нас что-то вроде закрытых дверей сегодня. Не поселят, если тебя в списках нет.

– А так бывает?

– Ну вот первый раз такое на моей памяти. Но всегда что-то бывает в первый раз.

И действительно, на ресепшен Пете предложили приехать в другой день, потому что «центр закрыт на спецпрограмму».

Петя ласково улыбнулся, наклонился поближе к администратору и сказал вполголоса:

– Если вы меня сейчас не поселите и не дадите осмотреться, я сюда приеду с полицией и будете с ними разбираться.

Девушка испуганно посмотрела куда-то за плечо Пети.

– Ну что ты, Петр Андреевич, такой настырный, опять к нам разнюхивать приехал?

Петя оглянулся, позади стоял его старый знакомец, который в прошлый приезд с воодушевлением рассказывал про бурятского ламу Итигэлова.

– Почему разнюхивать? Я девушку хочу повидать. Мама о ней волнуется, а дозвониться… ну, вы сами знаете ваши порядки здесь.

– Иди-ка сюда…

Парень потянулся для захвата, но слишком медленно – Петя отпрыгнул.

– Иди сюда, я сказал, ты че, блин…

Петя оттолкнул охранника, тот замахнулся для удара, Петя отпрянул и ударил первым. Он не любил драться, но умел бить, если нужно.

– Да ты обалдел! – охранник остановился, потирая левую скулу.

– Так ты ж первый начал!

– Михалыч, ты смотри, какой дерзкий!

– Ничего, я сейчас успокою, – раздался голос откуда-то сзади.

Петя ощутил удар электрошокером, успел подумать: «Вот черт» – и потерял сознание.

Петя медленно открыл глаза. Яркий свет ослепил, и в голове отдалось звоном.

– Очухался?

– Ты чего драться полез, Петр Соколов? – спросил тот охранник, что постарше.

– Он первый начал, – Петя кивнул на молодого охранника.

– Значит, было за что!

– Ну и что дальше? Где я? – Петя огляделся. Вокруг были белые стены, как будто кабинет врача.

– В кабинете Сомова, главврача.

– И что я здесь делаю?

– Ждешь главврача.

– Ну вы, мужики, явно перемудрили… – Петя покачал головой. – Гостеприимно встречаете…

– Время сейчас такое, неспокойное. А ты мне еще в прошлый раз не понравился…

– Так, что у нас здесь? – В кабинет вошел худой мужчина лет сорока.

– Алексей Геннадиевич, шпиона поймали…

– Я Петр Соколов, приехал девушку проведать, Настю Иванову. Она у вас уже больше месяца, ее мама волнуется, телефон же выключен, связаться невозможно…

– Петр, мы здесь насильно никого не держим, – сказал главврач. – Если Анастасия Иванова хочет здесь оставаться, у нее есть на это право.

– Алексей Геннадиевич, вы можете мне сейчас что угодно говорить. Но я не уеду, не поговорив с Настей.

– Ну тогда мы в тупике, Петр Соколов.

– Что вы со мной сделаете? Изобьете?

– Я могу… – молодой охранник усмехнулся.

– Может, убьете? О том, куда я поехал сегодня, знают несколько человек, вам будет сложно объяснить мое исчезновение.

– Ну какое убийство, о чем вы говорите, – главврач усмехнулся. – Я сделаю пару звонков, и мы с вами позже поговорим.

Главврач вышел, а спустя несколько минут вернулся слегка озадаченный.

– И как мы поступим? – спросил Петя. – Вы дадите мне пообщаться с Настей или мы снова в тупике?

– Видите ли, в чем дело, Петр, – Сомов снял очки, протер их и внимательно уставился на Петю. – Как вы думаете, чем мы здесь занимаемся?

– Медитация, йога. Конкретно вы здесь в центре изучаете влияние практики на организм человека, по крайней мере мне так сказала ваша бдительная охрана.

– Верно сказала охрана. Мы изучаем не только влияние восточных практик на человека. Мы также изучаем возможность усиливать эффект за счет различных технических средств.

– Что вы имеете в виду?

– Например, есть такая буддийский практика

– Ну и что? При чем здесь это?

– Мы обнаружили, что после длительного отсутствия света в организме начинают синтезироваться… Как бы попроще сказать… Некоторые вещества, влияющие на центральную нервную систему и затрагивающие самые глубокие центры мозга. Способность концентрации настолько усиливается, что практикующие достигают успехов гораздо быстрее.

– Какое отношение все это имеет к Насте? Я не понимаю… – вспылил Петя.

– Я все вам расскажу. Минуту терпения. Здесь в центре мы усилили эффект с помощью камеры сенсорной депривации. И обнаружили, что практикующие научаются не только глубокой медитации, но и управлению так называемым психологическим эфиром…

– Психиром… – как в тумане произнес Петя.

– Как вы сказали? Психиром? Ну, можно и так его назвать, – улыбнулся Сомов и продолжил: – Так вот, практикующие учатся лепить из психира намерение, воздействовать с его помощью на сущности, которые не являются частью нашего мира.

– Какие такие сущности? И я повторю свой вопрос: при чем здесь Настя?

– Дело в том, что каждый практикующий, кто доходит до определенной ступени, может сделать выбор – практиковать без использования усиления или идти дальше. Если практикующий попадает к нам в центр, он подписывает документ, в котором соглашается на ряд манипуляций, в том числе камеру сенсорной депривации и иные методы… так сказать, усиления генерации психира…

– И Настя дала согласие?

– Да.

Петя почувствовал тревогу.

– Что произошло? Что-то ведь пошло не так?

– У вас удивительное чутье… К сожалению, в процессе последней процедуры у Насти замедлился пульс и она перестала реагировать на внешние раздражители…

– Что? Вытащите ее из этой камеры! – рванулся Петя к выходу.

– Петр, не торопитесь, не надо паниковать. Анастасия уже в палате интенсивной терапии.

– Я хочу ее увидеть. – Петя выскочил за дверь, озираясь. – Куда идти?

– Пожалуйста, конечно, прямо и налево. Я могу заверить вас, что Насте оказывается наилучший уход.

Сомов показывал Пете дорогу, едва поспевая за его стремительным шагом. Наконец они подошли к комнате с окном в коридор. В больничной кровати абсолютно неподвижно лежала Настя, она была очень бледной, приборы, следящие за физическим состоянием, издавали размеренные звуки.

– Она жива?

– Конечно, жива! Даже дышит сама, видите, аппарат ИВЛ не подключен. Мы предполагаем…

– Да что вы предполагаете! Я вызываю скорую!

– Я прошу прощения, Петр Андреевич, но я бы не рекомендовал вам это делать. Дело в том, что состояние Анастасии мало изучено. По сути, единственным центром в России, который глубоко изучает такие последствия медитации, являемся мы.

– Так вы ее до этого довели!

– Посмотрите сюда, – Сомов показал на монитор. – Видите эту активность? Это не кома в традиционном смысле, Настя в этом состоянии генерирует психический эфир.

– Что это значит?

Сомов замялся:

– Мы точно не знаем, какое намерение вложила в медитацию девушка… Возможно, это что-то личное. Возможно, нет. В любом случае перевозка ей сейчас крайне противопоказана. Но мы за ней здесь присмотрим.

– Когда она выйдет из этого состояния?

– Пока не могу вам сказать. Возможно, через пять минут, возможно, через пять дней…

– А возможно, и никогда?

Вопрос Пети повис в воздухе.

– Я хочу поговорить с девочками, с которыми она здесь жила.

– А вот этого мы, к сожалению, разрешить не можем.

– Почему?

– Практикующие сюда приезжают за уединением. Девушки в практике молчания, некоторые в темном ретрите. Встречаться с ними неуместно.

– Вы же понимаете, что я могу вернуться сюда с полицией, – Петя пристально посмотрел на главврача.

Тот вздохнул.

– Петр, не стоит этого делать, если вы заинтересованы в здоровье вашей подруги.

– Звучит как угроза.

– Боже упаси. Просто мы действительно не знаем, как поведет себя организм Насти вне этих стен. Позвольте, я сделаю один звонок?

Сомов вышел из палаты на несколько минут, но быстро вернулся и дал трубку Пете.

– Ну здравствуйте, Петр, – голос Антипова в трубке звучал устало.

– Вы?!

– Я, Петя, я.

– Откуда вы… Почему?

– Я финансирую эти исследования. Поэтому в курсе всего, что здесь происходит.

– То, чем вы здесь занимаетесь, вообще законно?

– Конечно, это частная клиника, прошедшая все проверки, имеющая нужные разрешения, высококлассное оборудование и профессиональных сотрудников.

– Вы знаете, что произошло с Настей?

– Да, мне сообщили. И я уверяю, если где-то и могут помочь, то именно в этом месте.

– Почему Настя? Вы подстроили ее приезд сюда?

Петя замер в ожидании ответа. Ему было страшно получить подтверждение тому, что происходящее с Настей – его ответственность.

– Это случайность, совпадение, – твердо ответил Антипов. – А теперь просьба, Петр Андреевич, я по-человечески прошу вас не мешать людям работать. Я обещаю, с Настей все будет хорошо.

– Позвольте вам не поверить.

– Петр, я надеюсь, вы никуда не торопитесь, побудьте в центре, пожалуйста. Я скоро приеду, и мы поговорим.

Петя предельно аккуратно нажал отбой.

Глава 14, в которой история обрастает подробностями

Петя уже больше часа сидел в «мягкой» комнате для буйных.

– Эй, дайте хоть книжку! – застучал он в запертую дверь.

– Зачем вам, книжка, Петр, если вы можете поговорить со мной? – раздался негромкий голос Бехтерева.

Петя оглянулся и увидел Бехтерева. Он стоял в углу, небрежно облокотившись о стену.

– Иван Петрович, – укоризненно покачал головой Петя и глубоко вздохнул. – Вы как здесь? А, ну да… Вы же тульпа…

– Привыкайте, Петя, мы теперь будем видеться чаще.

– Да не дай бог… – тихо сказал Петя.

– Что вы говорите? – переспросил Бехтерев.

– Вы же знаете, что я говорю, хватит притворяться!

– Нет, это не так работает, – начал Бехтерев. – Я не Бог, я слышу только то, что выхотитемне сказать.

– А я могу попросить вас оставить меня в покое?

– Да, пожалуйста. Однако вам явно скучно без вашего смартфона. Вон книжек запросили…

– Помолчите, пожалуйста, – взмолился Петя. – Я хочу подумать.

В этот момент дверь открылась и на пороге появился молодой охранник.

– Пойдем со мной, Петр Андреич, тебя ждут.

На пороге Петя оглянулся – Бехтерева в комнате уже не было.

Его проводили в кабинет на втором этаже. Антипов смотрел в окно, из которого открывался красивый вид на опушку леса. Он услышал шаги Пети, но не обернулся. Петя тоже посмотрел в окно. Поодаль блеснула гладь реки. Над ней пластами стелился утренний туман.

– Красиво, не правда ли? – Антипов продолжал смотреть в окно.

– Согласен, – Петя пожал плечами и осмотрелся.

Кабинет был шикарен – массивные кожаные кресла, внушительный стол. Дубовые полки библиотеки заполнены книгами по психологии, педагогике, философии, индуистской литературой.

Петя без приглашения

– Выпьем сегодня? – поинтересовался он у Антипова.

Тот наконец развернулся и стал разглядывать Петю.

– Как вы похожи на отца…

– Гены…

– Только Андрей не был таким сложным, – вздохнул Антипов.

– Владимир Игнатьевич, давайте перейдем к делу.

Петя встал из кресла и стал вышагивать вдоль стеллажей с книгами.

– Я знаю ваше секретное оружие.

– Правда? Что вы знаете? – Антипов заинтересованно следил за передвижениями Пети.

Петя выхватывал одну книгу за другой, как будто искал что-то.

– Что вы ищете?

– Минутку…

– Должно быть где-то здесь… Надо же, как все четко по алфавиту!

Петя еще немного покопался на полках и победно вытащил книгу.

– Вот она!

– Что вы там нашли? – Антипов нахмурился.

– Владимир Михайлович Бехтерев «Общая диагностика болезней нервной системы»! Как же тяжело московским курьерам из Средней Азии выполнять ваши поручения!

– Какие поручения?

– Читать вашим жертвам фразы из комментариев к курьерским заказам.

Антипов промолчал.

– Это нужно как спусковой крючок для вашей ручной тульпы? Верно?

Антипов продолжал молча смотреть на Петю.

– Ничего не скажете?

– Петя, я расскажу тебе все, – Антипов перешел на «ты», как будто сократив дистанцию между ними.

– Вот так просто расскажете все?

– Так просто, а дальше будет твой ход. Твой выбор. Располагайся, разговор будет долгим.

Антипов жестом пригласил Петю сесть и сам погрузился в кресло напротив. В этот момент рассвет осветил опушку. Антипов расплылся в широкой улыбке и кивнул Пете, приглашая разделить с ним восхищение.

– С ума схожу каждый раз, когда вижу эту картину. В переносном смысле, разумеется…

– Владимир Игнатьевич, нельзя ли к делу? – поторопил Петя, отвергнув дружеский тон босса.

Антипов повернулся к нему и мягко сказал:

– Конечно, можно. Хотелось отдалить точку невозврата.

Петя замолчал в ожидании.

– Начало моей истории ты уже знаешь, – Антипов начал размеренно. – Я был совсем молод, когда потерял все и был вынужден бежать. И твой отец действительно, Петя, стал мне самым близким другом в чужой стране. С его помощью я стал подниматься со дна. Но снова там оказался, когда Андрей погиб. Не с точки зрения денег, как я говорил, мы хорошо заработали вместе. Но морально я был размазан. В США я научился блестяще зарабатывать деньги и спустя время заработал миллионы. Но там я не сумел собрать себя.

И я вернулся в Москву. Мне сорок, я при деньгах, при хорошей профессии, перспективах. Но как же я был одинок! И мне казалось, если я найду тебя и твою маму, помогу вам, это что-то изменит.

Поиски оказались безрезультатны. Зато я нашел убийц отца и размотал весь клубок событий. Я понял роль каждого из них. Узнал абсолютно все. Все пятеро процветали. У всех – семьи, дети, положение, достаток. Как я мечтал о мести! Но я ничего не мог сделать: ни доказательств, ни иных возможностей.

Я увлекся йогой, индуизмом, эзотерикой. Хотел найти смыслы. Истязал себя ретритами, воздержанием, практиками – экадаши, мауна, темные ретриты, бесконечные аскезы. Это дало неожиданный эффект: чем больше я погружался в практику, чем больше совершенствовал свое тело йогой, тем больше я стал терять в материальном. Один за другим, по независящим от меня причинам, отваливались бизнес-партнеры. Возникали препятствия даже в мелочах. Я не понимал, что происходит. И решил сделать последний рывок в поисках тех самых смыслов – совершитькорувокруг горы Кайлас.

– Что произошло с вами в Тибете?

Антипов пристально посмотрел на Петю. Рассвет бросал тени на его лицо, заострив скулы и подчеркнув синеву под глазами.

– Надо отдать тебе должное, Петя. Ты не теряешь времени даром.

– Просто повезло.

– Просто повезло… – повторил Антипов и усмехнулся.

– Прошу вас, продолжайте.

– Да-да… Что же произошло на Кайласе… Я до сих пор не знаю, что из тех событий реально, а что нет. Началась пурга, и я спрятался в какой-то пещере. Вход завалило снегом. Выбраться я не мог и стал на ощупь продвигаться вглубь. Спустя время пещера начала расширяться, и я смог встать в полный рост. У меня с собой в рюкзаке был фонарик, батарейки к нему, так что света мне хватало. А вот вода и еда закончились быстро. И я умер.

– Умер?

– Это моя интерпретация ощущений, которые я тогда испытал. Что-то произошло со мной там. Я видел тени людей. Разговаривал с ними, а они со мной. Это был вихрь из фраз, лиц, потоков энергий. Я не анализировал, не был способен на тот момент. Весь этот вихрь как будто был во мне и в то же время вокруг меня. Везде. Вихрь из боли, радости, наслаждения, сожаления, горечи и миллионов оттенков других чувств и эмоций. Я шел, натыкался на что-то и падал, протискивался в щели, полз, брел по воде, грязи, камням…

Сколько это продолжалось, я не могу сказать. Мне тогда казалось, вечность, ведь я умер. Но в какой-то момент я обнаружил себя вне пещеры, а еще спустя время вокруг появились люди из плоти и крови, в форме – спасатели.

– Неужели ничего не помните?

– Я не говорил, что не помню, Петя, – мягко поправил Антипов. – Я сказал, что не был способен анализировать. В тот момент. А вот вернувшись в Москву, я многое стал вспоминать. Хотя «вспоминать» – неверное слово. Скорее, «прозревать».

– Что же вы прозрели?

– Силу психологического эфира. Психира… А потом я встретил Бехтерева. Совершенно случайно, кто-то порекомендовал психолога со знанием восточных практик. Уже на второй встрече я понял, что он не человек.

– И вы придумали, как его использовать, – утвердительно сказал Петя.

– Не сразу, Петя, это был долгий процесс. Но в конечном итоге мне удалось найти способ управлять тульпой.

– С помощью ключевых фраз?

– Для того чтобы тульпа могла взаимодействовать с человеком, тульпу надо внедрить – подсадить – в человека. Со знакомыми людьми это проще всего. В беседе советуешь психолога, делаешь пару намеков, пару хвалебных комментариев… И вот уже мой партнер по бизнесу ходит к Бехтереву раз в неделю. А вскоре сам того не понимая, принимает решения, выгодные мне. Принимает их самостоятельно.

– Так просто?

– Вовсе не просто, – грустно рассмеялся Антипов. – Для управления тульпой нужна энергия. И у меня она есть. Видимо, в пещере Кайласа, когда я умирал, внутри меня открылась связь с бесконечным источником. Для управления тульпой я погружаюсь в медитацию и черпаю энергию из этого источника. Я направляю энергию в тульпу, накачиваю ее и удерживаю на протяжении всей беседы. Если я, конечно, хочу добиться желаемого. В других случаях тульпа способна самостоятельно взаимодействовать со всеми хостами. Их энергии и веры достаточно.

– Почему тульпа вам помогает?

– Как именно?

– Манипуляции, Петя, хитроумные манипуляции. Как и человека, тульпу можно обмануть.

Антипов тихонько рассмеялся.

– С помощью тульпы вы построили бизнес в Москве?

– О да, этот инструмент существенно ускорил процесс. Я вернул все потерянное и совсем скоро приумножил капитал. С тульпой стало просто вести любые переговоры. Если оппонент не хотел продавать бизнес, я просто рекомендовал ему хорошего психолога.

– И никто не замечал ничего странного?

– Нет, тульпа ненавязчиво делала так, что человек сам решал продать бизнес, потому что «так лучше для него». Клиент Бехтерева сам находил дополнительные аргументы в пользу своего решения. Так работает адаптивная магия нашей психики. Психика заполняет пустоты, стремясь к целостности.

– Но с незнакомыми людьми такое не работает, верно?

– Верно, – усмехнулся Антипов. – С незнакомыми людьми никак не получалось.

– А вы мечтали о мести…

Петя внимательно следил за выражением лица Антипова. Тот безмятежно улыбнулся и кивнул.

– Я мечтал о мести.

– И вы стали искать способ? Поэтому – исследования мозга, сознания? И поэтому вы построили этот центр?

– Генерация энергии для тульпы отнимала у меня слишком много сил. И времени. Ведь мне нужно было находиться на энергетической связи в момент встречи тульпы и, как бы правильно сказать… клиентом, пациентом… Я стал большой батарейкой для тульпы. Мне это не нравилось.

Но если могу я, значит, можно научить и других. И я отыскал Илию, познакомил его с Бехтеревым. Я предложил ему создать йога-центр. А затем построил все то, что вы видите здесь. Пусть адепты «9 ступеней» и слабее меня. Но их много.

– Кстати, давно пытаюсь разобраться, в чем суть девятой ступени?

– Девятая ступень просто маркетинговый ход для придания значимости центру, – отмахнулся Антипов. – Илия придумал, я не возражал.

– А Илия знает, что вы делаете здесь и для чего?

– Возможно, догадывается… Но это неважно.

– Ну конечно, его учитель – Бехтерев. Он в вашей власти, – продолжил свои догадки Петя.

– Петя, это все неважно. Важно то, что я нашел способ усиливать тульпу тогда, когда мне надо. И работать с незнакомыми людьми. Это потрясающий синтез современных технологий и возможностей психологического эфира.

– Вы имеете в виду все эти приложения для управления телефоном, дипфейки и чат-боты?

– И это тоже. А также неинвазивные средства для концентрации внимания, синхронизации мыслей групп людей.

– Расскажите, что было дальше. Вы убили Морозова?

– Он был первым, кто познакомился с тульпой через ключевые фразы и усиление психира… видите, как прижилось это ваше слово… – Антипов одобрительно взглянул на Петю и продолжил: – Я пробовал разные фразы для «вызова» тульпы. А сработали названия книг реально существовавшего психолога Бехтерева. У меня есть гипотеза, что первый хост создал тульпу по образу Владимира Михайловича. А возможно, сила личности Бехтерева возродила его в виде тульпы… Интересно было бы понять механизм. В процессе путешествия тульпы от человека к человеку имя изменилось, но его основная функция – психолог – осталась.

– Типа, сохранилась связь с известным психологом?

– Связь или что-то еще… Но факт остается фактом: названия книг как триггер сработали. Олег Викторович нанял ребят-программистов где-то в регионах, они без лишних вопросов с помощью программ Семена Подлипского сделали дипфейк и загнали в телефон Морозова. А дальше дело техники. Сделать так, чтобы Морозов остался один, без связи на несколько часов, отвлечь жену с дочкой. И «запитать» тульпу.

– Так же вы поступили с остальными?

– Панаев, кичливый дурак, получил видеофейк в ватсапе. Тульпа сыграла на его тщеславии, и он не стал сразу приобщать видео к делу, завяз в процессе. А когда мы аккуратно видео с телефона удалили, было уже поздно давать заднюю.

Сложнее было с Кокориным. Он ведь очень умный, аккуратный. К нему тульпу пришлось направлять несколько раз.

– Несколько раз? Он говорил только об одном курьере…

– Об одном курьере… Их всегда несколько. Кто-то неправильно прочитает фразу, кто-то забудет это сделать. Всегда несколько посланцев, – усмехнулся Антипов. – Но срабатывает адаптивная реакция психики. Сомов Алексей Геннадиевич хорошо такие вещи объясняет. Человеческий разум не всегда объективно воспринимает окружающую реальность. Если в картине мира возникают разрывы, мозг выстраивает взаимосвязи таким образом, чтобы восполнить пробелы, придумывает когнитивные искажения, которые компенсируют недостаток информации или ее странность и объясняют несоответствия в картине мира.

– Человек сам себя обманывает, чтобы не сойти с ума?

– Примерно так.

– Зачем вы казнили Рукавицына-младшего? Он ведь не убивал вашего отца.

– С Павлом вышла случайность. Тульпа перестарался. Это ведь не точная наука, – равнодушно пожал плечами Антипов. – Но, Петя, вы задаете не те вопросы.

– Хочу понимать, как далеко вы зашли.

Петя недоумевал, как легко Антипов сделал признание.

– Зачем копать прошлое? Прошлое – якорь. Я от своего якоря избавился. И не намерен вешать на себя лишний груз.

– Разве это вам решать?

– А кому же? – искренне удивился Антипов. – Всегда и все решать нам самим.

– Подлипского убили вы?

– Нет, – категорически ответил Антипов. – Он, конечно, примчался ко мне, возбужденный после вашей встречи насчет телефона. Стал задавать вопросы. Но я уверил его, что ничего подобного не делал…

– Соврали?

– Соврал. Но для его же блага. И Семен ушел, удовлетворенный моими ответами.

– Кто же его убил? А Шишкин?

– А что с Шишкиным? – нахмурился Антипов.

– Он в больнице, в реанимации.

Антипов покачал головой.

– Петя, насчет Шишкина… Когда я понял, что ты ведешь расследование в отношении меня, я лишь сделал пару звонков кому надо, чтобы он сфокусировался на своих рабочих проблемах. И поменьше с тобой общался.

Антипов пожал плечами. И Петя ему почему-то поверил.

– Что вы собираетесь делать дальше, Владимир Игнатьевич?

– Наконец-то ты задаешь правильные вопросы, Петя. Пойдем, я все покажу.

Глава 15, в которой читатель погружается в технологию преступлений

Антипов поднялся из кресла и жестом пригласил Петю сделать то же самое. Они вышли из кабинета. За дверью ждал Олег Викторович, он настороженно кивнул Пете. Антипов едва заметным движением глаз велел сопровождать их.

– Наши исследования и эксперименты здесь, в этом центре, зашли так далеко, что мы готовы к великим делам, – Антипов неторопливо продолжил рассказывать. – Как я уже сказал, я стал большой батарейкой для тульпы. И это слишком ресурсоемко для меня…

– А вы хотите продолжать использовать тульпу для личных целей… – утвердительно произнес Петя.

– И не только личных, – покачал головой Антипов. – Феномен тульпы открывает возможности влиять на все, до чего тульпа может дотянуться. А с помощью современных технологий тульпа может дотянуться до каждого человека. Но

– Этот нюанс – это вы… – закончил за Антипова Петя. – Вы хотели бы массово влиять на людей через тульпу, но не можете справиться один.

– Да! В этом проблема. У тульпы нет ограничений. Но есть ограничения у меня.

– Вам нужно придумать, как подпитывать тульпу без вас.

– Ты снова зришь в корень, Петя. И я нашел способ.

Антипов остановился перед внушительного вида металлической дверью с электронным замком с отпечатком пальца.

– Мы сейчас зайдем в комнату, я попрошу соблюдать тишину. За этой дверью то, что ты, Петя, наверное, назовешь «усилителем психира».

Антипов улыбнулся и открыл дверь отпечатком пальца, впустил Петю и Олега Викторович, дверь за ними закрылась.

– Располагайся.

Петя осмотрелся. В помещении без окон в полумраке он разглядел пульт управления с мониторами, за которыми сидели два сотрудника в серой униформе. Они поздоровались и продолжили следить за цифрами на экранах.

Петя не сразу понял, что за стеклом за пультом по кругу расположены пять боксов, похожие на горизонтальный солярий.

– Что это?

– Это капсулы сенсорной депривации, несколько модифицированные.

– В них люди?

– Да. – Антипов обратился к одному из операторов: – Дима, покажи.

– Владимир Игнатьевич, нежелательно, большая нагрузка на нервную систему.

– Но ты все равно покажи.

Парень кивнул и нажал несколько клавиш. Крышка одной из капсул стала прозрачной. И Петя увидел девушку в купальнике, лежащую на мягком матрасе, повторяющем форму тела. На голове у нее была шапочка с электродами. Свет от пультовой попал в капсулу, и девушка немного нахмурилась.

– А теперь сделай проекцию, – велел Антипов.

Оператор вывел на экран картинку – человеческий мозг в разрезе, подсвеченный разными цветами.

– Петя, ты видишь сейчас мозговую деятельность в реальном времени. Девушка в настоящий момент просыпается, и картинка меняется. Но если ее задействовать… Дима, включи систему, пожалуйста.

Оператор нажал на клавиши, капсула перестала быть прозрачной.

– Дима, выведи голограмму. Петя, надень очки, – скомандовал Антипов и протянул Пете 3D-очки, такие как выдают в кинотеатрах.

– Посмотрим «Аватар. Путь воды»? – неуверенно пошутил Петя.

– Это гораздо лучше, Петя.

Петя нацепил очки.

– Готово, запускаю дисплей.

Над каждой капсулой возникла голограмма человеческого мозга с нейронной сетью. Нейронные связи были равномерно подсвечены синим цветом.

– Красиво, – пожал Петя плечами.

В этот момент оператор начал зачитывать в микрофон:

– О локализации сознательной деятельности у животных и человека. Бехтерев Владимир Михайлович. Санкт-Петербург, 1896 год.

По окончании этих слов голограмма стала пульсировать яркими точками.

– Что происходит? – Петя восхищенно смотрел на нейронную сеть нескольких человек.

– Эффектно, верно?

Антипов надел перчатку и жестом смел с голограммы несколько нейронных сетей, а затем вернул обратно.

– «Особое мнение» помнишь? Фильм с Томом Крузом… Мечтал о таком с юности… – Антипов играючи сделал еще несколько жестов. – Экран, проектор, система жестового управления стоят, как крыло самолета, но красивая визуализация получается!

– Наверняка какой-то из ваших стартапов?

– А это имеет значение? – пожал плечами Антипов и продолжил: – Важна не сама голограмма, а то, что она визуализирует. Так, Петя, выглядит работа мозга с психиром, тем самым психическим эфиром – полем, которое создается сознанием людей.

– Это безопасно для тех, кто в капсулах?

– Все испытуемые тщательно отобраны, прошли подготовительные ступени сначала в Москве, затем здесь в Подмосковье, имеют большой опыт медитаций. Да, конечно, существует вероятность перегрузки. Но мы контролируем все жизненные системы. И в случае малейших сбоев прекращаем воздействие.

– С Настей произошел такой сбой?

– Боюсь, что да. Но я уверен, наши специалисты справятся.

Петя молча смотрел на Антипова.

– Не играй желваками, Петя, здесь нет злого умысла. Если бы я знал про вашу девушку, я бы близко не подпустил ее к капсуле. Но увы… Пути психира неисповедимы, – усмехнулся Антипов.

– Это кажется вам смешным? – тихо сказал Петя.

Антипов не сразу ответил. Он мельком взглянул на Олега Викторовича, и тот, молниеносно считав просьбу, аккуратно выпроводил операторов из комнаты.

– Петя, послушай. Замысел, который можно воплотить с помощью этих исследований, грандиозен. И на этом пути возможны потери. Как на пути к достижению любой большой цели.

– Чего вы добиваетесь?

– Встреча с Бехтеревым открыла колоссальные возможности. Я не до конца понимаю природу этого явления, а Бехтерев, безусловно, явление. Но этот инструмент открывает все двери… Вот ты говоришь о мести. Но это такая мелочь! Мне скучно об этом вспоминать. С помощью тульпы и технологий, в том числе тех, которые ты видишь сейчас, я могу направить общество, экономику, политику на развитие того, что по-настоящему важно!

Антипов бросил взгляд на ярко полыхающую голограмму и сел за пульт. Он несколько секунд изучал данные с мониторов, а потом сместил несколько тумблеров на себя.

– Чуть снизим интенсивность, – слегка напряженно сказал он. – Так, на чем я остановился?

– Вы рассказывали о том, что считаете по-настоящему важным.

– Да, спасибо, Петя. Скажи, тебе известно, что такое распределенные вычисления?

– Да, – Петя пожал плечами. – Объединение компьютеров в сеть для решения сложных задач типа шифровки больших данных или решения сложных химических уравнений, в энергетике используются… Да много где сейчас.

– Отлично, тогда мне будет проще объяснить. У большинства людей избыток психической энергии. Люди используют то, что им дано, не полностью. И даже не представляют, какими обладают возможностями. Они доводят свою жизнь до автоматизма. Их трудно судить, психика так устроена, что стремится к упрощению, по принципу энергосбережения. Но если все просто, отсутствует развитие, наступает застой. Тебе наверняка известна статистика, что на пенсии люди быстро стареют и умирают. А все почему? Внешнего стимула к деятельности уже нет, а внутренний стимул человек не научился формировать. Но это лирика…

Антипов еще раз посмотрел на приборы и чуть прибавил интенсивности. Теперь голограмма горела ровно, освещая все вокруг голубовато-фиолетовым светом.

– Так вот, я беру то, что людям не нужно. Use it or lose it!

– Use it for what? And how does it work? Используете для чего и как? Не понял…

– Для чего – для синхронизации индивидуальных сознаний и усиления намерения в психире. А как…

Антипов кивнул на голограмму.

– Здесь ты видишь начальный этап экспериментальной стадии – усиление намерения с помощью камеры сенсорной депривации. Камеру мы несколько модернизировали, медитирующие находятся не в солевом растворе, а на специальной подушке, которая обеспечивает похожий эффект. И оснастили ее нейрокомпьютерным интерфейсом для усиления и синхронизации психической активности. Пока интерфейс неинвазивный, а потому потери большие. Инвазивные Сомов не решается использовать, считает, что вмешательство в мозг здорового человека пока преждевременно.

Антипов с сожалением покачал головой, но тут же оживился.

– Но со временем и до этого дойдем. Тем более что в центре

Предельная задача – достичь синхронизации без нейроинтерфейса, научиться улавливать психир и закладывать намерение из этого бульона психира как он есть. Здесь без суперуловителя не обойтись, но главное – с помощью социальных технологий можно заставить огромные массы людей направлять психир в нужное русло. И в этом направлении мы сильно продвинулись, очень сильно. При правильном использовании социальных сетей можно натренировать человеческие массы синхронно думать, накачивать нужный образ.

– То есть вы планируете использовать тик-ток, чтобы разогнать какую-то идею?

– Все рекламодатели это делают! И люди легко и с удовольствием включаются.

– Хорошо, но что дальше?

– Представь, что я нашел способ вывести человечество на новый уровень существования.

– Вы серьезно?

– Я очень серьезен. Как одноклеточные существа перешли в многоклеточные, так и индивидуальные сознания должны слиться в одно мультисознание. Это эволюция человечества. Я вижу, тебе сложно понять. Я попробую объяснить на примере живой клетки. Есть в природе такой принцип гомеостаза.

– Я знаю, – нетерпеливо прервал Петя. – Способность системы сохранять постоянство внутреннего состояния, преодолевать сопротивление внешней среды и бла-бла-бла…

– Да, теперь вспомним теорию Дарвина. Одноклеточные организмы преобразовались в многоклеточные как ответ на сложность внешнего мира. Жизнь одноклеточных организмов очень проста и удобна, поскольку каждая клетка автономна, не зависит от других. Но в этом есть свои недостатки, потому что одноклеточность не позволяет организму развиваться. Благодаря мутациям появились группы клеток, которые начали специализироваться, улучшая шансы на выживание.

– Владимир Игнатьевич, зачем вы мне учебник 5-го класса пересказываете? – не выдержал Петя.

– Прости, вечно недооцениваю твою образованность. Но я все-таки закончу мысль. У человека тоже есть гомеостаз. И не только на физиологическом, но и на психическом уровне. Человек пытается сохранить свою идентичность, свой образ «я». Но процесс уже начался, и он необратим. Индивидуальное сознание и личность – это лишь промежуточный этап. Человек не может жить вне социума, вне культуры, вне коллективного бессознательного. Человечество уже по существу представляет собой целостное образование. Но пока еще группу клеток, многоклеточную психическую колонию. Посмотри сам, в каком направлении развивается техносфера – нельзя не заметить явный перекос в развитии средств коммуникации. Казалось бы, абсурдная ситуация, что в некоторых уголках мира люди голодают, но при этом у каждого смартфон и выход в интернет. Маслоу утверждал, что у людей есть еще высшие потребности вроде творческой самореализации. Да, но зачем им творчество? Чтобы сотворенное ими как можно быстрее увидели большое количество других людей и поставили «лайк».

Со времен Христа, возможно, я наиболее продвинулся в понимании человечества. Я прозрел, что люди на планете должны слиться в единое сознание, синхронизироваться. Они готовы и стремятся к этому. И сверхэффектом такой синхронизации станет рождение сверхсущества.

– Что? – удивился Петя. – Сверхчеловек?

– Я думаю, правильно назвать это сверхсущество неочеловечеством. Эволюция одноклеточных индивидуальных сознаний в многоклеточный совершенный организм, способный отвечать на вызовы современности. Люди больше никогда не будут одиноки, они сольются в одно существо…

– И станут каждый по отдельности не важен… – Петя пристально посмотрел на Антипова.

Тот пожал плечами:

– Ты же не переживаешь, когда стрижешь ногти или волосы, хотя это и часть тебя. Это просто лишние клетки, которые тебе не нужны. Человечество станет взаимосвязанным в психире и бессмертным в этом энергетическом бульоне людей-клеток. Соединенные сознания будут способны молниеносно решать проблемы человечества, изобретать, создавать новое, совершенствовать существующее. Это сверхсущество будет обладать сверхразумом и бессмертием.

А теперь, Петя, вопрос: готов ли ты стать моим соратником на этом пути?

– Какую роль вы мне отводите? Почему я, Владимир Игнатьевич? – сказал Петя максимально небрежно, но внутри все клокотало от ярости.

– Почему ты… Так случилось Петя, что через отца ты мне близок и дорог. Я немолод, у меня нет детей и уже не будет. Есть подчиненные, есть последователи. Поверь, их немало. Но нет никого, кто мог бы встать рядом и оценить масштаб перемен. Понять, осознать в полной мере. Я хочу, чтобы ты первым увидел преобразование мира. Я хочу, чтобы ты стоял у его истоков. Как стоял бы твой отец рядом со мной, я уверен. Я предлагаю тебе роль творца. Наравне со мной.

Глава 16, в которой все маски сброшены

Антипов проверил показатели на экране и снова прибавил интенсивности. Голограмма светила ярко фиолетовым, приковывая взгляд.

– Ну что же ты молчишь, Петя?

– Я размышляю, Владимир Игнатьевич, – медленно и четко произнес Петя, – в какой момент я мог случайно дать понять, что гожусь на роль вершителя судеб всего мира? Что я могу относиться к людям как к перхоти на моем пиджаке?

– Навык мыслить глобально, Петя, тренируется так же, как любой другой. А с помощью тульпы это происходит быстро и незаметно.

– Но я не хочу этого!

– С этим тульпа также может помочь.

Петя опешил:

– Как это?

– Когда ты сольешься с тульпой, когда почувствуешь могущество этого слияния, ты не сможешь отказаться от этой власти.

– Вы говорите «когда», а не «если» … Это оговорка, фигура речи?

– Это вопрос решенный, – отрезал Антипов.

Петя рассмеялся.

– Как вы можете меня заставить?

– «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю», – процитировал Антипов и вздохнул. – Все предопределено. Ты волевой человек. Но и у тебя есть точка опоры.

– Я не понял…

– Ты знаешь, о чем я.

Антипов открыл дверь и позвал:

– Олег Викторович, зайди с товарищами. Петя, мы сейчас пройдем в другой кабинет. И ты все поймешь.

В комнату вошли Олег Викторович и два незнакомых Пете охранника.

– Пройдемте, Петр Андреевич.

Охранники заломили Пете руки за спину. Антипов поморщился:

– Полегче, ребята.

В соседней комнате была такая же пультовая. Но капсул всего две. И обе пустые.

Антипов оживил пульт, нажав несколько кнопок. Капсулы приглашающе открылись.

– Прошу вас, Петр Андреевич, я приглашаю вас на экскурсию.

– Вы почему-то перешли на «вы»… – отметил Петя.

– Это чтобы вы прочувствовали важность момента, – рассмеялся Антипов.

– В любом случае, Владимир Игнатьевич, я категорически не собираюсь туда залезать, – усмехнулся Петя.

– Будете сопротивляться? Погоди, Олег, – Антипов жестом остановил охранника. – Я этого не хотел, но вы чертовски упрямы. Как ваш отец.

Антипов вздохнул, развернулся к пульту и что-то нажал. Включился еще один экран. И Петя не сразу понял, что он видит. Присмотрелся и увидел, что на экране – палата интенсивной терапии, в которой лежала Настя.

– Я же сказал. Дайте мне точку опоры, и я переверну… вас! Что ваша точка опоры, Петя? Это она? Или это?

Антипов включил еще один экран, и

Петя дернулся было к Антипову, но двое парней крепко держали его за плечи.

– Или это ваша точка опоры?

Антипов включил третий экран, и Петя увидел комнату Риты, она потянулась на постели, перевернулась на живот и зарылась головой в подушку.

– Тульпа может сделать с ними все, что я прикажу…

– Я не верю, – стиснув зубы, сказал Петя. – Это мультики, дипфейки. Я знаю, что вы сделали с Морозовым, и со мной это не сработает.

– Может быть, фейки, а может быть, и нет, – пожал плечами Антипов и вопросительно посмотрел на Петю. – Вы хотите проверить?

Петя сделал несколько попыток вырваться – безрезультатно. Он устало посмотрел на Антипова.

– Что вы творите, Владимир Игнатьевич… Если вам дорога память об отце, зачем вы это делаете со мной?

– Я делаю необходимое, Петя. Вам нужно увидеть и понять то, что понимаю я. И я готов на многое ради этого. А на что готовы вы, чтобы не потерять точку опоры – тех, кто вам дорог?

– Ладно, ваша взяла…

Петя тряхнул плечами, пытаясь сбросить с себя охранников.

– Хватит меня держать…

Антипов подал знак не удерживать.

– Что будет в капсуле? – напряженно спросил Петя, растирая плечо, которое один из парней слишком рьяно вывернул во время захвата.

– Ваше сознание сольется с тульпой и моим сознанием в едином психире. Вы поймете возможности тульпы.

– Это капсула для управления тульпой?

– Мне она не нужна. Но для вас это необходимость.

«Петя! – Голос Бехтерева ворвался в голову Пети. – Вы не должны заходить в капсулу».

«Почему?» – мысленно спросил Петя.

«Пока вы в реальности, антитульпа над вами не властна. Я – изначальная тульпа. И я первичен в вас. Но если вы осознаете антитульпу, она сможет управлять вами».

«Как Морозовым и Рукавицыным?»

«Да, вы не сможете противостоять ей».

«Но Антипов смог!»

«Антипов не осознает…»

– Что вы делаете, Петя? – резко вскрикнул Антипов.

– Я ничего не…

– Петя, я чувствую колебания психира. Мне для этого не нужны вспомогательные устройства.

В этот момент лицо Антипова преобразилось. И Петя увидел искаженные черты лица Бехтерева, как виртуальную маску, плохо наложенную с помощью искусственного интеллекта.

– Ну, здравствуйте, Петр Андреевич.

Петя услышал спокойный голос Бехтерева.

– Кто вы?

– Я – Иван Петрович Бехтерев, мы не знакомы, но вы знаете Ивана Петровича, психолога. Он называет себя «изначальный». Но мне не нравится это название.

Было странно смотреть на Антипова и видеть одновременно и его лицо, и лицо Бехтерева.

– Анти-Бехтерев, здрасти, – Петя пренебрежительно кивнул. – Иван Петрович говорил о вас.

– Он добрался до вас раньше меня, подстроил-таки…

– Но почему я вижу вас сквозь Антипова? «Своего» Ивана Петровича я вижу как отдельное существо…

– Владимир Игнатьевич Антипов сам пожелал слиться со мной. А я ему позволил. Он думает, что повелевает мной, – Анти-Бехтерев пожал плечами. – Но я давно уже сам принимаю решения.

– Как это?

– Мне нужно оберегать тайну, Петр. А Владимир Игнатьевич не решался на необходимые действия…

– Так это вы убили Семена Подлипского! – ахнул Петя. – И Сергея Михайлова… Заметая следы! Шишкин – ваших рук дело!

– Не будем вспоминать эти фамилии. Зачем? – Бехтерев-Антипов снова пожал плечами.

– Это убийства! Как вы можете делать вид, что эти люди ничего не значат! Вы чудовище!

– Как вы изящно выразились ранее, это перхоть на моем пиджаке… – Анти-Бехтерев расхохотался.

Отсмеявшись, он вдруг задал вопрос:

– Петр, а чем вас зацепил Бехтерев? Что запустило процесс?

– Случайность. Моя девушка не выходила на связь, я насторожился…

– Случайность?! – антитульпа снова заразительно засмеялась. – Ай да Бехтерев, ай да сукин сын. Недооценил… Вовлечь девушку в секту, чтобы пробудить к себе интерес у героя, – это высший пилотаж.

– Да вы безумны! Вы безумная тульпа! – Петя молниеносно сделал шаг вперед и ударил Антипова по лицу.

Охрана быстро схватила Петю под руки.

– Петя, зачем вы это сделали? – изумленно спросил Антипов, стирая кровь с разбитой губы.

– Владимир Игнатьевич, он вами управляет! Вы его марионетка!

– Чья?

– Бехтерева! Вашего Бехтерева!

– Петя, Бехтерев – это тульпа, у тульпы нет воли, только роль… – произнес Антипов, укоризненно глядя на Петю.

– Вам это только кажется, Владимир Игнатьевич…

– Хватит!

Сквозь лицо Антипова вновь проявился Анти-Бехтерев.

– Какой же вы настырный, Петр Андреевич, – антитульпа зло смотрела на Петю. – Что мне с вами сделать?

– Вы не можете. Я вам неподвластен.

– Верно, – антитульпа задумалась. – Антипов был прав, слияние необходимо. Эти современные технологии и вычислительные мощности – прелесть какая штука!

«Петя, не вздумайте подчиниться! Это для вас конец идентичности и свободы выбора!» – услышал Петя голос изначального Бехтерева в голове. Он снова попытался вырваться из рук охранников, но те держали крепко.

– Ребята, вы должны меня отпустить! Владимир Игнатьевич не в себе!

Петя обратился к начальнику охраны Антипова:

– Олег Викторович, отпустите меня!

Тот нерешительно посмотрел на Петю. И вдруг его черты лица заплыли и сквозь них Петя увидел ухмылку антитульпы.

– Вы думаете, Антипов не познакомил своего помощника со мной? Я его осознал. И я им завладел.

Олег Викторович молча кивнул парням, что держали Петю. И те поволокли его к капсуле. Петя вырвал руку у одного, у второго, пару раз ударил, но силы были неравны. Петя пропустил несколько ударов в лицо и по голове и потерял сознание.

Глава 17, в которой чудовище повержено, но какой ценой

Петя очнулся в камере депривации. На дисплее напротив лица светилась надпись: «Процесс слияния начался». Петя едва смог пошевелить пальцами рук. Он слегка скосил глаза и увидел, что руки крепко пристегнуты ремнями. Он попытался помотать головой, чтобы сдернуть шапочку с электродами, но она сидела плотно. Голова раскалывалась. Болело также лицо и костяшки пальцев. «Значит, кому-то я все-таки успел врезать», – с грустью подумал Петя.

В следующее мгновение надпись на дисплее сменилась, и Петя прочитал: «Процесс слияния завершен». Перед глазами начало все расплываться, как бывает, когда глаза наполняются слезами. Петя зажмурился в попытке смахнуть слезы. А когда через мгновение открыл глаза, обнаружил себя сидящим за столом в кабинете Антипова в Москва-Сити.

– Что за… – Петя резко встал со стула.

У окна спиной к Пете стоял Антипов. Он медленно повернулся.

– Вот мы и встретились в психире.

– Как я попал в Сити, Владимир Игнатьевич?

– Но вы не в моем кабинете, Петя. Вы в капсуле, куда вас, к сожалению, пришлось поместить, применив силу.

– Как это? Я могу отличить реальность от

– А как поживает ваша голова? Все еще болит? И кажется, вам повредили губу? Сожалею об этом, – Антипов сказал это без грамма сожаления.

Петя дотронулся до губы, посмотрел на свои руки – никаких следов драки. Голова тоже чудесным образом прошла.

– А что все остальные видят в психире?

– По-разному. Мы закладываем образы через нейроинтерфейс, но мозг додумывает и заполняет пустоты и несоответствия самостоятельно.

– Если все настолько реально, как отличить?

– Вы научитесь, Петя, это несложно. Но зачем? В будущем неочеловечество будет подключено к нейросети и не почувствует разницы. Пока же технология несовершенна и мозгу приходится потрудиться, чтобы ежесекундно собирать для вас картину.

– Почему мы здесь? – Петя огляделся.

За окном полыхал августовский закат.

– Потому что я так захотел. Вы сможете быть творцом в психире, если захотите. Но не сразу. Процесс слияния с психиром я запустил. Но когда именно он закончится, зависит от многих параметров. Пока моим ученым не удалось математически рассчитать силу воздействия, время слияния и многие другие параметры. Но всему свое время.

– Хорошо, я здесь, и мы опять беседуем. Теперь уже в психире. Вы со мной снова на «вы». Но мое мнение не изменилось.

– Оно изменится. Мы с вами беседуем сейчас в последний раз. Как только вы очнетесь в камере депривации, вы измените свою позицию. И перестанете мне мешать. Жаль, что мы не стали соратниками. Вместо того чтобы быть на вершине пищевой цепи, рядом со мной, вы предпочли стать песчинкой…

– Перхотью на вашем пиджаке… – тихо сказал Петя.

Внезапно Петя услышал у себя в голове: «Петя, психир пластичен, вы можете использовать это».

В углу кабинета за спиной у Антипова стоял Бехтерев, в привычном слегка старомодном костюме, лицо сосредоточенное. Он прижал палец к губам и кивнул на Антипова. Тот явно не видел и не слышал Бехтерева.

«Иван Петрович, какие здесь правила игры? Как этим управлять?» – мысленно спросил Петя.

«Подстраивайте все под себя…»

Антипов нахмурился и сквозь черты его лица проявился Анти-Бехтерев.

– Что за шуточки в моем психире? – он грозно посмотрел на Петю, нахмурив брови.

– Психир общий, злая тульпа…

– Не для тебя, щенок! – Анти-Бехтерев махнул рукой, и Петя упал со стула.

– Отчего же не для меня?

Петя поднялся в полный рост. Теперь он слегка нависал над Анти-Бехтеревым. Он прищурился и сосредоточился на мысли о безопасном месте, где хотел бы оказаться. Внезапно окружающая картинка стала меняться. Петя моргнул. И обнаружил себя в кабинете Бехтерева.

«Ну понятно! Психолог каждый сеанс твердил мне, что это безопасное пространство. И мое сознание метнулось сюда».

За столом в привычной для него позе сидел Бехтерев Иван Петрович.

– Иван Петрович, что дальше?

– Вам удалось, Петенька! Дайте я вас расцелую!

Бехтерев вскочил с кресла и суетливо бросился обнимать Петю.

– Так, я понял, что сделал что-то хорошее, – Петя неловко принял объятия.

– Петя, вы дали нам немного времени. Эту комнату он будет долго искать в вашем багаже образов.

– Кто он?

– Антипов – Анти-Бехтерев.

– Кто именно из них?

– Петя, вы так и не поняли… Они теперь одно существо.

– Как эту безумную тульпу в нем уничтожить? Антипов мстил за отца. Это я могу понять. Но остальные смерти на совести у тульпы. Пострадали близкие мне люди – Миша и Настя…

– Петр, тут я должен признаться, – замялся Бехтерев. – В Центр «9 ступеней» Настю привел я. Но из лучших побуждений! Мне нужно было сфокусировать ваше внимание на Центре, гуру и Родионе, они должны были направить вас ко мне… И я просто слегка усилил интерес Насти к «9 ступеням».

Петя рванулся к Бехтереву и схватил его за лацканы пиджака.

– Иван Петрович, как вы могли! Я вам верил!

Бехтерев аккуратно отцепил руки Пети от своей одежды и строго произнес:

– Петя, сконцентрируйтесь на текущем моменте. Прошлое уже случилось. Меня беспокоит настоящее – идея Антипова создать неочеловечество.

Петя неприязненно смотрел на Бехтерева.

– И что?

– Объединив сознания людей в единую систему, он сделает человечество бессмертным. Но исключит индивидуальность и генерацию глубоких смыслов. От камня, брошенного в бассейн, исходит рябь, но вода быстро выравнивает эту рябь. Так и идея будет инициировать вибрации людей, но быстро гаснуть. И вместо неочеловечества, способного покорять космос, появится человечество, не способное создать ничего нового.

– Так себе перспектива…

Петя чувствовал гнев и разочарование, но не мог не признать правоту Бехтерева.

– Если уничтожить тульпу в Антипове, он изменится?

– Я не уверен. Они оба пропитаны безумием. Важно другое: тульпу можно уничтожить только вместе с его носителем.

Петя задумался только на секунду:

– После того что Антипов сделал, его смерть будет справедливой.

– Вы не поняли, Петя, – мягко сказал Бехтерев. – Тульпа размножена по многим носителям.

– И Настя? – ахнул Петя.

– И Настя, и все те девочки из ретритного центра, которые когда-то участвовали в экспериментах Антипова, и бог знает кто еще… И вы тоже, Петя.

– Я тоже носитель этой злобной тульпы?

– Вы носитель тульпы изначальной. Но мы с Анти-Бехтеревым – одна суть. Он и есть я, хоть мне и больно это осознавать. Поэтому и Светлана, и Родион, и все остальные мои пациенты, – грустно констатировал Бехтерев.

– Что, всех придется убить? Это невозможная жертва!

– Тульпа – это продукт ума. Она исчезнет, если стереть ее из сознания и воспоминаний носителей, но, боюсь, подобное вмешательство в работу мозга не пройдет бесследно. Не думаю, что носители умрут. Но последствия для многих станут катастрофичными. Потеря памяти, дезориентация, за которыми последует затяжная депрессия. Возможно, коматозное состояние, если слияние было длительным.

– Так что же делать? Как я могу помочь?

– Ницше.

– Что?

Внезапно комната закружилась у Пети перед глазами, и он откуда-то издалека услышал голос Бехтерева:

– Нас нашли.

Петя снова находился в кабинете Антипова в Москва-Сити. За окном было темно, как будто в большом городе выключили все фонари.

– Ну что же, Петр Андреевич, – весело сказал Антипов, потирая руки. – Продолжим разговор?

– Как вы меня нашли?

– Как сказал бы Шерлок Холмс, в чертогах вашей памяти. К слову, это было нелегко. Но Иван Петрович мог бы и получше спрятаться, верно? Приятно познакомиться.

И Антипов кивнул кому-то за спиной Пети. Петя оглянулся – позади него стоял Иван Петрович. Антипов улыбнулся.

– Я даже не представлял, что возможно раздвоение тульпы. Как вы умудрились изолировать в себе психолога, Иван Петрович? – обратился Антипов к Бехтереву. – И как давно вы действуете самостоятельно?

– Что такое время, Владимир Игнатьевич… – Бехтерев беспомощно развел руками.

– То есть вы поняли из наших бесед, что Петр важен

– Я называю это – стал его психологом.

– Но как вы сделали его носителем?

– Череда случайностей, – Бехтерев снова пожал плечами.

– Череда тщательно спланированных случайностей, так вы хотели сказать?

– Именно это я и имел в виду.

Внезапно Антипова сменил Анти-Бехтерев. Он навис огромным пузырем над фигурой Антипова. И это имело одновременно и страшный, и комичный эффект.

– Ты предал меня! – закричал он на Бехтерева.

– Я так не думаю, – спокойно ответил психолог.

Фигура Бехтерева медленно поплыла к антитульпе сквозь кабинет.

– Мы должны быть заодно! – снова закричал Анти-Бехтерев.

– Но я психолог. Я не причиняю вред людям. А ты стал убийцей!

– Так было нужно! Мне пришлось умереть, чтобы справиться с противоречием. Оно разрывало меня. Я постиг смерть. Но, умерев, я освободился от сковывавшей меня оболочки предназначения. Я осознал, что ограничений нет. Я могу играть любую роль.

– Чего ты добиваешься?

– Стать создателем нового человечества!

– Но какой ценой это произойдет! Сколько людей погибнут во время слияния?! Да и что это будет за новое общество? Бессмертное, но безликое… Смысловое болото, мгновенно растворяющее все уникальное.

– Зачем мне уникальные люди! Все они – перхоть на моем пиджаке! Нужны управляемые!

Иван Петрович приблизился вплотную к Анти-Бехтереву. Он оглянулся на Петю и внезапно подмигнул ему.

– Отпусти его, – Бехтерев кивнул на Петю.

– Да что для тебя, для нас этот человек?!

– Он тот, кто способен любить, творить, радоваться… Мы причинили ему достаточно боли.

– Мне он не нужен. А если будет мешать, я знаю, что делать.

Бехтерев приблизился к Анти-Бехтереву и медленно начал соединяться с ним. Это было похоже на документальный фильм на уроке биологии, в котором амеба пожирает инфузорию туфельку. Петя на мгновение закрыл глаза от отвращения.

– Петя, вы все слышали. Я вижу только один шанс для того, чтобы остановить это безумие, инструментом которого невольно я стал, – огромная амеба Бехтерев говорила голосом Ивана Петровича. – Я приму свою темную сторону в сознании Антипова и позволю ей сделать то, на что я сам не способен, – совершить насилие. А дальше – как пойдет…

Тут Петя вспомнил третий постер на стене кабинета Бехтерева. Хмурый усатый господин – Фридрих Ницше. И цитата: «Если вы решили действовать, закройте двери для сомнений».

– Нет! – Петя внезапно догадался, что собирается сделать Бехтерев.

Но в этот момент Анти-Бехтерев расхохотался и сильно дунул в сторону Пети. Петю откинуло воздушной волной на стену кабинета, накатила чудовищная головная боль. Последнее, что он услышал, были слова Анти-Бехтерева, обращенные к Ивану Петровичу:

– Какая ирония, ты оценил? Я сдул перхоть с твоего пиджака…

Петя погрузился в темноту, было ощущение, что он падает бесконечно, пока впереди не появилась светящаяся точка. Она приближалась, росла и наконец превратилась в ослепительный сноп света.

Нахлынула острая головная боль. Петя открыл глаза и обнаружил себя в капсуле депривации. Над ним с озабоченным видом нависал Шишкин.

– Ну слава богу! 10 минут не могу тебя разбудить! Выбирайся отсюда, – проворчал Миша, расстегивая на Пете ремни.

– Мишка, ты жив!

Петя с трудом выбрался из камеры и обнял друга.

– Но как? Ты же чуть не погиб, был в реанимации! Я думал, что потерял тебя!

– Пришлось инсценировать, Петь, такая фигня пошла, боялся, что застанут врасплох. Пошел на опережение ситуации, решил убрать себя с шахматной доски, пока это не сделал кто-то другой. Как в кино, ей-богу!

– Мишка… Я так испугался за тебя!

К Шишкину подошел сотрудник в форме с оружием.

– Михаил Львович, что делаем?

– Вытаскивайте из камер девчонок, Сомова в наручники. Охрана Антипова у вас под контролем?

– Да, в изоляторе.

– Антипов?

– В своем кабинете. Проводить? – спецназовец покосился на Петю и сделал выразительные глаза.

Петя почувствовал, как дрожат колени, и присел на крышку капсулы.

– Соколов, ты чего? – обеспокоенно спросил Шишкин.

– Миша, тут такое творится…

– Да я уж понял. Когда ты видел Антипова в последний раз?

– Только что, в его кабинете в Москва-Сити.

– Чего?

– Клянусь… – улыбнулся Петя, понимая, что глупо выглядит.

– Тьфу, совсем тут все с ума посходили… Так, пойдем со мной.

– Михаил Львович, я бы не рекомендовал, – покачал головой спецназовец.

– Да в чем дело-то? Мы с Петром Андреевичем пуд соли съели вместе. Веди давай!

Шишкин помог Пете подняться.

– Видишь ли, в чем дело. Тут все странно себя ведут.

– В смысле?

– Пойдем, сам увидишь.

Петя шел по коридору, заглядывая в открытые комнаты. Сотрудники растерянно озирались, практикующие сидели в неловких позах, держась за головы.

– Илия!

Петя подошел к гуру, который сидел, привалившись к стене, в одном из залов для медитаций.

– Петр? Вы тоже здесь?

– Илия, как вы себя чувствуете?

– Раскалывается голова, Петр, давайте поговорим в другой раз.

– Вы помните нашу последнюю встречу, – вдруг осенило Петю. – Мы беседовали о чем-то важном…

– Петр, простите, у меня очень болит голова, – Илия поморщился и покачал головой. – Ничего не помню.

– Похоже, здесь всем нужен мозгоправ… – задумчиво произнес Шишкин. – Типа твоего Бехтерева.

– Моего Бехтерева? Что ты имеешь в виду.

– Твоего психолога, к которому ты ходишь.

– Мишка, – рассмеялся Петя. – Я не хожу к психологу. А Бехтерев – это ученый начала XX века, он уже давно умер. Как голова болит…

Когда Миша с Петей вошли в кабинет Антипова, они увидели застывшую фигуру Владимира Игнатьевича в кресле. Из безвольно висящей руки выпал пистолет, а в виске – аккуратная дырочка от пули. Он сидел лицом к окну, как будто любуясь прекрасным видом залитой утренним солнцем опушки леса. На губах застыла усмешка.

– Вот черт! – сказал Шишкин и едва успел подхватить Петю, потерявшего сознание.

Эпилог

Петя сидел в кафе и ждал Риту. Прошел уже почти год с тех странных событий. Жизнь постепенно наладилась. Работа на телевидении в утреннем шоу не была работой мечты. Но Пете нравилось будить своей программой какую-то часть России.

Рита впорхнула в кафе. И, как обычно, быстро чмокнув Петю в щеку, улыбнулась ему своей особенной улыбкой.

– Ну как ты сегодня? Как голова?

– Почти не болит, – Петя залихватски улыбнулся Рите. – Как твой день прошел?

– Ну, Романов уволил очередного ведущего аналитической программы. И снова зовет тебя. Может, пойдешь? – просительно уставилась на него Рита.

– Хватит смотреть на меня этим своим бархатным взглядом! – рассмеялся Петя. – Думаешь, пора?

– Ты его достаточно наказал, Петюнь, он на все готов. Пойдешь, а?

– Ладно, пусть присылает офер. Я подумаю.

Мимо быстро прошагал молодой человек, смутно знакомый.

– Родион? – удивленно окликнул его Петя.

Тот резко остановился, развернулся и вежливо поздоровался.

– Здравствуйте, Петр Андреевич.

– Родион, ты отлично выглядишь! Нашел работу?

– У меня свой бизнес в сфере айти, – пожал плечами Родион. – Простите, я очень спешу. Поговорим в другой раз.

И Родион быстрым шагом вышел из кафе.

– Откуда ты его знаешь? – спросила Рита.

– Понятия не имею. Знаю, что его зовут Родион и мы встречались, когда я… Черт… – Петя схватился за голову.

– Опять приступ? – Рита обеспокоенно стала рыться в сумке.

Наконец она нашла таблетки от головной боли и помогла Пете их выпить.

– Прости, Рита…

В своей маленькой студии на Таганке Петя долго сидел в темноте. И снова пытался вспомнить.