Интуиция Харухи Судзумии

От автора

Интуиция Харухи Судзумии

Перевод:команда SOS-DAN.ru:

рассказ «Случайные числа» — Александр Адилиб (Sa4ko);

рассказ «Овертайм семи тайн» и повесть «Вызов Цуруи-сан» — Yoksven

Помощь с ранней версией:Hellerick, Apai;t, Moruno, Alchemist_Dark

Сверка с оригиналом:Hellerick

Вычитка, стилистические правки:Нестеров Святослав (Crabmeat)

Консультация:lexs

Подготовка и русифицирование иллюстраций:Apai;t, Нестерова Екатерина, Hellerick; Нестеров Святослав

Начальные иллюстрации

Случайные числа

— Семьсот семьдесят пять тысяч двести сорок девять.

Эти слова, в окружении белёсого пара, пронеслись у моего уха и тут же улетучились от дуновения морозного ветерка.

Небо звенело ясной синевой — но что толку, холод-то никуда не делся: прошло всего три дня нового года, и Северное полушарие к весне ещё даже и не думало готовиться.

Мы некоторое время продолжали идти молча, но я чувствовал, что мой спутник ожидал реакции с моей стороны, и согласился ему подыграть:

— И что же это за число, Коидзуми? Решил подсчитать, сколько моти[1] ты успел съесть за свою жизнь?

— Навряд ли… — самозванный экстрасенс кисло улыбнулся. — В этом числе нет никакого особого смысла. Оно просто пришло мне на ум, а может, вспомнилось, когда я сюда пришёл. И для тебя, и для человечества в целом это не более чем набор цифр.

Ты это число пробормотал мне на ухо, так что не пытайся списать его на то, что просто разговаривал сам с собой. Это как спам, который лишь раздражает адресата.

— Тогда прошу меня извинить.

Вместо того чтобы просить прощения, лучше объясни. Так что это за семьсот семьдесят тысяч? Таких огромных чисел я не слышал даже в прошлом августе.

— А если, допустим, такую сумму я за три дня получил от родственников в качестве новогодних подарков? Как ты на это смотришь?

А как мне на это смотреть? Разве что я мог бы свалить на тебя роль кошелька «Команды SOS». Но для этого тебе сначала нужно приходить на место встречи позже меня.

— Непростая задача. Я не против угощать всех за свой счёт, но вот приходить после тебя у меня едва ли получится.

А что такого? Даже я достаточно собран, чтобы успевать за десять секунд до твоего появления.

Одетый в тёплый пуховик, Коидзуми пожал плечами:

— Ну, я уже несколько раз пытался опоздать, но всякий раз ты приходил ещё позже, чем я. Как бы я ни переносил время, постоянно происходит одно и то же, так что едва ли это простое совпадение. Остаётся предположить, что таково подсознательное желание Судзумии-сан.

— До чего же прямолинейные и назойливые у неё желания. — На этот раз белёсый пар выпустил ваш покорный слуга. — Ну, сегодня я смогу успокоить душу хотя бы тем, что пожертвую деньги не кафе, а храму.

Пронзаемый холодом, я взглянул на солидного вида каменные тории, за которыми виднелись огромные распахнутые алые ворота.

Третьего января, после полудня, мы стояли напротив одного из городских храмов.

Мы участвовали в мероприятии, объявленном Харухи во время поездки в заснеженные горы — продиктованном не какой-то подсознательной волей, а выраженной открыто и ясно: новогоднем посещении храма.

Когда я говорю «мы», я, конечно, имею в виду членов «Команды SOS». Ну не вдвоём же с Коидзуми я сюда притопал по морозу. Просто так получилось, что мы с ним шли вместе, пропустив вперёд командиршу и двух других девушек. Виновница нашего мероприятия обернулась и заявила:

— Так, начнём с этого храма! За сегодня надо успеть обойти все городские храмы, так что врубаем верхнюю передачу!

Лично во мне коробки передач нет, хотя не удивлюсь, если у неё где-нибудь в животе такое встроено. А может, даже с турбокомпрессором.

— Боги с первого января нас, наверное, заждались, так что опоздание нам придётся хорошенько отмаливать!

На Харухи было кимоно, которое уместно бы смотрелось на кукле с верхнего яруса хинакадзари[2], а с флангов её окружали Нагато и Асахина-сан в настолько же элегантных одеяниях. Воздев указательный палец в небо, Харухи продекламировала свою версию поговорки:

— Как первые три дня встретишь, так весь год и проведёшь! Так что нам надо поскорее вымолить себе всё, что нужно! — кощунственно заявила Харухи с улыбкой горячей, как система парового отопления.

* * *

Как обычно, когда я без энтузиазма прибыл на наше место встречи у железнодорожной станции, все остальные уже были в сборе. Вот бы они на себе почувствовали, каково это: всякий раз оказываться виноватым за опоздание, хотя приходишь раньше назначенного времени. Впрочем, сегодня возможность следовать за троицей наших девушек немного успокоила меня.

Харухи, Нагато и Асахина-сан сначала собрались в фамильном особняке Цуруи, а я подошёл на место встречи с учётом того, что они появятся попозже. Расписание сегодняшнего мероприятия было составлено Харухи вчера, а Цуруя-сан помогала с его организацией. Разумеется, Харухи не интересовало, есть ли у кого-то из нас собственные планы на этот день. Впрочем, я не стал возражать.

С какой целью девушки посещали Цурую-сан, теперь было очевидно.

— Ну, как вам наряд? Отпад, да?! — выпятив грудь, похвасталась Харухи; её улыбка затмевала даже сам наряд. — А Микуру-тян! А Юки-тян!

Командирша притянула девушек к себе. И правда, выглядели они потрясающе.

В своих утончённых нарядах троица привлекала внимание всех прохожих, как три звезды Пояса Ориона, сверкающие в ночном зимнем небе. Одеяние Асахины-сан было особенно изысканным, так что она подошла бы в качестве фотомодели для буклета компании, изготовляющей кимоно премиального класса. Её невообразимая красота столь совершенна, что с ней не могли соперничать ни энергичный напор Харухи, ни кроткая деликатность Нагато. Хотя я и сам не понимаю, что именно меня так завораживает.

— Вам действительно очень идёт.

Сделав данный комментарий, Коидзуми, который как и я был одет по-будничному, повернулся ко мне. В его улыбке читалось какое-то недовольство, которое Харухи, похоже, пропустила мимо, а вот мне от считывания подобных потаённых эмоций стало неуютно. Одно дело видеть их на личике Асахины-сан, а другое — на этом слащавом типе.

Однако парень вновь повернулся

— Наряды вам подобрала Цуруя-сан?

Замечательно, что у неё нашлись «фурисодэ»[3], столь идеально подогнанные по фигурам всех трёх девушек, но в случае Цуруи-сан удивляться этому не приходится. Её дом просто пышет богатством, так что если в её саду начать рыть колодец, вместо воды скорее найдёшь старинные золотые монеты, не говоря о том, что у их семейства есть ещё собственная горнолыжная вилла, на которую она нас всех пятерых недавно пригласила погостить. Поездка в горы получилась не из спокойных, но на обратном пути Цуруя-сан услышала о планах Харухи нарядиться и на Новый год посетить храм.

— Дык давайте я вам наряды одолжу! — сказала Цуруя-сан таким тоном, будто речь шла об одноразовых грелках для рук. — Чё им зря у меня пылиться? Папка хотел, чтобы их носилая, но мне не нравится одежда, в которой нельзя носиться.

— Аналогично, — согласилась Харухи, а потом добавила: — Какой смысл чем-то владеть и не пользоваться? Пусть лучше одежду носят, а то злые духи заведутся!

Сделав подобные заявления, они воскликнули «йей!» и «яху!», смысл которых был понятен лишь им двоим… или, наверное, ещё людям с аналогичной позитивной энергией.

Не поспевавшей за их разговором Асахине-сан оставалось лишь бормотать «э?», «а?», «духи?». Нагато, не отрывая взгляда от толстенной книги, хранила молчание, и лишь локоны её волос чуть покачивались в такт вагону. Моя сестра с Сямисэном в кошачьей переноске попросту дрыхли.

Кстати говоря, Цуруе-сан утром нужно было вылететь в Европу, так что она предложила девушкам просто зайти к ней домой за нарядами, а сама заранее объяснила своим домашним все детали. Эту вздорную идею она изложила легко и непринуждённо, а Харухи тут же за неё ухватилась. В качестве же оплаты за услугу Цуруя-сан попросила лишь следующее:

— Да просто сделайте общее фото в кимоно, и хватит.

— Замётано!

Харухи показала большой палец, а мы с Коидзуми не сговариваясь синхронно пожали плечами.

* * *

Когда я закончил предаваться воспоминаниям, Коидзуми заметил:

— Я и сам всё это прекрасно помню, ведь это было лишь вчера, — выделил он с какими-то мрачными нотками в голосе последнее слово. — На этом завершились события, свидетелем которых был я, равно как и Судзумия-сан, однакотебепришлось пережить ещё кое-что.

Харухи повела нас на прихрамовую территорию, широко шагая во главе, чему не мешало даже её кимоно. Хотя в новом году был уже третий день, народу здесь всё ещё довольно много. К счастью, Харухи бросалась в глаза, как скачущий заяц, за ней грациозно шествовала Нагато и попискивала Асахина-сан, так что потерять их из виду не получилось бы в любом случае. По обеим сторонам находилась куча разных прилавков, а толпа была такой плотной, что оставалось только гадать, откуда все эти люди тут взялись. Я едва мог стоять, но для Харухи такая праздничная толчея только в радость. В воздухе витали дразнящие аппетитные запахи. Давненько я, кстати, не пробовал такояки.

В любом случае в вопросах одежды в доме семейства Цуруя был полный порядок, так что переодевание прошло как по нотам, и мне не пришлось лишнее время ждать девушек и мёрзнуть на дувшем с гор холодном ветре. Иногда приходить последним выгодно.

Я изо всех сил продолжал притворяться, что не слышал ничего из сказанного Коидзуми, и в конце концов тот вздохнул, выпустив облачко пара:

— Для тебя, Нагато-сан и Асахины-сан зимнее приключение на этом не закончилось. У вас ведь был ещё и дополнительный раунд, чему мне остаётся лишь позавидовать. Как-никак, я — замкомандира.

Ха, ну теперь понятно, почему он так невесело сегодня улыбается.

После того как мы вернулись из похода в горы и разошлись на железнодорожной станции, мы с Нагато и Асахиной-сан предприняли ещё одно мероприятие, которое на простом языке можно было бы описать как «отправиться в 18-е декабря и вернуться назад через 62 секунды». Устал ли я? Да нет, конечно, зато испытал облегчение. Да и Нагато, по всей видимости, тоже. Асахина-сан, похоже, плохо понимала, чем мы с Нагато занимались, да так до конца и не разобралась, хотя для спутников Харухи Судзумии в наших действиях не было ничего необычного.

По всей видимости, парню было просто обидно, что его не пригласили на очередной переполох с путешествиями во времени.

— Складывается ощущение, что вы начинаете действовать без меня и Судзумии-сан.

Без тебя — да. Но не хватало нам привлекать Харухи. Тогда простым временны́м парадоксом не отделаешься.

— Но вы бы могли поставить в известность меня.

Да говори, что хочешь. Тебя просто не было в тот момент на том месте. Не надо предъявлять мне претензии — я так вообще в прошлое по второму разу отправился. Вот если бы в тот раз увидел или услышал тебя, то тогда пришлось бы привлекать.

В натянутой улыбке Коидзуми по-прежнему читался укор.

— Ты ведь у нас и так в поте лица трудишься в закрытых пространствах. Зачем тебе ещё и прыгать сквозь время? Это уже переработка. Побереги себя.

— И всё-таки в следующий раз я прошу тебя хоть чуть-чуть вспомнить и обо мне.

Я надеюсь, следующего раза в ближайшее время не будет. А если у тебя какие-то пожелания, то обращайся с ними к богам. Брось в храме монетку, глядишь, полегчает. Хотя для вашей «Организации» не существует восьми миллионов синтоистских богов, только одна лишь Харухи.

А впереди Харухи с Нагато и Асахиной-сан шли шеренгой, поклацывая деревянными сандалиями «дзори». Разумеется, и их, и носки «таби», и пряжки «обидомэ» на поясе «оби» одетая в кимоно троица позаимствовала у семейства Цуруя. В ценах я не слишком ориентируюсь, но пока глядел на спину Харухи, мне стало любопытно, сколько можно получить за всё это в ломбарде.

Тем временем мы подошли к источнику «тэмидзуя». Под руководством Харухи, которая то безразлична к тому, как что делается, то вдруг придирчива к деталям, мы совершили омовение рук и прополоскали рот из прилагающегося ковшика.

— Так что, мне его надо?.. А-а-а, холодная!

Асахина-сан моргала и старалась повторять все действия Харухи, так что получилось что-то наподобие досрочной церемонии дня совершеннолетия.[4]

— …………

Неподвижная фигура Нагато с ковшиком в руках же выглядела призраком, явившимся на праздник Сити-го-сан[5].

И вот мы снова двинулись вперёд; я уже думал, что наконец-то смогу бросить свои монетки в ящик для подаяний,

— А ты что думал? Я знаю, когда, куда и с кем приходить. Ну, если бы мольбы богам исполнялись в порядке очереди, тогда, конечно, у меня не оставалось бы выбора. — Харухи сложила губки уточкой и прижала к себе Асахину-сан. — А в следующий раз ты вот тот наряд наденешь, хорошо?

Заулыбавшись, она показала рукой на работавших в храме по случаю праздника мико[6], которые из окошка приёмной продавали дощечки для пожеланий и бумажки с предсказаниями. В глаза бросался контраст их белоснежных рубах с ярко-красными хакама[7].

— Да, точно, мико. Надо тебе настоящий костюм мико достать. Когда будем покупать предсказания, нужно бы спросить, нельзя ли у них его приобрести.

Спросить не вредно, но я сильно сомневаюсь, что они в самом деле их продают. Хотя посмотреть на Асахину-сан в костюме мико мне бы тоже хотелось. Если у Харухи и рождались какие-то хорошие идеи, так только по поводу косплея Асахины-сан.

Кажется, та тоже не возражала:

— А это настоящие жрицы?.. Вот он, синтоизм какой...

Её глаза заблестели. Может быть, в её время ничего такого уже нет.

Потом мы слились с толпой. Двигалась наша компания со скоростью окружающих — то есть очень медленно, и не могла держаться одной группой. Зато можно было не опасаться того, что затеряемся.

В людных местах энтузиазм Харухи бил через край, и в толпе она выделялась, как крот на снежном поле, а поскольку от неё не отрывалась Асахина-сан, обнаружить их не составляло труда.

Нагато держалась за ними. Её чёрные глаза, сегодня на три градуса холоднее, чем обычно, обозревали лавки продавцов праздничных масок так, будто она морской волк, высматривающий подводные рифы.

Вполне естественно, что мы с Коидзуми опять оказались вместе, и тут я вспомнил:

— Что у тебя там было за семьсот тысяч с чем-то?

— Семьсот семьдесят пять тысяч двести сорок девять.

Лучше б говорил по цифрам: 77-52-49.

— Это простое число?

— Близко, но не совсем, — мгновенно, но как-то вяло ответил Коидзуми. — Данное число является произведением трёх простых чисел. А простое число — это то, которое делится только на единицу и само себя, так что, увы, твоё предположение неверно.

Похоже, он всё ещё не мог успокоиться, что его не позвали на хронопредставление, поэтому голос его звучал нехарактерно мрачно. Что такого в парне, прыгающем сквозь время? Вот была бы девушка — другое дело.

— Ну, тогда какой смысл в этих шести цифрах?

— Никакого, — однозначно заверил Коидзуми. — Я просто знаю произведение этих простых чисел, а само это число для меня ничего не значит. Но вот… — на его лице наконец заиграла обычная для него улыбка, — ты не хочешь попробовать угадать, что у него за множители? Даю подсказку: это два двухзначных числа и одно трёхзначное. Задачу можно решить простым перебором.

Да ну нафиг.

— Думаю, Судзумия-сан легко бы справилась. Ей нужно просто сказать вслух первое пришедшее в голову простое число, и весьма вероятно, оно оказалось бы одним из множителей. Случайность всегда ей благоволит.

Не надо путать меня со злостным нарушителем теории вероятности.

— Да, и чур, нельзя просить помощи Нагато-сан. Даю тебе время до того момента, пока мы не выйдем с территории храма.

И что я получу в случае выигрыша?

— Над этим я пока не думал. А что ты бы хотел?

— Ну не знаю…

Однако шанса пораскинуть своими отнюдь не заточенными под решение математических задач мозгами мне так и не представилось. Мне просто не дали времени.

— Кён! Коидзуми-кун! Чего вы там делаете? Живее сюда!

Харухи, которой каким-то образом уже удалось пробиться к зданию храма, махала нам обеими руками.

В праздничных местах наша командирша похожа на щенка, вырвавшегося на природу, так что за ней нужен глаз да глаз. Боюсь, одним только «блинский блин» я здесь уже не обойдусь.

* * *

Дальнейшие события перескажу коротко.

Сдачу из торгового автомата я ссыпал в ящик для подаяний (этого было более чем достаточно) и позвонил в висевший тут колокольчик (домофон, что ли, у них такой?), смиренно должным образом помолился, дважды поклонился, дважды хлопнул в ладоши (надеюсь, Харухи не намолила ничего такого, за что на нас разгневаются боги), вытянул и прочитал бумажку с предсказанием (ну, всё было вполне предсказуемо), прошёлся вдоль прилавков с едой (как бы неряшливая Харухи кимоно не запачкала), чуть не потерял Нагато, остановившуюся прочитать какую-то табличку (там была приведена история храма, и указано, каким божествам он был посвящён), поглазел на неизменно улыбавшуюся Асахину-сан (я ещё подумал, что, наверное, вёл бы себя точно так же, окажись в эпохе Кофун[8]) — короче, делал всё то, что и любой другой, кто совершает новогоднее посещение храма.

Я сам не понял, как так получилось, но вдруг обнаружил, что мы с Харухи оторвались от остальной команды; даже не знаю, радоваться этому или нет.

И вот тут у девушки порвалась лямка сандалии.

* * *

— Чёрт, не к добру это. — Сидевшая на корточках Харухи пыталась совладать со злосчастной лямкой и грозно хмурила брови. — Вот так вот. Я требую возвращения денег. Дрыхнет их бог, что ли?

К счастью, злилась она не на меня.

— Встань, ты загораживаешь людям проход. Вот, возьми меня за руку.

Мы находились на середине дороги, ведущей к храму. Здесь был водоворот из людей, направляющихся в обе стороны, и я с Харухи всем откровенно мешался.

— Хватит. Бесполезно.

Харухи сняла сандалию с правой ноги и с ней в руке попыталась пропрыгать вперёд, будто играя в «классики». Может, в обычной одежде у неё бы получилось, но в фурисодэ она тут же потеряла равновесие.

Если бы я не успел её подхватить, она бы упала.

— Давай сойдём с дороги.

Я подставил ей своё плечо, и вместе мы добрались до фонарного столба. Взгляды прохожих действовали мне на нервы.

— Похоже, починить не получится.

Харухи повздыхала, разглядывая повреждённую сандалию, что было для неё необычно. Может, из-за того, что она сейчас держалась за меня, словно вьюнок?

— Дело не в тебе. — Ухватившись за моё плечо,

Ну, ты-то часто вещи вообще не возвращаешь, а себе забираешь.

— Чего?

Избегая её пронзающего взгляда, я достал свой телефон. Для начала надо вызвать остальных троих. Коидзуми будет только рад послужить опорой для Харухи.

Ответ Коидзуми, однако, оказался не таким, на который я рассчитывал.

Во-первых, Коидзуми находился вместе с Асахиной-сан и Нагато.

Во-вторых, они уже стояли у входных ворот.

В-третьих, даже такое короткое расстояние идти туда и обратно в подобной толчее нерационально — с этим я не мог не согласиться.

В-четвёртых, даже если бы они и пришли, то им всё равно не удалось бы сделать ничего, кроме как подставить Харухи плечо, а с этим прекрасно мог справиться и я.

В-пятых, программу посещения храма мы уже выполнили, так что нам стоило поскорее покинуть его территорию, для чего проще всего уйти той же дорогой, которой пришли. В выборе нового маршрута не было никакого смысла.

С учётом всего вышеперечисленного очевидно, что наиболее разумно мне с Харухи добираться до троих остальных, а не наоборот.

Короче говоря:

— Тут же ничего сложного, — говорил по телефону повеселевший Коидзуми. — Взваливаешь Судзумию-сан себе на спину и несёшь к нам. Или можешь нести на руках, будто невесту. Смотри, как тебе будет удобнее.

И сделав такое бредовое предложение, этот гад повесил трубку.

Харухи с подозрением отнеслась к тому, как я переменился в лице. Я пересказал ей идею Коидзуми, и сначала этот план её огорошил, но потом она посмотрела на толпу прохожих и сказала:

— А какие у нас ещё варианты?

Она говорила, как полевой командир, получивший приказ отступать, хотя это значило бросить товарищей по оружию в безнадёжном сражении.

Мне тоже такие действия не доставляли никакого удовольствия, но в самом деле, уж лучше буду тащить Харухи на спине, чем мы с ней устроим забег на трёх ногах. Чем быстрее мы отсюда уберёмся, тем лучше. Ну, а предложение нести её как невесту я, разумеется, даже не рассматривал.

— Ну, ничего не поделаешь…

Ваш покорный слуга присел перед Харухи, которая с досадой до сих пор разглядывала сандалию с оторванной лямкой. Как ни странно, она покорно вскарабкалась на мою спину.

Почувствовав её вес, я попытался ухватить её за ноги.

— Эй, смотри, где трогаешь!

Понятия не имею, как таскать людей на закорках, но, принимая во внимание расположение центра тяжести и точку приложения силы, наиболее логично обхватить её за бёдра — всяко лучше, чем за ягодицы. Надо лишь немного потерпеть.

Нахмурившись, я обернулся и увидел, что брови Харухи поникли, как ветви плакучей ивы.

— Полы… — сказала она, стараясь не встречаться со мной глазами.

— Ага… — сказал я, поняв её с полуслова.

Действительно. Как представитель сильного пола я плохо себе представлял, из чего состоит фурисодэ, но, по всей видимости, это такая навороченная версия юката, поэтому если нести человека в такой позе, полы разойдутся, а ноги оголятся. Ладно б это было ночью, а то ведь средь бела дня. Мы будем выделяться, как две златки в рое бронзовок[9]. Не дай бог нас увидит кто-нибудь из Северной старшей — потом замучаешься всем объяснять, чтó это было. Едва ли они купятся на то, что я таскаю Харухи в качестве физкультурного упражнения. Тем более что это не правда.

— Заберись повыше.

Я ещё дальше наклонил тело вперёд и чуть ли не сел на корточки. Если держать её руками не получится, то придётся предоставить ей всю спину и шею. Не на четвереньках же мне ползти. Оставалось только так.

— Просто ляг мне на спину животом, и нормально.

— Вид у меня будет дурацкий, но всё же лучше, чем если ты будешь тащить меня как ребёнка. И кимоно не разойдётся.

Слава богу, она не стала возражать. Но такая поза для переноски куда менее естественная, чем на закорках, и руками она меня чуть ли не душила, так что предстоящий путь точно не будет спокойным.

— Не ёрзай.

Я скрючился так, что моя спина оказалась почти параллельной земле, а Харухи меня пришлёпнула и прикрикнула:

— Ну скорей, поехали!

Я и сам хотел, чтобы это публичное издевательство закончилось побыстрее, но золотых крыльев на моих кроссовках не было, да и бежать сквозь толпу не мог.

— А ведь так хорошо год начался, и вчера тоже классно было. А на третий день всё коту под хвост, — шептала Харухи мне почти на ухо.

Её руки обхватили мою голову. В одной она держала злосчастную сандальку, а в другой — завязанный тесёмкой мешочек.

— А если так… — начала она что-то говорить, но прервалась.

— Что «если»?

— Ничего. Давай пошевеливайся, шустрее!

Наверное, на меня свалилась божественная кара. Храм ведь какой-то богине посвящён, да? Видимо, ей не понравилось, что Коидзуми почитает истинной богиней одну лишь Харухи. Им же, богиням, заняться больше нечем.

— Не думал, что ты такая тяжёлая. Ты сколько моти навернула?

Тут я получил мешочком по лицу.

— Это кимоно такое! Заткнись, а не то тебе ухо откушу!

Нечего так буянить. Я вообще на работу таксистом не устраивался.

* * *

Я как-то видел статую лягушонка, ехавшего на спине лягушки.

Чувствуя себя той самой лягушкой, сколько-то минут и секунд спустя я наконец доставил недовольную пассажирку до алых ворот. Сколько именно на это ушло времени, я знать не мог — оставалось судить лишь по собственным ощущениям; благо, меня никто не спрашивал и не проверял.

Выражения лиц встречающих были разными. Коидзуми скрестил руки на груди и улыбался; Асахина-сан прикрыла рот ладонями и выдохнула: «Божечки!»; сидевшая на четвереньках Нагато что-то разглядывала у дороги, но при нашем появлении тут же встала, и взгляд её ясных глаз остановился на нас.

Мой длинный, но недолгий путь подошёл к концу: оставалось лишь пройти через тории. Харухи спрыгнула с моей спины, и мне сразу полегчало. Кстати, а что мы дальше-то делать будем? Нельзя ли договориться, чтобы кто-нибудь принёс ей сменную обувь?

— Не знаю, — сказал Коидзуми. — Никогда не слышал о предоставлении подобных услуг. Думаю, проще будет отремонтировать обувь. Я спросил Нагато, и, кажется, она в этом разбирается.

И

— Кстати, а почему это только девушки на праздник нарядились, а Кён с Коидзуми пришли во всём обычном... — Загоревшись новой идеей, Харухи совершенно преобразилась. — Точно! По случаю Нового года вы двое тоже должны переодеться в традиционные кимоно и хакама. Даю вам десять секунд!

Не неси чепухи. Тем более, что я даже своего фамильного герба не знаю.[10]

Воспользовавшись паузой, Коидзуми в своей обычной манере влез с предложением:

— Здесь неподалёку есть пункт проката костюмов, которым заведует один мой знакомый. Я могу попросить его что-нибудь нам подобрать.

Ты не мог бы хоть раз промолчать? И что, эти твои знакомые круглосуточную вахту несут? Ваша «Организация» даже на Новый год им выходные не предоставляет?

Едва ли Харухи прочитала мои мысли, но она вдруг начала проявлять благоразумие.

— Наверное, нам не стоит внезапно к ним заявляться. Надо бы их заранее предупредить, какие нам размеры нужны. Так что... — Тут её глаза снова засияли, как будто её посетила новая сногсшибательная идея. — Так, говорите мне ваш рост и вес. А ещё обхват талии!

Если надо, скажу. Не вижу причин скрывать подобную информацию.

А вот Коидзуми, как ни странно, по всей видимости, был другого мнения. Вместо того, чтобы по-обычному в манере услужливого продавца сообщить всю необходимую информацию, он вдруг замялся и хмыкнул.

— …Чего и следовало ожидать от Судзумии-сан, — сказал Коидзуми с грустной улыбкой, немного поразмыслив. — Этот вопрос для меня весьма деликатный, и я бы предпочёл отвечать на него более приватно.

Коидзуми искоса глянул на меня, помог Харухи отойти в сторону и начал ей что-то тихонько говорить. Та, слушая его, в своей характерной манере принялась удовлетворённо кивать, давая понять, что всё поняла.

Что у него ещё за секреты? Он что, задумал в другую боксёрскую категорию перейти?

И вот тут-то до меня дошло.

То число, которое Коидзуми тогда продиктовал: 775 249. Произведение трёх простых чисел. Двух двухзначных и одного трёхзначного.

Я вдруг почувствовал на себе взгляд и обернулся.

— ……………

Нагато глазела на меня, как будто желая что-то сказать. Или, скорее, спрашивала.

… Нет, я сейчас не настолько одержим. Так что…

— Нагато, можешь не подсказывать. Я сам пока подумаю.

— Ясно, — спокойно ответила та.

Лёгким движением ноги она стёрла с земли написанные там цифры.

* * *

Прошло несколько дней…

Зимние каникулы подходили к концу, и я начал подумывать, что мне стоит чуть подкачаться, перед тем как по-новой взбираться к своей родимой школе.

Я валялся на своей кровати, когда в комнату снова без стука ворвалась моя сестра.

— Тебе письмо. От Коидзуми-куна!

Она сунула мне конверт, а в обмен забрала разлёгшегося рядом со мной Сямисэна.

Я перевернул и оглядел конверт. Имя отправителя было написано с лёгким наклоном — это точно был почерк Коидзуми.

Когда я вскрыл и вытряхнул конверт, оттуда выпали две фотографии. Ни текста, ни открытки. Но мне и этого было достаточно.

На первой фотографии были мы с Коидзуми, одетые во взятые напрокат «хаори»[11] и хакама, и Харухи с Нагато и Асахиной-сан, одетые в фурисодэ, причём каждый принял свою собственную позу.

В тот день по пути из проката костюмов к следующему храму Харухи заметила старомодное фотоателье. Проявленные фотографии получил Коидзуми, а тот разослал их всем остальным. Выглядел на фотокарточке я довольно глупо, и костюм мне совершенно не шёл… А, ну да.

—Общее фото в кимоно…

Я впечатлился тем, как ответственно Харухи подошла к исполнению просьбы Цуруи-сан, и взял вторую фотографию.

По композиции, освещению и навыкам фотографа она не шла ни в какое сравнение с той, которую сделал профессионал в фотостудии. Это была распечатка снимка, незаметно сделанного сотовым телефоном без всяких заморочек с фоторежимами. Как одно из запечатлённых на фотографии лиц заявляю это со всей уверенностью.

Однако, почему-то именно эта фотография привлекла моё внимание, или, скорее, задевала меня за живое. Наверное, потому что пробуждала воспоминания о том событии.

— Это что же, она у меня за спиной с таким лицом сидела?

В этом прямоугольничке были я, сгорбленный под тяжкой ношей и с трудом переставлявший ноги, и Харухи, ставшая моим болтливым грузом.

Похоже, Коидзуми хотел, чтобы эта фотография и стала мне наградой.

Овертайм семи тайн

В комнате литературного кружка в послеурочное время стояла непривычная напряжённая тишина.

Сквозь закрытые окна доносились энергичные крики тренирующейся бейсбольной команды, неуклюжие звуки тромбонов с репетиции духового ансамбля да едва различимый щебет птиц и шелест листьев на ветру. Но в комнате никто не издавал ни звука.

Мы с Коидзуми сидели по разные стороны длинного стола, опустив головы и разглядывая его поверхность. Нагато, как обычно, сидела на складном стуле в углу, не отрывая взгляда от своей книги размером с энциклопедию. А Асахина-сан…

— …………

...медленно и грациозно протянула руку, взяла верхнюю карту из стопки и аккуратно ту перевернула. Её губы приоткрылись, чтобы огласить написанные там слова.[12]

—«Мне всё едино теперь!..»

Напряжённо вглядываясь, мы с Коидзуми наклонились ещё дальше вперёд.

—«…Я — словно бы в Нанива-море спасительный знак…»

Асахина-сан на мгновение остановилась, посмотрев на меня и Коидзуми. Она была одета в свою обычную форму горничной, но всякий раз, видя её в этом наряде, я нахожу в нём что-то новое в его изумительной прелести. Однако в тот момент мне нельзя было полностью сосредоточиться на её красоте.

Когда никто из нас не отреагировал, единственная и неповторимая горничная литературного кружка промолвила, забавно растягивая слоги:

—«Пускай я в волнах погибну…»

Наши глаза заметались по столу. Среди беспорядочно разложенных карт найти нам нужно было лишь одну.

«Пускай-пускай-пускай», — бормотал я, не прекращая поисков.

—«…Но раньше встречусь с тобою!»

Дочитав, Асахина-сан с облегчением аккуратно положила карту обратно на стол.

— Уф, — сказала она и, взяв чашку, сделала глоток зелёного чая.

А мы с Коидзуми всё ещё лихорадочно искали карту с окончанием стихотворения. Раздался шорох страницы, которую перевернула Нагато.

— Ага! — Коидзуми выхватил одну из карт рядом с собою. — Вот эта, верно?

Улыбался он не очень уверенно — ведь мы оба уже несколько раз ошибались.

— Наверное, — сказал я и покрутил затёкшей шеей.

И вновь повисла тишина, как будто предыдущая сцена проигрывалась заново.

Мы с Коидзуми уставились на стол, Нагато молча читала, Асахина-сан достала ещё одну карту и набрала в грудь воздуха.

—«На осеннем поле…»

Никто из нас не двигался.

—«Непрочный приют…»— её голос запнулся, видимо, из-за редкого иероглифа. — М-м-м…«ан»?

—«Ио», — тут же поправила Нагато.

—«Непрочный приют осенён»… М-м-м..."«кокэ»?»

—«Тома», — подсказала Нагато.

—«Сквозной плетёнкой».

Коидзуми и я продолжали молчать.

—«Вага... коромо... тэ»?

—«Дэ».

Асахина-сан зачитала строку заново:

—«Оттого-то мои рукава что ни ночь от росы намокают.»

Я уже искал карту, начинающуюся на слог«ва», но мои усилия были напрасны.

— Есть. — Карта снова нашлась на стороне Коидзуми.

Асахина-сан собиралась зачитать следующую карту, но я поднял руку, чтобы её остановить.

— Всё, хватит, — сказал я Коидзуми. — По-моему, это бессмысленное занятие. И утомительное.

— Пожалуй, — согласился тот. — Для получения удовольствия от этой игры требуется основательная подготовка.

Положив палец на подбородок, он невесело улыбнулся.

Я безвольно сел на свой складной стул:

— С нашим уровнем образования и познаний в изящной литературе играть в каруту просто неприлично. Надо бы для начала хоть материал подтянуть.

Мы с ним уже столько игр переиграли, что, кажется, у него уже начали кончаться идеи для новых. На этот раз он притащил старый набор карточек по «Огура Хякунин Иссю». Нет, я и раньше убивал время, играясь с этими карточками, но, как и говорилось ранее, ни я, ни Коидзуми этих стихотворений не помнили, так что карту мы начинали искать только при зачитывании второй половины текста, тем самым демонстрируя своё полное профанство.

Точнее, из всего «Огура Хякунин Иссю» я почему-то помнил только«Вешним днём, когда безмятежно лучится извечный свет, вишни в сердечной тревоге свои лепестки роняют», но и Коидзуми помнил как раз этот стих, так что, когда я думал, что победа наконец-то у меня в кармане, он успел выхватить эту карту, уничтожив всякое моё желание играть дальше. Как бы очаровательно Асахина-сан ни запиналась при чтении стихов, игровому процессу это никак не помогало, так что и игроки, и ведущий под конец проявили свою полную профнепригодность, а перед Фудзиварой Тэйкой[13] мне уже было откровенно стыдно.

Если уж играть в каруту, то лучше взять пародии на «Огура Хякунин Иссю» за авторством Цуцуи Ясутаки: его «Ура-Огуру».[14], так мы хотя бы посмеялись. Если ещё не читали, попробуйте — гарантирую: ухохочетесь. А поскольку я видел экземпляр «Бурлящего бытия» на полке литературного кружка, думаю, Нагато со мной тоже бы согласилась. Хотя её собственную улыбку мы едва ли увидим.

Коидзуми ещё чуток покрутил карты в руках, а потом со вздохом принялся собирать те, что оставались разложенными на столе.

Я сначала не мог понять, почему он выглядел таким печальным, но потом до меня вдруг дошло. Я за последний год ни разу не проиграл ему ни одной партии ни в одну игру, в которую вообще возможно проиграть.

Если бы мы и дальше продолжали играть в карута, то, может быть, он бы наконец одержал победу.

Конечно, таким образом мы просто убивали время в клубной комнате, но все наши игры были с нулевой суммой, так что и я вполне мог впервые размочить счёт.

Отхлебнув приготовленный Асахиной-сан чай, я попробовал считать то, что было написано на лице нашего бывшего загадочного переведённого ученика, но тот уже вернулся к своим изящным манерам и, собирая карты, с улыбкой предложил:

— Раз уж у нас есть колода, то почему бы нам не сыграть в «бодзу-мэкури»? Асахина-сан, не желаешь? А ты, Нагато-сан?

— Нет, — тут же ответила последняя и перевела взгляд на другую страницу.

Асахина-сан передала Коидзуми колоду карт ведущего и спросила:

— А что это за игра?«Мэкуру»— «перевернуть»,«бодзу»— «бритая голова»… А, это значит «монах», да?

Довольная собой гостья из будущего походила на туристку, которой удалось в чём-то самостоятельно разобраться.

— Правила везде чуть-чуть отличаются, но я предлагаю остановиться на самом распространённом варианте.

Пока Коидзуми объяснял правила, я оглянулся на пустующее командирское кресло.[15]

Как только прозвенел звонок с последнего урока, Харухи Судзумия сунула мне свою сумку, каркнула «я потом приду, иди вперёд» и тут же выскочила из класса, будто её ветром сдуло. Где и чем она занималась, я понятия не имел.

Я давно пришёл к выводу, что лишние волнения — пустая трата времени. Пока ничего не произошло, волноваться — только зря себя изматывать; лучше сохранять силы на тот момент, когда проблема действительно появится. Призрачный шанс, что ничего не случится, всё ещё остаётся, так почему бы пока не примерить розовые очки?

Коидзуми перетасовывал колоду ведущего; одна из карт вдруг выскочила из его рук и, проскользив по столу, оказалась рядом со мной. Повезло: карта оказалась дамой.

Весна миновала.

Кажется, лето приспело.

Одежд белотканых

Сохнет холст на склонах твоих,

Небесная гора Кагуяма!

Сакура давно отцвела и, набравшись зелени, слилась с остальным пейзажем, но лето всё же пока не наступило, и ветер оставался таким же холодным — может, потому что мы находились практически в горах.

Почти два месяца прошло с начала второго года в старшей школе, май близился к концу, но «Команда SOS» продолжала работать в прежнем режиме.

* * *

Мы сидели и дожидались Харухи, которая так до сих пор и не появилась, коротая время за игрой в «бодзу-мэкури», которая основана исключительно на удаче.

Монаха никто из нас так и не вытянул, и у каждого на руках было по три карты. На начальной стадии мы просто поочерёдно набирали карты, которые и определяли нашу удачу. Как раз когда игровой процесс начинал становиться интересным...

«Бам»,— раздался звук со стороны двери.

— А-а-а?

Асахина-сан вздрогнула и повернулась к ней.

Непохоже, что нам стучат в дверь. Скорее, её пытаются вышибить плечом.

«Ток, ток»

Теперь звук доносился ближе к полу. Кто бы там ни был, эта личность явно любит сначала кидаться на дверь с разбега, а потом пинать её ногами. И подобному человеку зачем-то понадобилась «Команда SOS». Таких людей на свете не так много.

Если это не из компьютерного кружка в двух дверях от нас попросить Нагато о консультации, то возможно, наш новый клиент

«Тум-тум-тум».

Похоже, человек за дверью терял терпение.

— А, иду!

Колыша юбкой с передником, будто крыльями, Асахина-сан подбежала к двери и схватилась за ручку. Оказавшаяся за той девушка тут же спросила:

— Хай. Хару здесь?

Загадка столь бесцеремонного стука в дверь тут же разрешилась: обе руки посетительницы были заняты кипой книг и папок с какими-то бумагами. Но пинать дверь всё равно было не обязательно.

— Ну так что, я зайду? — спросила она, не отрывая взгляда от наряда горничной на Асахине-сан. — Ох-ух, — вырвалось у гостьи, как будто та босой ногой наступила на медузу, выброшенную на берег. А потом она выдала нечто совсем уж загадочное: — Я, конечно, премного наслышана… Но вот ведь какие тут чудесатости.

Пристально разглядываемая Асахина-сан и сама сгорала от любопытства и, наконец, задала посетительнице вопрос:

— М, простите, мы чем-то можем вам помочь?

Учтивая, как настоящая горничная. Молодец.

— Я занесла всё, что затребовала ваша коммандер. Ну, она не совсем чтобы затребовала, но я всё равно соблаговолила принести.

Переступив со своей ношей через порог, девушка по очереди оглядела Нагато, Коидзуми и меня.

— Эй, Кэм, забери у меня всё это, мне надо руки освободить.

Разве здесь есть какой-то Кэм?

— Мне не нравится нейминг «Кён» — как-то на язык не ложится.

Полностью согласен. Но «Кэм» ничуть не лучше.

Ни Нагато, ни Коидзуми не сдвинулись с места, так что взять её негабаритный груз пришлось мне. Ох, тяжёлый какой.

— Э-э-э, — Асахина-сан неуверенно подняла руку. — Простите, а вы..?

— Одноклассница. Учится со мной и Харухи в классе «2-5».

Тут я заметил, что Коидзуми тоже внимательно разглядывает гостью.

— Так о чём же тебя попросила Харухи?

Я поставил гору книг и папок на стол, стараясь, чтобы она не развалилась. Сверху лежала книга «Сто историй о призраках», чуть ниже — «Старые и новые примечательные истории», потом что-то детское: «Привидения в школе». Всё остальное было в том же духе. Вот чем сейчас Харухи увлеклась...

— Вэлл, сегодня на обеденном перерыве, — начала объяснять гостья, — мы столкнулись у туалета и она задала мне вопрос.

Какой же?

— Не известно ли мне чего-нибудь о семи школьных тайнах.

С чего бы ей об этом спрашивать?

— Не знаю. Может, это каким-то образом связано с тем, что я принадлежу к кружку детективной литературы.[16]

Кстати да, она что-то говорила про детективный клуб, когда представляла себя перед классом в начале учебного года. Но семь школьных тайн-то здесь при чём?

— Дословно она сказала, — тут девушка стала подражать Харухи: «В нашей школе есть семь тайн? Ты-то, наверное, не в курсе, но может, в вашем кружке из поколения в поколение передаются какие-нибудь такие истории?»

Плакать хочется от того, как похоже у неё получилось.

— Семь тайн? Точно? Не семь богов счастья[17]?

— Эбсолютли точно не семь дайнов, — сказала она совершенно серьёзно. — Я тогда и сама не поняла, что подразумевается под «школьными тайнами», но теперь я разобралась. Судя по всему, Хару заинтересовалась жанром так называемых хорроров. Наверное, она не различает криминальные и оккультные загадки.

Что-то сомневаюсь. Помню, когда год назад она прочёсывала кружки нашей школы, она возмущалась, что детективный клуб не раскрыл ни одного преступления, а не аномалии.

— О, я слышала о данном памятном визите от наших старожилов. — Детективщица театрально встряхнула головой. — Меня самой тогда в клубе ещё не было, но на летних и зимних каникулах детективный клуб устраивал кемпинг в разные места. Однако, на острове его так и не отрезало от внешнего мира торнадо, а в горной вилле единственную дорогу не перекрыло снегопадом. Короче, вся затея — гейм овер.

Краем глаза я заметил, как Коидзуми пожал плечами. У нас-то было и то, и другое, но ни летом, ни зимой особого удовольствия мы не получили. Я оглянулся на Нагато, но к моему удивлению, индифферентный гуманоидный интерфейс приостановила чтение и рассматривала глазами представителя детективного кружка, словно телескопом какое-то небесное тело.

— Ладно, проехали, — сказал я. — Чем занимается ваш кружок, мы поняли. Так что ты сделала в ответ на вопрос Харухи?

Детективщица тут же ответила:

— Я сразу проследовала в класс к президенту клуба и спросила, нет ли в нашем школьном фольклоре каких-нибудь семи легенд. Услышав, что не имеется, я пошла, нашла Хару и сообщила месседж. Она сказала: «Ну, ясно», развернулась и ушла.

Так значит, в Северной старшей никаких семи тайн нет? Тогда и вопрос закрыт. Зачем тащить сюда весь этот мистический мусор?

— Да я даже сама не уверена.

Ох, кажется, у меня начинается мигрень.

— Сэмпаи в кружке посоветовали сюда принести, вот я и принесла.

Лучше б сэмпаи занимались своими делами.

— Если Хару желает найти семь чудес, мы готовы ей помочь. Вот здесь есть некоторая справочная информация. Кое-что нашлось в библиотеке нашего клуба, кое-что я распечатала из Интернет.

Не стоило себя так утруждать. Да, ты устала нести сюда такую тяжесть, но можешь, пожалуйста, поскорее утащить всё обратно, пока Харухи не увидела?

— Зачем? Я всё это принесла для Хару. Кэм, ты что, говоришь, ей не будет интересно?

На то есть кое-какие причины, простодетективщицв них не просвещают.

Она уставилась на меня, скрестив руки на груди. Блеск её глаз казался угрожающим.

— Кстати говоря, сколько ты ещё собираешься неймить меня детективщицей? Тебе ведь известно моё имя.

Это вместе с Куникидой и Танигути я с прошлого года, а с новыми одноклассниками — только два месяца, так что имена у меня ещё в памяти не устаканились.

— Чего?

Кажется, она не поверила моим словам. Ну и как ей объяснить?

— Ты ведь только в этом году перевелась?

— Ну да.

Плюс у тебя ещё фамилия длиннющая — язык вывихнешь. Тем более не запоминается.

— Так у меня из имени прозвище сделали — все по нему и зовут.

Нет уж, что-то не хочется.

— В твоих словах нет никакого смысла.

Она раздражённо покачала головой.

— Как бы то ни было, — постарался я сменить тему, — ты

Я помахал ей на прощание рукой, но моя одноклассница из детективного клуба стояла не шелохнувшись, словно фламинго одной ногой в воде. Она собирается здесь торчать, пока я её по имени не назову, что ли?

— Нет, я ещё не всё сделала.

Она развернулась в ту сторону, где сидела Нагато — в угол комнаты.

— Мне было препоручено обратиться с просьбой к президенту литературного клуба.

Нагато подняла взгляд и посмотрела душегубке из детективного клуба в глаза. Ого, не часто она отрывается от чтения и обращает внимание на то, что говорят или делают посетители.

— Мы прочли изданный вашим кружком сборник.

С козырей пошла.

— …………

Нагато медленно закрыла лежавшую у неё на коленях книгу. Я успел заметить её название: «Энциклопедия графических символов». Гм, то есть похожий на энциклопедию кирпич действительно оказался энциклопедией.

Но сюрпризы на этом не закончились.

Нагато не просто прекратила чтение, она закрыла книгу, чтобы выслушать другого человека — вот что самое поразительное. Всё внимание Асахины-сан было сосредоточено на посетительнице, так что она ничего не заметила, а вот Коидзуми глядел на Нагато, как астроном, который визуально прикидывал переменность звезды типа RR Лиры в галактике Андромеды.

Однако девушка из детективного клуба не осознавала важности этого космического чуда.

— Признаться, не могу утверждать, что мне успешно удалось объективно оценить его содержание.

Хорошо сказано. Вполне справедливо.

— Но даже невзирая на качество труда, сэмпаи моего клуба говорят, что внимания заслуживает сам факт подобной публикации.

Ну так что за просьба к старосте литературного кружка?

— Кружок детективной литературы аналогично планирует опубликовать свой собственный альманах. И мы бы хотели, чтобы Нагато-сан тоже представила для него своё произведение. Большое-пребольшое пожалуйста, плиз.

Тут она почтительно поклонилась.

— Ваша иллюзорно-поэтическая манера изложения произвела на меня великое впечатление. И другие члены кружка со мною согласны. Оказалось, что вы не просто так называетесь президентом литературного клуба.

Ну так и отправили бы ей официальное приглашение — зачем сюда лично приходить? Столько воды утекло с публикации того сборника... Чем ваш староста всё это время занимался?

— На заседании школьного совета наш президент и обратился с официальным приглашением.

Да?

— Но, по его словам, ваш клуб его проигнорировал.

Вот как.

— Ну так что же? — настойчиво спросила представительница детективного клуба. — Мы пока даже со сроками не определились. Хотелось бы уложиться к следующему культурному фестивалю.

До осени ещё как до луны.

— Не имеет значения, что конкретно вы напишете. Просто хотелось бы увидеть вашу работу. Ну как?

Нагато медленно перевела взгляд в сторону и остановила его на мне.

— …………

Секунды за три она опустила голову на пару сантиметров, и ещё через три вернула в исходное положение.

Детективщица нервно прошептала мне на ухо:

— Эй, Кэм, данные движения считаются положительным ответом?

Да. Подтверждаю.

— Большое сенкью, Нагато-сан!

Детективщица подскочила к Нагато так резво, будто телепортировалась, и принялась трясти её за руку.

Начиная с компьютерного кружка, Нагато потихоньку обретала в школе завидную репутацию. Не вижу ничего плохого в том, что обитающий в нашей клубной комнате домовой обзаведётся новыми знакомствами. Скорее всего, детективщики просто воспользовались интересом Харухи к школьным тайнам как предлогом, чтобы установить контакт с Нагато. Надо признать, стратегическое планирование у них поставлено хорошо.

Получив согласие Нагато, детективщица чуть успокоилась и, сложив руки за спиной, стала расхаживать вдоль книжных полок литературного кружка и разглядывать корешки книг.

— Твой репертуар весьма впечатляет. Особенно хорошо представлен сай-фай. Потрясающе. О-о-о! Хм-м? М-м!

Она вдруг застыла, выхватила с полки книгу и начала её перелистывать.

— Это же первое хардковер-издание «Радуги тяготения» Томаса Пинчона 1973 года от издательства «Викинг Пресс»!

Она вознесла книгу, будто показывая её небесам.

— Нагато, я могу её взять на время?

— …………

Понятия не имею, в чём ценность потрёпанного первого издания, но, немного помолчав, Нагато потратила шесть секунд на ещё один кивок.

— Кэм, а сейчас она...

— Она дала согласие.

— Огромное спасибо, Нагато-сан!

Детективщица аккуратно положила книгу рядом с собой на стол, снова подскочила к Нагато и принялась трясти её руку. Если бы Нагато не сидела, то, вероятно, оказалась бы в объятиях.

— Я как прочитаю, обязательно верну. Я её через Кэма передам, окей?

Нет уж. Сама брала — сама Нагато и возвращай.

— Я так и сделаю! — С книгой под мышкой детективщица глубоко кивнула мне. — А теперь сорри, мне надо идти. Ещё раз всем большое спасибо!

Она с кошачьей грацией поклонилась и протанцевала за дверь.

Но образ её светлых волос всё ещё оставался у меня перед глазами.

— Уф.

Что-то долго я тут с ней стоял и вёл переговоры.

Асахина-сан, которая тоже ни разу не присела, вдруг спохватилась:

— Ой, я же ей чая так и не предложила!..

Кто бы мог подумать, что она здесь настолько задержится. И у меня никак не получалось её остановить — девчонка трещала как пулемёт. А посему я упустил шанс заставить забрать обратно свою кучу оккультного чтива. Теперь её надо куда-то спрятать, пока Харухи не пришла.

Оглядывая комнату в поисках какого-нибудь укромного места, незаметного с командирского кресла, я наткнулся на кислое выражение лица Коидзуми. В чём дело? Ученица, которая в прошлом месяце перевелась в наш класс, беспокоит тебя?

— Ну, можно и так сказать...

Тебе обидно, что она никак не отозвалась о твоём рассказе про кота[18]?

— Да нет… С этим всё нормально. — Он кивнул на оставленный детективщицей подарочек. — Меня сейчас куда больше волнуют семь школьных тайн.

А?

Неудовлетворённый моей реакцией Коидзуми наклонился вперёд:

— Похоже, что Судзумия-сан пытается разузнать, нет ли в нашей школе неких семи тайн. Как и говорила наша недавняя гостья, их, по всей видимости, действительно нет. А что в подобных случаях думает Судзумия-сан, мы все хорошо знаем.

…Если чего-то нет, надо сделать самим.

— Вот именно. Нетрудно догадаться, что́ будет дальше: Судзумия-сан непременно создаст семь чудес для нашей школы. А принимая во внимание её богатое воображение, не обойдётся без паранормальных явлений. — Коидзуми пораженчески поднял руки. — Ведь некоторые из этих чудес, а может и все, станут реальностью.

Способность воплощать желания. Ведь у Харухи она была...

* * *

Лидер «Команды SOS» так до сих пор и не появлялась. Оставалось радоваться, что она не наткнулась на странноватую детективщицу.

— Ещё как. Теперь у нас хотя бы есть время, — с отважным видом сказал Коидзуми.

— Время на что?

— На то, чтобы придумать семь школьных тайн, разумеется. Нам необходимо принять превентивные меры, прежде чем нашу школу повергнут в хаос чудеса Судзумии-сан.

Пускать дело на самотёк и вправду не стоит.

— Одно дело — цветение сакуры осенью: на это мы просто сослались бы как на очередную климатическую аномалию, но не дай бог какой-нибудь орнитолог опознал бы в тех голубях у храма вымерший вид — такое дело уже не замять. Сейчас вполне возможна похожая ситуация.

Как тогда, когда мы снимали фильм.

Итак, посиделки четырёх членов «Команды SOS» внезапно превратились в экстренное заседание. Часто ли мы так собирались без Харухи? В этой комнате, кажется, в первый раз.

Пока Асахина-сан по новой заваривала на всех чай, я попросил Нагато, обычно занимающую угол комнаты, присоединиться к нам за столом. Она взяла из доставшейся от детективного клуба стопки какой-то детский ужастик и тихонько принялась читать.

Вот откуда в библиотеке детективного клуба оказалось столько всякой мистики? Может, у них затесался двойной агент из кружка паранормальных явлений?

— Жанры детективов и ужасов — две стороны одной монеты, — сказал Коидзуми, проглядывая принесённые книги и распечатки. — Если призраком в самом деле окажется призрак, то это ужасы, а если тому нашлось естественное объяснение, то произведение остаётся реалистичным. Находить мистике объяснения в рамках логики и здравого смысла — специфика детективного жанра. К этому приёму нередко прибегал Джон Диксон Карр.

Тебе бы при той девчонке такие разговоры вести. Может, произвёл бы на неё впечатление.

— Я предположил, что обсуждение таинственных явлений могло бы затянуться, поэтому предпочёл сдержаться.

А у меня от таких разговоров голова болеть начинает.

— Ваш чай.

Асахина-сан поднесла на подносе три чашки и начала расставлять их перед нами. Отвесив ей поклон, Коидзуми пояснил:

— Как я уже говорил год назад во время съёмок фильма, главное — придумать такое логичное объяснение, которое бы не меняло картины мира.

А поконкретнее?

— В принесённых твоей одноклассницей материалах я как раз нашёл подходящий пример. Давай его и рассмотрим, — тут Коидзуми вытащил из стопки книгу в твёрдом переплёте под названием «Старые и новые примечательные истории». — Этот сборник был составлен в эпоху Камакура[19]. В нём приведены различные истории, которые слышал или наблюдал лично автор по имени Татибана Нарисуэ, и данный литературный памятник является важным источником сведений о жизни и нравах того времени.

Классический японский язык — явно не моя сильная сторона, уж прости.

— В нём есть и одна известная история, которая также вошла в «Собрание стародавних повестей»[20]. Своего рода мистический детектив, в котором убийцей оказывается демон.

Что-то бормоча себе под нос, Коидзуми стал проглядывать оглавление. Наконец, он открыл книгу на нужной странице.

— Вот она! «Восьмой месяц третьего года периода Нинна[21]. Появление оборотня в сосновой роще к востоку от замка Бутоку».

Я знаю историю только про монаха из храма Нинна.

— По словам автора, инцидент произошёл поздним вечером в начале девятого месяца 887 года. Три прогуливавшиеся придворные дамы повстречали привлекательного мужчину, который увлёк одну из них за собой в укромное место.

Даже в эпоху Хэйан от пикаперов не продохнуть.

— Мужчина с женщиной как будто о чём-то разговаривали, а потом их голоса умолкли. Заподозрив неладное, спутницы женщины пошли проверить то место и обнаружили, что там лежат лишь её руки и ноги.

Расчленёнка, значит...

— Дамы в ужасе побежали к стражникам. Когда те услышали о происшествии и прибыли на место, то убедились, что голова и туловище женщины исчезли. Мужчины, разумеется, также не было.

Забрать с собой бо́льшую часть тела, но не его целиком — действительно странно. Ну и они решили, что этот мужчина…

— Верно, они подумали, что подобное мог совершить только обернувшийся человеком демон. Кажется, в то время в общем считалось, что только настоящие чудовища совершают столь ужасные преступления.

А дальше что?

— На этом описание инцидента заканчивается, и дальше книга рассматривает другие истории. В тот же месяц столица пострадала от землетрясений, налетели полчища крылатых муравьёв и цапель, а также происходили прочие экстраординарные явления.

Коидзуми говорит беззаботным тоном, но тогдашним жителям Киото не позавидуешь. Тогда, наверное, не было ни спреев от насекомых, ни сеток от птиц. Землетрясения, конечно, случались и тогда, и сейчас, но с убийством они явно никак не связаны.

Парень продолжил:

— Из данной истории можно сделать два предположения общего характера. Первое: убийцей действительно был демон. В этом нет ничего необычного: в эпоху Хэйан считалось, что демоны-людоеды реально существуют, а чудовища кишели буквально на каждом шагу.

Эпоху Хэйан я видел только в видеоиграх.

— Второе предположение: убийцей всё-таки был не демон, а человек. Тут тоже возможны варианты. Например, в Киото мог проживать какой-то маньяк-убийца, который расчленял женщин, забирая себе голову и туловище.

Это ж тогда надо как-то быстро убить, расчленить, а потом с такой ношей сбежать, никому не попавшись на глаза. Какой человек стал бы этим заниматься.

— Или, вероятно, в преступлении виновны уцелевшие дамы, которые по какой-то причине сговорились убить жертву и избавились от головы и тела, поскольку те служили уликами против них. Например, на них имелись нанесённые слабыми женщинами неглубокие раны. Конечности они отрубили, остальное куда-то выкинули и лишь потом пошли к стражникам.

Коидзуми хмыкнул и продолжил:

— Их показания и увиденное на месте преступления были слишком необычными. Неудивительно, что люди остановились на версии о демоне. Как ты справедливо заметил, люди подобным не занимаются.

Ну вот, теперь получается, что я дурак.

— Ну, в то время люди нашли объяснение, которое не создавало никаких противоречий.

Коидзуми взял кружку со своим именем.

— Последний вариант выгоден тем, что не подразумевает ни маньяков-убийц, ни тем более демонов, а потому позволяет случившемуся произойти в нашей реальности, а не мире фэнтези.

Он отпил горячего чая.

— По поводу демонов в этой книге есть ещё одна история.

Увлечённый этой темой, он снова принялся перелистывать страницы.

— Ага, вот эта. «Седьмой месяц первого года периода Дзёан[22]. Провинция

Ты всё не успокоишься? Ну не понимаю я по-старояпонски. Хватит уже. Ты используешь семь тайн просто как повод наконец-то вдоволь наговориться про всякую чертовщину.

— В отличие от предыдущего ужасного убийства, когда лишь предполагается, что его совершил демон, в этом случае о появлении демонов говорится сразу.

Асахина-сан с любопытством навострила уши. Она смотрелась идеально, как ни посмотри: будто представительница Японии на Всемирном симпозиуме горничных.

Слушала ли Нагато, понять было трудно. Но я заметил, что она читала уже вторую книжку детских ужастиков. Интересно, они ей нравятся?

Коидзуми пояснил, что будет пересказывать текст современным языком, и продолжил:

— В восьмой месяц седьмого года к острову у берегов провинции Идзу прибило корабль. Островитяне подумали, что тот потерпел крушение и пошли его проверить. С корабля на берег сошли восемь демонов. Островитяне предложили им еду и саке, и те ели и пили, как лошади, но не сказали при этом ни слова. Демоны были огромного роста — в восемь-девять «сяку»[23], их волосы вились, как у якш[24], их кожа была красной и покрытой татуировками, а глаза круглые, как у обезьян, из одежды на них лишь соломенные набедренные повязки, и у каждого имелась палка длиной шесть-семь сяку.

Гм, а ведь островитяне демонов как будто не испугались.

— В конце концов, один из демонов пожелал взять у островитян лук и стрелы, а когда ему отказали, вдруг закричал и накинулся на них, пятерых убив и четырёх покалечив. Потом демоны стали извергать огонь из подмышек. Островитяне с луками и стрелами начали от них отбиваться, и тогда демоны сели на свой корабль и отчалили от берега. От них остался пояс «оби», который с тех пор хранили в буддийском храме Рэгэо-ин, более известном как Сандзюсангэн-до.

Что-то не похожи они на японских демонов. Разве что тоже носят набедренные повязки.

— Вот именно. Происшествие, по всей видимости, действительно имело место быть, и согласно дневнику Кудзё Канэдзанэ[25], губернаторский отчёт о нём был представлен императорскому двору. Канэдзанэ описал явившихся на остров как неких варваров и предположил, что они прибыли из другой страны.

Похоже на правду. Ни рогов, ни клыков у них, похоже, не было, а если б это были настоящие демоны, едва ли островитяне подошли бы к ним наливать саке.

— Да. Проще всего объяснить случай тем, что к берегу прибило штормом некий иностранный корабль. А пили они как лошади, потому что долгое время провели в море. Потом из-за недопонимания между японцами и явно не знавшими их языка иностранцами возник конфликт, который привёл к гибели нескольких островитян.

Вот только что за фигня там была про огонь из подмышек?

— Судя по описанию демонов, это могли быть полинезийцы, так что очевидцы, видимо, подобным образом выражались об используемых в их ритуальных танцах факелах. — Усмехнувшись, Коидзуми заметил: — В отличие от расчленения трупа, в этой истории нет ничего необычного, за исключением наличия демонов. Всё от начала до конца засвидетельствовано и укладывается в человеческое понимание. Просто некие иноземцы нечаянно ввязались в конфликт с местным населением и подобру-поздорову свалили на том же судне, на котором прибыли.

Сомневаюсь, что в прошлом люди были настолько наивными, что принимали на веру любое сообщение о появлении демонов.

— По-моему, в этом отношении люди практически не изменились.

Коидзуми снова стал перелистывать книгу.

— Глава 27-я, которую автор назвал «Метаморфозы», начинается с интересной мысли: «Испокон и неустанно текут изменения, коих не счесть, и людям никогда их всех не постичь, а потому и всегда будет им трудно в них не усомниться.» Под «изменениями» здесь подразумеваются чудовища[26] и, прежде всего, демоны. Автор указывает, что они являются в разных формах и обличьях, сбивая людей с толку, а потому многие в них не верят. Так что и восемьсот лет назад хватало тех, кто сомневался в подобном, ну а мы по сравнению с ними обладаем явным преимуществом.

Не знаю, считается ли это тем изменением, которое «течёт испокон и неустанно», но с учётом того, что ты на моих глазах превратился в алый шар света, твои слова сейчас звучат несколько иронично.

Коидзуми захлопнул книгу и положил её на стол, а поскольку в его лекции на тему всяких исторических происшествий, по всей видимости, сейчас перерыв, я сразу же задал вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— Так ты полагаешь, что какие бы семь тайн ни выбрала Харухи, если мы сможем представить их как ошибочные или ложные, то никаких реальных тайн не появится?

— По-моему, это самое простое решение.

Вот, допустим, в школьном бассейне вечером появится эласмозавр, высунет свою длиннющую шею и переполошит своим рёвом всех соседей, так что многие из них его увидят. Тогда спишем всё на то, что они просто обознались?

— Если дойдёт до такого, — твёрдо сказал Коидзуми, — именно на подобном решении я буду настаивать.

Даже если Интернет будет завален фотографиями и видеороликами происшествия?

— Они могут оказаться подделкой. Скажем, что это всё была навороченная компьютерная графика.

Ты таким наглым стал. Уж не Харухи ли на тебя так влияет?..

Я, как болванчик, покачал головой из стороны в сторону.

— Вряд ли таким макаром ты сможешь убедить Харухи.

— Ты так полагаешь?

Может ведь получиться наоборот, что сверхъестественное явление станет настолько масштабным, что отрицать его вообще не получится, и любому будет очевидно наличие серьёзной опасности сверхъестественного происхождения.

— Вот тогда у нас возникнут проблемы.

Что вполне ожидаемо. Вместо того, чтобы подсовывать Харухи нечто сверхъестественное, а потом выдумывать реалистичные объяснения, лучше всё заранее предотвратить.

Похоже, моя решительность впечатлила его.

— Разумеется, такой способ оптимален. Вот только как его достичь?

Нужно вывернуть всё наоборот: не ждать, пока она наделает себе семь тайн, а самим их сочинить и настаивать, что в школе они уже есть, и тогда Харухи уймётся.

— А если они её не устроят?

Риск, конечно, есть. Но мне кажется, что при правильной подаче она наши тайны примет.

— Ну что ж, тогда попробуем рискнуть. — Коидзуми вытащил из-под томика «Старых и новых примечательных историй» пачку распечаток. — Материалы, предоставленные нам твоей новой одноклассницей, окажутся в этом деле весьма полезными.

Распечаток было листов десять, с каких-то сайтов — некоторые даже цветные, — с описаниями разнообразной школьной мистики. Для начала сойдёт.

— Вот только…

Стоит

Коидзуми взглянул на экран своего телефона:

— Не беспокойся. Мы отслеживаем то, где и чем сейчас занимается Харухи. В клубной комнате она в ближайшее время не появится.

Вы что, на неё GPS-трекер прицепили?

— Ну, в вопросах, касающихся Судзумии-сан, члены нашей «Организации» выработали определённые навыки. Разумеется, к столь примитивному методу мы бы прибегать не стали.

Сомнительный повод, чтобы хвастаться.

— Кроме школьного совета у «Организации» здесь есть и другие доверенные лица. Если необходимо, мы можем её ненадолго задержать. Разумеется, сугубо мирными средствами.

Догадываюсь. И ты, и все те красные сферы работаете над тем, чтобы утихомиривать Харухи. В этом я давно уже убедился.

Я кинул пачку распечаток на стол.

— Тогда давайте считать заседание по подготовке семи тайн Северной старшей школы открытым.

— Давайте!

Асахина-сан в одиночку захлопала в ладоши. На то она и талисман команды, горничная клубной комнаты, утешение для моей души...

* * *

— Кстати, э-э-э… — Асахина-сан поглядывала то на меня, то на Коидзуми. — А вот эти ваши школьные чудеса — они обязательно какие-нибудь страшные?

А бывали другие?

— Ну, я думала, что семь чудес — это руины каких-нибудь древностей.

А истории, которые рассказывал Коидзуми, тебя не смутили?

— Так то было давным-давно в Киото, да? А Киото — это древняя столица, известная всякими руинами…

Ничем другим Киото среди людей будущего не известен?

Ну а вторая история?

— Я подумала, что там было про Онигасиму[27]…

Оставим в покое Киото с Онигасимой. Разве под семью чудесами не должны в первую очередь подразумеваться чудеса света, такие как Колосс Родосский и Висячие сады Семирамиды? Детективщица, продемонстрировавшая нам свои способности пародиста, едва ли могла ослышаться — речь явно шла о школьных тайнах[28]. Но может быть, нам удастся сделать так, чтобы Харухи переосмыслила их как чудеса света?

— В этом случае поездку на летних каникулах придётся совершать за границу, — сказал Коидзуми, глядя в пустоту, как будто подсчитывая предстоящие расходы.

Из семи чудес света до нас дошли лишь египетские пирамиды, так что Харухи может прийти в голову раскопать остальные. И ведь раскопает. Никогда не слышал о её планах на будущее, но вообще, её призванием может оказаться археология.

— Лично я бы не советовал.

Почему?

— А ты представь себе, как Судзумия-сан обнаружит где-нибудь под Гизой текст, в котором будет указана истинная цель строительства пирамид.

Историческая находка же. Праздник на весь мир.

— А что, если миру такая новость окажется не по нраву?

Это ещё почему?

— Не имею представления. Просто на всякий случай надо быть готовым ко всему. Пока что давайте обсуждать семь школьных тайн. — Коидзуми перешёл к делу. — Что вам в первую очередь приходит в голову, когда вы слышите о школьных страшилках?

Я тут же ответил:

— Статуя Ниномии Киндзиро[29].

Тут я взял одну из распечаток, доставшихся нам от детективного клуба.

— По статистике, эта школьная тайна — одна из двух наиболее распространённых в Японии. Можно сказать, классика жанра.

Киндзиро славился тем, что так жаждал знаний, что читал даже на ходу, хотя в последнее время ему всё-таки чаще приходится сидеть. Что ж, пусть сидит, если хочет, однако у нас есть одна проблема.

— А в нашей школе есть статуя Киндзиро?

— Насколько мне известно, нет.

— Но я думаю, не обязательно, что это должна быть статуя именно Киндзиро.

— Нет, но как ты справедливо заметил, Судзумия-сан может решить, что статуя Киндзиро — это непременная составляющая семи школьных тайн.

То есть?

— Если Судзумия-сан действительно будет твёрдо убеждена, что статуя Ниномии среди семи тайн должна быть, то она появится где-нибудь на школьной территории. Причём сразу старая, чтобы было видно, что она тут стоит с основания школы.

Вот бы использовать её силы на что-нибудь полезное. Скажем, на кондиционер в каждом кабинете.

— Как, по-твоему, с точки зрения Судзумии-сан должно выглядеть связанное с Ниномией Киндзиро сверхъестественное явление?

Я немного подумал.

— Статуя Киндзиро каждую ночь летала бы в небе, как Супермен. Что ему всё время в одной позе стоять, надо бы и размяться.

— Как я и думал, ты отлично моделируешь умозаключения Судзумии-сан.

Не слишком приятный комплимент.

— Что ж, давайте отталкиваться от летающей статуи Киндзиро. Вопрос в том, как эту легенду свести к чему-то тривиальному. Обычно рассказывают, что статуя светится, крутит головой, машет рукой, меняется число страниц в его книге, количество хвороста за его спиной и тому подобное.

Для школьных страшилок статуя Ниномии занимается на удивление нормальными вещами.

— И всё это можно списать на то, что кому-то что-то привиделось. Что из перечисленного ты бы предпочёл?

Коидзуми достал чистый лист формата A4 и начал торопливым почерком делать заметки. Кстати, а кто у нас в команде секретарь? Замкомандира-то он...

Я покачал головой.

— Нет, как-то это всё слишком тривиально — Харухи такого будет мало. Нужен какой-то необычный поворот. Асахина-сан, чем бы, по-твоему, занимался Ниномия Киндзиро?

Горничная из будущего, глядя на меня, моргнула.

— Ведь это же бронзовая статуя, да? И она двигается? А как она работает?

Ну, потому она и тайна, что статуи не двигаются, а эта — двигается почему-то.

— А, поняла! А её обязательно из бронзы делать? Можно ведь из динамо-металла, а внутри актуатор поставить — тогда она будет двигаться.

Тогда уже робот получается. И пока я думал, как объяснить Асахине-сан, в чём загвоздка, Коидзуми щёлкнул пальцами:

— А что, это идея.

Если статую Киндзиро изначально сделают подвижной, то никакого чуда в ней не будет.

— Я не об этом. Я про материал, из которого сделана статуя. Бронза — это сплав меди с оловом. Её типичный состав…

— 85% меди, 5% олова, 5% цинка, 5% свинца[30], — сказала Нагато, не отрываясь от детской книжки.

Значит, она нас всё-таки слушала.

— А что, если раз в год состав сплава меняется? Скажем, становится 85% меди, 4,9% олова, 4,9% цинка, 5,2% свинца? Внешне разница практически никак себя не проявляет, но изменение есть.

Пораздумав, я решил, что этого будет маловато.

— Как насчёт 84% меди, 4,5% олова, 4,5% цинка, 4,5% свинца и 2,5% орихалка[31]?

— Интересное решение. Но

Нам за свой счёт его покупать, что ли?

— Не стоит перегибать палку, — удовлетворённо сказал Коидзуми. — Так, если сплав вдруг материализуется, хуже никому не станет.

По-моему, и один процент неизвестного металла наделает шума, ну да ладно, надеюсь, ничего не случится.

— С одним чудом разобрались.

Вот что Коидзуми записал у себя:

Тайна статуи Ниномии Киндзиро: В полночь на полную луну состав сплава статуи меняется с 85% меди (и т. д.) на 1% орихалка (и т. д.), а с рассветом возвращается к нормальному.

Про полночь он написал, наверное, чтобы соответствовать жанру, но я против такой глупости возражать не стал.

Так, идём дальше.

* * *

— Также популярная тема — кабинеты музыки.

Из комнаты, где посреди ночи никого не должно быть, раздаются звуки пианино — первое, что любому человеку придёт в голову.

— Ну, в типичной истории эта ситуация разрешилась бы тем, что кто-то просто оставил в кабинете свой телефон, и теперь там звучит сигнал звонка или будильника.

Как-то слишком просто.

— Если пианино играет, хотя в комнате никого нет, — сказала Асахина-сан, — то оно, наверное, программируемое?

Возможно, но откуда такому взяться в музыкальном кабинете нашей скромной префектурной школы?

Девушка наклонила голову, будто птичка, и как-то по-детски спросила:

— А что оно играет?

Да что угодно. Для страшилки подойдёт что-нибудь зловещее. Как насчёт «Лесного царя» Шуберта или «Реквиема» Моцарта?

— О, — подал голос Коидзуми, снова щёлкнув пальцами. — Тогда я как раз знаю подходящую композицию.

— Хм, и какая же?

— «4 минуты 33 секунды».

А это много или мало?

— Это не продолжительность, а название произведения.

Очень уж прямолинейно. Надо бы её нагуглить — послушаем. Я уже собирался включить доставшийся нам от компьютерного кружка ноутбук, но меня прервали.

— Не получится. Я имею в виду, её нельзя послушать. — Коидзуми улыбнулся. — Это не столько музыкальное произведение, сколько перформанс: исполнитель сидит у рояля 4 минуты 33 секунды и ничего не делает.

То есть за прямолинейностью скрывается авангард.

— Именно. Единого мнения по поводу того, можно ли это считать музыкальным произведением, не существует. Но для нашей школьной тайны в музыкальном кабинете оно подходит идеально.

Пусть беззвучную мелодию играет даже привидение — её всё равно никто не услышит. Такого безобидного духа даже как-то жалко.

— Асахина-сан, — вдруг захотелось мне спросить, — а в будущем известно, существуют ли привидения?

Мой неожиданный вопрос сбил её с толку, но потом губки горничной соблазнительно приоткрылись, и она произнесла:

— Секретные сведения, хи-хи.

Почему тогда ты выглядишь такой довольной?

— Мне очень неприятно, когда я не могу сообщить тебе что-то важное. Но вот в таких ситуациях, когда ответ «да» или «нет» не имеет никакого значения, я могу говорить «секретные сведения» с важным видом.

Самого факта того, что она не считает ответ важным, было достаточно, чтобы догадаться, каков этот ответ, но я скромно отвернулся от чарующего наряда горничной, столь выгодно подчёркивающего изгибы верхней половины её тела. Сидевший передо мною Коидзуми пожал плечами.

Кстати, он, похоже, в принципе увлёкся рационализацией необъяснимых явлений. Может, противодействие Харухи для него — лишь оправдание, а на самом деле он вообще не желает возиться с какой-либо чертовщиной? Вот он и хочет, чтобы все чудеса имели разумное объяснение — чтобы их последствия были менее приметными.

Он снова зачиркал по бумаге карандашом.

Тайна музыкального кабинета: В полночь на полную луну в пустом кабинете музыки пианино начинает играть «4 минуты 33 секунды» Джона Кейджа. Окна и двери заперты — никто не может зайти или выйти.

— Двери-то заперты зачем?

Коидзуми ответил, что для атмосферы.

— Идём дальше… Как насчёт вот такого? Есть целый класс так называемых лестничных историй, в которых лишние ступеньки лестниц то появляются, то исчезают.

Да, слышал о таком. Видимо, такие истории популярны из-за того, что «страшилка» и «лестница» по-японски звучат одинаково: «кайдан».

— Лестница, значит… — принялся размышлять я.

Что бы Харухи сделала с лестницей? Идея пришла нам в голову одновременно, но Коидзуми озвучил её раньше:

— Все лестницы в школе превращаются в эскалаторы.

Я же говорил, в первую очередь надо поставить кондиционеры в классах. В школе ведь тонкие стены: летом — жарко, зимой — холодно, будто мы на улице торчим. Сначала с этим нужно разобраться, а уже потом думать об эскалаторах.

— Мы сейчас обсуждаем не улучшение условий содержания учащихся, а школьные страшилки.

Раз уж об этом зашла речь, неплохо бы устроить заседание по поводу практического применения сил Харухи. Разве от внезапного появления кондиционеров или эскалаторов кому-то станет хуже? Все только спасибо скажут.

Коидзуми недовольно покачал головой:

— Что появление эскалаторов, что кондиционеров в конце концов окажется просто результатом срочных внеплановых работ, и это полностью лишит событие мистической составляющей. Предлагаю пойти более традиционным путём.

Так на свет появилась следующая тайна:

Тайна лестницы: В полночь на растущую луну в лестнице, ведущей на крышу южного корпуса, на один час появляется лишняя ступенька. Всякий, кто наступит на неё, некоторое время будет страдать от вросшего ногтя на большом пальце правой ноги. Опричь того, в классах вдруг могут появляться кондиционеры.

Последнее было добавлено по моей инициативе.

— Первая часть со второй никак не связана. Ещё и архаичное слово «опричь» бросается в глаза.

Да какая разница? Это ж страшилка: чем непонятнее, тем правдоподобнее.

— Но мы ведь не хотим, чтобы Судзумия-сан сочла эти истории правдоподобными.

Поворчав, Коидзуми стал листать следующие распечатки.

— Ещё похоже, довольно популярны истории с зеркалами. Например, посмотришь в него в определённое время — и увидишь себя в будущем, или тебя в него затянет, и тогда ты исчезнешь.

А какое именно зеркало? Надо бы вспомнить, какие в школе есть.

— Есть довольно большое зеркало в коридоре между центральным корпусом и спортзалом. Думаю, сгодится.

Я видел, как в дождливую погоду питчеры из бейсбольной команды практикуют перед ним подачу. Никакой другой пользы от этого таинственного зеркала я себе не представляю.

Что будет, если в него глянуть ночью?

Коидзуми взял слово:

— Первое, что приходит в голову: то, как двигается отражение, не совсем совпадает с твоими действиями.

Асахина-сан?

— Э-э-э, может, твоё отражение

И появится двойник? Честно говоря, мне уже надоело натыкаться на самого себя…

Давайте и у Нагато спросим. Есть какие-нибудь идеи?

Взгляд девушки медленно поднялся от детской книжки. Она выступила с предложением научного характера:

— В аминокислотах зеркально отражённого человека L-изомеры будут замещены D-изомерами. — Видимо, почувствовав по наступившей тишине, что нужно пояснение, она едва слышно добавила: — Энантиомеры.[32]

Поскольку чудесность подобной ситуации мне не стала ничуть понятнее, я продолжал молчать и делал вид, что пью чай из уже опустевшей чашки. Мой взгляд упал на Асахину-сан: та тоже сосредоточилась на чае. А что другой товарищ?

— А, понял, — сказал Коидзуми, хлопнув в ладоши. Сомнительный он нам товарищ. — Получается примерно то же самое, что и с бронзовой статуей. Внешне разницы нет, но состав тела отзеркаливается. По-моему, весьма интересная идея. Вполне безобидная и здравая страшилка.

Мне кажется, говорить о «здравости» страшилок в принципе бессмысленно. Да и в безобидности я сомневаюсь. Ну да ладно, принимаем.

Прежде чем Нагато вернулась к чтению, мне показалось, что она произнесла что-то типа «класс», вот только про уроки мы вроде не говорили, так что, наверное, послышалось.

Э, я тут придумал… А пусть при отражении в зеркале твой характер меняется на противоположный? Представьте: Харухи будет как Нагато, а Нагато — как Харухи. От одной мысли голова идёт кругом. Ох, лучше я на эту тему даже думать не буду. Всё, молчу.

— Тогда давайте вот так, — непринуждённо сказал Коидзуми.

Оборачивающее зеркало в коридоре: В полночь на растущую луну, если ты целиком отразишься в этом зеркале, молекулярная структура аминокислот твоего тела сменится на отзеркаленную. Также, если перед зеркалом заниматься зарядкой, отражение последних действий окажется чуть несинхронным твоим. Может появиться твой двойник — но не обязательно. А если и появится, то, как говорят, тут же исчезнет.

Пока он там строчил, я спросил:

— Сколько у нас уже?

— Четыре. Нужно ещё три.

Что-то я уже начал уставать.

— Тогда сделаем перерыв? Но учти, мы не можем заставлять Судзумию-сан ждать вечно.

Не знаю, где и как сейчас держат Харухи, но оставляю этот вопрос тем, кто профессионально ей занимается. Я-то в этом деле лишь любитель.

* * *

Во время перерыва Асахина-сан снова приготовила всем чай. Надо бы поскорее разобраться с оставшимися тайнами.

Коидзуми поставил чашку и снова взял отчёт детективщиков:

— Как насчёт двери, которая никогда не открывается? Где-то на школьной территории.

Да какая разница, где.

— Сейчас-то её вообще нет, что пока пусть будет просто «где-то».

А почему она не открывается? Может, её заклеили. Или заколотили.

— Желательно что-нибудь менее бросающееся в глаза. Например, постоянно запертая кабинка в туалете? В школьных страшилках туалет регулярно фигурирует.

Неоткрывающаяся дверца в туалете. Но там ведь сверху всё открыто: если приспичит, можно оттуда залезть.

— С тем, кто забирается как-то иначе, ничего не происходит. Но иногда эта запертая дверь всё же оказывается открытой, и тот, кто через неё войдёт, исчезает. Именно поэтому это дверь, которую нельзя открывать.

И куда девается этот бедолага?

— Учитывая манеру рассуждения Судзумии-сан, в какой-нибудь мир наподобие фэнтези.

И там он тут же наткнётся на какого-нибудь важного персонажа, ввяжется в какие- нибудь события и так начнутся его героические похождения, полные встреч и расставаний, новых товарищей, любви и ненависти, от которых обалдеет тот мир.

— Боюсь, что со столь эпичной сагой мне не совладать, так что давай выберем точку выхода поприличнее.

Тогда пусть будет просто телепорт, ведущий в мужской туалет на станции Китагути.

— Факт такого явного телепортирования из одного места в другое потом будет трудно отрицать. Почему бы просто не оказываться в соседней кабинке того же туалета? Тогда человеку будет казаться, что он просто что-то перепутал.

Типа как М. Байсон в «Стрит Файтере»[33]? Тогда почему бы не сделать так, чтобы человек появлялся на том же месте, что и был, но через пару секунд? Наблюдателю будет казаться, что его изображение просто «моргнуло». А вот с точки зрения физики всё это будет весьма необычно.

— Неплохо придумано. Но не скучновато ли?

Кончай придираться. Хотя да, согласен: не факт, что Харухи этого будет достаточно.

Я приложил кулак ко лбу, и тут меня осенило:

— Понял. Так и быть, пусть отправляются в параллельный мир.

— То есть? — спросил Коидзуми.

Берёшь, открываешь неоткрываемую дверь, оказываешься в фэнтезийном мире в качестве призванного и получаешь приключений хоть завались.

— Какого рода приключений?

Ну, это от попаданца зависит. Кто-то будет просто пытаться выжить, кто-то будет побеждать всех подряд, но как только он свою задачу выполнит, то вернётся обратно в тот же туалет.

— Каким образом?

Посредством какого-нибудь волшебства. В фэнтези должен же быть какой-нибудь бог? Вот ему и задавай все вопросы.

— Давай лучше спишем всё на что-нибудь менее конкретное, скажем, что таков мировой порядок. Исчезновение человека из своего мира противоестественно, так что сами силы природы стремятся восстановить баланс.

Ну, можно и так. Однако при возвращении человек теряет все свои воспоминания из предыдущего мира. И сколько бы времени он ни провёлтам,здесьпроходит всего час.

— Предлагаю выделить на приключения не больше пары месяцев. Иначе будут заметны возрастные изменения, что при возвращении вызовет некоторые затруднения.

Ну, это ты уж сам распиши.

— А с одеждой как быть? Если он там переоделся, то, наверное, будет сильно озадачен, оказавшись здесь в странном костюме.

Ну и пускай озадачиваются.

Асахина-сан еле слышно вздохнула.

— Человек забудет всех, кого он встретил в том мире… А ведь там наверняка и много чего хорошего произойдёт. Представляю, как он расстроится, если узнает…

Не думал, что она примет это так близко к сердцу.

— Не переживай, Асахина-сан, — начал я подбирать слова. — Потом, когда будут делать сиквел, он снова окажется в том же мире, встретится со своими друзьями, и воспоминания вернутся.

— Правда? Вот хорошо.

Раскрытость её улыбки претерпела метаморфозу из ветреницы в ирис[34].

— Надеюсь, всё обойдётся одним сиквелом, — сказал Коидзуми, кисло улыбнувшись. — А то так и до трилогии недалеко.

Он принялся записывать.

Неоткрываемая дверь в туалете: В одном из школьных туалетов есть кабинка, дверь которой никогда не открывается. В полночь на убывающую луну человек, открывший эту дверь, на двухмесячный срок переносится в

— …………

Нагато всё так же тихо читала. На её коленях была раскрыта четвёртая книжка из той же детской серии.

* * *

Наконец, Коидзуми перестал копаться в бумагах.

— Думаю, вот эта сгодится. Анатомическая модель, которая перемещается по ночам.

Что же люди так зациклились на том, чтобы статуи да модели ходили.

— Анатомическая модель бродит по ночной школе… Как-то банально.

Может, мне вообще всё приелось, но звучит и правда скучновато.

Пусть хотя бы пробежит пятьсот кругов по школьному стадиону или потренируется мяч кидать на гандбольном корте.

… Бесполезно. Чем бы эта модель ни занималась, всё равно получится занудно.

Пока я тщетно пытался придумать, чем заняться анатомической модели, Коидзуми достал из стопки несколько листов и спросил:

— Ты в курсе, что у нас в школе действительно есть анатомическая модель? — спросил он.

Ага, та, жуткая. Вижу её в кабинете биологии, когда мимо прохожу. Органы, мускулы, вены наружу, глаза без век — не самое приятное зрелище. Но эффект, скорее, производит комичный, наверное, из-за того, что человеческое сознание отказывается относиться к такой жути иначе, чем с юмором.

— Однако похоже, что эта модель не всегда находится там.

Она находится в дальнем углу класса, так что не бросается в глаза, но ты, наверное, не это имеешь в виду.

— В материалах детективного клуба есть информация об одном интересном случае.

Каком ещё случае?

— Похоже, что в Северной старшей школе насчёт этой модели всё-таки имеется самая настоящая легенда. Называется она весьма прямолинейно: «Сеющая страх перемещающаяся анатомическая модель».

Так, притормози. Ты ж говорил, что в Северной старшей нет никаких семи тайн, а теперь выясняется, что есть?

— Похоже, детективный клуб рассматривает этот случай как явление обыденного характера. То есть, что здесь имеет место не мистика, а некая уловка.

Так, что это за история?

— Согласно отчёту детективщиков…

Не надо меня передразнивать.

Коидзуми, улыбаясь, продолжил:

— Однажды утром ученица из кондитерского кружка открыла дверь кабинета по домоводству…

Погоди-погоди. В первый раз слышу о таком кружке. И что она вообще с утра забыла в том кабинете?

— Обычно их кружок собирается в том кабинете после уроков, но, похоже, тем утром им понадобилось подготовить какие-то ингредиенты заранее. По всей видимости, это был баварский крем. Отмечено, что в своё время кондитерский кружок откололся от кулинарного кружка.

Какое мне до этого дело?

— Она спешила поставить нужные ингредиенты в находящийся в кабинете холодильник. Распахнула дверь… — Коидзуми сделал драматическую паузу, — ...и столкнулась лицом к лицу со стоявшей у входа анатомической моделью. С перепуга она даже закричать не успела и свалилась, рассыпав по полу ингредиенты для баварского крема, так что их потом пришлось выбросить. По её словам, именно это больше всего огорчило девушку.

То есть подразумевается, что анатомическая модель ночью вышла из кабинета биологии, зашла в кабинет домоводства и поджидала там кого-нибудь, чтобы напугать. Чем не страшилка?

— Но история на этом не закончилась. Жертва происшествия сходила в учительскую, где пожаловалась рано пришедшему преподавателю и привела его обратно в кабинет домоводства. Напугавшей её анатомической модели там уже не было.

А что потом?

— Потом они вместе пошли в кабинет биологии, ведь анатомическая модель была оттуда. Зайдя, они обнаружили…

Хватит уже театральных эффектов.

— Анатомическую модель, как ни в чём не бывало одиноко стоявшую в углу.

Модель прибежала обратно. Или телепортировалась. И что она вообще делала в кабинете домоводства? Загадка.

— Есть ещё кое-что, — сказал Коидзуми, сверяясь с бумагами. — При осмотре кухонного стола в кабинете домоводства на нём было обнаружено разрезанное на три части рыбное филе.

Иными словами, когда её прервали, модель жарила себе скумбрию во фритюре. Шутка так себе.

— Ну да. Кроме того, анатомическая модель была замечена и в других местах.

Так что, у нас целая серия происшествий с ней связана?

— Примерно через две недели участница женской баскетбольной команды пришла рано утром в спортзал на тренировку. Кроме неё, пока ещё никого не было. Она открыла кладовку спортивного инвентаря…

А там стоит анатомическая модель.

— Именно. Показания баскетболистки вполне обычные: «У меня чуть ноги не подкосились». Но вот дальше события пошли не так, как в кабинете домоводства.

Коидзуми взял второй лист отчёта.

— На этот раз анатомическая модель не исчезла. Баскетболисток приходило всё больше, так что возможность для этого была упущена. Когда девушки в сопровождении преподавателя переместились в кабинет биологии, там модели, естественно, не оказалось. Им пришлось самим притащить её на место, при этом они проклинали шутника, хотя личность его им так и не удалось установить.

Розыгрыш, значит… Ну да, скорее всего. Этими двумя случаями всё ограничилось, так?

— К третьему инциденту прилагается фотография, — сказал Коидзуми, не меняясь в голосе. — Этот случай произошёл после уроков, когда уже стемнело. Согласно показаниям члена газетного кружка, он задержался с подготовкой выпуска и домой пошёл поздно. Следуя по коридору, он заметил фигуру, двигавшуюся в соседнем школьном корпусе. Удивившись, что кто-то ходит, не включив свет, и заподозрив неладное, он остановился и стал рассматривать фигуру. Школьной формы на ней не было, и вообще, она была как будто голая…

Ну да, анатомическая модель, она самая.

— Член газетного кружка занервничал, но проверить, что там было, не отважился. Однако как газетчик не забыл сфотографировать фигуру на телефон. Потом он сразу же отправился в учительскую, а оттуда вместе с преподавателем они прошли в кабинет биологии.

Модель была на месте?

— На месте. Газетчик не мог поверить своим глазам, но она была на своём законном месте в кабинете биологии. С момента наблюдения модели до захода в кабинет прошло всего несколько минут, но кто-то каким-то образом умудрился вернуть её на место, при этом никем не замеченный, а потом улизнуть.

Сказав «вот», он протянул мне фотографию.

Снимок взят с большого расстояния, низкого разрешения и размытый, да и распечатан на дешёвом цветном принтере, так что, если бы мне не сказали, что на нём анатомическая модель, сам бы я не догадался. Едва ли такую фотографию примут в качестве вещественного доказательства.

Не успел я спросить, как Коидзуми добавил:

— О четвёртом инциденте никаких сведений нет.

Ну, и к каким выводам

Коидзуми повертел бумаги и ещё раз пробежался по ним глазами:

— Ничего похожего на вывод я здесь не вижу. Они как будто ограничились постановкой условий задачи.

Гм. Кое-что во всём этом смущает.

— И что именно?

Два момента. Во-первых, сама эта история, а во-вторых, причина, почему детективный клуб решил нам её подсунуть. Ты, я так понимаю, придерживаешься того же мнения.

— Ну да, пожалуй. Здесь есть несколько ключевых моментов.

Верно говоришь. В этом отчёте детективный клуб оставил нам некоторые ключи. И кабинету биологии и домоводства, и кладовке спортинвентаря вообще-то полагается быть запертыми на ночь. Первый, кто утром приходит, их отпирает; последний, кто вечером уходит — запирает. Ты ведь не опускал моменты, когда фигуранты отпирали или запирали двери?

— Нет.

Тогда логично предположить, что детективщики не стали об этом писать осмысленно.

Тогда мы можем предположить, что виновник, занимавшийся перемещением модели, имел возможность открывать и закрывать двери как минимум этих помещений: кабинета биологии, кабинета домоводства, кладовки спортинвентаря.

— Что резко сокращает круг подозреваемых.

И во всех трёх случаях в учительской случайно оказывался преподаватель. А это были разные люди или один и тот же человек?

— Мы не можем этого сказать — имён в отчёте нет. Сформулировано так двусмысленно, что понять можно по-разному. Но если преподаватель действовал с виновником сообща, то вся загадка сразу решается. Такое развитие сюжета куда естественнее, чем изготовление виновником нескольких копий ключей от разных замков.

Ещё мы почти наверняка можем сказать, что анатомических моделей две.

— Как ты пришёл к такому заключению?

— Потому что иначе придётся признать, что в нашем мире возможна телепортация.

В первом и третьем происшествиях анатомическая модель, которую наблюдали кондитерша в кабинете домоводства и газетчик поздно вечером в школе, была не той, которая хранилась в кабинете биологии. Так что как бы они туда ни спешили, но за руку бы никого не поймали. А преступник просто спокойно убирал свою модель после того, как свидетели покидали место происшествия.

— А куда он её убирал? Вещь габаритная и её не так легко спрятать.

— Я не рассматривал модель в кабинете биологии, но, по-моему, такие вещи разбираются. А в разобранном виде она вполне поместится в большой спортивной сумке. Ну, а если виновников несколько, это вообще не сложно.

— Звучит разумно. Тогда случай с баскетболисткой, насколько я понимаю, был устроен для отвода глаз. В тот раз они по-настоящему притащили ту модель, которая хранится в кабинете биологии, чтобы никто не заподозрил, что их две.

Может быть и другая причина.

— А именно?

Из трёх случаев нападения анатомической модели, лишь в одном можно предположить мотив: в кабинете домоводства. Указано, что кондитерский кружок откололся от кулинарного. Естественно, двум кружкам приходится делить один кабинет, что чревато возникновением конфликтов. Может быть, потому в своё время и произошёл раскол.

Я бы не удивился, если б у кого-то из кулинаров лопнуло терпение, и они приступили к запугиванию.

— Раз они делят кабинет, им не составляет труда услышать, кто и когда там появится. Вот только при чём здесь разрезанная натрое рыба?

Может, таким образом виновник напоминал, что они находятся на территории кулинарного клуба. Ну, или это просто шутка такая дурацкая.

— А где они взяли копию анатомической модели?

Могли найти подержанную на каком-нибудь онлайн-аукционе. А может, она им случайно досталась и натолкнула на мысль о её разбойном применении.

— Если первое нападение было настоящим, второе его прикрывало, тогда зачем третье?..

Чтобы закрепить жуткую репутацию модели. На того, кто верит в демонов и привидения, перемещающиеся куклы должны подействовать особенно хорошо. Весьма вероятно, что первая жертва — кондитерщица — как раз была такой. Непонятно, стал газетчик свидетелем случайно или преднамеренно, но в любом случае это сыграло на пользу. Уж он-то точно постарается обо всём написать.

— Ха-ха, значит, начиналось всё как розыгрыш, но потом последовали второй и третий инцидент, шумихи становилось всё больше, а анатомическая модель наводила всё больше ужаса. Неплохо придумано.

— Детективным клубом придумано.

Улыбка Коидзуми не показывала ни капли сомнения.

— Не делай вид, что не догадался.

— О чём?

«О чём». Ой, да ладно. Ни одна из этих историй с анатомической моделью не датирована. Не знаю, когда они происходили, но уж точно не после того, как мы поступили в эту школу. Не могло ничего такого случиться, чтобы Харухи об этом не пронюхала. Да и в прошлом это едва ли могло иметь место, ведь Харухи как раз такие страшилки и выискивала для своих семи тайн. Если б у детективного клуба имелась такая история, ей бы на обеденном перерыве уже всё рассказали, когда она спрашивала.

— Это дело вымышленное, и его сочинил клуб любителей детективов, — закончил я своё умозаключение. — Наверное, их староста его состряпал. В обед к нему подлетела почтовая голубка от Харухи, а потом он отправил её обратно с уже готовой работой. Хотели посмотреть, заметит ли Харухи подвох.

Ты ведь с самого начала сказал, что эта тайна построена на уловке, а не мистике.

— Как видно, они подмешали в материалы о семи тайнах историю, выполненную в мистическом антураже. Озорные ребята. Когда ты понял, что всё это выдумка?

Когда они про замок ничего не сказали. Если бы они прямым текстом назвали кабинет запертым, любой дурак сразу бы заподозрил сидевшего в учительской преподавателя, у которого был ключ. А дальше всё само собой распутывается.

Ну, не факт, что моя догадка верна. Может, они просто не хотели нарушать темп повествования, отвлекаясь на всякие замки да ключи.

— Они умудрились состряпать эту историю за такое короткое время. Даже фотографию сделали.

Они ведь даже какой-то кондитерский кружок придумали — разве мог настолько удобный для этой истории клуб существовать на самом деле? Что касается фотографий, то надо признать, фоторедактор они освоили.

— Однако у нас осталась одна проблема, — Коидзуми приложил палец к брови. — Детективный клуб бросил вызов Судзумии-сан, а ты его только что свёл на нет. И что мы теперь будем делать?

Ну да, об этом я не подумал. Однако...

— Моё решение ведь не является единственным верным. Мало ли какие там ещё могут быть повороты, может, меня обвели вокруг пальца. Давай надеяться, что Харухи как-нибудь поставит всё с ног на голову.

— Что ж, если Судзумия-сан поинтересуется твоим мнением, тебе следует повторить свои рассуждения.

Наводящая ужас перемещающаяся анатомическая модель: детали см. отчёт детективного клуба.

Гм, а ведь не перестающий улыбаться Коидзуми всё больше сачковал. Тут я отвернулся в сторону.

Что-то Асахина-сан притихла...

— ……… ссс…

Вот оно что: она, поставив локти на стол и уложив свой кукольный подбородок в ладошку, сладко посапывала.

— …………

А Нагато была поглощена шестым томом детских страшилок.

Видимо, каждая по-своему выражала то, что им было скучно.

* * *

— Теперь осталась всего-навсего одна тайна из семи.

Не думаю, что по этому поводу стоит расстраиваться.

Коидзуми перебрал листы распечаток.

— Популярные, но до сих пор не затронутые нами темы страшилок включают: танцующий скелет; меняющий лицо портрет Баха в музыкальном кабинете; позёвывающий портрет Моны Лизы в кабинете рисования; баскетбольные мячи, сами собой прыгающие в пустом спортзале; невесть кто хватающий за ноги купающихся в бассейне, пытаясь утащить на дно; обитающий в школе домовой и тому подобное.

Скелет — это то же, что и анатомическая модель. Портреты — просто оптические иллюзии: они по-разному выглядят под разными углами. Если какие-то невидимки просто в баскетбол играют, то кому до них какое дело. Чудище в бассейне — скорее всего «каппа»[35], так что просто откупимся от него огурцами. Что до школьного домового, то она в нашей клубной комнате вечно сидит.

— Ну а как насчёт такого? — зловеще сказал Коидзуми, ознакомившись с последним листом материалов от детективного клуба. — Никто не знает седьмую тайну. А кто узнает — потом пропадает без следа.

Такое ощущение, что ему уже просто лень седьмую тайну выдумывать. Конечно, мы и на шести уже выдохлись, так что последняя нам сейчас легко не дастся.

— Если она столкнётся с чем-то неведомым, то разве из-за этого не захочет всё разузнать?

Говорил я, разумеется, о Харухи.

— Едва ли стоит об этом беспокоиться, — сказал Коидзуми. — Изменение реальности со стороны Судзумии-сан ожидается минимальное. Всё же создание несуществующего и выяснение неведомого — это явления совершенно разной природы.

Ну и в чём же разница?

— Подумай сам, что́ окажет большее влияние на мир: поиски чего-то уже существующего или создание чего-то нового с чистого листа?

Второе по силу только богам и аферистам. С таким подходом наши перспективы убить целое лето на археологические раскопки становятся всё более вероятными.

— Кроме того, полагаю, было бы неправильным не оставлять Судзумии-сан никакого пространства для воображения.

Нелегко заботиться о том, чтобы Харухи оставалась довольной... Вечный геморрой. После того как взбалмошная командирша тебя год погоняет, хочешь ты того или нет, уже заранее начинаешь догадываться, что́ она может устроить в следующий раз.

В конце концов, посовещавшись, мы с Коидзуми сформулировали седьмую тайну следующим образом:

Седьмую из семи тайн никто не знает и знать не должен. Она потому и тайна, что её никто не знает.

— Звучит как-то грубовато.

Для Харухи сойдёт. Неведение — базовое условие загадки. Знанием ты загадки разрушишь, а вместе с ними рухнут и все тайны. Чтобы семь тайн оставались семью тайнами, в них должно быть нечто неведомое совершенно никому.

— Парадокс Рассела?[36] Ну, если так, пожалуй, Судзумию-сан удастся убедить.

Не знаю, что это за «если», но раз тебя убедило, то Харухи и подавно. А этому своему Расселу привет передавай.

— Осталось привести всё в порядок на компьютере, распечатать, и будет смотреться вполне пристойно.

Коидзуми положил на стол два листа формата A4, которые он успел исписать карандашом, и начал разминать руками шею.

— …………

Нагато, которая, оказывается, уже закончила чтение, молча взяла черновик, пододвинула к себе свой доставшийся от компьютерного кружка ноутбук и со скоростью света принялась набивать туда текст.

Едва ли на всё у неё уйдёт больше минуты.

Через несколько секунд после того, как Нагато нажала «энтер», стоявший в углу принтер запустился и начал печать.

Могло показаться, что она была поглощена книгой, но, похоже, Нагато нас внимательно слушала — к нашему большому облегчению. Подобный уровень многозадачности большого труда для неё не составляет.

Чего нельзя сказать об Асахине-сан, которая уже совсем задремала. Но это и хорошо: раз она спит, значит, её помощь не понадобится. Асахина-сан, каждый день усердно служившая горничной в клубной комнате, была надёжным барометром мирового спокойствия.

Принтер отключился, дав понять, что работа выполнена. Искоса увидев, как Коидзуми благодарит Нагато, я встал со своего места и взял выданную распечатку.

Заголовок был: «Перечень семи тайн префектурной Северной старшей школы, отобранных Командой SOS на конец мая».

А содержание такое:

1. Тайна статуи Ниномии Киндзиро

2. Тайна кабинета музыки

3. Тайна лестницы

4. Оборачивающее зеркало в коридоре……

Опущу остальное, но все семь тайн, утверждённых «Командой SOS» (без Харухи), о которых мы договорились с Коидзуми, с учётом советов от Асахины-сан и Нагато, были детально и безупречно пересказаны в распечатанном документе. Выглядел он как отчёт, который нужно было разослать, хотя предназначался для единственного человека.

Коидзуми всё поглядывал на экран своего телефона, что-то проверяя, потом убрал его в карман, а когда мы встретились глазами, подмигнул мне.

Стоило мне расслышать приближающуюся на скорости звука подпрыгивающую походку, как дверь распахнулась с такой силой, будто её вынесло взрывом.

— Внимание всем! У меня отличные новости!

Улыбка нашей командирши Харухи Судзумии сияла так, что затмила бы любое солнечное божество в полдень.

Казалось, одного вида её лица достаточно, чтобы повысить комнатную температуру на 0,5 °C.

* * *

От такого грохота и крика Асахина-сан издала «ххю?» и, перепугавшись, вывалилась из мира сновидений. Она поспешно вскочила на ноги.

— Э, а, Судзумия-сан, с добрым утром…

— С добрым, Микуру-тян, — ответила находившаяся в прекрасном настроении Харухи.

Она прошествовала к командирскому креслу, потом обернулась и глянула на нас, взмахнув пальцем будто жезлом.

— Этим утром до меня кое-что дошло.

Все молчали, так что я нехотя спросил:

— И что же?

— Мы ведь так зациклились на поиске чудес где попало, что совсем забыли, что из поколения в поколение о чудесах могут рассказывать прямо здесь, в этой самой школе, куда мы ходим каждый день!

И что, такие есть? Чтобы их из поколения в поколение рассказывали.

— Я пыталась навести справки, но ничего внятного не обнаружила. Но ведь это вполне естественно. Наша префектурная школа не может похвастаться богатой историей. И вот тут мы переходим к самому классному.

— Тогда почему бы нам не создать семь тайн собственными руками?! Ради будущих поколений! Чтоб им в школу ходить было в радость.

Не знаю, какая от страшилок может быть радость, но как минимум скучать школьникам не придётся.

Я прервал Харухи, прежде чем она успела сказать что-то ещё:

— Для начала я бы хотел, чтобы ты кое на что взглянула.

— На что?

Казалось, только сейчас Харухи заметила, что атмосфера в клубной комнате была необычной.

Нагато застыла с рукой на клавише «энтер», Асахина-сан робко прикрывалась подносом, Коидзуми не успел подобрать подходящее выражение лица, и сейчас на нём читалось чёрт знает что.

Я неспеша собрал в стопку разбросанные по столу распечатки.

— Мы подумали, что тебе в голову как раз может прийти подобная идея.

Тут я протянул ей разработанный в её отсутствие документ.

— Что это?

Харухи пробежалась по листу глазами и тут же изменилась в лице. Понять её было нетрудно. Выглядела она сейчас так, будто пыталась прожевать горькую таблетку.

— Понятно. Детективный клуб, да?

Ого, как быстро она просчитала произошедшее.

Харухи бросила прищуренный взгляд сонного крокодила на разбросанные по столу бумаги и томик «Старых и новых примечательных историй».

— Может, не стоило её спрашивать, — пробормотала она.

Вряд ли можно считать ошибочным действие, если ты не могла просчитать реакцию на него. Тут и Шерлок Холмс в расцвете сил ни за что бы не угадал, что клуб любителей детективов в тот же день выдаст такую гору материалов.

— Должно быть, я недооценила детективный клуб.

В словах её чувствовалась горечь, да и во взгляде, которым она нас одарила, тоже был не сахар.

— Впрочем, вы тоже быстро сработали. Так что и мне стоит гордиться. Меня как руководителя радует видеть, что ваша компетенция растёт.

Вот только довольной она совсем не выглядела.

— Как руководитель ты к нам сегодня не особо торопилась. Чем ты занималась?

— Да я подумала, может, директор какие-нибудь старые истории знает, — проворчала Харухи. — Зашла к нему в кабинет порасспрашивать, но в результате почему-то начала с ним в сёги играть. И вот мой король за его королём по по краю доски гонялся.

А, «дзисёги»[37]… Ну да, это надолго.

Я мельком взглянул на Коидзуми. Тот всё улыбался, будто он здесь был совершенно ни при чём. Так значит, вот какие у вас «другие доверенные лица». Среди них ещё и директор.

— Чёрт, кабы знала, я бы плюнула на чай с крекерами и сразу пошла в клубную комнату.

Лицо Харухи обуревали сложные эмоции, поскольку она не знала, на кого злиться. Она кривила губы, будто ей хотелось что-то сказать, но она себя сдерживала.

Что такое? Выговорись, может, полегчает.

— Да как так! — Будь она сейчас одна, от злости стала бы ногой топать. — Вы ж тут без меня развлекаетесь!

Она взмахнула руками.

— Мне же тоже хотелось бы с вами всё это обмозговать.

Наконец-то её прорвало на откровенность.

Столь редкое зрелище меня подбодрило:

— Ну так что, принимаем список семи тайн? Мы, простые члены команды, напрягали всю свою мудрость и воображение, чтобы составить его для своего командира.

— Ладно, что с вами делать, — выдохнула Харухи сквозь сжатые губы, дав понять, что ей не оставили выбора.

Кстати, а не впервые ли мы умудрились её обставить?

В кои-то веки нам удалось разорвать шаблон, когда Харухи вдруг что-то объявляет, а остальные ходят за ней, пока не сведут на нет очередное порождённое ей явление.

Подобная тактика может оказаться полезной: спрогнозировать ближайшие планы Харухи и действовать на опережение. Стоит ей свистнуть сигнал вбрасывать мяч, как мы объявим, что матч уже закончен. Не факт, что работы у нас таким образом убавится, но один из главных тактических принципов — лучше иметь несколько линий защиты. Разумеется, есть риск, что она нас обставит, и тогда кавардак получится ещё больший, так что действовать нужно с большой осторожностью.

— Впрочем, у меня есть некоторые претензии. Что ещё за статуя Ниномии Киндзиро? В нашей школе такой нет.

Вот уж от кого я не ожидал услышать разумный довод. Моему удивлению нет предела.

— Э? Хватит нести чушь.

Общее одобрение списка ещё не означало, что она не станет придираться к мелочам. Пальцем она трепала угол своего экземпляра «Семи тайн» и принялась делиться своим мнением:

— Вот тут у вас привидение играет «4 минуты 33 секунды». Это ж комната, где занимается духовой оркестр — там полно инструментов. Так давайте сделаем оркестровую аранжировку. Будет и поживее, и привидению понравится.

Духовой оркестр в полном составе играет немое музыкальное произведение. Тогда там и все музыканты должны быть привидениями, и от атмосферы одиночества не останется и следа. Если Харухи какие страшилки не любила, так это грустные.

Не сбавляя оборотов, она уже добралась до третьего чуда.

— Кондиционеры в классах? Щас, разбежались.

А вдруг получится?

— С чего оно вдруг получится — с того, что вы мне тут что-то написали? Ну, как в следующий раз встречусь с директором, могу его спросить.

Ну, хоть какая-то надежда.

— И с зеркалом вашим интересно получается, — Харухи перешла к предложению Нагато. — Если аминокислоты перейдут в D-изомеры, то ведь не получится усваивать белки. Весьма удобно для похудения. Люди с избыточным весом к этому зеркалу будут в очередь становиться. Думаю, можно брать иен по сто с человека. Но тут важно не переборщить, так что длительность эффекта щедро ограничим до 48 часов.

Я думал, она заинтересуется приключениями в фэнтезийном мире, однако…

— Что ещё за возможные сиквелы? Если ты за один раз не смог нормально работу выполнить, нафиг тебе второй туда лезть. Да и вообще, слишком удобно как-то всё получается. То есть, в принципе, идея неплоха, но надо над сюжетными деталями поработать.

— Разумеется, — сказал Коидзуми, чьи мимические мышцы вот-вот должно было свести от напряжённой улыбки. Надо бы слово придумать, обозначающее радостный напряг, типа «напрядость».

Что же до шестой тайны...

— Это преступление — дело рук детективного клуба, — сразу заявила она. — По крайней мере, на метауровне. В самой истории виновником является некая тайная организация — «Общество друзей анатомической модели», и, надо полагать, подобные инциденты не прекратятся. Ведь эта тайная организация…

Почуяв, что продолжение фразы может доставить нам немало проблем, я решил, что лучше сейчас её не расспрашивать.

—

Скрестив руки, она повернулась к нам.

Так что, про седьмое чудо она ничего не скажет?

* * *

Я заметил, как на её лицо начинала возвращаться широченная улыбка, что не предвещало ничего хорошего. Не успел я сформулировать свои предчувствия, как Харухи сделала это за меня:

— А восьмое чудо я придумаю сама!

— Чё? — вырвалось из меня. — Ты что, читать не умеешь? Там же написано, что седьмого чуда никто не знает, как тогда может быть восьмое?

— Знать-то его не знают, но есть-то оно есть. Вот пускай оно пока неведомым и побудет.

Да, но...

— В чём проблема? Кён, если ты чего-то не знаешь, это не значит, что этого чего-то нет. 999-триллионную цифру числа пи тоже никто не знает, но всем понятно, что это вполне конкретная цифра от 0 до 9.

Да, но...

— «Семь тайн Северной старшей школы» — это законченная работа, и я её уважаю. И вижу, сколько сил в неё вложено.

Приятно слышать.

— Но ничто не мешает мне сделать своё чудо восьмым.

Но тогда оно уже не будет одним из семи.

— Среди «Четырёх небесных царей»[38] ведь всё время бывает и пятый.

Это в каком мире? Смотри не прогневай Дзикокутэна[39].

— Но изначальных «Четырёх небесных царей» ведь пять!

Харухи принялась загибать пальцы:

— Дзикокутэн, Дзотётэн, Комокутэн, Тамонтэн, Бисямонтэн. Видишь? Пятеро.

Я уже почти кивнул, но вдруг засомневался:

— Разве одно из этих имён не псевдоним кого-то из четырёх?

— Говорят, что Бисямонтэн — просто другое имя Тамонтэна, но это лишь чтобы народ запутать. А на самом деле Тамонтэн и Бисямонтэн — братья-близнецы. Ну, или у него раздвоение личности. Или наоборот, их двое, а они выдают себя за одного. Не важно. Главное, что так получается гораздо драматичнее.

Не знаю, что за драму ты тут разводишь, но по-моему, будет лучше, если наша история обойдётся без мстительных буддийских богов. Или всё же они здесь уместны? В любом случае не понимаю, с чего вдруг служители Тайсякутэна[40] стали бы людям мозги пудрить и скрывать своё число.

— Мыслить надо гибче и нешаблонней, иначе мы не сможем двигаться вперёд — а время нас ждать не будет. Так что отныне наступает эра восьми тайн!

Уже и эра новая. А смысла как не было, так и не появилось.

Я огляделся, надеясь получить поддержку своих возражений, но Коидзуми, встретившись со мной глазами, лишь развёл руками, обозначая безоговорочную капитуляцию.

Асахина-сан, уворачиваясь от речей Харухи, будто это были щупальца, поспешила в свой уголок, где принялась готовить чай, а Нагато раскрыла ещё одну детскую книжку.

Товарищи, ну разве так можно?

Похоже, бороться за то, чтобы восьмая из семи тайн была приемлемой, мне предстоит в одиночку.

Но если это чудо потом разойдётся по всем японским школам, виновата будет Харухи.

Та же запрыгнула в командирское кресло и сказала:

— Микуру, чай.

— А, несу.

— Самый крепкий, пожалуйста.

— Двойной сливовый чай из ламинарии подойдёт? — спросила Асахина-сан, радостно засуетившись у чайника.

Харухи была занята. Её взгляд метался между напечатанным сверхскоростной Нагато докладом и материалами, доставшимися от детективного клуба, при этом она то издавала стон, то улыбалась, то хмурилась. Лучше её сейчас не отвлекать.

Я вернулся на свой складной стул, и Коидзуми склонился к моему уху. О чём он собрался секретничать?

— Не то чтобы я был против говорить в открытую, — тихонько произнёс Коидзуми. — Но кроме семи тайн меня занимает ещё одна загадка. — Таким тоном, будто на что-то намекал, он задал вопрос: — А почему ты не используешь прозвище той девушки из детективного клуба?

Да просто так.

— В самом деле?

Что ты сказать-то хочешь?

— Судзумия-сан уже давно зовёт тебя по прозвищу. Что обозначает ваши с ней отношения.

Не представляю, о чём ты говоришь.

— И эта девушка называет Судзумию-сан «Хару». Почти как ты…

Я понял, молчи.

— …зовёшь Судзумию-сан по имени и без гонорификов.

Вот бы его заткнуть. Сейчас же.

— Использование имени без гонорификов — признак близких отношений, но это и не прозвище. Да у тебя и нет для неё прозвища, но ты вообще не допускаешь использования прозвищ по отношению к девушкам. Может быть, ты поступаешь так неосознанно, а может, это и сознательный выбор.

Я ничего не ответил, и он продолжил:

— Я не берусь судить о том, что является признаком большей привязанности: использование настоящего имени или прозвища, и в какой мере это характеризует близость между людьми.

Вот и помалкивай о том, чего не знаешь.

— Раз Судзумия-сан с самого начала зовёт тебя по прозвищу, то, полагаю, не было бы ничего зазорного в том, чтобы и ты называл её «Хару». Представь себе, что ты так делаешь.

Представил себе. Зря. Не следовало давать Коидзуми себя заболтать. Прежде чем я взял своё воображение под контроль, я успел представить себе, с каким лицом бы отреагировала Харухи, и мне сразу поплохело.

Увидев, как я побледнел, Коидзуми не выдержал и усмехнулся:

— Не стоит так переживать.

Трудно сказать, было ли это советом, предупреждением или выражением сочувствия. Он взял лист, на котором делал свои записи, и стал подправлять попаданчество в фэнтезийный мир из пятого чуда. Интересно, сколько редакций нам ещё предстоит сделать, прежде чем Харухи всё устроит.

Разрешите обратиться к вам с просьбой:

Придумайте для Харухи прозвище поинтереснее. Если мне понравится, я в следующий раз её так и назову. Письма шлите в литературный кружок Северной старшей школы. Победителя я потом объявлю лично.

Не имея больше собеседника, я заскучал и от нечего делать начал перебирать колоду из ста карт, оставшихся после незавершённой партии в «бодзу-мэкури».

О том, что влюблён я,

Слишком рано молва

Разошлась по свету.

А ведь только глубины сердца

Озарились думой о ней.

Я-то надеялся, что как при гадании, карты прольют свет на нынешнее положение вещей, однако получилась полная ерунда. Пришлось тянуть вторую карту.

Если б в нашем мире

Ничто не менялось вовек!

О, лодчонка на взморье!

Рыбак в ней правит веслом,

Второй — бичевой её тянет.

Я уже потянулся за третьей…

Что толку наугад тянуть карты, пока результат тебе не понравится, тем более что без современного перевода я их и понимал с трудом.

Надо напомнить Коидзуми, чтоб в следующий раз, как он принесёт настольную игру, она не требовала слишком высокого уровня образования. Я принялся перебирать в памяти разные иностранные игры, как вдруг мне кое-что вспомнилось.

Ах да. Надо бы ей рассказать. О том, что клуб любителей детективов попросил Нагато что-нибудь для них написать. На первый взгляд она не имела к этому отношения, старостой литературного кружка ведь формально являлась Нагато, но фактически в прошлый раз изданием литературного сборника заведовала Харухи.

— Эй, Харухи.

— Чего, Кён?

Харухи, попивавшая свой двойной сливовый чай из ламинарии, остановила на мне свой острый взгляд.

Не знаю, когда она успела переместиться, но Нагато снова заняла свой стул в углу комнаты и была полностью поглощена чтением. Серию детских книг она закончила, и на её колени вернулась толстенная энциклопедия.

Асахина-сан, стоя у переносной плитки, где кипятилась вода, то поднимала, то опускала чайницу[41], будто не могла решить, какой сорт заварить следующим.

Коидзуми тыкал себе в висок тупым концом карандаша и бормотал под нос что-то насчёт устройства фэнтезийного мира. Зрелище довольно необычное и слегка жутковатое.

Когда Харухи заняла своё привычное место, воздух в комнате как будто вспомнил, что в помещении полагается быть жарко, и температура начала потихоньку расти.

— Староста детективного клуба обратился с просьбой к Нагато.

— А? И что за просьба?

Весны уже не было и в помине, пора свежей зелени уступила место знойному царству гавайского антициклона, но «Команда SOS» продолжала работу в обычном режиме, несмотря ни на что.

Вызов Цуруи-сан

В последнее время после уроков я периодически слышал в комнате литературного кружка Северной старшей школы тревожные разговоры.

Их содержание варьировалось от зловещих выражений типа «уловка с алиби», «невозможное преступление», «убийство того-то», «трагедия сего-то», «ужас там-то» до жаргонизмов типа «пузырёк с йодом»[42], «берлстоунский гамбит»[43], «копчёная сельдь»[44], «мандолина Игрек»[45], «поворот Экройда»[46], которые для несведущего человека не имеют никакого смысла. В небольшой комнате не подслушать их было практически невозможно.

В дискуссиях участвовало в основном три человека, а в их центре находилась Нагато, но лишь потому, что она была молча поглощена чтением книги, которую держала в руках, и будто восковая статуя неподвижно сидела на стуле в углу комнаты литературного кружка, из-за чего остальным двоим приходилось стоять возле неё. Разговаривали в основном Коидзуми и наша светловолосая гостья, тогда как от Нагато изредка можно было услышать от силы несколько слов.

Если её лицо было лишено каких-либо эмоций, то двое других изрекали выражения вроде тех, которые я привёл выше, с явным смакованием, что производило довольно странное впечатление. Как можно с улыбкой разговаривать про трупы, жуткие преступления и обезглавленные тела? Напрашивалось, что эти двое — какие-то психи или маньяки.

Зато если повернуться в другую сторону, то открывался вид на прелестную горничную.

Единственная цветущая ромашка «Команды SOS», наряженная в весенний костюм горничной, внимательно разглядывала стоявшую на столе игральную доску. На круглых полях, расположенных сеткой 4x4, стояло несколько деревянных фигур[47]. Ещё одна похожая фигура находилась в её руках.

— Хм… гм-м-м…?

Минут пять она издавала прелестные вздохи, не решаясь, куда сделать ход, но я не уставал смотреть на то, как горничная-старшеклассница, совсем не выглядевшая сэмпаем, хмурила бровки и помахивала ресницами, рассматривая игровую доску то с одного угла, то с другого. Было в этом что-то успокаивающее — как глядеть на задремавшего котёнка. А вот заваренный ей и остававшийся на дне кружки зелёный чай уже совсем остыл.

— Вопрос к вам обеим, — начал Коидзуми, обращаясь к Нагато и нашей гостье. — Какой из прочитанных вами классических детективов вы считаете наилучшим?

— Хочешь, чтобы я вот так сходу назвала лучшую книгу в своей лайф? — Встряхнув золотистыми волосами, Ти[48], представлявшая клуб любителей детективов, прищепнула пальцами свой подбородок. — Они слишком разные, и их настолько изи к чему-то одному не сведёшь. К тому же я не претендую на хорошее знание японской литературы.

Нагато молча опустила свой взгляд на страницу книги.

— …………

— Тогда давайте рассмотрим литературу иностранную. Для начала, какая, по-твоему, лучшая книга у Джона Диксона Карра? Но поскольку в его зал славы принято включать романы «Человек-призрак», «Окно Иуды» и «Убийство в Плейг-Корте», предпочтительно выбрать произведение не из их числа.

И кто же, интересно, устроил этот зал славы?

Раздумывая над словами Коидзуми, Ти непроизвольно теребила кончики своих волос.

Обычно она позволяет своим локонам свободно ниспадать на лоб, но сегодня она их закрепила булавкой. Вот те волосы, которые в заколке не удержались, она и трепала.

— Мне импонирует простота этого вопроса. Я, конечно, читала не все из его книг, но в данном случае мой ответ — «Табакерка императора».

— О? Не ожидал такой выбор, хоть он мне и понятен.

— Хочешь сказать, что я назвала вери симпл вещь? Ничего не поделаешь, таково моё впечатление. А теперь твоя очередь, Коидзуми.

— Если выбирать лишь одно произведение, то остановлюсь на романе «Сжигающий суд». Речь в эпилоге меня глубоко поразила. Здесь мы видим превосходное сочетание литературы ужасов с детективом, причём столь цельное, что его даже не с чем сравнивать.

— У-у-уф. С этим не поспоришь, — сказала Ти и опустила взгляд на Нагато: — А каков твой выбор, Нагато-сан?

— …«Тёмные очки», — произнёс снизу тихий монотонный голос.

— Гм-м? — сказал Коидзуми.

— О? — сказала Ти.

Они переглянулись.

— Довольно неожиданно. Но в чём… Ты имеешь в виду использование подобной уловки в те времена — ты об этом?

— Хм-м-м… Видимо, об этом. Наверняка. Всё-таки там такое…

Понятия не имею, о чём они говорят, но от того, что эта троица друг друга понимала, мне становится не по себе.

Откровенно говоря, по-моему, самая большая неожиданность — то, что Нагато вообще дала ясный ответ на вопрос не входящего в «Команду SOS» человека, но её собеседникам было не до удивлений.

— Велл, нау вопрос задаю я, — радостно сказала Ти. — Назовите прочитанную вами книгу за авторством Энтони Беркли. Конкретно опубликованную под этим именем. Полагаю, вы все их знаете?

— «Дело об отравленных шоколадках», естественно, — тут же ответил Коидзуми.

— «Дело об отравленных шоколадках». Нагато-сан?

— …«Отравленные шоколадки».

Ти и Коидзуми одновременно вздохнули.

— Что ж, так оно и есть. Но если мы исключим данное произведение… То думаю, я выберу либо «Убийство на верхнем этаже», либо «Второй выстрел».

— Нельзя забывать про «Суд и ошибку» и «Отравление в Уичфорде». Вери фанни вещи.

Двое стоявших у стула Нагато призадумались.

— Думаю, с Беркли мы разобрались. Его главный шедевр своей значительностью затмевает все другие работы, примерно как солнце планеты.

— Угу. Это раритетный пример детектива, который можно смело рекомендовать и адвансед, и бегиннер. — Изрекая эту фразу, которой место на рекламном плакате в книжном магазине, Ти коснулась заколки в волосах. — Кто следующий?

— …………

Нагато аккуратно перевернула страницу лежавшей у неё на коленях книги.

— Давайте снова спрошу я. Если говорить о классических детективах, то нельзя не упомянуть Эллери Куина. Какая из его книг ваша любимая?

— У меня есть предложение, — сказала Ти, чуть подняв руку. — Давайте очертим лимит произведениями, в названиях которых фигурируют страны. Стыдно признаться, но кроме них я мало что читала. Ну, кромеXиY, разумеется.

— То есть, «Трагедию Игрек» исключаем? — казалось, Коидзуми почему-то был этим доволен. — Ну и ладно. Серия с названиями стран — это кладезь шедевров.

— Лично я выберу «Тайну египетского креста». Вещь простая и элегантная.

— Мой очевидный фаворит — «Тайна сиамских близнецов». Да, я понимаю, что могут возникнуть возражения. Там есть к чему предъявлять претензии. Но вот кульминационная сцена, когда персонажи находятся в критической ситуации, а Эллери делает своё умозаключение, и когда кажется, что всё пропало, но тут приходит чудесное избавление..! Эта последняя строчка, в которой Куин объявляет инспектору единственный факт, после чего опускается занавес. Где ещё финал так красив и настолько берёт за душу?

— Так тебя интересует не столько детективный компонент, сколько развлекающий вообще? Конечно, каждый читает книги по-своему, но у меня складывается филинг, что ты придаёшь особое значение финалу… Нагато-сан, хотелось бы услышать твой выбор.

— …«Греческий гроб», — последовал тихий ответ.

— В самом деле? «Тайна греческого гроба»? От Нагато-сан я ожидала чего-то менее банального.

Переворачивавшие страницу пальцы Нагато замерли.

Коидзуми кисло улыбнулся:

— По-моему, такой выбор вполне в духе Нагато-сан. В конце концов, во всей серии эта книга самая объёмная.

По-моему, зря он так сказал.

— Это признанный шедевр в одном ряду с «Тайной голландского башмака» и «Египетским крестом», так что я не вижу повода для возражений.

— И всё-таки, Икки Коидзуми, думаю, не многие стали бы рекомендовать «Сиамских близнецов».

— Может быть. Но всё же, скорее, будут рекомендовать эту книгу, а не «Тайну китайского апельсина».

— А, ну да, что есть, то есть. Кстати, ведь «Сиамские близнецы» известны тем, что в них отсутствует«вызов читателю». Во всех остальных книгах серии он даётся непосредственно перед разгадкой. Не потому ли, что автор сам не уверен в сконструированной им логике? Не по забывчивости же он так поступил.

Коидзуми кивнул и перевёл взгляд на книжную полку:

— Разумеется, автор произведения, Куин, не стал включать так называемый «вызов читателю» вполне осознанно, но вовсе не из-за смутности умозаключений. Причину разъяснил Каору Китамура, написавший роман-подражание «Тайна японской монеты: Последнее дело Эллери Куина». И у нас здесь как раз есть его экземпляр.

Он вытащил с полки книгу, по всей видимости, находившуюся в личной собственности Нагато, и принялся её листать.

— Я процитирую одного из персонажей. Спойлеры упоминать не буду. Простите, что начинаю с середины речи.

По этой причине для каждого ареста был подготовлен свой ряд умозаключений, и вся история превратилась в логическое состязание, в котором главный вопрос заключается в том, какая же из логик возобладает и как далеко она зайдёт. А посему, наличие «вызова читателю» нарушило бы фундаментальный принцип всей истории. Ведь само слово «вызов» в оглавлении сигнализировало бы, что все ранее высказанные предположения были ложными.

— Позже он говорит:

В «Сиамских близнецах» последним решающим доводом для установления личности преступника являются действия самого преступника. Разумеется, на него указывают и логические подсказки, но конечный результат определяется не логикой. Потому и не было вызова читателю — в «Сиамских близнецах» его изначально быть и не могло.

— Что скажешь? Теперь попробуй воспринять сюжет «Сиамских близнецов» с учётом этих соображений. Всё становится на свои места, не так ли?

Коидзуми посмотрел на Нагато. Та не отрывала взгляда от лежавшей на её коленях книги, однако, по сравнению с обычным положением, её голова наклонилась на лишний миллиметр. Но вскоре она вернулась в исходное положение — похоже, девушка быстро просчитала всё в уме, пришла к некоему ответу и продолжила чтение.

Ти жестом дала понять, что сдаётся:

— Боюсь, что моя голова всё ещё в потёмках. Икки Коидзуми, прошу объяснить всё более дольче и адажио[49].

Кажется, они уже перешли на кулинарный жаргон.

— При объяснении Каору Китамура использует такие термины, как «метод временного исключения» и «круговой метод», но говоря по-простому, причина в том, что в целях оптимизации процесса установления личности преступника ненужный вызов читателю было лучше исключить.

Не знаю как Ти, а я ничего не понял.

— Может, у тебя и не получится это понять, точнее, получится, но только если ты прочитаешь «Сиамских близнецов» и при этом с самого начала будешь задаваться вопросом, а почему из всей серии с названиями стран этот роман единственный, в котором нет вызова читателю. А если в качестве дополнительного материала использовать «Тайну японской монеты», тебя могут ждать новые открытия. Тем, кто с этими книгами ещё не знаком, я предлагаю читать их именно так.

Не думаю, что при чтении детектива надо настолько заморачиваться.

— И то верно, — сказал Коидзуми, и поставил книгу обратно на полку. — Однако, мне кажется, у отсутствия вызова в «Сиамских близнецах» есть и другая причина.

— Да, и какая?

Штатный красавец «Команды SOS» улыбнулся нашей гостье:

— Действие «Сиамцев» происходят в особняке на вершине горы, позже окружённом лесным пожаром. Во всей серии названий стран это единственный герметичный детектив.

— Ну, кстати, да. Но причём тут это?

— Подумай о преимуществах сюжета с «замкнутым кругом». Персонажи никуда не денутся и ниоткуда не возьмутся. Иными словами, диапазон подозреваемых ограничен лишь теми, кто присутствуют

— И персонажей в принципе немного.

— Это тоже одно из преимуществ. В обилии персонажей легко запутаться, особенно если сюжет иностранный.

— Мне гораздо труднее запоминать японские имена. И всё же какое отношение герметик сюжет имеет к вызову читателю?

— Ограничение списка подозреваемых замкнутым пространством в свою очередь означает, что можно ограничить и диапазон логики рассуждений. В случае «Сиамских близнецов» очевидно, что преступником может быть только человек, находящийся в особняке, из которого невозможно выбраться. Быть может, Куин посчитал такую ситуацию слишком простой для «вызова читателю».

— Понятно. Остров, отрезанный штормом, или горная вилла в разгар метели обладают подходящим вайбом, уменьшают число персонажей и делают проще сюжет — ты это имеешь в виду?

Были мы уже изолированы и на острове, и в горах. Я бы попросил вас перестать подбрасывать Харухи новые идеи, пусть даже её сейчас здесь и нет.

— А вообще, — тут Коидзуми подарил Ти улыбку, — в чём заключается изначальный смысл вызова?

— Разве это не обращение к читателю? «Раз уж ты досюда дочитал, то тебе ведь проще яблочного пирога догадаться, что тут к чему, так что дерзай! Вот только куда твоей думкопф тягаться с тем, что я тут навыдумывал — ва-ха-ха-ха-ха!»

— Полагаю, не так уж часто писатель добавляет вызов просто из вредности.

— А зачем тогда?

— С прямо противоположной целью.

— С противоположной?

Коидзуми не стал отвечать сразу, а посмотрел как будто вдаль.

— На эту мысль меня натолкнул один недавно прочитанный классический детектив.

Ближе к делу.

— Ближе к делу, — сказала Ти.

— В этом детективе содержится основательно выстроенная загадка, и он идёт по пути истинного детективного жанра, то есть опирается именно на логику, притом мастерски. — Он снова обернулся к книжной полке. — Следователь перечислил пять условий для определения преступника, и единственным персонажем, подпадавшим под все, был персонаж А, то есть, преступника установили методом исключения в стиле Куина. Однако…

Глаза Коидзуми пробежали по корешкам книг из коллекции Нагато.

— Мы, читатели, разумеется, знали, что кроме персонажа А этим условиям больше никто не соответствовал. Ведь других людей по сюжету не было. Но как об этом мог знать детектив?

— Ага, — Ти ухмыльнулась. — Читатели видят список персонажей на форзаце, но детектив-то сам один из этих персонажей, и ему этот список не доступен.

— Говоря по-простому, да. Здесь ведь место преступления не изолированное, и число возможных персонажей не ограничено. Как можно исключать возможность появления некого третьего лица, прежде в истории не упомянутого, которое также удовлетворяет всем пяти условиям?

— И так как же?

— А в книге этому не было никакого особого объяснения — потому она и произвела на меня большое впечатление. Откуда персонажу произведения — не автору и не читателю, а всего лишь персонажу — знать о том, что никаких других людей, отвечающих заданным условиям, нет?

— Хм-м. Это та самаяпроблема позднего Куина.

— Именно, — Коидзуми кивнул.

Что это ещё такое?

— Позвольте мне процитировать отрывок, в котором проблема позднего Куина сформулирована предельно лаконично.

Он достал с полки ещё одну книгу.

— В романе Тору Хикавы «Предпоследняя истина» следователь, по сюжету имеющий то же имя, объясняет это следующим образом:

[…] Вызов читателю в серии с названиями стран не имеет практически ничего общего с тем духом благородства, о котором писал Рампо Эдогава. Его появления требует сама логика.

Вкратце, автор, находясь по отношению к своему произведению на мета-уровне, может творить там всё, что в голову придёт. Однако от такого произвола вся его работа может рассыпаться. А потому необходим механизм ограничения подобного произвола, некая декларация о том, что он сам себе запрещает делать — и таким механизмом становится вызов читателю.

— Далее:

[…] Предположим, детектив на основании некой улики пришёл к выводу, что преступление совершил персонаж А. Однако, эта улика была ложной: её оставил истинный преступник Б в расчёте ввести детектива в заблуждение. И опровергнуть ложное заключение можно, только находясьснаружимира произведения — у детектива, который является лишь персонажем, такой возможности нет. И это приводит нас к неизбежному заключению, что с точки зрения логики внутри мира произведения однозначно установить преступника попросту невозможно. Вот к такому сокрушительному выводу пришли и Норидзуки-сан, и Куин.

— Ну так что? Теперь всё ясно?

Что ещё за Норидзуки-сан такой?

— Ринтаро Норидзуки. Писатель детективного жанра, которого можно назвать Эллери Куином наших дней, а также превосходный критик. Именно он начал заниматься проблемой позднего Куина.

Коидзуми поставил томик обратно, а вместо него взял другой.

— За подробностями можно обратиться к эссе «О раннем Куине», включённом в «Детективную школу Ринтаро Норидзуки — Зарубежные работы — Убийство как сложное искусство».

И чего на этой полке только не находится. Не удивлюсь, если она четырёхмерная и сделана из пока не открытых материалов.

— Вызов читателю не только связывает руки автору, но оказывает эффект и на читателя. Норидзуки пишет: вызов нужен и затем, чтобы читатель перестал, будто в азартной игре, «делать ставки» наобум и сам подготовился к рассудительному установлению личности преступника. Лишь после того, как подобные обоюдные ограничения установлены, появляется формальная замкнутая система, автономное пространство, в котором головоломка может быть разрешена.

А попроще нельзя объяснить...

— Иными словами, даже если читатель по дороге просто почует, кто преступник, и вдруг окажется прав, то автор не засчитает это своим поражением. От читателя требуется установить личность преступника, используя чистую логику.

Понятия не имею, в чём смысл такого соревнования, но у меня такое чувство, что имеет место одержимость самим подобным форматом.

— А ничего другого здесь понимать и не требуется. — Коидзуми взял с полки ещё одну книгу. — Существует различные подходы к осмыслению проблемы позднего Куина. Возьмём, к примеру, рассказ Арису Арисугавы «Прогулка накануне Нового года» из сборника «Проницательность Дзиро Эгами». В этом рассказе между персонажами Арису Арисугавой и Эгами-сэмпаем состоялся следующий разговор:

— А что если из-за ложных улик безупречное умозаключение станет вовсе невозможным?

— В ситуации отсутствия безупречного доступа к информации не может быть и безупречного умозаключения — это верно и для детективного жанра, и для реального мира. Впрочем, поскольку объём информации, содержащейся в художественном произведении, принципиально конечен, в реальном мире реализуемость идеальной дедукции ещё менее вероятна. Но при всей недостижимости логического

— Другими словами, не стоит рассуждать над этим чересчур глубоко.

А вот авторам детективов приходится ломать голову не только над уловками преступников и дедуктивными приёмами, но ещё и над такой заумью. Нелегко им живётся.

Коидзуми опять начал копаться в книгах:

— Предложение Эгами-сэмпая можно кратко обобщить. В романе Кодзи Исидзаки «Убийство среди записей» рассказывается о серийном убийце, чьи преступления происходят со странной регулярностью, и при попытке составить психологический портрет преступника происходит следующий разговор:

— А что если преступник понимает, что мы будем составлять его психологический портрет? Если его действия и оставленные на месте преступления улики намеренно были избраны таким образом, чтобы итоговый профиль указывал на кого угодно, но только не на него? Следователи не могут знать, что́ убийца оставил для них специально.

— Персонаж Кодзи Исидзаки на это отвечает:

— Это Гёделевская проблема[50], что равнозначно тупику классического детективного жанра.

— Другой же персонаж говорит:

— Само составление психологического портрета Гёделевскую проблему и порождает, а посему она неизбежно возникает и при расследованиях в реальной жизни. Так не естественно ли её появление и в классических детективах?

— То есть персонаж приходит практически к тому же выводу, что и Эгами-сэмпай, но я думаю, что пример с психологическим портретом преступника нагляднее. Даже в художественном произведении, если оно основано на реальном мире, должны действовать его законы. Всё это кажется вполне очевидным, но многие произведения этот принцип игнорируют, так что напомнить о нём не будет лишним.

От таких речей у меня складывается ощущение, что Гёдель с поздним Куином — это примерно одно и то же.

А ещё складывается ощущение, что авторы регулярно вводят в произведения в качестве персонажей самих себя. Классические детективы — это что, такие романы о себе?

— Персонажей, одноимённых с автором, мы можем обсудить позже, — уклонился Коидзуми.

Так и не вернув книгу на место, он достал с полки небольшой журнал.

— Теперь давайте ознакомимся с более радикальным мнением. Вот что написал Рэйто Никайдо в своей колонке «Священный меч логики»:

Проблема позднего Куина, поднимающая вопрос о привилегированном положении детектива, по сути является лишь оправданием для недоработки со стороны автора и его персонажа. Поскольку фигура детектива является жанровым средством, задача которого заключается в том, чтобы привести в движение умственный процесс дедукции, то никакой проблемы никогда и не было.

— Одним махом он расправился со всей задачей.

Резко, но зато откровенно. Вместо того, чтобы отвлекаться на ненужные вопросы, нужно просто работать. Вот как я сейчас с Асахиной-сан.

— Бритва Оккама? В зависимости от места и времени она бывает весьма полезным инструментом. Но есть такие жанры, от которых читатели именно интеллектуально игры с ненужными вопросами и ждут. Хотя должен признать: вне круга любителей ов они действительно едва ли кому-то интересны.

Ну, думаю, лучше действительно иметь представление о том, чем занимаешься.

— Довольно необычный случай можно найти в романе «Дела инспектора Обэсими» за авторством Рэйитаро Фуками, где в седьмой главе под названием «Серийные отравления тетродоксином» следователь восклицает:

— В будущих детективах от персонажей тоже будет требоваться гибкость мышления! Чтобы не провалиться в проблему позднего Куина, нам нужно критически относиться к любой полученной информации, всё перепроверять. Иногда нам придётся вырываться за пределы собственного мышления!

— Хотя конкретно это уже можно считать шуткой. Детектив знает, что он персонаж романа, и позволяет себе высказывания, игнорирующие соображения мета-уровня. Не зайди автор так далеко, персонажи не смогли бы так выражаться.

Даже не знаю. На кой чёрт они во всё это лезут? Эти авторы классических детективов что, сборище чокнутых, находящих радость в самоистязании, будто монахи-аскеты?

— Однако, с учётом того, что проблема позднего Куина проистекает из теорем Гёделя о неполноте, я должен добавить, что хотя её применение в качестве философского аргумента вполне допустимо, существует мнение, что включать её в структуру повествования художественного произведения неуместно.

Коидзуми вернул процитированную книгу на её законное место.

— Вернёмся к изначальной теме…

А какая тема-то?

— Смысл существования вызова читателю, если не ошибаюсь, — вспомнила Ти. — Герр Коидзуми, подобные соображения никак не помогут преодолеть недовольство тем, что в негерметик сюжете число персонажей ограничено неясно чем. Не играет ли здесь какую-то роль вызов читателю?

— Как раз в детективах подобного типа он наиболее эффективен. Требуется ограничить число подозреваемых, но обстоятельства совершения преступления не позволяют этого сделать. И если не проявить осторожность, под подозрением окажется вообще всё человечество. И что же нам тогда делать?..

— А если добавляешь вызов читателю, то получается, что так даже гуд. Объявляешь, что преступником является один из фигурирующих персонажей, и уже как будто одолжение делаешь и соблюдаешь правила фейр плей.

— Незачем формулировать настолько прямолинейно. Если добавить вызов, то читатель, пусть подсознательно, пойдёт у писателя на поводу. Здравый смысл подсказывает: преступником не может оказаться не упомянутое третье лицо, ведь тогда со стороны автора это будет произволом — и на что тогда рассчитывает писатель? Трудно объяснить. Если преступником окажется кто-то со стороны, тогда во всём вызове не будет никакого смысла.

— То есть он так выворачивает в своих интересах негласное соглашение между писателем и читателем?

— Таким образом автор ограничивает круг персонажей, не ставя себя в невыгодное положение, и всего лишь не распыляет подозрение сверх меры. Просит читателя принять то, что сам он не смог устранить возможности того, что преступником может оказаться стороннее лицо.

Тогда это скорее отмазка, чем вызов.

— Я бы не был столь категоричен, — сказал Коидзуми. — Также стоит отметить, что в детективах, включающих вызов читателю, желательно, чтобы имелся персонаж, одноимённый с автором. Ведь от этого имени и должен быть брошен вызов.

— Существуют два подхода к совпадению нейминга автора и персонажа: куиновский и ван-дайновский, — подметила Ти.

— И оба имеют право на существование, — не стал спорить Коидзуми. — Конечно, полноценный детектив, включающий в себя вызов, является интеллектуальным состязанием между писателем и читателем. А раз вызов формулирует писатель, то он должен делать это от своего имени. Но если автор вдруг появляется на середине произведения и начинает изрекать мнение со своего мета-уровня, это неизбежно

Некоторое время присутствующие молча размышляли.

— Мистер Коидзуми, я прекрасно вижу, что вызов читателю является для вас личной одержимостью, — Ти ухмыльнулась. — Но у меня нет причин её разделять. Для меня нет большой разницы, содержит ли произведение такой вызов, пусть даже это и классическая загадка «Кто это сделал?» наподобие работ Эллери Куина.

— Из произведений Куина вызову читателю уделяется внимание лишь в серии с названиями стран и в «Доме на полдороги», — Коидзуми пожал плечами и продолжил: — Но я хотел бы отметить, что непременным условием головоломки является намерение автора добиться того, чтобы читатели с ней поборолись.

— Подобный вывод приводит тебя к чрезмерному догматизму, а мне как-то не по нраву такой дубызов.

Последнее слово я не сразу переварил.

Ти вдруг повернулась и спросила:

— Нагато-сан, а по-вашему, каким условиям должен отвечать классический детектив?

— Не быть нечестным, — тут же кратко ответила Нагато.

— То есть, он должен быть честным?

Ответом на вопрос Коидзуми было молчание.

— А, кажется, я поняла. «Быть честным» и «не быть нечестным» — это не одно и тоже.

Похоже, Ти решила, что разгадала, что имела в виду Нагато.

— Иными словами, она хочет сказать, что пока в тексте не содержится лжи, всё в порядке. Ну, то есть ложь тоже может быть, но логически вычисляемая.

Коидзуми указал на представительницу детективного клуба.

— Если история подаётся от первого лица, то нечестность рассказчика не составляет большой проблемы. Но врать с позиции всеведущего третьего лица, наверное, плохая идея?

— Это Нагато-сан и имеет в виду. Если рассказчик в третьем лице станет читерить, она этого не пропустит.

— Весьма радикальный подход. Если в мире классического детектива где-то существует свой папа римский, её могут заклеймить еретиком.

— Находясь на уровне Нагато-сан, прочесть между строк авторские намерения не сложнее, чем заломить руку трёхлетнему ребёнку. — Тут Ти призадумалась. — В конце концов, принципиальной разницы между первым и третьим лицом нет. Первое лицо — точка зрения персонажа, а третье лицо — это первое лицо автора. Просто субъект исключён из повествования.

— То есть можно сказать, что при повествовании от первого лица имеет место общение в треугольнике «писатель-читатель-персонаж», тогда как при повествовании от третьего лица это диалог между писателем и читателем?

— Скорее, — продолжила Ти, — в третьем лице рассказчиком выступает условный бог, а первом лице — фигура писателя, а посему он волен выбирать, что́ рассказывать, а где-то может и приврать.

— Волен, но не слишком. Если увлечься таким писательским лукавством, то можно легко перейти критическую грань, за которой…

Так, внимание.

Взор Асахины-сан стал серьёзным и решительным.

— Эх, — вырвалось из неё.

Она протянула руку в коробку, где лежали игральные фигуры, взяла несколько деревяшек разной формы, посмотрела на них под разными углами, а потом уверенно протянула одну из них мне.

— Вот, прошу.

Мне не хотелось расставаться с фигуркой, всё ещё сохранявшей чуточку тепла её тела, но игра уже достигла финальной стадии, и я, не раздумывая, поставил полученную фигурку на одно из свободных полей шестнадцатиклеточной доски, образовав тем самым ряд из четырёх фигур одного типа.

— А! — Асахина-сан наклонилась всем телом вперёд, разглядывая доску округлившимися глазами. — Вижу... Вот к кому ты здесь пристроился. Опять я проиграла.

На этом признании игра закончилась. Её грустная улыбка тронула моё сердце.

— Кварто, — сказал я наконец.

* * *

Вот такая сцена из жизни «Команды SOS» (минус командирша, плюс одна гостья) разыгралась на пороге весны и лета, когда на носу уже маячил сезон дождей.

По завершении нашего матча из пяти партий настольной игры, Асахина-сан засуетилася, готовя нам чай.

Первым делом она собрала все кружки, включая гостевую — которая была у Ти, поставила чайник на плитку и сжала в ладонях наполненную первосортными листьями чайницу так, будто там было настоящее сокровище. Как же успокаивающе наблюдать после уроков прелестную фигурку нашей горничной.

Вчера Коидзуми принёс тараканий покер, и мы попробовали в него сыграть, но Асахина-сан совершенно не умела обманывать, так что когда она клала карту и говорила «муха», я сразу видел, правда это или нет. Я пытался совсем не смотреть на её лицо, но и по её голосу всё тоже было совершенно понятно. Что не удивительно: без ложной скромности могу сказать, что по Асахине-сан я уже стал экспертом.

— Прошу.

Вскоре она с улыбкой поставила передо мной чашку и пошла обслуживать троицу, которая в углу комнаты была поглощена довольно бессмысленным обсуждением узкоспециализированных вопросов.

Ти и Коидзуми, выразив благодарность, приняли чай и тут же возобновили разговор, для обычного человека практически непостижимый и полный страшноватых слов, тогда как Нагато совершенно не обратила внимания на поставленную рядом с ней чашку. Кстати, я вообще не помню, чтобы она в клубной комнате пила чай, однако чашки постепенно пустели, так что либо она отпивала, пока этого никто не видел, либо поглощала чай каким-то неизвестным космическим способом.

А эта Ти у нас ещё долго торчать будет? После того, как она после уроков вернула Нагато взятую книгу, она всё хлестала чай да вела бесконечные разговоры с Коидзуми и Нагато… в основном с Коидзуми. Похоже, в клубе любителей детективов привыкли делать всё, что им в голову взбредёт.

После того как Асахина-сан разнесла всем чай, она уселась напротив меня, взяла чашку обеими руками, подула на неё и сделала глоток.

— Что-то Судзумии-сан всё нет.

— Ничего особенного, — сказал я, взглянув на пустое командирское кресло. — Она в классе говорила, что у неё сегодня будут дела. Кажется, какое-то совещание комитета по благоустройству.

— А она озаботилась порядком в школе? Я и не знала.

— Мы в классе жребий тянули, кого назначить в комитет, так что это чистая случайность.

Хотя зная Харухи, можно было предположить, что она подсознательно вмешалась в жеребьёвку, чтобы войти в комитет по благоустройству. Только бы она чего не задумала.

* * *

Вскоре стало понятно, что мои опасения были напрасны.

Не отрываясь от своих безответственных речей, наша раздражённая командирша прошагала от двери к своему столу.

— Микуру, чайку, пожалуйста. Не слишком горячего. О, привет, Ти. Не стесняйся, садись. У нас стульев и на гостей хватит. Коидзуми-кун, кончай с чашкой позировать — у тебя не получается. Рада видеть, что Юки сегодня в хорошем настроении. И тебе привет, Кён.

Пока она тараторила, её накопившееся на заседании комитета раздражение постепенно сходило но нет, так что на меня она посмотрела уже со вполне нормальным выражением лица. Харухи запустила компьютер и спросила:

— Ничего интересного без меня не произошло?

Пока я думал, как сформулировать то, что здесь происходило последний час, компьютер объявил:

«Вам письмо!»

Сигнал был записью голоса Асахины-сан. Там и другие сигналы есть, может, как-нибудь потом их покажу. Сейчас не до того.

— Вот-те раз, — даже Харухи удивилась, — в кои-то веки кто-то пишет на адрес «Команды SOS».

С тех пор как этот сайт появился, там едва ли хоть что-нибудь происходит. Я уж было подумал, что нашёлся идиот, который разделяет заявленные «Командой SOS» цели по поиску необъяснимых явлений и решивший с нами связаться, толком не разобравшись, кто мы такие, однако…

— О? Это от Цуруи-сан. С чего вдруг она почтой заморачивается?

Харухи вопросительно наклонила голову, да и мои шейные позвонки от таких слов начали занимать диагональное положение.

Наша Цуруя-сан? На электронную почту? На адрес «Команды SOS», на который практически вообще никто ничего не пишет?

Она ж к нам обычно в первую очередь ломится без стука, с чего вдруг она вздумала связываться с нами окольными путями?

В ответ на мой вопрос Асахина приподняла руку:

— Цуруи-сан уже несколько дней не ходит в школу. Нет, она не заболела. Сказала, что ей нужно куда-то уехать по семейным делам. Учителя дали ей разрешение.

— Э, во как, — сказала Харухи, взяв мышку. — И она нам теперь оттуда что-то шлёт? Типа фоток с местными видами?

Однако, отхлебнув чая Асахины-сан и выдав «гм-м-м?», она нагнулась поближе к монитору.

— Хотя, похоже, что нет… А вот, тут файл прикреплён.

Мне стало любопытно, и встав за спиной Харухи, я глянул на письмо.

И чуть не застонал.

Вот ни раньше, ни позже.

Я глянул на троицу в углу комнаты. Коидзуми, Нагато и Ти смотрели на меня, гадая, что происходит.

Цуруя-сан додумалась прислать «Команде SOS» вызов.

* * *

Харухи зачитала вслух:

Здоров, Команда SOS!

Как там у вас? У меня такое — просто обалдеете!

Я тут со своим мега-папкой с места на место шатаюсь. Сижу обычно на всяких мероприятиях рядом с ним и улыбаюсь всем — скукотища, аж жуть. Никакого нормального отдыха: никто одной погулять не даст, как знаешь, так сиди и убивай время. Не, я понимаю, связи нужно заводить, всё такое, но, по чесноку, уже достало быть для всех вокруг просто куклой с фамилией.

И вот, занималась я всем этим, а тут случилось со мной одно занятное происшествие. Ага, представьте себе. В общем, я вам написала про эпизод из своей поездки. Попробуйте разобраться в том, что в файле, приложенном к письму. В конце будет вопрос, постарайтесь на него ответить.

Пока-пока!

Харухи настолько идеально имитировала интонации Цуруи-сан, что казалось, будто это она сейчас и говорила. Мне сразу подумалось, что это какая-то уловка. Наверное, из-за того, что перед этим я наслушался разговоров про детективы.

— Ага, — глаза Харухи засверкали. — Цуруя-сан времени зря не теряет. Уехала чёрт знает куда, а задачку нам прислала — подыскивала что-то интересное для наших послеурочных занятий. Кён, ты бы учился у неё хоть немножечко. Цуруя-сан хоть и не член команды, зато вот как думает о ней!

Ну не знаю. Не в характере Цуруи-сан особо переживать за Харухи, да и никаких обязательств уведомлять нас о происходящем у неё нет, так что, когда она пишет про «занятное происшествие», я начинаю нервничать. А тут ещё и какой-то «вопрос» и «ответ» будет.

Харухи кликнула мышкой и открыла приложенный текстовый файл.

— То есть, сама загадка тут. Ну, посмотрим, что́ она нам прислала.

Она принялась читать вслух.

* * *

Значит, зависаю я на банкете в каком-то отеле.

Скукотища. Меня отец сюда притащил. Но я уже привыкла: нудятина она на то и нудятина, чтобы быть нудной.

Кругом только дядьки и тётки древние, меня им всем показали, представили, и больше делать мне тут нечего: миссия завершена. А вот батя всё ещё вкалывает: стоит с шампанским и болтает с биг боссами. Я уже привыкла. Перестали на меня внимание обращать — вот и ладненько.

И вот шатаюсь я по огроменному банкетному залу со стаканом апельсинового сока в дорогущем платье с кружевами — еле ноги передвигаю. Эти тряпки папаня заставил меня надеть, я от них устала страшно. Сколько ни говорю ему, что мне оно совершенно не идёт — не слушает, и всё тут.

А там стена вся стеклянная, остановилась я у неё посмотреть, что внизу — интересного нет ничего. Этаж-то третий примерно, хорошего вида и не получится. Может, ночью он получше, но сейчас-то солнце светит вовсю.

В конце зала у стены кресла стоят, вот я думаю: пойду там посижу, передохну немного. Делать мне нечего, есть не хочется, да и вообще мне здешняя кухня не нравится — дорого ведь ещё не значит вкусно.

И вот направляюсь я туда, а там уже сидит девчонка моего возраста.

Походу, она в том же положении, что и я. На башке у неё хаер навороченный, серебряным ободком стянутый, а рядом тётка какая-то сидит — прислуга, наверное. Девчонка разодета чуть ли не престижней меня, а на тётке — брючный костюм, вот я и подумала, что прислуга. Тётка девочке всё что-то говорит, а девчонка всё кивает, и вид у неё кислый-кислый. Как я её понимаю! Мне и самой здесь мрачно.

Думаю, надо бы с ней подружиться.

Ставлю свой стакан

Прет!

Чё, тебя папка сюда притащил? Меня тоже. Взрослые они такие — чё с них взять. Думают, дочкой свой хвастаться надо, будто они её на турнире по гольфу выиграли. А если ещё и в кружева её вырядить, так все вообще обзавидуются. Хотя ты и правда красивой получилась. Не, правду говорю — чё я, врать буду, что ли? И вообще я думаю, нам как молодым надо объединяться. Согласна?

Вот натараторила я ей и руку протягиваю.

А она такая как глаза выпучит, а потом как давай хихикать. А чё смешного-то? Да и тётка рядом с ней тоже на меня пялится, будто у меня две головы, три уха. Я ж по-хорошему просто познакомиться подошла… А, пофиг.

Девчонка, значит, руку мою берёт и встаёт рядом.

А улыбается-то как — картина тушью. Простая улыбка людям вообще куда полезнее, чем морда кирпичом.

— Приятно познакомиться, — говорит она.

И голосок у неё милый — как я и думала.

Лады. Пошли!

Веду я её, значит, за руку из банкетного зала. А тётка та за нами не пошла. Может, растерялась из-за того, как шустро я у неё из-под носа девчонку увела. А может, она меня в лицо знает. Ей-то какая разница: за периметр мы всё равно не выйдем.

Идём мы, идём, я её за руку веду и чувствую, что она за мной не успевает, и стараюсь топать помедленнее. Спускаемся с ней на эскалаторе на первый этаж.

У тебя как со спортом, — спрашиваю, — в теннис играешь?

Она замялась, говорит: «ну, немного». Вот и ладушки.

Напрямик идём через фойе на ресепшен, и чувствую, что на нас все зырят. Может, потому что она такая красавица.

На ресепшене сидит консьержка в стильной униформе, и вот я её прошу об одолжении. Та держится дружелюбно, но профессионально, слушает меня, а потом улыбается и говорит: конечно, без проблем, сейчас всё устроим. Подружка моя ей кланяется, и пока консьержка куда-то звонит, мы с ней выходим из здания через парадные двери.

Вот стучим мы с ней башмаками по дорожке.

Как-то слишком легко всё получается — явно местные меня в лицо знают. В таких ситуациях от громкой фамилии польза таки есть. Конечно, то что я в своей семье родилась — не моё достижение, и нечего этим хвастаться, но сколько бы я ни натерпелась из-за своей фамилии, а иногда радуешься, что у тебя она есть. Нет, я бы свою фамилию менять не стала. Тот ещё гемор.

Доходим мы с ней до теннисного корта при отеле. Я его ещё из банкетного зала заметила.

Заходим мы на корт и сразу топаем в раздевалку. Там нас на скамейке уже дожидаются два комплекта спортивных костюмов, туфли и ракетки. Вот такие шустрые консьержки работают в первоклассных отелях. И ведь что характерно, даже размеры все наши. Туфли на ногах сидят, как будто на заказ сделаны.

Девчонка свой спортивный костюм разворачивает, улыбается. Собралась переодеваться, но тут я её останавливаю.

А давай прям так играть. В кои-то веки такой шанс выдастся.

— В платьях, то есть? — она растерялась.

Ну да. Переобуться — давай переобуемся, а платья оставим. Покажем всем, как играют в кружевах. Пусть знают, что мы не куклы, мы вообще-то подвигаться хотим. Здорово же?

Она на меня пялится, типа, характер показывает, а потом рукой махнула и говорит:

— Ну давай.

Есть контакт — вот и хорошо.

Берём, значит, ракетки, идём на корт. Больше там никого нет, так что вся площадка в нашем распоряжении. Жаль, что нам всего один корт нужен.

Я соглашаюсь, чтоб она первая подавала, чуть разминаюсь и занимаю свое место на грунтовом корте.

Девчонка встаёт по диагонали от меня, ракеткой стучит мячиком пару раз об землю — покрытие проверяет, и на меня смотрит.

Я машу ей, мол, давай подавай.

Она мячик высоко подбрасывает и как подаст его мне! Идеально. Среагируй я на долю секунды позже, был бы эйс[51].

Я отбиваю, и мяч еле-еле попадает в площадку. Фуф, отбилась. Девчонка не ждала, что я отобью, но ударом наотмашь опять возвращает мяч. Хороший удар. И не подумаешь, что у неё ноги в платье путаются.

Мне удаётся отбить мяч кроссом и я бью в центр площадки. Она отбивает мячом попроще. Не сговариваясь, я подстраиваюсь и тоже бью туда, где ей будет не сложно отбить. Мы сюда не сражаться пришли, а время хорошо провести.

Пока мы перекидываемся мячом, я глянула в сторону того фешенебельного отеля. А там у стеклянной стены уже люди стоят и на нас смотрят. Наверное, они забыли о чём разговаривали. Зато теперь есть о чём: о двух деви́цах, которые играют в теннис в вечерних платьях. Ещё бы.

И вот мы с ней играем, иногда мажем — тогда снова подаём. А зрителей-то становится всё больше. Папани я среди них не вижу, но его моими причудами давно не удивить; как, впрочем, и ему меня.

Мы с той девчонкой играем довольно долго, платьями хлопаем. Сначала стараемся делать так, чтобы подольше мяч перекидывать, но потом разыгрались, начинаем и по сторонам бить. Тут уже на расслабоне играть не получится: за мячом бегать приходится. В таком платье мяч не закрутишь и снизу не возьмёшь. Короче, пора бы завязывать.

Она бьёт мяч в мою сторону, а я отбиваю его свечкой вверх, и потом рукой ловлю мяч в воздухе.

Девчонку это сначала сбило с толку, но потом она заулыбалась. Хорошо друг друга без слов понимать.

— Поздновато уже.

Тут и на часы смотреть не нужно. Солнце садится. Зрители ещё стоят, но хватит им представления на сегодня.

— Здорово вышло, — говорит она запыхавшись, и ко мне подходит.

Я ей руку жму. Хорошо она играет.

Здорово у тебя в теннис получается. Тебя что, профессионал тренирует?

Я-то в шутку сказала, а она берёт и кивает.

Ну ясно. Она из тех, у кого весь день расписан. Типа

— Вроде того, — говорит, и как-то погрустнела.

С корта мы вместе идём в раздевалку, а там в душевую.

Когда выбираешься из такого платья, чувствуешь себя словно фея, которая наконец-то смогла расправить крылышки. Гляжу я на неё, как она от платья избавилась да волосы распустила, и думаю: да фея ж и есть.

Потом мы идём в душ, отмываемся от пыли и пота и, завернувшись в полотенца, возвращаемся в раздевалку. Вытираемся, сушим волосы под горячим воздухом, а потом она платье берёт, а я говорю:

Да ну его. Давай лучше тенниски наденем.

— В смысле? — Она не сразу въехала. — Мы что, в теннис в платьях играли, а после игры в спортивный костюм переоденемся?

Агась. Я сразу так и задумала — так ведь интереснее. Ну и вообще, платья перепачкались.

— Действительно.

Мы друг дружке заулыбались и надеваем те комплекты одежды, которые нам консьержка подготовила. Куда приятнее, чем то атласное платье. Да и туфли тоже.

Платья можно прямо здесь оставить, но…

Надо бы глянуть.

Беру её ободок. Самое обычное кольцо, сделанное из чистого серебра. Наверное, чисто.

Потом я подбираю её туфли. Ничего лишнего, но выглядят офигенно. Тоже, вроде бы, всё в порядке.

Ну а само платье? На рукава нашиты пуговицы: по три штуки на каждый. Чисто декоративные: толку от них никакого.

Начинаю рукав вблизи разнюхивать. Ничего не замечаю. Постукиваю по всем пуговицам. Одна отзывается как-то необычно. А что с ней такое?

Она не цельная. Там внутри что-то есть.

— Не может быть, — её лицо оказывается рядом. — Жучок?

Раз это первое, о чём она подумала, то могу представить себе, как она живёт.

Не совсем. Скорее, GPS-трекер.

— Трекер?

Он куда-то передаёт информацию о твоих передвижениях.

— А-а-а…

Она изящно подносит пальцы к губам. Всё-то у неё красиво получатся.

— А как ты поняла?

Да на меня саму такое раньше вешали. А я находила и выкидывала. Так мы с папаней долго боролись: он всё что-нибудь новое придумывал, а я изобличала. Даже интересно было. Столько я всяких разных передатчиков нашла…

Надо же, всего лишь обычный GPS-трекер. Так что теперь можно вздохнуть спокойно. Разве что где-нибудь прямо в её теле ещё метка есть.

Нелегко приходится, когда родители так одержимы безопасностью своих детей. Нет, я, конечно, понимаю, что беспокоиться за своих детей вполне естественно, но всё-таки...

Я спрашиваю её согласия и зубами отдираю передатчик с рукава. А она глядит на меня с пуговицей в зубах, чуть не смеётся и ротик рукой прикрывает. Она думала, у меня специнструмент есть?

— И что теперь будем делать?

Обратно в отель пойдём. Мне пить страшно хочется.

Что-то она сразу погрустнела. Думает, что мы на банкет вернёмся?

Нет, конечно.

Я к ней наклоняюсь и шепчу на ушко.

И когда мы выходим из раздевалки с одеждой и туфлями в руках, она снова улыбается.

Пока мы идём, я глянула на отель. Банкетный зал отсюда не видно, значит, и оттуда не видно нас. Из зала можно увидеть только теннисный корт, но не дорожку до туда. Я заранее это приметила.

Заходим мы в отель через парадные двери: две девицы в одинаковых спортивных костюмах — все на нас оборачиваются. Навстречу нам идёт какой-то дядька с чемоданом, видимо, только что отчаливает. Он нам улыбнулся, мы — ему.

И вот когда он мимо проходит, я ему в карман ту пуговицу и подкидываю. Отсчитываю до трёх и оборачиваюсь: дядька уходит, на меня внимания никто не обращает. Если начнут тщательно просматривать видео с камер наблюдения, наверное, заметят, что́ произошло, по пока что всё чисто. Самурай может продолжать свой путь.

Как ни в чём не бывало, мы подходим к консьержке, благодарим её, и заодно просим сдать наши платья в химчистку.

Да, и там одной пуговицы не хватает — насчёт неё можете не беспокоиться.

Консьержка ни в чём возражать не стала и одежду забрала. В ближайшее время я это платье носить не собираюсь.

Мы, как будто так и надо, проходим в лифт и уже через пару минут оказываемся в моём номере. Я специально не сую карту-ключ в прорезь на панели питания, поэтому света так и нет.[52]

Я беру из холодильника бутылку грейпфрутового сока, наливаю стакан себе, и даю бутылку подружке. Дожидаюсь, пока она нальёт себе, и мы залпом опустошаем стаканы.

Мы садимся на кровати и начинаем болтать о том о сём. Ну, о том, как живём и всё такое. Было классно. Я бы с ней болтала и болтала, да вот только непонятно, сколько я выиграла для нас времени. Моего папаню просто подкинув кому-то GPS-трекер не проведёшь.

Может, под кроватью спрячемся?

— Чего?

Фигасе она глаза выпучила.

Рано или поздно они таки заявятся в этот номер. Прятаться под кроватью — это, конечно, примитивно, но там нас не будет видно. Назовём это операцией «Похищенное письмо»[53].

Мы будто ящерицы извиваемся, лёжа на пузе, и заползаем под кровать. Она при этом всё время ржёт.

— Вот уж точно где я ещё никогда не бывала.

А я где только не пряталась, так что мне это дело уже приедается.

Вот так рожей в пол, плечом к плечу лежим и болтаем дальше. Здорово проводим время.

В конце концов я закемарила. Я прошлой ночью толком не спала, а тут лежишь в темноте — трудно сну сопротивляться.

Вот я и отрубилась.

А потом просыпаюсь, а я лежу под одеялом у себя в кровати. За окном уже совсем темно.

А её рядом нет.

Лишь два пустых стакана остались доказательством того, что она вообще здесь была, как будто… ух, даже не знаю, с чем сравнить.

Я натягиваю одеяло на голову и закрываю глаза.

Но перед тем, как совсем заснуть, думаю:

Хорошо бы с ней ещё встретиться.

* * *

Харухи замолчала, и над клубной комнатой как будто повисло написанное огромными буквами слово

Спортивная команда со своими энергичными выкриками и духовой оркестр сейчас казались чем-то далёким-предалёким.

Никто ничего не говорил, так что общую мысль решил выразить я:

— И что?

— И ничего. Это всё что тут есть. — Харухи ещё пощёлкала мышкой. — Текст письма я уже зачитала, файл к нему приложен всего один, никаких ссылок тут нет. И новых писем не приходило.

Погоди-ка. В письме же было написано, что «в конце будет вопрос». Ну и где же он?

— Хотелось бы мне знать, — Харухи призадумалась, что для неё не очень характерно. — Коидзуми-кун, что ты думаешь насчёт услышанного?

— В самом деле… — Коидзуми всё стоял с чашкой в руке. — Написано в типичном для Цуруи-сан духе. Её позитивная энергия и нахальное шаловство доставляют истинное удовольствие.

— Я сейчас не рецензию просила, — отрезала Харухи, и отпила успевший подостыть чай Асахины-сан. — Кстати, Коидзуми-кун, Ти, чего вы там стоите? Присаживайтесь.

Коидзуми тут же разложил один из лежавших в углу запасных складных стульев и, учтиво предложив Ти свою руку, сопроводил её к нему. Убедившись, что пришедшая из детективного клуба девушка с ослепительными волосами обустроена, Коидзуми уселся на своё место.

Значит, Ти тут задержится надолго. Гм-м, раз уж на то пошло…

— Кстати, а ты знаешь Цурую? — спросил я.

Ученица по обмену посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— Конечно, знаю. В Северной старшей нет никого, кто бы не знал о Цуруе-сэмпай.

Лично я о ней ничего не слышал, пока мы не собрались играть в бейсбол, и нам людей не хватило.

— Вот это-то, Кэм, и делает тебя фантастическим.

Звучит как слоган из плохой рекламы. И кстати, прекрати звать меня Кэмом. Мне и имя Кён не нравится, но Кэм особенно действует на нервы.

Отмахнувшись от моих протестов, Ти сделала ещё один глоток из своей чашки.

— А «Кэмми» сойдёт?

У нас явно не получается найти общий язык.

Я уж думал, что пора объявить о поражении, однако…

— Поняла! — вскочив, Харухи сдвинула своё кресло. Её глаза сверкали как Сириус, Канопус и Арктур вместе взятые.

Я подождал, пока кто-нибудь спросит, что же она поняла, но никто не отважился. Пришлось мне:

— Что ты поняла?

— Это же«ненадёжный рассказчик»!

От этих слов встрепенулись уши у троицы любителей пообсуждать литературу: Нагато, Коидзуми и Ти.

— Ненадёжный кто? — Асахина-сан прошептала так, что над её головой не надо было даже воображать парящий вопросительный знак.

— Помнишь, мы в том году литературный сборник делали, и Кён написал ту как бы любовную историю? Хватило же у него наглости.

Ты сама нам темы назначала. А что ты бы делала, если бы тебя заставили про романтику писать?

— Я бы не стал списывать всё на наглость, — сказал Коидзуми, сладко улыбаясь. — Подобный приём имеет давнюю литературную традицию, которую можно проследить вплоть до рассказа об императрице Дзингу[54] в «Нихон сёки»[55]. Прекрасно видно, как составители старались уложить повествование в общую канву с «Преданием о людях „ва“ из истории государства Вэй».[56]

Столь лестное сравнение не сбило меня с насущного вопроса:

— И в чём именно заключается ненадёжность рассказа Цуруи-сан?

— Я всё зачитала её тоном, — отчеканила Харухи, — На этом-то она меня и подловила!

Гордо надув грудь, её командирское превосходительство заявило:

— Рассказчиком этой истории выступаетнеЦуруя-сан!

— Ага, вот оно как оборачивается, — сказал Коидзуми, будто на что-то намекая. — Так ты полагаешь, что уловка содержалась в самом начале?

— Она сразу просчитала, что я буду зачитывать её голосом — и я действительно повелась. Вот такая она, Цуруя-сан. Почётный советник «Команды SOS» — это вам не шутка!

Не уверен в почётности данного звания, но сейчас не время на это отвлекаться.

— Что-то я сомневаюсь. Вот у меня было полное ощущение, что говорилось именно от лица Цуруи-сан.

— Тогда почему нигде не упоминается её имени? — указала Харухи. — Везде написано, «я», «она», «девчонка». Это базовый приём ненадёжного рассказчика.

Не знаю, насколько этот приём базовый, но если рассказчик не Цуруя-сан, тогда кто? С чего бы она написала и прислала нам историю вообще не имеющую к ней отношения?

— А вот и нет, Кён, история имеет к ней самое прямое отношение.

Это как же?

Харухи помахала пальцем прямо у меня перед лицом.

— Ты так и не понял? Девчонка, которую на банкете повстречала рассказчица — это и есть Цуруя-сан!

Глупость какая, ни за что в это не поверю. С чего ты это взяла?

— С того. Мне чутьё подсказывает.

Чутьё — это не доказательство. Вот я уверен, что от первого лица так разговаривать может только Цуруя-сан.

— Так в том и смысл! Специально так написано, чтобы с толку сбить. Ведь иначе уловка не сработала бы.

Ну, допустим. Но тогда получается, что «девчонкой» является Цуруя-сан, а ведь это явно не она.

— С чего ты взял?

С гордостью могу сказать, что я не стал ссылаться на чутьё.

— Во-первых, я не могу себе представить, чтобы Цуруя-сан тихо сидела в углу банкетного зала.

Улыбка Харухи не дрогнула.

— Может, она на людях притворялась. Её туда ведь отец притащил из-за каких-то своих деловых интересов. Вот она и сидела, исполняя свои обязанности.

— Во-вторых, эта «девчонка» по тексту практически не разговаривает. Такой Цуруи-сан не бывает. Слишком уже она благовоспитанная. Ну скажи, с чего вдруг она стала бы себя так вести?

— Когда находишься в высшем свете, даже Цуруе-сан приходится вести себя подобающим образом. Одно обличье для друзей, другое — для общественных мероприятий.

Вот только обличье самой Харухи сейчас было какое-то недовольное.

— Ну и что такого. Просто настроения нет.

— В-третьих и в-главных, — не унимался я. — Если «девчонка» — Цуруя-сан, то рассказчица Цуруей-сан быть уже не может.

— Это и так понятно. Сказать-то ты что хочешь?

— Тогда получается, что где-то в мире есть ещё один человек с такой же жизнерадостной энергией, да вдобавок и разговаривающий точь в точь как она. Может в одном месте таких человека оказаться сразу два? Я в это не верю.

— Тоже верно, — вдруг согласилась Харухи. — Тогда, пожалуй, получается, что они обе не Цуруя-сан.

Снова она себе что-то выдумала.

— Э-э-э?.. — сбитую с толку Асахину-сан

— Нет, писала-то наверняка она. Я хоть и не Кён, но тоже не думаю, что такой характерный стиль кроме неё сможет изобразить кто-то ещё.

— Хэ? Но тогда зачем Цуруе-сан писать историю о каких-то других людях, а потом слать нам по почте?

— Понятия не имею, — Харухи откинулась в командирском кресле и обратила внимание на то, что её чашка опустела. — Микуру-тян, ещё чайку не нальёшь? Не слишком горячего.

— Сейчас!

Асахина-сан тут же перешла в режим горничной, и только что заданный вопрос как будто совершенно выветрился у неё из головы. По сравнению с разрешением загадок чай для неё был явно важнее.

Харухи подпёрла рукой подбородок и глядела в монитор, пока Асахина-сан суетилась с чайником, а Коидзуми с Ти стояли, скрестив руки и подняв взгляд в потолок. Хорошо эти двое спелись.

Нагато же, слившись с тенями клубной комнаты, молча читала.

Чувствуя, что обсуждение заглохло, я сказал:

— Погоди-ка.

Асахина замерла, как вкопанная, и я извинившись уточнил, что имел в виду не приготовление чая.

— Во-первых, был ли здесь вопрос? Если был, то какого рода подразумевается ответ? От Цуруи-сан так ничего и не слышно?

Харухи разок кликнула.

— Похоже, что нет.

Если в истории Цуруи-сан есть какая-то загадка, то нам стоило бы проконсультироваться у людей, которые имеют в этом больший опыт, нежели мы с Харухи.

А в комнате как раз присутствовала представительница детективного клуба. Можно сказать, эксперт по данной тематике.

— Тебя интересует моё мнение? — Ти отстранила губы от чашки, из которой попивала чай. — Я бы для начала хотела услышать идеи Нагато-сан. Что ты могла бы нам сказать?

Нагато медленно подняла взгляд от книги с пожелтевшими страницами.

— …Пока ничего, — пробормотала она и вернулась к чтению.

В каком смысле?

— Кэм, чего же ты тут не можешь андерстенд? Нагато-сан говорит, что в настоящий момент имеющаяся информация исчерпана, и для трекинга истины её не хватает.

Не могу не впечатлиться твоей способностью интерпретировать два слова в виде длинного предложения, но если бы ей не хватало бы информации, она бы так и сказала. Да и первая фраза совершенно ни к чему.

В ответ Ти покачала головой, будто говоря «Что ж с тобой делать», мол, моей неспособности понимать Нагато оставалось только посочувствовать. Вообще, чудом было уже то, что Нагато в принципе могла общаться с кем-то за пределами «Команды SOS». Интересно, осознавала ли это Ти.

Подколотые заколкой локоны Ти колыхались в такт тому, как она покачала головой. А вообще, по-моему, эта заколка у неё только для красоты и волосы она на самом деле никак не удерживает.

Видимо, устав изображать недоумение моей недалёкостью, Ти отвернулась от меня и сказала:

— Коидзуми, может быть,тысможешь одарить нас какими-нибудь соображениями?

— В самом деле, — сказал он, откидывая пальцами чёлку. — Думаю, не стоит сомневаться, что автор текст заложил в него некую уловку. Но по-моему, утверждать, что он написан не от лица Цуруи-сан — это перебор.

Он встретился взглядом со мной.

— От первого лица говорит Цуруя-сан. Не могу себе представить, чтобы она стала нас обманывать по этому поводу. Так что предлагаю принять этот факт как есть.

— Гм-м, — хмыкнула Харухи, взяв из рук Асахины-сан очередную чашку чая. — Ну так чего добивалась Цуруя-сан? Она же пыталась нас подловить?

— Едва ли она просто решила поделиться с нами страницей своего дневника.

Ну да. Она всё что ни делает, превращает в какую-нибудь игру.

— Для начала давайте вернёмся к тексту самого письма. Она пишет, что с ней случилась «одно занятное происшествие». А вряд ли трогательную историю о завязывании дружбы, пусть и несколько необычном, можно назвать происшествием.

— Единственное, что тут тянет на происшествие — так это то, как рассказчица подбросила GPS-трекер незнакомому человеку.

— По мне так это скорее просто розыгрыш, а никак не происшествие. Перечитаем письмо Цуруи-сан: «я вам написала про эпизод из своей поездки».

— Тогда ясно, — сказала Харухи, щёлкнув пальцами. — Это эпизод про двух девочек и был.

В каком смысле?

— Кён, ты уже всё забыл? Она же сказала, что вопрос будет в конце.

Может, я что-то прослушал, но никакого вопроса я не помню.

— Вот именно! — Харухи самодовольно откинулась в кресле. — Это ещё не всё.Концамы пока не видели. Скоро должны прийти ещё письма. Тогда-то мы и поймём, в чём вопрос.

И какой смысл в растягивании этого процесса?

— Да чтобы с толку нас сбить! И ведь получилось — сколько мы уже над её письмом бьёмся. Хотя я не думаю, что у неё получилось меня перехитрить.

Не нравится мне такое объяснение. Стала бы она писать такой текст просто чтобы нас запутать? Что-то тут не то.

— В самом деле, — вставил Коидзуми. — Я соглашусь с тем, что сформулированного вопроса мы всё ещё не получили. Но считаю преждевременным считать, что послание Цуруи-сан — это просто самодостаточный текст.

— Ну ладно, — по улыбке Харухи казалось, что она собралась нас испытать. — А что именно тебя в нём не устраивает?

Коидзуми улыбнулся ей в ответ:

— Мы можем принять за истину, что рассказчицей является Цуруя-сан. Но также должны отметить, что и она, и её таинственная спутница ведут себя слишком по-детски. По-простому говоря, они там ребячатся.

— Ну да. Вдвоём прятаться под кроватью, чтобы их не нашли — это не то, чем стали бы заниматься старшеклассницы.

— Да и едва ли в настоящий момент Цуруя-сан без оглядки бросилась бы на глазах у всего народа играть в теннис в вечернем платье. И почему её спутница так легко на это согласилась?

Ничего не могу сказать о её подруге, но вот Цуруя-сан, по-моему, и сейчас запросто может играть и в теннис, и в баскетбол, да хоть всепактакрау[57] — и совершенно не заботиться о том, как она при этом смотрится. Тем более, у неё, кажется, есть такая способность: что бы она не вытворяла, ничего лишнего Цуруя-сан не засветит.

— То же касается и GPS-трекера. Семейство новой знакомой Цуруи-сан, похоже, не менее состоятельно чем её собственное, но как бы они ни беспокоились за своего ребёнка, вешать на него

— А раз сунули втихую… — сказала Харухи.

— То возникают некоторые сомнения, — продолжил Коидзуми. — В самом ли деле эта история произошла с нынешней Цуруей-сан?

Ладно, теперь и до меня дошло.

Коидзуми скрестил руки и ноги.

— Как и заподозрила Судзумия-сан, в повествовании заложена уловка для читателя. Но заключается она вовсе не в подмене персонажей. Подменено время действия. Данный случай произошёл с Цуруей-сан не сейчас, а довольно давно; быть может, в начальной школе. Но она старалась выдать его за недавнее событие, случившееся в её нынешней поездке.

Для младшеклассницы было бы вполне естественно залезть под кровать и там заснуть. Я представил себе свою сестру. Ну, её образ жизни, увы, страшно далёк от званых обедов и теннисных кортов, так что неведомой «девчонкой» из истории она быть не могла, но я не раз обнаруживал её спящей в шкафу вместе с Сямисэном. Непонятно только, почему спала она вмоёмшкафу...

— Она ни в чём не соврала, — заметила Ти. — Но и чётких зацепок не дала. И всё же нельзя сказать, что стори рассказана нечестно. Так ведь, Нагато-сан?

Нагато на вопрос не отреагировала, а лишь перевернула страницу своими тонкими пальцами.

Откинувшись в кресле, Харухи сомкнула пальцы за головой и не отрывала взгляда от экрана.

— Ну, ответ мы скоро сможем проверить. Уверена, следующее письмо вот-вот придёт.

«Вам письмо!»

Момент был подобран так удачно, будто за нами подглядывали.

Вымученный цифровой голос Асахины-сан объявил о прибытии следующего письма от Цуруи-сан.

* * *

Харухи зачитала вслух:

Привет-привет. Извиняйте, что забомбардировала вас письмами! По поводу приложения к предыдущему письму — думаю, вы уже догадались: эта история произошла со мной семь лет назад. Просто мне было так нудно, что я начала вспоминать, а когда ещё мне было так же нудно, и уже не могла остановиться — а раз уж на то пошло, решила записать всё, что помню. А потом вам послала — а то писать пишу, а показать и некому — совсем я тут от одиночества изнылась. Вот, собственно, и всё. Ну и я подумала: вам там с Хару-нян всё равно заняться нечем, а так хоть повеселитесь. Ну и как вам?

Коидзуми оказался прав.

Штатный красавчик «Команды SOS», однако, не загордился своей догадливостью, а слушал голос Харухи с кислой улыбкой. Ти, скрестив руки, смотрела в пустоту, а Нагато так и не оторвала взгляда от книги.

— Э? Э? — Асахина-сан же переводила взгляд то на одного присутствующего, то на другого, силясь понять, что происходит.

Я вдруг представил себе, как выглядела Цуруя-сан семь лет назад. У меня сестра сейчас в шестом классе, так что было с чем сравнивать, и всё-таки чёткого образа маленькой Цуруи-сан упорно не складывалось. Но почему-то мне казалось, что с тех пор она не сильно изменилась.

Но я тут подумала, если я вас так и оставлю со старой историей, вы, наверное, подумаете: какого чёрта? Так что на этот раз я шлю вам историю про то, что случилось прошлой осенью. С той девчонкой из прошлого письма мы потом часто виделись, вот и в тот раз наши родители нас опять вывезли: теперь уже на горячие источники. К счастью, график у нас был достаточно свободным, так что мы могли вволю проводить время вместе. Короче, устраивайтесь поудобнее, сейчас я вам всё расскажу. Ну, поехали!

Закончив читать, Харухи тут же кликнула мышкой и открыла приложенный к письму файл.

— Может, теперь будет что-нибудь поинтереснее, — пробормотала она и, набрав воздуха…

…зачитала второе послание Цуруи-сан.

* * *

Мы на курорте с горячими источниками: в купальне под открытым небом.

Прислонившись спиной к большому камню, я отмокаю в воде.

Гляжу на небо над головой: такое ясное и синее. Как же здорово вот так купаться средь бела дня.

— Хорошо, что с погодой повезло, — говорит она, руками загребая воду рядом со мной.

Ага, отвечаю я и пытаюсь пробуравить взглядом её улыбку.

Да, это та же самая девчонка, с которой я познакомилась в прошлой истории. С тех пор мы часто виделись, когда родители брали нас в разные места, и наша дружба только крепла. Каждая из нас по сути работает приложением к отцу, и выполнив эту обязанность, мы можем вместе потусить.

Если на месте были какие-нибудь игровые площадки или какой-нибудь спортинвентарь, можно было позависать там, но иногда кроме банкетного зала и жилья ничегошеньки не было, так что ребятне заняться было нечем.

В таких случаях мы с ней начинали играть в прятки на местности.

Правило простое: сделать так, чтобы тебя не могли найти взрослые. Вот и всё.

Сначала мы отыскиваем спрятанные на нас GPS-трекеры. Иначе никаких пряток не получится.

Как я уже писала, с высокой вероятностью на мне и не было никакого жучка, но мог и быть, так что я на всякий случай проверяла. А вот на ней был трекер железобетонно. Как-то даже уважением проникаешься. Тем более, что я своими глазами могла наблюдать, как день ото дня совершенствовалась технология этих датчиков. Наверняка родительские волнения играют немалую роль в техническом прогрессе.

Жучки, которые мы находили, с каждым разом становились всё меньше и меньше.

Сложнее всего было отыскивать те, которые были спрятаны в обуви. Туфли делались на заказ, и датчик размером с рисовое зёрнышко в них помещали ещё на стадии изготовления, так что найти его можно было, только туфли разодрав. Вам не кажется, что они там перегибают палку?

Как-то раз мы упорно не могли ничего отыскать, так что в конце концов получилось, что мы ходили голые в одних только туфлях — и что вы думаете? Её нянька прибегает тут как тут. Тогда-то мы и поняли, что дело в туфлях.

А как поняли, где скрыт жучок, дальше с ним разобраться не трудно: достаточно сунуть туфли в микроволновку — их излучение такие устройства не переносят. Данный способ особенно полезен, когда тебе больше не во что переобуться. Но предупреждаю: хорошим детям не стоит пытаться повторять этого у себя дома. В вашей обуви никаких жучков нет.

Короче, после того случая совать датчики в обувь

Пытаться нас выследить, конечно, не перестали. Просто меняли методы, устройства, их внешний вид. Перед нашими глазами протекала эволюция радиопередатчиков. Каждая новая находка впечатляла ещё больше предыдущей.

Датчик к другим людям мы подбрасывали слишком часто, так что этот трюк перестал работать. Как только они видели, что сигнал перемещался в другом направлении, они переставали обращать на него внимание, так что толку от подбрасывания трекера уже не было.

Но однажды мы смогли воспользоваться этим себе на пользу: оставили датчик на себе и пошли куда глаза глядят. Назвали всё это второй фазой операции «Похищенное письмо».

Родители-то подумали, что датчик опять чёрт знает у кого, и прочёсывали ближайшие окрестности.

А мы автостопом, на невесть чьих машинах наконец-то вырвались на свободу! Ну, а навороченный GPS-трекер мы, конечно, на прощание оставили добродушному водителю, который нас подвёз.

Через несколько часов, когда мы с ней в каком-то городе вволю наелись и напились, нас вдруг окружили люди, среди которых были и секретарь моего отца, и её нянька. Говорят, нас даже вертолётом выслеживали. Ну, наверное, мы действительно забрались слишком далеко, так что за беспокойство нам пришлось покаяться.

А что я сказать-то хочу? Свобода — это то, что надо завоевать. Ага, по-моему, неплохо звучит.

— Верно говоришь, — вяло бормочет она, скидывая со лба прилипшие мокрые волосы. — Я тебе завидую, Цуруя-сан. Ты ведёшь себя так, как будто сама себе хозяйка.

Потому что я стараюсь насладиться каждым мгновением жизни. Но я не так свободна, как кажется. Вот сейчас на горячих источниках отмокаю, а по факту продолжаю исполнять свои семейные обязанности. Но если бы не дела нашей семьи, то я бы тебя не встретила. Нет худа без добра.

— Да, мне очень повезло познакомиться с тобой, Цуруя-сан. Как же уныло было раньше таскаться за моим отцом. Конечно, ты не каждый раз оказываешься рядом, но я всегда рада, если удаётся встретиться с тобой.

Взаимно! И спасибо, что всегда соглашаешься играть со мной в прятки.

— Конечно. Ты всегда столько всего рассказываешь. По-моему, у тебя очень увлекательная школьная жизнь.

Школа у меня так себе. А вот народ там учится интересный. Как будто специально их там кто-то собрал.

— Цуруя-сан, ты ведь не состоишь ни в каких кружках?

Нет, не состою: как-то не лежит у меня к ним душа. Я предпочитаю сама думать, чем мне заниматься. Шатаюсь, где хочу, сую свой нос, куда хочу, хватаю всё, что понравилось. И с людьми проще общаться, когда ты ни с кем не связан. Да и интереснее.

Она вздыхает и зажмуривается. Ох, и длиннющие у неё ресницы.

— Вижу, что ты никогда не позволяешь ограничить себе свободу, Цуруя-сан. А вот я и кружок по своей воле выбрать не смогла.

А ты в каком?

— Декламации классической поэзии.

Типа Ли Бо и Иккю Содзюна?

— Нет, типа Гёте и Бодлера. Иногда Бронте.

А европейские поэты тебя не интересуют?

— Нет. Меня туда отец поместил. Точнее, меня лично он не заставлял, но сделал такой спонсорский взнос председателю и директору школы, что они не оставили мне выбора.

Твой батя так с поэзии балдеет?

— На моей памяти он никогда не читал стихи. Наверное, ему просто нравится название кружка: безобиднее некуда. Кроме меня в нём состоят ещё несколько девчонок. Ну а в знак протеста…

Её губы тронула улыбка.

— …Я называю этот кружок «Обществом мёртвых поэтов»[58].

Наверное, это какая-то шутка, но о чём она, я не врубилась.

Но, — говорю, — у тебя ведь нет ненависти к своему отцу?

— Нет. — Нравится мне, что она отвечает не задумываясь. — В нём много строгости, но заботы ещё больше. Я ему благодарна, и не стану ненавидеть его.

Сколько бы я с ней ни сбегала, он не пытается держать нас подальше друг от друга. Поражаюсь, как он меня до сих пор терпит. Он просто смеётся и всё нам прощает. По мне так хороший мужик.

— И всё же, по-моему, я имею право хотя бы выбрать сама себе кружок.

Даже грустное личико ей идёт.

— Моя школа отличается строгостью. Там и в кружках не дают заниматься тем, чем хочется.

Вот уж тоска какая. А вот у нас в школе я знаю двух первокурсников — парня с девчонкой — которые плевали на все школьные правила и сами свой кружок сделали, который занимается всякой чертовщиной, и весь год школу лихорадит от того, как они всех с ног на голову ставят. Не так ли, а?

— Расскажешь мне про них? Ты их так описала, что, по-моему, они бы мне понравились.

Ну, перед тем, как я сюда приехала, у нас был школьный фестиваль. Они и там дел наворотили. Я-то лично почти не поучаствовала, но эмоций испытала массу.

— Хе-хе.

Приложив к губам костяшку указательного пальца, она заулыбалась.

— Завидую я тому, какая у тебя школа. Кажется, там весело.

Гм-м. Если не считать их, завидовать-то в моей школе особо и нечему. Просто у соседа трава зеленее.

Однако мы давно с ней дружим, и я знаю, как ненастна её жажда свободы.

Я бросаю взгляд в сторону и вижу особу, сидящую наполовину в воде и старательно изображающую полный пофигизм.

Её няньку я уже довольно давно знаю. Вечно ходит за нами будто тень и всё смотрит, смотрит…

Даже в купальне от нянькиного надзора не избавишься.

Неудивительно, что моя подружка постоянно чувствует себя под коллпаком.

Кто-то скажет: ну а чего вы хотели, если вы всё время сбегаете, а в ответ мы только рассмеёмся.

— Госпожа, — говорит нянька после долгого молчания. — Мне кажется, вы уже вдоволь накупались в тёплой воде. Наверное, вам пора покинуть купальню, а не то ваша кожа совсем распарится.

— Ага, — говорит моя подружка и опускается в воду по подбородок. — Приму к сведению. Вас устраивает? И хватит называть меня госпожой

— Госпожа, — не унимается нянька. — Никто не сомневается в благотворном эффекте, который оказывает на кожу вода из минеральных источников. Даже моему скромному взору очевидна ваша ослепительная телесная красота и исходящее от вашей кожи божественное сияние.

— В самом деле?

— Искать для себя ещё большей красоты значит вызвать зависть богов. Будь мы в древней Греции, одна из обитательниц Олимпа, несомненно, разгневалась бы и навлекла бы на нас страшные несчастья.

Вот чего няньке не отнять, так это умения заковыристо сказать «давай вылезай из ванны». Молодец.

— Мы не в Греции, да и сейчас не век богов[59], — заявила моя подруга. — Я уже не могу решить, когда мне выходить из купальни?

— Госпожа… — Нянька качает головой и искоса бросает взгляд на меня.

Не впервой. Таким сигналом нянька просит меня помочь со своей заупрямившейся подопечной. Мы никогда ни о чём не договаривались, но такое соглашение как-то само собой сложилось. Может, просто потому, что упрямится она обычно в моём присутствии. Что, это я на неё так влияю? Ну, если так, то, наверное, я и должна нести некую ответственность. То есть влиять. Складывается ощущение, что мной здесь пользуются.

Подружка моя и в самом деле любительница повымокать в ванне. Конечно, у нас сейчас достаточно свободного времени, но не всё ж его в купальне проводить.

Вспомнилось мне, что по одной теории на определённом этапе эволюции предки человека вели полуводный образ жизни и плавали, будто выдры. Привирают, конечно.

— …Ну, раз ты так говоришь, Цуруя-сан.

Каким-то образом мои слова возымели на неё эффект.

Говорит-то она неохотно, но из воды вылезает живо.

— Идём.

Трудно удержаться от того, чтобы не глазеть на столь совершенные обводы тела.

Не успевают до нас достичь поднятые ей волны, как мы с нянькой тоже выбираемся из воды.

Пока она семенит в раздевалку, нянька мне незаметно кивает.

У няньки, кстати, пропорции тоже весьма впечатляющие. Я, наверное, рядом смотрюсь как поганка бледная.

Я машу рукой и слушаю, как впереди подруга топает босиком.

Осенний ветерок после купальни так освежает. Но если быстро не одеться, сразу замёрзнешь.

Я ускоряю шаг и догоняю подругу.

Нянька почему-то идёт не вслед за нами, а проскакивает в раздевалку раньше нас. Наверное, хочет наше появление встретить во всеоружии.

Мы с подружкой переглядываемся, сверяемся улыбками и проходим в раздевалку.

Дальше я напишу всё по-быстрому, потому что было всё стандартно.

Вытираемся, сушим волосы, одеваемся, глотаем холодный фруктовый сок и выходим на улицу. Нянька нас дожидается в свободной повседневной одежде — видимо, чтобы та не сковывала движений.

Конечно, нянька опасается: вот спустит с нас глаз, а мы возьмём и убежим. Учитывая опыт работы с такими рецидивистами как мы, подобное беспокойство можно понять.

Втроём мы выходим из курортного заведения. На выходе нас уже ждал нанятый автомобиль — его нам предоставил отель, в котором мы остановились. Подружка моя, похоже, привыкла, что ей дверь открывают, и отточенным движением изящно усаживается в кожаное кресло.

Нянька убеждается, что мы с подругой разместились на задних местах, и садится рядом с водителем. Автомобиль трогается с места и некоторое время едет просёлочной дорогой.

Нянька поглядывает на часы и даёт водителю понять, что надо бы поторопиться. Автомобиль уж было начал превышать разрешённую скорость, но тут вмешивается моя подружка:

— У нас ещё полно времени до вечернего банкета. Не стоит торопиться, давайте лучше спокойно порассматриваем местные пейзажи.

Я и не глядя почувствую, что машина уже двигается спокойнее: с педали газа убрали ногу.

— Госпожа, — голос няньки чист как родниковая вода, — подобная поездка не была запланирована. А всякий раз, как происходит нечто непредвиденное, сердце моё уносит из мира покоя в дремучую чащу. Мною было неоднократно оговорено, что отклонения от установленного расписания крайне нежелательны.

— Так в чём проблема? В кои-то веки мы оказались рядом с настоящими горячими источниками. Если мне нельзя расправить крылья, дайте хотя бы размять ноги.

— Госпожа, что вы называете «рядом»? От отеля, где мы остановились, до горячих источников гужевым транспортом полдня пути. Вам бы следовало поблагодарить изобретателей двигателя внутреннего сгорания и отдать должное тому, что мы живём в постиндустриальную эпоху.

— Не понимаю, какой смысл оценивать современный мир через гужевые перевозки. И кого конкретно я должна поблагодарить?

— Хотя бы Жана Ленуара и Николауса Отто.

— Что ж, выражаю обоим этим господам свою искреннюю благодарность. Вы довольны?

— Более чем.

Горазды они друг друга подкалывать, но на самом деле у них с нянькой довольно близкие отношения, и уж точно они не похожи на сухое общение между хозяйкой и прислугой. На моё замечание об этом подруга нахмурилась, но возражать не стала. Кстати, и эта поездка на горячие источники была организована по настоянию няньки.

И сколько же мы потом едем? Леса и горы всё мелькают за окном, но, наконец, мы въезжаем в какой-то городок или, скорее, окружённый дикой природой посёлок.

Вдруг водитель резко тормозит.

Я думаю: что такое? Вытягиваю шею, чтобы с заднего сиденья посмотреть в лобовое стекло.

— Что такое? — задаёт подружка мой немой вопрос.

Улица перекрыта толпой. Я к ней приглядываюсь и вижу, что люди как-то странно одеты. Будто это какое-то костюмированное шествие.

— Вряд ли они так Хэллоуин в неправильный день отмечают. Может, праздник какой-то местный? — моя подруга с любопытством оглядывается. — Водитель, мы бы не могли здесь остановиться?

— Госпожа! — обрывает её раздражённый голос.

Но…

— У нас ещё два часа свободного времени. Если мы вернёмся в отель прямо сейчас, что я там буду делать? Спать, пока не позовут на банкет? И я заспанная буду приветствовать папиных гостей?

Моему папане пофиг, заспанная я или не заспанная.

— Разве что на несколько минут.

Нянька поартачится, но в конце концов уступит. В этом их истинные отношения и проявляются.

Водитель отыскал подходящее место на обочине и свернул на него, а мы с подружкой соскочили со своих сидений на землю.

На улице играет

Мы с подружкой идём за костюмированным шествием, а нянька, естественно, за нами.

Я вот только не понимаю, в чём смысл этих костюмов.

Сначала мне показалось, что это такой шабаш ведьм: многие девчонки были одеты в плащи и остроконечные шляпы. Но другие были одеты в традиционные костюмы европейских крестьянок.

Мускулистые мужики тащат огромные плетеные корзины с какими-то не то фруктами, не то ягодами.

Ведьмочки взмахивают палочками и накладывают на корзины какие-то заклинания. Тыкв нигде не видно, так что, по всей видимости, это действительно не Хэллоуин.

Пока мы идём за этой процессией, музыка становится всё громче и громче, и вскоре я узнаю́, что это за праздник такой.

Мы выходим на центральную площадь посёлка, где по случаю торжества соорудили арку, через которую под музыку проходит наша процессия.

К сооружению прибита деревянная табличка, на которой написано:

ОСЕННИЙ ФЕСТИВАЛЬ: ПАРНЫЙ КОНКУРС ДЛЯ ДЕВУШЕК ПО ДАВКЕ ВИНОГРАДА НОГАМИ! ПРИГЛАШАЕМ К УЧАСТИЮ![60]

Народу — куча. Точнее, деревенского люда. Процессию они встречают с улыбками, криками и живой музыкой.

В центре площади стоит огромный таз, сделанный на манер бочки, в которую мужики сваливают содержимое корзин. Да, оказывается, в них был виноград. Наверное, ведьмы старались его заговорить, чтобы улучшить его вкус.

Тут уж народ зарадовался особенно громко.

Две одетые крестьянками девушки босиком вступают в таз и начинают топтать виноград, пританцовывая под музыку.

Ну да, я о таком слышала! Из давленого винограда они потом делают вино. Ну, это, наверное, только по случаю праздника, а так-то они виноград ведь давят нормальными прессами, да?

Вот сразу и не поймёшь: такое выпячивание местной экзотики — это они специально пытаются экстравагантный перформанс сделать, или действительно это дань старой традиции, и здесь такое в порядке вещей. Даже и не знаю. Вроде, и на то похоже, и на это.

Короче, мы оказались на чём-то вроде местного праздника урожая.

Подружку мою зрелище сока, который брызжет от раздавленного босыми ногами винограда, явно очень заинтересовало.

— Вы же не собираетесь участвовать в этой, осмелюсь сказать, неуёмной вакханалии, — слышу я негодующий голос няньки.

— Цуруя-сан?

А давай.

— Пойдём запишемся!

Лады.

Раз уж решили, надо действовать быстро. Прежде чем нянька отреагирует, мы будто две белки скачем к столу приёма заявок, чтобы поучаствовать. Улыбчивая женщина выдаёт нам какой-то бланк, в котором надо указать наши имена и согласиться с условиями конкурса.

После того, как мы вписали наши полные имена, женщина показывает нам на одноэтажное здание поблизости, и мы с подружкой идём туда. Это что-то типа местного культурного центра.

Нянька идёт за нами и что-то бормочет. Кажется, предаётся рассуждениям этико-философского характера о поведении современных девушек. Надо будет потом поинтересоваться об их итоговом выводе.

Подружка стучится в дверь.

Нам открывают, и мы проскальзываем внутрь.

Помещение, как мы видим, было приспособлено под гардероб с раздевалкой.

Там уже несколько девушек переодеваются, болтая друг с другом.

На вешалках висят несколько нарядов, похожих на те, которые мы уже видели на паре давильщиц винограда. Рядом с ними стоит женщина, которая с полминуты оценивает наши фигуры.

Потом она выдаёт мне костюм и говорит переодеваться. Я слушаюсь, и, к моему удивлению, наряд мне подходит идеально.

Женщина удовлетворённо кивает, и мы с ней ударяем по рукам. Потом я смотрю на подружку, которая уже успела переодеться. Зеркала тут нигде нет, так что оценить наряд мне проще, глядя друг на друга.

— Ну как? Нормально сидит?

— Вы будто сошли с полотна импрессиониста, госпожа.

Хоть убей, выглядит она как натуральная средневековая европейская крестьянка. Как будто всегда такой была.

Она подвязывает волосы шарфиком и искоса мне улыбается. Здорово у неё получилось.

— Вам очень идёт, Цуруя-сан.

А мне подумалось, что такой наряд отлично подошёл бы для тирольских танцев. Вот бы его на Микуру надеть. Она б рядом с моей подружкой смотрелась куда лучше, чем я.

Заведующая нарядами женщина говорит нам, что надо дождаться, пока нас не вызовут по именам.

И как раз в этот момент хрипловатый динамик называет пару имён.

Стоявшие перед нами две девушки, смущённо посмеиваясь, направляются к дверям.

Мне хочется посмотреть, как всё будет, и я иду за ними.

От двери до таза с виноградом проложена дорожка из чего-то, что в прошлой жизни, похоже, было ковром, и по ней девушки проходят босиком. Перед тазом их ноги ниже колен обдают из вёдер водой, после чего они готовы.

Снова объявляют их имена, раздаются аплодисменты, и под заигравшую музыку начинается давка винограда.

Всякий раз, как в ёмкость вступает новая пара, в неё подсыпают винограда.

Класс. Можно не беспокоиться, что нам не хватит.

Мы вторые на очереди.

Когда, наконец, объявляют наши имена, мы выходим, взявшись за руки и не в силах сдержать улыбки.

Почему-то здорово ходить на улице босиком. Подстилка, кстати, на ощупь приятная.

Нам аплодируют, и мы поднимаем руки, после чего в окружении зевак проходим к огромному тазу.

Как полагается, мы с подружкой моем ноги, а потом залезаем в таз. Я чувствую, как под ногами лопается свежий виноград. Потрясающее ощущение. Никогда такого не испытывала.

Музыканты начинают играть лёгкую задорную мелодию, ноги мои сами собой приходят в движение под её бойкий ритм. Я подобрала подол юбки и принимаюсь танцевать в тазу и давить виноград так же, как этим занималась пара до меня.

Вторя мне, начинает подскакивать и подружка. Подол она держит изящно, движения её ног отточены, но и виноград она топчет во всю силу. Давит и давит его от всей души, будто срывая на нём весь накопившицся негатив.

Сок летит во все стороны, и наши ноги уже стали фиолетовыми.

Я бросаю взгляд на толпу. Нянька там вот-вот упадёт в обморок.

— Госпожа, госпожа, да что же это делается!

— Не надо меня здесь так называть.

— Что бы сказал ваш отец, если бы он вас сейчас увидел?

— Ой, да молчите уже! — она так

Но и в смехе она не перестаёт двигаться в такт музыке, будто танцующая фея виноградной лозы. И топчет, топчет ягоды, явно наслаждаясь процессом.

Я повторяю все её движения.

Когда танцуешь на официальном приёме, твои движения скованы, а здесь этого нет и в помине.

Этот танец на двоих беззатейный и приземлённый, полный радости за дары природы и благодарности ей. Пожалуй, в нём есть что-то и от шаманизма.

Пожалуй, типа такого надо говорить за кадром, чтобы передать здешнюю атмосферу.

Отведённое нам время пролетает быстро.

Продолжительность нашего танца отмеряется длиной мелодии. Кажется, всего минуты три, так что я оглянуться не успела, как музыка умолкла, хотя в моих ушах всё продолжала шуметь.

Мы обе запыхались. Неплохая получилась зарядка.

Я гляжу на её ноги, она — на мои. Мы тычем на них пальцами и смеёмся.

Из таза мы вылезаем под громкие аплодисменты. Наши ноги обдают из ведра холодной водой, после чего мы идём обратно в культурный центр.

Нянька следует за нами как тень, и всё поглядывает на часы да причитает, вздымая очи к небу. Наверное, теперь опасается, что мы уже и богиню плодородия разгневали. Ещё бы ей не обзавидоваться: моя подружка так классно смотрелась, меся виноградную жижу.

Мы проскальзываем в культурный центр, оставляя ворчание няньки за дверью.

Я спрашиваю заведующую костюмами, и та говорит, что нам надо дождаться, пока на танец в тазу винограда не выйдут все конкурсантки, а после этого судьи объявят победителей.

Пар осталось ещё много, так что ждать нам тут не меньше часа.

Победителю выдадут роскошный приз и денежку. Что думаешь?

— Боюсь, нам придётся выбыть из конкурса, — говорит она, снимая костюм. — Прошу нас извинить. Мне очень у вас понравилось.

Мы кланяемся женщине и разворачиваемся.

— Будь моя воля, я бы ещё раз поучаствовала. Что у нас в расписании на следующий год?

— Если впереди ещё год, то любое расписание можно подстроить. Но вот что скажет ваш отец, когда эта история дойдёт до его ушей?

— Мой отец полностью доверяет Цуруе-сан. Узнав, что она тоже участвовала, он не станет задавать никаких вопросов.

Вот так честь. Сколько бы мы с ней с детства ни проказничали, её отец слишком великодушен, чтобы начать обращаться с нами как с хулиганками. Хотя может, просто наши шалости слишком мелкие. А может, и то, и другое. Впрочем, мы уже достигли такого возраста, когда списывать наше поведение на детское озорство уже не получится.

Наверное, наши пранки пора переводить на новый уровень. Хотя, стоит задуматься, а зачем они нам вообще нужны.

Впрочем, нет. Я и так знаю, зачем. Так жить веселее. И никакой другой цели мне и не нужно. Разве это не понятно всякому человеку?

После того, как мы переоделись, мы возвращаем женщине костюмы виноградодавок, и готовимся выйти.

Сегодня нам выдался день полный переодеваний. Если доберёмся до банкета, там нас будут ждать новые платья — наверняка не такие удобные, как костюмы европейских крестьянок.

За дверью снова расшумелись: видимо, вышли новые конкурсантки. Играющая музыка эхом отдаётся и в этом здании.

Через передние двери лучше не выходить, чтобы не мешать участницам. Когда ещё им выдастся возможность потоптать виноград — так что не надо их отвлекать. Да и привлекать к себе внимание.

Так что мы тихонько покидаем помещение через заднюю дверь.

В отличие от праздничной площади здесь на тенистой народу нет, и мы спокойно доходим до дороги.

Ждавшую нас машину мы нашли не сразу. Нанятый водитель на своём месте уже успел заснуть. Мы стучим в стекло, чтобы его разбудить, после чего плюхаемся на свои места.

Автомобиль отъезжает, а моя подружка разворачивается, чтобы напоследок ощутить последние нотки атмосферы странного праздника в этом посёлке. Но потом она устраивается в своём кресле поудобнее, мы встречаемся с ней глазами, и она мне подмигивает.

— Может, вы желаете остановиться где-нибудь ещё, госпожа?

Сейчас такие слова могли быть сказаны нянькой только с сарказмом.

— Нет, — говорит подружка. — Дальше будем придерживаться расписания.

— Тогда дальше едем согласно плану.

Водитель знает, куда мы едем, и спокойно держит руль в руках.

Наконец, мы доезжаем до станции.

В кассе мы берём билеты и идём на платформу. Поезд приходится подождать.

Мы занимаем места согласно купленным билетам, и вскоре пейзаж за окном начинает проноситься мимо. Теперь можно и передохнуть. С соседнего места подружка говорит:

— Лучше бы, конечно, давкой винограда и отмоканием в горячих источниках мы занимались в обратном порядке.

Ну да, но весь этот ретрокосплейный фестиваль можно считать религиозной церемонией, перед которой разумно очиститься, не говоря о том, что виноград лучше давить чистыми ногами. Так что получилось всё скорее удачно. Думаю, Дионису будет приятно осознавать, что в поданном вине отпечатались свежеотпаренные девичьи пяточки.

— Мы явно не в Греции, но будем надеяться.

Горячие источники, деревенский праздник — всё это так богато местным колоритом.

Земля, что подарила нам такие приятные воспоминания остаётся за горизонтом.

Поезд набирает ход, и уносит нас в далёкий-предалёкий город.

* * *

Харухи закончила зачитывать письмо и над клубной комнатой вновь повисла тишина.

На спортплощадке продолжали выкладываться команды по футболу, бейсболу и лёгкой атлетике, а на них ругалась команда по гандболу, которой не осталось места. Основным источником шума из расположенного рядом с клубным корпусом спортзала были команды по баскетболу и волейболу. А вот теннисистов нигде не было слышно. Невесть откуда невпопад звучала труба из духового оркестра, будто ангел, предвещавший апокалипсис. Оттесняя это музыкальное сопровождение, я спросил:

— И что?

На этот вопрос, от которого веяло дежа-вю, Харухи ответила:

— Всё, конец. Тут больше ничего нет.

Тоном подчёркивала, что история повторялась.

— Если здесь и есть вопрос, то он какой-то пустой. Хотя… гм-м…

Она подпёрла подбородок рукой и в кои-то веки выглядела задумчивой.

— Что-то здесь действительно не так. Вот я читала, и чувствовала, как Цуруя-сан меня под что-то подводит.

Неужели Цуруя-сан заложила в своё письмо такую магию, что оно теперь может поколебать даже интуицию Харухи? А пусть попробует написать такой талисман, чтоб ворон от свалки

Я оглядел комнату. Глаза Нагато были прикованы к книге в мягкой обложке, и нельзя было понять, слушает ли нас она. Ти положила ногу на ногу и теребила заколку в своих волосах.

Ну а Асахина-сан, бормоча «Э? Э?» поворачивалась то налево, то направо, будто надеясь что-то понять по нашим лицам.

Коидзуми сидел задумавшись, но потом вдруг, щёлкнув пальцами, сказал:

— Так вот какого рода её задумка.

И какого же?

— Я начинаю видеть систему. На первый взгляд в истории нет ничего необычного, но на самом деле в ней скрыта загадка, которую необходимо отыскать.

То есть данная история тоже не имеет отношения к «одному занятному происшествию» из первого письма?

— Вероятно. Мне трудно разгадать её намерения, но Цуруя-сан откладывает ту историю и вместо неё шлёт нам старые истории про себя и свою «подружку». И в тексте заложена некая уловка. Вот только какая? Она нам говорит: прежде чем придёт следующее письмо, вы должны разгадать эту.

Ну, в прошлый раз следующее письмо сразу же раскрыло уловку предыдущего.

— Кён, — сказала Хурухи, поднявшись с стула и ткнув пальцем в монитор. — Распечатай-ка файл Цуруи-сан, чтобы он у всех был.

У нас у всех ноутбуки, так что файл можно просто переслать, но, может, ей не хочется, чтобы Ти осталась обделённой, пусть подобная забота для неё и нехарактерна. Я сел за командирский стол и послал запрос распечатать шесть копий текста, приложенного к второму письму Цуруи-сан, и даже не сообразил устыдить Харухи за то, что она не хочет учиться работе на компьютере.

Едва ли Асахина-сан читала мои мысли, но она тут же объявила:

— Остальное я сделаю.

Она принялась выхватывать листы, которые выплёвывал принтер, разложила шесть экземпляров в отдельные стопки и скрепила степлером, так что из них получились брошюры.

Колыхая платьем с фартуком, будто крыльями, она раздала их всем присутствующим, оставила свой экземпляр на столе и приступила к завариванию нового чая. Очевидно, это дело было для неё куда более важным, чем расшифровка посланий Цуруи-сан.

Тем временем я уступил Харухи её место и, вернувшись на собственный складной стул, стал читать то, что было написано на листах формата A4.

Надо же, и сейчас я мог слышать в голове голос Цуруи. Частично потому, что её так идеально имитировала Харухи. Может, раз услышав историю, теперь я мог легко её проигрывать с любого места.

Остальные отдавались тому же самому занятию, за исключением Асахины-сан, которая заливала в чайник воду. Первой оторвалась от чтения и заговорила детективщица Ти:

— Мои познания в модерн японском языке весьма ограничены. Скажите плиз, используемый ею стайл является общепринятым для японской литературы?

— Она пишет в весьма своеобразном разговорном стиле, что для повествования от первого лица вполне допустимо, — сказал Коидзуми. — В некоторых местах… ну, не будем сейчас об этом. Кстати, у меня есть предложение.

Слегка улыбаясь, он поднимает один палец, затем второй, а потом и третий.

— Предлагаю условиться, что историю про детство Цуруи-сан мы будем называть первым эпизодом, а историю про горячие источники и давку винограда вторым эпизодом. Наверняка будет и третий эпизод, так что, когда он появится, у нас не возникнет путаницы.

Возражений нет. Некоторое беспокойство вызывает лишь мысль о том, а сколько ещё историй нас ожидает. Не знаю, где сейчас Цуруя-сан, но лично мне бы не хотелось надолго задерживаться в школе.

— Принято, — сказала Харухи.

В руках у неё была ручка, которой она подчёркивала слова в распечатке второго эпизода. Судя по всему, ей особенно не давала покоя финальная часть.

Сейчас она выглядела более сосредоточенной, чем за пять минут до теста по современному японского языку. Она явно была настроена откопать загадку, скрытую Цуруей-сан во втором эпизоде.

Интересно, с чего вдруг такой энтузиазм.

— С того, Кён, — сказала Харухи, разглядывая лист бумаги, — что я чувствую, где Цуруя-сан начинает пудрить нам мозги.

Подчёркивала и тщательно изучала она диалоги между персонажами.

Коидзуми, подняв руку, попросил право слова:

— Для начала примем как данность, что во втором эпизоде, как и в первом, автором была заложена некая уловка.

Присутствующие, исключая меня, Нагато, Асахину-сан и Ти, кивнули.

— В первом эпизоде автор вводит нас в заблуждение насчёт возраста персонажей, но во втором эпизоде время действия известно. Цуруя-сан чётко указала в своём письме, что пишет про «то, что случилось прошлой осенью», к тому же и в тексте указано, что события имеют место после школьного фестиваля.

— Так-то оно так… ну да… — как-то неуверенно отреагировала Харухи.

Она щёлкнула шариковой ручкой об свой висок и спросила:

— Микуру-тян, вот скажи честно и откровенно, когда ты дослушала историю до конца, о чём ты подумала?

— Э?

Наша горничная, разливавшая из чайника по кружкам зелёный чай, застыла на месте.

Харухи поднесла к губам командирскую кружку, оценивая температуру чая.

— Вот концовка особенно. Ты не находишь в ней ничего странного?

— Ну да… пожалуй. — Асахина-сан наклонила миловидную головку, начав копаться в воспоминаниях. — Они же сели на поезд и куда-то поехали, да? Да вот только куда? Они ведь, кажется, ехали на какой-то банкет…

— Именно!

— Ах-их?!

Асахина-сан подскочила на сантиметр, всё ещё, однако, твёрдо удерживая чайник.

— Молодчина, Микуру-тян! Не юлишь, а формулируешь прямой и чёткий вопрос. Вот такие мнения и ценны для нас. Кён, тебе стоит подтянуться и учиться на её примере.

На то, что Асахина-сан отличалась прямотой, мне возразить нечего, так что я промолчу.

Харухи ткнула ручкой в последний лист «Второго эпизода».

— Вот они спокойно приезжают на станцию и садятся на поезд. Разве это не странно? Цуруя-сан с её безымянной подружкой и нянькой приехали на горячие источники из отеля. Вот, написано: «На выходе нас уже ждал нанятый автомобиль — его нам предоставил отель, в котором мы остановились».

Возможно, была какая-то причина, по которой они решили вернуться на поезде.

— Какая? Дорогу перекрыло оползнем? Тогда почему об этом не написано? Не вижу смысла этого скрывать.

— Есть фразы, по которым мы можем судить о расстоянии между отелем и горячими источниками, — присоединился Коидзуми: — «От отеля, где мы остановились, до горячих источников гужевым транспортом полдня пути». Мне трудно предположить, какой именно вид транспорта имела в виду няня, но грубо говоря…

Он сделал запрос в своём ноутбуке.

— Предположим, повозка движется со скоростью

— Так что здесь явно противоречие! Второй эпизод заканчивается словами «Поезд набирает ход, и уносит нас в далёкий-предалёкий город». Ну не может отель, который находится «рядом», оказаться в «далёком-предалёком» городе. Поезд явно едет не туда, откуда они приехали на горячие источники.

Ну и что это значит? Нянька всё хотела, чтобы Цуруя-сан с её подругой поскорее вернулись в отель, но поехали они почему-то совсем в другом направлении?

— Она едут без неё! — сообразила Харухи. — Теперь ясно! В поезде были только Цуруя-сан с подругой. Няньку они оставили на том мероприятии, а сами поехали не в отель, а в другую сторону.

— Ну, если это так, то можем считать, что установили, в чём заключается уловка Цуруи-сан во втором эпизоде.

Коидзуми-то она убедила, но мне всё ещё ничего не ясно. Вот где и когда нянька умудрилась пропасть?

Я перелистал брошюру до последней сцены.

После прибытия на железнодорожную станцию нянька действительно ничего не говорила и в тексте никак не упоминалась. Так они сбросили её с хвоста на пути от машины до поезда?

— Да нет же.

— Не так.

Харухи с Коидзуми ответили одновременно. Кивком Коидзуми дал понять, что Харухи может говорить.

— Кён, когда я зачитывала текст, как ты определял, кто что говорит?

Ну, ты ведь сама всех по голосам изображала. Цуруя-сан у тебя получилась как настоящая, что до ее подружки с нянькой, то я, конечно, не знаю, насколько похоже получилось, но спутать их точно было нельзя.

— Вот именно!

Если бы вздохи были братьями, то тот, который сейчас испустила Харухи, был бы младшеньким.

— На этом-то она меня и подловила. На кой чёрт мне всё приспичило зачитывать вслух. Она на это и рассчитывала? Может и нет, но всё равно противно думать, что я позволила сбить себя с толку.

От Харухи, которая каким-то образом умудрялась сочетать в себе раздражение с радостным возбуждением, я отвернулся к Нагато. Брошюрку со вторым эпизодом она оставила на столе и сейчас вернулась к чтению толстенной книги с пожелтевшими страницами.

Поскольку своим присутствием она как обычно ничего не выражала, трудно сказать, разрешила ли она уже все загадки, или они ей были попросту безразличны.

Детективщица Ти, которая, перелистывая брошюрку, должно быть, чувствовала себя как рыба в воде, сказала:

— Дьявол разберёт вашу смесь иероглифов и слогового письма. Понять не могу, как у японцев мозги устроены. По-моему, до такой письменности мог додуматься только фрик. Могли бы хоть из хираганы и катаканы выбрать что-то одно. Не понимаю, как можно было выдумать такой маднесс и оставить потомкам: нате, мучайтесь. Кем бы ни был этот человек, он мой личный враг.

Она ограничилась тем, что проклянула наших далёких предков. Пфе.

Когда Харухи убедилась, что мой взгляд, обойдя комнату, вернулся к ней, она спросила:

— Ты хотя бы можешь сказать, что общего в манере письма в обоих эпизодах?

Пожалуй, то, что Цуруя-сан не выделяет собственные слова прямой речью.

Текста первого эпизода я не видел, но судя по тому, как его исполнила Харухи, он был изложен аналогично.

— Именно! Цуруя-сан начала смешивать авторский текст и свои реплики ещё в первом эпизоде, и тем самым сбила меня с толку во втором. А я с самого начала дала себя обдурить.

А в чём именно обдурить? И в какой момент пропала нянька?

— Фактически на оба вопроса есть один простой ответ. — Харухи набрала в грудь воздуха и после секундной паузы выдала: — Часть реплик, которые я принимала за нянькины, на самом деле говорила Цуруя-сан!

Мой мозг её слова переварил не сразу.

Я опустил глаза на распечатку второго эпизода. Как раз на последнюю страницу.

— Тогда кто сказал фразу «Может, вы желаете остановиться где-нибудь ещё, госпожа?»

— Цуруя-сан, разумеется! — радостно ответила мне Харухи.

— А следующее «Тогда дальше едем согласно плану»?

— Тоже Цуруя-сан, — её уверенность была совершенно твёрдой.

— Ну, и с чего вдруг Цуруя-сан начала выражаться в нянькиной манере? И почему её реплики теперь оформлены прямой речью?

В моей голове как будто начали роиться бесчисленные вопросительные знаки. И как же меня раздражают одинаковые улыбочки на физиономиях Харухи и Коидзуми.

Я глядел на эти фразы, якобы сказанные Цуруей-сан, пытаясь найти какую-то зацепку, но тут моё внимание привлекла ещё одна строка.

— Погоди-ка. Сразу после «Может, вы желаете остановиться где-нибудь ещё, госпожа?» Цуруя-сан пишет: «Сейчас такие слова могли быть сказаны нянькой только с сарказмом». Разве это не доказывает, что говорила нянька?

— Вот именно в этом месте уловка Цуруи-сан и становится очевидной. — Коидзуми обвёл пальцем рассматриваемое место в своём экземпляре второго эпизода. — Грамматически это действие указано лишь как возможное. А теперь давай аккуратно переведём это предложение на обычный язык. Я бы выразился так: «Если бы в подобной ситуации эти слова сказала няня, то в них был бы сарказм». Иными словами, няня ничего подобного не говорила. На самом деле, её там вообще не было. Цуруя-сан специально не стала использовать слово «если», и тем самым избежала сослагательного наклонения, которое бы бросалось в глаза.

— Грамматика говорит, что это лишьмоглопроизойти. — Лицо Ти просветлело. — А, теперь я поняла!

Она вгляделась в распечатку истории Цуруи.

— «If the attendant had said it in this situation, it would have sounded sarcastic» — это так переводится?

— Перфект в сослагательном наклонении, — кивнул Коидзуми.

Что-то мне во всём этом не нравится. Складывается ощущение, что от неудобных вопросов здесь умело стараются отвертеться. Ти, а тебя тут всё устраивает?

— Ну… я бы сказала, что бол был близок к ауту, но он всё же в игре.

А по мне так очень похоже на аут.

Коидзуми, повернувшись к Ти, поделился своим мнением:

— Полагаю, на твоё восприятие влияет то, что ты воспринимаешь фразу через её английский перевод. А Цуруя-сан достигает двусмысленности, используя своеобразие грамматики японского языка. У нас разница между единственным и множественным числом нечёткая,

Не знаю, я как-то не обращал на это особого внимания.

— Цуруя-сан как писатель старается пройти по краю того, что ещё считается честным. Слова «могли быть» в фразе «такие слова могли быть сказаны только с сарказмом» являются ключом. Что именно здесь является гипотетическим: сам факт высказывания или его тон — мы понять не можем. Текст специально составлен таким образом, чтобы допустимыми были обе интерпретации.

Может, и так, но это ведь Цуруя-сан. Не исключено, что она так написала просто потому, что так прикольнее. Чтобы услышать ещё одно мнение, я обратился к главе литературного кружка:

— Нагато, ты что думаешь?

— Не могу назвать нечестным, — с этими словами Нагато вернулась к книге, название которой мог бы распевать какой-нибудь древнегреческий философ.

— Раз так говорит Нагато-сан, то я поправлю своё мнение на с нею согласующееся. Бол в игре, но так, чтобы он едва-едва не оказался в ауте.

Пока Ти оттачивала свои формулировки, Коидзуми продолжил вести представление:

— Давайте присмотримся к репликам Цуруи-сан, оформленным прямой речью.

— Ну да. Кён задал дельные вопросы, и чтобы окончательно со всем разобраться, можем начать с них.

А что я говорил-то?

— До этой сцены, — заявил Коидзуми, — Цуруя-сан методично оформляла собственные реплики в виде авторской речи. Но с середины второго эпизода она стала использовать прямую речь. И здесь возникает несколько вопросов:

1. В какой момент она начала так делать?

2. Если в самом деле говорит Цуруя-сан, то почему она выражается как няня?

3. Зачем в этой части она начала оформлять прямую речь?

— Эти вопросы возникают на ходу, но определяют саму суть проблемы.

Ты так сам себя хвалишь?

Пожав плечами и проигнорировав мой вопрос, Коидзуми перелистывал второй эпизод.

— Для начала давайте определим, какие высказывания точно принадлежат няне.

У Харухи уже был готов ответ:

— Думаю, мы можем спокойно принять все реплики начиная с первого слова «госпожа» и до того момента, когда они решили поучаствовать в празднике. Там при каждой прямой речи чётко указано: «говорит нянька после долгого молчания», «слышу я негодующий голос няньки» и тому подобное — так что не запутаешься.

— Значит, под сомнением оказываются все реплики после сцены переодевания.

Все одновременно решили посмотреть упомянутую сцену и комнату заполнил шорох перелистываемых страниц, отчего казалось, что я попал на урок японской литературы.

Первым до места добрался Коидзуми:

— У фразы «Вы будто сошли с полотна импрессиониста, госпожа» никакого уточнения нет. Так что ответ на первый вопрос, видимо, получен.

— Фраза заканчивается словом «госпожа», поэтому кажется, будто её говорит нянька. И до сих пор Цуруя-сан говорила только авторской речью, так что сходу тут не сообразишь.

Да, Харухи читала эту строку не голосом Цуруи-сан, и не голосом её подруги, поэтому я и не обратил внимания, но теперь, когда я перечитал её, она действительно выглядит несколько подозрительно.

— Мне стоит поблагодарить Хару, — сказала гостья команды Ти. — Я плохо читаю по-японски, так что на слух я всё воспринимаю гораздо лучше. А Хару зачитывает так чётко и ясно, что я как будто прослушала радиодраму.

Полностью согласен. Если уж Харухи за что-то берётся, у неё получается отлично.

— Благодарю, Ти, — сказала Харухи без тени стеснения. — Сколько ещё есть таких фраз, сказанных в манере няньки?

— Давайте перечислим.

Коидзуми как верный приспешник Харухи принялся выискивать подобные высказывания:

— «Вам очень идёт, Цуруя-сан» — говорящий не указан, но, судя по сюжету, говорила подруга.

…«Госпожа, госпожа, да что же это делается!»

…«Что бы сказал ваш отец, если бы он вас сейчас увидел?»

…«Если впереди ещё год, то можно подстроить любое расписание. Но вот что скажет ваш отец, когда эта история дойдёт до его ушей?»

— К этим трём высказываниям можно добавить уже упомянутые:

…«Вы будто сошли с полотна импрессиониста, госпожа.»

…«Может, вы желаете остановиться где-нибудь ещё, госпожа?»

— И наконец:

…«Тогда дальше едем согласно плану».

— Итого шесть фраз. На удивление немного. Впрочем, здесь вообще мало разговоров.

Потому что бо́льшую часть текста Цуруя-сан просто своими словами пересказывает происходящее.

— И как нам теперь разбирать, что говорила Цуруя-сан, а что нянька?

Ничуть не смущённая моим вопросом, Харухи щёлкнула пальцами.

— В этом нет необходимости! — в один глоток она прикончила уже остывший чай. — Здесь абсолютно всё сказано Цуруей-сан.

Со стуком Харухи поставила свою кружку на командирский стол.

Асахина-сан была тут как тут: подскочила с чайником и налила ещё зелёного чая. Каждый день она стремилась соответствовать образу идеальной горничной, и я уже давно воспринимал её усердные старания как должное. Когда Ти зашла к нам в первый раз, я обратил внимание, как она странно поглядывала на нашего очаровательного сэмпая, и только тогда вспомнил, что для большинства людей наличие в комнате литературного кружка горничной — явление из ряд а вон выходящее.

Хватит, сейчас не время разглядывать Асахину-сан.

Надо обдумать сказанное Харухи.

Вот только, гм-м, как это понимать?

Я ещё раз просмотрел распечатку второго эпизода.

— То есть все разговоры с того момента, как они зашли в культурный центр, были между Цуруей-сан и её подругой?

— Ага.

И нянька никак не отреагировала на то, что Цуруя-сан стала её пародировать?

— Она и не могла ничего сказать, разве нет? Её там не было.

В каком смысле?

— Точнее, её не было в культурном центре. А также в автомобиле, который их оттуда отвёз, и в поезде, на который они сели в конце.

Я еле сдержался, чтобы не сказать вслух «Что ж она нигде быть-то не хочет».

Коидзуми ткнул пальцем в распечатку второго эпизода.

— Обрати внимание на этот момент. Когда они зашли в культурный центр в первый раз, говорится: «Нам открывают, и мы проскальзываем внутрь». В этот раз под «мы» подразумеваются Цуруя-сан с подругой, то есть они прошли туда без няни.

И как ты это понял? Или, скорее, а почему? Почему нянька с ними не прошла? По второму эпизоду у меня сложилось впечатление, что её задача — присматривать за девушками и охранять их. Тогда она не рядом с ними?

— Вот ты сформулировал

Я поднял бровь, заметив в голосе Коидзуми какой-то шкодливый оттенок.

— Ну, если тебе так нужна теория, то предположим, что внутрь пропускали только тех, кто подавал заявку на участие.

Но ты намекаешь, что причина не в этом?

Вдруг меня пресекли с другой стороны:

— Всё же давай оставим этот вопрос на попозже, — сказала Харухи.

Она будто светилась изнутри. Не нравится мне это...

— Коидзуми, думаю, дальше ты и сам справишься, — сказала Харухи и неспешно отхлебнула зелёного чая.

— Давайте пройдёмся по последующим событиям, — Коидзуми выложил перед собой на стол распечатку второго эпизода. — Итак, Цуруя-сан с подругой заходит в культурный центр. Нянька остаётся снаружи. Внутри они переодеваются, потом танцуют в тазу под пристальным взором няньки, и снова возвращаются в культурный центр переодеться. И оттуда они вдвоём выходят через заднюю дверь.

Тут уже даже мне стало понятно.

— То есть здесь они и сбросили няньку с хвоста.

— По всей видимости. Становится ясно, что няньке заходить в культурный центр было нельзя. А следовательно, и фразу про «впереди ещё год» говорила Цуруя-сан. Потом, когда они уходили, они не хотели «привлекать к себе внимание» и поэтому «тихонько покинули помещение через заднюю дверь». Разумеется, на самом деле они не хотели попадаться на глаза няньке.

Тогда машина, на которой они сбежали от няньки…

— Была не той, которую им предоставил отель для поездки на горячие источники, доказательством чему служит фраза «Ждавшую нас машину мы нашли не сразу». Если бы они на ней приехали, то знали бы, где она припаркована. Но если они раньше её не видели и лишь в общих чертах представляли, где она стоит, то и найти её было сложнее. Вероятно, Цуруя-сан с подругой без ведома няньки заранее договорились о том, чтобы в этом посёлке их ждал автомобиль.

И на обратном пути они специально сделали так, чтобы машина поехала через тот посёлок, и они как бы случайно заметили праздник.

— По всей видимости, Цуруя-сан с подругой заранее разведали о празднике, который проходил в горном посёлке между отелем и горячими источниками, и про конкурс по давке винограда были в курсе.

То есть хоть всё и выглядело спонтанно, на самом деле было тщательно спланировано.

— Совершенно верно. Написано так, будто это у няньки голова болела от необходимости соблюдать расписание, а Цуруя-сан с подругой спокойно проводили время в своё удовольствие, но на самом деле следить за временем приходилось именно им.

Ну, судя по тому, что «нанятый водитель на своём месте уже успел заснуть», автомобиль приехал сильно заранее.

— Что также является подсказкой. Водитель, который их с нянькой привёз сюда, едва ли осмелился бы заснуть, пока его пассажиры отлучились. Написано ведь, что он им персонально дверь открывал. Остаётся предположить, что автомобиля было два.

И второй водитель просто не знал, с птицами какого полёта имеет дело.

— После этого говорить особо не о чем. Оставив позади няньку с первым автомобилем, Цуруя-сан с подругой едут не в отель, а садятся на поезд и в поисках свободы едут в неназванный город, уклоняясь от участия в вечернем приёме.

Сомневаюсь, что они ехали в какое-то конкретное место. Я перелистал распечатку второго эпизода с самого начала.

На глаза попались слова «прятки на местности» и «автостопом, на невесть чьих машинах».

— В начале второго эпизода рассказывается о том, как они поднаторели сбегать с тягостных деловых мероприятий своих семейств, избавляться от надзора со стороны приставленных к ним людей и GPS-передатчиков. Они бегут навстречу свободе.

Коидзуми, судя по тону, завершил свою речь, и наконец взял в руки до сих пор нетронутый чай.

Теперь понятно, о чём хотела написать Цуруя-сан. О том, как она уклоняется от исполнения обязанностей её семейства. И всё-таки сомнения во мне не унимались.

— Второй вопрос Кёна, — наконец-то прервала своё молчание Харухи, — почему Цуруя-сан разговаривала как нянька. Коидзуми-кун, что ты думаешь, по этому поводу?

— Судя по содержанию первого и второго эпизодов, с которыми мы познакомились, Цуруя-сан предпочитает выражаться в открытой и откровенной манере, будто обращаясь к близким друзьям. Однако вполне возможно, что таковы лишь её мысли, а вслух она выражается так, как написано прямой речью. Никто кроме Цуруи-сан не может знать, насколько буквально эти выражения передают её слова.

И всё же, почему её фразы практически неотличимы от слов няньки?

— Этого точно сказать нельзя. Может быть, семья подруги Цуруи-сан занимает более высокое социальное положение, чем её собственное. А может, Цуруя-сан просто так прикалывается, и специально имитирует няньку. Такое дружеское подкалывание. — Харухи взяла распечатку. — Погляди на то, что они говорили, пока танцевали в тазу с виноградом. Здесь всё особенно доходчиво.

Лёгкими движениями она сделала несколько пометок шариковой ручкой. Вот, что у неё получилось:

Сок летит во все стороны, и наши ноги уже стали фиолетовыми.

Я бросаю взгляд на толпу. Нянька там вот-вот упадёт в обморок.

Цуруя:Госпожа, госпожа, да что же это делается!

Подруга:Не надо меня здесь так называть.

Цуруя:Что бы сказал ваш отец, если бы он вас сейчас увидел?

Подруга:Ой, да молчите уже! — она так расхохоталась, что у неё аж плечи трясутся.

— Видно, что Цуруя-сан с подругой просто шутили. И если они и дальше оставались в этом настроении, то понятно, почему Цуруя-сан продолжала разговаривать в почтительном режиме.

Мне хотелось ей возразить, но я не находил нужных слов. Что же не давало мне покоя?

— Юки? Скажи просто «да» или «нет».

Нагато даже не подняла взгляд:

— Решение подходит.

— Видишь? — самодовольно улыбнулась мне Харухи.

Ну а ты, Ти? Ты ведь из детективного клуба. Тебя всё устраивает?

Блондинка-иностранка театрально встала и положила руку на плечо Нагато.

— Я согласна с Нагато-сан. Можете засчитать мой голос как «йес».

Какой-то неприятный осадочек у меня никуда не делся, но противоречить мнению большинства не было оснований. В подобных ситуациях лучше всего придерживаться той же позиции, что и Нагато. И всё-таки мне бы хотелось, чтобы хоть кто-то разделял мои чувства.

Асахина-сан, похоже, забросила какие-либо попытки проанализировать задачу, и теперь занималась приготовлением собственной смеси японского чая — пожалуй, так и надо поступать, чтобы сберечь нервы.

— Дальше, — сказала Харухи, ловко вертя в пальцах шариковую ручку. — Третий

Но я не вижу логики. Раз у тебя есть реплики так и пиши их от начала до конца одним способом: либо авторской речью, либо прямой.

— Это не более чем твоё мнение.

Ну, да, разумное соображение.

— С другой стороны, нет никакого правила, которое бы диктовало так делать. Тогда какие могут быть претензии? Как Цуруя-сан хочет, так и пишет. Мне лично всё равно.

Ты слишком уж снисходительна.

— Вероятно, таким образом она намеревалась ввести нас в заблуждение. Другой причины я не вижу, — подключившись к нашему разговору, с прямотой заявил Коидзуми.

— Я не слишком много читала детективов, — сказала Харухи, — но там вообще такое часто встречается?

— Повествовательная уловка в первоначальном смысле — это не то, чем персонаж-преступник пытается обмануть персонажа-детектива, а то, чем автор сбивает с толку читателя. Так с нашей стороны вполне естественно чувствовать себя обманутыми.

— Но правил она не нарушает?

— Я, может, выскажусь слишком радикально, но, по-моему, никаких правил в детективах, да и в литературе в целом нет. Лично мне нравятся истории, в которых читателю предлагается догадаться о личности преступника, но я не настолько узколоб утверждать, что данное моё увлечение должно быть всеобщей нормой. И вообще, по-моему, осознание правил мешает получению удовольствия.

Пока я слушал разговор Харухи и Коидзуми, я взглянул на Нагато.

А что ты думаешь?

Оторвавшись от чтения, Нагато медленно подняла взгляд и задумалась аж на целую секунду.

— Не обязательно следует рассматривать в качестве проблемы, — произнесла она необычно длинное для себя предложение и вернулась к чтению.

— Присоединяюсь, — сказала Ти. — Я во всём согласна с Нагато-сан.

Ты теперь стала её фанаткой? Не будет большой натяжкой назвать её ужасом из космоса, так что поклоняться ей, наверное, не стоит.

Коидзуми снова взялся вести наш симпозиум.

— Теперь, когда мы получили одобрение со стороны Нагато-сан, давайте сделаем заключение.

Ого, так оказывается, это было одобрением. Гм.

— Автор текста старается создать впечатление, будто в сцене участвуют три персонажа, хотя на самом деле их только два. То есть повествовательная уловка второго эпизода сводится к ошибке с числом людей.

Почувствовав, что Коидзуми закончил подведение итога, Харухи отреагировала:

— Но это ещё не всё! Так ведь, Коидзуми-кун?

— Именно. Ты, конечно же, заметила.

Как хорошо, что они друг друга понимают.

— Четвёртый вопрос, Кён. Так почему няньки не было в культурном центре? Ты же сам его задавал, так что должен помнить.

По всей видимости, нянька совмещает обязанности телохранителя, так что девушки должны находиться под её постоянным наблюдением. Даже если по правилам конкурса проходить внутрь нельзя, можно было настоять. Она с ними на горячих источниках купалась, по сравнению с этим пройти в деревенский культурный центр — сущая мелочь. Просто сказала бы: либо я иду с вами, либо не будет вам никаких танцев в тазике.

— И всё-таки в культурный центр они прошли без няньки. И до давки винограда, и после.

Написано так.

— А чем Цуруя-сан с подругой занимались в культурном центре?

Ну, понятно чем.

— Имеешь в виду, что они переодевались?

— Вот именно!

Харухи подняла свою кружку так, будто только этим доказала, и, прихлебнув зелёного чая, повернулась к монитору.

— Наверное, сейчас должно прийти письмо с ответом, — пробормотала она.

С едва заметной кислой улыбкой Коидзуми сделал вид, что не заметил, как его прервали. Нагато всё читала, Асахина-сан пробовала на вкус свежезаваренную чайную смесь, Ти глядела на меня с лёгкой улыбкой, по которой трудно было понять, понимает ли она меня, но похоже что девушка ожидала моего следующего вопроса. До жути неприятно, что на меня свалили эту роль, но предоставленного объяснения явно было недостаточно, так что мне пришлось спросить:

— И что именно ты имела в виду под «именно»? — выделил я последнее слово.

— Знаешь, что отделяет Цурую-сан с её подругой от няньки?

Они — школьницы, она — взрослая.

— Не то.

Хозяева и их работница.

— Опять не то.

Хитрецы и человек, которого они разводят.

— Холодно.

А в этой игре «найди отличия» правильный ответ вообще есть?

— Тут, скорее, не «найди отличия», а «найди лишнее». Лишним элементом, разумеется, является нянька. Вопрос в том, что же принципиально отличает няньку от Цуруи-сан с её подругой. — Харухи озарила меня своей 10-ваттовой экологичной улыбкой, а потом испустила вздох. — Подсказкой служит переодевание. Тут, вроде бы, уже любой догадается.

Когда Цуруя-сан с подругой заходят в культурный центр, няньки с ними нет. Не может быть. Наверное, няньке нельзя…

— Не хочешь же ты сказать…

— А почему нет?

— Так ты про пол, что ли? — тут я невольно повысил голос. — Хочешь сказать, что нянька — мужчина?

— Кён, а с чего ты взял, что это женщина?

Ну, в начале эпизода они все втроём были на горячих источниках в одной купели. И ты сама…

— Ну да. Я зачитала реплики няньки на женский манер, а ты повёлся. Знай я, что это мужчина, мои интонации были бы другими. Цурую-сан мне имитировать легко, а вот с подругой и нянькой мне пришлось импровизировать, так что до самого конца я позволяла себя дурачить.

Находившаяся в каком-то весёлом возмущении Харухи покачала головой.

— Может, Цуруя-сан знала, что я буду зачитывать эпизоды вслух? И как-то подтолкнула меня к этому?

— Не стоит приписывать ей подобные манипуляции. Насколько я помню, в её письмах не было ничего, побуждающего к зачитыванию её историй вслух. Но принимая во внимание, что Цуруя-сан хорошо знает твой характер, не исключено, что она считала такое развитие событий вероятным. В любом случае это не имеет для неё большого значения.

— Мой характер?

Ты любишь бросаться с места в карьер: могла бы сначала письма нам разослать или распечатать, но вместо этого сразу начала всё зачитывать.

— Так ведь быстрее. — Харухи надула щёки. — Первый эпизод был не таким длинным.

Может, в этом и заключалась первая ловушка.

Коидзуми глубоко кивнул:

— Если первый эпизод зачитают вслух, то и второй, возможно, зачитают. И если она действительно основывала свою тактику на знании психологии, то следует признать: она всё хорошо продумала. С одной стороны, в таком подходе есть элемент случайности, с

А если бы мы сразу распечатки читали, то догадались бы раньше?

— Вполне вероятно.

— Давайте-ка на всякий случай и первый эпизод распечатаем. Кён, прошу.

Я протиснулся мимо Харухи, которая откинулась в своём кресле, но так и не слезла с него, и стал кликать мышкой, выполняя её поручение. Честно говоря, мне и самому хотелось взглянуть на первый эпизод.

Асахина-сан, а с ней почему-то и Ти распечатки сброшюровали и раздали присутствующим.

Коидзуми взял в руки всё ещё тёплые листы.

— В первом эпизоде есть фразы, прямо указывающие на пол: «а рядом тётка какая-то сидит», «на тётке — брючный костюм». Вероятно, так она тоже старалась направить нас на ложный путь.

Пробежавшись глазами по обоим документам, я убедился, что в них действительно нигде не указано, что к подруге Цуруи-сан был приставлен один и тот же человек. Может быть, как раз это Нагато и предлагала не «рассматривать в качестве проблемы».

Харухи заложила руки за голову и задумчиво пробормотала:

— Вот бы стереть себе память и прочитать всё заново. На этот раз про себя.

Поосторожнее со своими желаниями.

— Разрешите задать вопрос, — Ти подняла правую руку. — А есть ли в тексте второго эпизода твёрдое доказательство того, что нянька — мэн? В чём конкретно оно заключается? Мой японский язык далёк от идеального, поэтому я прошу помочь мне разобраться.

Она помахала брошюркой второго эпизода.

— Того, что его в раздевалку не впустили, недостаточно? — непринуждённо спросила Харухи.

Я не мог с ней согласиться и снова начал проглядывать второй эпизод.

— Но на горячих источниках они были в одной купели. Что у них там, смешанное купание?

— Наверное. Но вряд ли они были совершенно голыми. Хотя, по-моему, Цуруя-сан и голой бы не постеснялась.

Образ купающейся Цуруи-сан успел возникнуть в моём воображении, но благодаря выдержке и самоконтролю я сумел быстро его развеять. Телепатов здесь, вроде бы, не было, но на всякий случай лучше не думать ни о чём таком, о чём бы ты не хотел, чтобы узнали присутствующие.

Харухи разглядывала начало второго эпизода.

— Я тут не вижу никакого описания этого места, но я думаю, это что-то вроде спа на открытом воздухе. Ну знаешь, такие большие ванные типа бассейнов, в которые заходишь в купальнике. Такой вот.

В моём воображении картинка была деревенского вида. Может, из-за того, что в истории упоминалось, как они заехали в какую-то глушь.

Я на своём ноутбуке сделал запрос «спа на открытом воздухе». На картинках я получил роскошные бассейны с подогревом.

— Весьма большая ванна, — сказал Коидзуми, заглядывая из-за плеча.

Если они находились в чём-то подобном, то кроме их троих вокруг были и другие посетители. Наверное, место людное и оживлённое.

Сложившийся в моём воображении образ трёх красавиц, плескавшихся под осенним небом в уединённом горячем источнике, разбился вдребезги.

Будто не замечая моей печали, Коидзуми вновь завёл разговор:

— Давайте рассмотрим те фрагменты второго эпизода, по которым можно судить о поле няньки. Во-первых, когда Цуруя-сан с подругой выходят из купальни в раздевалку: «Нянька почему-то идёт не вслед за нами, а проскакивает в раздевалку раньше нас. Наверное, хочет наше появление встретить во всеоружии». Здесь Цуруя-сан открыто выражает своё мнение явным образом.

Харухи кивнула, мол, ну конечно.

— Нянька, разумеется, побежал в мужскую раздевалку, чтобы успеть переодеться до Цуруи-сан с подругой, и поджидать их на выходе, не давая возможности улизнуть.

— Скорее всего, так и было. Нигде не написано, что нянька заходит в женскую раздевалку, а когда девушки переоделись, он их «дожидается в свободной повседневной одежде». Можно представить, какая хлопотная у него работа.

А как насчёт того, что сказано чуть выше? «У няньки, кстати, пропорции тоже весьма впечатляющие. Я, наверное, рядом смотрюсь как поганка бледная».

— Ну так он телохранитель. Небось, весь мускулистый — типа борца или бодибилдера.

Всё, что я себе навоображал, окончательно рушилось. Эх...

— А смотрите, как здесь она вывернулась. — Харухи ткнула пальцем куда-то в распечатку. — «У них с нянькой довольно близкие отношения, и уж точно они не похожи на сухое общение между хозяйкой и прислугой». При первом прочтении сам не замечаешь, как начинаешь думать, что нянька для неё является кем-то типа старшей сестры.

— Ну да. Если бы она написала, что они как брат с сестрой, то всё бы проспойлерила, а если бы назвала сёстрами, то пошла бы против фактов. Так что она постаралась найти какую-то формулировку, при которой их отношения всё же казались бы семейными.

— Ей же надо было так выразиться, чтобы не вызывало подозрения то, что няньку не назвали старшей сестрой. Поэтому здесь и используются более сдержанные формулировки.

Наше заседание превращается во въедливую вычитку...

— Итак, подведём итог, — Коидзуми улыбался как в рекламе содовой. — На этот раз Цуруя-сан устроила для нас двойную повествовательную уловку. Ошибку с полом саму по себе заметить трудно, но в конце ты натыкаешься на ошибку с числом персонажей, и пытаясь разрешить её, сталкиваешься также с первой уловкой. Так что, полагаю, мы можем считать решением задачи установление обоих этих фактов: и того, что неверно преподносится пол няньки, и того, что в последней сцене автор пытается выдать двух персонажей за трёх.

Вот он, итог.

— Понятно, — сказала Ти. — Вижу, что вы благополучно достигли консенсуса. Давайте, спросим Нагато-сан: Хару со своими френдс нашли правильный ответ?

— …………

Нагато не открыла рта, не стала ничего подтверждать или опровергать, но, как ни странно, подняла взгляд из книги и в течение пары секунда смотрела на задавшую вопрос Ти, после чего снова превратилась в занятый чтением гуманоидный интерфейс.

— …Кэм, как нам интерпретировать это движение Нагато-сан?

Я не знал, что́ сказать озадаченной Ти. Раньше ответ Нагато был явно положительным или отрицательным, а теперь она вдруг продемонстрировала способность давать расплывчатый.

Харухи, которую также удивило столь необычное поведение Нагато, спросила:

— Юки, вывод, к которому пришли мы с Коидзуми неправильный?

Нагато не подняла головы.

— Не является неверным, — едва слышно произнесла она.

— Так значит, он правильный?

Медленно-медленно голова Нагато едва приподнялась и опустилась. Почему-то такие малозаметные жесты меня успокаивают.

Однако…

Непонятное чувство беспокойства не проходило.

Было как-то жутко неуютно. Будто я не мог проглотить застрявшую в горле таблетку.

В самом ли деле таков ответ на загадку второго эпизода?

Нет причин предполагать что-то плохое, но неспособность понять, что же происходит, не давала мне покоя.

И пока я пребывал в необычном для себя задумчивом состоянии, передо мной вдруг появилось блюдце. Пальчики, которые его поставили, принадлежали одетой в наряд европейской горничной Асахине-сан.

— Прошу, десерт к чаю.

В блюдце был «огура ёкан»[61] и деревянная вилочка. Цену улыбки Асахины-сан невозможно выразить в денежном эквиваленте, но ради неё я готов выпить сколько угодно чашек чая. Но увы, она уже светила остальным присутствующим, которым тоже подавалась своя порция. Ти разглядывала в блюдце коричневый кирпичик, будто увидела нечто инопланетное.

И вот точно в тот момент, когда «Команда SOS» с гостьей сделали перерыв на чай…

«Вам письмо!»

… Компьютер на командирском столе известил о том, что пришло третье послание Цуруи-сан.

* * *

Харухи зачитывала письмо Цуруи-сан, словно профессиональная программа озвучивания текста, созданная для имитации её голоса.

Всем приве-е-ет! Вторая история получилась длинновастенькой, так что я решила дать вам побольше времени. Надеюсь, я вовремя черкаю?

Вы, разумеется, уже догадались. Мы с подругой ухватились за возможность заскочить на деревенский праздник и слинять от няньки. Хорошо, что в тот день работал именно он.

На горячих источниках мы были в купальниках — там так полагается, так что можете по этому поводу не беспокоиться.

Что нам было за то, что мы не явились на банкет? Да ничего не было. От светского приёма там одно название, а фактически просто собрались наши родственники, а нас туда пригласили для разогрева.

Работка непыльная — наряжаешься и улыбаешься всем подряд — вам тоже надо как-нибудь попробовать. Наверное, догадываетесь, почему мы с подружкой удрали. Кто ж на такую нудятину добровольно подпишется?

Что дальше было? Ну, побег наш был недолгим.

Сходим мы с поезда на нужной станции, а там нянька стоит и лыбится в тридцать два зуба. Мы такие: да ладно! Стоим обалдевшие, не знаем, что делать.

А знаете, в чём было дело? На нас таки были трекеры. Самые новые — каких ещё никто никогда не видел. Сколько в бане не парься, мочалкой не трись — всё равно не избавишься. И что ещё хуже, глазом их вообще увидеть невозможно.

Я до сих пор не знаю, где конкретно он на мне находится. Я бы написала об этом больше, но там всё такое сверхсекретное, так что извиняйте.

Теперь понятно, почему нас тогда почти не стерегли. Мы-то думали, что это мы таки умные — слинять смогли. А у них просто всё было на шаг вперёд продумано. В следующий раз надо будет готовиться тщательнее. Теперь-то у меня мотивации добиться своего выше крыши. Потом расскажу, что получилось.

Короче, не бойтесь, приложенная к этому письму история — последняя.

Ну, вы в курсе что я с батяней что-то типа турне совершаю, и вот, опять еду с одного места на другое. Случай, о котором я хочу рассказать, произошёл совсем недавно, можно сказать только что.

Мне показалось, что он довольно интересный, так что мне сразу захотелось о нём рассказать, но я подумала, а чего я вам просто так простыню текста вывалю? Лучше я вам сначала чего-нибудь ещё про другие поездки напишу. Так что предыдущие истории можете считать вступлением.

Итак, внимайте моей третьей истории о моих похождениях. Чао!

* * *

Интересно, где я?

Начинаю я с этой любопытной мысли, но продолжения её не ждите.

Сразу говорю: для вашего удобства писать я буду так же, как и первую историю: то есть все свои слова авторской речью, чтобы вам не надо было подозревать ничего лишнего.

Так что отныне всё, что начинается с тире — это слова не мои, а кого-то ещё, и я гарантирую, что больше не буду с этим ничего мухлевать.

Короче, сижу я, скрестив руки, и выглядываю в окно на заднем сидении такси. Солнце скоро сядет.

Кроме меня и водителя в машине больше никого нет. Это не нанятый автомобиль, а обычное такси, которое ожидало меня на выходе из гостиницы, в которой я остановилась.

Мы едем на очередной званый приём, который проходит в другой гостинице. Как меня это достало.

Кстати, есть причина, по которой сегодня я еду одна: мне так захотелось.

В обмен на то, что у меня отняли счастливые дни школьной жизни, и я согласилась сопровождать папаню в его деловой поездке и со всеми подряд ручкаться, мне удалось выторговать себе во время этих поездок как можно больше личного времени. А то быть со своим папаней и на банкетах, и в такси по дороге на них как-то слишком.

Но мне пришлось согласиться и на ещё одно условие — потому-то я теперь и сижу скрестив руки и в окно пялюсь.

И одежда, и обувь, и вообще всё, что на мне одето с ног до головы, было мне предписано батей, и такой наряд уместен разве что на церемонии вручения «Оскара».

А поскольку мне никакой статуэтки не светило, чувствую я себя жутко неуютно и на батяню дуюсь.

Условием свободы передвижения стало дорогущее платье и пристойное поведение и банкете.

И должна заметить: на этот раз у меня нет никакого плана побега.

Меня даже припугнули, объяснив, чего мне будет стоить, если я отсюда смоюсь — поскольку предстоял не просто приём, а важная презентация. Да и трекера я так и не нашла, так что действительно интересовалась информацией по этой теме.

И моя семья, и семья моей подруги из-за нас изрядно вложились в технологию микротрекеров GPS, а на выходе исследования неожиданно дали многообещающие плоды. Кажется, по-английски это называется «serendipity»[62]. Свезло, короче.

Куча умников думали-думали, как меня с подругой перехитрить, как трекер сделать как можно меньше, а потом вдруг начали развивать гипотезу совсем в другом направлении, не имевшем отношения к их непосредственной задаче — так что они написали научную работу и забыли о ней; а другой умник её нашёл, прочитал, и он-то как раз этим направлением

На сегодняшнем банкете они собираются объявить о своих достижениях, так что мероприятие, ясное дело, важное.

Там должны собраться все большие шишки, умники, основатели проекта; они будут пить за успех предприятия и укреплять связи.

Вообще, мне прочитали лекцию о сущности новой технологии, но я там поняла от силы процентиков десять. Они там то ли гены используют для произведения вычислений, то ли ещё что-то такое же фантастическое. И назвали всё это чем-то типа ДНК-компьютера.

Короче, поняла я мало что, но то, как народ возбудился, чувствовала, что и стало одной из причин, по которой теперь еду на то место. Ну, где-тотретьейпричиной.

Первая причина — возможность повидать старых друзей, а вторая — встретить новых людей, которых только на таких мероприятиях и можно увидеть.

Батяня опять вырядил меня по своему вкусу, но всё-таки я могу снова встретиться со своей подружкой, так что в целом довольна. Жаль только, что ещё и школу пришлось на несколько дней пропустить.

Вот с такими мыслями я дальше пялюсь в окно автомобиля.

Судя по карте в моей голове, такси сейчас едет строго на север. По обе стороны широкой дороги стоят высокие здания; вид не самый живописный.

Поворачиваюсь к противоположному окну — картинка аналогичная, разве что с шумом проносятся встречные автомобили и внутрь салона между зданиями пробивается свет заходящего солнца. Оно слепит глаза, и я отвожу взгляд.

Есть что-то замечательное в том цвете, в который окрашиваются небеса на закате. И в запахах, которыми полон воздух, когда лето уже на пороге, после того как дождь смочил раскалённый асфальт. Если кто-то решит переписать заново «Записки у изголовья»[63], пусть напишет и об этом.

Я с тоской смотрю на последние лучи уже почти летнего солнца, пока оно совсем не скрывается за горизонтом. Наступают сумерки, и такси прибывает к месту назначения.

Это красивейший роскошный отель, на пару классов выше того, в котором я остановилась. Насколько знаю, и презентация, и последующий банкет состоятся в его самом просторном зале.

Я оплачиваю такси, выхожу и делаю на лице подходящую случаю физиономию.

Ко мне тут же подбегает носильщик, но я улыбаюсь и говорю, что багажа у меня нет, а потом интересуюсь у него, как пройти на сегодняшнее мероприятие. Сказав ему спасибо, я сразу туда и иду, стараясь не шагать слишком широко. Батяня вечно предъявляет претензии к моей походке, мол, так только дети ходят. А мне пофиг. Как хочу, так и хожу.

Вскоре я подхожу к банкетному залу. До начала презентации время ещё есть, но здесь уже шумно и людно. Расставлены круглые столы, а на них, кажется, уже стоит алкоголь.

Я натягиваю декоративную улыбку и захожу внутрь.

Надо поскорее найти и поприветствовать батиных деловых партнёров и прочих людей, которых я давно уже знаю по его работе. Обычно я нормально общаюсь со стариканами, с которыми общается мой отец, так что проблем не предвидится.

Когда меня представляют незнакомому человеку, мне надо быть предельно вежливой. Ну, я уже привыкла.

Когда с этим покончено, я иду искать друзей.

— Цуруя-сан.

Я тебя ещё не искала, а ты уже нашлась!

— Давно не виделись.

После поклона девушка улыбается, но как-то холодно.

Платье на ней шикарное, неброских тонов, сидит так, будто она в нём родилась. Я немного залипла разглядывая подругу. Её изящный вид и аура как будто раскрашивали бесцветный воздух вокруг неё. На меня же платье надели насильно, и я с ней не иду сейчас ни в какое сравнение. Впрочем, я каждый раз об этом думаю.

Я отвечаю на приветствие, а подошедший официант мне как новоприбывшей предлагает грейпфрутовый сок. На вкус действительно стопроцентный.

Подруга же тоскливо покачала в руке стакан с мутноватой жидкостью.

— Хорошо, что мы с тобой встретились. Мне здесь поговорить практически не с кем.

Ну да, люди нашего возраста на такие приёмы не хаживают. Есть одна наша общая знакомая, но, я слышала, её сегодня не будет. Хотя их семейство тоже связано с этим проектом, от сегодняшнего банкета она каким-то чудом отвертелась. Завидую.

Пока мы рассказываем друг другу, что у нас в жизни нового, начинается презентация.

Свет тусклеет, на экран над подиумом проектор подаёт изображение, звучит симфоническая музыка, а диктор начинает пафосный спич.

Пока нам показывают и кратко объясняют суть проекта, а народ на это иногда радостно реагирует, я успеваю прикончить второй стакан грейпфрутового сока.

Музыка, подогревавшая возбуждение публики, замолкает на кульминационной ноте, после чего снова зажигается свет.

Под гром аплодисментов на подиум поднимается тощий старый дядька. В презентации его называли руководителем проекта.

Теперь объяснениями занимается он, и он же отвечает на вопросы публики. К моей истории всё это не имеет отношения, так что пропущу. Хотя звучало довольно забавно: со всем этим нагромождением научной биологической терминологии казалось, что он хочет втянуть нас в какую-то аферу.

— Богачи собрались, чтобы вложить свои капиталы и стать ещё богаче. Если проект окажется успешным, на рынке появятся новые продукты, в какой-то мере способствующие прогрессу человечества, но их-то интересуют только деньги, — едко заявляет моя подруга.

Вдруг ни с того, ни с сего — видимо, чтобы поднять людям настроение — произносится тост. Отовсюду слышен звон бокалов, в зал начинают заносить блюда, и презентация переходит в банкет. Надеюсь, хотя бы еда здесь приличная.

В зашумевшем зале люди начинают обмениваться визитками.

Такие сборища как раз и существуют для установления новых связей. Батяня тоже должен быть где-то тут, но я не спешу его искать.

Посреди всего этого мне слышно, как в одном углу изредка кто-то весело смеётся.

Я оборачиваюсь в ту сторону и вижу мужчину, который помоложе моего отца, но и на моего сверстника явно не тянет.

Кажется, нас когда-то друг друг представляли, но имени его не помню.

Подруга замечает, куда я смотрю:

— Ты, наверное, не в курсе, но он мой дальний родственник: из семьи брата моего дедушки по отцовской линии. Я

И чем он занимается?

— Сидит в дирекции нескольких компаний — у него столько должностей, что все и не запомнишь. Но кажется, сам себя он называет инвестором.

Наверное, у него денег куча, вот его и пригласили проспонсировать проект.

— Скорее всего, — сказала она без тени энтузиазма.

Я иногда на него поглядываю, и до меня доходит, что причиной смеха является его визитка.

Всякий раз, как этот родственник обменивается с кем-то визиткой, он что-то говорит, и другой человек смеётся. Наверное, у него там какая-то шуточка заготовлена. Даже не знаю, в самом ли деле смешная.

Вот появляется человек, которого я в самом деле узнала, и идёт прямо к шутнику с визитками.

В презентации, которую мы посмотрели, его подписали как доктора каких-то там генетических наук.

Видимо, доктор с шутником прежде знакомы не были. Они обмениваются визитками, доктор посмеялся, ещё с минуту они о чём-то болтают. Потом доктор разворачивается и не оглядываясь идёт в нашу сторону.

Краем глаза я вижу, что моя подруга смотрит прямо на него.

— Привет, — говорит он, подняв руку. Я отвечаю аналогично. Теперь мне наконец-то вспомнилось, как мы познакомились на одном давнем банкете.

Он высокий, хорошо сложен, в дорогом костюме известного английского бренда, зато на его запястье самые обычные электронные часы, которые просто показывают время. С таким лицом и непринуждённой улыбкой он хорошо смотрелся бы в сериале. Молодой доктор, занятый в перспективных генетических исследованиях. Не женат.

Он меня, кажется, не забыл и с улыбкой объясняет свою роль в проекте. Говорит с тактом, с юмором, но как бы невзначай даёт понять, что лицо он очень важное. Он задаёт мне несколько точно выверенных вопросов о моей школьной жизни, как будто ему есть до неё какое-то дело, и предельно корректно отреагировав на мой ответ, с кисловатой улыбкой поворачивается к моей спутнице.

— Как поживаешь? Что-то ты смотришь куда угодно, только не в мою сторону.

Она делает выдох и поворачивается к нему лицом.

— У меня всё нормально.

— Ага. Я очень рад быть частью этого проекта и возможности встретиться с тобой.

— Правда?

— Правда.

Видать, у меня на лице было написано то, как занимал меня их разговор, потому что она на меня искоса зыркнула и залпом осушила свой стакан.

Он демонстрирует моей подруге своё внимание, предлагая ей чего-нибудь поесть и попить. Потом он куда-то отходит, и тут же официанты подносят к нам круглый столик, появление которого мужчина, видимо, организовал заранее, а из бутылок наши стаканы снова наполняют. Тут же возвращается и он сам, и будто заправский официант фешенебельного ресторана несёт в обеих руках тарелки с закуской.

Он ставит тарелки на столик, мельком благодарит официантов, а те отвешивают ему профессиональный поклон и быстренько растворяются в зале.

Всё прошло так шустро, что я сама не успела сказать им спасибо. Надо потом не забыть.

Доктор поднимает стакан минералки и предлагает тост. Его отточенным театральным манерам так и хочется подыгрывать.

Моя подруга, хоть и старается выглядеть недовольной, руку со стаканом всё-таки поднимает и чокается с ним своей газировкой.

Мне трудно не скалиться, наблюдая такое образцовое представление «цун перед дэрэизацией[64]».

— Цуруя-сан, ты что-то смешное вспомнила? — делает она вид, будто не понимает, почему я стою с такой физиономией.

Никто своим воспоминаниям так ухмыляться бы не стал.

Я уж думаю, а не лишняя ли я тут, и бросаю доктору взгляд, мол, я пойду? Но он мне прищуром даёт понять, что в этом нет необходимости. Скорее, он даже предпочёл бы, чтобы я осталась.

Что ж, буду только рада понаблюдать за их представлением.

Для начала стоит бы вспомнить, в каких они отношениях.

Хм-м, потенциальных женихов у неё несколько.

И этот моложавый доктор — один из основных кандидатов.

Не знаю, какие у её отца намерения, но складывается ощущение, что он стремится окружить её как бы случайно встретившимися красавцами и посмотреть на реакцию. Причём наблюдает он не только за ней, но и за ними. Сдаётся мне, что он старается знать каждое произнесённое здесь слово. Сомнительное хобби.

Так что и в этом проекте мистер Доктор оказался совсем не случайно.

И моя подруга об этом, конечно, догадывается. Сначала она смотрит на него с досадой, думая, что это просто ещё один парень прошедший родительский отбор, но по мере разговора потихоньку открывается… Насколько понимаю, так случается не каждый раз.

— В видеопрезентации были опущены некоторые детали, позволь их объяснить. Прорывным в нашем исследовании стало то, что…

Доктор Ухажёр рассказывает бойко и умело, объясняя своё участие в проекте такими словами, что понять его могут и ученицы старшей школы. Он как будто зачитывает годную научно-популярную статью, и я легко схватываю новые знания. Будь он учителем, его урок в школе бы любили.

Он может разговаривать на темы от политики и экономики до спорта и вирусных видео, знает, как поддерживать интерес, так что слушать его не скучно, и я пару раз хихикаю над его шуточками.

А вот подруга всё отворачивается, старается отвлечься на что-нибудь другое, а если встречается с ним глазами, то тут же отводит взгляд.

Говорит-то он в равной мере с нами обеими, но пристально смотрит на её профиль, будто разговаривает с её прелестным ушком.

Ну, по мне так вместе они смотрятся действительно неплохо. Хотя какое мне дело.

— А ведь самое поразительное, что весь проект вырос из вопроса о встроенном аккумуляторе GPS-трекера. А пришли мы к совершенно новому подходу к генной инженерии…

Говорит он всё увлечённее, но тут кто-то зовёт его по имени.

К нему подходит его коллега, который настроен весьма панибратски.

— Я тут тебя кое с кем познакомить хочу. Идём, поздороваешься.

Потом коллега говорит нам:

— Дамы, прошу извинить, но я ненадолго отниму его у вас.

— Забирайте на здоровье. И не стоит извиняться.

— Э? Точно? Тогда я с радостью его забираю.

Доктор кисло улыбается, говорит:

— Ещё увидимся, Сёко-кун.

И уходит.

Зал огромный, народу в нём

Подруга испускает вздох, который можно воспринимать по-разному, и смачивает губы напитком, который уже и газированным назвать нельзя.

Потом мы с ней болтаем о том о сём.

Мы можем убить сколько угодно времени, просто рассказывая друг другу о новостях.

Всю закуску, что он притащил, мы дружно уминаем. Как я и опасалась, кухня здесь так себе.

Я рассказываю, что за полгода случилось у нас в школе, и у меня получается рассмешить её историей про Микуру.

Подруга спешить стать самостоятельной и начать жить, не полагаясь на родителей. Говорит, собирается открыть магазин.

От таких разговоров я начинаю задумываться, а что мне-то делать дальше? Стоит ли мне возглавить семейный бизнес? Хотелось бы попутешествовать — только самостоятельно, без папани. Может, пойдёт на пользу посидеть где-нибудь, глядя на звёзды, и подумать о своём будущем.

Доктора нет уже минут пятнадцать. Подруга моя, кажется, поглядывает на часы.

Тут мне кажется, что я слышу, как кто-то вскрикнул. Нет, я точно слышала.

Но за общим шумом-гамом никто, похоже, не заметил — в том числе и моя подруга.

Я говорю, что мне надо попудрить носик и отхожу от неё.

Из галдящей толпы иду в ту сторону, откуда услышала голос, а навстречу мне из-за дверей выбегает побледневший сотрудник отеля.

За этими дверями — что-то типа примыкающего к залу вестибюля.

Я захожу через распахнутые двери: там несколько круглых столиков с приставленными стульями.

Предполагается, что в большом зале всё тусуются стоя, а здесь, если ноги устали, или просто хочешь передохнуть, можно присесть.

Я сразу вижу, что именно здесь не так.

Кто-то лежит на ковре.

Я подбегаю и вижу, что это он: молодой доктор-ухажёр, с которым я болтала минут пятнадцать назад.

Он лежит на спине с закрытыми глазами.

Ковёр за его затылком испачкан в крови.

Ещё заметно кровавое пятно на краю столика рядом с ним. Видимо, он об него ударился. Я думаю, вряд ли он сам так шмякнулся, и тут слышу стон.

Слава богу, живой, вроде бы.

Кажется, его сейчас лучше не двигать, так что сажусь рядом с ним. Его глаза чуть приоткрываются, и похоже, ему трудно дышать. Я ослабляю его галстук и спрашиваю:

Ты как? Хотя и так вижу, что фигово.

Одно только непонятно.

Кто это сделал?

Он смотрит на меня. Его губы еле двигаются. Он тяжело дышит.

Я склоняю к нему ухо, но тут влетают сотрудники отеля: гардеробщица, консьержка и какой-то менеджер. У всех на лице ужас. Наконец, прибегает сотрудник, который только что тут был: у него в руках аптечка первой помощи.

Тот, что похож на менеджера, говорит вызвать скорую, и гардеробщица убегает.

— У-у-у…

Взгляд доктора останавливается на том человеке, что держит аптечку. Точнее, на самой аптечке: когда работник отеля ставит её рядом с ним, его взгляд не отрывается от неё.

Он хочет мне что-то сказать? Но что? Ответ на мой вопрос? «Кто это сделал?»

И да, превозмогая боль, он едва заметно кивает.

— Не глотать… — чуть слышно шепчет он.

А? Можешь повторить?

— … Не… принимать…

По крайней мере, так я это разобрала.

И после этого он теряет сознание.

Дальше начинается кавардак. На шум сбегается народ с банкета. Моя подруга, видимо, тоже что-то услышала, подходит, и увидев потенциального жениха с разбитой головой, падает в обморок. Скорая помощь едет страшно долго.

Могу сказать, что в конце концов выяснилось, что парень получил рваную рану на затылке, но его жизни ничего не угрожает. В больнице ему провели тщательное обследование, и убедились, что мозг никак не пострадал.

Разумеется, он не сам башкой о столик припечатался. Его толкнул туда противник, с которым он перед этим боролся.

То есть речь идёт о нападении.

Как же долго я досюда добиралась.

И наконец-то я смогу задать вам свой вопрос.

Он всего один:

Пожалуйста, назовите имя преступника.

Вот и всё!

Да, и на всякий случай уточню, что прибежавший с аптечкой человек его просто-напросто обнаружил первым. Не знаю, насколько вам это поможет.

Когда понадобится, дам вам ещё подсказок. Покеда!

* * *

Когда Харухи закончила чтение, комната литературного кружка погрузилась в тишину в третий раз.

Слышно было лишь то, как присутствующие перелистывали свои распечатки третьего эпизода.

Памятуя о втором эпизоде, третий мы заранее распечатали на всех, так что зачитывать его вслух и не надо было, но раз уж так повелось, то и на этот раз я слушал голос Харухи, одновременно просматривая текст глазами. Но в отличие от урока японской литературы, где я занимался тем же самым, по окончанию сего действа расслабиться не мог, ведь нам наконец-то представили задаваемый вопрос. Иными словами, сейчас всё только начинается.

Каким мог быть ответ, я и близко себе не представляю. До меня смысл вопроса не дошёл вообще. У меня настолько никудышные навыки понимания текста, что ли?

Впрочем, не я один ломал голову. Коидзуми и Харухи сейчас изображали мыслителей с отстранённым взглядом, и даже Нагато отложила чтение книги и смотрела на первую страницу третьего эпизода.

Ти, которая перед этим уже открыто возмущалась сложностью расшифровки японской письменности, читать даже не пыталась и лишь слушала Харухи, а вот Асахина-сан по соседству с ней сидела, уставившись в какое-то место на одной из страниц.

Даже она, видимо, с абсолютным отсутствием опыта чтения детективов, нашла в тексте нечто, приковавшее её внимание, хотя я этот момент пропустил мимо ушей. Может, она обнаружила какую-то нестыковку?

— Сёко? — пробормотала Харухи.

— Предсмертное послание… то есть… — говорил Коидзуми сам себе.

Похоже, что каждый из нас застрял в своём месте.

Поскольку и ведущий симпозиума, и командирша пребывали в раздумьях, больше никто не решался подать голос.

Среди нас лишь Ти выглядела беззаботной, её-то я и спросил:

— Ты ведь у нас из клуба любителей детективов? Вы у себя занимаетесь решением таких задач?

— Периодически, — Ти достала распечатку третьего эпизода и стала на ней что-то писать ручкой. — Но лично ми не специализируюсь на задачах типа «кто убийца». Я там всё равно никогда правильно не угадываю, так что

Читатель, значит.

— Да и вообще, вопрос задавали «Команде SOS». А мне преполагается только болеть за вас с трибун.

Я подглядел, что же она там пишет: оказалось, Ти, мыча под нос какую-то мелодию, подписывала произношения незнакомых иероглифов, при этом тихонько пропевала их вслух. Иногда она могла спросить:

— Кэм, а что значит«кодзаику»?

Ну, это слово означает тонкую ручную работу.

— На ходу придуманная хитрость, которая скоро раскроется, — не поднимая головы, поправила меня Нагато.

Ти сама себе кивнула.

— А вот эти иероглифы«фуко мэйби»что значат?

Так звали прекрасную танцовщицу из города Лоян времён западной династии Хань[65]. Её холодная ослепительная красота описана в летописи «Цзычжи тунцзянь».

— Выражение используется в отношении особенно живописных пейзажей, — сказала Нагато.

— А«хётан кара кома»…?

Это такая большая тыква, что в неё помещается сорок фигурок для сёги. В эпоху Эдо народ таскал такие с собой на случай, если захочется поиграть. Ну а сейчас это значит что-то типа «Давай сыграем».

— «Лошадь из тыквы» — сказочная удача, на которую нельзя было надеяться.«Кома»здесь значит не «фигура», а «лошадь».

Пока мы с Нагато подтягивали Ти по японскому, Коидзуми поднял руку и одарил нас одной из улыбок, которые у него припасены на все случаи жизни.

Чего? Уже всё разгадал?

— Нет. — Очередной улыбкой он укорял нас за то, что мы занимаемся чем угодно, только не решением представленной задачи. — Для истории типа «кто убийца» рассказ Цуруи-сан несколько необычен. — Коидзуми прошёлся кончиками пальцев по последней странице. — Вместо установления личности преступника, нам необходимо угадать его имя. Что ж, учтём.

А разве это не одно и то же?

— Я бы сказал, что это верно для большинства литературных произведений, но в данном случае задачу следует воспринимать иначе.

Почему?

— По кочану, — встряла Харухи с командирского кресла. — Кто там преступник ведь и так очевидно!

И кто же?

— Ты хоть немного башкой думай! Какая у тебя может быть академическая успеваемость, если ты так и будешь чужие ответы списывать!

Вообще-то на факультет криминалистики я поступать и не собирался.

— Однако, — сказал Коидзуми, — полагаю, догадка у тебя всё же есть?

— Ну есть. — Я перелистнул распечатку. — Наверное, этот тип с визиткой, которого Цуруя-сан называет шутником. Он ещё какой-то родственник по отцовской линии.

— И почему тебе так кажется?

А тут толком других персонажей и нет. Есть только доктор и шутник. Если один из них жертва, то другой — преступник. Обычный метод исключения.

— Разрешать детективную загадку, отталкиваясь от метауровня считается неправильным…

А нам-то какое дело? Что для «Команды SOS» правильно, а что неправильно? Наши действия в принципе логике никогда не подчинялись, на то мы в команде и состоим.

— Ты совершенно прав. Но ведь и вызов, который нам бросила Цуруя-сан, тоже нельзя считать обычной загадкой.

Теперь посчитала нужным высказаться Харухи:

— Как Кён и говорил, личность преступника сомнений не вызывает, так что задача заключается не в этом; угадать нам нужно имя. Любит Цуруя-сан что-нибудь такое заковыристое, и мне в ней это нравится.

Харухи постукивала ручкой по столу.

— Микуру-тян, у нас чай ещё остался? У меня от чтения вслух в горле пересохло.

— А, сейчас! — Асахина-сан, услышав голос Харухи, очнулась и оторвала взгляд от заинтересовавшего её места в третьем эпизоде. — Чуть-чуть подождите!

Шлёпая сменной обувью, горничная «Команды SOS» вернулась к исполнению своих обязанностей.

Когда я взглянул на Нагато, та уже оставила распечатку и снова была погружена в чтение.

— …………

Зная её, могу предположить, что ответ ей был уже известен, но вслух она ничего не говорила, понимая, что это было бы неуместно, а может, потому что вообще всё время молчала.

И снова роль ведущего взял на себя Коидзуми:

— Давайте пробежимся по тем фрагментам, которые могут указывать на имя преступника.

— Ну да. Начнём с самого очевидного, — первой ответила Харухи.

— Полагаю, ты имеешь в виду предсмертное послание?

— Никто ж не умер. Впрочем, какая разница.

— Просто «предобморочное послание» не ложится на слух.

Да плевать. Двигаемся дальше.

Коидзуми принялся перелистывать распечатку:

— Несомненно, слова, сказанные Цуруе-сан доктором перед тем, как он потерял сознание, указывают на преступника.

— Подсказка дана в самом явном виде. — Харухи взяла кружку, но вспомнив, что та пуста, поставила её обратно на стол. Тут же к командирскому столу подступила державшая чайник Асахина-сан и налила ей теплого чая. Та поблагодарила горничную и заглотила сразу полкружки. — В пограничном состоянии сознания доктор говорит «не глотать» и «не принимать». Вероятно, каким-то образом это должно привести нас к имени шутника с визиткой.

И как же из этих слов можно получить имя?

— К этому вся задача и сводится. — Коидзуми поставил в своей распечатке третьего эпизода галочку. — Во-первых, высока вероятность того, что у шутника и подруги по имени Сёко-сан одна и та же фамилия. На это никто не станет возражать?

Ну, раз у них предки по отцовской линии братья, то вполне логично.

— Узнав фамилию Сёко-сан, мы срау получим и фамилию шутника с визиткой. Вот только был ли у нас хоть какой-то намёк на фамилию этой подруги? — Харухи перевела взгляд на лежавшие на столе распечатки двух других эпизодов.

— Лично я не припомню, — ответил Коидзуми. — Может быть и наоборот: по фамилии шутника нам удастся вычислить полное имя подруги, и весь смысл как раз в этом.

— Наверняка не просто так столько раз упомянутая безымянная подруга в третьем эпизоде вдруг обзавелась именем, — заявила Харухи.

— Действительно, — Коидзуми кивнул. — И вообще, во всех трёх эпизодах Сёко-сан — единственный персонаж, упомянутый по имени. Первый эпизод был в основном про Цурую-сан с подружкой, во втором к ним добавился нянька, и, честно говоря, даже странно, что никого до сих пор так и не назвали.

Потому что имя сразу бы раскрыло пол?

— Но ведь можно и по фамилии назвать.

— Погодите-ка. — Харухи подняла правую руку ко лбу, будто почувствовала недомогание. — Вы не с той стороны заходите. Если уж Сёко-сан называть по имени, то так делали бы и в первом эпизоде, и во втором. А тут ничего подобного. Так что перед нами вопрос: «а почему её имя раскрыли

Здравый смысл подсказывает, что имя Сёко должно как-то указывать на имя шутника с визиткой.

— Так-то оно так…

Харухи как будто не могла определиться. Что случилось с её привычкой сначала бросаться сломя голову, а уже потом думать?

— Что ты несёшь? Я всегда всё заранее продумываю.

Самое страшное — похоже, она действительно так считает.

— Другая загадка заключается в том, почему имя Сёко записано катаканой, — постарался вернуть дискуссию в нужное русло Коидзуми. — По какой причине нельзя было иероглифами?

Хочешь, поделюсь с тобой своим подозрением?

— Пожалуйста.

В конце третьего эпизода Цуруя-сан написала: «Когда понадобится, я дам вам ещё подсказок». Не означает ли это, что сейчас установить имя просто невозможно?

— Этого нельзя исключать, — тут Коидзуми почесал подбородок. — А по времени, которое пройдёт до следующего послания Цуруи-сан, мы сможем судить о том, какого она о нас мнения.

Если она пришлёт подсказку прямо сейчас, значит, думает, что к этому времени мы уже сдались.

— Чую, первой подсказкой окажется иероглиф, которым пишется имя Сёко-сан.[66]

Если Харухи что-то чует, то так, скорее всего, и будет.

— Что ж, давайте подождём, пока у нас появится иероглифическое написание имени Сёко-сан, и постараемся взглянуть на вопрос об имени шутника с визиткой под другим углом. Судя по тому, сколько внимания Цуруя-сан уделяет визитной карточке, скрытая в ней зацепка должна быть главным ключом к разгадке.

На визитке явно было его полное имя, так что, имей мы возможность на неё взглянуть, никакой задачи бы и не возникло.

— Цуруя-сан очень подробно описала сцену обмена визитными карточками. Например: «источником смеха является его визитка», «Всякий раз, как этот родственник обменивается с кем-то визиткой, он что-то говорит, и другой человек смеётся», «наверное, у него там какая-то шуточка заготовлена» и так далее. Похоже, что если к его имени что-то добавить, получается какая-то шутка.

Нелегко, наверное, живётся со смешным именем.

Кто-нибудь знает какое-нибудь имя, которое при знакомстве можно превратить в шутку?

— Мне сейчас в голову ничего не приходит. Единственное, что я могу сказать — само имя, скорее всего, не смешное.

— Будь дело только в фамилии, — сказала Харухи, — той же шуткой могла бы пользоваться и Сёко. И Цуруя-сан эту фамилию наверняка давно знает. Но она ведь говорит, что не знает имени шутника и не понимает, в чём заключается его шутка. Так что можем предположить, что комический эффект возникает при сочетании имени и фамилии.

Я уже путаюсь всё больше. Подсказочку бы.

Харухи поставила оба локтя на стол и подпёрла руками подбородок:

— Шутка с именем имеет отношение к предсмертному посланию «не глотать» и «не принимать», которое отвечало на вопрос Цуруи-сан «Кто это сделал?», то есть указывало на имя преступника. Но поскольку пострадавший был не в состоянии ясно мыслить, в его мозгу вполне могло что-то перемкнуть, вот он и выдал нечто загадочное.

— Да, как однажды сказал Друри Лейн[67], «Человеческий ум способен на ещё более удивительные вещи за минуты до смерти», так что в предсмертном послании может быть что угодно. Даже если человек просто потерял сознание.

Мне одному кажется, что он сейчас ищет оправдание?

— Не думаю, что перед обмороком на него снизошло какое-то откровение. Просто недосказанное предсмертное послание, вот и всё.

Можно было сказать и повежливее.

— В этой сцене есть ещё один очень важный момент. — Коидзуми поднял указательный палец перед своим лбом. — Направление взгляда доктора перед тем, как он изрёк предсмертное послание: конкретно он смотрел на аптечку первой помощи. Когда служащий отеля подступил к нему и поставил аптечку на пол, доктор продолжал смотреть на неё. Поэтому становится ясно, что аптечка — важный элемент.

Итак, имя этого шутника с визиткой:

1) такое странное, что может рассмешить;

2) может быть чем-то несъедобным;

3) может найтись в аптечке.

— Ты всё замечательно подытожил. — Так ярко Коидзуми сегодня ещё не улыбался. — А теперь нам стоит напрячь воображение, и заполучив ещё один недостающий элемент, мы придём к правильному ответу.

Звучит оптимистично. Надо хотя бы посмотреть, что бывает в аптечках.

Я уж было потянулся к ноутбуку…

«Вам письмо!»

… Нужный момент для появления долгожданной подсказки был выбран с удивительной точностью.

* * *

— Надо же, как быстро. Я думала, ещё ждать придётся.

Открывая письмо, Харухи отхлебнула чая. Как обычно, читать она принялась вслух.

В отличие от предыдущих писем, это был короткий текст без всяких приложений. Всего четыре пункта:

Подсказка 1: Можете пользоваться словарями или Интернетом.

Подсказка 2: Это не название чего-то в аптечке.

Подсказка 3: В их семействе уже много поколений принято включать в имена иероглиф 尚.

Подсказка 4: Часть имени преступника можете писать катаканой.

Для порядка мы распечатали и это письмо. Я не мог отделаться от мысли, что второй пункт был написан специально для меня.

— Я думала, она их по одной будет высылать, а тут вдруг такая щедрость.

— Может быть, она учитывает, сколько времени мы ещё пробудем в школе. Если мы будем тщательно разжёвывать каждую подсказку одну за другой, мы за сегодня просто не успеем. Однако, эти подсказки всё равно придётся анализировать по отдельности, так что, возможно, она просто не хотела заморачиваться с рассылкой нескольких писем.

После того, как наши главные аналитики поделились своим первым впечатлением, Коидзуми снова завёл своё:

— Для начала соберём факты, которые явно следуют из подсказок.

— Имя Сёко-сан пишется 尚子. «Ко» на конце ещё может писаться как 狐, но это вряд ли. Теперь нужно угадать имя преступника.

— С иероглифом 尚 надо быть осторожнее. В имени Сёко он читается «сё», но не факт, что он так же читается и в имени шутника с визиткой. Скажем, если его имя пишется 尚一, то оно может читаться и как «Сёити», и как «Наокадзу».

Может, его фирменная шутка как раз и основана на прочтении? А может и на написании. На визитках имя обычно иероглифами пишут.

— Верно подмечено, — сказал Коидзуми.

Он тут же встал, подкатил стоявшую в углу комнаты доску взял маркер, написал на доске иероглиф 尚, а слева и справа от него варианты чтения:«сё»и«нао».

— Однако, в четвёртой подсказке говорится, что мы можем

То есть должна быть некая короткая шутка, включающая в себя«нао»или«сё».

Интересно, можно ли её нагуглить.

— Первая подсказка. — Харухи взялась за мышку. — Не означает ли она, что без словарей и Интернета мы догадаться не сможем? И вообще странно, что она вдруг про словари вспомнила.

Может, настал звёздный час для тех странных энциклопедий, которые Нагато насобирала в своей библиотеке.

— Так в том-то и дело, Кён, — с жаром сказала Харухи, — что написано прословари, а неэнциклопедии.

А в чём между ними разница? Я не пойму, пока не посмотрю в словаре.[68]

Коидзуми написал на доске оба термина.

— В энциклопедиях содержатся подробные определения и описания понятий, тогда как словари перечисляют значения слов и особенности их употребления, как, например, в толковых или англо-японских словарях. Энциклопедии часто более специализированы, тогда как словарями пользуются учащиеся вроде нас.

Иными словами, для понимания шутки на визитке нам не нужна специальная энциклопедия на эту тему.

— По всей видимости, для решения задачи достаточно общих знаний, но Цуруя-сан полагает, что без словаря у нас всё же могут возникнуть проблемы.

Вот только на общие знания какого уровня она ориентируется-то?

Я искоса взглянул на Нагато, но та пребывала в обычном читающем режиме и как будто не обращала внимания на происходящее. может, она уже обо всём догадалась, а может, заключила, что информации в любом случае недостаточно.

Гостья команды Ти использовала послания Цуруи-сан в качестве учебного материала по иероглифам, а Асахина-сан ей помогала.

Как же согревает душу зрелище миловидной горничной, помогающей светловолосой иностранке помочь постичь наш язык. И то, что она лишь подсказывала произношение, каким-то образом делало картину ещё умилительнее.

— Все четыре подсказки важны для нас. — Коидзуми снова принялся писать на доске. — Номер два: «Это не название чего-то в аптечке». Единственное категоричное отрицание, и возможно, именно оно станет для нас точкой опоры.

Он перечеркнул слово «аптечка».

— Кстати, а что там есть внутри?

Лекарства, пластыри, бинты и так далее — смотря чья это аптечка. Если тебе так интересно, можешь позвонить в какой-нибудь отель и спросить.

— Не хочу, да и не нужно. — Харухи нарезала мышкой круги по коврику. — Думаю, сама аптечка важнее того, что внутри неё. И причина, по которой жертва — доктор — почему-то не отводит от неё взгляд, должна быть ключом к установлению имени преступника.

— Сам факт, что его называют доктором, подразумевает, что он может быть и учёным, и врачом. Так что если мы посмотрим на аптечку с точки зрения доктора, то может быть, нам удастся что-то понять.

Ну, я-то не доктор и не студент мединститута, и даже не собираюсь таковым становиться.

— Как и я.

Коидзуми взял губку, стёр перечёркивание и написал слово «аптечка» заново.

— Думаю, что полностью игнорировать содержимое аптечки пока преждевременно.

Кстати, слово «преждевременно» пишется 尚早 и читается«сёсо». А какова вероятность, что это слово может читаться«наохая»?

— Никакой, — тут же отрезала Харухи. — Кстати, фраза «Это не название чего-то в аптечке» не означает, что в аптечке этого нет, так что искомое с аптечкой всё-таки должно быть как-то связано.

— Это может быть не торговая марка, а некий нарицательный общеиспользуемый термин. Типа аспирина.

— Я думаю, лекарства можно исключить. Будь это аспирин или парацетамол, всё равно в широком смысле это названия вещей в аптечке.

— Даже если официально это не наименования?

Тут Коидзуми осенило:

— А что если это не существительное?

— Хорошая мысль. — Харухи бросила мышь и сцепила руки за головой, глядя в потолок. — Вот только я понятия не имею, что это тогда конкретно.

Я принялся вспоминать нашу домашнюю аптечку. Потом, воспользовавшись поиском, вывел изображения аптечек первой помощи на экран ноутбука.

На большинстве картинок были квадратные деревянные коробки с крестом. Кстати, у нас дома такая же. Там лежат продаваемые без рецепта лекарства, пластыри, марля, компрессы и разные мази в тюбиках.

— Кён, с чем у тебя ассоциируется слово «аптечка»?

Сам я об этом не подумал, но когда смотрел на картинки, мне кое-что вспомнилось.

— Э? И что же?

— Мне тогда лет было меньше, чем моей сестре сейчас.

Я тогда из интереса залез в нашу домашнюю аптечку. Особенно меня привлекли флаконы с лекарствами. Я их все проверил, и в одной обнаружил какую-то коричневую водичку. Старая этикетка уже выцвела, и прочитать ничего было нельзя; поэтому чтобы опознать жидкость, я снял крышку, поднёс флакон к носу и вдохнул.

— И что случилось?

Я упал и забился в конвульсиях.

— А что там было?

Нашатырный спирт. Кажется, им укусы насекомых обрабатывают. Такого мощного запаха я ещё не встречал. У меня от одного воспоминания нос болеть начинает.

— Лишь потом я узнал, что когда нюхаешь лекарства, надо не нос подносить, а помахать над горлышком ладонью.

Я предавался воспоминаниям, окрашенным в оттенки сепии.

— Ещё я узнал о важности этикеток с предупреждениями. Знай я о том, что внутри нашатырный спирт, и что это такое, никогда не подумал бы его вдыхать.

Коидзуми сощурился, будто представляя себе что-то.

— Ещё нашатырным спиртом пользуются для преодоления обморока. В западных детективах он… иногда…

На середине предложения он вдруг замолчал.

Посмотрев на него, я обнаружил, что улыбка сошла с его лица, а сам он застыл с полуоткрытым ртом. Взгляд его был расфокусирован, будто он пытался рассмотреть изображение в объёмной картинке. Причём застыл таким образом не только замкомандира, но и Харухи.

Её рот был широко раскрыт, да и глаза тоже распахнуты. Она медленно моргнула:

— А? Это же..? Вот о чём..? — бормотала она отрывисто. — Так вот почему не глотать. Речь была не о чём-то несъедобном, а о самих словах… Значит, вот в каком смысле «не название чего-то в аптечке»?..

— Скорее всего, — кивнул Коидзуми. — Что если аптечку и предсмертное послание связывает не предмет в аптечке, не само лекарство, а слова, на нём написанные...

Тут же Харухи с Коидзуми задвигались синхронно,

— Ага!

— Эй, — сказал я.

Что вы там нашли? По-вашему, иметь дома нашатырный спирт — это так странно?

— Кён, — улыбка Харухи была такой ласковой, что у меня мурашки побежали, — ты отлично помог команде — наверное, дождь пойдёт или даже ливень. Будь у меня машина времени, вручила бы прошлому тебе благодарственное письмо. Ты разве сам не понимаешь, насколько для нашего вопроса полезно то, что ты нам сказал?

Я отвернулся от её улыбки и напоролся на ещё одну.

— Ты упомянул о важности этикеток с предупреждениями, — произнёс Коидзуми. — О них-то и было предсмертное послание.

— Ведь не всё в аптечке предназначено для приёма внутрь. Есть и разнообразные мази от зуда или комариных укусов. И что, по-твоему, там написано на этикетках?

«Не глотать» или «не принимать»?

— Полагаю, такие клеят не на всё подряд, и чаще используют менее прямолинейные формулировки. Всё же вряд ли кто-то додумается есть мазь. Но на нашатырном спирте подобная этикетка наверняка имеется.

То есть в голове доктора сложилась ассоциация между аптечкой и лекарством, потом между лекарством и этикеткой с предупреждением, потом между этикеткой и именем преступника, и почему-то перед тем как потерять сознание он выдал Цуруе-сан текст предупреждения? Как-то плохо я себе это представляю.

— Это не просто предупреждение. Это ещё и имя преступника, разумеется.

— Это ж и было написано на его визитке! Хоть с предсмертным посланием и не совпадает дословно.

«Негло Тать» и «Непри Нимать», что ли?

Он кто по национальности?

Харухи и Коидзуми переглянулись и улыбнулись друг другу.

— И вот тут-то нам и нужен словарь или Интернет!

— Ключевой является фраза Цуруи-сан «По крайней мере, так я это расслышала».

Весь этот разговор почему-то вызывает у меня раздражение.

«Вам письмо!»

Стоило Харухи открыть очередное письмо, как её лицо засветилось ещё ярче.

Голосом Цуруи-сан она зачитала послание из одной строки:

Подсказка 5: Где я нахожусь?

Она имеет в виду, где она находится прямо сейчас?

В одном письме было сказано, что она ездит с места на место со своим отцом, и потом «недавно, можно сказать только что» с ней случился случай — тот самый с предсмертным посланием — так что она, наверное, оттуда ещё так и не вернулась.

Нам что, теперь предлагается вычислить, куда именно она ездила?

— Это одновременно и задание, и подсказка. — Коидзуми взял распечатку третьего эпизода и раскрыл на второй странице. — Есть лишь одна сцена, которая подсказывает нам, где находится Цуруя-сан во время третьего эпизода. Пожалуйста, перечитай страницу, на которой она едет в такси и описывает вид за окном.

Мои органы зрения сфокусировались на данном фрагменте.

Насчёт вида из окна было написано: «По обе стороны широкой дороги стоят высокие здания, так что вид здесь не самый живописный». Да это может быть где угодно. Как нам узнать конкретное место?

Пока я разглядывал в страницу, Харухи пощёлкала языком и помахала пальцем.

— А конкретное место нам знать и не нужно, достаточно определить его в общем виде.

Она ткнула пальцем в распечатку.

— Обрати внимание на то, куда движется такси, где находится солнце, на поток встречного транспорта. Вот в чём кроется ключ.

Я что-то запутался. Коидзуми, давай ты.

— Всё предельно просто, — сказал он с расслабленной улыбкой человека, который уже во всём разобрался. — Цуруя-сан, кстати, описала эту сцену очень подробно, как бы намекая, что в ней что-то скрыто. И если перечитать её с этим знанием, поражаешься тому, как противоречит она привычным нам представлениям.

Что ж он так объясняет, что ничего понятнее не становится. У Ти с Асахиной-сан был урок занимательного японского, Нагато всё читала, а других людей вокруг не было. Я уж даже о Ясуми подумал, но встряхнул голову, чтобы избавиться от этой мысли, а то мало ли что.

Не обращая внимания на мои терзания, Коидзуми продолжил:

— Во-первых, обрати внимание на то, в каких направлениях смотрит Цуруя-сан. Сначала она смотрит в своё окно, где вид не особо живописный, а потом в противоположное, за которым «с шумом проносятся встречные автомобили», а ещё «внутрь салона между зданиями пробивается свет заходящего солнца».

Коидзуми вернулся к доске и изобразил на ней кривой прямоугольник, видимо, изображающий автомобиль, по бокам которого пририсовал по два кружка.

— Раз «такси сейчас едет строго на север», то…

Он нарисовал стрелку вверх.

— Солнце садится на западе, то есть она на него смотрит налево.

Если ты двигаешься на север, и хочешь увидеть закат, то куда ещё смотреть, как не налево.

— И вот там Цуруя-сан видит нечто для нас совершенно непривычное.

Слева на отдалении и прямоугольника Коидзуми схематично изобразил солнце, а ещё прочертив две линии по обе стороны автомобиля, видимо, обозначающие дорогу.

Он повернулся ко мне.

— Представь, что ты едешь в автомобиле и смотришь налево. Что ты видишь?

Я вообразил себе, что сижу в местном автобусе и мысленно повернулся налево.

— Ну, дома, пустыри, магазины всякие…

Если мы едем не в крайнем ряду, то ещё машины.

— Э… машины?

Тут и я заметил нечто странное.

— Точно. Встречные автомобили.

— Вот именно. — Коидзуми прочертил третью линию ещё левее той, что была слева от прямоугольника автомобиля. — Хотя Цуруя-сан посмотрела из окна налево, она увидела, как «с шумом проносятся встречные автомобили». В Японии, как ты знаешь, движение левостороннее, так что встречных машин слева практически быть не может. А значит…

Он нарисовал новый прямоугольник с четырьмя кружочками и стрелкой, направленной вниз.

— Цуруя-сан находилась в стране с правосторонним движением. Происшествие с доктором имело место не в Японии.

— Теперь-то до тебя дошло? — Харухи закопалась в своей сумке. — Вот потому-то в первой подсказке и сказано, что нам понадобится словарь, а не энциклопедия. Вот такой.

Она сунула мне в лицо англо-японский словарь.

* * *

На то, чтобы всё переварить, у меня ушло добрых полминуты. От предложенного словаря я отказался, и вместо этого разбудил свой ноутбук.

Харухи не обиделась, а с ухмылкой спящей кошки затолкала словарь обратно себе в сумку.

— Ну хорошо, — пришлось согласиться мне. — Мы установили, что третий эпизод происходит за границей.

— Это ставит под вопрос то, на каком языке говорил доктор.

На доске Коидзуми накалякал«Mr. Dr.»[69]

— Нигде не говорится, что он японец. А раз мы знаем, что действие происходит за рубежом, то, вероятно, он сам тоже где-там и проживает. По фразе «Я с тоской смотрю на последние лучи уже почти летнего солнца» мы можем заключить, сезоны в этой стране совпадают с японскими, так что речь идёт о Северном полушарии.

— Угадывать страну нас никто и не просил, — прервала его Харухи. — Давайте условно примем, что это Америка — хуже не будет. А доктор на самом деле говорил по-английски.

И откуда мы можем быть в этом уверены?

— А иначе предсмертное послание не работает.

Что, серьёзно?

— Да, серьёзно. Слова «не глотать» и «не принимать», которые он сказал перед тем, как упасть в обморок, были на английском языке.

Коидзуми развил её мысль:

— В своём рассказе Цуруя-сан перевела то, что расслышала в шёпоте доктора с английского на японский. Поэтому и оговорилась «По крайней мере, так я это разобрала», указав на неточность своей интерпретации. Тем, кто любят читать переводную иностранную литературу, известно, как сильно её восприятие зависит от трактовки различных нюансов переводчиком. Например, ему нужно подобрать, какое местоимение каждый персонаж будет использовать в первом лице…

Я помахал рукой, чтобы он замолчал.

Фокус Цуруи-сан я увидел, но вот что за ним скрывается, всё ещё не имел понятия. К имени преступника мы так и не подобрались.

Харухи и Коидзуми синхронно заулыбались — как будто заранее сговорились.

— Строго говоря, у нас нет никаких зацепок, чтобы судить о том, на каком языке он говорил. Но все мы в обязательном порядке учим английский язык, так что при отсутствии информации мы по умолчанию предполагаем его, как наиболее хорошо известный нам иностранный язык.

Ты ж там что-то говорил о том, что нельзя искать решение, отталкиваясь от метауровня.

— Толкования иногда требуют гибкости. Бывает полезно расшевелить своё воображение, чтобы не оказаться в ловушке своих непоколебимых представлений.

Пусть так, но что насчёт разговора который был у доктора с Сёко-сан и Цуруей-сан?

— Разумеется, они говорили по-английски. Теоретически, конечно, доктор мог владеть обоими языками, и говорить с ними по-японски, но думаю, такой вариант рассматривать не стоит.

Я бы не удивился, узнав, что Цуруя-сан бегло разговаривает на нескольких языках.

— В общем, если мы знаем, что предсмертные слова были сказаны доктором по-английски, то всё остальное не имеет значения, — прервал меня своим заключением Коидзуми.

Ладно. Пусть будет так. Но тогда я хочу услышать ответ. Цуруя-сан написала: «Пожалуйста, назовите имя преступника». Вы выглядите так, будто уже его знаете, но ещё надо убедиться, что ваши ответы совпадают.

— Неловкая получится ситуация, — весело заметила Харухи. — Что ж, давай я буду намекать потихоньку. Ну-у-у…

Она на несколько секунд задумалась, чуть склонив голову на манер Нагато.

— Префектура Исикава. Коидзуми, какие она у тебя вызывает ассоциации?

— Великолепная подсказка, — сподхалимничал Коидзуми. — Тогда давай я дам половину ответа. Имя шутника с визиткой — Такэнао. Что скажешь?

Судя по выражению лица Харухи, она была согласна. Поднеси сейчас к ней сканер штрих-кодов, на нём бы, наверное, высветилось «Дальше можешь рассказывать сам, Коидзуми-кун».

— «Нао» пишется как 尚, «такэ» — скорее всего, как 武, но точно сказать нельзя. Потому-то в четвёртой подсказке Цуруя-сан и разрешила нам часть имени записать катаканой.

Кончай с вступлениями. Раз уж ты вышел к доске и взял маркер, так давай уже используй его по назначению.

— Ты всего в шаге от правильного ответа. Ты уверен, что не хочешь сделать его самостоятельно?

Если с задачей Цуруи-сан справились вы с Харухи, то победителем можно считать всю «Команду SOS». Так что не бойся забирать славу себе.

— Будь мы в детективе, сейчас был бы идеальный момент для вызова читателю.

Да кому какое дело?

— Просто назови имя преступника.

— Так и быть. — С печальной улыбкой Коидзуми отвернулся и поднял правую руку. — Я не могу быть уверен на сто процентов, но, скорее всего, имя пишется вот так.

И вот, почерком, не претендующим на какую-либо каллиграфичность, маркером он вывел имя шутника с визиткой:

能登部タケ尚

* * *

Нотобэ Такэнао.

Это так произносится?

Стоило мне это сказать, как я услышал смешок.

Я обернулся, и увидел, как Ти прикрыв рот ладонью, склонила голову набок и тряслась от смеха. Я-то думал, она вовсю учит японский с Асахиной-сан, а оказывается, детективщица слушала, что я сказал. Кстати, а она ведь тоже из англоязычной страны.

И что ж тут такого смешного, что все обязательно ржут? Я английский на слух плохо воспринимаю, так что если здесь требуется подобный навык, то шутка до меня и не дойдёт.

— В предсмертном послании доктор ведь должен был сказать по-английски что-то типа «Не глотать»? — попытался я получить объяснение. — И это звучит как «Нотобэ Такэнао»? И как из этого получить перевод «Не глотать»? Нужно ведь что-то типа «don’t drink»?

Из присутствующих лишь я, Асахина-сан и Нагато не улыбались хоть в какой-то форме. Ровно половина. Можно и не пересчитывать.

— Я объясню чуть позже, однако шутнику с визиткой к своему имени надо было ещё кое-что добавить. Также стоит учесть тот факт, что потерпевший был доктором и смотрел на аптечку первой помощи.

Коидзуми взмахнул маркером, будто дирижёр палочкой.

— В любом случае, если мы установим, что именно доктор произнёс в своём предсмертном послании Цуруе-сан, ответ станет очевиден.

Коидзуми отвернулся к доске и принялся писать слева направо.

— А сказал он вот что.

Он снова повернулся к нам, надел на маркер колпачок и отступил в сторону. На доске оказалось написано несколько английских слов:

Not to be taken

— В разных контекстах эту фразу можно перевести по-разному. Она используется и на этикетках типичных для аптечек лекарств, продаваемых в англоязычных странах — прежде всего тех, которые не стоит принимать перорально, таких как нашатырный спирт.

Только что надетый колпачок опять сняли с маркера, и Коидзуми снова принялся писать.

— Вот приблизительный перевод.

Теперь на доске уже красовались корявые японские слова:

Запрещено принимать внутрь.

То есть по сути как раз «не глотать» и «не принимать», только перевод другой. А Цуруя-сан предпочла сформулировать

— Наверное, она решила, что если высказаться слишком официозно, это будет бросаться в глаза и послужит чересчур явной подсказкой, от которой по определённой причине слишком легко перейти к «Not to be taken».

Да что-то не особо.

От«Not to Be Taken»… к«Нотобэ Такэнао»…

Каламбурчик так себе. Такой фиг поймёшь. Чёрт с ним, с «Нотобэ», но чтобы из «тейкен» получить «такэнао», надо сильно прогнать его через испорченный телефон.

— Потому и нужен дополнительный шаг. — Коидзуми продемонстрировал свои белоснежные зубы. — Не забывай, что шутка связана с использованием визитной карточки, на которой, разумеется, было напечатано имя. И мы предполагаем, что действие происходило в Америке. Так что большинство присутствующих были не японцами. Сложно себе представить, что на визитке имя могло быть написано только по-японски. А у бизнесменов, имеющих дело с иностранцами, визитная карточка обычно двухсторонняя: на одной стороне текст японский, а на другой — английский. Так что имя на визитке, скорее всего, было написано вот так…

Кончик маркера опять заскрипел по доске.

Notobe Takenao

— Традиционно при написании латиницей сначала пишут имя, потом фамилию, но в последнее время всё чаще сохраняют японский порядок, оставляя фамилию первой, так что либо господин Такэнао принадлежит к сторонникам этого поветрия, либо он заметил комический эффект, создаваемый при подобном порядке имён, и использовал его намеренно. Впрочем, это не имеет никакого значения.

Лекция доцента Коидзуми всё никак не заканчивалась.

— По всей видимости, при обмене визитками он прикрывал последние две буквы —«ao», а«Нотобэ»произносил так, что там появлялась недостающая буква Т, так что получалась осмысленная фраза на английском языке. Мало кому достаётся имя, которое благодаря сходству с этикеткой на лекарствах сходу запоминается — и он этим пользовался вовсю. Ну а в памяти господина доктора оно тем более отпечаталось.

Not-to-be Taken-ao.

Наверное, разбитым на такие элементы доктор это имя и запомнил. И хотя сказать он хотел «Нотобэ Такэнао», в предобморочном состоянии, глядя на аптечку, у него получилось «Not to be taken» на его родном английском языке.

Цуруя-сан, скорее всего, сразу как услышала его слова, поняла их правильно. Чем забавлял публику шутник с визиткой, она наверняка уже выяснила. Но перед нами изобразила неведение, состряпала из всего это рассказ и выслала нам, а в качестве бонуса приложила ещё два эпизода.

Как щедро с её стороны, я аж растрогался. Интересно, на кой чёрт Цуруе-сан всё это... Неужто только веселья ради?

Что-то мне всё никак не давало покоя, вот только я не мог понять, что именно.

Харухи же, которая выглядела довольной проделанной работой, спросила:

— Кстати, а мотив преступления нам выяснять не нужно?

— В самом деле. Куда человеческом сердцу податься без мотива, как иначе можно понять любое деяние? Думать можно всякое, но… Проще всего предположить, что шутник с визитками также является потенциальным женихом Сёко-сан, и причиной нападения был конфликт на почве любовного треугольника, но ведь нетрудно придумать и то, что у доктора имеются связи с мафией, а шутник с визиткой решил спасти от злодея свою родственницу Сёко-сан. Так что пытаться формулировать мотив — занятие бесполезное. Да и едва ли Цуруе-сан это необходимо.

— Вот именно. Сотни лет прошло, а мы так и не выяснили, почему Акэти Мицухидэ убил Оду Нобунагу в храме Хонно-дзи.[70] Откуда нам знать, о чём человек думал. Люди же бывают импульсивными, и иногда сами не понимают, почему так поступили. Хотя вот в Хонно-дзи, по-моему, Мицухидэ просто поддался соблазну, действовал не думая о последствиях, и только потом до него дошло, в каком положении он оказался.

Пока я слушал дискуссию Харухи и Коидзуми о теории мотивации, я вдруг кое-что вспомнил: перед тем, как от Цуруи-сан пришло первое письмо, Ти, Коидзуми и Нагато обсуждали вопрос о том, что считается честным в детективах.

И вот с учётом того, к чему тогда пришли, можно ли считать задачу Цуруи-сан честной?

— Информации нам дано мало, но в принципе, если понять, что действие происходит за границей, задача решается.

— А ещё важно то, что мы заранее ждали в тексте уловку, — беззаботно вставила Харухи.

— Ловушка, которую нам заготовила Цуруя-сан в третьем эпизоде, сводится к незаметной переводческой условности: нам кажется, что персонажи говорят по-японски, хотя они говорят по-английски. Но ведь у нас была дана подсказка. Раз в первом эпизоде нас ввели в заблуждение насчёт возраста, а во втором — насчёт пола, то и в третьем стоило ждать чего-то подобного. Иными словами, самыми большими подсказками к третьему эпизоду оказались первые два.

То есть она не просто так предавалась воспоминаниям. Ну, зато теперь мы больше знаем о самой Цуруе-сан. Раз она и в детстве была такой озорной, то, наверное, останется такой же и в следующие лет десять, и эта мысль меня почему-то успокаивала.

И всё-таки…

Меня продолжало терзать какое-то чувство беспокойства, что Цуруя-сан всё ещё как-то пыталась нас обдурить. Я не мог отделаться от ощущения, что её ухмылка продолжала витать в воздухе. Мне даже и сказать-то было нечего, просто казалось, что мы что-то упустили.

— Не подумай, что я придираюсь, но всё-таки у меня есть ещё один вопрос.

Услышав мои слова, Коидзуми положил маркер и обернулся ко мне:

— И какой же?

— А эта история происходила на самом деле?

— О-о-о, — произнёс он, округляя глаза. — И что же вызывает у тебя сомнения?

— Слишком уж всё совпало. Во всех смыслах.

Предположим, Цуруя-сан действительно поехала за границу по делам своего семейства, чтобы поприсутствовать на презентации нового проекта. И что же, как раз там произошёл инцидент с человеком, с чьим именем можно поиграть в ассоциативный ряд?

— Ну, если б он не произошёл, она бы нам и не написала, так? Да и… — тут Коидзуми глянул в сторону Харухи таким образом, что заметить это мог только я, — сколь бы невероятным на первый взгляд ни было совпадение, если оно происходит, то становится фактом. Ну и хорошо известно, что наши интуитивные оценки вероятностей часто не соответствуют действительным, что, например, иллюстрируется парадоксами дней рождения или Монти Холла.

Потом почитаю, что это такое.

— Теперь ведь мы можем считать установленным, что подругу зовут Нотобэ Сёко? — Харухи глядела в монитор, нетерпеливо водя курсором по экрану. — Что-то Цуруя-сан запаздывает с правильным ответом.

Ну да. И это тоже тревожный звоночек.

Обычно она

— Наверное, из-за разницы во времени. У них там сейчас не полночь? Может, закемарила.

И всё-таки…

— А может, Цуруя-сан думала, что у нас на решение больше времени уйдёт. Тогда у нас есть повод для гордости.

А может, дело в том, что у нас не идеальный ответ? А только на 70 баллов из 100?

— Кён, как можно быть таким дураком? — Харухи даже опешила. — Даже Цуруя-сан не может нас тут слушать в режиме реального времени. Откуда ей знать, что здесь происходит?

И всё равно, момент для посланий она выбирала идеально, хотя знать ничего не могла. Цуруя-сан энергичная, можно даже сказать сверхэнергичная, но вот ясновидения за ней не водится, так что следить за ходом наших рассуждений у неё нет возможности. Однако, её послания по поводу первых двух эпизодов пришли настолько вовремя, будто она дожидалась наших ответов, хоть этого быть и не могло.

Хватит, мои мысли уже ходят по кругу.

Я встряхнул головой, а потом заметил редкое для клубной комнаты явление.

— ……………

Нагато смотрела на меня. Причём пристально.

Да что ж такое? Она меня взглядом и продырявить может.

Когда я об этом подумал, её взгляд вдруг изменил направление.

Я посмотрел в ту же сторону.

Нагато обратила внимание на Ти. Со своей точки она могла видеть лишь её затылок. А потом книгочейка снова перевела бесстрастный взгляд на меня.

— ?.. — безмолвно отреагировал удивлением я.

Что же она пыталась мне сказать?

Наши с Нагато беспрецедентные переглядки продолжались ещё секунд пять.

— …………

И тут она совершила нечто совершенно удивительное.

Будто кукла-марионетка на верёвочках, она встала на ноги, пододвинула свой складной стул к столу и уселась за ним.

— …………

И стала пялиться в лицо Ти.

Дар речи потерял не я один. Харухи, Коидзуми и Асахина-сан тоже отреагировали так, будто статуя Ники Самофракийской в Лувре вдруг затанцевала перед посетителями.

Ти в это время была занята надписыванием произношений иероглифов.

— У меня что-то на фейсе, Нагато-сан? — спросила сбитая с толку Ти.

Она откинулась на стуле, будто прижатая к спинке взглядом Нагато, и попыталась заслониться от него поднятой ко лбу рукой.

Пронаблюдав эту реакцию, Нагато снова встретилась взглядом со мной.

Она явно хотела, чтобы я тоже обратил внимание на что-то.

Вот только на что?

Может, Ти что-то прятала?

Стоп.

А что если за ходом наших рассуждений Цуруя-сан следить всё-таки могла...

Поток фактов пронёсся в моей голове.

Разница во времени. Цуруя-сан в детстве. Безымянная подруга. Нотобэ Сёко. Главные подсказки к первым двум эпизодам. Место действия третьего эпизода вне Японии. Английский язык. Появление новых писем в идеальный момент. Запаздывающий правильный ответ. Единственное постороннее лицо в комнате. Ти.

Мне казалось, я услышал, как элементы головоломки сщёлкиваются воедино.

— ...Понятно.

Вот что имела в виду Нагато. Наверняка.

— Значит, всё так обстоит, Ти.

— Ты это о чём, Кэм?

Я встал и подошёл к ней.

Переводная ученица, ставшая с этой весны моей одноклассницей, опустила голову, будто сдаваясь.

Я набрал в грудь воздуха и как крикнул ей в лоб:

— ВА!!!

Асахина-сан аж завизжала«хиэ!»и на несколько сантиметров подпрыгнула на стуле.

Думаю, меня можно было простить.

Пока Харухи с Коидзуми пялились на меня, не понимая, что со мной происходит, я сказал Ти:

— Больше писем не нужно, Цуруя-сан.

Точнее, говорил я в заколку, которой были подколоты локоны Ти.

* * *

Сразу после этого откуда-то послышалась незнакомая мелодия телефонного звонка.

Ти вытащила телефон из кармана юбки и положила его на стол.

—«Привет, Кён! Поймал ты маня!»— раздался довольный голос Цуруи-сан. —«Вот уж не думала, что первым догадаешься ты!»

По большей части это заслуга Нагато, но лучше об этом не упоминать.

Коидзуми с Харухи уставились на телефон с настолько похожими выражениями лиц, что можно было подумать, что они брат с сестрой. И оба приложили руку ко лбу.

— А-а-а… — произнесли они в унисон.

Харухи чуть надула губы:

— Тогда понятно. Что ж я-то не догадалась? Так значит, Ти…

— А? А? — Асахина-сан беспокойно оглядывалась то в одну сторону, то в другую.

—«Ну и до чего ты смог догадаться?»

— «Подружка» в первых двух эпизодах — это не Сёко-сан, а Ти.

Глянув на меня, Ти приулыбнулась кончиками губ.

— Ну и ещё то, что её заколка в волосах — это жучок.

—«Ну чё ты его каким-то жучком обзываешь? Это радиопередающий микрофон самого высокого класса».

Называй, как хочешь. А как он работает?

Ти отцепила заколку и протянула её мне.

Я взглянул на неё. Просто маленькая железка. Совершенно не представляю, как здесь можно уместить микрофон и передатчик с аккумулятором. Без Нагато я бы никогда ничего не заподозрил. Всё-таки прогресс человечества налицо.

Внимательно глядя на меня, Ти объяснила:

— Сверхминиатюрный микрофон в булавке пересылает сигнал на мой телефон, а он уже на телефон Цуруи-сан. Он был разработан в лаборатории, с которой работают наши семейства. Но в техническом стороне вопроса я не очень разбираюсь.

Если они GPS-трекер миниатюризировали, то с микрофоном тем более проблем быть не должно.

От заколки меня отвлёк голос Цуруи-сан:

—«А как ты догадался-то?»

— Слишком много совпадений. И как-то всё слишком вовремя.

Начать с того, что здесь была Ти.

Она ведь не каждый день у нас бывала, а если заходила, то ненадолго.

Но сегодня Ти с Коидзуми устроили у нас оживлённую дискуссию на тему основ детективного жанра, и как раз в этот момент к нам пришло послание от Цуруи-сан. Ещё и игру «Угадай преступника» для нас устроила, как будто знала, что здесь будет представительница детективного клуба.

Что бы насчёт такого совпадения ни утверждали статистики, я не поверю, что оно могло случиться просто так.

И интервалы между появлениями писем были идеальными. Так вовремя они могли приходить, если кто-то сливал наш разговор. Наличие здесь агента Цуруи-сан всё бы объясняло, но трудно поверить, что им мог бы оказаться кто-то из членов «Команды SOS».

Конечно, возможно было предположить, что прослушивается сама клубная комната, но даже Цуруя-сан не зашла бы так далеко, да и Нагато не отнеслась бы к этому спокойно — так что этот вариант отпадает.

Ну и методом исключения вырисовывается вывод,

—«Ну да, наверное, она слишком в глаза бросалась».

— А может, — сказала к командирского кресла Харухи, — время появления писем тоже было подсказкой? Того, что ты нас слушаешь?

—«Ну, может».

Цуруя-сан — человек щедрый, так что всё может быть.

—«Интереснее то, как вы поняли, что моя подружка из первого и второго эпизода — это та, кого вы называете Ти».

— Да меня ещё при прослушивании второго эпизода что-то смущало, — тут я достал распечатку второго эпизода. — Те строки, в которых ты говорила прямой речью.

—«Так вон чё».

Динамик залился смехом Цуруи-сан.

— Когда мы поняли, что третий эпизод происходил за границей, я подумал что и второй мог тоже иметь место за рубежом, поэтому мои сомнения прояснились.

Будто падающие домино, ассоциации приходили одна за другой.

— Для этого нужно знать, что искать. — Коидзуми выложил распечатку. — Есть шесть фраз, которые Цуруя-сан говорит как бы от имени няньки.

«Вы будто сошли с полотна импрессиониста, госпожа»

«Госпожа, госпожа, да что же это делается!»

«Что бы сказал ваш отец, если бы он вас сейчас увидел?»

«Если впереди ещё год, то любое расписание можно подстроить. Но вот что скажет ваш отец, когда эта история дойдёт до его ушей?»

«Может, вы желаете остановиться где-нибудь ещё, госпожа?»

«Тогда дальше едем согласно плану»

Раз уж Коидзуми снова вызвался быть докладчиком, я уселся обратно на свой складной стул. Мне показалось, что своего реванша ваш покорный слуга уже добился.

С едва заметной улыбкой Коидзуми мне слегка поклонился, и продолжил:

— До сих пор изменение тона Цуруи-сан на столько нехарактерно для неё вежливый я интерпретировал как то, что она и в самом деле так говорила вслух.

— Я думала, она просто так развлекалась, — вставила Харухи. — Вот и передразнивала няньку.

— Однако, мы оба были неправы. — Коидзуми взглянул на меня с уважением. — Фразы эти были сказаны на иностранном языке. Иными словами, во втором эпизоде все разговоры даны в переводе на японский.

—«Ну да, мы по-английски говорили!»

Коидзуми повернулся к Ти:

— Когда Цуруя-сан разговаривала с тобой по-английски, её слова звучали так же учтиво, как это передано во втором эпизоде?

Ти смахнула со лба чёлку, наконец-то освободившуюся от заколки:

— Ну да. Грамматик у неё правильный, и устойчивые выражения она использовать умеет. Разве что безударные гласные она проговаривает ту мач чётко.

—«Ха-ха, не так легко говорить как коренной носитель. Но я над этим работаю!»

С другой стороны, английский язык Ти был передан как совершенно нормальный японский. Разумеется, ведь для неё этот язык родной. В отличие от её японского языка, необычность которого, кажется, отражена в тексте выбором местоимения первого лица.

— Раз действие происходит вне Японии, то логично предположить, что и остальные персонажи не японцы.

—«Скажем, дело было где-то в Европе».

— Так что, когда во втором эпизоде было написано про «традиционные костюмы европейских крестьянок», подразумевалось, что они были вполне аутентичными.

—«Агась».

Некая европейская страна, в которой есть и виноделие, и купальни с горячими источниками под открытым небом. Мне казалось, что такое место могло быть где-то в районе Франции-Германии.

Коидзуми смотрел на телефон Ти:

— Тогда и первый эпизод мог происходить за границей — где-то в более северных широтах, нежели Япония.

Тут высказалась Харухи:

— Я сама думала насчёт начала первого эпизода, где про вид из окна было сказано «Может, ночью он получше, но сейчас-то солнце вовсю светит». А почему подобное мероприятие устраивают так рано вечером? Разве надо не ближе к ужину? Но вот если в этой стране бывают короткие ночи, то всё сходится.

— А в последней сцене Цуруя-сан говорит: «Тут лежишь в темноте — трудно сну сопротивляться». Не потому ли ты заснула под кроватью, что не привыкла к разнице во времени с Японией?

—«Может быть. Дело так давно было, что я уже и не помню-то».

По голосу Цуруи-сан было легко представить выражение её лица.

—«Но этого ведь недостаточно, чтобы догадаться, кто была моей подружкой?»

— Ключ к этой загадке нашёлся в третьем эпизоде, — не задумываясь ответил Коидзуми, будто ждавший этого вопроса. — Если подругой всё время была Сёко-сан, то почему её имя появилось только в последнем эпизоде?

—«В смысле?»

— Зачем тебе пришлось бы скрывать имя подруги в первых двух эпизодах, если в третьем ты его всё равно сообщаешь? Наоборот, ты бы использовала её японское имя, чтобы ввести нас в заблуждение насчёт того, происходит ли действие за границей.

Он взял стопку распечаток.

— О том, что подруга из первых двух эпизодов является одним и тем же человеком, однозначно указано в теле письма ко второму эпизоду: «С той девчонкой из прошлого письма мы потом часто виделись, вот и тогда наши родители нас опять вывезли: на этот раз на горячие источники».

—«Хм-хм».

— Как мы можем установить личность этой девушки? — Коидзуми водил пальцами по листу бумаги. — В третьем эпизоде прямо говорится: «Есть одна наша общая знакомая, но я слышала, её сегодня не будет. Хоть её семейство тоже связано с этим проектом, от сегодняшнего банкета она как-то умудрилась отвертеться.»

Харухи посмотрела на Ти:

— Так Цуруя-сан нам неявно сообщает, что предыдущей подружки на мероприятии нет. Конечно, нет, она же находится здесь, у нас.

Кстати, а почему тебя там не было? Это же деловое мероприятие вашего семейства?

Ти набрала в грудь воздух и с гордостью заявила:

— Я же студент по обмену! Приехала учиться из другой страны. Мне нельзя отвлекаться. Я не могу пропускать школу из-за какого-то занудного банкета.

А ведь её семейство не менее богатое, чем Цуруи-сан. Но по ней этого совершенно не скажешь. Может, из-за её манеры речи. А может, Цуруя-сан научила её как себя вести.

— Давайте перечислим факты, позволившие нам установить твою личность.

Коидзуми снова взял маркер и вернулся к своей доске.

Там он набросал следующие утверждения:

— Эпизоды 1 и 2 происходят за границей.

— Подруга из эпизодов 1 и 2 — не Сёко.

— Подруга из Эпизода 1 и 2 — иностранка (скорее всего).

— Подруга и Цуруя-сан близки.

— Ти-сан

— То есть Ти-сан и Цуруя-сан близки.

— Ти — ученица по обмену и иностранка.

— Следовательно, Ти — та самая подруга (скорее всего).

— Всего лишь «скорее всего»? — сказал я, глядя на текст в скобках.

В ответ Коидзуми улыбнулся мне:

— Но мы просто и не знаем здесь других иностранок, которые бы свободно владели английским языком.

Уже второй раз за сегодня ты нарушаешь правило о том, что нельзя делать заключения, основываясь на фактах метауровня.

— Но если сама поставленная задача включает в себя метатекстуальные элементы, а мы при её решении можем сверяться с фактами как внутри нарративного пространства, так и вне его, то пожалуй, подобные умозаключения можно считать вполне оправданными.

Не злоупотребляй мудрёными терминами, я не успеваю их переварить.

— Но ты ведь сам первым до всего додумался. Разве ты рассуждал как-то иначе?

Гм-м, а как я сам-то рассуждал… ну, в моей голове как-то соединились воедино особый интерес Нагато к заколке Ти и плохое послевкусие от диалога в конце второго эпизода, а тут ещё столько раз было упомянуто, как вовремя Цуруя-сан нам шлёт письма — ну и дальше всё само собой сложилось. То есть, скорее, благодаря Нагато. А использование помощи космических сил едва ли можно считать честным, хотя сказать такое при Харухи с Ти я не могу.

Коидзуми, похоже, тоже это понимал, поскольку бросил взгляд в сторону Нагато.

— Вспомни наше обсуждение при участии Нагато-сан перед тем, как пришло первое письмо Цуруи-сан. Автор, находясь вне произведения, задаёт ограничение на круг возможных подозреваемых. И вызов читателю здесь тоже играет свою роль.

Мне почему-то казалось, что этот разговор был давным давно.

— Скрытым вопросом всех трёх эпизодов было установление личности подруги. Цуруя-сан не настолько зловредна, чтобы допустимыми подозреваемыми оказалось всё человечество, и нам пришлось бы выбирать среди миллиардов людей. Иначе зачем она поместила для нас пять отдельных зацепок? Она тем самым подразумевала, что личность эта нам уже известна.

Он спустил взгляд к сидящей на гостевом стуле диверсантку из детективного клуба.

— А Цуруя-сан прислала нам ответ собственной персоной, в виде единственного человека, удовлетворяющего всем критериям. Так что нам оставалось лишь обратить на это внимание.

Изящно улыбнувшись, Ти сказала:

— Честно говоря, я немного нервничала.

— С самого начала ответ был у нас перед глазами. Как не восхититься ироничности подобной уловки?

—«Ну дык прятать же надо на виду!»

— Цуруя-сан у нас спец по приёму из «Похищенного письма», — сказала Харухи.

— Изначально вызов Цуруи-сан был сформулирован как необходимость назвать имя преступника по предсмертному посланию в третьем эпизоде, но был и скрытый вопрос — о личности твоей подруги. И если бы мы его так и не заметили, ты бы промолчала или…

—«Да я б вам и так рассказала!»— как ни в чём не бывало заверила Цуруя-сан.

Понятно, почему после третьего эпизода она не стала писать нам правильный ответ: ей хотелось посмотреть, заметим мы или нет.

Коидзуми, крутивший в пальцах колпачок маркера, кисло улыбнулся.

Повернувшись к однокласснице, Харухи спросила:

— Ну и насколько ты была во всё посвящена? Ты знала содержание всех писем Цуруи-сан заранее? Может, ты была её подружкой в первых двух эпизодах, но ты ведь и её уловкам в третьем эпизоде подыгрывала, хотя сама в нём ведь и не участвовала, так?

Ти огляделась, будто искала помощь.

— …………

С восхищением она смотрела на Нагато, которая потеряла интерес к происходящему и вернулась к чтению своей книги.

— Мне до сих пор не зачитали мои права.

Мы не в Америке. Можешь хранить молчание сколько угодно, но вот адвоката тебе придётся заказывать за свой счёт.

—«Не стесняйся, рассказывай», — пришла на выручку Цуруя-сан.

Со вздохом Ти закинула за ухо прядь волос:

— Чем говорить, лучше я покажу.

Она взяла со стола телефон, ловко перевела его в другой режим и повернула экран ко мне.

— Фотография, которую сделали на одном светском мероприятии семь лет назад.

На изображении в роскошно обставленной комнате с канделябром на заднем плане две девочки примерно возраста младшей школы стоят щека к щеке — видимо, потому что это селфи. Разодетые в платья молоденькие Цуруя-сан и Ти на снимке улыбаются так невинно и так ярко, что кажутся озорными феечкамии, спустившимися в наш мир, чтобы попытать счастья в качестве айдол-группы.

Харухи, Асахина-сан и Коидзуми тоже подошли поглядеть на снимок.

— Эй! Кён! Сдвинься, — Харухи с кружкой чая в руке вытянула шею и, протискиваясь, чуть отпихнула меня головой. — Ой, симпатяжки. А вы не сильно-то изменились. Разве что вытянулись.

— А-а-а… вы такие… ми-ми-ми… — странным тоном произнесла Асахина-сан, извиваясь от умиления.

— То есть вы и в самом деле уже давно дружите, — высказался нависший надо мной Коидзуми.

— А скинь мне… — взмолилась Асахина-сан, на что Ти тут же кивнула.

— Намбер свой дай, я перешлю. Цуруя-сан, ты ж не против?

—«Конечно».

Харухи вернулась на командирское кресло.

— Ти, так ты и с Сёко знакома?

— Давай я отвечу на твой предыдущий вопрос. Третий эпизод был со мною урегулирован.

Теперь понятно, почему участница детективного клуба не прикладывала усилий к установлению преступника (точнее, его имени) — ведь она занимала сторону той, кто загадку загадывала. Так что ей нужно было помалкивать, чтобы не сболтнуть лишнего и раскрыться.

Ответ Ти прозвучал даже с какой-то гордостью:

— И это тоже, но честно говоря, когда дело ходит до повествовательных трюков в японском языке, я мало что понимаю — так что, даже если бы хотела, едва ли смогла бы помочь.

Потом она повернулась к Харухи.

— Сёко я хорошо знаю. Давным-давно нас познакомила Цуруя-сан. Она — бьюти, которая по-восточному выглядит моложе своих лет. В следующем году юниверсити оканчивает.

— Так она старше Цуруи-сан? Хотя… если подумать, то по тексту так и должно быть.

—«Ей уже за двадцать!»— хоть Цуруя-сан и была далеко, её голос резонировал в моих ушах.

— Мы трое в своих фэмили занимаем похожее положение. Поэтому с большой вероятностью встречаем друг друга, когда куда-то ездим, так мы и подружились, — спокойно созналась Ти. — Честно говоря, упомянутый в истории мистер доктор — мой старший брат.

Я теперь и не знаю, как на всё это реагировать.

— Они

То есть у него первородство.

Цуруя-сан добавила:

— Наверно, стоит сказать насчёт родственника Сёко-сан, у которого были визитки. Как вы правильно догадались,«такэ»пишется иероглифом 武. Наверное, потому что у него предки были из военного сословия[71], ну и все они в имени использовали иероглиф 尚. Что до мотив, то думаю, мне нет смысла его объяснять.

— Пожалуй. — Харухи отпила свой чай. — Будь это чем-то забавным, тогда послушать бы стоило, но, судя по тому, как ты об этом рассказываешь, здесь не тот случай.

—«Ну да. Просто по-пьяни поцапались из-за женщины».

То есть нападение всё-таки было. И если в это дело вмешались власти, то проблема для всех оказалась щепетильной.

— С братом-то всё в порядке? — спросила Харухи.

— Да нормал всё уже, на нём ни царапины, — совершенно спокойно сказала Ти. — Правда, по-моему, он сейчас так исследованиями увлёкся, что про Сёко забывает. Уж не знаю, станет ли она моей невесткой.

—«Ой, я бы за них не волновалась!»— успокоила её Цуруя-сан. —«Кстати», — тут её тон вдруг переменился, —«мне тут уже двигаться пора, и я не смогу оставаться на связи. Ничего не хотите сказать напоследок? Ну, кроме как сделать заявки на сувениры? Хотя, если надо, будут и сувениры!»

Было ли мне что ей сейчас сказать? Вопрос можно понять по-разному. Тайна разгадана, и новых вопросов, вроде бы, не возникло.

Харухи с Коидзуми тоже казались озадаченными.

«Ну, тогда кладу трубку!»— сказала Цуруя-сан, так ни от кого ничего и не услышав. —«Скоро буду у вас с сувенирами, так что ждите! Покеда!»

Похоже, у неё не то поезд, не то самолёт прибывал к месту назначения, так что ей пришлось срочно прерваться.

* * *

— Пойду заварю ещё чаю.

Взяв поднос, одетая горничной старшеклассница снова засуетилась.

Харухи сидела скрестив руки в своём командирском кресле, видимо, обдумывая последние слова Цуруи-сан. Коидзуми подшивал друг к другу эпизоды с первого по третий, а Нагато, как обычно, читала.

Асахина-сан начала обходить всех присутствующих, собирая уже остывшие чашки.

— Э-э-э, — оказавшись рядом с Ти, Асахина-сан застенчиво подняла руку, и наконец решившись, спросила, — а почему тебя называют только по инициалу?

— Ах, это. — Ти улыбнулась кончиками губ. — Меня так одноклассники прозвали.

— Строго говоря, это даже не инициал, — мне показалось, что ей следует объяснить. — Ти, скажи своё полное имя.

Гостья из клуба любителей детективов набрала в грудь воздуха и выдала:

— Оттилия Адрастея Хоэнштауфен-Баумгартнер. Приятно познакомиться.

Протараторив эту скороговорку, она вручила Асахине-сан пустую кружку.

Да кто она вообще такая? Это же явный перебор. С таким именем ей надо фигурировать в космической опере, которая происходит в каких-нибудь галактических далях спустя тысячелетия.[72] Странно, что у неё ещё приставки «фон» нет.

— Вообще-то, есть, — призналась Ти. — Я использую «фон», когда представляюсь офишелли. Но мою фамилию и так трудно запомнить, так что я обычно лишний раз не заморачиваюсь. Надеюсь, ты можешь меня понять.

— Ха-а-а… — только и ответила Асахина-сан, призакатив глаза. — А прозвище «Ти» откуда взялось? Из «Оттилия»?

У нас в классе предложили несколько вариантов прозвища, но в конце концов всё свелось к тому, что все девочки в классе сократили её имя до одного слога — Ти. А Танигути, который в тот день дежурил, записал в классном журнале: «Принято решение называть переводную ученицу T». Ну и поскольку английская буква T читается «Ти», так и повелось.[73]

— У меня такого кульного прозвища ещё не было. Мне нравится.

Ти тогда дала согласие на то, чтобы её называли одной только буквой, и пожала руку Танигути, который ей дал такое имя. Тот даже вспотел и нервно посмеялся.

Ти покрутила пальцем локон у своего уха и сказала:

— Я слышала, что многие японские имена — это не просто набор звуков, они имеют и значение. Вот имя Хару означает «весенний день», а Коидзуми — «древний источник». Ха-ха, интерестинг. Нагато — это «длинные ворота». А вот моё имя по-японски ничего толком не означает. Не то чтобы оно мне не нравилось, просто оно звучит как-то мелодраматикали, будто его взяли из какой-то древней траджеди.

Коидзуми наконец отошёл от доски и уселся на свой стул.

— А когда ты увлеклась детективами? И в особенности классическими англоязычными. Любопытно, с какого произведения зародился твой интерес.

— Так конкрит даже и не скажешь. Я сама толком не поняла, как успели сформироваться мои литературные предпочтения. Наверное, это было влияние моего брата.

По архетипу она и впрямь похожа на персонажа младшую сестру.

— Доктора? — спросила Харухи.

— Нет, другого брата, — Ти перешла на серьёзный тон. — Помладше. Мы с ним двойняшки.

Она ещё и чей-то близнец. Сколько же черт у этого персонажа. Я одно не успел переварить, а она уже что-то новое подкидывает.

Ти на меня зыркнула:

— Полегче, Кэм. Ничего особого я о себе не сказала.

Ну, по сравнению с людьми из будущего, пришельцами, инопланетянами и Харухи Судзумией это действительно так.

— Хэ-э-э, брат-близнец? — У Харухи загорелись глаза. — Было бы интересно на него взглянуть. А он в Японии?

— У него лицо почти такое же, как у меня, так что едва ли ты увидишь что-то интересное.

Только настоящему нарциссу понравится разглядывать собственное отражение.

Впервые за сегодня Харухи открыто уставилась на лицо своей светловолосой одноклассницы.

— Во всех трёх эпизодах твой брат ни разу не упоминается. Его с тобой не было?

— Э-э-э, — Ти открыла свой прелестный ротик. Похоже, тема была щекотливой. — Мой брат, как бы вам сказать… Не тот человек, которого стоит звать на светское мероприятие. Он не понимает, что и где уместно, груб, высокомерен, не принимает общественных норм. Он такой человек, что я не знаю японских слов, чтобы его описать.

Похоже, интерес Харухи лишь разгорелся, но она себя сдерживала. Не хватало нам тут новых непостижимых персонажей. Но к счастью, Ти добавила:

— Я даже не знаю, где он сейчас. И наверное, никто в моей семье не знает. Отец мой спокоен, так что, думаю, у него всё нормально. Как домой на Рождество поеду, тогда его и увижу.

— Гм,

С кислой физиономией Ти положила ногу на ногу.

— Ещё с детства у моего брата была привычка читать книги вслух. А я его слушала. В том числе читал он и детективы. Так я ими и увлекалась, хотя, может, и что-то ещё на меня повлияло.

Асахина-сан собрала все наши кружки вместе и с секундомером в руках начала заливать в них воду из чайника.

Поглядывая на неё, я спросил:

— А что насчёт Цуруи-сан? Ты ведь поступила в нашу школу из-за неё? — Мне хотелось спросить, кем ей была Цуруя-сан, но потом я переформулировал: — Что она за личность?

Сидя на своём стуле, Ти выпрямила спину.

— Цуруя-сан — моя наставница, — прямо заявила она.

И в чём она тебя наставляет?

— Во многом. В основном в японском языке. Она мне очень помогла.

Надеюсь, не наставник Цуруя учила тебя странным словечкам прикола ради.

Ти выглядела раздосадованной;

— Что значит «странным»? Конечно, мне далеко до коренных носителей, но по словам Цуруи-сан, по-японски я говорю чарминг.

Вот как. Ну, Цуруя-сан сама чудно́ разговаривает, так что и Ти неизбежно должна нахвататься у неё специфических словечек. Чего ожидать, если у тебя такой учитель.

Тут уж Ти совсем удивилась;

— Каких ещё специфических?

Приглядевшись к её лицу, я понял, что она говорит серьёзно.

Как бы ей объяснить...

— Мне говорили, что японцы склонны быть Панурговым стадом[74], поэтому, если ты от других как-то отличаешься, то кажешься фанни. — Ти вдруг заволновалась. — Так в чём же выражается странность моей речи?

По-моему, она говорила не как вполне обычный японский подросток. Так что ту же фразу она могла бы сказать «Так чё не так-то с моим японским?» — что полностью бы соответствовало и ситуации, и её жестикуляции, и настроению.

Одноклассница моя почему-то всё не могла успокоиться:

— Да нормальный у тебя язык. — Харухи наклонилась поближе со своего кресла. — По-моему, одноклассница ты крутая. И не надо тебе ничего менять. — Вся её физиономия расплылась в улыбке. — То, как ты говоришь — это ведь настоящая сила. В этом заключается твоймоэ-потенциал! Глядя на тебя, никогда не подумаешь, что ты можешь так разговаривать, и по-моему, многих это должно цеплять! По моим данным.

Что-то сомневаюсь я в надёжности твоих источников.

Харухи сейчас вела себя как овчарка, которая выводила заблудшего ягнёнка.

— Мне кажется, Цуруя-сан решилп учить тебя японскому именно затем, чтобы ты стала единственной в своём роде, и у неё отлично получилось. Благодаря тому, как ты разговариваешь, ты сразу и девчонкам, и парням — всему нашему классу тут же понравилась.

В классе вокруг Ти всегда была куча народу обоих полов, постоянно о чём-то болтали. Персона сильная по характеру, она никого не боялась, всем интересовалась, всегда хотела с кем-нибудь о чём-нибудь поговорить. Как будто ничто ей не доставляло большего удовольствия, чем общение.

Не было в ней ни следа той тихони, которая в первом эпизоде сидела и скучала, пока её не отыскала Цуруя-сан. Наверное, дома она вела себя иначе, но готов поспорить на всё содержимое своего кошелька за исключением одной пятисот-иеновой монеты, что Цуруя-сан наложила отпечаток на формирование её характера.

— Благодарю, Хару. — Ти ей глубоко поклонилась. — Твои слова вернули мне уверенность. Я буду продолжать считать Цурую-сан своей наставницей и изучать с нею ваш язык.

Улыбка её была такой яркой, что температура в помещении повысилась, наверное, градуса на полтора.

Синхронно с ней заулыбалась и Харухи.

— Твою декларацию о намерениях я всецело одобряю. Ну, а раз мы все в таком хорошем настроении, я бы хотела у тебя кое о чём спросить. Ты не против?

— Нисколько, Хару, — с радостью ответила Ти. — Можешь спрашивать о чём заблагорассудится.

— Мы как будто разгадали все загадки, которые вы для нас приготовили в трёх эпизодах, но ведь осталось и что-то ещё?

Улыбка Ти тут же окаменела.

— О чём ты? Я совершенно…I can’t get no idea…[75].

Перейдя на английский, она как будто заговорила словами из песни «Роллинг Стоунз», а глаза её уехали так далеко, что казалось, было слышно, как перекатывались её глазные яблоки.

— Кэм, что-то жарковато в вашем логове. Ну да, наверное, это тот самый феномен японского саммер.

Глядя на то, как Ти пыталась освежить себя, помахивая передом своей матроски, Харухи положила локти на стол и подпёрла руками подбородок:

— Так я и думала. Что-то ещё у тебя на уме. Вот тебе и не сидится.

— Понятно, — сказал Коидзуми. Давненько его не было слышно. — Прежде чем повесить трубку, Цуруя-сан сделала загадочную паузу. Она нас будто спрашивала «Это всё?». Так что я должен с тобой согласиться.

Не удержавшись, он снова повернулся к своей доске. Ну пожалуйста, не надо...

Харухи провела пальцем по губам:

— Что тебя беспокоит, мы и сами разберёмся, так что ты, Ти, помалкивай. Думаю, всё вот-вот станет ясно…

С серьёзным видом она устремила свой взгляд в пустой воздух перед собою.

— Мне кажется, что среди сказанных слов было нечто важное. — Коидзуми занял позу мыслителя и смотрел в ту же самую точку.

Подозреваемая сжалась в плечах и глазела на свой лежавший на столе телефон, будто моля о помощи. Ну а всё внимание Нагато по-прежнему было поглощено раскрытой книгой.

В комнате литературного кружка вдруг стало тихо, а оставшимся звуковым фоном нам служил лишь невнятный шум, доносившийся со спортивной площадки плюс с репетиции духового оркестра.

* * *

Атмосфера в клубной комнате была странной, ведь хоть команда и присутствовала в полном составе, да ещё и с гостьей, все хранили молчание. Поскольку Харухи и вечно поддакивающий ей Коидзуми были погружены в глубокие раздумья, я имел возможность наблюдать редчайшее зрелище нашей командирши в тихом и спокойном состоянии.

Пришлая Ти помалкивала, а Нагато была даже ещё тише чем она, так что звуки, причём приятные для моих ушей, издавала одна лишь Асахина-сан, занятая приготовлением чая.

Вскоре клубная комната наполнилась позвякиванием керамики.

С подносом в руках счастливая Асахина-сан принялась разносить чашки.

— Эту чайную смесь я сама составила. Много чего перепробовала, наконец-то у меня получилось хорошо.

Я заглянул в кружку и увидел, как от тёмно-коричневой жидкости поднимался пар. Пожалуй, сейчас было уместно использовать слово «благоухание». Аромат казался каким-то знакомым, но не походил ни на японские,

Я тут же поднял кружку и поднёс к губам. Краем глаза я заметил, что задумавшаяся Харухи машинально делает то же самое.

Даже не знаю, кто из нас сделал первый глоток...

— !

— ?!

И тут мы с Харухи отреагировали аналогично. Подняв голову, наша парочка попыталась поскорее проглотить жидкость, но она была такой горячей, что мы секунд десять просто пыхтели, пока, наконец, нам это не удалось.

Увидев, как мы пытались отдышаться, Коидзуми потихоньку отстранился от своей кружки.

— А? — пробормотала Асахина. — Что-то не так?

Не то чтобы не так, просто я в жизни своей не пробовал ничего настолько горького.

— Жуть, — сказала Харухи. — Не помню, чтобы мне приходилось пить нечто похожее. Что ты туда насовала, чтобы получить такой вкус?

— Не-не понравилось?! — опешила Асахина-сан.

— Микуру-тян, ты запиши рецепт своего чайка. Будем использовать его в карательных целях.

Что ж, нам пора было взбодриться, так что давайте пользоваться плодом усилий Асахины-сан. Главное — к этой зашкаливающей горечи не привыкать, а то не дай бог ещё вызывет зависимость.

— А-а-а… Эм…

Асахина-сан же подняла обеими руками свою кружку и сделала небольшой глоток: осторожно, словно белочка, пробующая на зубок незнакомый орешек.

— Ауф! — прикрыв ротик, она закатила глаза, а затем запричитала: — Простите! Я же сахару не положила! — Слёзно извиняясь за свою ошибку, девушка поспешила разнести всем сахарные пакетики с ложечками.

Было странно погружать в традиционную японскую кружку чайную ложку и что-то там размешивать, но, осторожно пригубив получившийся чай, я с удивлением обнаружил, что он действительно был отменным.

Таинственная жидкость, представлявшая собой хаотичную смесь из терпкости, жгучести и горечи, присовокупив сладость, внезапно преобразилась.

— Надо же, вкусно, — сказала Харухи, с любопытством глядя на кружку.

— Слава богу, — сказала Асахина, проведя себя по груди. В чай Нагато сахар она добавила сама, поскольку руки той были заняты детективным романом в мягкой обложке.

Не сомневаюсь, что Нагато могла и так выпить чай и глазом не повести, но всё же приятно видеть такие бытовые отношения между гостьей из будущего и гуманоидным интерфейсом Интегрального мыслетела.

Ти сидела будто на допросе: сгорбившись и положив руки на колени. Уж не знаю, что она скрывала...

Коидзуми, который нечаянно использовал нас с Харухи в качестве дегустаторов, сделал глоток и поинтересовался:

— Без сахара он был похож на очень крепкий кофе, так?

Раз сам не пробовал, то нечего строить из себя кулинарного критика.

Я никогда не пробовал чистый порошок какао, но подозреваю, что вкус похожий. Читал, что когда-то давно в Южной Америке его заваривали в кипятке и пили в качестве тоника.

— Его нам дала эпоха великих географических открытий, — поумничал Коидзуми. — Конечно, происходившее в то время с трудом укладывается в современные понятия о допустимом, но нельзя отрицать, что появление в Европе продуктов американского происхождения способствовало большому обогащению кулинарии во всём мире.

— А ещё помидоры, — заметила Харухи. — Острый перец, картофель, кукуруза… Не представляю, что итальянцы делали, пока в Европу не завезли помидоры.

Видимо, чтобы отвлечься от вопроса о Цуруе-сан, она переключилась на средневековые кулинарные предпочтения Апеннинского полуострова, но вдруг кружка застыла у неё в руке.

— Сахар… помидоры…

Харухи поставила кружку и поглядела на заваренную Асахиной-сан смесь.

— Дело не в том, что тут есть, а в том, чего тут нет… — пробормотала она непонятные слова. — Кён, попробуй представить себе пиццу без помидоров, перца, картошки, кукурузы.

Меню пиццерий сильно бы сократилось.

— Да можно тогда вообще это пиццей назвать?! Там же нет важнейших ингредиентов.

Что ты сказать-то хочешь? Если просто обсудить историю пиццы, то этим и в другой раз заняться можем.

А вот Коидзуми, похоже, её мысль уловил:

— Можно ли считать завершённым произведение… в котором отсутствует непременный элемент?

— Вот именно, Коидзуми.

Наконец-то стало понятнее. Надо отдать должное профессиональному харухисту.

— И? — подтолкнул его я. — Что не завершено-то?

— Как что? — Харухи снова заулыбалась. — Решение загадки Цуруи-сан из трёх эпизодов, разумеется.

Я взглянул на Ти: та баловалась с сахарным пакетиком, который ей дала Асахина-сан, и наконец решилась высыпать его содержимое в гостевую кружку.

— А почему вообще Цуруя-сан решила прислать нам вызов?

Ах вот как далеко она зашла.

— Потому что Цуруя-сан большая любительница разыгрывать людей?

На мой ответ Харухи посемафорила рукой:

— А собственно, с чего ты это взял? После знакомства с тремя эпизодами, такое мнение и вправду может возникнуть. Но кто б мог подумать, что она не просто весёлая и дружелюбная старшеклассница, с которой можно весело провести время, а ещё и умеет выдумывать и осуществлять хитрые розыгрыши?

Кстати, да. С учётом разницы во времени, ей было не так легко из какой-то Америки сидеть и слать нам письма.

Без хорошего повода никто не стал бы этим заниматься.

Вот только что у неё за повод?

Харухи обратила свою улыбку в сторону притихшей гостьи:

— Может быть, нам стоит спросить Ти. — В её голосе послышалась нехарактерная для неё нежность. — Скажи-ка нам, Ти, а какая часть из этих трёх эпизодов была вами выдумана?

* * *

Ти ложечкой всё перемешивала и перемешивала чаёк Асахины-сан, попутно разглядывая столешницу. Поняв, что класть эту ложечку некуда, она оставила её в кружке; металл легонько лязгнул о керамику.

— Интересно, как такая айдея пришла тебе в голову. — Когда она подняла взгляд и встретилась глазами с Харухи, на её прелестное лицо вернулась улыбка. — Хотелось бы знать, где мы просчитались.

Мне б тоже знать хотелось. Харухи, что происходит?

— Во-первых, что здесь делает Ти? — Харухи смочила горло подслащённым чаем. — Мы выяснили, что она сообщница Цуруи-сан и сливает ей информацию. Поэтому в день появления писем ей потребовалось присутствовать в клубной комнате. И после того, как ты, Кён, обнаружил подслушивающее устройство, это подозрение превратилось в установленный факт. Ты пока согласен?

Возражений нет.

Харухи с удовлетворением кивнула.

— И ты ещё кое о чём сказал, Кён. Об удивительной своевременности.

Ну да. Время появления писем было подгадано с невероятной точностью, что и заставило меня заподозрить прослушивание.

— Ещё раньше. — Харухи взяла с командирского стола распечатку третьего эпизода. —

А что я сказал?

— Вот что:

Предположим, Цуруя-сан действительно поехала за границу по делам своего семейства, чтобы поприсутствовать на презентации нового проекта. И что же, как раз там произошёл инцидент с человеком, с чьим именем можно поиграть в ассоциативный ряд?

— Забыл?

Всё-то ты помнишь. Но хотя бы голос мой не имитируй, а то слушать жутко. А ты, Коидзуми, перестань в знак согласия нагло щёлкать пальцами.

— Ну говорил я такое, и что с того?

— Ты же сам всё сказал. Цуруя-сан просто возьми и уедь на несколько дней из Японии. А за границей с ней просто возьми и случись какое-то происшествие. Причём и жертва, и преступник просто возьми и окажись её знакомыми. А жертва просто возьми и скажи Цуруе-сан предсмертное послание. А имя жертвы просто возьми сложись в идеальную загадку, чтобы поморочить публике голову. Не многовато ли совпадений?

«Просто возьми» да «просто возьми». Не надо столько раз это использовать, а то тебя уже понимать трудно становится.

— С тем, что совпадений слишком много, согласен. — Я не собирался быть для Ти адвокатом. — Говорят же: «Коли случилось трижды, так неспроста». Но само по себе это не улика. Как ты можешь доказать, что истории выдуманы?

— Имеется несколько косвенных улик. — Окружной прокурор Харухи ткнула пальцем в разбросанные по столу бумаги. — Когда мы установили, что третий эпизод имел место в другой стране, мы смогли заметить уловку с использованием иностранного языка и выяснить смысл предсмертного послания. Это в свою очередь помогло нам понять то, что первые два эпизода тоже происходили за границей, и что в них подругой была не Сёко, а Ти.

Ну, допустим.

— Но тогда всё получается несколько неестественно. Вот был намёк на правостороннее движение в третьем эпизоде, а почему не было в первом или втором? Захотели бы — нашли бы способ намекнуть. Но почему-то не стали.

Какие-то намёки, может, и были.

— Да, один я уже упомянула. В начале первого эпизода: если поздно темнело, то либо действие происходит летом в высоких широтах, либо солнце садится позже из-за разницы в долготе.

Ну, и она сочла, что одного указания на заграницу вполне достаточно.

— Чтобы ваше решение детективной задачи было засчитано, требуется нечто более конкретное.

Харухи глянула на Ти, в улыбке которой появилась дерзость.

— Кстати о неестественном, — нарушил молчание Коидзуми, — также у нас есть сцена из второго эпизода. А существуют ли на самом деле подобные праздники урожая?

— Если уж подвергать сомнению естественность, — отреагировала на его слова Харухи, — то есть одна подозрительная личность.

Она встретилась с Ти глазами.

— А существует ли Сёко на самом деле?

Ти было начала что-то говорить, но закрыла рот. Похоже, решила дослушать Харухи.

— Подозрителен весь третий эпизод, — продолжила командир Бригады. — Преступление произошло в прилегающем к залу вестибюле. Принимая во внимание масштаб мероприятия, помещение должно было быть большим. Людей было много. Так как доктор с шутником могли оказаться там наедине?

— Не говоря о том, что услышала крик и прибежала туда одна только Цуруя-сан, — добавил Коидзуми.

То есть вам мало списка совпадений, вы начали и неправдоподобное выискивать?

— Сначала куча совпадений, потом неправдоподобное — тут уж вывод сам напрашивается. — Харухи засверкала улыбкой. — Все три присланные нам истории Цуруя-сан придумала.

* * *

Воцарившееся молчание было прервано моими словами:

— Так что, по-твоему, было на самом деле? Цуруя-сан сговорилась с Ти и выдумала для нас историю, которую просто взяла из головы? Запутывающую читателя детективную игру, в которой нужно вычислить преступника?

— Не совсем. — Сложив пальцы пистолетом, Харухи прицелилась в Ти. — Не забывай, к какой группе принадлежит Ти. Если уж нам брошен детективный вызов, то есть соперник более подходящий, чем Цуруя-сан.

Я знаю кучу народу, желающих перейти дорогу «Команде SOS». Однако не думаю, что оппонентам Нагато, Коидзуми или Асахины-сан удалось бы добиться поддержки Цуруи-сан, как не получилось бы это и у школьного совета.

— Точно. Детективный клуб, так?

Будто учитель математики, наблюдающий, как ученик вывел на доске правильное решение, Харухи одобрительно улыбнулась.

— Ага. Вспомни, как в материалы про семь тайн они подсунули историю собственного сочинения про анатомическую модель. Ти, кто именно для нас тогда выдумал этот ужастик?

— Наш сэмпай — староста детективного клуба, — сказала Ти, подняв руки. Она сдавалась? — Хару, я тогда узнала, что ты наводишь справки о школьных вондерз, ну и сымпровизировала.

— И эту игру с предсмертным посланием тоже втайне срежиссировал он?

Ничего не отрицая, Ти опустила руки и сделала глоток чая Асахины-сан.

— Мы-то думали, что за всем стоит Цуруя-сан, а Ти — лишь её сообщница, но на самом деле всё наоборот. Истинный организатор — детективный кружок, а сообщницей была Цуруя-сан. Ей полагалось выступить вперёд, чтобы отвлечь на себя внимание.

— Вот оно как. — Коидзуми кивнул. — Тогда неудивительно, что нам приходится делать умозаключения с такой натяжкой. Игра ведь попросту недоделана.

— Что ж, тогда мне не остаётся ничего другого. — Ти поставила кружку и снова подняла руки. — Наверное, в таких ситуациях в Японии полагается с себя что-нибудь снимать, но увы, у меня ничего нет. В следующий раз прихвачу шляпу.

Опустив одну руку, другую она оставила поднятой.

— Однако, могу я тебя поправить?

— Не стесняйся, Ти, мне интересно послушать.

— Для начала хотелось бы сказать, что первый эпизод — чистая правда. И фотография, которую я вам показала, была сделана как раз в тот самый день. Второй эпизод также в основном правдив и лишь немного приукрашен. А фестивал этот довольно хорошо известен. Описать его точнее мы не могли, потому что у нас детективная игра, и вы бы сразу догадались, о какой стране идёт речь. Так что нам пришлось додумать всякие странности.

Ти посмотрела Харухи в глаза.

— И Сёко действительно существует. Равно как, разумеется, и Такэнао Ноттобэ[76] с моим братом. Но, как верно заявила Хару, ничего такого у них не произошло. Они такие же друзья, как и мы с Цурей-сан. В нашей истории про Такэнао написано бэд, так что я оговорюсь, что в реальной жизни он совсем не такой. И он не каламбурит насчёт

— В таком случае, — сказал Коидзуми, — вымышленными элементами третьего эпизода являются диалог между Сёко-сан и Цуруей-сан, поведение Такэнао, а также всё, что последовало за тем, как Цуруе-сан послышался крик, я правильно понимаю?

— Думаю, да, — ответила Ти. — Сразу скажу, что планнинг и организация — дело рук нашего старосты. Мы с Цуруей-сан делились идеями, а в составлении скрипта участвовали все члены детективного клуба. Старостой был написан сценарий третьего эпизода, а Цуруя-сан потом переписала от себя. Первый и второй эпизод написала Цуруя-сан, а потом он был отредактирован старостой. У Сёко и Такэнао мы спросили разрешения на использование их имён.

Да что же у них там за староста? У нас и так тут вокруг слишком много странных личностей ошивается.

На мои тревоги Харухи не обратила внимания и спросила:

— Ну, получилось здорово. Но вы же понимали, что игра недоделана. Так почему бросили нам вызов?

Ответ последовал такой:

— Эта история основана на реальных событиях, и мы собираемся использовать её для нашего мероприятия на следующем культурном фестивале. Надеюсь, Цуруя-сан будет продолжать оказывать нам содействие. Наблюдение за вашей дедукцией поможет нам понять, всё ли мы организовали правильно. От лица кружка детективной литературы, выражаю вам благодарность.

То есть детективный клуб использовал нас для предварительного испытания своей игры. Хитрые пройдохи.

— Это Цуруя-сан предложила сначала на вас всё проверить. Хотя, Кэм, ты тоже виноват.

Такого выпада я никак не ожидал.

— Кэм, мы взяли идею из рассказа о самом себе, который ты написал для вашего сборника. По словам старосты, презентовать игру сначала вам — для нас дело чести.

Похоже, мной воспользовались.

— Но, сказать по правде, нам действительно хотелось именно вас обыграть.

Легко могу себе представить, как они ухмылялись.

— Хару, позволь спросить. А что было самой большой проблем?

— Присутствие тебя. То есть, установление личности «подружки», — не задумываясь ответила Харухи. — Если загадку нельзя разрешить без тебя на переднем плане, то как её ни доделывай, она не правильная. Вы не могли бы это как-то исправить?

— Вообще, исходя из одного только текста эпизодов, догадаться, что «подружкой» из первых двух эпизодов была на Сёко нельзя. Вписать в текст нужные подсказки оказалось нелёгкой задачей. Чтобы мою личность не выдать, приходилось всё утаивать. Но благодаря вам мы всё-таки увидели свет в конце туннеля.

Ти перевернула распечатку и что-то написала по-английски.

— Мы подумали, что Хару, Коидзуми и Нагато-сан как-нибудь справятся. Вот чего я не могу понять, так это то, как Нагато-сан смогла заподозрить, что с моей заколкой что-то не так.

— Мне вот тоже интересно. — Харухи встала со своего кресла и подошла ко мне, протянув раскрытую ладонь. В неё я вложил заколку, которая с тех пор, как её дала мне Ти, оставалась лежать на столе. Харухи чуть подгнула заколку пальцами. — Микрофон включён?

— Я его выключила, когда передавала Кэму.

Ого, там где-то ещё и выключатель есть.

Харухи посмотрела заколку на просвет.

— Юки, а как ты догадалась? Что у тебя вызвало подозрение?

— …………

Нагато медленно подняла голову и чуть склонила её вбок, будто подыскивая нужные слова, и в конце концов изрекла:

— Интуиция.

Столь откровенно солгав, она вернулась к книге.

Однако, Харухи и Ти такой ответ почему-то удовлетворил.

— Вот такая она у нас: Нагато-сан! Хитокотонуси[77] нашего времени.

Откуда Ти знает о божестве горы Кацураги, чтобы сравнивать с ним Нагато?

— Ну, если кому-то что-то подсказывает интуиция, то ничего не поделаешь. — У Харухи своё собственное понимание вещей. — Кстати, Микуру-тян, а это правда, что Цуруя-сан по семейным обстоятельствам не ходит в школу?

Асахину-сан вопрос застал врасплох: она в это время приклеивала к чайнику бумажку с надписью «Обязательно с сахаром».

— А, да. Она на несколько дней уехала. Ещё попросила, чтобы я ей потом свои тетради показала.

Даже Цуруя-сан не стала бы пропускать школу, просто чтобы нас подурачить. Скорее всего.

— Ти, а ты знаешь, куда она поехала?

— Её в самом деле отвлёк семейный бизнес, — живо ответила Ти. Ей наконец-то не нужно было притворяться. — Это мы подгадали игру под то время, пока её не будет. Уезжать её никто не заставлял.

Харухи хмыкнула:

— Теперь подсказывает и моя интуиция. — Она взяла распечатку первого эпизода и ткнула пальцем в первый лист. — Это ведь тоже наверняка зацепка. Первая же строка текста.

Мы с Коидзуми наклонились посмотреть, куда она показывает. Там было написано…

Интересно, где я?

— Ти, позвони-ка Цуруе-сан.

Она же сейчас где-то едет?

— Если я права — она поднимет трубку.

Вздохнув, Ти взяла телефон и сделала несколько нажатий своими длинными пальцами.

—«Хой!»— раздалось, прежде чем прозвучал третий гудок. —«Что, уже звоните? О чём-то хотите меня спросить?»

Говорила она так, будто старалась не повышать голос. Что у неё там такое?

Харухи наклонилась ухом поближе к телефону Ти, вслушиваясь в тишину. Потом вдруг улыбнулась, выпрямилась, и, уперев руки в боки, спросила с дерзостью в голосе:

— Цуруя-сан, а ты сейчас где?

—«Ха-ха-ха, ах ты ж божечки, вот ты уже докуда добралась. Что, Лия проболталась?»

«Оттилия», «Ти», «Лия». У нашей одноклассницы полно имён, однако.

— Ничего я не проболталась. Хару сама додумалась.

—«Ясно! Ну, тогда делать нечего».

Мы с Коидзуми переглянулись. Я чувствовал, что Харухи и Цуруя-сан пришли к какому-то взаимопониманию, вот только не мог понять, о чём.

Я уж было открыл рот, чтобы высказаться, но тут…

… входная дверь с хлопком распахнулась.

— БВУ-УА-А-А!!!

Вопль подобно крику банши[78] пронзил мои барабанные перепонки.

— Хёй! — визгнула Асахина, подпрыгнув на своём стуле.

— ………… — Даже Нагато, олицетворение безмятежности и покоя, обернулась на дверь.

— Микуру! А вот и я!

В дверях появилась Цуруя-сан с двумя бумажными пакетами в руках.

* * *

В качестве гостинца она привезла нам печенье «соба-боро»[79].

Выслушав от Ти, что тут происходило, Цуруя-сан сказала:

— Я-то думала: сделаю так, чтобы вы все думали будто я за границей, а потом как выскочу — вот вы офигеете! — Цуруя-сан уселась на гостевой стул и принялась

— Откуда ты слала письма? — спросила Харухи.

— Из дома. Я как прилетела, у себя валялась.

Из рук Асахины-сан она взяла кружку с обведённым иероглифом «цуру»[80].

— Мне обязательно надо было вас подслушать, — непринуждённо заявила она о своём преступном деянии. — Тексты трёх эпизодов у меня уже были готовы, оставалось только сами письма набрать.

Её улыбчивая физиономия повернулась ко мне.

— Я как раз переодевалась в школьную форму и собиралась ехать в Северную старшую, а ты как заорёшь! Вот я обалдела! Ну, сама виновата.

Вдоволь напившись подслащённой чайной смеси, Цуруя-сан сказала:

— Мне повезло: в этот раз я могла съездить без загранпаспорта, так что появилась возможность пустить в ход заготовленный детективный сценарий. Хотя, наверное, надо было его доработать чуток.

— Нашему президенту клуба это не слишком понравилось. — Прежде чем отправить печенюшку в рот, Ти его разломила. — Но я подумала, если сейчас не сделаем, то не факт, что потом получится. Классное у вас в Японии куки.

Харухи сначала откусила свой «ёкан», который всё это время лежал нетронутым, а потом взялась за сувенир.

— Цуруя-сан, так ты в хороших отношениях с детективным клубом?

Наклонив голову, та ответила:

— Лия со мной поделилась идеей, и я подумала, а почему нет — звучит интересно. Да и хотелось написать историю о том, что со мной было. Но это оказалось не так легко. Пришлось с их старостой изрядно поработать.

— Ого, Ти, сколько разных фактов мы узнали о твоей биографии. — Харухи улыбнулась однокласснице. — А также о семействе Нотобэ. Я её никогда не встречала, но у меня такое чувство, будто я нашла в Сёко-сан родственную душу.

Обе гостьи команды переглянулись, и судя по физиономиям девушек, услышанное их позабавило — было в них нечто такое, что могут понять только те, кто знают и Харухи, и Сёко-сан. Я к таким явно не принадлежал.

Наконец, когда эмоции стихли, я подгадал момент, чтобы задать вопрос.

— Кстати, Цуруя-сан, а сколько ты стояла под дверью?

— Чего? Не стояла я, — заявила наш благодушный сэмпай. — Когда Хару-нян позвонила, я уже шла сюда по коридору. Я у двери и не останавливалась: как подошла — сразу же открыла!

То есть она так и продолжала идеально подгадывать время. Ладно, Харухи сама выбирала, когда ей позвонить, так что спишем всё на совпадение.

— А как ты догадалась, что я уже рядом? — спросила Цуруя.

— Интуиция! — ответила Харухи с самоуверенностью, которая мне показалась неуместной. Впрочем, образ её мышления никогда логике не подчинялся.

— Ну, если кому-то что-то подсказывает интуиция, то тут ничего не поделаешь, — повторила за Харухи Цуруя-сан. — Как с Нагато-тти, когда она заметила микрофон. Некоторых не проведёшь.

Заколка оказалась в руках Цуруи-сан.

Хотелось бы знать, как эта проволочка умудрялась выполнять функции микрофона и считывать голоса людей вокруг.

Цуруя-сан зажмурила глаз.

— Подпиши соглашение о неразглашении — тогда расскажу.

Я стараюсь не подписывать документы, которые не понимаю. А то глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в иностранном легионе.

Цуруя-сан задорно рассмеялась и подкинула заколку в воздух.

— Кён-кун, хоть вам и Юкикко помогла, всё равно поражаюсь, что вы обратили внимание на заколку. Вот уж в ней-то я была совершенно уверена.

Вообще, заколка сразу выглядела чужеродным элементом. Ти никогда её раньше не носила, а волосы-то она толком и не держит — тут волей-неволей начинаешь что-то подозревать. Но я в женских аксессуарах совершенно не разбираюсь и в моде ничего не понимаю, так что промолчу.

Стряхнув с коленей чайную пыль и крошки от печенья, Ти сказала:

— По-нормальному, мне бы стоило начать носить её заранее. Однако, я…

То есть ты и это продумала?

Яркая улыбка Ти ответила сама за себя.

Потом в центре разговора оказалась Цуруя-сан.

Она рассказывала где была, чем занималась, что с ней по дороге приключилась — на этот раз устно. Я наблюдал за шумной и приятной девичьей болтовнёй, вместе с Харухи, Ти, Асахиной-сан и Нагато внимая всем подробностям, как почувствовал, что рядом со мной кто-то появился.

Коидзуми привычно мне подмигнул. Я сразу его понял, допил свой чай и поднялся со стула.

— Я в туалет.

— Я с тобой схожу.

Мы пошли, и, когда оказались за дверью, Коидзуми со своей фирменной улыбкой сказал мне:

— Насчёт этой заколки. Думаю, здесь мы столкнулись с воплощением чеховского ружья.

Это что-то типа собаки Павлова? Хотя нет. На всякий случай объясни, что это за ружьё такое.

— Антон Чехов — драматург из царской России, который сказал: «Если вы в первом акте повесили на стену пистолет, то в последнем он должен выстрелить». Иными словами, одно из правил построения драматического произведения заключается в том, что функционально значимый реквизит не должен использоваться лишь в качестве элемента интерьера, и если он не имеет отношения к сюжету, то ему незачем появляться на сцене. Проще говоря, это такая подсказка авторам: не надо вплетать в сюжет нити, которые ни к чему не приведут.

Моя жизнь этому принципу точно не подчиняется.

— Заколка — маленькое изменение в обычном внешнем виде Ти, это как раз то, что Чехов имел в виду под ружьём. Сюжетная нить, на которую ты мог обратить внимание лишь потому, что ты её одноклассник и видишь её каждый день.

По-моему, они просто пытались убить сразу двух зайцев: и разговоры прослушать, и улику нам подкинуть. Какие они заботливые.

— Кстати, — продолжил Коидзуми, — хоть Чехов наиболее известен своими пьесами и рассказами, есть у него и детективы. В особенности стоит отметить забавную историю «Шведская спичка», которая была написана сто лет назад, но как будто высмеивает современный детективный жанр. Не свидетельствует ли это о том, что человеческое мышление с тех пор практически не изменилось, и всем нашим соображениям о детективных сюжетах суждено бесконечно перерождаться заново?..

Извини, но в русской литературе я разбираюсь не больше, чем в жгутиках эвглены[81] Обратись с этой темой к Ти с Нагато.

Наконец, мы дошли до туалета. Делать мне в этой дальней тёмной комнатке на самом деле было нечего, так что я, глядя на себя в зеркало, начал бесцельно мыть руки.

Всё-таки, необходимость использования всех элементов

Тут в моей голове прозвенел тревожный звоночек.

Аудиодатчик в форме заколки выглядел совершенно однородным кусочком металла, и трудно поверить, что он мог быть порождён современной земной технологией. Если б я показал его кому-то, незнакомому с нашей ситуацией, то он, наверное заявил бы, что это неуместный артефакт[82].

Мне вспомнилось, как в середине февраля мы по прихоти Харухи занимались поисками фальшивых сокровищ.

Тогда я подсказал Цуруе-сан, где ей следует копать, и потом она показала мне фотографию найденного предмета.

Металлический стержень сантиметров десять в длину, сделанный, как сказали ей, из сплава титана с цезием и закопанный на горе больше трёхсот лет назад.

Однажды для нас этот артефакт должен был, наверное, сыграть свою роль…

Может, как раз сейчас?

— Да вряд ли, — пробормотал я себе под нос. Я почувствовал, как Коидзуми странно на меня посмотрел, но ничего не сказал, а отошёл, решив оставить меня наедине с собой.

Цуруя-сан — не чудо-женщина, и сверхъестественными способностями не обладает. Если уж на то пошло, по сравнению с Нагато, Асахиной-сан и Коизуми, она — простая смертная, доказательством чему является хотя бы то, что она не прописана в комнате литературного кружка. Будь у неё сверхспособности, подсознательная воля Харухи давно бы включила её в «Команду SOS», более того, Цуруя-сан стояла бы у её истоков.

Как ни парадоксально, этот факт доказывает, что она является нормальным человеком.

Не знаю, почему Цуруя-сан держится от нашей команды на почтительном расстоянии: может, ей интуиция подсказывает, а может, она всё же имеет какое-то представление о происходящем, но в любом случае я благодарен за занятую ей позицию.

Она единственный сэмпай, на кого я в случае необходимости могу положиться. При условии, что проблема не связана инопланетянами, экстрасенсами или гостями из будущего и всякими фантастическими фиговинами.

Так и есть; хоть она и не менее энергична, чем Харухи, и семейство у неё не менее влиятельно, чем «Организация» Коидзуми, она остаётся обычным человеком, обитающем в мире здравого смысла. Столкнувшись с Интегральным мыслетелом, Суо Куё или пришельцами из будущего, возможностей у неё будет не больше, чем у обычной старшеклассницы.

Так что мне не стоит на неё чересчур рассчитывать.

А потому с поступающими проблемами нужно разбираться самому. Похоже, и с доставшимся Цуруе-сан таинственным металлическим стержнем придётся что-то делать.

Какое-то предчувствие не давало мне покоя.

Конечно, я прорицателем никогда не был, так что моё чутьё, скорее всего, не имеет никакого значения.

— Кстати, ты ведь сюда меня позвал не про русские ружья разговаривать? — спросил я, вытирая руки носовым платком.

— Когда ты осознал правду? — Коидзуми делал то же самое.

Ты о чём?

— Кажется, до меня дошло на середине второго эпизода, — тут он сунул платок в свой карман. — Из тебя получился отличный Ватсон. Ты задаёшь нужные вопросы в идеальный момент.

Сколько сегодня было сказано про «идеальный момент»...

— Сегодня все вопросы, которые ты задавал, попадали в яблочко.

Я просто говорил, что в голову приходило.

— А может, ты на самом деле и так всё уже знал?

Ты слишком высокого обо мне мнения. Мне далеко до проницательности Харухи, да и блефовать так, чтобы сходило с рук, я не умею.

— Ладно, так и быть.

Надо же, как легко он согласился.

— Есть ведь в классических детективах такое направление, в котором Ватсон доходит до истины раньше, чем сам детектив.

Чего только в классических детективах не бывает. Даже не знаю, правомерно ли такие называть классическими.

— Ну, а ты-то сам? — спросил я.

Я абсолютно уверен, что среди членов «Команды SOS» не было чужих агентов. Подозрение вызывал один лишь Коидзуми. Он вполне мог организовать какой-нибудь небольшой инцидент, чтобы Харухи не разбушевалась всерьёз. Пока она чем-то занята, с реальностью ничего не случится.

— Разве не ты создал для Ти повод остаться в клубной комнате, устроив с ней дискуссию?

Улыбка Коидзуми не дрогнула:

— Наоборот, полагаю, это они надеялись, что в крайнем случае именно я разрешу их детективную загадку. После предоставления необходимых подсказок, Нагато или я скорее всего смогли бы разгадать имя Нотобэ Такэнао.

Плечом к плечу мы зашагали обратно в клубную комнату.

— Есть у Энтони Беркли рассказ с точно таким же названием: «Осторожно: яд!», в оригинале —«Not to Be Taken». Это и есть та самая «определённая причина», по которой до имени преступника можно было легко дойти. — Коидзуми выглядел удручённым. — Игра у всех была одна и та же, но теперь у меня складывается ощущение, что лично я проходил её на лёгком уровне сложности.

Ну, будь Коидзуми с ними заодно, Ти с Цуруей-сан давно об этом бы уже проболтались, так что остаётся ему поверить.

— Но вот одна мысль не даёт мне покоя…

Валяй.

— После зачитывания первого эпизода Судзумия-сан выдвинула теорию, которая, как я опасался, могла оправдаться в следующих эпизодах.

Ты про то, что Цуруя-сан в первом эпизоде могла оказаться не рассказчицей, а повстречавшейся ей подружкой? А потом, что обе они могли и не быть Цуруей-сан?

— Оба предположения оказались ложными.

Ну так конечно, у нас тогда ещё никаких зацепок не было.

— Полагаешь? — Коидзуми смотрел куда-то в район моего виска. — Но ведь эта идея была высказана не кем-нибудь, а Судзумией-сан.

А, ну да. Кажется, я понимаю твоё волнение.

— Окажись догадка Харухи правдой, это могло бы означать, что она подогнала реальность под свои ожидания.

— Или же подсознательно обрела дар ясновидения.

Хрен редьки не слаще.

— Но ведь ничего не случилось?

Может, у Харухи интуиция дала слабину. А может, здравый смысл проснулся. Или она желала того результата, который мы сейчас имеем?

— Учитывая сверхчувственное восприятие Судзумии-сан, все её догадки, высказанные по поводу первого эпизода, должны были оказаться верными.

Шли мы не спеша.

— Ей ведь и угадывать ничего не нужно. Всё, до чего она додумалась, стало бы правдой. Разгадка, заранее подготовленная Цуруей-сан с детективным клубом, была бы тут же переписана и представлена нам в качестве изначальной истины.

Нам надо было договорить до возвращения в комнату, так что мой шаг ещё замедлился.

— Как ты и сказал, ничего не случилось. Её интуиция ошиблась, а ответ на задачу остался неизменным.

Вот и замечательно. Что ж ты

— Если в самом деле сила Судзумии-сан по преобразованию реальности успокаивается, тогда да. — Коидзуми почесал подбородок. — Но что если Судзумия-сан всё же подсознательно изменила мир и установила нам ответ?

А в чём проблема?

— Идее полагается быть осознанной. Если подсознание преодолевает решение сознания, изменяя изначально задуманную Судзумией-сан концовку, то получается, что оно более могущественно, чем сознание.

У неё подсознание никогда спокойно не сидит. Откуда иначе берутся закрытые пространства?

— Проблема в том, что при конфликте сознания и подсознания победу одерживает последнее. Надеюсь, мои опасения беспочвенны, но если подобная тенденция сохранится, способности Судзумии-сан, которые и так не удавалось контролировать, станут ещё более стихийными.

Подсознание побеждает сознание. То есть, если силы Харухи взбесятся, то даже она сама не сможет их остановить?

— Говоря по-простому, да.

Однако, ни нам, ни кому-либо другому в этом мире не дано узнать, вмешивалась Харухи в результат детективной игры, или же нет.

— Именно так. Проблема позднего Куина появляется только потому, что персонаж детектива находится внутри структуры произведения, и не может наблюдать факторы вне его — что совершенно естественно. Персонаж — не писатель и не читатель. Ничего, кроме содержания произведения он знать не может.

Типа как невозможно додуматься до гелиоцентрической системы[83], пока веришь, что Земля плоская. Хотя аналогия так себе.

— Даже если персонаж имеет то же имя, что и автор — а это не только Эллери Куин — их не следует отождествлять. Нельзя поместить в своё произведение божество всеведущее и всемогущее.

Может, потому древнегреческие легенды, не смотря на их эпичность, не слишком увлекательны.

— А вот Судзумии-сан всё это по силам. Она может менять и реальность, в которой мы существуем. Само наше присутствие — экстрасенсов, инопланетян, гостей из будущего — является проявлением этой способности. Иначе какова вероятность того, что состав «Команды SOS», формируйся она случайным образом, оказался бы таким?

Если уж на то пошло, надо бы её как-нибудь заставить купить лотерейный билет.

— Не думаю, что её шансы выиграть в лотерею превысят среднестатистические. В таких тривиальных делах она склонна ориентироваться на представления, продиктованные здравым смыслом.

Коидзуми усмехнулся и вернулся к своей теме.

— Представь себе, что Судзумия-сан стала персонажем детектива и расследует преступление. И при этом, участвуя в истории, сама же может её переписать, как ей заблагорассудится. И что тогда будет? Мнение писателя и читателя больше не будет иметь никакого значения, сюжет окажется в руках подсознания и интуиции одного из персонажей.

А ещё, сколько книгу ни читай, преступником каждый раз будет оказываться новый человек. А что, неплохая идея. Будет хороший повод перечитывать.

— Едва ли так получится.

Это почему же?

— Потому что Судзумия-сан изменит не только сюжет книги, но и весь мир вокруг неё. Вот поменяет она личность преступника. Но читатель ведь ничего не заметит. При повторном чтении он будет помнить, что в первый раз всё было точно так же. И с его точки зрения он будет перечитывать книгу с одним и тем же сюжетом.

Вот не люблю я, когда мне в память лезут.

— Феномен заключается в переписывании вообще всего сущего, а не конкретно чьих-то воспоминаний. Ведь Судзумия-сан… — Коидзуми сделал паузу, — действует неосознанно.

Разве это плохо? Вот если она этим целенаправленно начнёт заниматься, тогда с ней действительно никто не справится. Однако, выражаясь понятиями Коидзуми, в нашей истории мы имеем божественного персонажа, не ведающего о своём всемогуществе.

Впрочем, рисуемые Коудзуми перспективы действительно внушают опасения.

— Да ладно, как-нибудь всё обойдётся.

Пока Харухи есть чем занять голову, её подсознание и не подумает изменять мир. Пусть лучше с нами случаются какие-нибудь безобидные происшествия, типа истории с семью тайнами или нынешней.

Показалась дверь литературного кружка, из-за которой доносился щебет девчачьих голосов.

Мне захотелось спросить ещё кое-что:

— Как там дела с Татибаной?

Будто ожидая вопроса, Коиздзуми тут же ответил:

— Наверное, им надоело играть в тайное общество. Ходить за Сасаки-сан нет никакого толку. Разве что…

Суо Куё?

— Да. Но если возникнут какие-то проблемы с ней, то я буду вынужден оставаться в стороне, и решать их придётся тебе с Нагато-сан.

А Ти — обычный человек?

— По всей видимости, да.

Ну и слава богу.

Когда мы вернулись в комнату, Цуруя-сан и Ти вставали со своих мест.

Им ведь ещё надо было отчитаться перед детективным клубом.

— Приношу благодарность за оказанную нам помощь. — Ти низко поклонилась. — Я убедилась в том, как приятно иметь с вами дело. Вы в точности такие, какими мне о вас описывала Цуруя-сан.Thanks, friends[84].

Театральным жестом она напросилась на рукопожатие со мной и Коидзуми. Мне ничего не оставалось, как пожать руку однокласснице, которую всё равно предстояло увидеть в классе завтра утром. Коидзуми же на прощание предложил ей следующее обсуждение о лучших детективах посвятить отцу Брауну. Что, нынче и священники пишут детективы?

Цуруя-сан с улыбкой до ушей, которая стояла рядом со мной, похлопала меня по плечу.

— Ё! Классно же получилось! Я весь день сегодня лыбилась! Надо будет ещё раз как-нибудь устроить!

На прощание она помахала мне рукой и зашагала прочь.

— До скорого! — воскликнула Харухи, встав из-за стола.

— Пока-пока! — Асахина-сан провожала гостей с чайником в руках.

Сцена в клубной комнате теперь напомнила мне картинку из задания «найди отличия». Изменилась поза Нагато.

— …………

Книгу коротко стриженная девушка закрыла, а её взгляд был сосредоточен на спине Цуруи-сан. Продолжалось это совсем недолго, ведь почти сразу обе гостьи клубной комнаты пропали из виду, но я не помню, чтобы когда-то на кого-то она смотрела столь пристально.

* * *

После того, как ангелоподобные Цуруя-сан и Ти исчезли, будто карта солнца из колоды Таро Тота[85], клубная комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь звуками со спортплощадки да с репетиции оркестра.

Коидзуми уселся рядом со мной, собрал воедино доставшиеся от Цуруи-сан и Ти эпизоды с первого по третий и с интересом принялся их перечитывать.

Я оглянулся на нашу вдруг притихшую командиршу. Не обращая внимания ни на что вокруг, с пустым видом Харухи допивала из своей кружки чай.

Лицо её было необычно расслабленным, будто она смотрела забавное кино или просто впитывала тепло тихого спокойного дня.

Кто бы мог подумать, что от чьего-то спокойствия мне может быть настолько не по себе. Так уж она меня

Пока я смотрел на неё, наши взгляды встретились.

Нахмурившись, она на меня зыркнула, а потом отвернулась и сосредоточилась на экране компьютера.

Пока я глядел на дно опустевшей кружки, ко мне подступила фигура в костюме горничной.

— Не желаешь ещё чайку?

Поглядев на прелестное личико Асахины-сан, которая улыбалась с чайником в руках, я с благодарностью согласился и задал ей вопрос:

— Асахина-сан, я заметил, что при чтении третьего эпизода, тебя особенно заинтересовало какое-то место в тексте. Что же привлекло твоё внимание?

Третьекурсница, которую мне по прежнему было трудно воспринимать старше себя, налила мне свою эксклюзивную чайную смесь.

— Ты об этом?.. Ну, фраза про ДНК-компьютер.

— Могу я спросить, почему?

Она лишь улыбнулась мне. Некоторое время мы глядели друг на друга, пока я не пожал плечами.

Полагаю, секретные сведения?

В ответ на мой немой вопрос, улыбка нашей неизменной горничной-практикантки стала ещё шире. Девушка приложила к губкам пальчик и, колыхнув подолом своего платья, засеменила к своему чайнику, будто земное воплощение духа чаепития.

ДНК-компьютер, значит. Понятия не имею, как он работает, и что вообще из себя представляет, но видимо, он находится внутри тела? Помнится, Асахина-сан-старшая как-то сказала:

«Он нематериально присутствует в нашей голове».

Меня вдруг осенила мысль.

О подслушивании я догадался лишь потому, что Нагато пододвинулась и уставилась на голову Ти.

А что если она смотрела не на заколку, а на саму Ти?

Что если некая система прослушивания была встроена в её тело? Заколка была пустышкой, а настоящее устройство находилось у Ти внутри…

— Да ладно.

Это уже перебор. Насколько футуристическая технология для этого потребовалась бы?

Вот только…

Может, вот что из себя представляет тот датчик отслеживания местоположения?

В письме после второго эпизода было сказано: «Я до сих пор не знаю, где конкретно он на мне находится». Неведомый GPS-трекер, от которого не избавиться даже тщательно вымывшись, и который невозможно разглядеть невооружённым глазом.

В тела Цуруи-сан и Ти могли быть имплантированы микроскопические механизмы.

А может, Нагато так странно пялилась сначала на Ти, а потом на Цурую-сан не потому, что обнаружила эти механизмы, а потому что хотела их нейтрализовать, отключить, а то и совсем уничтожить? Представляю, какая тогда паника сейчас у неких сотрудников семейств Цуруя и Как-их-там-Гартнер.

А поступить так... Нагато могла лишь в качестве благодарности за предоставленную нашими гостьями детективную игру. Хотя она и не демонстрировала особого участия, быть может ей действительно понравилось. А может, она изначально всё знала, так что её роль свелась к наблюдению.

Впрочем, всё это лишь ничем не подкреплённые догадки.

Я мельком глянул на профиль Нагато. Её как обычно ничего не выражавшее лицо вновь было сосредоточено на страницах раскрытой книги.

И всё-таки я не мог отделаться от впечатления, что самые кончики её губ были чуточку подняты вверх, пусть человеческий глаз и не способен это заметить.

Я сделал ещё один глоток чая, смакуя ощущение того, как горячая жидкость потихоньку остывала на моём языке, и выглянул в окно. Вишни во дворе шумели листвой от дувшего с гор ветерка.

До лета осталось совсем чуть-чуть...

Сколько времени уже прошло, однако. Прежде всего мне следует извиниться перед вами за то, что после своей предыдущей работы заставил вас так долго ждать. Простите меня, пожалуйста. Откровенно говоря, я даже оправдания себе придумать не могу, просто лень слишком глубоко укоренилась в моей бестолковой голове. Кто-то меня уже отчаялся ждать, и перед ними я прошу прощения тем более. В любом случае спасибо всем, кто решил уделить внимание этой книге.

Мне всегда с трудом давались послесловия. Говорить мне о собственной книге особо нечего, и я бы предпочёл рассказать о чём-нибудь совершенно другом, но в моей жизни не происходит ничего особенно интересного, так что у меня не накапливается историй, которыми стоило бы поделиться. Вообще, я уверен, что если начну рассказывать всю свою биографию от рождения до настоящего момента, то уложусь минут в пятнадцать.

Моё отношение к послесловиям гораздо лучше смог выразить Чэнь Хаоцзи[86] в послесловии к роману «13.67», так что позвольте мне его процитировать. Сначала он упоминает, что вовсе не собирался писать послесловие, а потом заявил:

С того момента, как автор выпустил своё творение в большой мир, книга обретает собственную жизнь, и лишь читатель может решать, что он в ней прочитает, что почувствует, какой личный опыт приобретёт. И автору не следует писать лишнего, что не мешать читателю получить своё собственное впечатление.

Сделав подобное утверждение, он, однако, довольно подробно расписал процесс создания книги и её разбор. Наверное, потому что местом действия её исторического сюжета является Гонконг, переживавший в описываемую пору бурные изменения.

А вот «Интуиция Харухи Судзумии» состоит из трёх историй: короткой, средней и длинной, не имеющих ни глубокого социального подтекста, ни сложного переплетения отношений между персонажами. Скажем, идея«Случайных чисел»пришла мне в голову, пока я принимал ванну и думал об алгоритме шифрования RSA. Кстати, насколько я знаю, не мне одному идеи о том, как выйти из тупика, приходят во время приёма ванны. Существуют различные теории насчёт того, как отмокание тела способствует активизации мозга, но по-моему, дело заключается в предельной обыденности процесса. Если не считать раннего детства, люди в ванной комнате двигаются совершенно не задумываясь. Никто ведь не думает: «Вот сейчас я помою левую руку, а потом правую руку, а потом грудь, а потом живот, а потом ноги, а потом себя из тазика горячей водой окачу». Чаще всего все действия, начиная с раздевания и кончая надеванием банного халата, выполняются машинально. Лично я на автопилоте из ванной и до холодильника дохожу. Иногда даже сам удивляюсь: «Я что, голову намылил?» А всё потому, что хоть мозг находится в полном сознании, тело движется без его указок — вот он и начинает бить тревогу. А в таком беспокойном состоянии электрические сигналы начинают разбегаться по нейронам, и в результате мозг начинает работать в той же мере, в которой движется тело, и решения задач, давно вставших колом, вдруг появляются сами собой, как бы говоря «да вот же я!» Нечто подобное наблюдается и при ходьбе, которая представляет собой почти столь же бессознательный процесс. Я подумал, а не высказать ли мне эту теорию на какой-нибудь научной конференции, но вдруг она уже давно известна и названа в чью-то честь.

Рассказ«Овертайм семи тайн»начался с того,

В«Вызове Цуруи-сан»я собрал воедино всё, что мне самому хотелось попробовать. В ней оказалось много самоцитат, повествование Цуруи-сан от первого лица и т.д. и т.п. Буду очень рад, если все три истории вам понравится, и не важно, подарят они вам улыбку, ухмылку или усмешку.

Также мне хотелось бы выразить глубокую благодарность всем, кто участвовал в редактировании, вычитке, распространении и реализации этой книги, а также всем, кто её прочитал. До следующего раза, пока.

В заключение

Честно говоря, я не представляю, что мне говорить о произошедшем со студией «Kyoto Animation» 18 июля 2019 года. Кажется, и миллиарда слов будет недостаточно, по-моему, такого вообще словами нельзя выразить. Так что буду краток.

Сотрудники «Kyoto Animation» («Киото анимейшн») оказывали мне помощь в процессе создания аниме-экранизации, и я не могу выразить то, насколько я им благодарен. Немногих из них я встречал лично, и ещё с меньшим числом разговаривал, но некоторые моменты навсегда врезались в мою память, и мне кажется, что я должен беречь эти воспоминания.

Если мне не изменяет память, впервые я побывал в «Kyoto Animation» в начале 2005 года. Одним из первых людей, которых я там встретил, был Ёсидзи Кигами. Он представился, сказав: «Кигами, пишется как „дерево“ и „верх“». Сразу ясно и легко запоминается — я так и не забыл. Хотя, боюсь, что в то время я ещё не имел представления о том, кем был этот человек. Лишь намного позже я узнал, что он — один из лучших мировых специалистов по мультипликации. Однако и тогда я мог чувствовать, каким авторитетом он пользовался у подчинённых.

Дизайнером персонажей и ведущим аниматором была Сёко Икэда, и я запомнил её с самых первых наших встреч. Она была приветливым человеком, задававшим мне очень конкретные вопросы. Однажды она меня спросила: «А как Харухи улыбается?», и я взял и ответил: «Да как открытый полумесяц на боку», а чтобы было нагляднее, тут же нарисовал на бумажке. Если вам интересно посмотреть, что из этого получилось, поищите созданные ей эскизы персонажей.

Наоми Исида занималась подбором цветов. Я её запомнил в тот раз, когда приходил на студию вместе с Ноидзи Ито. Вместе они разглядывали на экране изображение Харухи и дотошно разбирали, что и как должно быть раскрашено. Мне особенно запомнилось то, как они перешли к туфлям Харухи. Исида тыкала мышкой и спрашивала Ноидзи: «Может, так?» «Потемнее». «А так?» «Подойдёт». А я-то вообще разницы между цветами не видел — они для меня были как с другой планеты. Их профессионализм поражал.

С Футоси Нисией (ведущим аниматором второго сезона и «Исчезновения Харухи Судзумии») я впервые пообщался в больнице, в которой мы подыскивали подходящие локации для полнометражного фильма. В то время все волновались из-за нового штамма гриппа, так что мы ходили в масках и с фотоаппаратами, и пациенты смотрели на нас странно. Как-то я сидел на скамейке в комнате ожидания, а Нисия подошёл ко мне с очень серьёзным лицом. Я думал, может, случилось что, а он мне и говорит: «А тебе не кажется, что я сделал персонажей слишком кавайными?» Я бы понял, если бы проблемой была их некавайность, но как кого-то могла беспокоить чрезмерная кавайность? Я сказал ему, что всё в полном порядке, но он так и не прекращал размышлять. Его перфекционизмом нельзя было не восхититься.

Ясухиро Такэмото был режиссёром второго сезона и «Исчезновения Харухи Судзумии», но я его запомнил по еженедельным обсуждениям сценария, которые имели место при создании первого сезона. Причём запомнилось мне больше то, как мы болтали о том, о сём: от чемпионата мира по ралли до Уимблдона и старых ролевых игр для приставки «Famicom» («Фамиком»). Я человек довольно замкнутый, и теперь мне кажется, что он специально так делал, чтобы меня разговорить, и за это я должен отдать ему должное. В последний раз я его встречал несколько лет назад на праздничном мероприятии у «Kadokawa» («Кадокава»), и на прощание мы сказали друг другу как что-то само собой разумеющееся: «Надо как-нибудь ещё собраться, выпьем вместе.» Как горько, что этому уже никогда не бывать.

Я постарался быть как можно более точным, насколько мне это позволила память. Может, в чём-то я и ошибся — надеюсь, вы меня простите.

И наконец, последнее, что я должен сказать:

Я никогда вас не забуду.

Я никогда не забуду того, что вы сделали.

И если вы разделяете эти две мысли, то прочитайте их во множественном числе. Можете даже дописать.

Как же мало я помню. Наверняка, другие люди вспомнят гораздо больше. И пусть они хранят свои воспоминания.

Я же буду беречь те, что достались мне.

Большое вам спасибо.

Нагару Танигава

* * *

Летом, за год до того момента, когда я пишу эти строки, произошла трагедия, которой нет оправдания. Погибли талантливые люди, оставившие нам замечательные плоды своей работы.

Не знаю, как теперь к вам обратиться, но я хотела бы выразить вам свою благодарность. Я испытывала особые чувства, когда наблюдала за тем, как оживают Харухи и другие персонажи, будто становясь частью нашего мира.

С теплотой я вспоминаю наше первое собрание, посвящённое аниме-сериалу, и момент, когда нас пригласили на торжественное начало работы над «Исчезновением». Неловко это говорить, но я была искренне счастлива, что меня приняли в этот коллектив.

Сейчас меня переполняют эмоции, и мне досадно, что я не могу выразить их словами. Но я глубоко признательна всем тем, кто своей работой сформировали важную часть меня.

Большое вам спасибо.

Ноидзи Ито

Литература

«Овертайм семи тайн»:

— «Старые и новые примечательные истории. Вторая часть», ред. Нисио Коити, Кобаяси Ясудзи, изд. «Синтёся», ISBN 978-4106208492.

— «Старые и новые примечательные истории. Прогулка по местам действия», Хонго Кэйко, изд. «Ямакава», ISBN 978-4634225206.

— «Огненный демон», Окусэ Саки, изд. «Гэнтося», ISBN 978-4344815117.

«Вызов Цуруи-сан»:

— «Тайна сиамских близнецов», Эллери Куин, пер. Китада Эрико, изд. «Кадокава», ISBN 978-4041014554.

— «Тайна японской монеты», Китамура Каору, изд. «Согэн Суйри», ISBN

— «Предпоследняя истина», Хикава Тору, изд. «Коданся», ISBN 978-4061821705.

— «Детективная школа Норидзуки Ринтаро — Зарубежные работы — Убийство как сложное искусство», Норидзуки Ринтаро, изд. «Коданся», ISBN 978-4062137874.

— «Проницательность Эгами Дзиро», Арисугава Арису, изд. «Согэн Суйри», ISBN 978-4488414078.

— «Убийство среди записей», Арисугава Арису, Исидзаки Кодзи, изд. «Коданся», ISBN 978-4061827493.

— «Детективы Кадокавы», 2001, № 4, «Священный меч логики», Никайдо Рэйто, изд. «Кадокава», ISBN 978-4047214187.

— «Дела инспектора Обэсими», Фуками Рэйитаро, изд. «Кобунся», ISBN 978-4334773649.

— «Трагедия Икс», Эллери Куин, пер. Аюкава Нобуо, изд. «Согэн Суйри», ISBN 978-4488104016.

— «Коллекция мировых шедевров короткого рассказа. Том 1», ред. Эдогава Рампо, изд. «Согэн Суйри», ISBN 978-4488100070.

«Послесловие»:

— «13.67», Чэнь Хаоцзи, пер. Амано Кэнтаро, изд. «Бунгэй Сюндзю», ISBN 978-4163907154, ISBN 978-4167915704.

Первые публикации

— «Случайные числа»: «Все цветы Харухи. Альбом Ито Ноидзи», ISBN 978-4041104088.

— «Овертайм семи тайн»: «The Sneaker Legend», ISBN 978-4047353688.

— «Вызов Цуруи-сан»: издаётся впервые, ISBN 978-4041107928.

Примечания

1

Рисовая лепёшка. Считается одним из традиционных новогодних блюд в Японии.

2

Традиционное украшение на праздник Хинамацури: «лестница», с расставленными на ней куклами в традиционных японских одеяниях.

3

Женское кимоно с длинными широкими рукавами.

4

День совершеннолетия — второй понедельник января, когда в храме проводится церемония для японцев, достигших 20-летнего возраста.

5

Праздник детей, достигших 7-, 5- и 3-летнего возраста.

6

Храмовая жрица.

7

Традиционные штаны, изначально самурайские.

8

300-538 гг. н. э.

9

Златки (канабун) и бронзовки (тамамуси) — распространённые в Японии жуки.

10

Классическое мужское хакама надевается под монцуки-кимоно, на которое в трёх или пяти местах наносится фамильный герб.

11

Надеваемый поверх кимоно и хакама жакет.

12

Персонажи играют вкаруту— игру, основанную на классической антологии из ста стихов под названием «Огура Хякунин Иссю». Игроки должны находить карту, на которой написано окончание стиха, зачитываемого вслух ведущим.

13

Фудзивара-но Тэйка (1162-1241) — составитель антологии «Огура Хякунин Иссю».

14

«Ура-Огура»— сборник стихов за авторством Ясутаки Цуцуи (в свою очередь входящий в его сборник 1978 года «Бурлящее бытие»), пародирующих классическую антологию «Огура Хякунин Иссю».

15

На картах каруты из колоды ведущего кроме текста есть изображения людей. Вбодзу-мэкуриигроки поочерёдно тянут карты. Если на карте господин — её оставляют себе; если монах — то игрок отдаёт все свои карты в общую отдельную колоду; если дама — то игрок забирает себе все карты из общей отдельной колоды. Надо насобирать как можно больше карт.

16

В японском языке, как и в английском, слово «mystery» применяется как к детективам, так и к мистике.

17

Cемь божеств, приносящих удачу в синтоизме: Эбису, Дайкоку, Бисямонтэн, Бэндзайтэн, Фукурокудзю, Хотэй, Дзюродзин.

18

Отсылка на рассказы «Куда делся кот?» и «Шеф-редактор★полный вперёд!».

19

1185-1333 гг.

20

Кондзяку моногатари-сю— японский сборник рассказов «сэцува», составленный в период Хэйан (794 — 1185 гг.).

21

885-889 гг. н. э.

22

1171-1175 гг.

23

Японский фут, равный 30,3 см. То есть высота демонов была 242-273 см.

24

Буддийские духи природы.

25

Глава клана Кудзё рода Фудзивара (1149-1207).

26

Японское слово«бакэмоно»со значением «чудовище» буквально означает «изменившаяся вещь».

27

Онигасима — остров демонов, на который прибывает герой японской сказки Момотаро.

28

Семь чудес и семь тайн по-японски записываются одинаково.

29

Ниномия Киндзиро (1787-1856) — известный японский учёный, просветитель, агроном и философ.

30

Строго говоря, это разновидность пушечной бронзы, памятники из неё не делают —Прим. материаловеда.

31

Таинственный металл из древнегреческих мифов.

32

Энантиомеры — пара химических соединений, представляющих собой зеркальное отражение друг друга.

33

В видеоигре «Street Fighter» персонаж М. Байсон умеет исчезать и через мгновение появляться в другом месте экрана.

34

Ветреница — символ хрупкости и грусти, ирис — надежды и добрых вестей.

35

Японский водяной.

36

В теории множеств — обобщённый класс парадоксов типа «Это высказывание — ложно».

37

Ситуация в игре сёги, когда король ходит по лагерю противника. По современным правилам такую игру стоит прерывать после пятисотого хода.

38

Четыре бога-хранителя, каждый из которых оберегает одну из четырёх сторон света.

39

Японское имя Дхритараштры — одного из «Четырёх небесных царей», стража земли.

40

Японское имя Шакры — правителя мира 33 богов в буддийской космологии.

41

По-японски, «тяки» — баночка, в которой замешиваются порошки и травы, которым предстоит стать чайной заваркой.

42

Отсылка к роману Эллери Куина «Тайна египетского креста».

43

Отсылка к повести Артура Конана Дойля «Долина ужаса».

44

Заметная улика, ведущая следствие в неверном направлении. Термин происходит от приёма использования пахучей копчёной рыбы, чтобы сбивать собак со следа.

45

Отсылка к роману Эллери Куина «Трагедия Игрек».

46

Отсылка к роману Агаты Кристи «Убийство Роджера Экройда».

47

Описывается доска для настольной игры «Quarto» («Кварто»).

48

В японском оригинале её имя пишется как латинская буква «T» и читается как «Ти».

49

«Нежнее»

50

Речь идёт о второй теореме Гёделя, которая доказывает, что если формальная арифметика непротиворечива, то в ней невыводима формула, содержательно утверждающая непротиворечивость этой арифметики.

51

Успешная подача, при которой принимающий игрок не сумел коснуться ракеткой мяча.

52

В этой гостинице номер обесточивается, когда постоялец уходит, а чтобы вернуть электропитание, нужно воспользоваться картой-ключом.

53

«Похищенное письмо» или «Украденное письмо» — один из детективных рассказов Эдгара Аллана По. Сюжет вращается вокруг похищенного письма, которое не смогли найти даже в ходе обыска. В финале выяснилось, что похититель не прятал письмо, а лишь вывернул конверт наизнанку, сменил печать и оставил на видном месте — стойке для открыток, вместе с остальной корреспонденцией. Полиция не придала этому конверту никакого значения во время обыска.

54

Легендарная императрица Японии, которая, как считается, правила в 201-269 годах.

55

Один из древнейших письменных памятников Японии (720 г. н. э.), сборник мифов и сказаний на исторические темы.

56

Одно из древнейших описаний японцев, содержащееся в китайских исторических хрониках «Записи о Трёх царствах».

57

Малайский волейбол, в который играют ногами.

58

«Общество мёртвых поэтов» — американский фильм 1989 года.

59

В синтоизме — время до прихода к власти первого японского императора, т. е. до 711 г. до н. э.

60

На описание этого праздника, по всей видимости, автора вдохновил традиционный Охасамский винный фестиваль, проходящий в городе Ханамаки, префектура Иватэ.

61

Желеподобный японский десерт, приготовленный из сладкой бобовой пасты.

62

Способность делать неожиданные открытия.

63

Книга содержащая наблюдения и размышления, записанные Сэй Сёнагон — придворной дамой при дворе императрицы Тэйси ок. 1000 г.

64

От термина «цундере».

65

Династия китайских императоров 206 до н. э. — 9 н. э.

66

Имя Сёко имеет множество вариантов иероглифического написания: 翔子, 聖子, 祥子, 荘子, 抄子, 渉子, 昌子, 昌己, 尚子, 匠子.

67

Вымышленный детектив из романов Эллери Куина. Дальше приводится его цитата из «Трагедии Икс».

68

По-японски слова со значениями «энциклопедия» и «словарь» читаютсядзитэн, но пишутся разными иероглифами: 事典 и 辞典. То есть по сути в устном языке это единый термин, а в письменном — два разных.

69

сокр. «мистер доктор».

70

Ода Нобунага— военно-политический лидер Японии периода Сэнгоку, был предан своим генералом Акэти Мицухидэ во время своей кампании по укреплению централизованной власти. Солдаты Акэти Мицухидэ устроили засаду в монастыре Хонно-дзи, и Нобунага, охраняемый лишь небольшим числом телохранителей и свиты, проиграл битву и совершил сэппуку.

71

武家(букэ)— военное сословие в феодальной Японии.

72

Намёк на цикл романов «Легенда о героях Галактики», где многие персонажи имеют немецкие имена.

73

В японском тексте имя Ти везде записывается одной английской буквой: «T».

74

То есть слепо следовать за лидером. Выражение отсылает к персонажу романа Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль».

75

«Я понятия не имею…» на не совсем правильном английском языке.

76

Здесь Ти использует европейский порядок имя—фамилия и произносит фамилию через двойную Т.

77

Дословно, «мастер одного слова», но так же зовут и упомянутое в «Кодзики» божество.

78

Предвестницы смерти из ирландского фольклора, издающие пронзительные вопли.

79

Печенье из гречневой муки.

80

鶴 — первый иероглиф фамилии Цуруя (鶴屋).

81

Род одноклеточных организмов.

82

Предположительно искусственный предмет, существование которого противоречащий общепринятым научным представлениям.

83

Представление о том, что Солнце является центральным небесным телом, вокруг которого обращаются Земля и другие планеты.

84

англ. «Спасибо, друзья».

85

Вариация карт таро, созданная мистиком Алистером Кроули.

86

Он же Чан Хокей, он же Саймон Чен — гонконгский автор детективов.