Дело о красавицах и чудовищах

Послесловие

Исчезнувшие девушки

— Мне здесь не нравится, — проныл Джин Хо, оглядывая тесный полутёмный зальчик дешёвого трактира. В эту мрачную полуподвальную комнату с каменными сводами вмещалась только четыре стола со стоявшими вокруг них грубыми скамьями. В углу, возле маленького очага хлопотала хозяйка — дородная румяная женщина в тёмном платье и сером переднике. Её поседевшие волосы были упрятаны под накрахмаленный чепец, а из закатанных рукавов виднелись большие, по-мужски сильные руки. — Зачем мы пришли сюда? — враждебно взглянув на неё, спросил кумихо. — Почему нельзя было остаться у тебя? Здесь темно и грязно, полная антисанитария и к тому же наверняка невкусно кормят. Я хочу к тебе, в нашу маленькую уютную гостиную с растопленным камином, белой скатертью на столе и фарфоровой посудой. И что б нам принесли что-нибудь, приготовленное твоим поваром, грушевого вина и десерт с кремом. А не вот это вот всё!

— Ты же сам вызвался идти со мной, — пожал плечами Марк. В этот раз он был одет в чёрную суконную куртку военного образца, и меч на его перевязи был обычным, без герба и излишних украшений. — Я сказал, что мне нужно встретиться здесь со своим осведомителем и предлагал подождать меня в той самой гостиной, но ты увязался за мной.

В трактирчике они были единственными посетителями. Обеденный час ещё не наступил, к тому же тёмным днём мало кто наведывался сюда ради выпивки. Это был ремесленный квартал, и его жители занимались своими делами, зарабатывая на хлеб себе и своим семьям. Именно потому Марк и выбрал его для этой встречи.

Хозяйка тем временем вытащила из зева своей печурки противень с большим пирогом и ловко переложила его на деревянное блюдо. С радушной улыбкой, открывавшей её тёмные, гнилые зубы, она подошла к столу и поставила угощение перед гостями. Лис немного испуганно взглянул на неё, а потом на пирог. Однако уже спустя мгновение, его тревога сменилась заинтересованностью, и он потянул носом струящийся от блюда запах.

— Принеси нам ложки, кружки и кувшинчик вишнёвого эля, мамаша Клоди, — ласково улыбнулся ей Марк, и когда она отошла, обратился к Джин Хо: — Это пирог с зайчатиной, ради которого сюда наведаются посетители даже из богатых кварталов. Так что перестань капризничать и просто получи удовольствие.

— Ты сказал что-то про вишнёвый эль? — лис облизнулся длинным, розовым языком и подтащил к себе блюдо.

— Он тоже очень хорош. Его варят в пивоварне святого Доминика. Дочь мамаши Клоди замужем за старшим пивоваром, и он исправно поставляет сюда бочонки этого живительного напитка.

— Ладно, я на тебя не сержусь, — великодушно улыбнулся лис и, кивнув вернувшейся трактирщице, схватил принесённую ложку, в то время как Марк, усмехаясь, разливал душистый эль из большого глиняного кувшина.

Они успели выпить по кружке, закусив эль пирогом, когда где-то наверху хлопнула дверь и по каменным ступеням зазвучали лёгкие шаги. Вскоре в зальчик спустилась высокая девушка в узком расшитом корсете, надетом на блузу из тонкого кружева, и широкой синей юбке. Её пышные рыжие кудри были собраны в небрежный узел на затылке, из которого торчали большие шпильки, украшенные мерцающими камушками. Она была очень хороша собой, но её круглое, румяное личико омрачала тревога.

Приветливо кивнув хозяйке, она сразу направилась к столу, за которым сидели друзья, и уселась на скамейку.

— Благодарю вас, мой господин, что вы согласились встретиться со мной, — произнесла она, взглянув на Марка. — Мне так неловко, что вы вынуждены были идти сюда ради этого! Мне нужно было явиться к вам в Серую башню, но не хотелось, чтоб об этом разговоре узнал кто-то посторонний.

— Тебе не о чем беспокоиться, моя милая Виолетта, — нежно улыбнулся ей Марк. — Как видишь, мы воспользовались этим случаем, чтоб отведать пирога мамаши Клоди и запить его вишнёвым элем. Присоединишься к нам?

— Тут и двоим мало! — проворчал лис, сурово взглянув на неё.

Она немного смутилась, но потом пожала плечами.

— Мне не хочется есть, ваша светлость. Я едва встала и доела пирожные, которые вечером принёс мне мой постоянный клиент. Он кондитер и часто балует меня своими сладостями. Так что нет, я не голодна.

— Что ж, я готов выслушать тебя, — Марк вытащил из кармана платок и за неимением салфетки вытер им жирные от пирога руки. — У тебя есть какая-то полезная информация для меня?

— И да, и нет, — проговорила она, бросив на лиса тревожный взгляд. — Скорее, я пришла, чтоб просить вас о помощи. Я пыталась найти её в полиции магистрата, но меня не стали слушать, а когда я попыталась обратиться к господину Буланже, он накричал на меня, пригрозил публичной поркой и выгнал.

— Вот как, — нахмурился Марк. — Чем же ты так не угодила ему, моя красавица?

— Я лишь просила его выяснить, куда пропадают с улиц наши девушки, — вздохнула она. — Сами знаете, работа у нас опасная, в городе много злых людей и всяких извращенцев. Кому-то из нас удаётся устроиться в заведение под опеку хозяйки, кого-то защищают сутенёры или дружки, а остальные, как мы, держатся вместе и приглядывают друг за другом. Но всё же иногда случается что-то плохое и девушка пропадает. Если она становится жертвой какого-нибудь злодея, то вскоре её тело находят на окраине или в укромном месте. Редко, когда она исчезает без следа. Но за последнее время такое случилось трижды. Сначала пропала Крошка, молоденькая девчушка лет пятнадцати. Она, несмотря на возраст, была бойкая, носила в рукаве нож для обороны и, уверяю, умела им пользоваться. Она простояла всю ночь с подружками в конце улицы Цветочниц, а под утро отправилась в свою каморку, которую снимала с двумя другими девушками, да только дотуда не дошла, как в воду канула. Сначала мы решили, что она подцепила клиента, и он увёл её к себе домой. Ждали, что скоро она вернётся, только она не появилась ни живая, ни мёртвая. Через пару недель исчезла Магот, она была старше нас, да и внешность у неё на любителя, потому она иногда подрабатывала ворожбой. В тот вечер её пригласила к себе вдова старосты цеха красильщиков, чтоб обсудить дату свадьбы дочери. От неё Магот вышла, вот только

— Но чего же ты хочешь от меня, моя девочка? — сочувственно спросил Марк. — Ты же понимаешь, что не дело тайной полиции короля искать этих бедняжек.

— Это я знаю, — кивнула она, — и не прошу вас искать их. Но может вы, как королевский чиновник, посодействуете тому, чтоб полиция магистрата взялась за это дело? Ведь это их работа, так почему же они не хотят заниматься ею?

— Верно, — задумчиво кивнул Марк. — Это их работа, и я попробую поговорить с господином Буланже, только вот вряд ли он меня послушает. Он мне не подчиняется и, более того, давно уж на меня сердит, считая, что я лезу в его дела. Да и сам я не вправе расследовать эти случаи. Я счёл бы, что эти девицы, и правда, могли найти где-то временный приют, но, знаю, что ты не пришла бы ко мне, не выяснив все обстоятельства. И коль ты пришла, значит, дело серьёзное. Давай так, моя Виолетта, я пока поговорю с господином Буланже, а ты опроси девушек, может, кто-то что-то слышал или видел. Если узнаешь ещё что-то тревожное, приходи ко мне. Я постараюсь найти тебе сыщика, который за умеренную плату возьмётся за это дело. Ну, и велю господину Тома дать задание нашим осведомителям, чтоб они выяснили об этом кто что может.

— Хорошо, господин барон, — огорчённо вздохнула она. — Я надеюсь, мы сможем собрать немного денег, чтоб нанять такого сыщика, а я пока запишу на отдельных листочках приметы пропавших девушек и точные даты и обстоятельства их исчезновения. Может, смогу выяснить их настоящие имена и есть ли у них тут родственники.

— Это не будет лишним, — кивнул Марк.

— Что ж, я не смею больше занимать ваше время, — поднялась она и, поклонившись Марку на прощание, ушла.

Стоило ему услышать, как захлопнулась за ней входная дверь, на его лице появилось злое выражение.

— Этот Буланже начинает меня раздражать! — воскликнул он. — Мало того, что он сам не желает выполнять свои обязанности, пытаясь спихнуть их на городскую стражу и службу прево, так и сыщикам своим не даёт работать как следует! Я уверен, что и в этот раз он отказался заниматься этим делом, решив, что пока не найдены трупы и не установлен факт преступления, — это не его дело!

— А что, так можно? — заинтересовался лис, отодвинув опустевшее блюдо и взяв его платок, чтоб вытереть руки.

— Конечно, нет! Но сейчас идёт королевская реформа, и определяются обязанности и полномочия городских учреждений. И Буланже использует это, чтоб спихнуть с себя как можно больше ответственности и работы! Он понимает, что если сейчас полиция магистрата возьмётся за какое-то дело, значит, он признаёт его сферой своих полномочий, и его подчинённые будут заниматься такими делами и впредь! От свершившихся преступлений ему не отвертеться, их расследование — прямая обязанность полиции магистрата, но от всех спорных дел, и в том числе тех, которые он сам считает спорными, он отказывается.

— А почему ты сам не хочешь взяться за это? В частном порядке. Ты же иногда проводишь расследования по просьбе знакомых и друзей. Я б тебе помог, причём совершенно безвозмездно, по-дружески!

Марк подозрительно взглянул на него и, слегка успокоившись, пожал плечами.

— Это не моё дело и, как мне не жаль этих девушек, меня это не касается. К тому же мне некогда этим заниматься. На службе сейчас затишье, но, не забывай, что совсем скоро грядут торжества, посвящённые Крылатой коннице. Король надеется использовать их для дальнейшего сплочения народа и укрепления своей власти. Будет много гостей, шумные гуляния в городе, приёмы во дворце.

— Разве обеспечение порядка — не дело службы прево?

— Дело не в этом. Я вхожу в свиту короля, потому моё участие в этом празднестве обязательно. Я не могу бегать по городу в поисках некой чёрной кареты, которой, возможно, вообще не существует, вместо того, чтоб сопровождать короля. А может, ты этим займёшься? — Марк с надеждой взглянул на друга.

Лис задумчиво посмотрел в низкий закопчённый потолок и мотнул головой.

— Нет! Меня это тоже не заинтересовало. Я, конечно, за плату мог бы обеспечить слежку или охрану какого-нибудь лица, но вот так ходить и что-то у кого-то выспрашивать, — он нервно передёрнул плечами. — Нет, сыщик из меня — так себе. А мои лисы и вовсе выполняют только конкретные задания и игнорируют всё остальное. Так что, не в этот раз.

— Как скажешь, — пожал плечами Марк. — Ты доел? — он запустил руку в свой кошель, чтоб достать оттуда серебряную монетку.

— Ага, — кивнул Джин Хо, вылив из кувшина в свою кружку последние капли эля. Слизнув их, он поднялся. — Ты испортил мне аппетит! Я так сыт, что теперь не хочу обедать! Это нечестно, Марк! У нас сегодня на обед рамён

— В тебя никто не запихивал, — проворчал Марк и, бросив монетку хозяйке, радостно её поймавшей, направился к выходу.

На обратном пути лис продолжал ныть, жалуясь на то, что вкусный обед, ожидающий его дома, теперь не влезет в переполненный желудок. Однако вскоре он перешёл к рассуждениям об особенностях и пользе корейской кухни, которые затем вылились в неприкрытое восхваление кимчи, кимпабов и топокки. Подходя к воротам своего замка, он уже облизывался, предвкушая скорую трапезу, и великодушно пригласил Марка разделить её, но тот отказался, сославшись на дела.

— Увидимся позже, — не стал спорить Джин Хо, должно быть, довольный тем, что одним едоком за столом будет меньше и ему достанется дополнительная порция.

Марк же рассеянно кивнул ему и двинулся дальше, погружённый в свои мысли. Рассказ Виолетты о пропавших уличных девицах встревожил его. Он хорошо знал её и понимал, что она не стала бы беспокоить его по пустякам. У неё был острый ум и редкая наблюдательность, а значит, прежде чем попросить его о встрече, она выяснила всё, что только можно, и то, что она узнала, насторожило её. Он злился на господина Буланже, который так не вовремя встал в позу, чтоб отстоять свои интересы в ходе королевской реформы, из-за чего явно пренебрёг обязанностями главы полиции магистрата. К тому времени, когда ему всё же придётся взяться за это дело, могут погибнуть ещё несколько женщин.

Марк знал, что такие вещи случаются нередко: девиц похищают, запирают в домах и подвалах, убивают ради развлечения, и слишком часто это сходит преступникам с рук из-за неповоротливости городских сыщиков или прямого подкупа. К тому же он снова вспомнил давнее дело, когда некто так же похищал и жестоко убивал девиц на улицах Сен-Марко. Тогда на это тоже сначала никто не обращал внимания. Затем полиция магистрата всё же взялась за расследование, но оказалась бессильна, и когда число жертв перевалило за десяток, в дело по приказу короля Армана пришлось вмешаться тайной полиции. Марк помнил, что тогда удар именно его кинжала прервал ту череду ужасных убийств, но для прочих это дело так и осталось нераскрытым. Имя преступника было известно лишь немногим, а теперь из них в живых оставались только Марк и его дед маркиз де Лианкур.

Вспомнив ту ночь, когда он собственной рукой покарал убийцу, он снова испытал жгучую горечь и чувство вины, хотя, как знать, случись такое снова, может, он сделал бы то же самое. Он мотнул головой, отгоняя от себя мрачные воспоминания, и вернулся к рассказу Виолетты. Неужели в городе снова объявился кто-то, кто по ночам охотится на уличных девиц? Если это так, то следует предпринять что-то уже сейчас, не дожидаясь, когда пропадёт ещё одна бедняжка. А значит, ему всё же придётся побеседовать об этом с господином Буланже. И от одной мысли об этом его снова охватило раздражение.

Он даже подумал, что, может быть, занялся бы этим делом сам, но времени у него на это не было. На приближающийся праздник уже начали съезжаться приглашённые и те, кто просто хотел поучаствовать в торжествах. И это, в основном, была не праздная публика, жаждущая развлечений, а закалённые и бывалые воины, пожелавшие отдать дань уважения Крылатой коннице и её славному командиру барону де Роше. Марк сам надеялся увидеться в эти дни со своими давними соратниками и теми, кем восхищался, будучи юным рыцарем. Где ж ему найти время на поиски пропавших девиц? И единственное, что он мог сделать, это приказать своим тайным осведомителям смотреть, слушать и выспрашивать у кого только можно об этих загадочных исчезновениях.

Домой он вернулся не в лучшем расположении духа, и, едва войдя в огромный нижний зал своего дворца, освещённый рядами ярких фонарей, укреплённых на гулких галереях, увидел группу стоявших там рыцарей. Помимо капитана Ламбера и его помощника Клемана, там был граф де Фонтейн, который, заметив Марка, широко улыбнулся и направился к нему, раскинув руки для объятий. Но вперёд него выскочил высокий молодой человек в дорогой, но неброской одежде. У него была бледная кожа и коротко постриженные пышные кудри. Узнав его, Марк нахмурился, уже раздумывая, как увильнуть от разговора с ним, но тут из дальних комнат появился высокий, стройный мальчик в дорогом наряде. И Марк вдруг понял, что очень рад его видеть.

— Сиятельный граф де Куртенэ! — воскликнул он. — Как вы повзрослели за столь краткий срок!

— Я счастлив видеть вас, ваше сиятельство! — смеясь, воскликнул тот. — Но в эти дни я предпочитаю зваться бароном де Роше.

— Де Роше? — обернулся к нему поражённый Фонтейн. — Это сын Чёрного барона? Такой большой? Я полагал, он всё ещё малютка!

— Чужие дети растут быстро, дружище! — воскликнул Ламбер. — Да, это сын нашего славного сеньора де Роше. И посмотри, как он похож на отца!

— И верно! Думаю, лет через десять он будет выглядеть так же!

— Идите сюда, мой юный друг! — позвал мальчика Марк. — Я представлю вам рыцарей вашего славного отца, которые до сих пор носят в сердце искреннюю привязанность к нему!

Он взглянул на остановившегося в нерешительности молодого человека и тот закивал:

— Я вижу, что пришёл не вовремя! Простите, мне не было назначено, и я явился без позволения. Это было опрометчиво с моей стороны, и я приношу свои извинения. Надеюсь, позже вы найдёте время, чтоб выслушать меня.

— До свидания, господин де Вивьер, — кивнул ему Марк. Тот раскланялся и направился к двери, которую поспешно распахнул перед ним привратник. Едва она закрылась за его спиной, Марк хмуро взглянул на Ламбера: — Что этот прохвост здесь забыл?

— Он иногда заходит к нам поболтать, а сегодня просил меня посодействовать, чтоб получить твою аудиенцию.

— Заходит поболтать? — резко перебил его Марк.

— Ну да, — пожал плечами сбитый с толку Клеман. — Мы пьём, сплетничаем и иногда играем в карты.

— Вы сума сошли? Он же шулер! И мошенник.

— Правда? Откуда ты знаешь?

— Он сам признался мне в этом. Я запрещаю его и на порог пускать!

— Ладно, ладно, — поднял руки Ламбер. — Мы же не знали! Когда-то он помог нам в Пуату, вот мы и решили продолжить знакомство, но если ты против…

— Я против!

— Твой дом — твои правила.

— Эй, Марк, — фыркнул Фонтейн. —

— Простите, — улыбнулся Марк и, обняв старого друга, повернулся к мальчику. — Я рад, что вы зашли ко мне, ваша светлость.

— Едва приехав, я устремился к вам! — радостно закивал тот. — Со мной бабушка, но она устала с дороги и надеется посетить вас позже. А так же капитан де Лариве. Он размещает наших людей в доме, а потом очень хочет увидеть старых друзей, которые ныне служат вам. Надеюсь, ему вы не откажете от дома?

— Лариве жив? Он здесь? — закричал Фонтейн, схватившись за сердце.

— Именно так, — кивнул Марк. — Надеюсь, мы сможем продолжить разговор в гостиной? — он обернулся к скромно стоявшему неподалёку управляющему, и тот поспешно кивнул.

— Всё готово, ваше сиятельство, стол накрыт. У госпожи сейчас гостья, но позже она спустится поприветствовать ваших гостей.

— Идёмте, друзья мои! — воскликнул Марк и радушно указал им на широкую арку под галереей, ведущую в его любимую гостиную со стеклянной стеной, за которой зеленел маленький садик.

В этот день он так и не пошёл на службу. Обед в нижней гостиной незаметно перетёк в ранний ужин, а разговоры всё не заканчивались. Встретившимся после разлуки друзьям было о чём поговорить. Потом явился капитан барона де Роше Стефан де Лариве, и его тоже усадили за стол.

Чуть позже пришла Мадлен и, поприветствовав гостей, села рядом с супругом, в то время как они смотрели на неё, не скрывая своего восторга.

Этот вечер был полон воспоминаний, и рыцари, некогда воевавшие под знамёнами Крылатой конницы, рассказывали собравшимся о былых сражениях и подвигах, о тяготах войны и конечно о славном Чёрном бароне, как звался в те годы отважный Ив де Роше. Марк и сам слушал их с интересом и, потягивая вино, изредка поглядывал на юного Алана, смотревшего на соратников своего отца горящими от воодушевления глазами. Наверно, многое из того, что мальчик узнал о нём в этот вечер, ранее было ему неизвестно.

Уже поздно ночью, когда гости разошлись по предоставленным им комнатам, Марк вместе с Мадлен направился к себе.

— Что это за гостья была у тебя сегодня? — спросил он, поднимаясь по лестнице.

— Тебе любопытно? — улыбнулась она, держа его под руку. — Это Ортанс, дочь графа де Рокруа. Ты наверно её не помнишь. Их земли граничат с Зелёным долом, и они как-то были у нас на пиру в Ричмонде. Её отец умер год назад, и она всё это время соблюдала траур, а когда он закончился, приехала в Сен-Марко, чтоб выйти здесь замуж.

— Вот как? Я не помню их, хотя имя мне, кажется, откуда-то знакомо.

— У тебя такая хорошая память на всяких заговорщиков и преступников, а имена соседей ты не запоминаешь?

— Соседи, как правило, не представляют опасности для королевской власти и потому меня не интересуют, — пожал плечами он.

— Я не удивлена. А мне Ортанс ещё тогда показалась милой, и я нанесла ей ответный визит. Теперь она пришла, чтоб лично пригласить нас на свадьбу. Её жених — барон де Кларен. Знаешь такого?

— Нет.

— Неважно. Она говорит, что он богат, молод и красив. Их свадьба послезавтра. Ты пойдёшь со мной?

— Я буду занят, — мотнул головой Марк.

— Я так и знала. Я возьму с собой Флоретту. Габриэль пока не может решить, идти ли с нами на свадьбу или поехать с королём.

— Конечно, он отправится вместе с нами, — усмехнулся Марк. — Поверь мне. Сомнения он изображает, чтоб произвести впечатление на супругу, но для себя уже давно всё решил!

— Как вы коварны, — пробормотала Мадлен, искоса взглянув на него.

Рано утром Марка разбудил какой-то шум. Проснувшись, он осторожно переложил на подушку со своего плеча головку Мадлен и, поднявшись с постели, подошёл к окну. Приоткрыв портьеру, он выглянул на улицу. Утренняя сизая дымка ещё клубилась меж высоких стен домов, оседая каплями на стёклах и карнизах. Но сквозь неё уже проглядывала блестящая, мокрая от росы брусчатка, и витые шандалы давно погасших фонарей. Прямо напротив окна внизу суетился возчик, собирая раскатившиеся вокруг бочонки, а рядом стоял мальчик в серой блузе и успокаивал испуганного рыжего мула, запряжённого в тележку. Вскоре поклажа была возвращена на место, прочно закреплена с помощью тента, и грустный мул потянул свою тележку дальше по улице, видимо, к одному из многочисленных трактиров, готовившихся сегодня принимать гостей. А может, он будет останавливаться возле подъездов богатых домов, чтоб эти крепкие бочонки постепенно разносили по господским кухням слуги.

Марк пожал плечами, немного удивившись тому, что с таким вниманием наблюдал за происходящим под его окнами, а потом ещё раздумывал, куда везут это вино. Позади скрипнула дверь и, обернувшись, он увидел застывшего в нерешительности Модестайна. Молодой лакей смутился, увидев, что хозяин уже на ногах.

Марк кивнул ему, раздёрнул портьеры, подошёл к кровати, чтоб поцеловать сладко потянувшуюся и ещё не открывшую глаза супругу, после чего направился в гардеробную, выбирать наряд на этот день.

Торжественное открытие памятной плиты в Храме святой Лурдес было назначено на завтра, но уже сегодня начинались праздничные мероприятия во дворце и народные гуляния на улицах города. Именно в этот день король Жоан принимал в главном тронном зале ветеранов Крылатой конницы и членов семьи Ива де Роше, после чего должен был состояться пир. Марку, как приближённому его величества и доблесному воину, удостоившегося славы героя Сен-Марко, следовало принять во всём этом действе самое непосредственное участие. Потому он, обозрев висящие на вешалке заранее вычищенные и проветренные придворные костюмы, выбрал синий, поскольку именно этот цвет олицетворял благородство и преданность, то есть качества, присущие настоящему рыцарю. Сдержанная, но богатая отделка камзола состояла в изысканном узоре золотого шитья, расположенного на груди и рукавах. Надев его, Марк застегнул на талии широкий алкорский пояс из ажурных пластин, украшенных вправленными в витые розетки лазуритами, к которому были пристёгнуты ножны недавно изготовленного королевским оружейником парадного квилона. Модестайн к тому времени уже ждал возле стола, на котором стояли три ларца с мерцающими в них цепями: баронской, графской и комиссара тайной полиции короля. Окинув их взглядом, Марк, немного поколебавшись, всё же указал юноше на скромную баронскую цепь. Пусть это было в некоторой мере нарушением этикета, но те, кто соберётся сегодня в залах королевского дворца, знают

Модестайн надел цепь ему на грудь и аккуратно расправил на плечах изящные плоские звенья. Бросив взгляд на короткий плащ, отделанный мехом, который ему надлежало надеть позже, Марк вышел из гардеробной и спустился вниз, где в гостиной был накрыт к завтраку стол. Принаряженные Ламбер, Клеман и Фонтейн уже были там и ждали появления хозяина.

— Лариве со своим юным сеньором отправились в дом де Роше, чтоб переодеться, — пояснил Фонтейн, окинув взглядом стол. — Мальчик очень взволнован. Жоан даст ему и его бабушке аудиенцию перед приёмом.

— Я тоже взволнован, — проворчал Ламбер, — хоть мне и не светит аудиенция. Марк, ты знаешь, сколько рыцарей Чёрного барона откликнулись на приглашение?

— Все, кого нашли, — ответил тот и, сев к столу, жестом пригласил своих друзей. — Аллар сказал, что удалось отыскать всего пятьдесят шесть человек, включая тех, кто выбыл из-за ранений. Разве что, после вскрывшейся роли барона де Шамбле в тех трагических событиях Дивион и Монпьер вряд ли решатся прибыть ко двору.

— Вот уж кого я вовсе не жажду видеть, — пробормотал Клеман, помрачнев. — Из трёх сотен героев после последнего сражения уцелело меньше трёх десятков, и вина в этом лежит на их хозяине!

— Они ведь ничего не знали об этом, — напомнил Ламбер. — А сражались они не хуже других. Не думаю, что кто-то сейчас бросил бы в них камень.

— Не я, точно! — проговорил Фонтейн, взяв наполненный слугой кубок.

— Явиться или нет — им решать, — заметил Марк. — Вы и без того встретите там немало друзей.

— Надеюсь, — кивнул Ламбер. — Когда мы отправимся?

— Через час. Я пойду в Серую башню, но к началу приёма буду во дворце.

— Ты не пойдёшь с нами? — забеспокоился Фонтейн.

— Вы и без меня не заблудитесь, — проворчал Марк.

По дороге на службу он раздумывал, почему в столь торжественный и важный для королевства день он пребывает в такой тревоге. Сначала он решил было, что дело в загадочном исчезновении женщин, но потом сообразил, что его беспокоит предстоящий весьма неприятный разговор с главой полиции магистрата. И в Серую башню он, скорее всего, направился, чтоб оттянуть этот момент.

Поднявшись в свой кабинет, он застал там терпеливо ожидавшего его сыщика Гаспара. Рыжий великан сидел на стуле возле стола и, как выяснилось, явился сюда так рано не для того, чтоб доложить о чём-то важном, а в надежде, что Марк даст ему задание, потому что заняться ему было нечем. В преддверии праздника служба прево совместно с гарнизоном крепости и городской стражей основательно вычистили город, и на улицах ничего интересного не происходило.

Выслушав это сообщение, Марк рассказал своему помощнику о встрече с Виолеттой и пропаже девушек. Гаспар слушал его с всё более возрастающей тревогой, а потом почесал взлохмаченный затылок.

— Это плохо, ваша светлость, — заметил он. — Я и без того часто слышу о том, что где-то умыкнули, порезали, а то и убили какую-нибудь девчушку, а тут, если кто-то нацелился на них с недобрыми помыслами, то дело и вовсе нехорошо. Я слышал, что полиция магистрата не любит заниматься такими делами, и даже откровенные убийства списывает на обычную поножовщину. Вот всякие разбойники и творят, что хотят! Позвольте мне самому походить по притонам и послушать, что говорят. Заодно велю нашим осведомителям держать ухо востро!

— Сходи, коль тебе больше нечего делать, — вздохнул Марк. — Но учти, причин официально заниматься этим делом у нас нет, потому веди себя сдержанно и не козыряй жетоном. И каждый день заглядывай сюда на случай, если ты понадобишься мне для другого дела.

Сыщик понятливо кивнул и поднялся. Марк же откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно, за которым неспешно прохаживались два крупных белых голубя из королевской голубятни.

Наконец, решив, что дальше так сидеть не имеет смысла, он поднялся и отправился во дворец.

Просторный светлый зал перед входом в тронный был в это время заполнен гостями. Среди них не было женщин, и собравшиеся мужчины в дорогих и не очень костюмах, в основном, тёмных цветов, выглядели браво, а иногда и сурово. Окинув взглядом собравшихся, Марк увидел здесь и своих боевых друзей, а также маршала Беренгара, графа де Бове и маркиза Вайолета. Помимо рыцарей и военачальников, принимавших участие в той войне, здесь были и чиновники королевства, члены свиты и придворные, которым надлежало участвовать в королевских приёмах в качестве яркой массовки. Последние на этот раз держались немного скованно и вроде даже жались к стенам, тревожно поглядывая на не обращавших на них внимания бывалых воинов.

Марк прошёл по залу, кивая в ответ на приветственные поклоны и пожимая руки тем, кто пожелал поздороваться с ним лично. Он не спешил подойти к своим друзьям — молодым баронам короля Армана, а вместо этого направился туда, где мрачной тенью застыл глава полиции магистрата. Он, как высокопоставленный чиновник, был обязан присутствовать на официальных мероприятиях при дворе, но сегодня был явно не его праздник. Он не отличался знатностью, никогда не служил в армии и его круг общения был далёк от собравшихся здесь людей. Увидев приближающегося к нему барона де Сегюра, он тут же обиженно нахохлился и даже занял оборонительную позицию, чем напомнил Марку нервно переступающего с ноги на ногу чёрного петуха, готового кинуться в драку. И, действительно, стоило Марку задать интересующий его вопрос, как господин Буланже вскипел от возмущения:

— Почему вы снова вмешиваетесь в мои дела, ваше сиятельство? — едва сдерживая злость, воскликнул он. — Или у тайной полиции короля мало своих дел? С каких пор пропажа уличных девиц стала вас интересовать?

— Значит, вы признаёте факт их пропажи? — спокойно уточнил Марк.

— Возможно, они и пропали, но какое дело до этого вам? Это вообще не дело и не преступление! Они могли уехать, завести себе богатого покровителя или умереть от болезни!

— То есть вы не проверяли, что с ними случилось?

— Да с какой стати, я буду тратить на этих падших женщин ресурсы, доверенные мне королём для более важных дел! Какое мне до них дело? У меня нет никаких достоверных сведений о произошедшем преступлении, нет трупов, нет жалоб потерпевших или показаний свидетелей. С

— То есть вы полагаете, что этих женщин можно безнаказанно похищать и убивать?

— Нет никаких оснований полагать, что они похищены или убиты! — отрезал господин Буланже. — Если хотите, можете проверить сами, коль тайной полиции больше нечем заняться. Кстати, с чего вы так опечалены судьбой этих греховодниц? Впрочем, как мне известно, вы в былые годы не брезговали их обществом…

— Продолжайте, — зло усмехнулся Марк.

— Вы пытаетесь спровоцировать меня на ссору? — обиделся его собеседник. — Вам это не удастся! Я не дал этому делу ход лишь потому, что для этого не было никаких оснований. Будут — и мои люди тут же приступят к расследованию. А пока я советую вам не вмешиваться в дела полиции магистрата!

— Иначе что? — Марк с интересом наблюдал, как побелевшее было лицо оппонента начинает заливаться краской.

Но Буланже не стал развивать эту тему и обиженно фыркнув, отошёл. Марк вздохнул и осмотрелся. У него не было никакой надежды на этот разговор, потому что он знал, что глава городской полиции его сильно не любит и уж точно не изменит своего мнения по делу в результате его вмешательства. Правда, он должен был признать, что и сам не сдержался и в какой-то момент позволил себе поддразнить этого напыщенного индюка, чем ещё больше разозлил его, и теперь, пока этих несчастных девиц не найдут мёртвыми, он не позволит своим подчинённым искать их обидчика.

Их ссора была замечена, и он увидел, что кое-кто из гостей посматривает на него с любопытством. Вспомнив весь разговор, он с облегчением понял, что вёл себя спокойно и не повышал голоса, петушился Буланже, а, следовательно, именно его и будут считать зачинщиком. И действительно, взгляды, которые бросали на главу тайной полиции, были насмешливыми и неодобрительными.

Марк уже заметил среди гостей своих старых приятелей, с которыми давно не встречался и раздумывал, к кому подойти для начала. И неожиданно гул голосов смолк и все повернулись в одну сторону. И это был не вход в тронный зал, а другой, откуда появлялись всё новые приглашённые. Посмотрев туда, Марк замер, пристально вглядываясь в появившегося там человека. Неудивительно, что он вдруг стал предметом всеобщего внимания.

Граф де Нера

Возле дверей, настороженно осматривая зал единственным глазом, стоял высокий плечистый человек в чёрном бархатном камзоле с графской цепью на груди. Его густые тёмно-каштановые волосы представляли собой пышную гриву, и их, похоже, давно не стригли и не так часто расчёсывали. Половину его лица скрывала странная серебряная маска, закрывавшая почти весь лоб, половину носа и верхнюю часть левой скулы. Там, где должен был находиться его глаз, посверкивал в витом обрамлении кабошон из красной яшмы. И сама эта полумаска имела черты резкие и даже демонические, потому выглядел незнакомец, несмотря на свой богатый наряд, весьма зловеще.

Наверно многим его появление в таком обличии на королевском приёме показалось, по меньшей мере, неуместным, потому нависшее в зале молчание становилось все более напряжённым. И наконец, оно прервалось радостным возгласом:

— Венсан! — и Марк де Сегюр с радостной улыбкой устремился ему навстречу.

Подойдя, он тут же обнял его и отстранился, чтоб взглянуть в лицо и встретил настороженный взгляд карего глаза. Однако, его порыв произвёл своё действие, в зале снова послышался гомон голосов. Успокоившись, гости вернулись к своим разговорам.

— Ты изменился, — не снимая рук с его плеч, произнёс Марк. — Я не сразу узнал тебя.

— Неудивительно, — взгляд его собеседника потеплел. — Моя жизнь с тех пор сильно изменилась, и я стал другим.

— И всё же я рад видеть тебя…

— Я не приехал бы, — поспешно перебил его тот. — Но не мог пропустить чествование нашего погибшего командира. Он был моим наставником, моим кумиром… Говорят, что это ты вывел на чистую воду этого мерзавца де Шамбле?

— Да, мне следовало сделать это раньше.

— Спасибо, что ты закрыл эту страницу. И с твоей подачи король устроил это торжество?

— Нет, это была его идея, а мы с Танкредом Алларом с радостью поддержали её.

— Де Нера? — раздались рядом голоса и к нему поспешили ещё несколько человек, среди которых были Фонтейн, Ламбер и Клеман.

Марк отошёл в сторону, наблюдая, как рыцари Чёрного барона, не обращая внимания на странный вид своего прежнего сослуживца, спешат обнять его и пожать руку. Поняв, что он больше не нуждается в его защите и поддержке, Марк отошёл к группе молодых баронов, тоже следивших за этой трогательной встречей.

— Это граф де Нера? — скорбно сдвинув брови, спросил Айолин Делвин-Элидир. — Я помню его молодым красавцем.

— Увы, удар алебардой по лицу навеки обезобразил его, — вздохнул Марк.

— Он ведь служил в Крылатой коннице? — уточнил Адемар, вопросительно взглянув на Аллара.

— Верно, и прошёл с Ивом де Роше от стен Сен-Марко до битвы за Моле. Там он был тяжело ранен и остался в городе, в то время как оставшаяся часть конницы отправилась к Фонтену, где и дала свой последний бой.

— Это тогда он был так ранен?

— Нет, — ответил Марк. — Это случилось гораздо позже. Его владения находятся на севере центральной равнины, и там даже спустя несколько лет после окончания войны бесчинствовали банды мародёров. Он сам возглавил свой отряд, вылавливавший их. Однажды они попали в засаду и именно там он был ранен и потерял глаз.

— Откуда ты знаешь? — спросил Айолин.

— Меня угораздило оказаться там. Мы с моими рыцарями направлялись по приказу графа Раймунда в луар, и Ламбер уговорил меня заехать навестить старого боевого товарища. Тогда ещё с нами были Ла Моль и Дюпон. Вся эта неразлучная пятёрка, воевавшая некогда под штандартом де Роше, смотрела на меня умоляющими глазами, и я сдался, хоть это и был приличный крюк.

— Обидно, когда такое случается уже после войны, — вздохнул Адемар. — Но, слава богам, он жив.

— Герольды! — Аллар повернулся к распахнувшимся дверям тронного зала, откуда появились два одинаковых юноши в костюмах геральдических цветов Монморанси.

По мнению Марка, этот приём удался. Он отличался сдержанной торжественностью без излишней патетики. Речь молодого короля была хоть и краткой, но содержательной и вместила в себя упоминания обо всех важнейших сражениях, принёсших славу Крылатой коннице. Вслед за ним выступали военачальники и командиры, прославившие себя в той военной кампании, затем от имени ветеранов выступил виконт де Броссе, занимавший пост лейтенанта при де Роше до своего ранения. Теперь он тяжело опирался на позолоченную трость, но его голос звенел от волнения, а взгляд был столь же пылким, как и в былые годы.

После герольд огласил указ короля о награждении ветеранов, и Марк понял, что Жоан исправляет давнее упущение Армана, который не включил членов отряда де Роше в списки награждённых по окончании победоносной кампании. Теперь они получали денежные выплаты из казны, а инвалидам полагались пожизненные пенсии. Титулованным командирам, которых, впрочем, осталось не так много, были вручены памятные кинжалы, изготовленные королевским оружейником. Семье барона де Роше, в лице его сына король лично вручил позолоченный щит с гербом королевства в знак особых заслуг перед Сен-Марко. Юный Алан был очень взволнован, принимая из рук короля этот дар, но его ответная речь прозвучала уверенно, он благодарил государя за эту честь и поклялся так же преданно служить короне, как и его отец. И в завершение приёма Жоан лично вручил каждому из прибывших ветеранов памятную медаль из золота, на которой были отчеканены герб королевства с одной стороны и герб отряда — с другой.

Марк видел, как растроганы эти суровые воины, глядя на молодого короля, смотревшего на них с искренним уважением.

— И снова Арман был бы доволен им, — шепнул ему Танкред Аллар, стоявший рядом справа от трона. — После смерти Ива де Роше и по малолетству Алана многие из его вассалов лишились защиты и поддержки сеньора. Это тяжело ударило по тем, кто из-за ранений стал калекой. Теперь король дал понять, что корона возьмёт на себя заботу о них.

— Это разумно, — кивнул Делвин-Элидир. — Они отважно сражались за Сен-Марко, и король признаёт их своими вассалами. Для казны это не такие уж траты, а вот для них — существенная помощь. К тому же подобный шаг послужит во славу королевской власти.

— Ты прагматичен, мой милый Айолин, — усмехнулся Марк. — Жоан же руководствуется чистым порывом искренней благодарности. И это делает ему честь.

— Одно другому не мешает, мой романтичный друг, — улыбнулся в ответ маркиз.

После приёма всех его участников сразу же пригласили в пиршественный зал, где уже были накрыты столы. Место Марка было неподалёку от короля, и он сел рядом с бароном Алларом, но во время пира то и дело поглядывал туда, где вместе со своими боевыми друзьями праздновали свой запоздавший триумф его рыцари. Он заметил, что даже те, кто благодаря своему титулу должны были сидеть ближе к главному столу, предпочли устроиться там. Он видел раскрасневшегося Фонтейна, который, привычно обнимая за плечи Ламбера, что-то втолковывал виконту де Броссе. А тот со смехом кивал, а потом обернулся к смуглому рыцарю в небогатом камзоле из чёрного сукна. Клеман в это время обсуждал что-то с капитаном де Лариве.

Потом Марк отыскал взглядом человека в серебряной маске. Тот сидел один, задумчиво глядя на кубок, стоявший перед ним, и вскоре Марк понял, почему. Проходя мимо, рыцарь с проседью в чёрных волосах склонился к нему и что-то сказал, но граф де Нера ответил односложно и отвернулся. Рыцарь взглянул на него с сочувствием и, коснувшись ладонью его плеча, прошёл дальше.

— Раньше он был другим, помнишь? — услышал он голос сидевшего рядом Аллара. — Он веселил всех остроумными шутками, пел под лютню баллады и с лёгкостью мог поддержать разговор, о чём бы ни говорили за столом. Наверно, он тяжело переносит то, что потерял былую красоту. Хотя для воина это странно. Он же не девица…

Марк обернулся к другу и взглянул на тонкий шрам на его щеке. Он совсем не портил внешность Танкреда, скорее, лишь подчёркивал мужественность его смуглого лица.

— Нам с тобой не понять, что он чувствует, и мы не знаем, что случилось, — произнёс Марк, поднимаясь. — Пойду, поговорю с ним. Может, от меня он не отвернётся.

Обойдя стол, он направился к де Нера, кивая на ходу приветствовавшим его рыцарям. Приблизившись, он сел на пустой стул рядом. Венсан обернулся с хмурым видом, чтоб узнать, кто снова побеспокоил его, но увидев барона де Сегюра, слегка расслабился.

— Мы давно не виделись, друг мой, — заметил Марк и кивнул слуге, поставившему перед ним полный кубок. — Я хочу выпить с тобой за наших погибших друзей и тех, кто должен был прибыть на этот праздник, но по какой-то причине не смог.

— Я готов выпить за это, — кивнул Венсан и взялся за чашу. — Только не стану пить ни за де Шамбле, ни за его приспешников.

— Я не их имел в виду. К тому же де Шамбле лишён всех наград и милостей, и при этом мёртв, а его приспешники… Они не осмелились явиться сюда.

Они звякнули кубками и выпили.

— Как ты жил все эти годы, Венсан? — спросил Марк. — Я не смог навестить тебя, а ты не давал знать о себе даже Ламберу.

— О чём мне было писать ему? — горько усмехнулся граф. — Жаловаться на жестокую судьбу? Искать сочувствия? К чему? Из-за своего уродства я стал изгоем среди людей и скрылся в своём замке, подобно сказочному чудовищу. Мои бывшие друзья и соседи избегают моего общества. Зачем им приглашать в свою компанию мрачного человека с лицом, которое оскорбляет их привередливый взгляд? Меня больше не зовут на пиры и турниры. Никто не приезжает в мой замок, чтоб узнать, жив ли я? Даже мои слуги бояться меня

Марк заметил, что он бросил взгляд туда, где за столом сидели Ламбер, Клеман и Фонтейн.

— А твоя невеста? — спросил он. — Я помню, как ты восхвалял её красоту и преданное сердечко, и даже оправил её портрет в золото и самоцветы. Я забыл её имя. Анаис?

— Не напоминай мне о ней! — рыкнул Венсан, и его рука сжалась в кулак. — Я не хочу даже вспоминать, как её звали, а тот портрет я выбросил в замковый ров! Именно она нанесла мне самый тяжёлый удар! Увидев моё уродство, она просто выгнала меня, заверив, что оплакивает мою участь, но не может больше любить меня! Ей нужен был прекрасный рыцарь, а коль он превратился в урода, то и тратить на него время она не пожелала! — его красивый рот вдруг злобно искривился, став дополнением серебряной полумаске с демоническими чертами. — О, как же горько и обидно мне сознавать, что любовь, которая, казалось, была столь крепкой и искренней, внезапно угасла из-за моего несчастья! Я не понимаю, как она могла оставить меня в такой момент? Как она могла отказаться от меня из-за того, что моё лицо стало другим? Я словно оказался в тёмной бездне, где нет ни света, ни надежды.

Он схватил снова наполненный кубок и, осушив его одним глотком, со стуком поставил на место.

— Как жестоко она обошлась со мной! С какой лёгкостью она указала мне на дверь в тот тяжкий час, когда я нуждался в ней больше всего? Сердце моё наполнено обидой и горечью, ведь она клялась, что любит меня так сильно и, что бы ни случилось со мной: разорение, недуг или жестокие раны, она не бросит меня. И я, глупец, поверил! Раненный я метался в горячке, но ждал встречи, как путник ждёт рассвета в тёмной ночи. Я тосковал по её глазам, в которых когда-то читалась нежность. Я скучал по её речам, которые были для меня слаще мёда. А она прогнала меня и с тех пор не прислала даже весточки. Я стал недостоин её внимания! Видно, злой судьбе было мало нанесённого мне удара, она решила испытать меня этим предательством! Женщины! — он зло усмехнулся. — Разве можно им верить? Пока ты богат, здоров и благополучен, они обещают быть с тобой до конца своих дней, но стоит лишиться чего-то, и они тут же теряют к тебе интерес! Есть ли более вероломные создания, чем они?

— Не все женщины одинаковы, — возразил Марк. — Может, и тебе когда-то встретится…

— Оставь! — перебил его Венсан. — Если я, будучи красавцем, не смог возбудить в ней любовь, способную выдержать такое испытание, то разве смогу вызвать какие-то чувства, будучи уродом? Вот ты, говорят, удачно женат на редкой красавице. Но уверен ли ты, что она не бросила бы тебя, если б ты лишился глаза?

Марк задумался и решительно кивнул.

— Уверен.

— Не обманывай себя! Если конечно она не ангел во плоти! Хотя, возможно всё… — он устало покачал головой. — Может, это мне досталась такая бездушная кукла… Я устал от этих переживаний, от своего гнева, которому так долго не было выхода. Моя обида копилась, как снежный ком, и с каждым годом становилась всё больше и больше. Злость закипала в моей груди, словно раскалённый металл в тигле. В моей душе разгорелась жажда мести. Я не знаю более прощения и жалости. Я хочу, чтобы она почувствовала то же, что чувствую сейчас я. Я хочу, чтобы она поняла, как сильно ранила меня. Но я знаю, что это бессмысленно. Я понимаю, что ненависть не вернёт мне то, что я потерял. Наверно, у меня больше не осталось сил, чтоб бороться с этой болью и этой злостью. Просто моё сердце наполнено горечью и разочарованием.

Он взглянул на Марка своим единственным глазом и усмехнулся.

— Я много выпил, дружище, и несу всякую чушь. К тому же в такой день я расстроил тебя. Ты, как всегда, отзывчив на страдания своих друзей и думаешь, чем меня утешить. Но твоя мудрость подсказывает тебе, что не прочувствовав моих страданий, ты не найдёшь нужных слов для утешения. Не беспокойся за меня. Я уже нашёл выход. Скоро я получу то, что залечит мои если не телесные, то душевные раны. Я буду полностью удовлетворён. А пока давай выпьем за встречу. Я благодарен тебе за то, что ты выслушал меня и не спешишь с показным сочувствием и нравоучениями. Я выговорился, и мне стало легче. За тебя, Марк де Сегюр! И за твоего ангела во плоти!

Марк улыбнулся, вдруг разглядев в этих искажённых и усталых чертах прежнего очаровательного и смешливого Венсана.

— Надеюсь, что тебе удастся справиться с этим тяжким испытанием, и ты найдёшь в себе силы жить дальше и выйти на новый путь.

— Куда бы он ни вёл, — кивнул тот.

Печальные новости

Следующий день выдался на редкость светлым. Жемчужные небеса, подёрнутые серебристой дымкой облаков, струили нежный свет, который окутывал город, делая его более живописным и праздничным. Рано утром по королевской улице от дворца двинулась яркая процессия. Впереди, в окружении своей свиты на высоком коне ехал король Жоан. Его окружали молодые рыцари, одетые в богатые наряды своих геральдических цветов, и их благородный облик и красота вызывали восторги вышедших навстречу горожан.

На широких подоконниках домов вдоль их следования стояли ящики и вазоны с пышными цветами самых броских оттенков, со стен и из окон свешивались полотнища с гербами Сен-Марко и королевской династии. И бубенчики, вплетённые в гривы коней, сладким звоном заполняли окрестности.

За свитой следовали

Достигнув площади, посреди которой стоял прекрасный памятник королю Арману, а за ним вздымалась гордая колоннада Храма святой Лурдес, король свернул к нему, увлекая за собой весь кортеж. У ступеней, ведущих к высоким, всегда распахнутым дверям, он спешился и вместе со своими рыцарями поднялся наверх. Встреченный жрицами, он почтительно поклонился настоятельнице и вместе с ней вошёл в гулкую тишину меж высокими колоннами.

В этот раз Храм был заполнен участниками церемонии и горожанами. Зрители теснились на ступенях лестницы и на площади, ловя каждый звук, доносившийся изнутри. И в тот миг, когда король своей рукой сорвал с памятной плиты шёлковое полотно, триста белых голубей из королевской голубятни были выпущены в небо под дружный вздох замершей в благоговении толпы.

Марк был в то время рядом с королём, и одним из первых смог увидеть золотые надписи на белоснежном мраморе плиты. Он не отказал себе в удовольствии взглянуть в этот миг на юного барона де Роше и увидел, что по лицу мальчика текут слёзы. А его бабушка, баронесса Бонна де Роше, умиротворённо улыбнулась и взяла внука за руку, после чего, поймав взгляд барона де Сегюра, благодарно кивнула ему.

После церемонии на улицах города возобновились народные гуляния. Горожане и гости короля разошлись по тавернам и трактирам, где были накрыты столы, а сам Жоан со своими ближними рыцарями и семейством де Роше отбыл во дворец, где их уже ждал праздничный обед.

На вечер был назначен королевский пир, и Марку надлежало присутствовать на нём вместе с супругой, но в этот раз он явился без неё. Мадлен вместе с сестрой отправилась на свадьбу своей приятельницы Ортанс де Рокруа, и Марк не ждал её возвращения слишком рано. Каково же было его удивление, когда вернувшись вечером домой, он узнал, что она уже вернулась.

— Госпожа чем-то расстроена, — полушёпотом сообщил ему управляющий, обеспокоенно посмотрев на галерею второго этажа.

— Что-то случилось? — встревожился Марк, сняв баронскую цепь и сунув её в руки Шарля. — Как давно она приехала?

— Ещё днём, и сразу поднялась к себе. Элиза сказала, что её сиятельство плачет, и она не может её успокоить.

— Вот как… — Марк озабоченно нахмурился и, быстро взбежав по ступеням, направился в комнаты супруги.

Мадлен уже не плакала. Она сидела в своей гостиной в кресле, сложив руки на коленях и печально глядя прямо перед собой. Нарядное платье из голубого шёлка, отделанное кружевами, всё ещё было на ней, а в высокой причёске поблёскивала бирюзовыми топазами изящная диадема.

Войдя, Марк подошёл к ней и опустился на одно колено, взяв её за руку. Взглянув в заплаканное личико, он ласково спросил:

— Что случилось, моя милая девочка? Тебя кто-то обидел?

— Нет, — покачала головой она и, посмотрев на него, привычно погладила его ладошкой по волосам, — меня никто не обижал. Просто мне так грустно, Марк. Эта свадьба закончилась так трагично. Мы были в храме святой Гертруды, Ортанс вместе со своим женихом стояла перед алтарём. Я ещё раньше заметила, что она рассеяна и бледна, но не придала этому значения. Девушки часто нервничают в день свадьбы. И бывают бледны. Но потом, уже после брачных обетов, она вдруг пошатнулась и упала. Её жених перепугался, подхватил её на руки и унёс. Её увезли домой, но когда мы с Флореттой приехали туда, нам сказали, — Мадлен всхлипнула, — что Ортанс умерла.

— О, милая, — сочувственно произнёс Марк, сжав её руку.

— Это несправедливо, — пробормотала она и по её щекам снова потекли слёзы. — Она была такая милая, так радовалась предстоящей свадьбе. Когда мы уезжали, вдовствующая баронесса лежала в обмороке, жених рыдал, как ребёнок. А Ортанс… Она…

Мадлен расплакалась, и Марк, приподнявшись, обнял её и прижал к себе. Он подождал, пока она немного успокоится и, поставив рядом скамеечку, присел возле её ног.

— Прости, — она заставила себя улыбнуться и огляделась в поисках платка. Марк протянул ей свой. — Я была потрясена тем, что случилось, потому и дала волю чувствам. Со мной уже всё хорошо! Как прошла церемония в Храме? Что было на пиру?

Марк улыбнулся, поняв, что у него появилась возможность отвлечь её от грустных мыслей. Его супруга всегда живо интересовалась придворной жизнью, и он постарался как можно ярче описать ей события прошедшего дня.

На следующее утро, когда празднества закончились, и царившая на улице темнота словно скрыла занавесом сцену, на которой ещё недавно веселились горожане и гости города, Марк, надев свой обычный в таких случаях камзол из чёрного бархата и украсив его лишь скромной цепью комиссара королевской полиции, направился на службу. Его сопровождали немного встрёпанные и зевающие, но аккуратно одетые оруженосцы и два рыцаря охраны.

Идя по Королевской площади, освещённой выставленными на брусчатку костровыми чашами, он посматривал на дворников, прибиравших под окнами дворца мусор, оставшийся после вчерашних гуляний. Где-то неподалёку с треском и шумом мастеровые разбирали временные прилавки и небольшие возвышения, служившие подмостками для странствующих музыкантов и рассказчиков историй. Мимо проехала телега, на которой под тёмной рогожей угадывались очертания тел, и Марк понадеялся, что живых, но мертвецки пьяных среди них больше, чем действительно мёртвых. Впрочем, это уже была забота прево и полиции магистрата. И он, скользнув взглядом по серому лицу усталого возчика, прошёл мимо.

Красивые большие окна, нарядные фасады и широкие ворота, охраняемые королевскими гвардейцами, уже остались позади. Впереди замаячила на фоне тёмного неба громада Серой башни, испещрённая маленькими оконцами и узкими бойницами, освещёнными изнутри рыжеватыми отсветами свечей. Как всегда тихая, таинственная и грозная твердыня, защищающая королевскую власть, высилась над унылой северной окраиной, словно страж на границе между городом короля и его оборотной стороной — нищими кварталами, где обосновались преступники и бродяги. И наверно многим она казалась столь же загадочной, опасной и пугающей, как и прилегающие к ней кварталы тёмных зданий, почти не освещённых узких улиц и мрачных теней, скрывающихся в сумраке. Она, словно приграничный замок, скрывала за своими массивными стенами легендарного дракона, охранявшего основы королевской власти.

Марк невольно усмехнулся. Давно ему

Кивнув суровым стражникам, которые пристально вглядывались в лица всех входящих, он пересёк пропахший конским навозом двор и поднялся по широкой лестнице, ведущей в нижний зал башни. Тут было просторно, но своды потолка тяжко нависали над головой. Скудно освещённый укреплёнными на стенах факелами зал жил своей привычной жизнью. Через него изредка проносились беззвучными тенями клерки в тёмных мантиях, проходили стражники и тюремщики. В глубине виднелась неширокая винтовая лестница, ведущая на верхние этажи, а у стен стояли потемневшие, грубо сколоченные скамьи, на которых сидели тайные осведомители и привезённые на допрос свидетели, ожидавшие, когда их отведут к сыщикам или в камеру для допросов.

Привычно пробежав взглядом по их лицам, Марк уже направился было к лестнице, но замер, увидев рыжую красавицу, которая поспешно поднялась ему навстречу. К тому же со скамьи сорвался высокий, хорошо одетый молодой мужчина, который тоже ринулся к нему. И если Виолетту Марк рад был видеть, то Лионель де Вивьер уже успел ему изрядно надоесть своими попытками сблизиться. Однако он был дворянином, к тому же сыном королевского прево провинции Пуату, потому выгнать его, как обычного попрошайку, было неуместно. Поманив за собой девушку, он сдержанно кивнул молодому человеку и направился к лестнице.

В его маленьком кабинете было тепло и светло. Слуги уже затопили камин и зажгли свечи в бронзовом подсвечнике, стоявшем на столе. Войдя, он скинул с плеч плащ, который тут же подхватил Шарль, а перевязь с мечом принял Эдам. Сев за стол, Марк указал де Вивьеру на скамью у окна, а Виолетте на стул возле стола.

— Я слушаю тебя, моя красавица, — произнёс он, взглянув на встревоженное лицо девушки. — Ты ведь не зря явилась ко мне в такую рань? Пропала ещё одна?

— Именно так, мой господин, — вздохнула она и вытащила из прикрепленной к поясу сумочки-кисета сложенные в несколько раз листы бумаги. — На днях пропала Пряха. Её ещё звали Марта Большая нога, уж не знаю почему. А Пряха, потому что когда-то она работала в прядильной мастерской, но её оттуда почему-то выгнали. Она невысокого роста, на лицо не то, чтоб красавица, но у неё очень красивые золотистые локоны. Родом она из Лейдена, и по-нашему говорила с акцентом. Три дня назад она ушла из кабака «Кабанья голова» с клиентом и пропала. Я выяснила, с кем она ушла, и разыскала его. Это вдовый мастер с улицы кожевенников. Ничего худого о нём не говорят, просто мужчина он ещё в полном соку, вот и мается без жены. Он сказал мне, что отвёл Пряху к себе, а под утро она ушла. Сторож подтвердил, что видел девицу, которая уходила от того мастера. И он был последним, кто видел её. Уже три дня прошло, а она так и не объявилась.

— Может, ещё вернётся? — без особой надежды предположил Марк.

— Я была бы рада, но что-то мне неспокойно, ваша светлость, — жалобно проговорила она. — Девушки снова перепугались и забились по углам. Я поговорила с ними. Они готовы собрать деньги, чтоб нанять сыщика, если вы нам такового порекомендуете. Я записала имена и приметы тех, что пропали раньше, — она протянула ему свои листочки.

Развернув их, он просмотрел записи, сделанные аккуратным, округлым почерком. Здесь были имена, прозвища девиц, адреса, где они жили, подробно изложенные приметы и обстоятельства их исчезновения.

— Ни у кого из них нет родни в городе, — поспешно добавила она, следя за выражением его лица.

— Хорошо. Есть у меня один сыщик на примете, его имя Николя Лепаж. Человек он вполне надёжный и разумный. Я предложу ему это расследование и, если он согласится, отправлю его к тебе, если же он занят, то найду другого сыщика, кому можно доверять.

— Спасибо, ваша светлость, — она поднялась. — Не смею больше отнимать ваше время.

И поклонившись, она направилась к двери, но Марк окликнул её:

— Виолетта, — и когда она обернулась, произнёс: — будь осторожна. Побереги себя, не ходи одна по улицам и не садись в кареты. И, по возможности, не связывайся с незнакомцами.

— Спасибо за участие, мой господин, — тепло улыбнулась она. — Мне так приятно, что вы заботитесь о малютке Виолетте. Не тревожьтесь. У меня есть и постоянные клиенты, которые не дадут мне помереть с голоду. Только уж поскорее бы всё это разрешилось. Не всем так везёт, как мне.

И ещё раз поклонившись, она вышла из кабинета. Марк задумчиво взглянул на её записи. Возьмётся ли Лепаж за такое дело, он не знал. Будучи внебрачным сыном маркиза Ардена, тот вовсе не страдал повышенным самомнением, и часто помогал тайной полиции вести расследования. Но всё же теперь его старший брат стал прево провинции Рошамбо, тем самым повысив и статус Николя. Станет ли он тратить время на поиски пропавших уличных девиц?

— Ваше сиятельство! — услышал он нетерпеливый голос Лионеля де Вивьера. — Простите, что я докучаю вам, но капитан Ламбер сказал, что вы не велели пускать меня в свой дом, а мне очень нужно поговорить с вами. Вот я и осмелился явиться. Не знаю, почему я впал к вам в немилость, но, поверьте, я искренне уважаю вас и хочу быть полезным.

— И чем же вы можете быть мне полезным? — Марк поднял на него взгляд, и молодой человек поспешно встал со скамьи и пересел на стул.

— Как вы помните, я помогал вам в расследовании в Пуатье и даже поймал для вас сбежавшего графа де Марля. Я поехал за вами в Сен-Марко, надеясь на вашу протекцию. Однако вы не замечаете меня. Королевский привратник не пускает меня во дворец, несмотря на моё происхождение. А теперь вы запретили мне входить в ваш дом.

— И что? — уточнил Марк, уловив в его голосе обиду. — Я не звал вас с собой в столицу и не брал на себя обязательства оказывать

— Но это же всё в прошлом! — воскликнул Лионель. — Я был молод и глуп, я сказал вам, что только жестокие обстоятельства толкнули меня на преступный путь, и я сам, по собственной воле сошёл с него! Я исправился! Я хочу быть полезным вам и нашему королю! Я готов служить ему верой и правдой!

— Почему именно во дворце или у меня под боком? Идите служить в гарнизон любой крепости или возвращайтесь к отцу, который даст вам должность…

— Я чувствую, что могу больше! — возразил Лионель. — Испытайте меня! Да, я не проявил себя, как сыщик, в Пуатье, но я уже поумнел и набрался опыта! Я докажу вам! — он обернулся и взглянул на дверь. — Что это за девица приходила к вам? Она говорила, что в городе пропадают девушки и ей нужен сыщик? Я возьмусь за это дело! Дайте мне эти бумажки, и я найду преступника!

— Не дам, — возразил Марк. — Я не уверен, что вы справитесь, а речь идёт о человеческих жизнях. Если я буду полагаться лишь на вас, то вскоре погибнет ещё одна, а может, и несколько!

— Ладно, — кивнул Лионель. — Давайте так! Я сам разыщу эту Виолетту и расспрошу её! И сам совершенно безвозмездно буду искать преступника. А вы поручите это дело своему сыщику. Посмотрим, кто преуспеет первым! И если я найду этого негодяя до того, как это сделает мой соперник, вы возьмёте меня служить в тайную полицию!

— Сперва найдите, а там посмотрим, — пожал плечами Марк.

— Хорошо, прямо сейчас я приступаю к этому делу! — воскликнул молодой человек и, поднявшись, вышел из кабинета.

Марк проводил его скептическим взглядом и сунул листочки Виолетты в бювар.

— Вряд ли он что-то найдёт, — заметил Эдам. — Он ещё в Пуатье показался мне не очень умным.

— Ум либо есть, либо его нет, — философски добавил Шарль.

— Что-то вы разболтались, — проворчал Марк, обернувшись к оруженосцам. — Эдам, разыщи Николя Лепажа и, если у него есть время на новое расследование, пусть зайдёт ко мне.

— Я могу рассказать ему о деле? — тут же вскочил юноша.

— Расскажи. Если его это не заинтересует, пусть скажет сразу. Я буду искать кого-то другого.

И сказав так, он постарался выбросить это дело из головы. Его взгляд упал на пачку не разобранных писем и он, с тяжким вздохом притянул её к себе.

К его разочарованию, Николя в городе не оказалось. Он уехал в Рошамбо, чтоб навестить брата и сестру, но должен был вернуться в ближайшее время. Марк был не уверен, что может ждать его возвращения, потому расспросил старшего сыщика Тома, нет ли у него на примете кого-нибудь, кто мог бы заняться делом пропавших девиц. Тот задумался и сказал, что кое-кто есть, но он не уверен, что за это дело возьмутся. Впрочем, он пообещал, что выяснит это.

И на следующий день, и через несколько дней листочки Виолетты так и остались лежать в бюваре. Гаспар, так ничего и не выяснив, вернулся в Серую башню. И Марк уже начал забывать об этом деле. Виолетта не являлась, чтоб сообщить о новых исчезновениях. Не приходил и де Вивьер, и Марк втайне надеялся, что, может, хоть в этот раз он сумеет что-то выяснить.

Сам он занимался делами на службе, а потом шёл домой, не думая о чёрной карете и несчастных девицах. Лишь раз он задумался об этом, увидев в нижнем зале грустную Мадлен в траурном платье, вернувшуюся с похорон своей приятельницы, умершей в день собственной свадьбы.

— Как всё прошло? — спросил он, глядя, как она снимает с рук чёрные шёлковые перчатки.

— Всё было очень достойно и красиво, — бледно улыбнулась Мадлен. — Множество цветов, окружавших гроб, заплаканные подруги и родственники, и эта бедняжка, в своём подвенечном платье. Её личико было закрыто вуалью, а от свечей пахло ладаном и розовым маслом. Там был даже какой-то знаменитый менестрель, которого пригласили, чтоб он пел грустные баллады о рано угасших девах. У него очень красивый голос и он виртуозно играет на лютне.

— Наверно он отрабатывал уже выданный ему гонорар, потому что должен был петь на свадьбе.

Мадлен сердито взглянула на мужа, но потом меланхолично пожала плечами.

— Может быть… Но мне всё же приятнее думать, что семья постаралась проводить её в последний путь как можно лучше.

— Я не исключаю и такой возможности, — кивнул Марк. — Но это закончилось. Снимай траур, надень домашнее платье и спускайся в нижнюю гостиную. Я хочу поужинать с тобой.

Она, наконец, улыбнулась и, кивнув, направилась к лестнице. А Марк подумал о том, что последнее время слишком часто слышит о каких-то несчастьях, случившихся с девицами. Живы ли те пропавшие четыре девушки, или уже мертвы, как та подруга Мадлен? И у них точно не будет таких пышных похорон с гробом, утопающим в цветах, и знаменитым менестрелем.

Восставшая из мёртвых

В тот день Марк узнал, что Николя Лепаж, наконец, вернулся в столицу. Он хотел пригласить его к себе в Серую башню, но, выглянув в окно, увидел светлые небеса. На дальней стене, возле зубцов стояли несколько стражников. Их позы были расслабленными, и они поглядывали на раскинувшийся перед ними город, не прерывая неспешного разговора. Видно было, что они стоят там не по долгу службы, а просто наслаждаются хорошей погодой. И Марку тоже захотелось прогуляться по улицам среди шумной толпы, глядя на нарядно одетых богатых горожан, на вечно спешащих куда-то по делам мастеровых, слуг и посыльных, на

Он усмехнулся и покачал головой, подумав, что последнее время ему часто приходят в голову такие мысли. Может, это признак зрелости? Или у него сейчас слишком мало работы и есть время, чтоб занимать ум подобными размышлениями?

Взглянув на навостривших уши оруженосцев, он понял, что дело близится к обеду. И их молодые, ненасытные желудки уже напомнили им о том, что пора бы оказаться в трапезной, где для них был поставлен отдельный стол, покрытый желтоватой льняной скатертью.

— Идём обедать домой, — сообщил он, вызвав у них прилив радости. — После прогуляемся на улицу красильщиков, навестим господина Лепажа.

— Я могу сходить туда сам и передать, что вы хотите…- начал было Эдам, но встретив суровый взгляд своего господина, поспешно смолк, а потом взглянул в окно и улыбнулся. — Впрочем, погода сейчас хорошая. Почему бы вам не прогуляться…

— Ты слишком много говоришь, — заметил Марк и направился к двери.

Из нижнего зала он прошёл в узкий коридор, который вёл через хозяйственную часть королевского замка к дворцовым помещениям, и свернул к выходу, немного не дойдя до них. Оказавшись на Королевской площади, заполненной народом, он направился к своему дому, не заботясь, насколько отстали от него оруженосцы и охрана. Он то и дело останавливался, чтоб окинуть взглядом товары в передвижных лавочках и на огромных деревянных лотках, которое носили на ремне разносчики пирогов и сладостей. На ходу он улыбнулся хорошенькой цветочнице, а потом почтительно обогнул ковылявшего на деревянной ноге ветерана, на плече которого сидел сонный енот.

Возле его дверей стояла чужая карета, и он подумал, что у Мадлен снова гостья, залетевшая, чтоб попробовать свежих пирожных и рассказать дворцовые сплетни. Он поднялся по ступеням на галерею, протянувшуюся вдоль фасада, и увидел, что дверь ещё не закрыта. Войдя вслед за высоким мужчиной, он с любопытством взглянул на него, отметил, что он сопровождает молодую и довольно миловидную даму, и поспешил к лестнице, по которой ему навстречу спускалась Мадлен. На её лице светилась радостная улыбка, словно она не видела его целую неделю и очень скучала.

Потом она бросила быстрый взгляд на гостей, замерла и в следующий миг её глаза наполнились ужасом, а лицо залила смертельная бледность. Марк настороженно обернулся и увидел стоявшего возле двери графа де Нера. Можно было бы решить, что это он напугал Мадлен, но в этот раз его вид был вовсе не таким угрожающим. Вместо серебряной полумаски с красным яшмовым глазом на нём была чёрная бархатная, точно повторяющая черты его лица. К тому же Мадлен была не такой уж робкой, а разных шрамов и уродств в бедных кварталах, где она жила раньше, ей встречалось немало. Переведя взгляд на девушку, он отметил, что она действительно очень хорошенькая и ничего страшного в ней нет. Она явно была взволнована и, подняв взгляд, смотрела на замершую на ступенях Мадлен, а потом кинулась к ней. Однако та, испуганной мышкой метнулась к мужу и спряталась за его спиной, после чего выглянула из-за его плеча, и Марк почувствовал, как она вцепилась в его руку повыше локтя.

— В чём дело? — спросил он с недоумением, обернувшись к супруге.

— Это… это… — пробормотала Мадлен, и он понял, что она смотрит вовсе не на Венсана, а на его спутницу.

— Это Ортанс де Рокруа, ваше сиятельство, — шагнул вперёд тот. — И уверяю, она жива.

Девушка смотрела на Мадлен с отчаянием и вдруг разрыдалась, закрыв лицо руками. Марк, ничего не понимая, повернулся к жене.

— Что случилось, дорогая? — мягко спросил он.

— Это Ортанс, — прошептала она. — Та, что умерла в день своей свадьбы. Я была на её похоронах.

Девушка продолжала рыдать, граф де Нера выглядел очень смущённым и расстроенным. Тем временем хватка Мадлен ослабла, и она разжала пальцы, сжимавшие руку Марка. Она глубоко вздохнула и вышла из-за его плеча, настороженно глядя на свою гостью.

— Знаешь, она выглядит живой и здоровой, хотя сильно расстроена, — произнёс Марк. — Эта ситуация кажется мне довольно странной, но этому наверняка есть логичное объяснение.

— Конечно, есть, — произнёс де Нера, бросив тоскливый взгляд на свою спутницу. — Я готов всё объяснить и прошу вас о помощи. Мне нужен хотя бы совет, — он с мольбой взглянул на Марка, а потом на его супругу. — Мадам, я уверяю, Ортанс вовсе не умерла! Она жива! Я сам в смятении от этой странной новости.

— Ладно, — Марк кивнул. — Я полагаю, мы поступим так. Моя супруга позаботиться о девушке, а ты объяснишь мне, что всё это значит.

Он вопросительно взглянул на Мадлен, но та уже успокоилась, и на её личике снова появился нежный румянец, а вместе с ним любопытство, смешанное с искренним состраданием к плачущей гостье.

— Это всё моя вина, — проговорил Венсан де Нера, сев в кресло возле камина в нижней гостиной. Взгляд его единственного глаза скользил по стеклянной стене, за которой зеленел маленький нарядный садик. — Я хочу всё исправить и готов понести любое наказание. Но я понятия не имею, что теперь делать.

— Начни с начала, — предложил ему Марк. — Эта девица сбежала с тобой из-под венца?

— Вовсе нет! — воскликнул он. — Я понятия не имел ни о свадьбе, ни о каких-то похоронах! Я её похитил против её воли.

— Что ты сделал? — невольно переспросил Марк.

— Не сам, конечно, я заплатил какой-то шайке, чтоб её похитили и привезли в мой замок.

— Зачем?

— Сам не знаю, — Венсан печально взглянул на него. — Ортанс де Рокруа — та самая невеста, о которой я тебе говорил, чей портрет я оправил в золото, и которая выгнала меня после того, как моё лицо было изуродовано. Я был тогда убит горем, мою душу переполняла злость, и

— Ты с ума сошёл, Венсан? — не выдержал Марк. — Ты понимаешь, что своим глупым поступком разрушил жизнь девушки, да и свою тоже!

— Моя жизнь недорого стоит, — устало произнёс тот. — Я думаю, тебе тогда просто не нужно было меня спасать. И теперь все были бы счастливы и спокойны. Пойми, я потерял всё и был в отчаянии…

— Ты потерял глаз! — перебил его Марк. — И свою смазливую внешность. Посмотри, сколько калек бродит по дорогам королевства и сидит у ворот храмов! Без рук, без ног, ослепшие, изуродованные. И нищие! Вот они потеряли всё, кроме своей жизни. Но они не крадут девиц и даже кошельков. Многие из них сохранили достоинство. А ты? Твои руки и ноги на месте, и так же сильны, как раньше! Твоя спина пряма, как копьё! Ты не голодаешь и не ютишься в хижине с протекающей крышей, не живёшь на подаяние! У тебя есть замок, челядь и даже дружина! Ты богат! Ты молод! Ты до сих пор можешь ездить верхом и даже с одним глазом легко управляешься с мечом. И после этого ты говоришь, что потерял всё и крадёшь девицу?

— Ты прав, прав… — Венсан измучено взглянул на него. — Я уже понял, что виноват. Твоё возмущение оправдано, и я готов хоть сейчас отправиться в тюрьму. В самый тесный и тёмный каземат. И можешь забыть меня там, пока я не превращусь в высохший скелет! Я беспокоюсь об Ортанс! Помоги ей вернуть её жизнь! Она молода и красива! Она наследница большого состояния и титула своего отца. Она может жить дальше, забыв это всё как страшный сон! Но если я привезу её сейчас в её дом, не будет ли это ударом по её репутации?

— Конечно, будет, — рассержено проворчал Марк.

— Тогда я хочу признаться в похищении, всё честно и подробно рассказать и покаяться в своём грехе. Я хочу, чтоб все обстоятельства были установлены судом, чтоб все знали, что её вины в случившемся нет. Пусть даже меня потом отправят на каторгу или казнят!

Марк потёр лоб, раздумывая, что делать дальше. Венсан смотрел на него с надеждой.

— Это дело выглядит странно, — наконец произнёс де Сегюр. — Моя супруга была на свадьбе, когда Ортанс лишилась чувств, и присутствовала при том, как позже объявили об её смерти. Она была на похоронах и видела тело в гробу, причём она ни на мгновение не усомнилась в том, что это была именно Ортанс. Как это может быть? Почему после похищения её родня поспешила объявить о её смерти и устроить пышные похороны, вместо того, чтоб заявить об исчезновении?

— Ты думаешь, они замешаны в этом? — насторожился Венсан. — Нет, я не имел с ними дела, но, может, они вошли в сговор с теми бандитами?

— Что это были за бандиты?

— Не знаю. Ко мне явилась некая особа…

— Дама? — деловито уточнил Марк.

— Именно, дама! Довольно красивая, белокурая, в платье с кружевной отделкой. Она спросила меня об Ортанс, но я тогда вспылил и стал гнать её. Но потом как-то так получилось, что я выболтал в гневе всё, что я чувствую и думаю. Она как-то ловко вытянула из меня это, а потом спросила, не должна ли девица ответить за нанесённую мне обиду. Она говорила так, что её слова проникали мне в душу, бередя самые болезненные раны, она распалила во мне чувство мести и предложила доставить Ортанс в мой замок. За скромную плату. Плата была не такой уж скромной, но и не разорительной для меня. Я согласился.

— Она представилась тебе?

— Она сказала, что её зовут Мод де Верен. Мне ещё тогда это показалось странным, словно она сама выдумала это имя, чтоб оно звучало красиво и интригующе. Но я не стал ничего уточнять. Только сказал, что отдам деньги, когда Ортанс будет у меня. Через несколько дней приехала чёрная карета, из которой два мужчины с замотанными до глаз лицами вытащили перепуганную Ортанс. Она была здорова, даже не связана, скорее, парализована страхом. А увидев меня, разрыдалась и не успокоилась, пока спустя три дня я не сказал ей, что отвезу её домой.

— Сколько ты им заплатил?

— Тысячу серебряных дукатов.

— Это примерно полторы тысячи марок. Что это была за карета?

— Обычная, без украшений и гербов. Такую можно нанять на постоялом дворе. Запряжена чёрной лошадью, тоже обычной.

—

— Думаю, да.

— Ладно, — Марк поднялся. — Полагаю, твоя красавица уже успокоилась. Пойдём, поговорим с ней.

Ортанс, действительно, уже не плакала. Она сидела за столом в нарядной, полной красивых безделушек гостиной Мадлен и пила настой успокаивающих трав из большой фарфоровой чашки. Сама Мадлен сидела рядом, сочувственно глядя на неё, но увидев входящих мужчин, сорвалась с места.

— Марк, немедленно арестуй этого негодяя! Он похитил Ортанс и держал её взаперти!

— Я знаю, — проговорил он, пройдя к столу, и сел напротив девушки.

Он заметил, что, подняв глаза и увидев де Нера, она совсем не испугалась и не смутилась, а только как-то горестно смотрела на него.

— Марк, надеюсь, ты не собираешься спустить ему это только потому, что он твой друг? — спросила Мадлен, встав рядом с мужем.

— Успокойся, дорогая, — попросил он. — Сядь, и давай всё обсудим!

— Что здесь обсуждать? Он негодяй и преступник! Ты должен его арестовать?

— На каком основании? Я не веду расследование, у тайной полиции пока нет к нему претензий…

— То есть, ты позволишь ему сбежать?

— Кто сказал, что он собирается бежать? Для этого ли он пришёл ко мне и всё честно рассказал? Как я понял, он действительно нанял кого-то для похищения этой девушки, но не тронул её и пальцем. Он сам привёз её в Сен-Марко и просит меня помочь ей вернуться домой с наименьшими репутационными потерями.

— И что? — Мадлен села рядом и, обиженно поджав губки, взглянула на него. — Теперь можно его простить?

— Не наше с тобой дело прощать его. Он виноват лишь перед мадемуазель де Рокруа. Если она пожелает подать на него жалобу, то ей будет дан законный ход. Граф де Нера заверил меня, что примет любой приговор суда и назначенное ему наказание. Но меня сейчас беспокоит не это.

— А что тебя беспокоит?

Марк жестом подозвал Венсана и указал ему на свободный стул.

— Меня беспокоит, что родственники твоей подруги, вместо того, чтоб заявить о её исчезновении, объявили о её смерти и даже кого-то похоронили.

Мадлен нахмурилась, а потом озабоченно взглянула на Марка.

— Это действительно странно.

— Давайте разбираться, — удовлетворённо кивнул он. — Мадемуазель, скажите мне, что произошло в день вашего бракосочетания?

— Я толком и сама не знаю, — проговорила она, поставив перед собой чашку. — Я с утра была очень взволнована, и когда надевала свадебный наряд, у меня дрожали руки. И Луиза, это моя мачеха, дала мне кубок с таким же отваром. Я успокоилась. Потом, по дороге в храм мне очень хотелось спать. Я подумала, что сейчас усну. Но мы приехали, я выбралась из кареты, с трудом поднялась по ступеням… А дальше всё как в тумане. Я ещё помню голоса жреца и Антуана, а после… Я, кажется, упала. А очнулась уже в какой-то карете. Напротив сидел человек в тёмной одежде и смотрел на меня. Я очень испугалась, потому что его лицо было закрыто тряпкой до самых глаз, но он меня успокоил, что это лишь для того, чтоб впоследствии я его не выдала, потому что убивать меня никто не собирается. Он сказал, что мне следует вести себя хорошо, и тогда у него не будет причин делать мне больно. Я была так напугана, что забилась в угол и даже, когда мне принесли еду, не стала её есть. Но мне очень хотелось пить, и потому я взяла чашу с водой, выпила и снова уснула. Проснулась, когда мы уже подъезжали к замку… — она посмотрела на Венсана и он отвёл глаза.

— Значит, вас опоила, скорее всего, ваша мачеха?

— Нет-нет, — замотала головой Ортанс. — Она всегда была очень добра ко мне! Мы были как подруги! Да и зачем ей?

— Ради наследства.

— Невозможно! Она получила после смерти отца значительную сумму, дом в Труа и все драгоценности, которые он ей дарил. Но она не может претендовать на его наследство, доставшееся мне.

— А ваш супруг?

— Антуан? — она как-то испуганно взглянула на Марка. — Не думаю, что он сделал бы это. Он очень сильно меня любит.

— Кто он такой?

— Барон де Кларен. У него замок и обширные владения на юге.

— Как вы познакомились?

— Он давний приятель моего отца и приехал на его похороны. Потом он часто приезжал к нам в имение. Мы много говорили, гуляли по парку. Он был очень мил, дарил мне подарки, а потом признался в любви и просил моей руки.

— Почему вы решили пожениться в Сен-Марко?

— Это я так захотела. Мадлен так много рассказывала мне о столице, а у нас тут есть дом. Антуан всегда во всём со мной соглашается, а Луиза сказала, что устроить свадьбу в городе очень разумно. Можно пригласить больше именитых гостей, здесь легче заказать красивое платье и пригласить лучших музыкантов.

Марк задумался, а потом перевёл взгляд на супругу.

— Ты заметила на свадьбе что-то подозрительное, моя дорогая?

— Ничего, — покачала головой она. — Гости собрались в храме святой Гертруды. Там действительно были непростые люди, даже придворные и две фрейлины. Жених очень нервничал, но при этом выглядел счастливым. Госпожа де Рокруа всё время суетилась и переспрашивала у своей камеристки: привезли ли цветы для украшения стола в доме, поставили ли белое вино на лёд, хватит ли трёх бочонков на всех, если белое будут пить больше, чем красное. Потом приехала карета и появилась Ортанс. Она была бледна, но я подумала, что она просто взволнована. Когда началась церемония, барон де Кларен смотрел на неё влюблённым взглядом, баронесса промокала платочком глаза и выглядела счастливой. А потом Ортанс упала, де Кларен подхватил её на руки и унёс. Он был напуган. Баронесса уехала с ними. Когда мы с Флореттой приехали в их дом на улице Плюща, там всё было украшено цветами и лентами, бегали слуги, столы были накрыты. Пахло марципанами и жареной дичью. Марк, всё действительно было подготовлено к свадебному пиру! Мы вошли, и управляющий сказал нам, что Ортанс умерла. Я слышала рыдания де Кларена, и видела через дверь в гостиной лежащую в кресле баронессу. Вокруг неё суетились две служанки, смазывая ей виски душистым уксусом. Флоретта сказала, что нам лучше удалиться, и мы

— Значит, ты полагаешь, что у баронессы и жениха не было дурных намерений? — уточнил он. — Тогда что с похоронами?

— Там тоже было много цветов, ими был окружён весь гроб. Баронесса рыдала, а де Кларен был бледен и разбит. Я говорила, что они пригласили менестреля, чтоб тот пел жалостливые баллады о несчастных девицах. Это выглядело очень романтично и печально.

— Теперь вспомни о том, кто лежал в гробу. Ты сказала, что это была женщина?

— Да, с такими же локонами, как у Ортанс. Её лицо было закрыто вуалью.

— Тебе не показалось это странным?

— Нет. С момента смерти… вернее… — она бросила смущённый взгляд на Ортанс, — ну с того дня, когда она будто бы умерла, прошло немало времени. Погода стояла тёплая. Я ещё подумала, что эти цветы были нужны, чтоб заглушить запах.

— И не дать кому-то приблизиться к гробу.

— Возможно.

— Ты уверена, что в гробу лежало тело женщины, а не кукла?

Она задумалась и кивнула.

— Все смотрели на неё. Кто-то мог бы заметить любую фальшь. Хотя, там было довольно сумрачно. Мне ещё кое-что показалось странным. На руках у неё были тонкие шёлковые перчатки. Но я опять же подумала, что прошло несколько дней и на её руках могли появиться какие-то пятна.

— Это могла быть живая женщина, прикинувшаяся мёртвой?

— Нет. Она не дышала. Кисея на её лице была такой тонкой и лёгкой, что шевелилась бы при малейшем дыхании.

— Она была в том же свадебном платье. Ты не заметила, может, оно было немного мало или велико?

— Нет, хотя в какой-то момент мне показалось, что она стала ниже ростом, но я смотрела со стороны ног и потому пропорции могли исказиться.

— И кого же они похоронили? — пробормотал он. — Кстати, тело увезли в поместье? — спросил он.

— Нет, её похоронили там же, на кладбище святой Гертруды.

— Но почему? — внезапно возмутилась Ортанс. — Я наследница баронов де Рокруа и они должны были похоронить меня в нашем фамильном склепе!

— Может, это потому, что они хоронили вовсе не наследницу де Рокруа, — негромко произнёс Венсан.

— Кто-то из гостей спросил об этом, — припомнила Мадлен, — и баронесса сказала, что поместье не принадлежит ей, и она не собирается туда возвращаться, но хочет иметь возможность часто навещать могилу своей любимой девочки. Кладбище святой Гертруды очень приличное, там чисто, много красивых памятников с каменными скульптурами. Там хоронят уважаемых людей, потому этот ответ всех удовлетворил.

Марк на какое-то время задумался. Все смотрели на него, и, наконец, он кивнул.

— Я возьмусь за это дело сам. Его нужно расследовать, найти посредницу и похитителей. И узнать, кто была та женщина в гробу и что с ней случилось. Но для того, чтоб начать следствие, мне нужны основания. Мадемуазель де Рокруа, вы желаете подать жалобу королю на своего похитителя?

— Нет, — неожиданно заявила она.

— Вы уверены? — переспросил он.

— Этот человек её запугал! — воскликнула Мадлен, снова сердито взглянув на де Нера.

— Я его совсем не боюсь, — возразила девушка. — Он не причинил мне вреда, даже когда я оказалась в его власти, а теперь, под вашим кровом, что бы он мог мне сделать? Я понимаю, что отчасти сама виновата в том, что случилось. Я бросила его в тот момент, когда он нуждался в моей поддержке, чем вызвала его обиду…

— Но… — начала было Мадлен, однако, Ортанс поспешно положила ладонь на её руку.

— Не нужно. Он и без того пострадал, и не сделал ничего плохого. Я не стану требовать для него наказания. Пусть всё останется, как есть. Я просто хочу вернуться домой и забыть обо всём.

— Может, это и к лучшему, — задумчиво проговорил Марк, а потом взглянул на Венсана. — Тогда сделаем так. Ты сам заявишь о похищении, признаешь свою вину и согласишься принять наказание, однако, выразив раскаяние, попросишь о том, чтоб преступники, склонившие тебя к этому преступлению, так же были наказаны. Тогда суд учтёт твой отказ от первоначальных намерений, то, что ты по своей воле вернул девицу и доложил о шайке похитителей. Думаю, что тебя приговорят лишь к покаянию и компенсации, которую ты должен будешь выплатить мадемуазель де Рокруа. А у меня будут основания взяться за это дело официально.

— Я согласен, — кивнул де Нера.

— Но так ли это обязательно? — вдруг забеспокоилась Ортанс, бросив на него сочувственный взгляд. — Может, я просто вернусь домой, и мы обо всём забудем?

— А что делать с вашими похоронами? — спросил Марк. — Я уж не говорю о том, что в поле нашего зрения появилась какая-то шайка, занимающаяся похищением девиц. Мы не можем быть уверены в том, что это было единственное похищение. И если для вас всё закончилось не так уж плохо, то что стало с другими жертвами? И кто та женщина, которая сейчас лежит в могиле на кладбище святой Гертруды? Слишком много вопросов, которые я, как королевский чиновник, не могу оставить без ответов.

— Марк прав, — кивнул Венсан. — Я сам хочу во всём признаться и понести наказание. Это поможет тебе восстановить доброе имя. Не надо меня жалеть. Я этого не заслуживаю.

— Хорошо, — Марк поднялся. — Венсан, идём со мной в Серую башню. Мадемуазель, вы пока останетесь здесь. Я схожу к вашей мачехе и сообщу ей, что вы вернулись, а так же потребую объяснений относительно этих странных похорон. Дорогая, позаботься о нашей гостье.

— Конечно, — улыбнулась Мадлен. — Ты вернёшься к ужину?

— Я ещё даже не обедал! — он взглянул на де Нера. — Сперва обед, потом дела!

— Я сейчас распоряжусь! — рассмеялась Мадлен и выпорхнула из гостиной.

Кто лежит в могиле

- Ну, вот, кажется, и всё, - Марк просмотрел листы протокола, которые только что подал ему клерк, и положил рядом с собственноручно написанным графом де Нера признанием. – Допрос окончен, друг мой, и ты можешь быть свободен. Я не стану задерживать тебя, если ты поклянёшься не сбегать. Это всего лишь формальность, но она необходима.

- Клянусь честью, я не сбегу, - заверил его Венсан.

Он сидел на стуле

- Тебе запрещено покидать город. Соответствующий приказ будет передан коменданту городских ворот. К тому же постарайся не отлучаться надолго из дома, и сообщай слугам, куда идёшь, чтоб я при необходимости мог тебя найти.

- Я буду у себя, - пообещал тот. – У меня не так много знакомых в столице. Может, Ламбер и Клеман навестят меня?

- Я скажу им. А теперь иди. Тебя проводят. Мне же пора браться за дело.

Простившись с ним, Марк поднялся в свой кабинет и, сев за стол, положил перед собой пачку принесённых бумаг. Он вдруг ощутил приятное возбуждение оттого, что у него снова появилась возможность взяться за дело, которое выглядело довольно интригующим. Вызвав к себе Тома и Гаспара, он вкратце рассказал им о происшедшем и объявил, что решил лично расследовать это преступление.

- И для начала, скажите, известна ли вам дама, которая называет себя Мод де Верен? Высокая, изящная блондинка с голубыми глазами лет двадцати пяти, благородной наружности, довольно красивая.

- Коль вы так спрашиваете, то, должно быть, полагаете, что она известна нам как мошенница или воровка, - проговорил Гаспар, почесав затылок. – На примете у меня есть одна такая, но зовут её Кэтти Длинный хвост. Я разыщу её и доставлю к вам.

Он вопросительно взглянул на Тома.

- Я тоже подумал про Кэтти, - кивнул тот. – Она живёт сейчас у своего любовника за конским рынком. Бывает, что она прикидывается благородной дамой, чтоб втереться в доверие и обобрать какого-нибудь купца или благородного человека. Есть ещё Гризель Мортено, она сейчас обосновалась в заведении у Кларетты. Мошенница, но так хитра, что поймать её за руку до сих пор не удавалось. Пока эти две. Думаю, в полиции магистрата знают больше. Я отправлю к ним кого-нибудь. Ещё поговорю со своими парнями и дам знать нашим осведомителям.

- Хорошо, - кивнул Марк. – Этих двоих привезите сюда и пригласите графа де Нера для опознания. Если он не узнает их, отпустите. То же самое с другими подходящими блондинками, которых сумеете разыскать. Этим прошу заняться вас, господин Тома. Гаспар, возьми телегу и отправляйся на кладбище святой Гертруды. Отыщи там могилу Ортанс де Рокруа, вскрой её и привези гроб в нашу мертвецкую. Потом вызови Огастена. Я хочу присутствовать при вскрытии.

- Я понял, ваша светлость, - поклонился здоровяк и поторопился к двери.

- Мне следует подготовить приказ на эксгумацию? – на всякий случай осведомился Тома.

- Конечно, это действие в интересах следствия. Я подпишу приказ сам.

Тома тоже удалился, а Марк, поднявшись, подошёл к окну. На улице постепенно темнело, и сумрачная пелена долгой ночи накрывала город. На крепостной стене снова двигались рыжеватые огоньки факелов в руках караульных, отражавшиеся от их начищенных кирас.

Приятное возбуждение от нового расследования постепенно схлынуло, и Марк почувствовал некоторую озабоченность. Дело, действительно, выглядело странно. Откуда та таинственная белокурая дама узнала об обиде графа де Нера на его бывшую невесту? Судя по его рассказу, она была опытной мошенницей, и без труда смогла вызвать в нём гнев на Ортанс, а после предложила разрешение этой гнетущей ситуации за тысячу дукатов серебром. Как похитителям удалось выкрасть одурманенную девушку из дома, кто её опоил? Участвовала ли в этом её мачеха, а если так, то зачем ей это было нужно? И почему она уверена, что падчерица уже не вернётся домой, а, следовательно, эту тайну можно просто на глазах у всех спрятать под крышкой гроба? И этот де Кларен… Он действительно здесь ни при чём, если учесть, что Ортанс потеряла сознание уже после окончания церемонии, то есть формально стала его женой, а он – её наследником?

Марк задумался. У него была хорошая память, но он не мог вспомнить никакого де Кларена на юге королевства. Конечно, если его имение невелико, и сам он не слишком влиятелен, то он мог и не знать о нём. Сходить в гербовую палату? Но какой смысл отвлекать от работы главного герольда королевства, если даже неизвестно, является ли этот де Кларен вассалом Сен-Марко. Если нет, то Фернан де Грамон мог ничего о нём не знать. Так что этот визит пока можно отложить.

Марк понимал, что на этот момент сделал всё, что было необходимо для раскрытия этой гнетущей тайны. Идти к вдовствующей баронессе де Рокруа, не имея на руках всех козырей, он не хотел потому решил сходить к ней после того, как у него будет отчёт о вскрытии тела, лежащего в могиле. И всё же у него было неприятное ощущение, что он что-то упускает. И через некоторое время он понял, что его беспокойство вовсе не связано с новым делом. Он так и не послал никого за Николя Лепажем, которому хотел поручить поиски пропавших уличных девиц. Однако дело уже было к вечеру, и на улице сгустилась темень, потому он решил сделать это на следующий день, уповая на то, что за эту ночь не пропадёт ещё одна несчастная.

Было уже довольно поздно, когда вернулся Гаспар. Марк в это время разбирал скопившуюся на столе корреспонденцию, упорно игнорируя нетерпеливое ёрзанье своих оруженосцев в креслах у камина. Им надоело сидеть без дела, они проголодались, и им было скучно, однако, они не решались подать голос, лишь шумно вздыхали и изредка позвякивали кочергой о кованную решётку, чтоб напомнить о себе.

Не обращая на них внимания, Марк читал доносы и письма, но сразу же оторвался от своего занятия, когда на пороге появился его помощник.

- Мы доставили гроб в мертвецкую, - доложил тот. – Огастен уже там.

- Я сейчас спущусь, - кивнул Марк и бросил взгляд на замерших в нетерпении оруженосцев. – Эдам, прибери на столе, - распорядился он и направился вслед за Гаспаром.

- Он точно сунет нос в бумаги, - проворчал сыщик, спускаясь вслед за господином по винтовой лестнице.

- Это займёт его на какое-то время, - беспечно отозвался Марк. – И может, он сумеет быть полезным в этом деле.

Огастен с помощью смотрителя мертвецкой уже достал покойницу из гроба и переложил её на дощатый стол. Его сундучок с инструментами стоял на лавке, а смотритель, седой старик в сером колпаке,

- Кто это? – спросил Огастен, взглянув на неё.

- Её извлекли из могилы, на которой было написано, что там погребена Ортанс, дочь барона де Рокруа, которой был двадцать один год.

- Правда? – Огастен недоверчиво взглянул на Марка. – Она не похожа на дворянку и явно старше. Я сказал бы, что ей от двадцати пяти до тридцати лет. Точнее скажу позже. Её цвет лица довольно свежий, но полагаю, что это пудра и румяна.

- А волосы?

- Они её собственные, – он нагнулся ниже. – Судя по линии роста волос, цвет естественный. Раздеваем?

- Приступайте, - кивнул Марк и отступил на шаг.

Вскоре Огастен сообщил:

- Платье зашнуровано на спине, но при этом в разрезе видна нижняя рубашка. К тому же юбка слишком длинная для неё. Оно чужое?

- Да, это платье настоящей Ортанс де Рокруа.

- Ясно. А вот ноги у неё были слишком большие для дорогих башмачков, потому их не надели. Только шёлковые чулки… Постойте-ка! Странно. Её ноги разные. Левая нога развита больше, чем правая, она толще. К тому же, - Огастен ощупал её щиколотку и стопу, - сустав повреждён. Наверно, при жизни она немного хромала. Вторая нога совершенно обычная для женщины такого сложения.

- Скажите, это является врождённым дефектом или следствие травмы?

- Понимаете, ваша светлость, чаще всего встречается обратный случай: при травме ноги, более развитой становится вторая, здоровая, потому что на неё приходится большая нагрузка. Я не думаю, что это врождённое уродство. Её кости не деформированы, но слой мышц на этой ноге толще и плотнее. Я не знаю, что было тому причиной.

Марк задумался.

- Снимите с её рук перчатки и осмотрите их.

- Да, сейчас. Обычно хоронят без перчаток. Впрочем, если труп подменили, то… Конечно! Гляньте, какие крупные у неё руки с короткими пальцами! Кожа на них довольно грубая…

- Осмотрите подушечки пальцев на правой руке.

Огастен так и сделал и удивлённо хмыкнул.

- Подушечки на большом, указательном и среднем пальцах сплюснуты и имеют мозоль. Вы знали это?

- Догадался, когда вы сказали о том, что у неё разные ноги. Я уже подозреваю, кто это, - Марк обернулся к Гаспару. – Отправляйся на улицу Цветочниц и привези сюда Виолетту. Кажется, мы нашли одну из её пропавших подруг.

Проводив рыжего сыщика взглядом, тюремный врач обернулся к Марку. Тот печально смотрел на мёртвую женщину, а потом пояснил:

- Она работала в прядильной мастерской. Вам известно устройство прялки? Есть такие, у которых колесо для наматывания нити вращается с помощью педали. Она работала за прялкой с раннего утра до позднего вечера, день за днём. Её нога, которой она качала педаль, со временем стала толще и плотней, а пальцы руки, скручивавшие кудель в нить, сплющились и стали мозолистыми. Потом её сустав повредился, и она больше не могла целый день прясть. Её выгнали из мастерской. Наверно, у неё не было сбережений, больше она ничего не умела, возраст и не слишком привлекательная внешность не оставляли ей надежды найти себе мужа или хотя бы богатого покровителя. Потому она оказалась на улице. Некоторое время назад бесследно исчезла некая Марта Рихман, которую звали Пряха или Большая нога. Полагаю, что это она.

- Печально, - вздохнул Огастен, сочувственно взглянув на покрытое белой пудрой лицо. – Наверно и кожу ей так выбелили, чтоб скрыть грубоватые черты.

- Во время похорон её лицо было закрыто вуалью.

- Правда? – лекарь нахмурился. – Тогда зачем?

- Скажите, как давно она умерла?

- Больше десяти дней назад, может, недели две.

- То есть с момента её смерти до похорон прошло несколько дней, - Марк задумался. – Наверно на её лице появились какие-то пятна. Удалите этот грим.

- Хорошо, - Огастен взял из стоящего на скамье помятого таза мокрую тряпку и принялся осторожно стирать с лица женщины грим. – Судя по цвету лица, она не была отравлена. Цвет землистый, но это нормально. Постойте-ка! Он наклонился ниже, разглядывая длинные, тёмные пятна поперёк нижней части лица. Похоже, перед смертью ей зажали рот, чтоб она не смогла позвать на помощь.

- Верно, - кивнул Марк. - Убийца схватил её сзади, зажал рот. На шее пятен нет, следов того, что она задохнулась, тоже. Значит, её не задушили.

- Да, возле носа этих пятен нет, выходит, она могла бы дышать, - лекарь ощупал её голову. - Никаких травм черепа нет, это был не удар по голове.

- Возможно, её убили ножом, - предположил Марк. - Проверьте.

- Конечно, - кивнул лекарь и вернулся к своей работе.

Вскоре нарядное платье, нижняя юбка, корсет и сорочка с кружевами уже лежали на соседнем столе, и Огастен принялся за осмотр тела.

- Она довольно крепкая, неудивительно, что платье юной девушки не сошлось на ней. Я пока не вижу никаких повреждений, - с помощью смотрителя он перевернул тело и сообщил: – Одна рана под левой лопаткой. Судя по всему, удар пришёлся в сердце. Длина раны примерно полтора дюйма, ромбовидной формы. Скорее всего, это был обоюдоострый кинжал. Тот, кто это сделал, был опытным убийцей. Да вы сами знаете, так просто вогнать в спину клинок, чтоб с одного удара попасть точно в сердце, может далеко не каждый. Будем её вскрывать?

- Да, - после некоторого раздумья произнёс Марк. – Я уже знаю всё, что мне нужно, однако, не хотелось бы упустить какую-то важную деталь. Я пока поднимусь к себе. Мне жаль вас задерживать на службе допоздна, и всё же прошу написать отчёт о вскрытии сегодня.

- Хорошо, - кивнул Огастен, – сразу после окончания вскрытия я пойду писать отчёт. Утром он будет у вас на столе.

- Благодарю, - Марк бросил ещё один, полный сочувствия взгляд на мёртвую женщину и направился к выходу.

Было уже около полуночи, когда Гаспар привёл Виолетту. Она была взволнована и, едва войдя в кабинет, бросилась к

- Вы нашли одну из девушек? – взволнованноспросила она. – Которую? Она мертва? Что с ней стало?

- Мне жаль тебя огорчать, моя дорогая, но она, действительно, мертва. А кто это, скажешь мне ты. Я хочу, чтоб ты её опознала. Пойдём вниз, лекарь уже, наверно, закончил вскрытие.

Он заметил, как заблестели от слёз её глаза и губы горестно сжались. Она зябко закуталась в свою нарядную шаль и, кивнув, направилась к двери. Когда они спустились вниз, в мертвецкой уже было тихо и пусто. Виолетту то ли от холода, то ли от беспокойства бил озноб. Заспанный старик в сером колпаке строго взглянул на неё и, сняв со стены лампу, направился к столу, где под тёмной, покрытой пятнами, пеленой лежало тело женщины с красивыми золотистыми волосами. Когда они подошли ближе, Марк вопросительно взглянул на девушку, и она кивнула в знак того, что готова.

Он осторожно приподнял пелену и отогнул её так, чтоб показать лицо покойной, но остальное тело было скрыто от глаз. Виолетта всхлипнула, прижала кулачок к губам, а потом кивнула:

- Это Пряха, Марта Рихман, та, что пропала последней. Её убили?

- Да, её ударили сзади ножом. Она умерла сразу. Других повреждений на теле нет. Её не связывали и не били. Она не мучилась.

- И всё равно это ужасно, - пробормотала Виолетта и зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

Марк подошёл к ней и, обняв, погладил по голове.

- Не плачь, моя милая девочка. Я обещаю тебе, что найду её убийцу, и он ответит за это. Больше я ничего не могу для неё сделать.

- Найдите его поскорее, мой господин, - взяв себя в руки, проговорила она. – Чтоб не пострадали другие. Мы можем потом забрать её тело и похоронить, как положено?

- Да, думаю, через несколько дней мы сможем выдать вам её.

Старик тем временем аккуратно расправил пелену, полностью закрыв тело. Выходя, Виолетта невольно пошатнулась, и Марк поддержал её. Она благодарно кивнула и медленно пошла по ведущим наверх ступеням, иногда опираясь рукой о стену. Он с сочувствием смотрел на неё, но не знал, чем утешить. В нижнем зале башни они простились.

- Я опасаюсь, что и других постигла та же участь, - произнёс он. – Похоже, мы имеем дело с убийцей или несколькими, которые охотятся на женщин. Я сам буду искать их, но на это потребуется время. Пока же я прошу тебя и твоих подруг соблюдать осторожность. Гаспар проводит тебя обратно.

Она поклонилась ему и пошла к выходу из башни. Сыщик направился следом.

Вдовствующая баронесса де Рокруа

Следующее утро было тёмным. События предыдущего дня произвели на Марка гнетущее впечатление, он плохо спал и проснулся рано. Ему не хотелось лежать в постели без сна и утром говорить с Мадлен. Потому он поднялся и, вызвав лакея, велел ему подать завтрак и приготовить одежду.

Он шёл в Серую башню через всё ещё пустую Королевскую площадь, не обращая внимания на приглушённое ворчание заспанных оруженосцев. В кабинете на его столе уже лежал отчёт Огастена о вскрытии. Сев в своё кресло, Марк сразу же погрузился в чтение, а потом вложил его в папку, куда клерк уже аккуратно подшил признание графа де Нера и протокол его допроса.

В отчёте не оказалось новых сведений, кроме того, что Марту Рихман убили примерно через пару часов после того, как она поужинала. Какое-то время Марк думал, стоит ли ему допросить мастера-кожевенника, у которого она была до этого, но потом решил, что просто отправит к нему какого-нибудь сыщика. Его показания были не так уж важны, разве что позволили бы хотя бы примерно установить время смерти несчастной и, как следствие, её приблизительный путь и место преступления.

Отодвинув от себя папку, Марк задумался. Он не собирался заниматься исчезновением женщин сам, но неожиданно это оказалось связано с похищением Ортанс де Рокруа. Какие-то люди увезли её в замок графа де Нера, а её мачеха поспешила объявить о смерти, к тому же в гробу оказалась одна из ранее пропавших уличных девиц, чье сходство с Ортанс состояло лишь в цвете волос. Наверняка баронесса де Рокруа замешана в этом деле и сможет многое объяснить.

Сперва он хотел отправить своих сыщиков на улицу Плюща, чтоб арестовать эту даму, но затем подумал, что хочет сам взглянуть на этот дом и на его хозяйку до того, как объявит ей о возвращении падчерицы.

Дома на этой улице отличались от роскошных дворцов на Королевской площади, уютных нарядных особнячков на Дороге роз и грозных замков военных баронов. Большей частью они были похожи между собой, как братья: трёхэтажные, под остроконечными черепичными крышами с каменной облицовкой первого этажа и штукатуреным фасадом выше, расчерченным выкрашенными в тёмный цвет выступающими балками каркаса. Большие окна, расположенные тесными рядами, обрамляли разноцветные ставни, а на широких подоконниках стояли ящики с пышно цветущими растениями. Здесь селились зажиточные купцы, дворяне среднего достатка и королевские чиновники.

Дом барона де Рокруа мало отличался от соседних. Его верхний этаж немного выступал над улицей, подпираемый потемневшими деревянными колоннами, украшенными резьбой, а широкая лестница, пристроенная сбоку, сразу же вела на второй этаж. При этом он выглядел аккуратно и даже нарядно, чему способствовали выбеленные стены и красные балки, перечеркивающие их причудливой сеткой. Возле отполированных дверей, встроенных в полукруглую арку, стоял резной каменный вазон с ухоженным кустом белых роз. В этот час его освещали не только тепло светившиеся в темноте окна, но и большие фонари, висевшие на витых кронштейнах, укреплённых на стенах.

Велев своим оруженосцам и рыцарям ждать на улице, Марк поднялся по лестнице и, взяв висевший на цепочке бронзовый молоточек, постучал им по привинченной сбоку пластине, обрамлённой цветочным узором. Вскоре дверь приоткрылась, и на него вопросительно взглянул пожилой человек в добротном суконном кафтане бордового цвета. По висящей на его поясе связке ключей Марк понял, что это управляющий. Представившись, он сказал, что желает видеть баронессу. Старик с поклоном впустил его внутрь.

Прихожая была небольшая, отделанная дубовыми панелями на стенах, но через боковую дверь виднелся просторный зал нижней гостиной. Жестом пригласив его пройти туда, управляющий поднялся наверх по широкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.

Пройдя в гостиную, Марк осмотрелся. Это был небольшой зал, вполне пригодный для приёма двух десятков гостей. Посредине стоял длинный

Как раз в этот момент она распахнулась, и на пороге появилась невысокая женщина в платье из чёрного муара, отделанного кружевом. На её тёмно-каштановые волосы была наброшена траурная вуаль, закреплённая небольшим гребнем с агатами. Когда она приблизилась и склонилась в поклоне, он увидел, что ей не больше тридцати, и она довольно красива. У неё было узкое лицо с высокими скулами и большие тёмно-серые глаза. Встретив её взгляд, Марк подумал, что она, должно быть, умна и сдержана.

Представившись, он произнёс:

— Простите, ваша светлость, что я нарушил ваше уединение, но мне стало известно, что не так давно скончалась ваша падчерица Ортанс де Рокруа. Мне хотелось бы узнать подробности.

— Зачем же? — немного смутилась она, но поскольку он не спешил ответить на её вопрос, грустно улыбнулась. — Конечно, я полагаю, что у вас есть к этому интерес, коль вы пришли. Присаживайтесь, — она указала ему на стул возле стола и села рядом. — Думаю, что это ваша супруга рассказала вам о постигшей нас утрате. Моя любимая дочь Ортанс скончалась в самый счастливый для всех нас день. Она умерла сразу после церемонии бракосочетания в храме святой Гертруды, чему свидетелями были все гости. Для меня это стало тяжёлым ударом, потому что лишь год назад я потеряла моего супруга и теперь осталась совсем одна.

— Отчего же умерла ваша падчерица? — спросил Марк.

— Думаю, что её нежное сердечко не вынесло этого восторга. Она так любила Антуана и, наконец, после окончания траура по отцу смогла соединить с ним свою судьбу. Полагаю, ожидание казалось ей невыносимым, и когда оно закончилось, она не выдержала своего счастья.

— Она была болезненна?

— Нет, она была вполне здорова. Но в тот день с утра она была так взволнована, что побледнела, у неё дрожали руки. Я приготовила для неё успокоительный отвар.

— Что было в этом отваре?

Женщина взглянула на него несколько настороженно.

— Ничего необычного. Валериана, чабрец, душица, пустырник и донник.

— Откуда эти травы?

— Обычно мы собираем их сами в своём поместье, но в этот раз они были куплены на улице аптекарей в уже готовом сборе. Их прописал нам доктор Писториус, он живёт на нашей улице. Он же порекомендовал аптекаря. А что случилось?

— Продолжайте, — проговорил Марк. — Что произошло дальше?

— Всё было хорошо, но уже когда новобрачные стояли у алтаря в храме, Ортанс вдруг упала. Дыхания не было, я испугалась. Антуан на руках отнёс её в карету, но когда мы приехали домой, она уже умерла.

На лице баронессы появилось напряжение, словно она сдерживает слёзы.

— Кто констатировал смерть?

— Кто? — она растеряно взглянула на него. — Разве это было обязательно? Моя девочка умерла, и это было ясно. Она ещё несколько дней лежала в доме до погребения, а потом мы её похоронили.

— Кто обряжал её и укладывал в гроб?

— Не знаю. Я не могла… Управляющий нашёл каких-то женщин, которые занимались этим. Он же устроил похороны. Я была убита горем, как и Антуан. Мы хотели проводить нашу Ортанс красиво, потому было много цветов и музыка.

— Вы уже были на её могиле после похорон?

— Что? — она как-то рассеянно взглянула на него. — Пока нет. Управляющий заверил меня, что там всё хорошо, памятник уже заказан, но… всё случилось так внезапно. Пока там простая надгробная плита. Я схожу туда после того, как установят статую.

— И дорого она вам обошлась? — деловито осведомился Марк. — Кому вы её заказали?

— Не знаю, это управляющий…

— Давайте спросим у него.

— Но зачем? — воскликнула она. — Я не понимаю!

— Вы сильно потратились сперва на свадьбу, потом на похороны, теперь на надгробие.

— Моя жизнь закончена… — слабо улыбнулась она. — После смерти супруга весь смысл моего существования был в дочери, а теперь… Чего мне жалеть?

— Ну, вид у вас цветущий, и траур вам к лицу, — заметил он.

Она взглянула на него с удивлением, а потом оскорбилась.

— Вам не кажется, что подобные намёки неуместны, ваше сиятельство? Вы явились в дом, где до сих пор оплакивают смерть юной девушки, и считаете возможным насмехаться надо мной?

— Я просто не верю в вашу скорбь, хоть должен признать, вы разыгрываете её весьма убедительно. Я бы даже проникся к вам сочувствием, если б не знал, что это фальшь.

— Да как вы смеете!.. — вскочила она, но он твёрдо скомандовал:

— Сядьте, — и холодно взглянул на опустившуюся обратно на стул баронессу. — Это и было причиной моего визита. Мне известно, что ваша падчерица жива, а в могиле лежала совсем другая женщина.

— О чём вы? — испуганно пробормотала она, прижав руку к груди.

Внимательно глядя на неё, Марк отметил, что она напугана, но не удивлена.

— Вчера некий человек привёз Ортанс де Рокруа в мой дом, — пояснил он. — Моя жена сразу же её узнала. Девушка заявила, что действительно потеряла сознание во время брачной церемонии, но очнулась в какой-то карете, которая увозила её всё дальше от Сен-Марко. Её похитили. Заказчиком похищения являлся тот самый человек, который привёз её сюда. Он пояснил, что заплатил неким разбойникам за то, чтоб вашу падчерицу доставили в его замок. Думаю, что у него были не такие уж плохие намерения, но он отказался и от них. Однако приехав город, он узнал, что она умерла и похоронена.

Баронесса напряжённо слушала его, сжимая кулачки, и её взгляд в смятении метался с одного предмета на другой.

— Я вижу, вы не удивлены, — кивнул он. — Теперь я хотел бы узнать правду.

— Это так, — нехотя подтвердила она. — Ортанс действительно исчезла. Она упала без чувств, её привезли домой, сняли с неё тяжёлый свадебный наряд и уложили в постель. Я думала, что это всего лишь обморок. Служанки пошли за холодной водой и душистым уксусом, а я хотела обсудить с Антуаном, не стоит ли нам отменить пир. Когда я вернулась, Ортанс в спальне не было. Никто не мог сказать,

— Зачем?

— Я думала, что у неё есть возлюбленный. Что она хотела выйти за Антуана, но в последний момент передумала и сбежала с другим мужчиной. Это был бы такой скандал! Я готова была принять её выбор, но наша репутация… К тому же барон де Кларен весьма богат и влиятелен. Он решительный человек. Если б он узнал, то не оставил бы это просто так. Потому я не нашла ничего лучшего, как объявить, что Ортанс умерла. Я не думала, что она вернётся.

— Почему? А если б сбежав, она поссорилась со своим возлюбленным? А если б он её бросил? С чего вы решили, что она не явится назад?

— Я не знаю! — воскликнула баронесса и на её глазах появились слёзы. — В тот момент я не думала об этом! Я была расстроена и сделала то, что первым пришло мне в голову. Я должна была спасти репутацию нашей семьи, а потом… Дело было сделано. Все наши знакомые уже знали о том, что она умерла. У меня не было пути назад. Я решила устроить похороны. И понятия не имела, что делать, если она вернётся.

— И где вы взяли труп, который положили в гроб?

— Я не знаю. Я была расстроена и напугана и поручила это управляющему.

— Слуги что-нибудь знали?

— Нет. Управляющий привёз гроб и нашёл женщин, которые обрядили тело в свадебное платье. Лицо закрыли вуалью, чтоб никто не заметил подмены.

— И вы не знали, откуда эта мёртвая женщина и почему она умерла?

— Какое мне до этого дело? — она устало пожала плечами. — Эта женщина уже умерла. Наверно, её забрали из какой-то мертвецкой. Она удостоилась красивых похорон на кладбище для достойных людей.

— Потому вы и не повезли её в имение?

— Не могла же я положить эту бродяжку в фамильный склеп, — проворчала она.

— Позовите управляющего, — велел он.

Она кивнула и, встав, пошла к внутренней двери. Вскоре она вернулась со стариком.

— Моё имя Клод Мерлен, я служу управляющим в доме баронессы де Рокруа, — поклонился он.

— Расскажи мне о фальшивых похоронах твоей молодой хозяйки, — произнёс он и заметил, что управляющий ничуть не встревожился и даже не бросил взгляд в сторону баронессы.

— Извольте, — поклонился он. — Её светлость объявила гостям о смерти барышни Ортанс и велела мне сделать всё, чтоб правда о её бегстве ни в коем случае не стала известна в городе. Я заказал красивый гроб по приблизительным размерам, нашёл подходящий труп…

— Вот об этом подробнее! — перебил Марк. — Где ты его взял?

— Я пошёл в трактир «Под колесом», тот, что на месте старой северной стены. Я слышал, что там бывают люди, которые могут оказать любую услугу. Мне посоветовали обратиться к двум бродягам, сидевшим в углу. Там не принято спрашивать имён. Я подсел к ним и обо всём договорился.

— О чём именно?

— Я сказал, что мне срочно нужно тело молодой девушки с длинными золотистыми волосами, примерно описал им её рост и сложение. Дал им десять серебряных марок и обещал заплатить столько же, когда они привезут тело. Они сказали, что обойдут все мертвецкие и отыщут то, что мне нужно. Ночью они привезли тело, завёрнутое в саван, я отдал им деньги.

— Помнишь, как они выглядели?

— Один низкий, лысоватый, второй длинный, худой с усами.

— Кто обряжал тело?

— Когда я поехал, чтоб договориться о месте для могилы, спросил у нищего возле храма, нет ли у него знакомых женщин, которые могут подготовить тело для похорон. Он обещал прислать к нам двух. Они явились уже под вечер следующего дня. Назвались Анна и Клемента. Они всё сделали, и я заплатил им по три марки серебром. После отправил лакея заказать цветы для украшения гроба и пошёл к менестрелю Каледору в «Белый мак», чтоб пригласить его петь на похоронах.

Управляющий замолчал, выжидательно глядя на него.

— У тебя на всё есть ответ… — проворчал Марк, поднявшись. — Ваша светлость, вы и ваш управляющий поедете со мной в Серую башню. Велите закладывать карету. Слугам запрещено покидать дом.

— Но в чём дело? — воскликнула баронесса. — Я понимаю, что поступила необдуманно и дурно, но это не преступление! На каком основании вы меня арестовываете?

— Это пока не арест, — возразил Марк. — Я хочу допросить вас официально и занести ваши показания в протокол.

— Протокол? Разве ведётся какое-то расследование? Если похититель привёз Ортанс обратно, то его имя вам известно. Что расследовать? Или думаете, я причастна к этому?

— Пока не знаю, — честно ответил он. — Но я расследую не похищение, а убийство. Женщина, найденная в могиле вашей падчерицы, была предварительно похищена и убита.

— Но я… Мы не имеем к этому никакого отношения! — возопила она.

— Может быть, но это вы похоронили её в чужой могиле. Хватит препираться. Сядьте. Мерлен, вызови кого-нибудь из слуг, чтоб я мог отправить его в конюшню за каретой. И пусть передадут строгий приказ остальным: не покидать дом!

Он велел своим рыцарям занять посты у обеих выходов и никого не выпускать, пока не прибудут сыщики. После этого вместе с баронессой и управляющим сел в поданную карету, которая неспешно покатилась по тёмным, едва освещённым фонарями улицам. Оруженосцы сперва шли рядом, а потом запрыгнули на запятки и уселись там на низкую скамеечку.

Приехав в Серую башню, Марк велел отвести управляющего в подвал, потом распорядился направить в дом де Рокруа двух сыщиков, которые должны были опросить слуг. После этого он препроводил баронессу в камеру для допросов. Вскоре туда явился клерк и, разложив свои бумаги, приготовился записывать.

Марк снова подробно расспросил баронессу о происшедшем в день свадьбы Ортанс, и о похоронах.

— Скажите, мадам, — произнёс он после того, как она закончила свой рассказ, — как случилось, что барон де Кларен не узнал о том, что его невесту подменили другим телом? Он не хотел увидеть её лицо в последний раз?

— Он был очень расстроен, и мне удалось убедить его в том, что ему лучше запомнить её живой. Это было нелегко, но

— Где он живет? У него есть дом в городе?

— Нет, он жил у нас. Я сочла недопустимым, чтоб жених моей дочери жил в гостинице, ведь в доме есть гостевая комната. Но сейчас его там нет.

— Где он?

— В имении.

— В своём?

— Нет, в нашем… Он полагает, что если Ортанс умерла, а церемония произошла до её смерти, он является её супругом и наследником.

— Правда? — удивился Марк. — И вы не спорили?

— Зачем? Я в любом случае не могу претендовать на это имение.

Он недоверчиво покачал головой.

— Ладно, пусть будет так. Вам знакома некая молодая дама, красивая, белокурая, называющая себя Мод де Верен?

— Нет, я не знаю такой, — немного подумав, ответила баронесса, и он вынужден был признать, что на сей раз её ответ был искренним. — У вас есть ещё ко мне вопросы?

— Пока нет. Вы можете вернуться домой. Вот только, — произнёс он, когда она решительно направилась к двери, — вы действительно так привязаны к своей падчерице, как говорите?

— Конечно! А у вас есть основания в этом сомневаться?

— Вы знаете, что она жива и вернулась в город, но не задали мне ни одного вопроса о ней. Здорова ли она, что с ней случилось, как она это перенесла. Всё-таки её похитили из вашего дома какие-то злодеи, увезли к незнакомцу в далёкий замок. И вас это совсем не волнует?

— Конечно, волнует, — смутилась она. — Просто все эти ваши вопросы… Я расстроилась и испугалась, особенно когда вы сказали о том, что ту бродяжку убили. Я надеюсь расспросить обо всём саму Ортанс, когда она вернётся домой.

— Она вернётся домой сегодня вместе с вами. Прямо сейчас поезжайте к моему дому, вам его покажет любой стражник или торговец на Королевской площади, и заберите оттуда девушку. Как вы будете выпутываться из сложившейся ситуации — не моё дело, но учтите, я буду внимательно следить за этим и не допущу ни малейшего ущемления прав мадемуазель де Рокруа. Идите, вас проводят.

Она резко повернулась к двери, и Марк уловил в этом движении некоторое раздражение. Однако его не интересовали её переживания. Он приказал вызвать на допрос управляющего.

Старик снова повторил то, что говорил раньше, и подробно описал как бродяг, привезших труп, так и двух женщин, которых якобы прислал к ним нищий, чтоб обрядить её. Расспрашивая его о деталях случившегося, Марк замечал нестыковки в его показаниях и тут же обращал на них его внимание. В конце концов, управляющий начал путаться, и Марк лишь утвердился в своих подозрениях, что он лжёт. Потому он отправил его в камеру, объявив об аресте.

Он уже поднялся в свой кабинет, когда к нему явились сыщики, допрашивавшие прислугу в доме.

— Почти все они верят, что молодая госпожа умерла, — сообщил Демаре, присевший на стул возле стола. — И скорбят о ней. Говорят, что она была добрая и милая. Только камеристка баронессы Грета Либе выглядела неискренней и, когда я сказал ей, что мадемуазель Ортанс жива и вернулась в город, призналась, что обо всём догадывалась, но преданность баронессе заставляла её молчать. Она подтвердила, что девушка пропала, а ночью привезли другое тело. В дом приходили две женщины, которые и уложили его в гроб, сделав так, чтоб она была похожа на Ортанс. Лакей и горничная тоже запомнили этих женщин и дали их подробное описание, — он протянул Марку листок. Тот пробежал глазами по строчкам и кивнул. В целом приметы соответствовали тем, что дал управляющий. Значит, эти женщины действительно существовали.

— Камеристка тоже полагала, что Ортанс сбежала с любовником, — сообщил Матье, стоявший рядом. — Большинство слуг либо присматривали за столичным домом, либо были наняты недавно, когда баронесса и барышня приехали в город. Но камеристка была с ними в поместье. Она говорила, что Ортанс часто была грустна и в одиночестве гуляла по парку, запиралась в своей комнате и читала всякие жалостливые романы о несчастной любви. Она тогда не придала этому значения, но потом вспомнила и решила, что у неё был тайный возлюбленный, и она могла сбежать с ним. При этом барон де Кларен — молодой, красивый кавалер тоже, безусловно, ей нравился. Она с удовольствием принимала от него ухаживания, а он и вовсе был от неё без ума. Их пара выглядела вполне гармоничной. Вообще, эта Грета показалась мне девицей экзальтированной и романтичной, она сочинила себе целую историю о любовном треугольнике, поверила в него и с удовольствием пересказала мне. Никаких оснований под её выдумками нет, но она с готовностью согласилась поддержать ложь своей госпожи. Кстати, в подтверждение версии о побеге, она сообщила, что в тот день, когда пропала Ортанс, исчезла и её горничная Нинет Форжен.

— Как ты сказал? — насторожился Марк. — Пропала горничная?

— Да. Камеристка решила, что она сбежала с барышней, а хозяйка объявила, что уволила её за ненадобностью. Вот только она ни с кем не простилась и, как она уходила, никто не видел.

— Ты узнал её приметы?

— Да, она была довольно хорошенькая, семнадцати лет. Светло-рыжие кудряшки, большие голубые глаза, вздёрнутый носик. Невысокого роста, худенькая. Да, ещё на правой щеке возле глаза родинка.

— То есть, у нас ещё одна пропавшая девица, — огорчённо пробормотал Марк. — Передай приметы сыщикам и осведомителям.

— Сделаю! — с готовностью кивнул Матье.

— Теперь слушайте, — произнёс Марк. — Хоть я и уверен, что управляющий лжёт, проверить его показания придётся. Нужно обойти все мертвецкие и проверить записи о неопознанных трупах. Ищите, не было ли где тела Марты Рихман, которое могли забрать два бродяги. Из-за красивых волос она была приметной, так что её должны были запомнить. Опросите нищих у храма святой Гертруды, не говорил ли с ними кто-то о том, что нужны женщины для подготовки тела к похоронам, и не знают ли они таких. Имена Анна и Клемента. Их описание вам известно.

— А что насчёт тех бродяг? Может, и их поискать? — с энтузиазмом предложил Матье.

— Вам и без того хватит беготни. Мерлен сказал, что нашёл их в таверне «Под колесом». Я сам туда схожу

Сыщики удалились, а Марк услышал вежливое покашливание возле камина и, обернувшись, увидел горящие возбуждением глаза Эдама.

— Что думаешь? — спросил он.

— Собираетесь сходить в таверну? — воскликнул тот с воодушевлением.

— Тебе б только по притонам шляться, — немного разочаровано заметил Марк.

— Не надо сейчас туда идти! — заявил Шарль. — Гляньте в окно! Какая темень! Дело к ночи. Вы ещё не обедали даже, а уже ужинать пора! Следующее утро будет светлым, вот и пойдём! В таверне посетителей будет немного. Папаша Рикар с удовольствием посидит с вами за чашей вина и всё расскажет.

— Разумно, — кивнул Марк. — К тому же мне нужно уложить всё в голове. Слишком много мы узнали за последнее время. Как думаете, куда делась горничная? Когда Ортанс очнулась в карете, там был только один из похитителей.

— Может, её тоже похитили? — предположил Эдам. — Если она такая хорошенькая, то её могли продать в бордель или ещё куда-нибудь.

— Возможно, — Марк вздохнул и поднялся. — Ладно, хватит на сегодня. Пойдём домой.

Новая версия

Когда привратник с некоторым опозданием открыл дверь, Марк услышал крики, смех и лай собаки. Увидев же, что происходит в нижнем зале, он и вовсе оторопел от неожиданности. Там шла весёлая игра. Джин Хо, Валентин и несколько его рыцарей, сбросивших куртки и камзолы в кучу на полу, перебрасывали друг другу большой яркий мяч, а между ними с радостным лаем носился белый волкодав Труфо и подпрыгивал, норовя его поймать. Ему это не удавалось, но порой он умудрялся подскочить достаточно высоко и ударить по мячу носом, отчего тот менял своё направление и игроку приходилось делать едва не кульбит, чтоб отбить его. Если ему это удавалось, Джин Хо под радостные крики зрителей, в число которых входили остальные рыцари и слуги, засчитывал очко на счёт счастливого пса, если же мяч улетал в тень галереи, и за ним приходилось бежать, очки, доставшиеся собаке, удваивались.

Однако когда Марк вошёл и был замечен, игра закончилась, потому что пёс радостно устремился к нему и попытался взгромоздить лапы на его плечи, чтоб вылизать лицо. При этом он продолжал подпрыгивать и басовито повизгивать от радости. Марк увернулся и скинул его лапы, но Труфо продолжал прыгать вокруг него, дополнив повизгивание громким лаем.

— Игра окончена! — объявил лис к глубокому разочарованию присутствующих. — Труфо объявляется абсолютным победителем, завоевавшим пятнадцать очков, за что заслужил награду, которую определит его хозяин, — лис вопросительно взглянул на раскрасневшегося Валентина.

Мальчик пригладил взлохмаченные золотисто-рыжие волосы и сообщил:

— Труфо любит грызть оленьи кости, но матушка не разрешает давать их ему, потому что он таскает эти кости по всему дому!

И он посмотрел наверх, где у перил галереи стояла улыбающаяся Мадлен в голубом платье.

— В порядке исключения, красавица! — крикнул ей лис.

— В порядке исключения разрешаю! — ответила она, смеясь.

Валентин свистнул и побежал на кухню. Труфо, тут же забыв о Марке, умчался вслед за ним. Рыцари, участвовавшие в игре, немного смущённо посматривали на своего сеньора, разбирая из кучи камзолы.

— И что это было? — спросил Марк, снимая с плеч плащ.

— Игра в «собачку», — пояснил Джин Хо. — Всем понравилось. Теперь они могут играть и без меня. Кстати, это полезно! Развивает подвижность, реакцию и снимает стресс.

— Я учту, — кивнул Марк.

— Ты припозднился, — заметил лис и направился к арке под лестницей. — Стол к ужину накрыт. Мадлен уже поела. К ней забегала сестра и принесла какие-то крохотные пирожные с кремом. Они чирикали в будуаре и ели пирожные. Мне так этих кремовых крошек размером с перепелиное яйцо даже на один десерт было бы мало, так что для нас с тобой приготовлен нормальный ужин. Я проследил!

— Это хорошо, потому что я не обедал.

— Я так и думал! Ты был занят и кого-то даже арестовал.

Они тем временем вошли в нижнюю гостиную, где на покрытом белоснежной скатертью столе были расставлены блюда и миски, заполненные едой.

— Откуда ты знаешь об аресте? — не удивившись, спросил Марк.

— Тебя видели. Одна наблюдательная лисявка, которая дежурила возле мясной лавки в ожидании обрезков, увидела, как ты прошёл мимо, и из любопытства решила за тобой проследить. Она видела, как ты садился в карету с какой-то тёткой и стариком, те были расстроены, а ты слишком деловит, чтоб это можно было счесть приватным визитом. К тому же вы поехали прямо к Серой башне. Потом она страшно гордая собой примчалась ко мне с докладом. Потому я и понял, что у тебя какое-то новое расследование. Мне стало интересно, и я пришёл сюда. Расспросил Мадлен, и она рассказала мне странную историю с похищением девицы, которую уже успели похоронить. Девицу я не застал, она уехала домой. Я решил остаться и подождать тебя. Велел приготовить для нас ужин, но тебя всё не было. Валентин играл в холле с Труфо, и я подумал, что можно поиграть с ним в «собачку». А потом уже к нам присоединились твои рыцари. В сущности, они совсем дети. У нас в этом возрасте ещё учатся на первых курсах институтов.

Марк слушал его болтовню вполуха. Он устремился к столу и сел, окинув стол нетерпеливым взглядом.

— Ты расскажешь мне обо всём этом? — спросил лис, сев рядом. — На сей раз мне интересно, и я склонен поучаствовать в деле. Совершенно безвозмездно.

— Расскажу, — кивнул Марк, наливая в кубки вино. — Тем более что мне нужно взглянуть на ситуацию со стороны, да и свежий взгляд будет не лишним.

Пока они ужинали, Марк рассказал другу всё, что удалось узнать на этот момент.

— Вот как… — озадаченно пробормотал лис. — Выходит, вы нашли одну из тех девушек, и она убита, а её смерть как-то связана с похищением подружки Мадлен твоим другом.

— Да, узел завязывается странный, — кивнул Марк. — Конечно, существует некоторая вероятность, что Марту Рихман убили на улице грабители или зарезал какой-нибудь негодяй, а потом её тело отвезли в мертвецкую, откуда его забрали те два бродяги, которых нанял управляющий Мерлен. Но мне это кажется сомнительным.

— Мне тоже. Они получили заказ найти тело

— И я об этом подумал, — кивнул Марк. — Завтра я собираюсь сходить в таверну «Под колесом» и поговорить с папашей Рикаром. Он должен знать тех двоих и заметить, как они сговариваются с управляющим. Если нам удастся их найти, то они скажут, что именно велел им сделать Мерлен и знал ли он о том, что намечается убийство.

— Ты думаешь, он мог заказать свежий труп для убедительности? Может быть и так. А что с другими пропавшими девицами?

Марк тревожно взглянул на него.

— Ты полагаешь, что и их исчезновение связано с этим делом? Но зачем им так просто убивать девушек?

— Марк, ты уже обо всём догадываешься, но тебе страшно это признать! — воскликнул лис, взмахнув куриной ножкой. — Взгляни правде в глаза! У тебя есть раскрытый цикл одного преступления, и хоть преступники, за исключением твоего одноглазого приятеля, пока не найдены, их мотивы и действия ясны. Граф заказал похищение девицы некой шайке. Посредница с белокурыми волосами могла сговориться не только с ним, но и с родственниками девушки. Мачеха в день свадьбы опоила падчерицу, та теряет сознание, её передают похитителям и заменяют трупом похожей девицы. Торжественные похороны и всё шито-крыто. Заказчик получает девицу, бандиты — деньги, а мачеха избавляется от единственной наследницы своего мужа.

— Не сходится, — покачал головой Марк. — Она не получит её наследство.

— Ты серьёзно? — Джин Хо недоверчиво взглянул на него. — Ясно же, что она сговорилась с женихом! Иначе с чего бы он, едва похоронив обожаемую невесту, тут же поскакал осматривать новые владения?

— То есть ты полагаешь, что де Кларен был в сговоре с баронессой? Я думал об этом. Мне показалось странным, что он не пожелал взглянуть на нежно любимую им девушку после её смерти. И если он жил в доме, то вся эта возня с трупом не могла пройти мимо него.

— Что ты вообще о нём знаешь?

— Пока ничего.

— Ладно, я сам выясню, что можно. Но с моей трактовкой событий ты согласен. Всё выглядит именно так, как я сказал?

— Да, — подтвердил Марк.

— И ты признаёшь, что вся эта комбинация прошла без сучка без задоринки, как по маслу? А не потому ли, что они проворачивали всё это уже не раз?

— Погоди, ты полагаешь, что они уже похищали девиц из зажиточных и благородных семейств, подменяли их убитыми уличными девушками схожей внешности, а сами продавали их заказчикам?

— Почему нет? Торговля людьми у вас вне закона, но этот бизнес существует. Чаще всего продают женщин и детей. Молодых девушек, как правило, продают в бордели и всяким там извращенцам и сластолюбцам. Но таким быстро надоедают девицы, которых можно купить по дешёвке или умыкнуть с крестьянского двора! Куда интереснее благородные барышни! Они более красивые и утончённые, у них нежная кожа и изящные руки, от них хорошо пахнет, потому что они чистоплотны. К тому же их обучают хорошим манерам и разным искусствам вроде игры на лютне, стихосложения и изысканных танцев. И естественно сам факт обладания такой девушкой потешит самолюбие любого провинциала, особенно если она из столицы!

— Я рассматривал и такую возможность, — нехотя признался Марк. — Но в этом случае пришлось бы договариваться с их семьями. Как это возможно?

— Ну, с баронессой де Рокруа договорились же! Обстоятельства могут быть разные. Кому-то эта девушка мешает, кто-то находится в отчаянном положении и жертвует одной ради всех, а кто-то просто жаден до денег! Или скажешь, что в благородных семействах нет места низменным чувствам и крайней нужде?

— Там всему есть место, — проворчал Марк. — Ладно, если ты пришёл к тому же, о чём думал и я, то стоит заняться проверкой и этой версии.

— Значит, ты всё-таки об этом думал? — заинтересовался Джин Хо.

— Именно это пришло мне в голову, когда я узнал об исчезновении хорошенькой горничной Ортанс. Но это показалось мне слишком… — он сделал неопределённый жест.

— Да, звучит ужасно, когда люди продают своих родственниц неизвестно кому, но жизнь вообще жестокая штука, — философски заметил лис. — Ты думаешь, горничную тоже продали? Возможно.

— Я поищу её в городских борделях. Вряд ли её вывезли за стены, это небезопасно. Скорее, продали здесь, а публичный дом — самое подходящее место для такой сделки. И выясню, не умирали ли какие-нибудь благородные девицы в те дни, когда пропали подруги Виолетты.

— Вот и ладно, — улыбнулся лис. — Ты уже знаешь, что делать, и планы на ближайшее время у нас есть! А теперь давай поговорим о чём-нибудь приятном. Что ты думаешь об игре в «собачку»?

Марк проснулся рано, когда лучи света уже проникали в щели между плотными портьерами, но ещё не были яркими. С улицы доносилось шарканье метлы по брусчатке, мимо со стуком проехала какая-то тележка, а потом раздался мерный топот и в тишину врезался хриплый голос капрала городской стражи, который торопил чуть отставшего подчинённого.

Дверь тихонько скрипнула, и в спальню неслышно вошёл Модестайн. Он направился к окну, но замер, увидев, что хозяин уже проснулся. Марк жестом велел ему идти в гардеробную, и сам осторожно, чтоб не разбудить мирно спящую супругу, выбрался из постели.

Когда он спустился в гостиную, Джин Хо уже был там. Он не надел камзол, вязки его белоснежной, отделанной кружевом сорочки были не завязаны, а рыжая шевелюра едва не стояла дыбом. Он был не в духе, как всегда до завтрака, и сразу же начал жаловаться, что ужасно спал, и в этом доме его ни капельки не любят, потому что не предоставили ему спальню с удобной кроватью. Он прекрасно знал, что любая из многочисленных гостевых спален была в его распоряжении, но кровать ему совершенно ни к чему, потому что он предпочитал спать на мягкой шкуре возле камина в маленькой гостиной, свернувшись в белое пушистое кольцо и спрятав нос в свой пышный хвост. Просто ему хотелось поныть, и Марк уже давно не обращал внимания на его утренние жалобы.

Завтрак, однако, поднял лису настроение, и он заявил, что готов на любые подвиги.

— У меня нет меча, — закапризничал лис, а потом, окинув взглядом небогатый наряд друга, добавил: — И я не хочу надевать суконную куртку, как какой-то нищеброд! Я надел в этот раз свой новый камзол, а ты даже не похвалил его покрой и цвет, и теперь ещё хочешь, чтоб я его и вовсе снял? Ты мне завидуешь?

— Конечно, — подтвердил Марк. — Ты можешь идти в своём бархате, вооружённый веером, если тебе так нравится. Моего меча вполне хватит, чтоб отпугнуть местных грубиянов. А если нет, то постарайся оставить их в живых, когда будешь учить хорошим манерам.

— Там так интересно? — обрадовался лис.

Однако, к его разочарованию, к ним присоединились оруженосцы и одетые в военные куртки рыцари, и конечно, никому и в голову не пришло бы напасть на такую компанию хорошо вооружённых молодых мужчин.

Возле входа в таверну в этот час было тихо и пустынно, даже сидевшая там обычно старуха ушла спать. Марк решил не оставлять своих людей на улице и, поманив их за собой, открыл громко скрипнувшую тяжёлую дверь. По стёртым каменным ступеням он первым спустился в низкий сводчатый зал. Ещё остававшиеся за своими столами завсегдатаи, услышав топот армейских сапог, в тревоге привстали, а папаша Рикар, воинственно подбоченившись, занял позицию в центре. Он был высок и крепок, в его чёрных кудрях было уже немало седины, в одном ухе поблёскивала золотая серьга-кольцо, а второго не было вовсе. Вид у него был суровый, однако, увидев гостя, он тут же расслабился, успокаивающе махнул рукой своим гостям и расплылся в благодушной улыбке.

Он проводил Марка и Джин Хо за стол возле одного из двух каминов, расположенных в разных концах зала. Там не было других посетителей и можно было говорить, не понижая голос и не опасаясь, что их разговор подслушают.

— Что привело вас к нам в такую рань? — спросил Рикар, дав знак слуге, стоявшему неподалёку. Тот удалился, а старик снова обернулся к Марку. — Я всегда рад видеть вас, господин барон, но, полагаю, что нынче вы явились по делу.

— Это так, — кивнул тот и обернулся, чтоб посмотреть на своих оруженосцев и рыцарей. Те разместились за столом в отдалении и заказали кувшин имбирного эля. — Упоминание о вашем заведении всплыло при расследовании одного неприятного дела, и я хотел бы проверить показания лица, которому не слишком доверяю.

Папаша Рикар ничего не ответил, и Марк поспешил его успокоить:

— Я вовсе не собираюсь вторгаться в твою посредническую деятельность и не требую доносить на постоянных посетителей. Просто некий Мерлен, который служит управляющим в доме баронессы де Рокруа, заявил, что искал здесь кого-то, кто добудет ему свежий труп девицы с длинными золотистыми локонами.

— Неужели? — искренне удивился Рикар. — Со мной он точно о таком не говорил. Да и вообще, такая просьба выглядит так странно, что до меня дошли бы хотя бы слухи об этом. Мало того, что ему нужен был труп, так ещё и свежий, и девицы с определёнными приметами. Сами знаете, я не лезу в дела других людей и не задаю лишних вопросов, но это не значит, что я не обращаю внимания на их слова и поступки. А тут управляющий какой-то баронессы… Хотя погодите, сейчас придёт Марсель, может, он что-то знает. Мальчишка любопытен и у него хороший слух.

— Спросим у него, — согласился Марк. — А теперь скажи мне, папаша, нет ли у вас на примете кого-то, кто занимается похищением и продажей девиц?

— Да как вам сказать, ваша светлость, — немного подумав, уклончиво ответил Рикар. — Бывает, что такие появляются в городе, но теперь, когда к полиции магистрата присоединилась служба прево, их быстро отлавливают и отправляют на каторгу. Сводни есть, это да. Но они, в основном, соблазняют девиц лёгкими деньгами и подарками, и те сами попадают в их сети, но можно ли это назвать похищением?

— Я говорю о настоящих похищениях, когда девиц, возможно, из состоятельных семей силой увозят из города и продают богатым землевладельцам.

— Как это возможно? Ну, одну, две… Но потом ведь поднимется такой шум! Легко сказать, пропала барышня благородного происхождения!

— Дело в том, что я пока распутал лишь один такой клубок и выяснил: чтоб избежать огласки, тот управляющий раздобыл тело похожей женщины и её похоронили под видом похищенной. Сейчас нам известно, что при схожих обстоятельствах пропали ещё три уличных девицы, но пока мы их не нашли. Управляющий утверждает, что здесь нанял двух бродяг, которые привезли ему подходящий труп.

— Это не наши, ваша светлость, — уверенно заявил Рикар. — Я бы знал. По нашим крысиным норам слухи расползаются так же быстро, как и в чистом городе. Если б здесь образовалась такая шайка, я бы первым узнал о ней. Не уверен, что выдал бы вам своих, но коль это чужие, то могу честно об этом сказать. И коли что узнаю, подскажу.

Марк удовлетворённо кивнул и обернулся, услышав радостный вопль. К нему мчался красивый высокий мальчик в куртке из синей замши, с охотничьим ножом в расшитых ножнах на поясе. Его длинные кудрявые волосы всё так же были завязаны в хвост на затылке красной лентой.

— Он растёт на глазах, — усмехнулся Марк, покосившись на Рикара. — Скоро будет выше меня.

— Скорей бы, — проворчал старик. — Я бы уже не так беспокоился, когда он где-то шляется по ночам.

— Ваша светлость! — воскликнул Марсель, садясь напротив, и выставил на стол драгоценный кубок. Однако заметив, как заинтересованно взглянул на это сокровище лис, нахмурился и решительно придвинул кубок ближе к Марку. — Я так рад, что вы зашли!

— Я по делу, мой мальчик, — сообщил Марк и снова повторил вопрос, который раньше задавал Рикару.

— Не было такого! — уверенно заявил Марсель. — Я бы знал. Это так странно, что слухи тут же разнеслись бы по таверне. А что за старик вам об этом сказал?

— Некий Мерлен, управляющий баронессы де Рокруа.

— Не слышал

— Наверняка он бывал здесь, иначе не стал бы упоминать ваше заведение.

— А как он выглядит? — спросил мальчик и, после того, как Марк описал управляющего, с усмешкой кивнул: — Этого мы знаем! Пройдоха, который называет себя то Пуссеном, то Поккеном. Похоже, сам не помнит, как называл себя раньше.

— Он бывал здесь, — уточнил Рикар. — Играл в кости и в карты, проигрывался, его били. Потом приносил какие-то безделушки в уплату долга. Однажды приволок даже позолоченный канделябр. Его не приняли и отправили беднягу к старьёвщику. Только последнее время он тут не появлялся, — старик вопросительно взглянул на слугу, который выставлял с подноса кубки и кувшин с вином.

— Я не видел его больше месяца, — подтвердил слуга. — С тех пор, как он проигрался шулерам из Нанта.

— Да, тогда, вроде, последний раз был.

— Значит, он солгал про двух бродяг, которые будто бы взялись отыскать ему подходящий труп в мертвецкой? — озабоченно проговорил Марк.

— Конечно! — кивнул Марсель.

— Я вот о чём подумал, ваша светлость, — задумчиво произнёс Рикар. — Вы сказали, что пропали ещё три девицы, тела которых могли использовать эти похитители, чтоб замести следы. Мертвецких в городе немало, и всё же нет никакой уверенности, что именно в этот день в одной из них найдётся подходящий труп, да ещё такой, который не будет востребован роднёй. Среди живых, выставляющих себя на каждом углу девиц выбрать похожую гораздо легче. А коли у них там всё продумано, так и убивают они, скорее всего, сами. Потому и исполнителей искать здесь им ни к чему.

— Думаю, ты прав, папаша, — вздохнул Марк. — Я зашёл лишь убедиться, что этот пройдоха мне солгал, да на вас с Марселем посмотреть.

— И рассказать нам эту грустную историю, — усмехнулся Рикар, — чтоб мы, если что узнаем, шепнули вам.

— Не без этого, — рассмеялся Марк, взяв свой драгоценный, наполненный вином кубок.

— Странно, что мы до сих пор об этом ничего не слышали, — обеспокоенно заметил Марсель, взглянув на своего приёмного отца. — Мимо нас никакие слухи не пролетают. А тут похищения, убийства…

— Значит, они не просто приезжие, но и очень осторожны, потому с местными не связываются, — пояснил старик. — Такое случается, если в город прибывает шайка либо ради одного дела, либо для того, чтоб заниматься чем-то, в чём не будет иметь конкуренции среди местных. У них, должно быть, закрытое сообщество, людей хватает, роли распределены, действуют чётко по плану и в чужой помощи не нуждаются. Такие не задерживаются надолго, а провернув несколько дел, уезжают, оставив здесь соглядатая, который наблюдает, что происходит. И когда шум вокруг их делишек поутихнет, либо станет понятно, что его и вовсе не было, могут наведаться снова.

— Я не хочу выпускать их из города, — взглянув ему в глаза, заявил Марк. — Они чужаки. За информацию я плачу.

— Хотите выпустить ловцов? — деловито уточнил Рикар. — Это будет стоить недёшево!

— Я в таком деле торговаться не буду.

— Я передам, кому надо, — заверил его старик. — Какие ещё подсказки вы можете дать?

Марк задумчиво взглянул на него, размышляя, насколько оправданным будет раскрыть подробности этого дела посторонним. Однако потом решился и рассказал о том немногом, что ему удалось выяснить: приметы двух похитителей, которые дали ему Ортанс и де Нера, о двух женщинах, нанятых для подготовки тела к погребению, а также упомянул о чёрной карете, в которую будто бы села одна из пропавших девиц. Рикар и Марсель слушали его внимательно, и Марк был уверен, что старик передаст нужные сведения охотникам за преступниками, которые сами были выходцами из этой среды, а Марсель уже сегодня оповестит об этом армию беспризорников, шныряющих повсюду. Они смотрят, слушают и запоминают, и при этом не вызывают ни у кого подозрений.

Они ещё на какое-то время задержались в таверне. А потом, когда вино в кувшине закончилось, Марк попрощался с хозяином и направился к выходу. Марсель вышел проводить их и ненадолго задержался у дверей.

— Папаша не любит чужаков, — сообщил он напоследок, — и такие дела ему не по нутру, так что, если они где-то оступятся, наши парни их найдут.

Когда они шли обратно в сторону Королевской площади, Марк обдумывал состоявшийся разговор. Он с самого начала не поверил управляющему Мерлену и отправился в таверну лишь для того, чтоб подтвердить свои сомнения. Однако этот разговор встревожил его ещё больше.

— Что ты молчишь? — не выдержал лис, который давно уже с любопытством заглядывал ему в лицо. — Я не встревал в ваш разговор, но слушал внимательно. Значит ли это, что теперь местные бандиты будут искать преступников по твоему заказу там, куда ты сам сунуться не можешь? Это же здорово! Теперь на них открыли охоту мои лисы, твои сыщики и осведомители, и разбойники, которые знают в этих трущобах все закоулки! Их обязательно поймают!

— Я в этом не уверен, — возразил Марк. — Во-первых, само существование такой шайки пока является лишь нашим предположением. Во-вторых, если она существует, то, они действуют настолько слаженно и осторожно, что уже успели провернуть здесь несколько похищений и убийств, а мы об этом ничего не узнали бы, если б Виолетта не осмелилась потревожить меня своими опасениями, да граф де Нера не раскаялся в своём поступке. В-третьих, они могут сейчас просто залечь на дно или спокойно заниматься подготовкой нового похищения, и, поскольку они никак себя не проявляют, найти их будет очень сложно. И, в-четвёртых, они могли уже просто уехать из города…

— А вот это вряд ли! — воскликнул лис. — Подумай сам! Они в столице, большом, запутанном городе, где полно бедных и богатых семей с красивыми дочерьми и племянницами, которых можно очень выгодно продать! Они уже должны были войти во вкус. Зачем им бежать? О них до сих пор никто ничего не знает. Их не ищут. Так почему бы не рискнуть ещё раз, а потом ещё… Полторы тысячи серебряных марок — это очень большая сумма. А в некоторых случаях, им могут приплачивать и семьи, которым нужно избавиться от нежелательной родственницы или наследницы, стоящей на пути к богатству.

— Не лишено смысла, — немного подумав, согласился Марк.

Простившись с лисом у ворот Серой башни, он

— В городе не ведётся единый реестр умерших, а девушки, даже из благородных семейств, и вовсе никого не интересуют, пока не выйдут замуж, потому тебе придётся обойти все храмы и обители, которые совершают погребальные обряды. Узнай имена девиц, умерших в интересующий нас период, их возраст и происхождение. Потом расспроси торговцев на улице, где они жили, выясни, как они выглядели. Если найдёшь с приметами, сходными с теми, что записала Виолетта, разузнай больше об их семьях. Может, у них были какие-нибудь споры из-за наследства, большие долги или вражда. Всё, что говорило бы о том, что кто-то хотел от них избавиться или мог за их счёт обогатиться. В дома к ним пока не заходи, да и расспросы веди так, чтоб это никого не насторожило.

— Я всё понял, ваша светлость, — заверил его Гаспар и протопал к дверям.

Марк снова открыл было папку с протоколами, лежащую перед ним, но дверь снова отворилась, и на пороге возник клерк, который объявил, что его желает видеть граф Раймунд. Марк уже догадывался, о чём пойдёт речь, и потому встал из-за стола с крайней неохотой, а поднимаясь по лестнице туда, где находился кабинет главы тайной полиции, обдумывал аргументы, которые сможет выдвинуть в своё оправдание.

Он не ошибся, едва войдя в просторный, мрачный и аскетично обставленный кабинет, он бросил взгляд на графа и заметил его недовольство. Не подав вида, что его это обеспокоило, Марк прошёл к креслу, где сидел обычно, и сел, не дожидаясь приглашения.

— Это правда, что ты занялся поисками каких-то продажных женщин, которые пропадают на улицах? — сразу же заворчал Раймунд, хмуро глядя на него. — С чего бы это? Или у тайной полиции теперь нет других дел? Если тебе скучно ходить на службу, я найду тебе занятие.

— Не стоит, — покачал головой Марк. — Мне достаточно своих дел, включая это.

— Надев графскую цепь, ты стал дерзок, — заметил Раймунд весьма холодно.

— В данном случае речь о другой цепи, — парировал Марк. — Вы же сказали, что, как комиссар, я теперь могу сам решать, какое дело расследовать.

— Но это не значит, что ты вправе тратить время и ресурсы тайной полиции на то, чем должна заниматься полиция магистрата.

— У меня не было другого выхода, ваше сиятельство. Господин Буланже отказался заниматься этим, заявив, что падшие женщины не заслуживают его беспокойства, и чем меньше их будет на улицах, тем лучше.

— Он, правда, так сказал? — заинтересовался граф.

— Немного в других выражениях, но смысл тот. Я не могу ему приказывать, более того, теперь, когда я, вызывающий его крайнее раздражение, заговорил об этом, он намеренно будет всячески уклоняться от этого расследования.

— И это значит, что мы будем работать за него? С чего это ты проникся такой заботой к этим блудницам?

— Забота тут ни при чём. Я просто подумал, что если так пойдёт, то вскоре нам поневоле придётся взяться за расследование, но жертв будет больше, а след остынет.

— О чём ты? — насторожился граф.

— Я просто вспомнил, как лет десять назад по городу прокатилась волна схожих исчезновений, с той лишь разницей, что потом этих девиц находили на окраинах мёртвыми. Тогда этим тоже никто не хотел заниматься, но потом число жертв перевалило за десяток, что вызвало в городе если не панику, то беспокойство. Тогда пришлось вмешаться королю, но время было упущено, полиция магистрата ничего не смогла или не захотела найти. И тогда Арман поручил это дело тайной полиции. Им занимался сам маркиз Арден.

— Насколько я помню, его труды так же не увенчались успехом, — заметил Раймунд, пристально глядя на Марка.

— К счастью, тогда всё внезапно закончилось само собой, — произнёс тот. — В этот раз нам вряд ли так повезёт.

— Возможно, ты прав. Но не забывай, что сейчас идёт реформа городских учреждений, и брать чужие дела неразумно, поскольку это может сказаться на перераспределении обязанностей между ними.

— Вряд ли нам вменят в обязанность искать похищенных людей, да ещё столь низкого сословия. Другое дело, что это, действительно, компетенция полиции магистрата, и, отказавшись от расследования, господин Буланже опять попал впросак. Признаюсь честно, у меня не было намерения разыскивать этих девиц, но волей случая я узнал, что исчезновение одной из них было связано с другим, более важным делом. Потянув за эту ниточку, я обнаружил другие схожие преступления, то есть мы имеем дело с деятельностью шайки, занимающейся похищениями, убийствами и торговлей людьми. И потому нам следует расследовать их, чтоб потом у нас был повод обвинить Буланже в том, что он опять проигнорировал необходимость провести расследование и из-за этого у него под носом совершенно безнаказанно действовали опасные преступники. Это будет уже второй сигнал о его некомпетентности после дела о девяти колотых ранах. Король будет недоволен, магистрату придётся оправдываться. А ещё один-два подобных случая, и Буланже потеряет своё место, а мы сможем провести на должность главы полиции магистрата более разумного, усердного и лояльного к нам человека.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — после некоторого размышления согласился Раймунд. — А что это за другое дело, которое позволило тебе говорить о том, что в столице действует шайка торговцев людьми?

И Марк с готовностью поведал ему о своём расследовании. Внимательно слушавший его граф, не проронил ни слова, и только когда он закончил, произнёс:

— Что ж, полагаю, что это дело вполне может быть расследовано нами, учитывая, что жертвами становятся девицы благородного происхождения. И хоть пока у тебя нет тому доказательств, сама проверка этой версии необходима. Потому продолжай и держи меня в курсе.

После этого он сделал небрежный жест рукой в сторону двери и склонился над своими бумагами. И его согбенная фигура в наброшенной на плечи тёплой накидке уже в который раз напомнила Марку терпеливо сидящего в засаде большого паука.

Спускаясь по лестнице, Марк увидел сыщика Корнеила, который радостно махнул ему рукой.

— Я кое-что узнал, ваша светлость! — сообщил он.

Марк поманил его за собой и с площадки свернул в коридор, ведущий к его кабинету. Усевшись на стул, Корнеил снял с

— Вы велели мне найти того кожевенника, с которым встречалась перед своей смертью Марта Рихман. Я отыскал его почти сразу, поскольку знал, что он вдов и ещё не стар. Таких там немного. Его зовут Андрэ Потье, он известный мастер, делает пояса и подсумки из кожи с теснённым рисунком. Он сразу же согласился ответить на мои вопросы и очень расстроился, когда узнал, что Марта умерла. Он сказал, что тем вечером возвращался от богатого заказчика, для которого делал охотничий пояс. Тот был очень доволен его работой и не только сразу же выплатил ему всю причитающуюся сумму, так ещё заказал к этому поясу подсумок и дал аванс. На радостях на обратной дороге Потье зашёл в трактир «Ржаная лепёшка» и заказал красное вино и баранью лопатку. У него не было намерения приглашать за стол девицу, и хоть он заметил Марту Рихман, которая вошла и выглядела именно так, как выглядят продажные девки, которые ищут клиента, она показалась ему непривлекательной. Она побродила между столами, но никто ею не заинтересовался, а потом её вдруг схватил за руку какой-то солдат и, притянув, посадил себе на колени. Он дёрнул её так, что чуть не выдернул руку, она перепугалась, оттолкнула его и вырвалась. Он вскочил за ней, и она, хотя и собиралась сперва выбежать на улицу, остановилась, видимо, поняв, что там останется с этим грубияном один на один. Она осмотрелась, увидела у окна Потье, — а он мужчина крупный и лицо у него располагающее, — подошла к нему и села напротив. Она какое-то время сидела молча, поглядывая назад, но тот солдат прямо глаз с неё не сводил, и она предложила Потье пойти с ним и даже сделать ему скидку. Тот к тому времени уже выпил достаточно, чтоб не замечать некоторых изъянов её внешности, и согласился. Допив вино, они ушли вместе. Он привёл её к себе и, поскольку был сыт, предложил ей то, что служанка приготовила ему на ужин. Говорит, девка была голодная и глотала еду, почти не жуя. Потом они пошли в спальню и примерно через час, может, полтора, уже под утро он её выпроводил.

— Что это был за солдат? — нахмурился Марк.

— Вот! — радостно закивал Корнеил. — Мне он тоже показался подозрительным, и я попросил Потье подробно описать его. Тот сказал, что выглядел он немного необычно: высокий, с широкими плечами, мускулистый. На нём была зелёная куртка, как носят солдаты, а на руках — кожаные наручи на шнуровке. На поясе из бычьей кожи — ножны с кинжалом. Оружие приметное: витой черенок рукояти с рифлёным навершием и крестовиной в виде изогнутой позолоченной ветки. При этом он был довольно коротко острижен, у него были усы и козлиная бородка тёмного цвета. Широкие скулы, маленькие, тёмные глаза и чёрные, густые брови. Потье сказал, что пока девица ёрзала на скамейке, он тоже поглядывал на него и хорошо запомнил. Простившись с ним, я пошёл в «Ржаную лепёшку» и расспросил там хозяина и прислугу. Как выяснилось, Марту они давно знали, называли её Пряхой и Хромоножкой, потому что она иногда подволакивала ногу. Тот вечер они запомнили, и им показался подозрительным тот солдат. Хоть он и был одет небогато, что-то в нём было такое, что выдавало, как бы это сказать… человека непростого. Опять же эта бородка и необычный кинжал. Они тоже наблюдали за происходящим, но не вмешивались, потому что беспорядка не было, а этот посетитель ещё не заплатил за ужин. Однако когда Марта ушла с Потье, он бросил на стол серебряную монету и поспешно вышел следом. Часть еды так и осталась на столе нетронутой.

— То есть он торопился за ними, — мрачно кивнул Марк. — Что у нас получается? Марта ушла с Потье, он накормил её и через час-полтора она от него вышла. Из отчёта Огастена видно, что она ела примерно за два часа до смерти. Выходит, что её убили вскоре после того как, она покинула улицу кожевенников. Где она жила?

— В переулке за Кривой башней на южной окраине. Она снимала каморку под крышей вместе с другими девицами.

— Улица кожевенников тоже в южной части города, но в довольно безопасном районе, там есть квартальные сторожа. Хоть ночами там пустынно, если б она закричала, это привлекло бы ненужное внимание.

— Да, полагаю, что убийца следил за ней до самой окраины, а там, сами знаете, хоть закричись, никто и носа из дверей не высунет. Ещё засовы покрепче задвинут! Потому, скорее всего, это и был тот самый солдат, что пытался снять её в кабаке, и только то, что она подцепила Потье, ему помешало. Он проводил их до улицы кожевенников, подождал, пока она выйдет, и следил, а потом напал сзади и зарезал. К тому же, если он был такой дюжий, то мог легко перекинуть её через плечо и унести, как вязанку дров!

— Логично, — согласился Марк. — Передай его приметы городской страже, сыщикам и осведомителям. Думаю, что, если он имеет отношение к нашему делу, то не местный, значит, может жить в какой-то гостинице или на постоялом дворе на окраине. Поскольку он такой приметный, то, вероятно, его запомнили не только в «Ржаной лепёшке».

— Всё сделаю! — воскликнул Корнеил и выскочил за порог.

Три почившие красавицы

Следующие дни не принесли никаких новых сведений. Ни от папаши Рикара, ни от Джин Хо вестей не приходило. Даже де Вивьер, грозившийся всё расследовать и найти похитителей пропавших девиц, куда-то запропастился. Впрочем, о нём Марк услышал от своих сыщиков, проверявших версии, связанные с улицей Цветочниц. Они сообщили, что девушки жаловались на какого-то навязчивого господина, который расспрашивал их о том же, о чём и сыщики. И при этом он платил за ответы, и потому они отказывались бесплатно откровенничать с полицией. Выслушав приметы этого подозрительного человека, Марк понял, что это был сын прево провинции Пуату, не жалевший средств, чтоб выслужиться, и тем самым оказал ему плохую услугу.

Проворчав в его адрес что-то нечленораздельное, Марк снова отправил своих подчинённых на улицу Цветочниц, велев обойти все заведения в поисках горничной Нинет Форжен, пропавшей вместе со своей госпожой Ортанс. И поскольку он, действительно, был зол, то добавил, что содержательниц борделей следует строго предупредить о неприятностях, которые ждут их, если они

Машина сыска в это раз раскручивалась медленно и явно вхолостую. О какой-либо шайке, похищающей одних девиц и убивающей других, никто не слышал, и Марк уже начал опасаться, что его версия ошибочна и ему придётся идти другим путём, но у него даже не было предположений, каким именно.

И вот как-то поздним светлым утром, когда оруженосцы уже поглядывали на своего мрачного сеньора в раздумьях, не стоит ли напомнить ему, что скоро обед, дверь без стука распахнулась и на пороге возникла массивная фигура Гаспара. Поклонившись его светлости, он протопал к столу и осторожно опустился на стул, который издал уже привычный жалобный скрип.

- Я нашёл их, ваша светлость, - сообщил сыщик, теребя в руках слишком маленький для его головы тёмный берет. – Как вы и велели, я обошёл все храмы, обители и часовни, где свершают погребальные и заупокойные службы и выяснил, что вскоре после пропажи каждой из их тех девиц умирали барышни из благородных семейств.

- Рассказывай! – оживился Марк, почувствовав дуновение надежды. – Всё совпало?

- Как есть, - кивнул Гаспар. – В часовне святой Гертруды на улице Белой совы я нашёл запись об отпевании некой Анжелины, племянницы купца Куапеля. Ей было восемнадцать лет. Опросив трактирщика и булочницу на той же улице, поскольку именно там находится дом и лавка её дяди, я узнал, что она была невысокого роста, стройная, с пепельными волосами и голубыми глазами. Очень хорошенькая и смешливая. Заглянув в бумажки Виолетты, я обнаружил, что это совпадает с описанием Филиси Катель по прозвищу Сорока. Та была постарше, но имела волосы того же оттенка, невысокая и худенькая. Продолжив расспросы, я узнал, что эта Анжелина недавно приехала откуда-то из провинции после смерти родителей. Она была девица бойкая, всё время ругалась с тёткой, отбила жениха у своей кузины, а потом потребовала у дяди приданое. Булочнице она похвасталась, что они с мужем после свадьбы купят дом на приличной улице, а когда та усомнилась, что Куапель даст ей достаточно денег, рассмеялась и сказала, что деваться ему некуда. И намекнула, что он плутует с пошлинами и налогами.

- То есть девица вызвала в доме всеобщее недовольство?

- Говорят, что её там едва не ненавидели, потому что она была зла на язык и к тому же болтлива, пуская по округе сплетни о том, что творится в семье дяди. О её смерти объявили через день после исчезновения Филиси Катель, так что тут всё сходится. Потом на кладбище при обители Невинных сестёр провели обряд по случаю смерти Лидии, младшей дочери кавалера де Френеля. Его семья живёт в небольшом доме на улице Сломанного копья. Девушке было пятнадцать, она маленькая и изящная. У неё густые кудрявые волосы тёмно-каштанового оттенка, зелёные глаза и очень светлая кожа. Хозяин галантерейной лавки напротив их дома прямо слюни пускал, когда о ней рассказывал. Девочка была похожа на куклу, и не он один на неё заглядывался. Семья живёт дружно, но очень бедно. Сам де Френель служил в армии, но был тяжело ранен и теперь с трудом ходит. Однако это не помешало ему наплодить шестерых детей, из которых четыре – девочки. Из-за отсутствия приданого только старшую удалось выдать замуж, но она через год овдовела и вернулась в отчий дом с младенцем на руках. Маленькой пенсии, что Френелю назначили после войны, уже давно не хватает на такую ораву. Женщины шьют и вышивают, глава семьи научился делать деревянную утварь, но всё равно они с трудом сводят концы с концами. После смерти Лидии вся семья рыдала три дня. Я уж думал, что промахнулся, но глянул в записи Виолетты. За день до смерти девочки пропала Люси Деко, которой тоже было пятнадцать и у неё были пышные каштановые волосы. Завить их, чтоб сделать кудри, несложно. Рост и сложение тоже примерно совпадают.

- В этом случае можно предположить, что крайняя нужда заставила родственников продать младшую дочь.

- Да, похоже, так. Потому что после её кончины, Френель расплатился с долгами и собрал приданое для ещё двух дочерей. Небольшое, по двести марок серебром, но для него и это немалые деньги.

- Согласен.

- И, наконец, Симона де Сурен, похоронена на западном кладбище. Ей было двадцать два года. Девушка чрезвычайно красивая, высокая, стройная, с чёрными как смоль волосами, белой кожей и большими тёмно-карими глазами. После смерти родителей её воспитывала тётка, дама де Ровен, которая год как умерла и оставила наследство Симоне. Небольшое: домик на улице Зелёного дуба и сбережения, достаточные для хорошего приданого. Девушка нашла жениха, это Леопольд, средний сын капитана де Бертье, юноша привлекательный, к тому же подающий надежды. Свадьба должна была состояться вскоре, и неожиданно девушка умерла. Тут же объявился её старший брат, кавалер де Сурен, о котором раньше мало кто знал. Он до этого ни разу не навещал сестру и не был на похоронах тётушки. Теперь же он наскоро похоронил сестру на городском кладбище и заплатил какие-то гроши братьям святого Маврикия, чтоб они провели обряд и неделю поминали её в молитвах. После этого забрал все деньги, продал дом и пустился в загул. Теперь, говорят, пропадает в притонах и борделях и уже, наверно, спустил всё состояние Симоны.

- Значит, от этой смерти выиграл её брат?

- Да, я навёл о нём справки. Игрок, бабник, дуэлянт. Дважды был под судом, но выкрутился, отделавшись штрафом.

- За что его судили?

- За пьяную драку в кабаке, а потом он избил и ограбил любовницу. После, правда, уговорил её отозвать жалобу, хотя, может, и запугал.

- Такой вполне мог продать сестру, - кивнул Марк.

- Причём он явно торопился: Леопольд де Бертье как раз уехал и вернулся уже к свежей могиле невесты. Кстати, братец даже не удосужился купить надгробие, это сделал жених.

- И если б де Сурен не поспешил, то Симона успела бы выйти замуж, и тогда он бы уже ничего не выиграл от её смерти.

- Именно! А тут получил наследство и наверняка ему неплохо заплатили за то, что он скрыл это похищение! За день до смерти Симоны пропала Жанна Боссе по прозвищу Магот. Правда, ей было за тридцать, да и красотой она

- Что ж, всё сходится, - кивнул Марк. – Иди, составь донесение, в котором всё подробно распишешь. И зайди к клеркам, пусть подготовят приказы об эксгумации тел из всех трёх могил за моей подписью.

Уже к вечеру папка на его столе пополнилась подробным донесением, написанным чётким почерком Гаспара. Марк подписал принесённые клерком приказы и вызвал к себе Тома. Взяв приказы, тот ушёл, чтоб отправить на кладбища сыщиков и повозки.

Несмотря на то, что обстоятельства дела становились всё более трагичными, Марк воспрянул духом. Он чувствовал, как ещё недавно натужно скрипящее колесо расследования завертелось с лихим треском, обещая скорый прорыв.

Едва дождавшись первую повозку, привезшую покрытый рогожей гроб, он спустился вниз и разыскал Огастена. Тот, несмотря на поздний час, с готовностью отправился вместе с ним в мертвецкую. И едва гроб был открыт, Марк понял, что не ошибся. Лицо лежащей в нём черноволосой женщины было закрыто тёмным платком, а когда его сняли, он убедился, что её нельзя назвать ни молодой, ни красивой. Зато она полностью подходила под описание Жанны Боссе по прозвищу Магот, данное в записках Виолетты.

Позже доставили ещё два гроба. И снова сразу после того, как были сняты крышки, в глаза бросилось, что лица покойниц были закрыты довольно плотной тканью.

Одна из них, одетая в небогатое светлое платье, выглядела совсем ребёнком, и Огастен, после беглого осмотра сообщил, что она, скорее всего, недоедала всю жизнь, потому и не выросла. К тому же на её правом запястье было несколько узких длинных шрамов, и Марк вспомнил, что, по словам Виолетты, Крошка Люси носила в рукаве нож. Она вполне могла порезаться, пока не освоилась с этой привычкой.

Вторая была худой с маленькой головой и острым длинным носом и даже внешне чем-то напоминала сороку. Осмотрев её, Огастен сказал, что платье на ней надето далеко не новое, к тому же явно не подходящее ей по размеру, поскольку, несмотря на стянутую шнуровку, было ей велико.

- Думаю, что нужно раздеть их и провести более подробный осмотр и вскрытие, - явно заинтригованный замечаниями Марка, проговорил Огастен.

- Не будем спешить, - остановил его тот. – Уже поздно, они никуда не сбегут. Завтра вы сможете заняться этим без всякой спешки.

Он вдруг почувствовал невероятную усталость, и в голове у него заклубился туман. Было ли это следствием невероятно сгустившегося могильного смрада, исходящего от тел, или он действительно так устал, но он понял, что прямо сейчас не выдержит здесь ни одной минуты лишней. А уже поднимаясь по крутой лестнице из подземелья, он понял, что так долго искал этих женщин, подозревал, что они мертвы, и всё же где-то в глубине его души теплилась надежда, что они ещё живы. Их жизнь и без того была тяжёлой и опасной, а такой конец казался до обидного несправедливым. Марку было жаль их. Он вспомнил слова Буланже и испытал горечь. Эти бедняжки оказались на улице не по своей воле, во всём мире некому было о них позаботиться, так ещё и умерли они лишь из-за того, что чем-то напоминали других девушек. Какой-то негодяй убил их, чтоб скрыть свои преступления, и если б не Виолетта со своей наблюдательностью и чутким сердцем, никто б даже не заметил их исчезновения.

А следующей его мыслью было, что, кроме них, могли быть и другие жертвы, захороненные в чужих могилах, те, кого не хватились родственники и знакомые. Сколько девушек бродит по улицам этого тёмного и опасного города! Юные нищенки, попрошайки, уволенные служанки и те, что только явились в столицу в надежде найти место горничной или устроиться на работу в трактир или мастерскую. Никто не смотрит на них, никто не знает их имён, и если однажды, поздней ночью их затащат в чёрную карету, чтоб убить, разве кто-то вообще узнает об этом?

- Этих мерзавцев нужно найти, - бормотал Марк, поднимаясь в свой кабинет, Он испытывал теперь жгучую ненависть к тем, кто, скрываясь в ночи, высматривает на улицах девушек с определённым цветом волос, высоких или низеньких, крепких или худых. А заметив, следит и без всякой жалости убивает. – Я их достану! – твердил он. - Десять лет назад я уже остановил одного такого и, как последний дурак, так долго раскаивался в этом! Я просто не понимал, как был прав тогда! Даже дед всё понял и простил, а я со своим рыцарским благородством казнил себя за то, что остановил того, кто так же безжалостно, ради пустой прихоти убивал ни в чём не повинных женщин. Что ж, в этот раз я буду жалеть лишь о том, что не смогу прикончить их собственной рукой! Но я точно приду на эту казнь!

Он спал плохо и снова проснулся рано. Не видя смысла лежать в постели без сна, он поднялся и отправился на службу. Поймав в нижнем зале Серой башни какого-то заспанного клерка, он велел ему подготовить приказы об аресте членов семей купца Куапеля, де Френеля, а также кавалера де Сурена. Клерк, мгновенно взбодрившись, внимательно выслушал его и, понятливо кивнув, побежал исполнять указание. К тому времени, когда к нему за поручениями явился Гаспар, три приказа уже лежали перед Марком на столе. Подписав их, он вручил бумаги своему помощнику и велел, не мешкая, отправляться на улицу Белой совы и Сломанного копья.

- Привезти всех? – деловито осведомился Гаспар.

- Всех, включая детей, - кивнул Марк. - Кто-то да проговорится. Прислугу допросите в доме, если они выболтают что-то интересное, доставьте сюда.

- Вот только где живёт де Сурен, мы пока не знаем, - озабоченно добавил Гаспар. – Но будем искать!

Затем, отправив посыльного к Виолетте, Марк вместе с Огастеном спустился в мертвецкую, где тюремный лекарь тщательно осмотрел тела всех трёх женщин.

- Снова такой же удар в сердце под лопатку, - сообщил он. - Причём девочку он проткнул насквозь. Выходное отверстие раны в верхней части груди. На лицах так же есть следы давления в форме ладони. Все убиты одинаково, ваша светлость, - сообщил он, грустно взглянув на худенькое тело Крошки Люси. –

- Есть подозрения, - задумчиво ответил Марк, разглядывая рану на спине Магот. – Этого мужчину принимают за солдата. У него необычный кинжал с перекрестьем в виде изогнутой ветки.

- Подождите! – воскликнул Огастен и склонился над телом Крошки. – Смотрите, удар был очень сильным, не зря клинок прошёл насквозь всё тело. И по обеим сторонам входной раны остались следы: с одной – узкий продолговатый, с другой – маленький треугольный. Похоже, что их оставило изогнутое S-образное перекрестье! Вот здесь была дуга, а тут конец загнутой в другую сторону части!

- Пожалуй, вы правы, мой друг! – кивнул Марк, ещё раз осмотрев рану. – Это важная улика! Зарисуйте эти следы и приложите к вашему отчёту.

- Надеюсь, это поможет вам отправить его на виселицу!

- По мне так виселицы за это мало, - проворчал Марк. – Продолжайте без меня. Скоро доставят Виолетту, покажите ей тела, чтоб она их опознала. Только сперва прикройте их до подбородка. Она и так будет расстроена.

Он поднялся из мертвецкой и в нижнем зале увидел немного смущённого Гаспара, который косился на сидящих на лавке мужчину с костылём и заплаканную женщину. Заметив его, сыщик поспешил навстречу.

- Простите, ваша светлость, - проговорил он виновато. – Я привёз только де Френеля и его жену. Едва я вошёл и предъявил им приказ об аресте, он произнёс: «Я говорил тебе, Жозефина, что это плохо кончится». После этого он заявил, что готов во всём признаться и умолял пощадить детей, потому что они ничего не знали. Те, действительно, были напуганы и пытались выспросить у родителей, что случилось. Женщина разрыдалась, за ней заплакали мальчики, они младшие в семье. Я подумал, как буду запихивать их в карету и повезу по городу и… - он вздохнул, покосившись на арестованных. – Если будет нужно, я привезу их позже.

- Ладно, - Марк задумчиво посмотрел на мужчину. Тот был худощав, одет в заплатанный, но чистый камзол из потёртого сукна. Платье женщины, ещё сохранившей немного болезненную красоту усталого, постаревшего лица, было украшено грубым кружевом желтоватого цвета. Эта дворянская чета, действительно, жила в глубокой бедности, но до сих пор пыталась сохранить некоторое благородство своего облика. – Отведи их в комнату рядом с караульным помещением, - распорядился Марк. - Ему трудно будет спускаться с этой клюкой в камеру для допросов. И вызови клерка.

- Да, ваша светлость! – почему-то обрадовался здоровяк и поспешил к арестованным.

Эта комната была такой же мрачной, как и камера в подвале, потому что здесь не было окон. Клерк не спеша зажёг свечи в старом канделябре и уселся за единственный стол в углу. Де Френель тяжело опустился на табуретку у стены, а его супруга встала рядом, теребя застиранный передник, который не успела снять. Её натруженные руки были грубыми, но всё ещё тонкими с длинными, немного искривлёнными пальцами. Она так и не решилась отойти от мужа, хотя Марк разрешил ей присесть на сложенные в стороне ящики. Для него принесли потёртое кресло с сидением из конского волоса.

В комнате было довольно душно и пахло затхлостью, наверно её нечасто проветривали. И Марк ощущал неудобство от этой непривычной обстановки, но, глядя на покалеченную ногу де Френеля, испытывал к нему жалость.

- Где вы были ранены? – спросил он, взглянув на него.

- При штурме Бламонта, - нехотя ответил тот. – Карабкался на крепостную стену, но алкорцы рогатиной оттолкнули и свалили лестницу на землю. Тогда покалечился не только я.

- Да, я помню, - кивнул Марк. – Так в чём вы хотели признаться, господин де Френель?

- Я продал свою дочь за семьсот серебряных марок и устроил фальшивые похороны.

- Она сама согласилась! – поспешно проговорила женщина. – Мы её не заставляли.

- Да, - подтвердил де Френель. – Она всегда была доброй девочкой, самой лучшей из всех. Я никогда бы не пошёл на это, если б не отчаянные обстоятельства. У нас ещё пятеро детей и внук. Мальчики ещё слишком малы для работы, а дочери… Им уже пора замуж, да кто их возьмёт без приданого! Даже чтоб прокормиться, нам пришлось влезть в долги, а проценты на них росли слишком быстро. Мы уже увязли в этой безысходности, когда появилась та женщина.

- Какая женщина?

- Очень красивая, благородного вида и хорошо одета. Она назвалась госпожой де Верен.

- Да, - закивала его жена, – у неё были белокурые волосы и платье из атласа, красное с чёрной отделкой и кружевами. А на голове шляпка, знаете, такая маленькая, с брошью и вуалью, Она пришла и сказала, что знает о наших бедах и готова предложить помощь.

- Меня это насторожило, - нахмурился мужчина. – Я сразу решил, что тут дело нечисто, и когда она заговорила о Лидии, хотел её прогнать, но она заверила, что в этом нет ничего плохого, к тому же нам хорошо заплатят.

- Это я не дала её выгнать, - вздохнула женщина и виновато посмотрела на супруга. – Она сказала, что некой благородной даме в провинции нужна красивая и воспитанная девушка в услужение. Если она будет хорошо себя вести, то её, возможно, удочерят.

- И вы поверили? – уточнил Марк.

- Конечно, нет. Но она предложила пятьсот марок серебром. Понятно, что за то, чтоб нанять камеристку, никто не стал бы так раскошеливаться, но нам нужны были деньги. Однако я решила поторговаться и вскоре она предложила семьсот марок и сказала, что это – последняя цена. Мы попросили время для раздумий, она сказала, что придёт на следующий день. Вечером мы поговорили с Лидией. Если б она отказалась, мы бы не стали её заставлять. Но она же знала, что это единственный шанс спасти остальных детей, и сказала, что поедет с этой дамой. На следующий день мы согласились. Вечером в темноте к дверям подъехала карета. Из неё вынесли тело, завёрнутое в покрывало, дама передала нам деньги и забрала Лидию.

- А зачем нужны были эти фальшивые похороны? – нахмурился Марк. – Почему нельзя было прямо сказать соседям, что ваша дочь нашла место камеристки в провинции?

- Это из-за Криспена, - ответил де Френель. – Это ростовщик, которому мы были должны. Он уже давно угрожал мне, говорил, что его громилы сломают мне вторую ногу. Потом вроде как смягчился, но потребовал в уплату долга Лидию. Она очень красивая девочка. На неё многие заглядывались, и я надеялся выдать её замуж без приданого. Но этот паук был просто одержим ею, сказал, что если я отдам ему девочку, он простит мне все долги с процентами. Но если откажу, то подожжёт наш дом, нас с женой убьёт, детей продаст за долги и всё равно заберёт Лидию. Если б он узнал, что её увели у него из-под носа, то всё равно сотворил бы что-то скверное в отместку. Я объяснил это госпоже де Верен, и она сказала, что можно просто устроить фальшивые похороны. Она заявила, что всё уладит, просто нам нужно объявить о смерти дочери.

- Да, - грустно кивнула госпожа де Френель. – Мы положили то тело у подножия лестницы вниз лицом и сказали, что Лидия ночью упала с верхних ступеней. Я отправила детей к соседям. Муж купил гроб, а вечером пришли две пожилые женщины и сказали, что их послала госпожа де Верен, чтоб прибрать покойницу. Они просили дать им подходящее платье и заверили, что всё сделают сами. Нам оставалось лишь договориться о погребальном обряде и могиле.

- И вас не обеспокоило, что к вам привезли труп какой-то девушки? – спросил Марк. – Вы не думали: кто она, как умерла?

- Думали, - устало проговорил де Френель. – Но что мы могли сделать? Она уже была мертва.

- Да, а у вас в руках было семьсот марок серебром, - кивнул барон. – Девушку убили за день до этого специально, чтоб подменить вашу дочь. Я не знаю, как к этому отнесётся суд магистрата: увидит ли он в ваших действиях признаки соучастия в убийстве или обвинит вас только в сокрытии тела и продаже дочери. Хоть я и понимаю, что вы оказались в тяжёлых обстоятельствах, но всё же вы стали участниками этих преступлений. Вы останетесь в тюрьме до суда.

- А наши дети? – испуганно воскликнула госпожа де Френель.

- Теперь им придётся выживать без вас, по крайней мере, до приговора суда.

Выйдя из комнаты, Марк подозвал ожидавшего неподалёку Гаспара.

- Пусть их определят в сухие камеры, - распорядился он.

- Я передам тюремщику, - кивнул тот. – Демаре привёз Виолетту. Она опознала тела. Всё, как вы и говорили: это Филиси Катель, Люси Деко и Жанна Боссе. Демаре увел её, чтоб оформить показания. Ещё привезли купца Куапеля с женой и дочерью. Он сильно возмущался, а его жена выглядела испуганной. Дочь все время бормотала, что они не сделали ничего дурного. Я пока рассадил их по разным камерам внизу.

- Пусть сидят. Я допрошу их после обеда, - немного подумав, решил Марк, и отправился в свой кабинет за плащом, мечом и оруженосцами.

Начать допрос членов семейства Куапелей Марк решил с дочери. Он подумал, что она, скорее всего, была в курсе происходившего, и при этом не обладает достаточной силой воли и хитростью, чтоб лгать и что-то утаивать. Её он велел привести на допрос в камеру, где в глубине мрачного, сводчатого помещения стояли пыточные орудия. Решив не запугивать её присутствием палача, он всё же велел клерку зажечь факелы на стенах, чтоб все эти жутковатые устройства были хорошо видны.

Девица оказалась пухленькой, круглолицей с мелкими кудряшками, выбивавшимися из-под красивого чепчика с кружевами. Одета она была нарядно, в атласное розовое платье с туго затянутым корсетом, и чем-то напоминала большую фарфоровую куклу.

Когда её ввели, она окинула камеру взглядом округлившихся от ужаса синих глаз и её алые губки задрожали, словно она готова была разрыдаться. Марк указал ей на стул и она, похоже, рада была сесть спиной к этим ужасным конструкциям.

- Как ваше имя, барышня? – спросил Марк.

- Меня зовут Надин Куапель, мне девятнадцать лет, - послушно ответила она. – Мой отец купец, почётный член торговой гильдии города Сен-Марко.

- Знаешь ли ты девушку по имени Анжелина Куапель?

- Это моя кузина. Ей было восемнадцать. Она дочь младшего брата моего отца и после смерти родителей приехала к нам из Невера. Она умерла недавно.

- Отчего же она умерла, барышня?

- Она заболела, у неё была лихорадка, и она умерла, - девушка смотрела на него испуганными глазами пойманной котом мышки, но говорила уверенно, должно быть, как её учили.

- Когда она заболела, какого лекаря к ней приглашали? – спросил Марк.

- Лекаря не звали. Она вечером заболела, а к утру уже умерла.

- То есть, она скончалась ночью? И с больной никто не оставался всё это время, хотя её лихорадило?

- Я не знаю. Матушка, наверно, была с ней, - растерянно произнесла Надин.

- То есть она видела, что вашей кузине стало хуже, но лекаря не позвала?

- Я не знаю, ваша милость… Я спала.

- Ваша светлость, - укоризненным тоном поправил её из своего угла клерк. – Вы должны обращаться к господину барону: «Ваша светлость».

- Я поняла, ваша светлость, - пробормотала она.

- А затем вашу кузину похоронили, - продолжил Марк. – Скажите, кто готовил её тело к погребению и укладывал в гроб?

- Я не знаю, какие-то женщины. Я не выходила из своей комнаты.

- Вы были на церемонии в часовне?

- Да, потому что матушка сказала, что туда придут многие наши знакомые и члены гильдии.

- И на кладбище?

- Да…

- А теперь скажите мне, почему же в гробу оказалось тело совсем другой женщины, да ещё убитой кинжалом?

Она снова с испугом взглянула на него.

- Я не понимаю, ваша светлость…

- Ты всё прекрасно понимаешь, - спокойно возразил он. – Ты просто покрываешь своего отца и свою мать, которые продали племянницу торговцам людьми, а потом, чтоб скрыть это преступление, убили другую женщину и похоронили её. Таким образом, они будут обвинены в убийстве и казнены, а ты как соучастница отправишься на каторгу.

- Нет-нет, вы всё не так поняли! – воскликнула она и из её глаз брызнули слёзы. – Мы

- Кто такая госпожа Отфор? – прищурился Марк.

- Это подруга матушки, вдова советника магистрата. Она часто приходит к нам поболтать. Матушка пожаловалась ей, что Анжелина сплетничает о нас и даже угрожает отцу. Она отбила у меня Жерара и расстроила нашу помолвку. К тому же она постоянно ссорилась со всеми и обзывала меня, - лицо девушки стало обиженным. – Матушка сказала, что терпеть это уже невозможно. И тогда госпожа Отфор предложила просто увезти её из города и выдать замуж где-нибудь в провинции. Матушка сказала, что от этой нахалки не так просто будет избавиться, но госпожа Отфор заверила её, что за деньги всё возможно. Её увезут и упрячут где-нибудь далеко, а соседям можно сказать, что она умерла, и устроить фальшивые похороны. И даже если она когда-нибудь попытается вернуться, можно сказать, что она самозванка.

- И когда же её увезли из дома? – спросил Марк.

- Вечером в день святой Терезы. Матушка велела кухарке испечь пирожные и в одно подсыпала порошок, который дала ей госпожа Отфор. Анжелина съела его и потеряла сознание прямо за столом. Её отнесли наверх, а ночью приехала та карета. Мне было любопытно, я выглянула из своей комнаты и видела, как какой-то мужчина в тёмной одежде уносит Анжелину. А потом он вернулся и нёс большой свёрток, похожий на человеческое тело. Я испугалась и спряталась. На следующий день матушка велела мне не выходить из комнаты, потому что Анжелина умерла и скоро придут женщины укладывать её в гроб. Это всё что я знаю.

- Где живёт эта госпожа Отфор? – спросил Марк.

- Её дом на улице Плюща.

- И как она выглядит?

- Она настоящая красавица, - с некоторой завистью ответила Надин. – Высокая, стройная, с белокурыми волосами и синими глазами. И одевается как леди, хотя всего лишь советница.

Получив от девушки начальные сведения, Марк велел вернуть её в камеру и привести её мать. Та была тоже пухленькой, с румяным личиком и кудряшками. Она была заплаканной и без конца всхлипывала. Используя показания Надин, ему несложно было заставить её признаться во всём.

- Мы не сделали ничего плохого, - причитала госпожа Куапель, комкая в коротких пальчиках батистовый платочек. – Мы так много сделали для этой девицы, приняли её в своём доме как родную. Она жила на всём готовом, и должна была проявить уважение и благодарность. И что? Она без конца со всеми ругалась, придиралась к слугам, называла мою дочь гусыней и отбила у неё жениха! Нам так нелегко было устроить эту помолвку! Жерар – сын казначея магистрата, юноша красивый и образованный. Моему супругу пришлось предложить за Надин солидное приданое, чтоб эта семья заинтересовалась браком. А эта мерзавка вскружила мальчишке голову, и он отказался от помолвки, заявив, что из двух кузин выбирает младшую! Он даже решил, что за ней дадут такое же приданое! Да с какой стати? Эта девчонка ещё посмела угрожать нам, если мы не согласимся на его требования!

- Чем же она угрожала? – уточнил Марк.

Госпожа Куапель хотела продолжить свою полную обиды тираду и вдруг замерла с открытым ртом, видимо, поняв, что дальнейшая откровенность приведёт к нежелательным последствиям.

- Она сплетничала, - проворчала она обижено. – Говорила, что я храплю, как извозчик, а мой супруг будто бы не прочь приложиться к бутылке и волочится за горничными.

- И вы пожаловались госпоже Отфор?

- Марион – добрая женщина. Она посочувствовала мне и сказала, что в провинции много господ, которым нужна хорошенькая жена. Она взялась всё устроить за умеренную плату.

- И в какую же сумму вылилась эта умеренная плата?

- Тысяча марок серебром. Она сказала, что это плата за услуги. Анжелину нужно было вывезти из города и доставить к жениху. К тому же необходимо было найти в мертвецкой труп женщины, который можно выдать за неё, и устроить похороны. Нам пришлось ещё заплатить за гроб, обряд и могилу.

- Зачем было устраивать похороны? Разве нельзя было просто сказать, что она уехала?

- Конечно, нет! – воскликнула женщина. – Это выглядело бы подозрительно! Она разгуливала по всей улице, заходила в лавки, её звали в гости, и она болтала везде без умолку! Все знали, что она причинила нам много неприятностей и у нас есть основания сердиться на неё. Многие нам сочувствовали, но… Если б она просто исчезла, то это могло бы вызвать подозрения. Нам нужно заботиться о своей репутации.

Задумчиво взглянув на раскрасневшуюся женщину, Марк понял, что она абсолютно уверена, что её действия были вполне оправданы, и разубеждать её в этом совершенно бесполезно. И какое ей было дело до несчастной Филиси Катель по прозвищу Сорока, убитой ради спасения её репутации? Потому он перешёл к вопросам о деталях происшедшего и приметах тех людей, которых послала госпожа Отфор, чтоб устроить похороны.

После этого он счёл, что знает уже достаточно и потому отложил допрос её супруга на следующий день. Вызвав к себе Гаспара, он приказал ему отправиться на улицу Плюща и арестовать Марион Отфор.

Перед тем как пойти обедать, Марк зашёл в административную часть королевского дворца, где имел разговор с главным ревизором королевства, которого очень заинтересовало сообщение об имеющихся у тайной полиции подозрениях в отношении купца Куапеля о том, что он, возможно, совершает какие-то махинации с пошлинами и недоплачивает в казну налоги. Получив обещание сообщить ему результаты проверки, Марк, наконец, отправился домой.

Допрос купца ничего нового не дал. Тот, такой же низенький и пухлый, как его жена и дочь, но куда менее привлекательный, пыхтел и возмущался, твердя о том, что он почётный член торговой гильдии и угрожая жалобами королю и даже судебным иском против тайной полиции. Однако после того как Марк зачитал ему показания Надин и её матушки, он сдался и принялся оправдываться. При этом он пытался переложить всю вину на свою супругу, называя её глупой крольчихой, а так же сетовал на то, что впустую потратил целую тысячу марок серебром.

Он очень удивился, когда услышал о том, что после допроса ему

Вскоре появился Гаспар, и едва заметив его хмурый вид, Марк понял, что на этом его везение пока закончилось.

- Она исчезла, - сообщил сыщик, оправдывая его самые мрачные подозрения. – Скорее всего, сбежала. Мы обыскали дом. Пропали деньги и драгоценности. Всё остальное на месте. Она просто ушла, не сказав никому, куда идёт. Я оставил там двух парней, которые заодно допросят прислугу, но думаю, что она не вернётся.

- Заметила арест Куапелей, а может, и де Френеля, - вздохнул Марк. - Что-нибудь о ней выяснил?

- Зашёл к соседям. Её считают очень благовоспитанной дамой, хотя с некоторым осуждением отмечают, что для вдовы она одевается слишком ярко. Её соседка, госпожа де Лаве сообщила, что до замужества Марион пребывала в несколько стеснённых обстоятельствах, потому что её отец, барон де Латруа был обвинён в государственной измене и казнён, всё его имущество было конфисковано. Это случилось ещё в начале правления короля Ричарда. Девица Марион кое-как перебивалась, пока не вышла замуж за советника магистрата Отфора. Тот был хоть и не благородного происхождения, но довольно богат и хорошо образован. Он умер три года назад, оставив всё имущество сыну от первого брака, но юноша вскоре погиб при загадочных обстоятельствах, и всё досталось его мачехе.

- Что за обстоятельства? – поинтересовался Марк.

- Когда она была в гостях у подруги, кто-то вломился в дом, устроил погром и убил молодого человека. Всё списали на обычный грабёж, хотя часть ценных вещей оказались нетронутыми.

- Конечно… - пробормотал Марк. - Эта де Лаве не сказала, часто ли Марион Отфор уезжала из города?

- Довольно часто. Она ездила то на воды, то в паломничество по святым местам, то навещала какую-то родственницу в Бризоне.

- Хорошо, объяви, что мы её ищем и даём награду за любые достоверные сведения о ней и её местонахождении. Что с де Суреном?

- Его ищут, но пока не нашли, - Гаспар огорчённо вздохнул. – Не думаю, что он скрывается, просто играет в каком-то притоне или застрял у очередной любовницы.

Сводница Гермина

Вечером по дороге домой Марк размышлял, не допустил ли ошибку, так открыто арестовав Куапеля и де Френеля. Скорее всего, именно этим он спугнул Марион Отфор, ту самую таинственную посредницу по имени Мод де Верен, о которой упоминал граф де Нера. Описания этой женщины, полученные от разных лиц, полностью совпадали. И она была не просто свидетелем, она была членом этой шайки похитителей, продававших девиц в провинцию. Если б удалось схватить её, то раскрыть это дело было бы гораздо проще, но теперь найти её будет нелегко.

Когда он вошёл в нижний зал своего дворца, то сразу же увидел управляющего Компена, пребывающего в некотором смятении. Поклонившись господину, тот тревожно посмотрел на галерею второго этажа, а потом негромко сообщил:

— К вам посетительница, ваше сиятельство. Я бы ни за что не позволил ей войти, но она заявила, что у неё есть для вас важные сведения!

— Что за посетительница? — нахмурился Марк, но Компен снова испуганно взглянул наверх.

— Тише, ваше сиятельство, не то госпожа услышит! Мне не хотелось бы, чтоб она подумала что…

— Кто там явился? — спросил Марк, взглянув на вышедшего из караульного помещения Клемана.

— Это Эсмеральда, — объяснил тот. — Мы подумали, что её присутствие в твоём доме неуместно, но она заявила, что у неё есть то, что ты ищешь.

— Где она? — спросил Марк.

— Я отвёл эту особу в нижнюю гостиную, — сообщил Компен.

Мрачно взглянув на него, Марк прошёл туда.

В его гостиной возле стола сидела очень красивая молодая женщина в лиловом платье. Её чёрные кудри были уложены в небрежную и вместе с тем изящную причёску, в которой поблёскивали большие филигранные гребни. Шёлковый плащ был перекинут через подлокотник кресла у камина. Ей не подали ни вина, ни закусок, и её печальный взгляд был устремлён за стеклянную стену, где среди тёмных зарослей уютного садика светились разноцветные огоньки фонариков. Заметив его, она обольстительно улыбнулась.

— У тебя красивый дом, мой прекрасный граф!

— Я знаю, — кивнул он и, подойдя к столу, сел. — Что привело тебя ко мне, моя порочная красавица?

— Я пришла, чтоб пригласить тебя к себе этим вечером.

— С чего бы это?

— Ты давно не заходил ко мне.

Марк посмотрел в потолок и вздохнул.

— Не припомню, чтоб там было что-то интересное для меня.

— Теперь есть!

— Неужели? И что же?

— У меня новая девица, она тебе точно понравится!

— Сомневаюсь.

— Так что ж ты её разыскиваешь? — Эсмеральда, заметив, как в его глазах мелькнула заинтересованность, рассмеялась: — Я слышала, что ты ищешь кудрявую девушку с голубыми глазами по имени Нинет.

— Она у тебя? — Марк резко выпрямился.

— Именно так, — усмехнулась она, а потом стала серьёзна. — Мне не нужны неприятности, мой дорогой! Тем более что последнее время ты уже не так добр ко мне, как раньше.

— Почему ты не привела её, да ещё явилась домой, а не в Серую башню?

— Как ты жесток! — она обиженно надула пухлые губки, окрашенные вишнёвой помадой. — Почему я не могу прийти сюда? Ты боишься, что твоя жена приревнует тебя ко мне? Или кто-то узнает, что в твой дом явилась содержательница борделя? Ладно, я шучу. Мне просто хотелось посмотреть на твой дворец внутри. До меня доходили слухи… К тому же твою супругу называют одной из самых красивых дам королевства. Я хотела убедиться, что это не пустая лесть. Однако она не вышла. Очень жаль.

— Что с Нинет Форжен?

— Я опасалась, что если я поведу её по улицам, она сбежит по дороге. Она такая упрямая и шустрая! Я уже не раз пожалела, что купила

— Кто её продал?

— Гермина, сводница. Она иногда приводит ко мне девиц, а порой рекомендует и красивых дам, которые готовы подработать у меня, кто из-за денег, кто ради пикантных приключений. Они пользуются успехом, хоть и не снимают масок. Но это другой случай! Гермина сказала, что девчонка была горничной, и её выгнали за воровство. Она была напугана и при этом очень хорошенькая. Я заплатила за неё пятьдесят марок серебром. Гермина хотела больше, но я сказала, что пока не ясно, стоит ли она и этих денег. Кстати, мне их вернут?

— Нет, — ответил Марк.

— Ладно, это мой риск, — вздохнула она. — Когда эта красотка пришла в себя, она попыталась сбежать. Ей не удалось, и она рассказала мне совершенно невероятную историю, что её похитили вместе с хозяйкой, которую зовут Ортанс де Рокруа. Я навела справки и узнала, что эту Ортанс уже похоронили, а её горничная действительно пропала. Я поняла, что эта мерзавка Гермина втянула меня в очень неприятную историю, и думала, что мне делать, но тут я получила сообщение, что девчонку разыскивает тайная полиция, и другого выхода, кроме как сдать её, у меня нет. Вот я и пришла.

— Что это за Гермина? Где она живёт.

— Не знаю, — пожала плечами Эсмеральда. — Честно говоря, меня это никогда не интересовало, как и её настоящее имя. У нас чисто деловые отношения. Она просто получает комиссионные за тех девиц, которых приводит ко мне. У неё хороший вкус и она в этом разбирается. Её товар всегда отличного качества. Говоря об отличном качестве, я имею в виду и то, что у меня, как правило, не возникает проблем с тем, чтоб заставить девушек работать. Ты знаешь, я не могу, как другие, запирать строптивых в чулане и морить голодом. Зачем? Клиенты любят общительных и развратных, а из этих упрямиц такую сделать сложно. Ради чего тратить время и усилия, если ко мне едва не очередь стоит из тех, кто готов к встречам с самыми взыскательными кавалерами? В общем, твоя Нинет сидит в комнате на втором этаже и льёт слёзы.

— Почему льёт слёзы? — нахмурился Марк.

— Из-за своей хозяйки! Я сказала ей о её смерти, и она расплакалась, как ребёнок, потерявший мать. Забери её! Эти рыдания слышны в соседних комнатах, и я боюсь, что это не понравится моим гостям.

— Хорошо, сейчас поедем. Но сначала расскажи мне, как выглядит эта Гермина?

— Несколько необычно для сводницы. Чаще всего это старые куртизанки, которые уже не пользуются спросом, но ничего больше не умеют, зато разбираются во вкусах клиентов. Им больше нечем заняться, вот они и ищут красоток, которых можно пристроить к делу. Но эта не такая. Я думаю, что она и сама могла бы найти себе покровителя, или двух, или трёх. Высокая, красивая блондинка с синими глазами и породистым лицом. Одета всегда в одно и то же вдовье платье, но очень элегантное с лифом из атласа и бархатной юбкой. И кружево вокруг довольно глубокого декольте.

— Как давно ты её знаешь? — уточнил Марк.

Эсмеральда задумалась.

— Года три или около того.

— Как часто она появляется?

— Не часто. Иногда не заглядывает несколько недель и даже месяцев.

— И ты не можешь связаться с ней?

— Зачем мне это? — удивилась Эсмеральда.

— Чтоб вывести меня на неё! — воскликнул Марк.

Она внимательно посмотрела на него и задумалась.

— Сколько ты дашь мне за информацию?

— Учти, дома её нет. Она сбежала.

— Я даже не знаю, где она живёт!

— Если информация будет достоверной и полезной, то десять серебряных марок.

— Не густо, но… Хотя бы это я отыграю. Мне известно, что она иногда появляется в таверне «Под колесом». Ты же знаешь, что папаша Пикар предоставляет свой притон для тайных переговоров. Там она встречается с заказчиками и посредниками. Её там знают и, возможно, могут с ней связаться.

— Если это поможет, я верну тебе пятьдесят, — пообещал Марк и поднялся. — Подожди здесь. Я велю заложить карету и поедем.

— Не боишься, что твою нарядную карету заметят у дверей моего вертепа? — усмехнулась она.

— Нет, — отрезал он и вышел.

Уже стемнело, но Королевская улица всё так же была запружена народом. Карета двигалась медленно, и Эсмеральда с печальным видом смотрела в окно на проплывающие мимо яркие фонари. Марк, откинувшись на мягкую спинку сидения, поглядывал на кутавшуюся в шёлковый плащ женщину. Он думал о том, что судьба внезапно преподнесла приятный сюрприз ему, а заодно и маленькой горничной Нинет. Попади она не к Эсмеральде, а в другое заведение, всё могло закончиться для неё куда хуже.

Девушку они нашли в той самой дальней комнатке, уютной и украшенной оборочками, статуэтками и картинами с фривольными сценами на стенах. Она не плакала, а просто устало сидела в кресле у окна, глядя прямо перед собой. Её хорошенькое личико припухло от слёз, а светлые кудряшки растрепались. Увидев вошедшего с хозяйкой мужчину, она перепугалась, но Марк поспешил успокоить её, представившись.

— Я расследую дело, связанное с похищением твоей госпожи, — добавил он.

— Вы тот самый граф де Лорм из Ричмонда? — тут же успокоившись, спросила девушка. — Ваша супруга приезжала к нам в имение.

— О, какие у тебя связи! — усмехнулась Эсмеральда и, поймав суровый взгляд Марка, поспешила удалиться.

Он присел на пуф возле туалетного столика и посмотрел на девушку, которая вдруг смутилась и натянула на плечи шаль.

— Расскажи мне, что случилось в день свадьбы мадемуазель де Рокруа, — произнёс он.

— Это был такой суматошный день, — начала вспоминать Нинет. — В доме все готовились к пиру, а я находилась при барышне. Она была очень взволнована, и её светлость даже приготовила для неё отвар.

— Она всегда готовила его сама? — перебил Марк.

— Нет, обычно она поручала это своей камеристке, но в этот раз Грета помогала мне. Она лучше умеет укладывать волосы. Потом барышня выпила отвар, и мы поехали в храм. По дороге она выглядела так странно. Была безучастна и даже закрывала глаза, словно засыпала. Когда мы приехали, я помогла ей выйти из кареты и заметила, что она как-то тяжело оперлась на мою руку. А потом упала у алтаря. Господин де Кларен

— Что за дама? — остановил её Марк. — Ты её знаешь?

— Я видела её раньше. Она приходила в гости к её светлости. Такая красивая белокурая в ярких платьях. Я всё время смотрела на неё и думала, какая же она счастливая, если так хороша и богата!

— Ты помнишь её имя?

Она нахмурила гладкий белый лобик, пытаясь вспомнить.

— Может, де Верен или Отфор? — подсказал Марк.

— Да! — встрепенулась Нинет. — Госпожа Отфор! Я даже обрадовалась, увидев её. Подумала, что она нам поможет, а потом решила, что её тоже похитили. Но она была вовсе не испугана, а вела себя спокойно и даже не смотрела на меня. Один из тех мужчин тоже сел в карету и я не решилась заговорить с ней. Потом мы куда-то поехали. Шторки на окнах были задёрнуты, и я не знала, куда мы едем. Только помню, что карета несколько раз поворачивала. А потом остановилась. Госпожа Отфор вышла и меня тот мужчина тоже вытолкнул из кареты. Она взяла меня за руку и повела к какой-то двери. Мы вошли, там было темно, а потом появилась дама в алом платье.

— Госпожа Эсмеральда?

Нинет кивнула.

— Они о чём-то шептались и даже спорили, а потом госпожа Отфор ушла и оставила меня здесь.

— Значит, госпожа Отфор связана с похитителями?

— Она точно с ними заодно! — воскликнула девушка и сжала кулачки. — За что они убили мою госпожу? Она же такая добрая!

— Не плачь, — остановил её Марк. — Мне есть чем утешить тебя. Но сперва расскажи мне о бароне де Кларене.

— А что о нём? — удивилась Нинет. — Он жених барышни. Я слышала, что он богат, у него есть имение где-то на юге. Он влюбился в госпожу Ортанс и долго ухаживал за ней, дарил подарки: вышитую цветами шаль, резную скамеечку для ног, изумрудные серёжки. Барышня не хотела принимать их, но поскольку сначала это были не слишком дорогие безделицы, всё же соглашалась взять… А потом подарки стали дороже, он даже привёз ей кольцо с большим рубином. Это уже после помолвки. Барышня не сразу согласилась выйти за него.

— Почему же?

— Она долго не хотела выходить замуж, потому что её предыдущая помолвка была расторгнута, и она очень переживала из-за этого. Я поступила к ней позже, но слышала, что тот жених был очень знатен, богат и красив. А потом его ранили, он лишился глаза, и они расстались. И она очень страдала из-за этого. Она хранила его маленький портрет в ящичке секретера и часто сидела, просто глядя на него, или гуляла по саду в одиночестве. Но когда она познакомилась с бароном де Клареном, то постепенно стала веселее и даже убрала тот портрет подальше. Грета сказала, что барон похож на того, первого жениха. Это было не так уж важно, потому что временами барышня выглядела очень счастливой, и я была рада за неё. Кто ж мог подумать, что в день свадьбы её похитят и убьют!

Она снова собиралась заплакать, но Марк остановил её:

— Твоя барышня жива, — сообщил он. — Похититель вернул её и она уже дома.

— Правда? — вскочила Нинет, вытирая слёзы.

— Да. Сейчас мы поедем в Серую башню, и клерк запишет твой рассказ, а после этого тебя отвезут домой к барышне. Никому пока не говори о госпоже Отфор. Поняла?

Девушка радостно закивала, и Марк тоже поднялся.

Вернувшись в Серую башню, Марк вызвал к себе Демаре и поручил ему заботу о Нинет. Он велел записать её показания, а потом отвезти домой. После этого он поднялся в свой кабинет, где его ждали обиженные оруженосцы. Те в этот раз не решились выговаривать ему за то, что он уехал без них, но их взгляды были достаточно красноречивы. И Марк неожиданно рассмеялся, чем окончательно сбил их с толку. Он же был рад тому, что расследование продолжается и уже даёт результаты, к тому же ему не терпелось отправиться в таверну «Под колесом», чтоб поговорить с папашей Рикаром.

Приказав достать из сундука кожаный костюм и принести простой меч, он переоделся и в сопровождении оруженосцев отправился в трущобы.

На улице уже совсем стемнело, и в лабиринте узких улиц несложно было заблудиться, к тому же дорогу им часто заступали тёмные тени, которые, правда, быстро исчезали, услышав сдержанный лязг мечей, на полклинка вынутых из ножен.

Старуха, как обычно, была на страже и, без особого интереса взглянув на подошедших, снова погрузилась в свои невесёлые мысли. Спускаясь по каменным ступеням в нижний зал, Марк насторожился, услышав там шум и крики, но раздавшийся вслед за этим дружный хохот его успокоил.

Почти все посетители в это время собрались в дальнем конце зала, оживлённо обсуждая что-то, что происходило за одним из столов. Сидевший в стороне папаша Рикар, заметив Марка, поднялся и, кивнув на его приветствие, поманил за собой. Подойдя к столпившимся бандитам и голодранцам, он бесцеремонно растолкал их, освобождая для себя и Марка путь к столу. Протиснувшись вслед за ним, тот уже понял, что там идёт игра.

За столом расположились четыре человека. С одной стороны на лавке, сжимая дрожащими пальцами карты, сидели двое. Это были мужчины средних лет в поношенной одежде с претензией на некоторое изящество, у одного даже на боку висели ножны с коротким мечом. Оба они были взъерошены и вид у них был одновременно подавленный и изумлённый. И хотя

Напротив устроились два молодых, богато одетых человека. Один из них, бледный с пышными, коротко подстриженными волосами как раз выкладывал на стол по одной несколько карт, а второй уже сидел, с довольным видом наблюдая за реакцией противников, и перед ним лежали три туза и дама, чего уже было вполне достаточно для победы. Его мягкие кудри тоже были пышными, но золотились светло-рыжим сиянием, а зелёные узкие глаза сладко жмурились от удовольствия.

— Этого не может быть! — заорал один из шулеров, увидев на столе ещё три дамы и туз.

Он схватился за свой меч, но тут же успокоился, получив увесистый подзатыльник от одного из зрителей.

— Почему это? — спросил Джин Хо, сгребая на свою сторону горки серебряных монет, золотую серьгу с жемчужиной и два кольца. — Нам просто сегодня везёт! Сперва везло вам, но судьба передумала, заметив какие мы красавчики!

Его замечание вызвало новый взрыв хохота, а Лионель де Вивьер деловито поинтересовался:

— Отыгрываться будете?

— Будем! — рявкнул второй, но пошарив по карманам, сник.

— Если только поставит свои штаны! — раздался голос из толпы.

— Вряд ли нас заинтересует такая ставка, — усмехнулся лис и замер, почувствовав на плече чью-то крепкую ладонь.

Осторожно обернувшись, он улыбнулся:

— Какая встреча! Зашёл выпить или тоже хочешь сыграть?

— Не сегодня, — ответил Марк, — отойдём. Есть разговор, — и, кивнув де Вивьеру, пробрался через уже расходящуюся толпу.

Лис ещё немного задержался, чтоб поделить со своим партнёром выигрыш, а потом они вместе подошли к столу, где уже устроились на лавках Марк и Пикар. Сначала Марк хотел выпроводить Лионеля, но потом передумал и взглядом указал ему на место напротив. Джин Хо присел и радостно взглянул на друга.

— Мы не сделали ничего плохого! — заверил он. — В прошлый раз, когда мы здесь были, мне понравилось, и я решил зайти. Тут шла игра. Эти два прохвоста обобрали каких-то простаков и явно напрашивались на неприятности. Я заметил господина де Вивьера и, зная о его жизненном опыте, предложил сыграть. Для смеха мы прикинулись богатыми искателями приключений, и они сами начали втягивать нас в игру. Мы даже проиграли им для начала, а потом…

— А потом вам пошла карта, — с усмешкой кивнул Марк.

— Нет, потом мы заметили крап и разобрались в нём, — уточнил Лионель, скромно улыбнувшись.

— Ну, да, а затем нам действительно пошла карта, — кивнул лис. — Только она больше не соответствовала крапу. И почему-то всё время ложилась в нашу пользу. Не знаю, с чего бы это?

— Бывает, — пожал плечами Марк. — С шулерами играть опасно, но ещё опаснее играть с лисьим демоном, у которого шкодливое настроение.

— Они отделались деньгами и дешёвыми украшениями, а могли бы угодить в котёл, — пожал плечами Джин Хо. — Мы просто развлекались и никого не съели. К тому же наказали плохих парней. Разве мы не молодцы?

— Молодцы, — согласился Марк, чтоб сделать лисику приятное, и тот снова заулыбался. — Я здесь по делу, и, может, даже неплохо, что встретил здесь вас. Вы оба собирались заняться расследованием известного нам дела, но как-то не торопились обрадовать меня своими блестящими успехами. Итак? — он взглянул на де Вивьера.

Тот смущённо пожал плечами.

— Мне снова не повезло. Я опросил девиц…

— Я знаю, они рассказали об этом моим сыщикам. Что ещё?

— Я прошёл по местам, где стоят другие девицы, расспросил их, услышал много страшилок про чёрную карету и безвестно пропавших женщин. Но занявшись их поисками, отыскал всех, кого у клиента, кого в публичном доме, одну дома с простудой, а другую и вовсе в мертвецкой, потому что её убил сожитель, которого уже арестовали. Две уехали из города, что подтвердили стражники на городских воротах. Тогда я решил заняться каретой и обошёл все постоялые дворы, где их дают в наём. И снова пусто. Ни один кучер не признался, что его седоки хватали девиц. Ни в одной карете, а я облазил их не меньше трёх десятков, я не нашёл следов крови. Так что радовать вас мне было нечем.

— Но вы сделали много, и в целом ход ваших мыслей был правильным, — одобрил Марк и взглянул на лиса. — Что у тебя?

— Мы следили за домом де Рокруа, а потом я познакомился со служанкой оттуда и пригласил её на свидание, привёл в трактир и накормил. Она выпила полкувшина вина и рассказала много интересного. Например, она проговорилась, что барон де Кларен бывал в доме ещё до того, как приехал сюда вместе с Ортанс. Баронесса часто наведывалась в город, чтоб пройтись по лавкам и заказать новые платья. И де Кларен приходил в дом и оставался на ночь.

— Они любовники? — заинтересовался Марк.

— Ну да! Баронесса запретила слугам болтать об этом, когда приедет барышня. Сказала, что если кто-то проговорится, она вышвырнет болтуна на улицу и позаботится, чтоб он не нашёл другого места в приличном доме. И все молчали. В день свадьбы, когда барышню привезли из храма, баронесса собрала всех в зале на первом этаже и не позволяла выйти, а де Кларен, напротив, всё время выходил…

— Видимо проверял, увезли ли Ортанс и горничную.

— Возможно, потому что затем он сказал, что Ортанс не дышит. Баронесса вышла и, вернувшись, заявила, что барышня умерла, а затем упала в обморок. Только дверь в комнату девушки после этого почему-то заперли на ключ и открыли её, лишь когда ночью явились две тётки, чтоб положить тело в гроб.

— Значит, в этом замешана не только баронесса, но и де Кларен, — кивнул Марк. — Они устроили всё это, чтоб завладеть её наследством.

— Я тоже так думаю. А ты что выяснил?

Марк рассказал им всё, что ему удалось узнать. Закончив свой рассказ, он взглянул на папашу Рикара, который слушал молча, потягивая вино из кубка.

— Известна ли тебе эта Гермина, друг мой? — спросил Марк.

— Это нужно вам или тайной полиции, господин барон? — поинтересовался Рикар.

— Этим делом должна была заниматься полиция магистрата, но они сочли его неинтересным. Я взялся за него, чтоб прекратить убийства женщин на улицах

— Эту сводницу я знаю, — кивнул тот после некоторого раздумья. — Она назначает здесь встречи со своими заказчиками. Иногда они обращаются прямо ко мне с просьбой передать ей весточку. О чём она говорит с этими людьми, меня не интересует. Но если она связалась с этими чужаками, я вам помогу. Однако прошу оставить это в секрете. Мне важно доверие этих людей, — он бросил взгляд в зал.

— Я не стану создавать тебе проблем, папаша, — заверил его Марк. — Просто хочу заманить её сюда.

— И вы её арестуете? — прищурился старик.

— Не здесь. Я собираюсь проследить за ней, чтоб она привела нас к своим подельникам.

— Я прослежу! — воскликнул Джин Хо. — Никаких сыщиков! Всё будет тихо и незаметно!

— Ладно, — нехотя кивнул Рикар. — Но чем я могу её заманить? Нужен заказчик, который предложит ей прибыльное дельце.

— Я могу! — подался вперёд Лионель и с мольбой взглянул на Марка. — Я снова не смог доказать вам свою полезность, но дайте мне ещё один шанс!

— Что вы ей предложите?

Молодой человек задумался.

— Скажем так. У меня есть невеста, красивая и покладистая девушка. Я был в неё пылко влюблён, её отец долго не соглашался выдать её за меня замуж, но я его уломал. А потом у меня сложилась куда более выгодная партия. Однако так просто расторгнуть помолвку я не могу, поскольку её отец — влиятельная фигура в Пуатье. Если она вдруг исчезнет, то я смогу жениться на другой.

— Неубедительно, — мотнул головой лис. — Эта ситуация сразу укажет на вас, как на виновника, потому что исчезновение девицы вам выгодно. На месте её отца я бы сразу взял вас за горло!

— Но никакого отца не существует! — обиженно воскликнул Лионель.

— На ваше счастье, — проворчал Марк и взглянул на друга. — Что ты предлагаешь?

— Проще сказать, что они сбежали из Пуатье, чтоб пожениться в Сен-Марко, но он передумал, потому что нашёл кое-что получше. Как вариант: он продаёт невесту, инсценирует её смерть и бежит каяться к её отцу, обливаясь слезами. А потом женится на другой. То есть девица здесь одна, её можно похитить, а потом представить отцу готовую могилу с красивым памятником, на котором выбить какую-нибудь трогательную эпитафию. Это будет выглядеть логично.

— Пожалуй, — задумчиво кивнул Лионель. — А если Гермина потребует показать ей девицу? Она же должна убедиться, что та красива, и заодно выяснить её приметы, чтоб подобрать замену?

— Без проблем! — пожал плечами лис. — Проводите её на площадь Трёх львов. Там есть доходный дом, за которым присматривает моя родственница. Я её предупрежу.

— А она красивая? — забеспокоился молодой человек.

— Если вы считаете красивой баронессу де Флери, то да, — кивнул Марк. — Она похожа на неё.

— А если её, и правда, попытаются похитить?

— Тогда нам придётся позаботиться об уборке трупов, — проворчал Джин Хо. — Она ж не одна там.

Марк вопросительно взглянул на Рикара. Тот почесал кудрявую макушку и обратился к Лионелю.

— Она не пойдёт на встречу абы с кем. Сначала удостоверится, что вы не подосланы полицией. Потому мне нужно будет сообщить ваше имя и адрес, возможно, за вами какое-то время будут следить. К тому же необходимо сообщить, какой суммой вы располагаете на случай, если она запросит плату за услугу.

— Но я думал, что это она заплатит мне за девицу! — возмутился тот, а лис прыснул, прикрыв рот ладонью.

— Он убедителен, — кивнул Марк, оценивающе взглянув на де Вивьера.

— Я не знаю, зачем вы хотите её видеть, суть заказа мне неизвестна, — пояснил Рикар. — Я называю имя заказчика и сумму, суть вы изложите ей при личной встрече, если она на неё согласится.

— Хорошо, — проворчал Лионель. — Тысячи марок серебром хватит?

— Они у вас есть?

— Их у меня нет, но я снимаю этаж в доме барона Дюбуа на улице Золотой лозы, то есть по определению далеко не беден. Полагаю, невеста должна жить со мной?

— Это разумно, если за вами будут следить, — согласился лис. — Заодно убедятся и в том, что девица существует и она хороша. У вас есть отдельная комната для неё? Учтите, если будете распускать руки, для начала она расцарапает вам физиономию, а потом что-нибудь сломает. Я имею в виду ваши кости. Впрочем, она сама вам всё объяснит при встрече. И на всякий случай не пейте то, что она заваривает в своём глиняном чайничке. Она любит экспериментировать с ядовитыми травами и вечно испытывает их на соседях.

Молодой человек испуганно взглянул на него, а Марк удовлетворённо кивнул.

— Значит, Лионель де Вивьер, проживающий в доме барона Дюбуа на улице Золотой лозы готов заплатить Гермине за некую услугу до тысячи марок серебром.

— Я сегодня же отправлю ей весточку. Как только явится Марсель, он напишет записку и отнесёт её.

— Только пусть не пытается проследить путь записки. Это может быть опасно.

— Я скажу ему.

Марк поднялся.

— Мы уходим. Как только будет что-то новое, сообщите мне. В Серую башню ходить не нужно. Отнесите записку в трактир на улице Трёх бродяг. Хозяин знает, что с ней делать.

Простившись с папашей Рикаром и Лионелем, который решил задержаться в таверне, Марк и Джин Хо вышли на улицу и направились в сторону Королевской площади. За ними, держа руки на эфесах мечей и настороженно озираясь, двинулись оруженосцы.

— А что, Ю Нин действительно готовит отвары из ядовитых трав? — полюбопытствовал Марк, покосившись на беспечно насвистывавшего лиса. У того было хорошее настроение, может, из-за сорванного в игре куша, а может, и потому, что он снова ввязался в авантюру с расследованием убийств.

— Нет, конечно! — рассмеялся тот. — Просто бабушка когда-то отвела её на курсы чайной церемонии, и теперь она таскает с собой везде деревянную шкатулку с целым набором элитных чаёв, превращает процесс их заваривания в священнодействие и, если кто-то по ошибке или недомыслию выпивает её заварку, закатывает истерику или лезет в драку. Ты же знаешь, что бывает, если кто-то сопрёт у лисы нычку. Это — то же самое! Я

— Почему?

— Потому что он мошенник и плут. Я позвал его играть с шулерами именно по этой причине, но в разведку я бы с ним не пошёл. Такие работают только на себя, а не за идею. И не понятно, что у него в голове.

— Полностью с тобой согласен, — кивнул Марк.

Трагедия в доме де Рокруа

Следующие дни принесли не так много нового. Марк занимался другими делами, он знал, что королевские прокуроры внимательно изучают расчётные книги купца Куапеля и уже определили, что он вёл двойную бухгалтерию, чтоб занизить для себя пошлины на ввозимые в столицу товары и уклониться от оплаты причитающихся казне налогов. Сам купец изнывал от тоски и тревоги в камере, хотя его жену и дочку отпустили домой, запретив, однако, покидать город. Супруги де Френель тоже вернулись к своим детям после того, как глава семейства поклялся честью, что явится в суд и примет то наказание, которое будет ему определено.

Матье сумел выследить кавалера де Сурена и, едва не вытащив его из постели очередной любовницы, привёл в Серую башню. Тот на допросе вёл себя нагло, отказываясь отвечать на вопросы, видимо, полагая, что рыцарское звание, полученное им когда-то из рук короля Ричарда, даёт ему защиту от тайной полиции. Он был настолько груб, что вывел барона де Сегюра из себя, и тот не стал с ним церемониться и вызвал палачей. Это привело кавалера в крайнее недовольство, а потом и в ужас, который всё же сподвиг его на откровенность. Он признался, что, действительно, не желал отдавать наследство тётки сестре и её будущему мужу, а так же воспользовался возможностью получить дополнительно триста марок серебром, продав Симону сводне по имени Гермина. Та сама отыскала его в одном из притонов и предложила сделку. Она хорошо знала о сложившейся ситуации, чем удивила его. А Марк предположил, что она, как Марион Отфор, была знакома с дамой де Ровен, а, возможно, и с её племянницей.

Этого негодяя Марк отпускать не стал и запер в нижней части тюрьмы под Серой башней до суда.

Прошло ещё несколько дней. Вестей от папаши Рикара не было, и Марк сам сходил в лисий замок, чтоб поговорить с Джин Хо. Тот рассказал, что белокурая лисичка Ю Нин уже перебралась в квартиру де Вивьера и каждый день таскает его по лавкам и кондитерским, выпрашивая сладости и подарки. А ему приходится изображать влюблённого жениха. Он выглядит растерянным и испуганным, что её очень забавляет. За ними постоянно наблюдают другие лисы, и они уже заметили слежку. Поблизости постоянно крутятся какой-то оборванный мальчишка или мужчина в тёмной одежде, видимо, один из тех, что похитили Ортанс и её горничную.

— Мы пытались проследить за ними, — пояснил Джин Хо, — но они привели нас в трактир «Дырявая шляпа», где в старой конюшне устроено что-то вроде гостиницы для бродяг. Они снимают там тюфяки по медяку за ночь. Кому они передают результаты наблюдения, мои лисы пока не выяснили. Мы этим занимаемся. Но если они хорошо выполняют свою работу, то у этой Гермины не будет вопросов, почему де Вивьер хочет избавиться от такой красивой невесты. Ещё немного, и она его разорит.

— Вряд ли, отец его не балует, но деньги на приличную жизнь высылает регулярно, — проворчал Марк.

Он остался у лиса на ужин, а поздно вечером отправился домой. За ним шли его оруженосцы, которые во время его визита торчали на кухне и, судя по тому, как они весело обсуждали каких-то забавных хорошеньких девчонок, лисички не поскупились, угощая их вином.

Вернувшись домой, Марк собирался почитать вечером у камина и пораньше лечь спать, но неожиданно увидел на лестнице спускающуюся к нему Мадлен. Она была вовсе не так мила и беззаботна, как обычно. Напротив, на её очаровательном личике отражалась тревога и даже что-то вроде злости.

— Марк! — воскликнула она, бросившись к нему. — Ты должен немедленно вмешаться! Это так возмутительно и жестоко! Ты не можешь оставить всё как есть!

— Что случилось, дорогая? — встревожился он. — Тебя кто-то обидел?

— Не меня! Сегодня утром ко мне прибежала Нинет, горничная Ортанс. Она чуть не плакала! Сказала, что с трудом выбралась из дома, потому что её не выпускали. Ортанс заперли в комнате, она больна. Приехал де Кларен и был очень груб с ней. Она всё время плачет. Я, услышав это, немедленно отправилась в дом де Рокруа. И что ты думаешь? Баронесса не хотела меня впускать! Она сказала, что Ортанс больна и никого не принимает. Я настаивала, и она попыталась выставить меня из дома. И тогда я сказала, что вернусь с мужем, то есть с тобой. И ты откроешь эту дверь если не ярлыком тайной полиции, то тараном. Она тут же испугалась и разрешила мне войти, но сказала, чтоб я не беспокоила её дорогую дочь слишком долго, потому что та слаба!

— Она действительно больна? — насторожился Марк.

— Конечно! Я бы тоже не выдержала этого ужаса. В её комнате закрыты ставни. Я попробовала их отворить, но безуспешно. Они заколочены. Там нечем дышать и очень темно. Ортанс исхудала, она бледна и глаза у неё горят каким-то лихорадочным огнём. Она постоянно подтягивала рукава, и когда я едва не силой закатала их, то увидела у неё на запястьях синяки. После этого она разрыдалась и пожаловалась, что де Кларен обвиняет в похищении её. Он считает, что она была ему неверна, ругает её плохими словами и даже как-то схватил за руки и толкнул так, что она упала и ударилась об угол стола. Она сказала, что плохо себя чувствует, у неё рези в животе, тошнота, она не может есть. К тому же начали выпадать волосы.

— Что? — перебил её Марк. — Ты уверена. Скажи, у неё изменился цвет лица?

— Там темно, Марк, — ответила Мадлен. — Но при свете свечи мне показалось, что её кожа стала жёлтоватой, как пергамент.

— Ты заметила, есть ли у неё отдышка?

— Да, — встревожилась ещё больше Мадлен. — Что это значит?

— Похоже на отравление мышьяком, — озабоченно пробормотал он и обернулся к оруженосцам. — Эдам, идёшь со мной. Шарль, немедленно отправляйся в Серую башню. Разыщи Гаспара или

— Марк! — Мадлен со смятением смотрела на него.

— Не волнуйся, — поспешил он успокоить её. — Я привезу Ортанс сюда. И разберусь, кто это делает. Я слишком долго откладывал допрос её мачехи, но, видимо, зря. И прошу тебя, дорогая, пошли кого-нибудь к Фрессону. Он уже сталкивался со случаями подобных отравлений.

При супруге он сохранял спокойствие, но едва выйдя на улицу, издал злобное рычание. Ведь он предупреждал эту женщину, чтоб она не смела причинять девушке вред! Но её жадность не имеет границ! Или она просто подчинилась требованиям этого новоявленного супруга? В любом случае, пытаться травить падчерицу мышьяком и надеяться, что это сойдёт с рук, довольно наивно.

Когда они пришли на улицу Плюща, было уже довольно поздно. В некоторых особняках, где продолжались пиры и приёмы, ещё горели гроздья огней, но окна других домов уже были темны. Их хозяева отправились спать. Прохожих не было, лишь мимо устало прошёл со своим жестяным бидоном и лестницей грустный фонарщик.

К удивлению Марка, окна дома де Рокруа в этот час были ярко освещены, за ними метались какие-то тени. Почувствовав внезапную тревогу, он поднялся по каменной лестнице и сам заколотил кулаком в дверь, позабыв об изящном молоточке, висящем рядом. Вскоре дверь приоткрылась, и в щёлку высунулось испуганное лицо лакея. Распахнув дверь, Марк едва не впечатал его в стену. За ним тут же вошли оруженосцы и рыцари.

В гостиной с камином, куда вела распахнутая дверь, горели свечи, и где-то был слышан женский плач. Им на встречу в прихожую вышел молодой мужчина, который выглядел рассерженным. Он был одет в дорогой, отделанный золотым шнуром бархатный камзол винного цвета. Его тёмно-каштановые, чуть вьющиеся волосы были расчёсаны на прямой пробор, резкие черты и широкие скулы придавали мужественный вид, а карие глаза горели возбуждением и недовольством.

— Кто вы такие и как посмели врываться сюда? — воскликнул он, положив руку на рукоятку кинжала. За его спиной тут же появился плечистый лакей, выражение его лица тоже было грозным.

— Барон де Сегюр, комиссар тайной полиции короля! — ответил Марк, входя в зал. — И мне не нужно чьё бы то ни было разрешение, чтоб войти в любую дверь этого города.

— Тайная полиция? — тут же опешил тот и отступил. — Но почему вы здесь?

— Где баронесса де Рокруа? Где её падчерица Ортанс?

— Видите ли… — он замялся и Марк в упор взглянул на него.

— Кто вы такой?

— Я барон де Кларен, супруг Ортанс, — поспешно ответил тот. — Вы пришли так некстати. Нас постигла утрата…

— Что? — Марк стиснул кулаки и надвинулся на него. — Где ваша супруга, барон?

— Она у себя, ей нездоровится… К тому же она расстроена. Дело в том, что этим вечером скончалась её мачеха и… Не могли бы вы зайти позже? Может, завтра.

— Скончалась? Так внезапно? Такая молодая и здоровая женщина? Вы не правы, ваша светлость! Мы явились очень даже кстати! Я хочу взглянуть на покойную.

— Но это не совсем удобно. Её как раз сейчас переодевают и…

— Скоро всё равно придётся раздеть, — отрезал Марк и, вернувшись в прихожую, скомандовал: — Алари, остаётесь здесь, де Лафлёр — на кухню к чёрному ходу! Всех впускать, никого не выпускать. Скоро прибудут сыщики, пусть вызовут стражу, поставят караул у дверей и поднимутся за мной. Эдам, пройди по дому, прикажи всем слугам собраться в гостиной и останься с ними.

— Я понял, — кивнул юноша.

Марк взбежал по лестнице на второй этаж и оказался в нешироком, обитом дубом коридоре. Одна из дверей была распахнута, и оттуда слышались рыдания. Направившись туда, он едва не столкнулся со служанкой, которая вынесла из комнаты ведро с водой.

Баронесса де Рокруа уже лежала на кровати. На ней была только нижняя рубашка с кружевами, которые старательно оправляла, не переставая плакать, камеристка. Возле распахнутого сундука стояла горничная, осматривая вынутое из его недр тёмное бархатное платье.

Подойдя к кровати, Марк сразу же взял со столика свечу и склонился над покойной.

— Ваша светлость, это несколько странно… — услышал он за спиной растерянный голос де Кларена.

— Что произошло? — спросил Марк резко.

— Я сам толком не знаю, — произнёс молодой человек, подойдя ближе. — Я был у себя, читал перед сном, когда услышал крики и топот. Я вышел и увидел Грету, — он указал на камеристку, — которая бежала с криком: «Воды, скорее!» Из этой спальни слышались вопли и стоны. Когда я вошёл, Луиза каталась по полу, держась за живот, и звала на помощь. Потом её вырвало, она лишилась сознания. Её переложили на кровать, пытались влить в рот воды…

— Почему не вызвали лекаря?

— Что? — де Кларен удивлённо взглянул на него. — Ах, да, лекаря… Я думал, что вызвали.

Он вопросительно взглянул на камеристку, та всхлипнула и покачала головой.

— Госпожа потребовала, чтоб я принесла ей воды. Там, на столе раньше стоял алкорский стеклянный кувшин с родниковой водой, но он был разбит. И кубок лежал на полу. Она просила только воды, но не сказала вызвать лекаря.

— Разве вы не видели, что ей настолько плохо? — он снова взглянул на де Кларена.

— Мы подумали, что, может быть, она заразилась какой-то брюшной хворью от Ортанс. Та пила травы и отказывалась от того, чтоб позвать лекаря, — ответил барон. — Я хотел, но Луиза сказала, что такое уже бывало и скоро пройдёт.

— То есть ваша супруга больна, а вы послушались совета её мачехи и не вызвали лекаря.

— Какое это имеет значение теперь? — воскликнул де Кларен.

— Пока не знаю. Оставьте здесь всё, как есть. Где ключ от комнаты?

Грета, всхлипывая, подошла к буфету в углу и достала из ящика ключ. Взяв его, Марк указал всем присутствующим на дверь и, выйдя вслед за ними, запер её, после чего сунул ключ в карман. Велев женщинам спуститься вниз и оставаться в гостиной, он обернулся к де Кларену.

— Где мадмуазель де Рокруа?

— Она баронесса де Кларен, — немного раздражённо ответил

— Если она серьёзно больна, ей нужен лекарь, — возразил Марк. — А если вы будете препятствовать расследованию, я посажу вас в тюрьму!

— Расследованию чего? — насторожился де Кларен.

— Пока похищения, а там посмотрим…

— Простите, — пробормотал молодой человек. — Всё это так неприятно и сложно. Моя жена действительно больна. Но это недуг, скорее, душевный. Она тяжело перенесла это, как вы сказали, похищение. Кто знает, что ей пришлось там пережить! Этот мерзавец де Нера! Если б он не был калекой и не прятался в своём замке за спинами дружины, я бы убил его!

— За чем же дело стало? — уточнил Марк. — Он в Сен-Марко и без дружины. Меч при нём, и руки тоже. Он примет ваш вызов, а секунданты сыщутся. Но это потом. А сейчас, где ваша супруга? Если вы не проводите меня к ней, я найду её сам!

— Идёмте.

Де Кларен пошёл по коридору, доставая из кармана ключ. Подойдя к дальней двери, он вставил его в замок и, заметив удивлённый взгляд де Сегюра, пояснил:

— Я же сказал, что она немного не в себе. Это для её же безопасности.

В комнате Ортанс было холодно и полутемно. На столе стояла единственная уже почти догоревшая свеча, а сама она, зябко кутаясь в шаль, сидела в кресле у пустого камина. Увидев вошедших, она испуганно вжалась в кресло, но потом узнала Марка и отчаянно взглянула на него. Он чуть заметно кивнул.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — заботливо произнёс де Кларен, попытавшись погладить её по плечу, но она резко дёрнулась, уворачиваясь от его руки.

— Как вы, Ортанс? — спросил Марк.

— Я больна, — ответила она. — У меня болит голова, и я плохо сплю. Меня тошнит.

— Я найду вам хорошего лекаря, — пообещал он и протянул руку к де Кларену. — Дайте мне ключ от этой комнаты и спуститесь вниз.

— Но по какому праву!.. — возмутился тот.

— По праву комиссара тайной полиции. Если вы продолжите препятствовать мне, то я запру вас в вашей комнате. А потом препровожу в камеру в подвале Серой башни.

Де Кларен нехотя отдал ему ключ и, мрачно взглянув на Ортанс, вышел.

— Что здесь произошло? — спросил у неё Марк, поставив рядом стул. — Вы знаете, что ваша мачеха мертва?

— Да, — Марк заметил, что она тяжело дышит и её бледность ещё больше подчёркивают тёмные круги вокруг глаз. Цвет губ почти не отличался от остального лица. — Я действительно больна и почти всё время лежу или сижу в кресле. Сегодня я пролежала весь день, иногда проваливаясь в сон. А потом проснулась и увидела рядом Антуана. Он сказал, что Луиза умерла.

— Он ещё что-нибудь сказал?

Она покачала головой.

— Он сразу же ушёл и запер дверь. Я слышала, что по коридору кто-то ходит, где-то плакали. Я села в кресло и стала ждать, — она тревожно взглянула на него. — Вы ведь заберёте меня отсюда?

— Конечно, — кивнул Марк. — Как только приедет карета, она отвезёт вас в мой дом. Мадлен уже вызвала дворцового лекаря. Его зовут Эммануэль Фрессон. Он мой друг. Он вам поможет.

— Хорошо, я подожду.

Он поднялся и вышел. Спустившись вниз, он увидел собравшихся в гостиной слуг. Они стояли молча, некоторые женщины плакали, но, как ему показалось, не от горя, а от страха. В кресле возле стола сидел Эдам, строго глядя на них и вызывая явное раздражение разместившегося у камина де Кларена.

— Я осмотрел тело баронессы де Рокруа, — объявил Марк, — и у меня возникло подозрение, что её смерть не была естественной. Более того, я обнаружил, что она отравлена, скорее всего, мышьяком. В связи с этим дом является местом преступления. Все присутствующие должны оставаться здесь до особого распоряжения.

Сыщики во главе с Гаспаром появились вскоре. Он деловито расставил у дверей стражу, а сам вместе с Марком поднялся на второй этаж. Сыщики разошлись по комнатам, чтоб обыскать их.

Марк вернулся в комнату баронессы. Подойдя к резному буфету, он открыл дверцы верхней части и увидел там несколько аптечных флаконов с притёртыми или даже залитыми сургучом пробками. К большинству тонкой бечёвкой были прикреплены ярлыки, и, осмотрев их, он определил, что в склянках содержатся тонизирующие микстуры и что-то, называемое эликсиром красоты, который следовало принимать с водой.

Гаспар тем временем порылся в сундуке с одеждой и даже залез под кровать, откуда вылез весь в пыли.

— Пробка, — сообщил он, рассматривая извлечённые оттуда вещички, — колечко с камушком и несколько бусин.

Марк тем временем выставил склянки на нижнюю полку и осматривал шкаф. Тут были шкатулочки, коробочки с какими-то пилюлями, запас пудры и румян. Потом он заметил какую-то застрявшую между полкой и стенкой шкафа бумажку и, подцепив её, вытащил.

— Интересно, — пробормотал он, прочитав что-то, написанное там мелким почерком, и на вопросительный взгляд своего помощника пояснил: — ярлык от склянки с мышьяком. Обычный аптечный ярлык, судя по всему, написан недавно, содержит рекомендации по борьбе с крысами и предупреждение об опасности употребления внутрь.

Гаспар посмотрел на тело в алькове и озабоченно кивнул, после чего направился к высокому шкафу в глубине комнаты.

В дверях появился Демаре.

— Ваша светлость, в комнате, где сидит девушка, я нашёл склянку, — он вошёл и подал ему тёмный флакон, такой же, как и те, что стояли в буфете.

На нём не было никаких этикеток, но понюхав горлышко, Марк нахмурился:

— Мышьяк?

— И я так думаю. Девица, понятно, сказала, что не знает, что это, но я нашёл его у неё под подушкой.

— В таком виде? Пустым и без пробки?

Демаре кивнул.

Поднявшись, Марк подошёл к столу и, взяв покрытую пылью пробку, которую Гаспар вытащил из-под кровати, понюхал её, а потом примерил к флакону.

— Интересно, — задумчиво повторил он. — Когда закончите осмотр, допросите слуг. Нас интересует, что происходило в доме последнее время, сегодня вечером, а так же всё, что касается мышьяка. А я пока поговорю с де Клареном.

Антуан де Кларен пригласил его в свою комнату. Она была обставлена богато, в растопленном камине весело потрескивал огонь. Кровать в алькове была уже расправлена,

— Это всё так неприятно, ваша светлость, — произнёс он. — Я каюсь, что хотел всё скрыть. Если б вы не явились, я не стал бы привлекать к смерти несчастной Луизы внимание и просто похоронил её. Бедняжке Ортанс и без того досталось. На её долю выпали такие тяжёлые испытания. Ещё недавно она была счастливой невестой и вот уже сидит как старушка, страдая от ужасных воспоминаний.

— О чём вы? — спросил Марк.

— Я боюсь, что всё это произвело на неё слишком тяжёлое впечатление и повлияло на её рассудок. Она стала совсем другой, иногда устраивала истерики и даже проявляла агрессию. Луиза так заботилась о ней, не спала ночами, готовила ей успокоительные отвары. Но Ортанс постоянно ругала её и обвиняла в каких-то вымышленных грехах. Я думаю, что это она отравила Луизу.

— Где же она взяла яд?

— Внизу, в кладовке. Там есть запас яда, чтоб травить крыс.

— Но если она была заперта, то как она добралась до кладовки?

— Я запер её только после смерти Луизы, боялся, что она ещё что-то натворит. А так дверь была открыта. Она чаще всего сидела у себя и отказывалась выходить, но иногда, особенно по ночам бродила по дому. Может, тогда она и взяла оттуда яд. Но ведь она явно безумна! Надеюсь, суд примет это к сведению и проявит снисхождение. Могу я ходатайствовать о том, чтоб её передали мне под опеку?

— Не знаю, — пожал плечами Марк. — Попытайтесь.

— Я ещё подумал, — встрепенулся де Кларен. — А не была ли связана болезнь Ортанс с этим ядом? Может, она в помрачении ума и сама принимала его? Чтоб проверить, как он действует. Это так ужасно! Я признаюсь вам, что я безумно люблю её и хочу заботиться о ней и дальше. Я казню себя за то, что доверился Луизе и был недостаточно внимателен к моей несчастной девочке. Мне следовало вызвать лекаря, и он бы наверняка определил её состояние, и мы могли бы принять меры. И весь этот кошмар не случился бы! Что вы собираетесь сделать с ней теперь? Вы ведь её не арестуете? Она же так больна и может не выдержать заточения!

— Вы же сами сказали, что она отравила свою мачеху. Как я могу оставить её на свободе? Конечно, я арестую её. И не волнуйтесь, у нас хорошие лекари, которые позаботятся о ней.

— Как это жестоко, — пробормотал он. — Мне будет так страшно остаться одному в этом доме!

— Вы не можете здесь оставаться, — возразил Марк. — Этот дом — место преступления. Вы являетесь всего лишь гостем, и потому вам придётся перебраться отсюда… у вас есть дом в Сен-Марко?

— Постойте! — насторожился де Кларен. — Но я не совсем гость! Я — член семьи, муж Ортанс и я…

— Не важно, — перебил его Марк. — Пока мы не закончим расследование, вам нельзя здесь оставаться. Слуги будут находиться тут под домашним арестом, но у меня же нет оснований держать вас взаперти! Потому вы должны переехать. Потом можете вернуться, если ваше право находиться здесь будет подтверждено.

— А что с ним не так, с моим правом? — забеспокоился барон.

— Ну, вы сами говорите, что вы супруг мадемуазель де Рокруа, но ведь церемония была прервана её обмороком. Нужно будет разобраться, можно ли считать брак заключённым.

— Церемония была закончена! — воскликнул он.

— Тогда вам не о чем волноваться. Суд допросит свидетелей, присутствовавших в тот момент в храме, и подтвердит этот факт. И вы сможете претендовать на опеку и на проживание в этом доме. Пока же вам придётся перебраться в гостиницу.

— Странно, — проговорил де Кларен. — Я полагал, что никаких сомнений в этом нет. Когда Луиза сообщила о смерти Ортанс, я даже был объявлен её наследником…

— Но она оказалась жива, потому наследником вы уже не являетесь. Кстати, вы знали, что вместо неё похоронили другую женщину?

— Как вы можете! — оскорблённо воскликнул он. — Я был убит горем, а вы обвиняете меня в мошенничестве?

— Пока я ни в чём вас не обвиняю и потому вы совершенно свободны. Можете покинуть этот дом хоть сейчас. Но сообщите, где остановитесь, на случай, если мне нужно будет вас официально допросить.

— Я перееду в «Белый мак».

— Хорошо, — кивнул де Сегюр и поднялся. — Собирайте вещи, вы должны съехать до того, как мои сыщики закончат работу, а городская стража возьмёт дом под охрану. Чуть не забыл, — он с досадой щёлкнул пальцами. — Я слышал, что у вас есть поместье на юге! Где оно расположено и как называется?

— Ришбур, — поспешно ответил де Кларен. — В десяти милях от Руана.

«Слишком поспешно», — подумал Марк и удовлетворённо кивнув, вышел. Заметив в коридоре Демаре, он подозвал его.

— Я велел де Кларену убраться из этого дома, — сообщил он. — Проследи, чтоб он не входил в другие помещения и, тем более, ничего оттуда не брал. А я пока пойду, поговорю со слугами.

Следующим утром он сидел в своём кабинете, лениво перебирая листы бумаги с донесениями и протоколами. Он не выспался, и всё равно пораньше пришёл на службу, чтоб не упустить что-то важное. У холодного камина, зевая, сидели оруженосцы, и он, в конце концов, выгнал их в надежде, что они отправятся спать, а не будут шастать по дворцу.

За окном серело пасмурное небо, и от одного взгляда на него он зябко ёжился и поправлял на плечах подбитый искристым мехом плащ. Никто не спешил явиться к нему с докладом о том, что сыщикам, наконец, удалось выйти на след злодейки Марион Отфор или выследить загадочного солдата с необычным кинжалом. Потом ненадолго заглянул Огастен, закончивший вскрытие баронессы де Рокруа, и подтвердил, что она умерла от отравления мышьяком. Сообщив, что отправляется писать отчёт, тюремный врач удалился, а Марк снова уныло взглянул в окно и принялся читать какой-то протокол, но смысл ускользал от него. Хотелось вернуться домой и поспать ещё хоть пару часов.

Решительные шаги за дверью заставили его с надеждой встрепенуться, но, когда она распахнулась, он увидел на пороге вовсе не тех, от кого ждал хороших

Барон де Грамон в роскошном бархатном камзоле цвета корицы, с пенными кружевами на жабо и рукавах стремительно вошёл в его маленький кабинет и остановился напротив стола. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, и Марк снова печально взглянул на серое небо за давно немытым окном.

— Что происходит, Марк? — резко спросил де Грамон. — Ты опять затеял какие-то игры у нас за спиной? На сей раз ты должен всё объяснить!

— Тебе? — поинтересовался Марк. — С чего бы это?

— Конечно, ты же комиссар полиции, а я всего лишь тайный инспектор двора, но наши должности номинально равны! И в данном случае я замещаю графа Раймунда и вправе требовать у тебя отчёт.

— А он сам куда делся?

— Он уехал в своё имение, — де Грамон присел к столу и расправил свои кружева длинными бледными пальцами, на которых поблескивали драгоценные перстни. — Конечно, ты со своим титулом и особым положением при короле мог бы претендовать на право замещать главу тайной полиции в его отсутствие, но ты сам отказался.

— У меня и без того полно дел…

— Вот потому граф и поручил это мне! Сам знаешь, в столице теперь затишье, а он устал и последнее время пребывал в меланхолии…

— Это от отсутствия достойной добычи, в которую он мог бы вонзить свои клыки.

— Не спорю, но его нет, а я здесь. И теперь ты подчиняешься мне!

— Ладно, Рене, что тебе нужно?

— На тебя подали жалобу королю.

— Я не удивлён. И кто на меня нажаловался?

— Некто барон де Кларен.

— Кто это? — насторожился Марк, но заметив суровый взгляд друга, усмехнулся. — Хорошо, я его знаю. Он наверно, не спал всю ночь, сочиняя свой пасквиль.

— Это не пасквиль, а жалоба, поданная королю, — сухо уточнил де Грамон, а потом добавил: — Жоан её не видел. Он не желает больше рассматривать жалобы на тебя и распорядился сразу же передавать их Раймунду. Эту принесли мне, едва я явился на службу.

— И что пишет этот подлец?

— Выходит, он прав, полагая, что ты копаешь под него.

— Много чести.

— Он написал, что вчера была отравлена баронесса де Рокруа, а ты, арестовав подозреваемую, доставил её не в тюрьму, а к себе домой.

— Он что, следил за каретой? Или послал своего лакея?

— Неважно! Это недопустимо, Марк. Сперва ты отпускаешь на все четыре стороны похитителя девицы графа де Нера, потом де Френеля…

— А о де Френеле он откуда знает?

— О де Френеле знает не он, а я! Или ты думаешь, я не в курсе, что происходит в Серой башне?

— Конечно, прости. Давай по порядку. Де Нера сам вернул девицу и покаялся, к тому же подписал признание. Он отправился не на четыре стороны, а в свой дом на улице Монтегю. Хоть он и выглядит, как разбойник, и живёт отшельником в своём роскошном замке, но он богатый человек, заслуженный воин и представитель славного и влиятельного рода. Зачем держать его в камере, если он не собирается сбегать, а девица даже не пожелала подать на него жалобу? Что ж до де Френеля, то он тоже во всём признался. Он калека, у него куча детей и нет денег не только на взятку, чтоб пройти через городские ворота, но даже на то, чтоб прокормить свою семью. Какой прок держать его в подвале?

— Но того купца ты держишь?

— Исключительно по просьбе ревизоров казначейства, у которых есть к нему вопросы.

— А что с этой девицей, отравившей баронессу? Марк, прятать у себя подозреваемую, это, по меньшей мере, странно.

— Она не подозреваемая, а жертва.

— Неужели!

— Я не знаю, что там написал в своём доносе де Кларен, но давай я расскажу тебе, что выяснил!

— Я весь внимание!

— Вчера, когда я явился в дом де Рокруа, девица сидела в своей комнате под замком. Она была бледна, как смерть, и мёрзла у не растопленного камина. Ставни на окнах были заколочены. По некоторым признакам я определил, что она отравлена. Она сказала, что больна и всё время хочет спать. Я расспросил прислугу и выяснил, что с момента возвращения в дом, она находилась под замком. Мачеха утверждала, что она повредилась умом и сама готовила для неё отвары. Кухарка говорит, что она складывала в котелок корень валерианы и траву пустырника в конских дозах. К тому же она велела готовить для неё питательный бульон и добавлять туда чеснок и травы. Она сама относила чашку с бульоном в её комнату. Вчера Эммануэль Фрессон по моей просьбе осмотрел её и подтвердил мои подозрения. Девушку постепенно травили малыми дозами мышьяка, к тому же из-за этих отваров она в глубокой депрессии. Он велел отпаивать её молоком с взбитыми яичными белками и ушёл готовить в своей лаборатории какие-то снадобья. Ты же знаешь, что у него есть опыт в этом деле. Наши дамы изредка, повздорив, подливают друг другу в ликер всякую отраву.

— Ну да, — кивнул Рене, разглядывая свои перстни. — А чеснок в бульоне нужен, чтоб перебить запах мышьяка. Допустим, ты убедил меня в том, что мачеха её травила, но это не значит, что она не могла понять это и в отместку отравить её.

— Ты меня слушаешь? — Марк помахал рукой. — Я только что сказал тебе, что её держали взаперти. Слуги сообщили, что она не выходила из комнаты. Служанки, которые прибирались в её спальне под присмотром баронессы, пояснили, что девушка или лежала в постели, или сидела в кресле. Когда де Кларен провожал меня к ней, он отпер дверь, достав ключ из своего кармана. Как она могла раздобыть яд и отравить мачеху?

— Яд был в кладовке возле кухни, а комната баронессы не запиралась.

— А Ортанс не умеет взламывать замки и проходить сквозь запертые двери.

— Тогда кто отравил баронессу? Де Кларен?

— Нет. Ни он, ни Ортанс этого не делали.

— Но склянку из-под яда нашли у неё под подушкой.

— Верно, но она была пуста и без пробки.

— Это важно?

— Конечно! Слушай дальше. В комнате баронессы есть буфет, в котором я обнаружил множество аптечных склянок с различными эликсирами и тонизирующими растворами, кстати, зачастую довольно неприятными на вкус. На столе стоял

— И что? — Рене непонимающе взглянул на него.

— Похоже, это ты, а не я всю ночь не спал, занимаясь обысками и допросами! — раздражённо воскликнул Марк. — Думай сам! О чём говорит то, что ярлык от склянки с раствором мышьяка нашёлся в буфете баронессы?

— Он раньше стоял там?

— Да, но не только. На склянке не было никаких знаков, что там яд, поскольку ярлык оторвался.

— Погоди! Склянка была такой же, как и эти эликсиры?

— Точно такой же.

— Выходит, она могла перепутать?

— Это была тёмная половина суток, довольно поздно, в комнате стояла одна свеча. Баронесса собиралась спать, подошла к буфету, привычно открыла дверцу, взяла початый флакон и, убедившись, что на нём нет ярлыка с указанием на то, что в нём яд, плеснула содержимое в кубок, долила воды и выпила разом, потому что все её эликсиры неприятны на вкус. Потом она поняла, что выпила не то, выронила кубок. Затем, возможно, специально, а может, нечаянно спихнула со стола склянку вместе с пробкой. Пробка закатилась под кровать. Она хватается за кувшин, чтоб выпить больше воды и вызвать рвоту, но он выскальзывает из её рук и разбивается. Она зовёт прислугу и требует принести воды. Пока они суетятся, яд начинает действовать. Доза такая, что очень скоро она умирает в страшных муках.

— А как склянка оказалась в комнате девушки?

— Она спала в этот час и очнулась, почувствовав, что кто-то стоит рядом. Это был де Кларен, который сообщил ей о том, что её мачеха умерла, после чего ушёл и снова запер её на ключ. Вероятно, он подобрал склянку и на всякий случай сунул её под подушку, даже не обратив внимания на отсутствие пробки или не смог её найти. Он приказал слугам вымыть пол, и следы разлившегося мышьяка были слиты в сточную канаву. Так что никакого убийства не было, это несчастный случай.

— Но зачем тогда де Кларен подкинул невесте эту склянку? Он хотел подставить её?

— Нет. Он сам признался мне, что, если б я не явился в самый неподходящий для него и подходящий для меня момент, он бы скрыл причину смерти леди де Рокруа. Слуги в доме знали о болезни барышни и полагали, что у неё брюшная немощь. Когда баронесса умерла при схожих, но более острых симптомах, они подумали, что она заразилась от падчерицы, поскольку чаще других заходила к ней. Они ничего не знали об отравлении, и в интересах де Кларена было скрыть это. Он неглуп, потому войдя и увидев корчащуюся на полу Луизу и этот флакон неподалёку, он всё понял и подобрал его, пока другие не заметили. Ему нужно было срочно спрятать склянку так, чтоб на неё случайно не наткнулись слуги. Куда? Проще всего у себя, но это и опаснее. Вдруг её там найдут? Другое дело — у Ортанс. К ней никто не заходит, дверь заперта, а ключ у него в кармане. Потому он и сунул её под подушку спящей девушки, а когда она проснулась, сделал вид, что зашёл известить её о несчастье. И только когда я сказал, что баронесса отравлена мышьяком, он решил разыграть эту карту, и рассказал мне, что это сделала Ортанс, что она не в своём уме и бродила по дому ночами. Склянка из-под яда под её подушкой должна была это подтвердить. Кстати, он сказал, что мышьяк хранился в кладовке, однако, там он в виде порошка для истребления крыс. Но нужно же ему было что-то сказать, поскольку она могла найти яд в доме, но не могла купить его в аптеке.

— А зачем было покупать, если он уже был в доме? — поинтересовался Рене.

— С порошком слишком просто ошибиться в дозе, а Луиза не хотела, чтоб Ортанс умерла слишком быстро, особенно если учесть, что я предупредил её, что буду следить за тем, как она обращается с падчерицей. Раствор несложно отмерять в каплях, и он быстро расходится в бульоне.

— Логично. Но выходит, де Кларен знал, что баронесса травит его невесту?

— Острота твоего ума сегодня поражает!

— Хватит издеваться, — обиделся Рене. — Просто объясни, зачем им это?

— Баронесса и де Кларен были любовниками и хотели отобрать у Ортанс наследство отца. Потому он посватался к ней, а мачеха, скорее всего, склонила её принять его предложение. Возможно, они хотели убить её после свадьбы, но тут появилась некая особа, которая предложила другой вариант. Камеристка баронессы рассказала, что Марион Отфор бывала в доме и даже считалась подругой хозяйки. Наверно, она узнала о первом женихе Ортанс, который должен был затаить на неё обиду, и они решили продать девушку ему, надеясь, что он, как легендарное чудовище, уже не выпустит её из своих когтей. Де Нера действительно был зол на неё, но он благородный человек и потому, увидев её слёзы, пожалел о своём необдуманном поступке и вернул её домой. Их план провалился с грохотом. И де Кларен, который уже считал себя хозяином в имении баронов де Рокруа, был в ярости. Судя по его жалобе, он не из тех, кто умеет ждать. Ему нужно действовать быстро и всё, что он хочет, получить без промедления. Думаю, что это он заставил Луизу травить Ортанс. Она сама была напугана моими подозрениями и ещё больше откровенной угрозой на случай, если она навредит девушке. Но должно быть, любовник имел на неё большое влияние и она подчинилась. А он оставил всю грязную работу ей и теперь, вроде как, ни при чём.

— То есть у тебя нет против него ничего, кроме подозрений?

— У меня нет доказательств, хотя я уверен, что за всем этим стоит он.

— Арестовать его ты не можешь, и потому выгнал из дома?

— Я не собираюсь держать Ортанс у себя вечность. Как только она почувствует себя лучше, я отпущу её домой. И чтоб он не навредил ей, я его выгнал. Если честно, я объявил об её аресте с той же целью, чтоб без помех увезти её из дома,

Де Грамон задумчиво постукивал изящными пальцами по столешнице, а потом осмотрелся, словно только что увидел, где находится.

— Ты не думаешь, что тебе стоит навести тут порядок, Марк? — неожиданно капризным тоном спросил он. — Ты всё-таки серебряный граф!

— А что не так с моим кабинетом? — удивился тот, осмотрев аскетичную обстановку. — Разве что… можно поставить вон в тот угол большое зеркало от пола до потолка в золочёной раме. Специально для тебя!

— Мерзавец, — проворчал Рене, поднимаясь. — Что мне теперь делать с этой жалобой?

— Брось её в камин! Или нет! Лучше передай мне! Я подошью её как доказательство в эту папку!

— Ладно, — он пожал плечами и направился к двери, но Марк его остановил.

— Постой. У тебя же, вроде, есть небольшое поместье под Руаном? Ты бываешь там? Слышал что-то о замке Ришбур?

— Нет. То поместье досталось мне от тётки. Это Фернан был её любимчиком и часто ездил туда на каникулы. Спроси у него.

— Я так и сделаю, — кивнул Марк.

Выбор красавицы

— Ришбур, Ришбур, — задумчиво повторял брат барона де Грамона, облачённый в такой же изысканный, но куда менее роскошный камзол из чёрного бархата, на котором поблёскивала изящная цепь главного герольда королевства. Он пробегал взглядом по рядам маленьких, нарядных рыцарских щитов, украшавших стены гербовой палаты. — Что-то знакомое. В связи с чем ты об этом спрашиваешь?

— Некий барон де Кларен утверждает, что это его владения под Руаном.

— А, вот теперь вспомнил, — удовлетворённо кивнул молодой человек. — Это не его поместье. Когда-то оно принадлежало барону де Шатонефу, а после его смерти перешло вдове, которая вышла замуж за барона де Кларена. Она родила сына, но вскоре умерла. И тут объявился младший брат де Шатонефа, унаследовавший его титул. Те де Шатонефы — вассалы короля, и он обратился в королевский суд с требованием вернуть замок его семье. Исход той тяжбы тебе понятен. Король всегда поддержит своего вассала в споре об имуществе, потому что получает с этого выгоду в виде налогов и податей. Короче, де Кларенов оттуда выгнали, и Ришбур теперь снова во владении барона де Шатонефа, нашего преданного вассала, исправно выполняющего свои обязанности перед короной.

— Значит, де Кларен — безземельный барон.

— Ну, если не прикупил другие владения и не женился на девице с хорошим приданым в виде угодий и замка, то да.

— А что ты скажешь насчёт баронов де Рокруа? Они — вассалы короля?

— Да, они — вассалы.

— Скажи, признаётся ли брак наследницы такого рода, если он не оформлен в гербовой палате?

— Скажу так: пока сюда не поступило свидетельство о браке с приложением копий именных грамот, королевство этот брак не видит и его последствия в этой части не наступают. Но эти документы могут быть поданы в любой момент.

— Хорошо, а кто решает вопрос об опеке над землями вассала Сен-Марко в случае его болезни или тюремного заключения?

— Король, — пожал плечами Фернан.

— То есть, пока нет указа короля о такой опеке, никто другой не может распоряжаться и пользоваться имуществом вассала?

— Насчёт пользования вопрос сложный, поскольку за всем не уследишь. Но то, что распорядиться этим имуществом, то есть продать, обменять или подарить его, то точно никто не может.

— И король вправе назначить опекуна имущества по своему усмотрению или взять его под опеку короны?

— Конечно.

Марк удовлетворённо кивнул. Фернан улыбнулся:

— Я помог тебе?

— Как всегда, мой милый! Когда закончу с этим делом, то приглашу тебя на ужин.

— Буду ждать, — кивнул молодой человек. — А пока советую немного отдохнуть. У тебя вымотанный вид.

— Не только вид… — пробормотал Марк, направившись к двери.

Возвращаясь в Серую башню, он размышлял, не стоит ли ему отправиться домой. Дел на службе было немного, а срочные новости всё равно немедля сообщат ему, где б он ни находился. Однако вскоре его натура взяла вверх. Он думал: граф Раймунд уехал, барон де Грамон теперь помимо своих непосредственных обязанностей при дворе, которых не стало меньше, вынужден будет заниматься и другими делами. И если ещё Марк покинет свой пост и отправится спать, он останется совсем один. А учитывая, что он, при всём своём уме и опыте, очень осторожен и порой нерешителен, то, может упустить что-то важное или не вмешаться там, где нужны стремительные действия. Потому, подозревая, что ему предстоит целый день просидеть за столом впустую, Марк всё же решил вернуться в свой кабинет.

Однако стоило ему войти в нижний зал Серой башни, как наперерез кинулся испуганный клерк в потёртой мантии, который для верности ещё махал руками, чтоб привлечь его внимание.

— Вас ждут, ваша светлость! — крикнул он, задыхаясь, и Марк тревожно огляделся, чтоб узнать, кто вызвал ужас клерка, несомненно, повидавшего немало за время службы в тайной полиции.

Увидев поднявшегося со скамьи высокого человека, он всё понял. Это был граф де Нера в своей серебряной дьявольской маске. Его единственный глаз полыхал яростью и, положив мозолистую ладонь на эфес меча, он направился к нему. В зале стало тихо и даже собравшиеся в стороне стражники прервали свой разговор и настороженно наблюдали за необычным визитёром.

— Ты запер Ортанс в камере! — прорычал Венсан, подходя к Марку. — Как ты мог? Она же хрупкая девушка, к тому же говорят, больна! Как ты вообще мог вообразить, что она кого-то убила? Это безумие!

— Всё в порядке, — Марк успокаивающе взглянул на клерка и тот, с облегчением кивнул и, с опаской покосившись на де Нера, умчался по своим делам. — Ты хочешь выговориться или сначала выслушаешь меня? — спросил он, взглянув на молодого человека.

— Где она? — рявкнул тот.

— У меня дома, в гостевой комнате под присмотром моей супруги и лучшего дворцового лекаря.

— Это правда? — Венсан мгновенно остыл и недоверчиво смотрел на Марка.

— Зачем мне лгать?

— Но я был в её доме и слуги сказали, что ты

— К себе домой, чтоб спрятать от опасности и уточнить, чем она больна, а также обеспечить надлежащее лечение. Ортанс — подруга Мадлен, потому я счёл это уместным. Кстати, я тут думал, не отправиться ли мне домой. Выдалась нелёгкая ночь. Может, пойдём вместе, и ты навестишь её? Только учти, она действительно больна и выглядит не очень хорошо.

— Не знаю, уместно ли это… — неожиданно смутился Венсан и поднял руку, чтоб коснуться своей страшной полумаски. — Вряд ли она захочет меня видеть.

— Не захочет — уйдёшь! — беспечно пожал плечами Марк и повернулся в сторону коридора, ведущего на Королевскую площадь.

Пока они шли к дворцу де Лорма, Марк поглядывал на своего приятеля и видел, что тот становился всё мрачнее и тревожнее. Казалось, он готов был передумать и сбежать, но затем вдруг его глаз вспыхнул решимостью, он выпрямил спину и расправил плечи. Он даже прибавил шагу. Должно быть, ему пришла в голову какая-то воодушевляющая идея, и ему не терпелось воплотить её в действие.

В нижнем зале дворца было тихо. Два молодых рыцаря вышли из караульного помещения, чтоб взглянуть, кто пришёл, и почтительно поклонились сеньору и его гостю. Мальчишка, которого взяли недавно истопником, а теперь возвысили до пажа её сиятельства, наряженный в красивый камзольчик с лентой на рукаве, как обычно сидел на скамейке в ожидании распоряжений и тут же поспешно сорвался с места и помчался на второй этаж, чтоб доложить своей госпоже о возвращении супруга.

Мадлен появилась вскоре и с радостной улыбкой поспешила навстречу, но вдруг замерла, заметив в стороне гостя, которого явно не желала видеть. Де Нера немного принуждённо поклонился ей и вопросительно взглянул на Марка. Вся эта пантомима явно позабавила того, потому он невольно усмехнулся.

— Дорогая, его сиятельство граф де Нера пришёл, чтоб навестить нашу гостью, — пояснил он. — Если, конечно, она чувствует себя лучше и согласна принять его.

— Ей гораздо лучше после тех снадобий, что прислал господин Фрессон, — ответила Мадлен, гордо выпрямившись на верхних ступенях и с величественным видом глядя вниз. — Она уже встала, но не выходит из комнаты.

— Что сказал лекарь, ваше сиятельство? — в волнении спросил де Нера, подходя ближе.

— К счастью, дозы яда, что ей давали, были невелики, да и началось это лишь несколько дней назад, так что совсем скоро она полностью излечится. Её подавленность вызвана, скорее, слишком крепкими успокоительными отварами, которые привели её в угнетённое состояние.

— Дозы яда? — обернулся к Марку де Нера. — Её пытались отравить?

— Потом, — остановил его тот. — Мадлен, отправь кого-нибудь к Ортанс. Может, она согласится выслушать его?

— Я схожу сама, — сообщила она и, снова поднявшись по лестнице, скрылась на галерее.

— Видишь, как о ней заботятся в моём доме? — усмехнулся Марк. — Даже мой ангел во плоти, Мадлен, обычно такая мягкая и покладистая, готова была встать на твоём пути подобно сказочному дракону.

— Но яд…

— Это её мачеха и, как ты знаешь, она уже мертва. Потому успокойся и реши, что ты ей скажешь.

— Я уже это знаю, — произнёс Венсан.

Вскоре вернулась Мадлен и, хмуро взглянув на него, сообщила:

— Она согласна вас принять, господин граф, но только в нашем присутствии.

Эта комната была небольшой, но очень уютной и светлой. Покрытые розовыми шпалерами стены словно парили над белым полом из мраморных плит, а наверху, на тонких полуколоннах покоился чуть вогнутый расписной потолок, с которого благосклонно улыбались нежные девы с гирляндами цветов в руках. Наверно Мадлен не зря выбрала для своей несчастной подруги эту комнату. Хоть здесь было не так много мебели, она сама по себе должна была поднимать настроение и дарить душе покой. Широкая кровать под изящным балдахином была закинута в этот час красивым гобеленом с искусно вытканным серебристым единорогом. На столике возле убранного в резную арку окна стояли склянки с лекарствами и большая чашка из алкорского фарфора. А Ортанс, закутавшись в лёгкую, но очень тёплую шаль сидела у камина, положив ножки в атласных туфельках на низкую бархатную скамеечку.

Она задумчиво смотрела в огонь, пляшущий на полешках за ажурной решёткой, но войдя, Марк сразу заметил, что она выглядит гораздо лучше, чем прошлым вечером. Она всё ещё была бледна, но тени вокруг её глаз уменьшились и просветлели, а губы уже выделялись чуть розовым бутоном.

— Как вы себя чувствуете, мадемуазель? — спросил он ласково, подойдя к ней.

— Вашими заботами и милостью, гораздо лучше, — слабо, но искренне улыбнулась она, а потом её взгляд скользнул в сторону и на лице появилось печальное выражение.

— Я осмелился просить вас о встрече, — шагнул к ней Венсан де Нера, — чтоб ещё раз принести свои извинения. В своём ослеплении гневом я не подумал, что наношу вам такой тяжёлый удар. Мне нечем оправдать себя. Я готов загладить свою вину любым, угодным вам способом, после чего обещаю исчезнуть из вашей жизни, дабы больше не беспокоить вас!

— Как официально… — произнесла она, снова взглянув в огонь. — Что ж, я принимаю ваши извинения, ваше сиятельство, и прошу вас принять мои. Я сама виновата в том, что случилось. Я никогда не сомневалась, что вы любите меня всем сердцем, и сама обещала вам так много. И не смогла исполнить своих клятв. В тот самый час, когда мне следовало проявить смирение и заботу и поддержать вас в постигшей вас беде, я струсила и позорно бежала с поля боя. Я нанесла вам удар в спину и лишь усугубила ваши страдания. Чего же я могла ждать в ответ? Я не сержусь на вас. Я заслужила ваш гнев и ваше презрение. Я могла ожидать вашей мести, но вы со свойственным вам благородством сжалились над моими слезами и приняли на себя всю тяжесть последствий своего порыва. Мне жаль, что я покинула вас и заставила страдать.

— Всё позади, — проговорил Венсан и вытер сбежавшую по его щеке слезу. — Мои страдания не стоят вашего раскаяния. С чего я взял, что такая прекрасная и юная дева будет жить с подобным чудовищем? Вы заслуживаете большего, Вас должен обожать и беречь прекрасный и благородный рыцарь, который будет зеркалом ваших стремлений, в то время как вы будете отражаться в его

— Что ты говоришь? — нахмурилась она, подняв глаза. — Как это, ты не достоин? Я никогда не думала так! Просто я действительно была слишком юна и при этом глупа! Я встретила в тебе того самого прекрасного и благородного рыцаря, отражаться в глазах которого было для меня счастьем! Но это зеркало разбилось и я, полагая, что была влюблена в твою красоту, отчаялась! Мне было страшно взглянуть на эти осколки, я не представляла, как буду каждый день видеть, как изменилось твоё лицо, и чувствовать нестерпимую боль от этого! Но я ошиблась, Венсан! — неожиданно воскликнула она. — Эта потеря заставила меня повзрослеть и понять, чего я лишилась по собственной наивности! Дня не прошло, чтоб я не думала о тебе и не сожалела о своём выборе! Я ждала, что ты напишешь мне, дашь понять, что больше не сердишься и готов дать мне ещё один шанс. Но я так и не дождалась ни единой весточки!

Она поднялась и обиженно смотрела на него, вдруг став юной и несчастной девочкой, потерявшей своего возлюбленного.

— Но ты же велела мне уйти! — воскликнул он в отчаянии. — Почему ты не дала мне знать, что передумала?

— Я была уверена, что ты презираешь и ненавидишь меня! Что было правдой! Я сама презирала и ненавидела себя, но всё равно ждала и надеялась…

— Но почему ж ты плакала, когда я забрал тебя к себе?

— Потому что ты опоздал! — закричала она и, подбежав к нему, ударила его по плечу кулачком. — Почему ты похитил меня лишь после того, как я вышла замуж за другого! Почему не раньше!

И она разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Он обнял её, и растерянно взглянул на Марка. Тот едва сдерживал смех, а потом схватил Мадлен за руку и вытащил её из комнаты.

— Подожди, — вырывалась она, — я должна посмотреть!

— Хватит! — Марк захлопнул дверь и прижался к ней спиной.

— Я хочу знать, что там происходит! — обиженно воскликнула Мадлен и попыталась оттолкнуть его, но он рассмеялся и покачал головой.

— Оставь их, они сами разберутся!

— Что значит сами?

— Прояви деликатность, дорогая! Им нужно объясниться и разрешить все недоразумения. Мы им больше не нужны.

— Но Ортанс сказала, что хочет говорить с ним при нас!

— Похоже, она передумала! Пойдём!

Он снова попытался взять её за руку, но она вырвала её и спрятала за спиной.

— Мне интересно, о чём они говорят, — надув губки, произнесла она.

— А я хочу пойти с тобой куда-нибудь подальше от чужих глаз.

— Зачем? — насторожилась она, а он быстро притянул её к себе и, обняв, крепко поцеловал.

— У меня возникло романтическое настроение!

Она сердито взглянула на него, но потом рассмеялась.

— Ты знал, что так будет и специально свёл их?

— Конечно.

— Но как ты догадался?

— Я же сыщик! Я слушаю, наблюдаю, сопоставляю факты и делаю выводы. Впрочем, — он всё-таки взял её за руку и потянул за собой, — Венсан уже не раз проговаривался, что любит свою невесту всё также страстно, как и раньше. У него благородное сердце, и его гнева надолго не хватило. Он снова воспылал жертвенной и нежной любовью.

— А она? — Мадлен пошла рядом, обняв его за талию.

— Горничная Ортанс и камеристка её мачехи говорили, что она долго не могла найти себе жениха вместо отвергнутого, да и не пыталась. Она грустила, смотрела на его портрет и гуляла по саду, где они, наверно, гуляли вместе. Потом Антуан де Кларен всё-таки сумел произвести на неё впечатление, но я видел его. Он чем-то похож на Венсана де Нера, и наверно искусно изображал столь же нежно и преданно влюбленного в неё рыцаря. Она решила, что он может заменить для неё потерянного возлюбленного, да и мачеха убеждала её в том, что он — лекарство для её измученного сердца. Так что я догадался, что на самом деле ей нужен не де Кларен, а Венсан. К тому же, глядя на него, она вовсе не проявляла страха, напротив, была грустна и сразу же отказалась подавать жалобу. Меня немного озадачило её упорное молчание, но теперь всё объяснилось: она считает, что уже слишком поздно.

— Как печально, — Мадлен остановилась возле дверей своей гостиной и открыла дверь. — Она, действительно, замужем за другим. Что им теперь делать?

— Не отчаиваться, — войдя вслед за супругой, он сел в кресло у камина. — Я уверен, что де Кларен замешан в её похищении и последующей попытке отравления. Если мне удастся это доказать, то у неё будет повод требовать развода. К тому же брак можно попытаться признать недействительным. Во-первых, он солгал ей, что у него есть имение. Он нищий. Значит, это обман. Во-вторых, он женился на ней не с целью жить в браке, а чтоб заполучить имущество, которое, кстати, отягощено на данный момент вассальной повинностью. В-третьих, ещё неизвестно, совершён ли брак на самом деле, учитывая, что церемония была прервана, а соответствующие грамоты так и не были представлены в гербовую палату. Стало быть, его можно попытаться оспорить, особенно если учесть, что супружеские отношения между Ортанс и де Клареном так и не состоялись.

— То есть, она может освободиться от этих уз?

— При её решимости и деньгах де Нера нет ничего невозможного. Но я надеюсь, что это и не понадобится. Я хочу поймать этого негодяя и вывести его на чистую воду. Приговор отправит его в тюрьму или на каторгу, а это — железное основание для расторжения брака.

— Тогда поймай его, — обольстительно улыбнулась Мадлен, присев к нему на колени.

— И что я получу в награду? — уточнил он, обняв её.

— Всё что захочешь, — шепнула она и, обвив руками его шею, поцеловала.

Ещё одна смерть

— Значит, этот брак можно расторгнуть, — удовлетворённо кивнул Венсан де Нера.

Он сидел в кресле за накрытым столом в нижней гостиной, и умиротворённая улыбка на его губах никак не соответствовала свирепому выражению серебряной полумаски. Он смотрел туда, где о чём-то шептались, прикрывая лица веерами, Ортанс и Мадлен. Он слышал их

— Об этом не беспокойся, — кивнул Марк. — Так или иначе, это можно сделать.

— А если не получится, я его убью, — проговорил Венсан и спокойно взглянул на Марка. — Вызову на дуэль по всем правилам и разрублю пополам. Будешь моим секундантом?

— Отказываться не стану. Он это заслужил, однако, мне хотелось бы, чтоб всё свершилась в рамках закона. Благородная смерть на дуэли — это слишком просто для этого мошенника. Мне хотелось бы отправить его на каторгу.

— Пожалуй, для него это будет хуже мгновенной смерти.

— Знаешь, глядя на Ортанс, я удивляюсь, как быстро она пришла в себя. Ещё вчера я тревожился за её жизнь, а сегодня она уже смеётся и кокетничает. И думаю, что это не только искусство Эммануэля Фрессона, но и счастье, которое она вновь обрела. Ещё пару дней и она будет совершенно здорова. И я смогу доверить заботу о ней тебе.

— Конечно. Мы решили больше не расставаться надолго. Так что я буду рядом с ней и смогу защитить от всех опасностей.

— Вот и отлично, — Марк заметил появившегося на пороге гостиной Модестайна и поманил его к себе.

— Ваше сиятельство, — сообщил лакей, — там явился молодой человек от господина Хуана и говорит, что у него срочное дело.

— Я отлучусь, — произнёс Марк, вставая, и Венсан кивнул, с улыбкой глядя на Ортанс.

В нижнем зале Марк увидел высокого молодого мужчину в нарядном голубом камзоле, на нежном бархате которого темнели пятна грязи. Он был строен и красив, и как многие лисы, чем-то похож на Джин Хо.

— Я Чимин, троюродный племянник старика, — с ходу представился он. — Прапра…внучатый. Я пришёл, чтоб сказать, что Грета Либе тяжело ранена. Если хотите застать её живой, то вам нужно поторопиться.

— Коня! — крикнул Марк, обернувшись к Модестайну, и тот сразу же кинулся к боковой двери.

— Двух! — раздался решительный голос Ламбера, появившегося из караульного помещения. Он подошёл ближе, тревожно глядя на юношу.

— Что случилось? — спросил Марк.

— Мы следили за домом де Рокруа и увидели, что оттуда, кутаясь в плащ, вышла женщина. Я решил проследить за ней. По Королевской улице она направилась к нижним воротам, но на рыночной площади свернула. Она вошла в гостиницу «Белый мак». Я ждал её у входа. Через какое-то время она выскочила на улицу и помчалась обратно. Я на какой-то момент потерял её из виду, она свернула в другом месте, и пока я думал, куда она делась, раздался крик. Когда я нашёл её в переулке на мостовой, она уже истекала кровью. С другой стороны прибежал квартальный сторож. Мы перенесли её в дом какой-то старухи рядом, которой я дал монетку. Сторож побежал за лекарем, а я — в лисий замок. Старик отправил меня к вам, а сам пошёл туда.

— Где это? — нетерпеливо спросил Марк, в то время как вернувшийся Модестайн подал ему меч и стоял рядом с плащом в руках.

— Я вас провожу!

Они вышли на улицу в тот момент, когда конюх уже выводил двух осёдланных коней. Парень сразу у дверей упал на руки и тут же превратился в длинноногого, поджарого лиса необычного тёмного окраса с рыжими подпалинами. К счастью, конюх не заметил этого, а Ламбер бросил на него подозрительный взгляд, но ничего не сказал.

Потом они мчались по опустевшей на короткую светлую ночь улице, разбрызгивая по сторонам стоячую воду из неглубоких луж, а впереди нёсся черно-бурый лис, и его пушистый хвост веял по ветру, как знамя.

Свернув с Королевской улицы в узкий переулок, лис вскоре добежал до низкого крыльца узкого двухэтажного дома, каким-то образом втиснутого между другими зданиями. У него было только по два оконца на каждом этаже и тёмная кривая крыша, крытая выщербленной черепицей. Дверь была открыта и в проёме, тревожно щурясь, стоял Джин Хо.

Марк спрыгнул с коня и, кивнув ему, вошёл внутрь. Там не было прихожей. Он сразу оказался в маленькой комнате, где слева был небольшой очаг и узкий кухонный стол, а справа — короткая скамейка и большие старинные пяльцы, на которые было натянуто желтоватое льняное полотно. Возле него стояла корзина с мотками ниток, а по стенам были развешаны уже вышитые скатерти, салфетки и полотенца. Маленькая старушка испуганно смотрела на происходящее в её скромном домишке, едва не забившись в угол.

Раненая лежала на плаще, расстеленном на полу. Её живот под грудью был перетянут какими-то тряпками, на которых уже проступило большое кровавое пятно. Увидев его, камеристка баронессы де Рокруа чуть приподнялась и протянула руку, а едва он опустился рядом с ней на одно колено, схватила его за рукав и лихорадочно зашептала:

— Это он, де Кларен, я уверена, ваша светлость! Он хотел убить меня…

— Расскажи, что случилось?

— Я всё скажу, всё… только арестуйте его! Он напал на меня, потому что я знаю… Всё знаю, — она перевела дыхание и снова опустилась на плащ. — Он был любовником моей госпожи. У него нет ни гроша, он постоянно выпрашивал у неё деньги. А потом они сговорились избавиться от барышни Ортанс. Он начал ухаживать за ней, дарил подарки, которые покупала госпожа. А она уговаривала барышню, что это — хорошая партия, куда лучше, чем её одноглазый граф. Они сразу решили извести её, а после, когда он получит наследство, пожениться. Но потом госпожа Отфор предложила продать её кому-то и получить за это деньги. Она говорила, что ей не выбраться оттуда живой. Господин Антуан не хотел рисковать, но госпожа решила всё устроить в день свадьбы и опоила барышню, а потом её забрали прямо из дома.

— Значит, де Кларен всё знал?

— Он хотел получить наследство, но жениться на баронессе не собирался, — побелевшими губами бормотала женщина. — Они ссорились со дня похорон, он говорил, что нужно выдержать траур, потому он не может жениться сразу, а потом уехал в поместье и даже не писал. Госпожа постоянно была не в духе, то ругала всех и била посуду, то плакала тайком. А потом вернулась барышня, и всё стало ещё хуже. Баронесса известила де Кларена и он примчался сюда. Это он запер барышню и говорил, что от неё нужно быстрее избавиться.

Она смолкла, и её рука упала на пол. Коснувшись её шеи пальцами, Марк вздохнул и поднялся.

— Ну? — нетерпеливо спросил Джин Хо. — Она рассказала что-то интересное?

— Ничего, чего бы я не знал или о чём не догадывался, но её показания были бы бесценны в суде. Теперь она мертва и уже ничего не скажет.

— Растяпа! — Джин Хо отвесил своему внучатому племяннику затрещину и тот, обиженно взвизгнув, отскочил подальше. — Какой от тебя прок? Как ты умудрился её потерять? Зачем тебе вообще нужен нос, если ты не умеешь им пользоваться?

— Я умею, — обиженно проворчал парень. — Просто я увидел, что возле мясной лавки собрались бродячие собаки и подумал, что сейчас вынесут обрезки.

— Нет, ты слышал? — возопил старый лис. — Можно подумать, я его не кормлю! Жрёт как три крокодила, и ещё теряет разум при мысли об объедках в сточной канаве!

— Что ты кричишь? Я ещё расту, у меня такой аппетит!

— Да ты на голову выше меня! Куда тебе расти? Ты же не жираф!

— Ты старый! В дни твоей молодости, средний рост мужчины в Корё был…

— Молчать! Ещё споришь со мной?

Их по-лисьи визгливую перепалку прервал топот сапог по мостовой, и в комнатушку ввалились городские стражники с усатым капралом во главе. Из-за их спин выглядывал квартальный сторож.

— Всем оставаться на местах! — гаркнул усач, но замер, глядя на ярлык, который показал ему Марк. — Прошу прощения, ваша светлость, — тут же проворчал он. — Не признал. Сейчас прибудет полиция магистрата и лекарь.

— Лекарь уже не нужен, как и полиция магистрата, — с сожалением произнёс Марк. — Она умерла. При этом она успела сказать имя предполагаемого убийцы. Он — подозреваемый по делу, которое расследует тайная полиция. Будь любезен, дружище, отправь кого-нибудь с докладом в Серую башню и дождитесь, когда наши люди заберут труп. Если спросят меня, то я пойду в «Белый мак», чтоб немедля начать расследование.

— Слушаюсь, ваша светлость, — кивнул капрал.

— Это тот парень, которого я видел рядом с этой несчастной, — несмело сообщил сторож, указав на Чимина.

— Это он вызвал меня, — пояснил Марк. — Он следил за ней по моему приказу, но вот, не уследил. Мы уходим.

Он прошёл мимо расступившихся стражников и оба лиса прошмыгнули вслед за ним.

— Что там? — спросил Ламбер, державший под уздцы коней.

— Она умерла. Похоже, и этой ночью мне не суждено выспаться, — грустно ответил Марк.

Он шёл по улице, раздумывая о произошедшем, и какое-то время даже не замечал, что рядом идёт Джин Хо и время от времени сочувственно и немного виновато заглядывает ему в лицо.

— Ты очень сердишься? — спросил лис, наконец, поймав его взгляд. — Извини, ошибка в кадровом вопросе. Чимин — парень не глупый, но ему не хватает сосредоточенности. Это ведь первый случай, когда мы тебя подвели! Раньше такого не было. Но и обезьяны иногда падают с деревьев. Вернее, у вас это еноты. Еноты вообще ползают по деревьям? — он задумался. — Я слышал сказку про енота, который ночью сидел на дереве и из-за белого брюха его приняли за вторую луну. Наверно, это была осень, если брюхо было такое круглое. Осенью у них зажировка… Но это только сказка. В общем, каждый может ошибиться, верно? Не нужно дуться.

— Я не дуюсь. Думаю, что теперь делать. Мне очень нужно прижать этого негодяя, а он может опять вывернуться. Грета Либе была доверенным лицом баронессы де Рокруа. Теперь они обе мертвы. Де Кларен постарается во всём обвинить Луизу и скажет, что сам ничего не знал. У меня много доказательств против баронессы и ни одного против него.

— Давай, мы будем теперь следить и за ним! Бесплатно! В качестве компенсации морального вреда.

— Было бы неплохо.

— Я могу! — тут же раздался голос Чимина с другой стороны. Марк скептически покосился на него. — Я буду брать с собой корзинку с перекусом, и не стану отвлекаться от наблюдения! Обещаю.

— Он не станет отвлекаться, — кивнул Джин Хо, — потому что если он снова что-то важное проворонит, я переведу его на концентраты и космическую еду из тюбиков до конца каникул.

— Ну, дед!.. — заныл парень.

Когда они подошли к гостинице «Белый мак», расположенной недалеко от рыночной площади, Марк оставил его на улице вместе с Ламбером, а сам с Джин Хо пошёл внутрь.

В этот поздний час огромный зал таверны на нижнем этаже был уже почти пуст. Только возле камина за столом сидел усталый рыцарь в запылённой одежде и ел остывшую похлёбку из большой миски. Наверно, он едва успел въехать в город до закрытия ворот и теперь ужинал тем, что осталось в котле, чтоб потом отправиться спать. В глубине зала за столом собрались несколько человек в разноцветных кафтанах, видимо, отмечавшие удачную сделку купцы, но их веселье уже было позади. Двое спали, уронив головы на стол, а остальные ещё пытались что-то говорить, не слушая друг друга, но уже явно без прежнего оживления. Слуги, наводившие в зале порядок, посматривали на них с недовольством, ожидая, когда поздние гости поднимутся, наконец, в свои комнаты, и их стол тоже можно будет прибрать.

Появление двух новых посетителей они восприняли без энтузиазма и всё же

— Кухня уже закрыта, господа… — сообщил он и остановился, увидев в руке Марка ярлык тайной полиции. — Чем могу служить, ваша милость?

— У вас в гостинице живёт барон де Кларен? — спросил Марк, присев за ближайший стол и указав слуге на лавку напротив.

— Да, — поспешно кивнул слуга. — Заехал прошлой ночью. При нём был слуга, он спит на чердаке, а сам барон в комнате на третьем этаже.

— К нему сегодня приходила женщина?

— Да, она подошла к нам и спросила, где он живёт. Такая симпатичная с кудряшками. Я сказал ей, как найти его комнату и она поднялась. Я ещё подумал, что он остановился у нас ради свидания с этой особой. Но вскоре она едва не скатилась вниз по лестнице и выбежала прочь. Я даже не понял, была она расстроена или рассержена, но явно не в уравновешенном состоянии духа.

— Он выходил куда-нибудь после этого?

— Вскоре. Я подумал, что он хочет с ней помириться. Однако он вернулся один и поднялся к себе.

— Как найти его комнату? — спросил Марк и после того, как слуга объяснил, направился к лестнице.

Когда он постучал в дверь той самой комнаты, за ней некоторое время было тихо, а потом раздался сонный голос де Кларена. Услышав ответ, он тут же открыл дверь и попятился к стулу, через который был переброшен синий камзол. Вид у него действительно был заспанный, и он, одеваясь, какое-то время не мог попасть в рукав. Марк помог ему, попутно внимательно осмотрев одежду. Никаких следов крови он не заметил.

— Что привело вас ко мне? — спросил де Кларен, покосившись в окно. — Уже так поздно.

— Скорее, рано. Этой ночью на улице была убита Грета Либе, камеристка баронессы де Рокруа. Мне известно, что до этого она была здесь и говорила с вами.

— Это верно, — кивнул он сердито. — Эта особа явилась ко мне и несла какую-то околесицу, требуя денег! Конечно, я выгнал её!

— Что же это была за околесица?

— Она заявила, будто это я подложил склянку в комнату Ортанс и намерено обвинил её в убийстве. И что я женился на ней ради её денег, а на самом деле у меня был роман с её мачехой. Теперь я знаю, о чём эта бездельница сплетничала от скуки, пропадая на кухне и в людской! Это было так оскорбительно, что я вспылил и велел ей убираться, — он тревожно взглянул на Марка. — Вы же не думаете, что всё это правда? Она явилась шантажировать меня, потому что потеряла своё место. Кому она нужна после смерти Луизы? Вот и решила вытребовать у меня деньги на первое время! Такая, знаете ли, нахалка! Конечно, будь это правда, мне бы наверно и пришлось раскошелиться, чтоб унять её грязный язык, но моя совесть чиста! Я так и сказал ей! «Отправляйся в полицию и попробуй рассказать всё это, а я потом засужу тебя за клевету!» И она ушла.

— А вы?

— Я был так рассержен, что не находил себе места! — воскликнул он. — Я метался по комнате, сжав кулаки, а потом решил проветриться и вышел. Прошёлся по улице, немного успокоился и вернулся.

— По каким улицам вы гуляли?

— Я пошёл не в сторону площади, не хотелось с кем-то столкнуться. Дошёл до колокольни, постоял там, глядя на гнёзда ворон на дереве, а потом вернулся. Никого не встретил.

— Вас так интересуют вороны?

— Нет! — рассмеялся де Кларен. — Просто я заметил их в листве и ждал, что какая-нибудь птица вылетит, но они все спали.

— Покажите ваш кинжал, — велел Марк. — И меч заодно.

— Но зачем? Ах, да, Грету же убили… Вы что, думаете, это я? Какая глупость! Зачем мне это!

Он поднялся и, взяв с сундука в изножье кровати своё оружие, подал Марку. Тот внимательно осмотрел клинки, но не увидел на них никаких признаков крови. При этом он запомнил ширину, длину и форму клинков.

— Могу я осмотреть ваши вещи? — спросил Марк, вернув ему оружие.

— Я вправе отказаться? — слегка обиженно спросил де Кларен.

— Конечно. Хотя это лишь пустая формальность, и просить вас об этом меня вынуждает то, что вы поссорились с покойной незадолго до её смерти. Однако если вы откажетесь, это будет расценено как подтверждение того, что вам есть, что скрывать.

— Нет! — он рассмеялся. — Мне вовсе нечего скрывать! Я просто не люблю, когда кто-то роется в моих вещах, но ссориться с тайной полицией не хочу. Ищите!

И он присел возле стола. Марк кивнул Джин Хо и направился к сундуку. Обыск не занял много времени, в комнате было мало вещей. Осмотрев одежду, Марк убедился, что на ней нет следов крови, которая могла бы брызнуть на убийцу в момент нападения.

— А где тот бордовый камзол, отделанный золотым шнуром, который я видел на вас вчера? — спросил он.

— Я оставил его в доме, — ответил де Кларен. — Вы потребовали срочно уехать, и у меня не было времени собраться. К тому же такой камзол вряд ли пригодился бы мне в гостинице. Я переоделся в более скромный наряд, а тот сунул в сундук в моей комнате. Можете проверить.

— Непременно, — кивнул Марк и взглянул на лиса. Тот ответил ему разочарованным взглядом.

— А что с Ортанс? — неожиданно спросил де Кларен. — Я хотел бы навестить её! Может, ей нужно что-то передать? Вы так спешно забрали её, а она больна.

— Она уже пошла на поправку и скоро вернётся домой, — ответил Марк.

— Правда? — барон насторожился. — А как же ваши обвинения?

— Я уже всё выяснил, и у меня нет претензий к мадемуазель де Рокруа.

— Хочу заметить, что она теперь баронесса де Кларен.

— Вовсе нет. Бароны де Рокруа являются вассалами Сен-Марко, их родословная ведётся гербовой палатой королевства. На данный момент мадемуазель Ортанс является нетитулованной главой рода, потому её брак может быть признан лишь после того, как в гербовую палату поступят необходимые документы и в родословную будет внесена соответствующая запись.

— А что это за документы? — забеспокоился он.

— Брачный договор, скреплённый подписями супругов, и копии их именных грамот.

— Вот как? — де Кларен тревожно смотрел на него, но по его взгляду было видно, что он уже думает, как преодолеть и это препятствие.

Простившись с ним, Марк вышел из комнаты.

— Если даже её убил он, то не этими клинками, — сообщил лис, догнав его в коридоре. — И наверно на нём была другая одежда. Я не почувствовал запах крови. Хотя духами этой женщины там пахнет.

— Нам и так известно, что она там была. И я и без его ошибки знаю, что он лжёт, потому она тоже бесполезна.

— О какой ошибке речь?

— В конце улицы Мечников действительно стоит колокольня святого Себастьяна, окружённая деревьями, на которых живут вороны. Но они не спят светлой ночью.

— Верно. Но для суда это так себе довод. А что насчёт Ортанс? Ты не боишься, что он будет её преследовать, чтоб получить те документы?

— Я сказал ему это, чтоб он не пытался её убить, потому что это было бы совершенно бесполезно. К тому же теперь с ней граф де Нера. Он позаботится, чтоб этот несостоявшийся муж ей не докучал.

— Слушай, а почему ты спросил его о бордовом камзоле? Ты думаешь, он был в нём, а потом снял из-за того, что на него попала кровь? Но если он к тому же убил женщину другим оружием, то должен был от всего этого избавиться по пути! Давай мы проверим возможный маршрут и найдём нож и одежду, пока их не утащили нищие!

— Если он бросил всё это в сточную канаву, следов крови там уже не будет. Мне не хочется отвлекать вас на то, чем должны заниматься мои сыщики.

— Ничего, за нами должок! Я поручу это Чимину, а следить за этим прохвостом пошлю более смышлёного лиса.

И довольный своим решением, Джин Хо улыбнулся. Спустившись вниз, Марк снова подозвал к себе слуг и спросил их, в какой одежде был де Кларен, когда пришёл в гостиницу и уходил прогуляться ночью.

— Простите сударь, — огорчённо произнёс один из них. — Он приехал ночью, в зале уже было темно, а на нём был тёмный плащ. Я проводил его в комнату, но не заметил, что было под плащом.

— Да, — кивнул другой. — И этим вечером он тоже выходил в тёмном плаще. У нас было много посетителей, мы сбивались с ног, и чудо, что вообще заметили, как он выходил.

— А когда пришёл, он кутался в плащ, словно замёрз, — вспомнил третий. — Я ещё подумал, не предложить ли ему подогретого вина, но меня окликнул другой посетитель, и я забыл об этом.

Не теряя надежды, Марк попросил позвать хозяина, с которым был хорошо знаком, но и тот при всём желании не смог ничем помочь.

— Люди вообще редко запоминают чужую одежду, — заметил лис, выходя на улицу. — Если только это что-то необыкновенное. А в «Белом маке» часто останавливаются богатые люди, и бархат здесь не редкость. Другое дело, если мы отыщем этот камзол и предъявим слугам, которые его опознают.

— Разумно, — Марк направился к своему коню, а Джин Хо, кивнув ему на прощание, подозвал к себе Чимина.

— Домой? — спросил Ламбер, посмотрев на лисов с интересом.

— В Серую башню, — со вздохом ответил Марк. — Ты же видел, у нас убийство.

— А если утром ещё кого-нибудь убьют, ты вообще не будешь спать? Эта девица уже не сбежит, а твои сыщики достаточно опытны, чтоб справиться самостоятельно. Война давно закончилась, Марк, и теперь незачем так себя изматывать.

— Наверно, ты прав, — немного подумав, кивнул Марк. — К тому же, если завтра я получу послание от папаши Рикара, мне точно будет не до сна. Домой!

— Вот и ладно, — усмехнулся капитан и, легко вскочив в седло, развернул коня в сторону Королевской улицы.

Едва следующим утром Марк явился в Серую башню, ему указали на ожидавшего его посетителя. Это был необычный старичок, невысокий и худощавый, с прямой осанкой и тонкими чертами бледного лица. Его седые волосы и бородка клинышком были аккуратно подстрижены, а заплатанная одежда носила отпечаток некоторого изящества. Увидев барона де Сегюра, он несмело поднялся навстречу, сжимая в руках большой свёрток.

— Вы хотели меня видеть? — спросил Марк, подходя к нему и почему-то не решившись обратиться на «ты», как обычно разговаривал с подобными людьми.

— Да, ваша светлость, — поклонился тот. — Моё имя Жиль де Вотре, я старьёвщик, у меня есть лавочка подержанных вещей на улице Голубки. И вчера мне в руки попали некие вещи, которые я должен был лично доставить вам. Об этом мне сказал молодой человек довольно странной наружности. Он дал мне за это серебряную монету и пригрозил, что если я этого не сделаю, он меня съест. Довольно странная шутка, которая прозвучала пугающе.

— Я понял, о ком вы говорите, господин де Вотре, — кивнул Марк. — Прошу вас пройти со мной.

Старик тревожно взглянул в сторону винтовой лестницы и умоляюще произнёс:

— Нельзя ли нам поговорить здесь? У меня больные ноги и мне тяжело карабкаться по ступеням.

— Что ж, давайте пойдём в отдельную комнату, — согласился Марк и провёл его в закуток, где корпели над бумагами несколько клерков.

Один из них тут же поднялся и сдвинул в сторону стопку документов, чтоб освободить место на своём столе. Старик с благодарностью кивнул и, положив свёрток на стол, развернул его. Марк невольно замер, увидев бархат глубокого бордового цвета и блеск тонкого золотого шнура.

— Откуда у вас это? — с волнением спросил он, взяв испачканный камзол в руки. На нежной ткани темнели коричневые пятна, которые вполне могли быть засохшей кровью.

— Ещё вот это, — произнёс старьёвщик, выложив рядом тряпицу, в которую было завёрнуто что-то длинное. Это оказался изящный стилет, тонкий и лёгкий, с простой рукояткой и перекрестьем, единственным украшением которого было гладкое круглое навершие. Совершенно безликое и при этом смертоносное оружие. — Вчера поздно ночью я возвращался домой со своей тележкой. Я иногда обхожу дома

— Вы оказали мне большую любезность, господин де Вотре, — произнёс Марк. — Я не останусь в долгу. Скажите, как выглядел тот мужчина, что бросил это всё в вашу тележку?

— Я не видел его лица, но могу сказать, что он высок, примерно вашего роста. И молод. Знаете, молодых людей всегда можно отличить по лёгкой, пружинистой походке. У него была прямая осанка, так что это был не простолюдин. И на ногах у него были не башмаки, а чёрные сапоги из хорошей кожи. Это, пожалуй, всё, что я могу вам сказать.

— Вы наблюдательны, — улыбнулся Марк, — и очень мне помогли. Оставьте это всё, и пусть клерк запишет ваши показания, — он достал кошелёк и, высыпав на ладонь горсть серебра, протянул старику, отчего его выцветшие голубые глаза радостно округлились. — Жермон, — обернулся он к застывшему в ожидании клерку, — запиши показания господина де Вотре.

Учтиво простившись со старьёвщиком, Марк подхватил свои трофеи и направился вниз, в мертвецкую. Несмотря на ранний час, он застал там Огастена, уже заканчивавшего вскрытие Греты Либе. Рядом стоял Гаспар, внимательно слушавший рассуждения лекаря.

— Итак, мой друг, что вы узнали? — спросил Марк, положив камзол и стилет на соседний стол рядом с сундучком с инструментами.

— О, вы нашли его! — обрадовался Огастен и, схватив покрытый кровью стилет, поднёс его к ранам на животе женщины. — Это — то самое орудие! — воскликнул он, но потом более сдержанно добавил: — Или подобное ему. Две раны, нанесены сверху вниз под небольшим углом, попали в печень. Она умерла не сразу, но шансов спасти её не было. Она была обречена. Других повреждений я не заметил. Преступник был довольно высок и решителен. Я бы сказал, что он умеет пользоваться стилетом, хотя, возможно, не так ловко, как ваша светлость.

— Всё сходится, — кивнул Марк. — Я с большой долей вероятности знаю, кто убийца и где он обретается. Это его камзол. Проверьте эти пятна и определите, кровь ли это. Гаспар, после того, как доктор возьмёт необходимое количество этого коричневого вещества, отправляйся в дом де Рокруа и предъяви камзол слугам. Я хочу знать, чей он. Заодно поднимись в комнату барона де Кларена и обыщи там всё. Он сказал, что оставил там часть своих вещей, может, там есть что-то, что нас заинтересует.

— Вы думаете, это он?

— Всё указывает на то, — кивнул Марк. — Если слуги опознают камзол как принадлежащий ему, то у нас будут основания для ареста.

Он поднялся в свой кабинет в хорошем настроении, надеясь, что скоро сможет захлопнуть ловушку, куда попадётся этот злодей. Доклад Гаспара о том, что слуги сразу же узнали камзол, который носил де Кларен, лишь подкрепил его уверенность. Он велел подготовить приказ об аресте и сам поехал в «Белый мак» во главе небольшого отряда сыщиков и стражи.

— Увы, господина барона сейчас нет, — с огорчением сообщил ему хозяин гостиницы. — Ещё утром он вышел прогуляться по лавкам со своим лакеем и до сих пор не вернулся.

Марк бросил взгляд в большое окно, за которым сгущались синие сумерки. Время перевалило за полдень, и началась тёмная половина дня. У него ещё была какая-то надежда, что де Кларен зашёл пообедать в какой-нибудь другой трактир и вскоре вернётся, а если сбежал, то не сможет скрыться от лисьей слежки, которую установил за ним Джин Хо. Однако время шло, и к вечеру в зал вошёл сильно встревоженный лакей де Кларена, тащивший несколько свёртков. Его тут же схватили, но тот лишь испуганно замотал головой.

— Я понятия не имею, где его светлость! — заявил он. — Мы прошлись по лавкам, он заходил в них, а мне велел ждать его на улице с покупками. Но из галантерейной лавки, куда он зашёл купить щётку и гребень взамен оставленных в доме, он так и не вышел. Я прождал его почти час и осмелился войти, но приказчик сказал, что господин барон просил выпустить его через заднюю дверь, поскольку так ближе до трактира, где он собирается пообедать. Я обошёл все трактиры в округе, но так и не нашёл его. Подумал, что, может быть, он уже вернулся в гостиницу и пришёл сюда.

Марк велел доставить его в Серую башню, и тот без каких-либо колебаний опознал камзол и стилет, выброшенные в тележку старого старьёвщика, как принадлежащие его господину. Приказав передать сыщикам и осведомителям приметы барона де Кларена, а также известить стражу на городских воротах о том, что при попытке покинуть город его необходимо немедленно задержать, Марк вернулся домой.

Как он и ожидал,

— Эта индейка очень вкусная, — поведал он, придвинув блюдо ближе к расстроенному Марку. — Тебе нужно подкрепиться и выпить. Это улучшит твоё настроение.

— Твои лисы потеряли его? — спросил Марк, взглянув на друга.

— Да, увы! Твои сыщики бы его тоже потеряли. К слову сказать, это случилось не в галантерейной лавке, откуда он сбежал через заднюю дверь, а гораздо позже. Мой лисёнок быстро заметил неладное, обежал дом и взял след. Этот негодяй петлял по улицам, видимо, проверяя, нет ли слежки, а потом направился в храм святого Губерта. Ты же знаешь, что там творится в полдень, когда там собираются жертвователи и толпы нищих! Он вошёл внутрь с другими господами, но не вышел. Вернее, мой соглядатай не увидел его. Когда храм уже почти опустел, он вошёл внутрь и нашёл за колонной нищего старика, с которого были сняты его лохмотья и рядом брошенную вполне приличную одежду. Он сменил даже обувь! Как мой малыш мог его унюхать? Эти оборванцы разбегались из храма, как тараканы!

— Я подумать не мог, что он настолько умён, и ему известно об этом месте, — пробормотал Марк. — И куда он пошёл? Неужели в трущобы. Его трудно будет там найти, но как он сам собирается выживать в таком месте?

— Мы продолжим его искать, — пообещал лис. — Рано или поздно он попадётся нам, если его раньше не зарежут в каком-нибудь притоне! А пока съешь индюшачью ножку.

— Как ни печально, но пока это дело придётся оставить, как есть, — вздохнул Марк и налил себе вина в кубок. — Мы ни в чём не можем продвинуться, ни в поимке этой шайки похитителей, ни с этим убийством несчастной камеристки.

Однако уже на следующий день хотя бы в одном деле появился проблеск надежды.

Шайка похитителей

В просторном зале таверны «Под колесом» снова было шумно. Марк следил, как лис тасует карты, чтоб сдать их игрокам. С ним за столом сидели папаша Рикар и Марсель.

— А если она не придёт? — спросил мальчик, тревожно взглянув на Марка.

Тот между делом посматривал на сидевшего в стороне от всех задумчивого Лионеля де Вивьера. Он то и дело подливал в свой кубок вино из кувшина и тихонько тянул его, посматривая на дверь. Его никто не беспокоил, даже девицы, которые часто подсаживались к компаниям и одиноким посетителям, в этот раз словно не замечали его.

— С чего бы ей не прийти, если она всегда приходит на запах денег, — проворчал Рикар. — Ставлю пятнадцать.

— Двадцать, — ответил лис, глядя в свои карты.

— Но в этот раз она долго не давала ответа, — заметил Марсель. — Ставлю двадцать пять!

— Она его проверяла, — пояснил лис. — За ним и моей девочкой постоянно кто-то ходил.

— И почему вы его не взяли?

— Тридцать! Потому что они не привели нас к шайке. Они приходили в обычную ночлежку, а утром снова шли, чтоб следить за нашей парочкой. И поскольку они заходили в разные места и говорили с разными людьми, нам неизвестно, кому они передавали информацию.

— Ставлю пятьдесят, — проговорил Марк.

— Я пас, — Марсель положил свои карты на стол и снова посмотрел на де Вивьера.

— Не узнаю тебя, — усмехнулся папаша Рикар. — Обычно ты так быстро не сдаёшься. Шестьдесят.

— Сто, — ответил Марк.

— Вскрываюсь за сто, — ухмыльнулся Рикар и выложил карты на стол.

Марк последовал его примеру, и старик нахмурился, а потом укоризненно посмотрел на лиса.

— Нечего на меня так смотреть, — усмехнулся тот и показал свои карты. — Я в проигрыше! Марк, выигрыш пополам!

— Мошенник, — рассмеялся тот.

— Ужин за мой счёт, — проворчал старик и посмотрел на вошедшую в зал женщину. — Это она.

Марк обернулся и увидел сутулую невысокую старуху в чепце с посеревшими от грязи грубыми кружевами и вытертой плюшевой шали на плечах.

— Она? — удивился он. — Я слышал, что она — высокая и белокурая красавица.

— Может быть, но сюда она является в маскараде, всегда разном. То изображает толстуху с дурацким узлом из волос на макушке, даже что-то подкладывает за щёки, чтоб лицо шире казалось, то наоборот худую и бледную девицу, и тогда мажет щёки сажей, чтоб они казались запавшими. Но я её всегда узнаю.

Марк снова повернулся к столу и взял карты. Краем глаза он следил за тем, как старуха огляделась цепким взглядом и направилась прямо к де Вивьеру. Она уселась напротив него, и он с недоумением смотрел на неё, но когда она заговорила, успокоился. Марк следил за тем, как он что-то рассказывал ей, потом, вроде, начал жаловаться, и под конец полез в подсумок, видимо, за кошельком, но она удержала его руку и начала задавать какие-то вопросы, на что он послушно отвечал.

Потом она взяла его кубок, выпила из него остатки вина и тяжело поднявшись, поковыляла к двери.

— Актриса! — усмехнулся лис и, когда она вышла, поднялся.

— Не потеряйте, на сей раз, — проговорил Марк ворчливо.

— Сам пойду. Если потеряю, можешь снять с меня шкуру на воротник, — и неспешно направился к выходу.

Де Вивьер посидел какое-то время, тревожно глядя ему вслед, а потом подошёл и сел на освободившееся место.

— О чём она вас спрашивала? — поинтересовался Марк, тем временем как Марсель собрал карты и, перетасовав, начал раскладывать пасьянс.

— Ни о чём таком, чего не могла знать, — ответил Лионель. — О том, где я живу, как зовут мою невесту, сколько ей лет, блондинка или брюнетка. Будто они и не следили за мной!

— Может, она вас проверяла, а может, просто сделала вид, что этого не знает, — пожал плечами Рикар.

— Во сколько она оценила свои услуги? — спросил Марк.

— Тысяча марок серебром, — пожал плечами молодой человек. — Но сказала, что если девица красивая и удастся найти хорошего покупателя, то они сами заплатят мне пятьсот марок. С меня гроб и похороны.

— Когда?

— Они сообщат позже, когда будут готовы.

— Каким образом?

— Я

— Значит, они клюнули.

— Если сейчас она не заметит слежку, то всё получится, — кивнул Рикар.

— Не заметит, — усмехнулся Марк. — Может, ещё кувшин вина?

— Они действительно обосновались по адресу, который сообщил вам ваш осведомитель, — доложил Марку Гаспар, пристроившись на стуле возле его стола в кабинете. — Дом куплен примерно полгода назад двумя братьями, которых зовут Блез и Роже Трюдон. У них есть карета с лошадью, которую они сдают внаём, то есть занимаются извозом. Официально тем и живут. Карету держат в сарае на постоялом дворе неподалёку. В их отсутствие мы тайно её осмотрели и нашли внутри замытые следы крови, а под полом потайной ящик, куда можно уложить человека. Думаю, что именно так они и вывозят из города похищенных девиц. В доме сейчас живут пять человек, один из них по приметам тот самый солдат в зелёной куртке с необычным кинжалом, и ещё двое мужчин которых видят нечасто. Они то приходят, то уходят. Соседи утверждают, что недавно в доме появилась женщина, но никто не может описать её точно. Кто говорит: молодая, кто — старая. На улице мало знают об этих людях. Они ведут себя тихо, не буянят, неприятностей не доставляют, но и в более близкие отношения ни с кем не вступают, даже провизию закупают не в ближайших лавках, а где-то в городе. Мы осмотрелись вокруг. Дом расположен так, что следить за ним сложно. Улица немноголюдная, все друг друга знают, случайных прохожих там немного. Одному из наших парней удалось устроиться слугой в трактир на углу, но это далековато. Другой снял каморку под крышей дома напротив. Его окно выходит на другую сторону, но есть слуховое окно, из которого всё хорошо видно.

— Продолжайте наблюдать, но не спугните их, — распорядился Марк. — Обычно они убивают женщину незадолго до похищения барышни, которую присмотрели. Убивает всегда тот самый «солдат». Ему уделите особое внимание.

Ближайшим тёмным вечером на южной окраине было пустынно. Тусклые огни в закопчённых окнах небольшого трактира почти не разгоняли тьму, в которую погрузились узкие кривые улочки. Было тихо, только где-то простужено лаяла собака, да неподалёку раздавалась пьяная ругань не поделивших что-то бродяг. Почерневшая от грязи дверь трактира отворилась, и из неё, чуть покачиваясь, вышла высокая девица. Большой узел её белокурых волос съехал на бок, из него выбивались длинные пряди, которые торчали во все стороны. Она зябко куталась в драную накидку и, проходя мимо оконца, задержалась, чтоб пересчитать при скудном свете монетки, которые держала в кулачке. После этого она сунула их в сумочку на поясе, осмотрелась, словно соображая, куда идти, и поплелась по улице, делая замысловатые зигзаги от стены к стене.

Темная тень выскользнула из переулка за её спиной и превратилась в массивного мускулистого мужчину, который двинулся за ней, постепенно сокращая расстояние. И вскоре он оказался у неё за спиной и привычным движением зажал ей рот огромной ладонью. Негромкий лязг вытаскиваемого из ножен кинжала прервался полным гнева басовитым воплем. В его ладонь вонзились тонкие длинные зубы. Тут же девица стальной хваткой схватила его запястье, развернулась, выворачивая его руку, а потом, подступив ближе, поддала коленом снизу вверх. Здоровяк ахнул и согнулся пополам, а она тут же вцепилась длинными острыми ногтями ему в уши.

Разбойник выл от боли и ужаса, а девица злобно пинала его ножками в башмачках с окованными медью носочками. Со всех сторон уже бежали люди в тёмной одежде, но спасать в этот раз пришлось не девицу.

Марк схватил её в охапку и стал оттаскивать от завывавшего бандита, в то время как она вырывалась, чтоб пнуть его ещё раз.

— Хватит, хватит, Ю Нин! — увещевал он.

— Пусти меня! — повизгивала она, скаля белые зубки. — Этот гад напал на меня, он посмел прикоснуться к моему нежному личику! Я только утром сделала увлажняющую маску, а он…

— Ты хорошая девочка и всё сделала правильно! — удерживая её из последних сил, Марк отчаянно смотрел на своих помощников, чтоб они поскорее скрутили этого несчастного и увели подальше.

— Я его убью! — рокотала Ю Нин.

— Давай лучше я его повешу, ладно? — умолял её Марк, ошарашенный поведением этой хрупкой на вид красавицы.

— За уши! — рявкнула она и успокоилась.

Высвободившись из его рук, она отряхнулась и принялась поправлять свой пышный узел на макушке, втыкая в него длинные шпильки.

Примерно в то же время на проезжавшую по соседней улице карету напали несколько человек. Они стащили с козел кучера и кулаками затолкали обратно вылезшего было наружу пассажира. Запрыгнувшие внутрь мужчины в чёрном быстро связали его, а потом приняли столь же надёжно упакованного возницу и, положив обоих на пол между сидениями, спокойно уселись по сторонам, поставив на них ноги в грязных сапогах. Вскоре карета двинулась дальше, держа путь прямо к Серой башне.

Штурм дома братьев Трюдонов начался чуть позже, когда туда прибыл Марк. Несколько стражников заняли места под окнами и у передней и задней дверей. Гаспар одним ударом плеча вышиб хлипкую дверь, и за ним внутрь устремились другие сыщики. Разбойники ничего не успели понять. Одного из них застали спящим на широкой лавке в маленькой комнате, служившей столовой, другого — на кухне, где он чистил котёл после ужина, а Марион Отфор — в её комнате на втором этаже. Она была в пеньюаре, но это никого не смутило. Ей так же ловко и бесцеремонно заломили назад руки и связали их крепкой тонкой верёвкой.

В её небольшую, но уютную коморку, вошёл, осматриваясь по сторонам, барон де Сегюр, и взглянув на рассерженную даму, удовлетворённо кивнул.

— Как вы смеете! — возмущённо закричала она, злобно глядя на него. — Я буду жаловаться!

— Ваше право, — кивнул Марк, снимая перчатки, и подошёл к столу.

Открыв стоявшую там шкатулку, он увидел жемчужное колье, рубиновые серьги и изящный браслет с изумрудами.

— Это всё моё! — истерично крикнула женщина.

— Эти побрякушки вам больше не понадобятся, мадам Отфор. Или мне лучше называть вас Мод де Верен?

— О чём вы? — испуганно спросила она.

— Вы обвиняетесь в похищении людей и убийствах, как и все ваши подельники, которые уже нами арестованы. Сейчас вас доставят в тюремную

Вернувшись в Серую башню, Марк приказал рассадить разбойников по маленьким закуткам за решётчатой перегородкой, чтоб тюремщик в любой момент мог видеть, чем они занимаются. Проходя мимо по мрачному коридору, Марк внимательно их рассматривал сквозь железные прутья, выбирая того, кого допросить первым. Мрачный «солдат» и братья Трюдон выглядели упрямыми и замкнутыми, тот, что спал в доме, и здесь устроился на полу, отвернувшись к стене и демонстрируя тем самым свою невозмутимость. Марион Отфор напоминала посаженную в клетку дикую волчицу и едва не кидалась с рычанием на решётку. И только худенький бледный паренёк с давно не чёсаной шевелюрой забился в самый угол и спрятал лицо в ладонях.

— Этого! — приказал Марк и направился в камеру для допросов.

Там уже расположился клерк, которого вовсе не тревожило, что уже ночь и порядочным людям пора спать. Он привык выполнять свою работу в любое время суток, зная, что после отоспится, когда на то будет воля начальства. Чуть позже появились вызванные Марком палачи. В этот раз пришёл не папаша Ришар, а его старший сын и вероятный приемник на посту главного палача королевства, которого пока звали Эдгаром, но однажды он тоже должен был стать мастером Ришаром.

— Отцу нездоровится, — немного смущённо сообщил он, — потому он послал меня.

— Наверно, он уверен, что ты справишься не хуже, — кивнул Марк. — Сегодня будет много работы. Возможно, придётся трудиться в две смены.

— У меня ещё три брата и дюжина подручных, — тут же усмехнулся Эдгар и направился в свои владения, разжигать огонь и раскладывать инструменты.

Оттуда уже слышался звон железа, когда в камеру ввели того мальчишку, одетого в какие-то лохмотья, и Марк догадался, что это был тот самый нищий, который следил за де Вивьером и Ю Нин. Он тревожно взглянул на сидевшего за столом барона де Сегюра, бросил быстрый испуганный взгляд назад, где занимались своими делами палачи, и сел на стул с прямой спинкой.

— Как тебя зовут? — спросил Марк.

— Крысёныш, — нехотя ответил парень.

— А настоящее имя?

Тот молчал какое-то время и вздрогнул, когда Эдгар намеренно бросил на каменный пол большие щипцы.

— Я вам всё скажу! — воскликнул он, вскинув на Марка отчаянный взгляд. — Но только с одним условием.

— И с каким же? — зло прищурился тот.

— Вы пообещаете мне, что не отпустите их! И они не смогут до меня добраться! Я их боюсь, и расскажу всё, лишь бы отправить их на виселицу! Но если они выкрутятся, мне не жить!

Марк с некоторым удивлением смотрел на осунувшееся, грязное лицо мальчика. Его черты были слишком тонкими для бродяжки, да и говорил он складно.

— Можешь не сомневаться. Отсюда они выйдут только на эшафот.

— Ладно, — мальчик вздохнул с облегчением. — Тогда я скажу всё, что знаю. Меня зовут Амеди де Рошаль, я младший сын барона де Рошаля, из-под Гризе. Мой отец умер, а потом эти люди похитили меня и сказали, что брат отказался платить выкуп, поэтому они заберут меня в качестве возмещения своих расходов. С тех пор я с ними. Они держат меня в рабстве, кормят объедками, бьют и заставляют делать грязную работу. Один раз я попытался сбежать, но они меня поймали и эта ведьма Гермина приказала им избить меня и запереть в подвале без еды и воды. Я чудом остался жив, а она потом ещё сказала, что пощадила меня, и я должен быть ей благодарен.

— Кто входит в шайку? — спросил Марк.

— Главный — Грегуар Малье.

— Тот, что в зелёной куртке с золочёным кинжалом?

— Да, он, его правая рука Пьер Дюмон и братья Блез и Роже. Они давно вместе, говорят, что служили в армии, но по мне так обычные мародёры. Жадные и жестокие.

— Они говорили, где и когда служили?

— В армии короля Армана, — кивнул он. — Часто, когда напьются, поминают славного графа де Монфора и добавляют: «Чтоб ему было пусто!»

— А женщина?

— Она присоединилась к ним не так давно, незадолго перед приездом в Сен-Марко. Они с Малье любовники, но часто ругаются, кто главный и кто полезнее для дела. До этого они грабили на дорогах, иногда похищали кого-то за выкуп, но когда познакомились с ней, стали воровать девушек. Хватали в деревнях и на дорогах, продавали в богатые дома и замки, но часто ругались, что за крестьянок и бродяжек много не дают. Потом умыкнули дочь какого-то купца в Монпелье и за неё выручили хорошие деньги. Тогда и появилась эта Гермина. Её привёл Малье. Она сказала, что у провинциалов большой спрос на красивых и воспитанных барышень, а таких больше всего в Сен-Марко. Тогда кто-то возразил, что так просто богатую барышню не умыкнуть, но она сказала, что с роднёй можно поделиться, а чтоб скрыть пропажу, устроить похороны. Так они и делали.

— Сколько барышень успели украсть в Сен-Марко?

— Шесть. Я видел только двух. Их привозили ночью и до открытия ворот держали в доме. Потом давали им какое-то снадобье, чтоб они заснули мёртвым сном, и прятали в ящике под полом кареты.

— У кого какие обязанности были в шайке?

— Клиентов и девиц искала Гермина. Она жила где-то в городе, у неё свой дом, много знакомых, связи. Она же всё организовывала и со всеми договаривалась. Девиц похищали Дюмон и братья. Потом Блез и Роже увозили их из города, передавали заказчикам и получали деньги. Малье находил похожих девиц на улице, тех, кого не хватятся, и убивал. Трупы привозили в карете в дом. Мне потом приходилось всё там отмывать от крови. Ещё были две старухи, они занимаются тем, что обмывают трупы. Я носил им записки с адресом, куда они должны явиться, чтоб всё подготовить к похоронам. Они живут за блошиным рынком, Анна и Клемента. Их там все знают.

— А что делал ты?

— К счастью, мне не пришлось заниматься этим мерзким ремеслом. Я готовил еду, стирал, мыл, топил камин, чистил его. Иногда помогал Блезу ухаживать за конём. Он не такой злой,

— Как ты передавал сведения о том, что узнал?

Мальчик настороженно взглянул на него.

— Ну, да, я в такие дни жил в ночлежке на окраине и мог немного отдохнуть от всего этого. Я умею писать, потому записывал всё на листочки и прятал в условленном месте.

— Ладно, я вижу, что ты вполне честен со мной, — кивнул Марк. — Тебя переведут в более удобную камеру и станут хорошо кормить, а потом я буду ходатайствовать о смягчении наказания для тебя. А теперь давай, расскажи более подробно об известных тебе похищениях.

Закончив допрос далеко за полночь, Марк решил не спешить с остальными и отправился домой спать. Но и утром он не торопился спускаться в подземелье Серой башни и вызывать узников. Он хотел больше узнать о тех, с кем имеет дело, и вместо этого отправился в южное крыло королевского замка, где размещались административные службы, королевские гвардейцы и военное ведомство.

Именно там он нашёл графа де Монфора, прославленного рыцаря, у которого не было ни земель, ни богатства, и его единственным достоянием были военный опыт, беспримерная отвага да проворный меч. Он всегда служил королям, и золотой порой для него были войны, когда он во главе своего отряда мчался на врагов под знаменем Сен-Марко. Но войны закончились, и боевые командиры были больше не нужны королю. Однако юный Жоан не мог допустить, чтоб герой, проливавший кровь за королевство, остался совсем уж не у дел. Да и новый коннетабль, молодой военачальник барон Аллар не прочь был использовать богатый опыт своего соратника, потому поручил ему организацию обучения молодых рыцарей, поступающих на военную службу.

В этот час де Монфор со скучающим видом читал какие-то аккуратно сшитые рукописи, и было видно, что они ему не нравятся.

— Скажи мне, Марк, — уныло произнёс он, увидев его на пороге своего кабинета, — как можно обучить стратегии и тактике избалованных юнцов, которые интересуются лишь пирами и турнирами, а военному искусству предпочитают рыцарские романы с трогательными сюжетами? Мне уже надоело погружаться в мир их романтических фантазий, которые они сочиняют вместо того, чтоб чётко описать диспозицию, дислокацию, построения, включая первый, второй эшелон и резерв, координацию атаки и тактику ведения боя. Горе нам, если мы ввяжемся в войну, имея таких командиров!

— Не все сразу становятся талантливыми полководцами, — рассмеялся Марк. — Я таким и вовсе не стал. Тактика на поле боя далась мне нелегко, а стратегию я и вовсе не освоил!

— Не прибедняйся, — проворчал де Монфор. — Я знаю, что обучение требует упорства, времени и опыта. Но вы, обучаясь, точно знали, что ещё год или два, и вам придётся встать рядом с нами в боевой строй. А эти бездельники слишком быстро усвоили, что наступил прочный мир, а потому военное дело — это парады, мундиры, знамёна и прочая мишура. Они хотят красиво выглядеть в доспехах и не желают знать о том, что война — это кровь и грязь бесконечных дорог, холодные ночи под открытым небом и вражеское войско, ощетинившееся копьями. А может, это занятие просто не для меня! Ладно, говори, зачем пожаловал? Не за тем же ты явился в такую рань, чтоб великодушно позволить мне отдохнуть от этого бесполезного занятия!

— Верно, — Марк присел в кресло напротив и спросил: — Помните ли вы некоего Грегуара Малье, служившего когда-то под вашим началом? — и, заметив, что граф погрузился в раздумья, выложил перед ним необычный кинжал с перекрестьем рукоятки в виде золочёной изогнутой ветки.

Увидев оружие, де Монфор вздрогнул и, вдруг схватив его, поднёс едва не к самым глазам.

— Ты нашёл его, Марк? Ты поймал этого негодяя? Отдай его мне! Я своими руками вырву ему сердце!

— Похоже, у него много врагов, готовых уничтожить его без всякой жалости. Так вы его знаете?

— Знаю, — мрачно произнёс де Монфор и положил кинжал на стол. — Это оружие когда-то принадлежало Риккардо Дежардену, моему лейтенанту. Ты знаешь, что у меня, как и у тебя, не было ни своего отряда, ни денег, чтоб собрать и вооружить его. Потому граф де Бове поставил меня капитаном в сводный отряд лучников и пехоты. Стрелки были из свободных городов, слаженные и отлично взаимодействовавшие друг с другом, а вот пехота… Это были наёмники, явившиеся кто откуда. Часть из них были опытными и дисциплинированными солдатами, они составили костяк отряда, но были и такие как Малье и его дружки. Это были настоящие головорезы, но при этом ленивые и трусоватые. Риккардо присматривал за ними и заметил, что они часто отлучаются из лагеря. Потом начали поступать жалобы. Эти негодяи промышляли мародёрством, а то и грабили крестьян в ближайших деревнях. Ты знаешь, как относился к таким Арман, и я был полностью с ним согласен, потому велел моему лейтенанту арестовать их и публично повесить. Но кто-то их предупредил, и они сбежали. Дежарден взял десяток человек и отправился искать эту шайку. Вернулись только трое. Они нарвались на засаду, и пять человек сразу были убиты стрелами, Дежарден ранен. Его оруженосец и ещё один рыцарь остались его защищать, забаррикадировавшись в какой-то хижине, остальные отступили по приказу и должны были отправиться за подкреплением. Когда я примчался туда со своими людьми, все трое были мертвы. Их тела были изувечены, но умерли они не от стрел и мечей. Их просто забили дубинами, Марк! На это было страшно смотреть! И этот кинжал пропал. Я не знал, кто это сделал. Выжившие не видели нападавших, потому что те прятались в кустах. У меня были подозрения, что это Малье с дружками напал на моего лейтенанта, который настиг их, но, с другой стороны, это могли быть алкорцы или их наёмники. Дальнейшие поиски мародёров ничего не дали, а потом пришёл приказ отправиться на новые позиции. Значит, это всё-таки был Малье.

— Вы собирались казнить их, значит, издали приказ об этом?

— Конечно! Ты же понимаешь, что я не мог так просто развешивать по дубам неугодных мне людей. Всё было: и приказ, и жалобы, и донесение о том, что они дезертировали. Я полагаю, что всё это сохранилось в архиве военного ведомства, — он снова взглянул на кинжал. — Риккардо был хорошим человеком. У него было двое детей, и мне с помощью де Бове удалось выбить для них пенсию, небольшую,

— Что с ними теперь?

— К счастью, вдова вышла замуж за небогатого землевладельца, что спасло их от голодной смерти. Для дочери тоже удалось найти жениха, а мальчику скоро исполнится пятнадцать. Я надеюсь пристроить его оруженосцем к какому-нибудь рыцарю.

— Понятно, — кивнул Марк. — Я найду в архиве эти документы, и этот негодяй ответит, в том числе и за эти преступления: мародёрство, дезертирство и убийство командира.

— Больше одного раза его не повесишь, — вздохнул де Монфор.

— Ему ещё нужно дожить до повешения, — мрачно усмехнулся Марк. — Что насчёт его дружков? Сколько их было? Вы помните их имена?

— Их было трое, один громила под стать Малье и два брата. Имён не помню, но они есть в тех бумагах.

— Хорошо, — Марк поднялся и взял со стола кинжал. — Когда я закончу это дело, я верну его вам. Передадите мальчику, как память об отце.

— Спасибо, Марк, — грустно улыбнулся де Монфор.

После этого Марк отправился в архив военного ведомства, откуда вышел с пачкой мятых пожелтевших бумаг. Вернувшись в Серую башню, он приказал вызвать на допрос Грегуара Малье.

Когда его ввели в камеру, палачи уже готовились к работе. Хмуро взглянув на них, Малье устроился на стуле и недовольно посмотрел на барона де Сегюра. У него был тяжёлый взгляд, в котором таилась угроза. При этом Марк заметил, что его уши, пострадавшие от коготков Ю Нин всё ещё были красными и распухшими.

— В чём дело? — с вызовом спросил Малье. — На меня напала ночью полоумная девица и чуть не убила, а вы, вместо того, чтоб схватить её, упрятали в тюрьму меня? Это так полиция выполняет свои обязанности по защите подданных короля?

— А ты подданный? — уточнил Марк. — И как же тебя зовут?

— Атон де Комбри.

— Неужели? Рыцарь? Дворянин? С такой бандитской рожей?

— По какому праву вы меня оскорбляете? Я подам жалобу королю!

— У короля есть дела поважнее, чем читать твои пасквили. Можешь подать её мне. А пока назови своё настоящее имя.

— У меня нет другого ответа, — проворчал Малье, враждебно глядя на него. — Вы, ваша милость, должно быть с кем-то меня спутали. И, пользуясь своей властью, хотите пришить мне какое-то дело. Довольно трусливо оскорблять меня, зная, что я не могу призвать вас к ответу. Встреться мы с вами на улице…

— Мы там и встретились, — перебил его Марк. — Я арестовал тебя по обвинению в похищениях и убийствах женщин, а также за торговлю людьми, что в Сен-Марко считается тяжким преступлением. Или ты думал, что мы не заметим, как с улиц пропадают девушки, а в состоятельных семьях начали вдруг умирать красивые барышни? Твоё имя Грегуар Малье и ты — главарь этой банды. Советую рассказать мне всё о твоих преступных делах.

— Иначе что? — усмехнулся тот. — Если вам так нужно моё признание, значит, доказательств маловато? Поищите их, а не найдёте, не забудьте извиниться перед тем, как отпустите.

— Доказательств вполне достаточно, — возразил Марк. — И если б даже их не было, то есть другие преступления, а именно мародёрство и дезертирство, за что ты уже приговорён к виселице. А есть ещё и убийство лейтенанта Дежардена. Ты же знаешь, что бывает за убийство командира на войне?

— Я не знаю, о чём вы, — проворчал Малье, отводя глаза. — Вы меня точно с кем-то спутали.

— Это несложно выяснить. Я покажу тебя и твоих подельников графу де Монфору и его солдатам, которых мы при желании вскоре отыщем не меньше десятка. И посмотрим, узнают ли они тебя. Так что, будешь говорить?

— Зачем мне это? — с вызовом ответил Малье. — Если вы всё равно собираетесь повесить меня за прежние грехи, и спасения мне нет.

— Скоро поймёшь, зачем, — кивнул Марк и взглянул в дальний конец камеры. — Эдгар, принимайтесь за дело! Не церемонься с ним и не давай ему потерять сознание.

— Что мы должны сделать, ваша светлость? — спросил палач, оценивающе взглянув на арестанта.

— Сломай его. Так, чтоб ему захотелось говорить. Пусть смерть на виселице будет ему казаться счастливым избавлением. Сегодня у тебя есть шанс доказать, что ты — достойный преемник своего отца.

— Я вас не подведу, ваша светлость, — поклонился Эдгар.

Его подручные схватили Малье и потащили к станку, а он пытался вырваться и сыпал градом ругательств и проклятий. Марк какое-то время наблюдал за происходящим, а потом вышел и, поднявшись к себе, вызвал Тома.

— Вызывайте ещё палачей и допрашивайте братьев Трюдон и Пьера Дюмона, — распорядился он. — Обстоятельства дела вам известны, а в дополнение почитайте это! — Марк указал ему на бумаги из военного архива. — Меня интересует всё: имена жертв, заказчиков, куда и когда увезли похищенных девиц, сколько за это получили. Амеди де Рошаль сообщил, что было похищено шесть девушек, нам известны четыре. Потому выясните всё о тех двух. Если подтвердится сговор с членами семьи, привезите их сюда и заприте в камерах.

— Я всё понял, ваша светлость, — с готовностью кивнул Тома.

Прошло несколько дней и на столе Марка уже лежало пять объёмистых папок с доказательствами по делу. Грегуар Малье и его приятели ещё какое-то время молчали, не желая ни в чём признаваться, но вскоре поняли, что сопротивление бесполезно и только длит их нестерпимые страдания. Первым сдался Блез Трюдон, выдав сыщикам имена заказчиков и местоположение их замков и имений. Ничего другого он просто не знал. Его брат добавил приблизительные даты похищений девушек, которые он совершал вместе с Пьером Дюмоном, а так же убийств уличных девиц, тела которых забирал у Малье и отвозил в их общий дом. Сам Пьер Дюмон продержался немногим дольше, и тоже начал рассказывать, что знает, а знал он куда больше, чем остальные, потому что был закадычным дружком главаря. При этом он старался свалить на Малье всю вину, пытаясь представить себя как не слишком умного и находящегося

К постояльцам тюрьмы Серой башни добавились две набожные старухи Анна и Клемента, которые признали, что обряжали трупы и получали за это деньги. Что ж, это их ремесло и оно не более презренное, чем любое другое. Что же до ран на телах, так это не их дело, от чего умерли те девицы. Они пребывали в полной уверенности, что не сделали ничего плохого и противозаконного, потому были очень удивлены и даже возмущены, когда после допроса их вернули в камеры ожидать суда.

Гаспар тем временем проверял сведения о ещё двух похищенных барышнях, которые оказались дочерями весьма уважаемых семейств.

— Я выяснил, ваша светлость, — наконец доложил он, — что члены семей этих девушек не были в этом замешаны и до сих пор носят траур и искренне скорбят. Летиция де Жерард, дочь барона де Жерарда была настолько красива, что вызывала зависть у других молодых девиц её круга. Она приехала из поместья недавно, чтоб выйти замуж за уже сосватанного ей жениха — старшего сына графа де Ромеля. Несчастье случилось ночью, когда загорелся павильон, где она занималась живописью. Мать не желала, чтоб в доме пахло красками, их запах неприятен, потому специально для этого и пристроили ту небольшую закрытую веранду. Поскольку стены и крыша там были деревянные, а внутри хранились жестянки с маслом, потушить пожар долго не могли. К счастью, дом, как и многие другие на улице военных баронов выстроен из камня, и от огня почти не пострадал. На пепелище нашли совершенно обгоревший труп женщины и, поскольку найти Летицию нигде не смогли, решили, что это она, и похоронили в закрытом гробу. Малье сообщил, что за похищение девушки заплатила её лучшая подруга, влюблённая в молодого де Ромеля и завидовавшая красоте его невесты. За то, чтобы Летиция исчезла, она отдала пятьсот серебряных марок и браслет с изумрудами.

— Как зовут эту подругу?

— Натали де Леран, её отец — барон де Леран, член большого Королевского совета. Потому я и не решился арестовать её сам.

— Привези её сюда, я подпишу приказ и сам её допрошу. Не уверен, что нам удастся довести обвинения против этой особы до суда, но её отец должен знать, что произошло. Пусть сам улаживает это дело с де Жерардом и де Ромелем.

— Вторая девица из столь же знатной семьи, Жоселин, дочь виконта де Вермона. Юная ветреница, которая ещё недавно блистала в салонах и на пирах, была представлена ко двору и считалась завидной невестой. Здесь всё ещё проще. В неё влюбился барон де Форти из Фалонжа, но она с презрением отвергла его ухаживания. Он оскорбился и решил заполучить её любой ценой. Он заплатил за неё тысячу марок золотом, хотя ему пришлось для этого продать часть земель. Когда девушка возвращалась из салона графини де Лафайет, на её карету напали. Всё выглядело, как ограбление. Пропали деньги и драгоценности, в том числе серьги с рубинами и жемчужное колье. Тело было обезображено так, что его смогли опознать только по одежде. Полиция магистрата расследовала этот случай, но никого не нашла, потому поймала каких-то грабителей, на которых всё это и повесила. Их вот-вот отправят на каторгу за это злодеяние. Кстати, я предъявил драгоценности, найденные у Марион Отфор, служанке Жоселин и она подтвердила, что это те самые, что были на её госпоже в тот роковой вечер и пропали.

— Выяснили, кого подставили вместо похищенных девушек? — спросил Марк, откинувшись на спинку кресла. Вид у него был мрачный, но его недовольство вызвал отнюдь не Гаспар.

— Нет, вернее, мы знаем, что в первом случае эти негодяи схватили возле ночлежки какую-то нищенку, но даже они не знают её имени. Вторая явилась к Отфор сама, наниматься горничной. Она только пришла из деревни и никого не знала. В трактире, куда она хотела наняться судомойкой, ей сказали, что некая госпожа ищет миловидную девушку в горничные. В дом этой мерзавки она вошла, а вот обратно уже не вышла.

— И часто она заманивала к себе таких девиц?

— Случалось, но она склоняла их к разврату и продавала в весёлые дома или клиентам в городе. Она же сводня! Просто этой бедняжке особенно не повезло.

— Что ж, — сурово произнёс Марк, — похоже, пора мне поговорить и с этой злодейкой. Вызови в камеру палачей на случай, если у неё не будет желания откровенничать.

Марион Отфор действительно была очень красивой женщиной. И хоть её нарядное лиловое платье за время, проведённое в темнице, поистрепалось и было покрыто пятнами, белое, ухоженное лицо осунулось, пышные благодаря завивке и когда-то искусно уложенные волосы обвисли и торчали во все стороны, она по-прежнему была очень соблазнительна и знала это. Она словно нечаянно забыла застегнуть верхние крючки корсажа, чтоб увеличить и без того глубокое декольте, и, усевшись на стул перед бароном де Сегюром, томно взглянула на него. Его холодный и даже какой-то презрительный взгляд смутил её, но лишь на мгновение. Она улыбнулась, посмотрев на него из-под длинных, чёрных ресниц.

— Могу я узнать, что я здесь делаю? — с напускной кротостью спросила она. — Вы ворвались в мой будуар, мне пришлось одеваться под присмотром ваших помощников и после этого меня засадили в какую-то клетку, где у меня нет никакой возможности уединиться, потому что мимо то и дело проходит тюремщик и таращится на меня. Если честно, я его боюсь, особенно по ночам. Кто знает, что у него на уме, а я — лишь беззащитная слабая женщина!

— Вы обвиняетесь в похищении и продаже женщин, а также в соучастии в убийствах, — пояснил Марк.

— Это какая-то ошибка! — воскликнула она, смеясь. — Уверяю, когда вы во всём разберётесь, вы поймёте, как жестоко ошибались на мой счёт!

— Я уже разобрался. У меня достаточно показаний, как ваших клиентов, так и соучастников. Я уже знаю достаточно, чтобпередать дело в королевский суд, но мне хотелось бы выслушать вас.

— Вы сообщаете мне о том, что я так жестоко оклеветана и угрожаете судом? — оскорбилась она.

— Для клеветы слишком многие показания, полученные нами от разных, совершенно не связанных друг с другом людей, сходятся. Вас может опознать граф

— Это была шутка! Я не брала у него денег и не привозила к нему эту девушку.

— Это сделали ваши подельники, а именно Роже Трюдон и Пьер Дюмон, которые уже дали против вас показания. Кстати, Грегуар Малье и Блез Трюдон тоже рассказали немало. И Амеди де Рошаль, которого вы называли Крысёнышем…

— Они лгут!

— Госпожа де Френель, супруга купца Куапеля и Натали де Леран. Горничная госпожи де Рокруа Нинет Форжен, которую вы продали Эсмеральде. Кстати, Эсмеральда тоже поведала мне много интересного и назвала имя Гермина, под которым вы занимались сводничеством. А под этим именем вас знают многие, начиная от хозяев и прислуги в трактирах и притонах и заканчивая содержательницами весёлых домов и девицами, которых вы туда продали, кстати, многих обманом. И вы можете сколько угодно делать невинный вид, но когда вся эта армия свидетелей выступит против вас в суде, веры вам не будет!

Она смотрела на него широко открытыми синими глазами, из которых вскоре потекли слёзы и она разрыдалась.

— Я не виновата! Это всё Грегуар! — восклицала она. — Это он заставил меня делать всё это и отдавать ему деньги! Я боялась его, и мне пришлось пойти против своей совести! Он страшный человек! Это он убивал этих бедняжек! Что бы ему стоило перерезать горло мне?

— Вы занимаетесь сводничеством уже три года, а банда Малье прибыла в город меньше года назад. Все её члены в один голос утверждают, что это вы их нашли и предложили похищать благородных девиц. Я уж не говорю о том, что все, кроме главаря, беспрекословно выполняли ваши приказы! Это вы искали заказчиков и девушек, вы вели переговоры и устанавливали цену. А ваши приятели, включая и самого Малье, выполняли грязную работу. Ещё вопрос, кто из вас двоих был настоящим главарём этой шайки!

— И что? — она зло взглянула на него и быстро вытерла слёзы. — Что с того, что я хотела жить хорошо? Я родилась в знатной и богатой семье, я могла выйти замуж за благородного и титулованного человека, за придворного! Я могла стать одной из признанных красавиц королевства! Но моего несчастного отца ложно обвинили и обезглавили! Моя мать повесилась! Передо мной закрылись все двери! И мне пришлось выйти замуж за старика, который ревновал меня к каждому столбу и даже не удосужился оставить мне наследство! Мне нужно было на что-то жить! Все эти девки изначально были готовы продавать себя и без колебаний соглашались на мои предложения! Я лишь находила для них места, где они могли заниматься своим низким ремеслом и зарабатывать деньги на свои капризы!

— Да, вы достойная дочь своего отца, — кивнул Марк. — Насколько мне известно, он явился когда-то в столицу, имея в кошельке несколько монет и одну смену белья в котомке. Но через десять лет он уже владел домом на улице принцессы Оливии и имел богатое поместье на юге. Стоимость этого имущества никак не соответствовала тому скромному жалованию, которое он получал на государственной службе. Но, почувствовав свою безнаказанность, он и вовсе осмелел. Ему, по его же собственной просьбе, было поручено руководить реконструкцией крупной крепости на центральной равнине. Он слал в военное ведомство и казначейство бравурные отчёты и даже добился новых привилегий. Но когда туда приехали ревизоры, они не нашли там ни признаков реконструкции, ни выделенных из казны денег, ни его самого. Он сбежал, прихватив казённое серебро. Его догнали на пути в луар, а в его багаже нашли подробные планы реконструкции уже трёх крепостей, включая секретные фортификации и подземные ходы. Он сам признал, что собирался продать всё это алкорцам. Его казнь, как изменника, и конфискация наворованного имущества была законной и справедливой.

— И что? — снова крикнула она. — Из-за этого его нужно было убивать? Ревизорам следовало лучше следить за королевской казной и не вводить его в искушение! Это все они, такие же как вы, погубили мою семью и оставили меня без гроша в кармане!

— Вы получили наследство своего мужа, — напомнил Марк, — хотя, если честно, смерть его сына выглядит довольно подозрительно.

— Не важно, как она выглядит, — проворчала она. — Он умер и всё теперь принадлежит мне!

— Учитывая это, ваши оправдания страхом нищеты звучат, по меньшей мере, странно.

— Если бы вы знали, что такое бедность, то понимали бы, что этот страх не исчезает, даже если уже сидишь на сундуке с золотом, — проворчала она. — Мне не в чем каяться и я не собираюсь ничего подтверждать.

— Ваше покаяние меня вообще не интересует, — заметил Марк. — Мне нужны сведения о том, с кем вывели переговоры о продаже девушек, а также детали этих сделок.

— Я не собираюсь отвечать вам, — буркнула она обижено.

— Я предвидел это, — удовлетворённо кивнул он. — У меня достаточно оснований для допроса с пристрастием.

— Вы станете пытать даму? — возмутилась она.

— Я стараюсь избегать подобных мер с женщинами, но если вы не оставляете мне другого выхода, то да. Что же до дамы, то я вас таковой не считаю. Вы преступница, занимавшаяся мошенничеством, сводничеством и торговлей людьми. Подобное поведение несовместимо с образом благородной особы. Я даю вам последний шанс.

— Я не стану ничего говорить! — зло воскликнула она, и Марк, взглянув на замершего в ожидании Эдгара, кивнул.

Барон де Кларен

Он возвращался домой усталым и раздражённым. И злым. Он злился и на себя, упрекая в том, что не смог сам разговорить эту чертовку, и на неё, из-за того, что пришлось вытягивать из неё каждое слово клещами, причём часто в прямом смысле. Но, так или иначе, он узнал всё, что хотел. У него были теперь все необходимые доказательства для того, чтоб передать дело шайки Малье в королевский суд. Однако это его не радовало. Он не ощущал привычного подъёма от того, что быстро и успешно завершил сложное и важное дело. Это было ему несвойственно, и, немного поразмышляв над этой странностью, он, кажется, понял, почему не может считать это дело завершённым. Он узнал, куда и кому увезли похищенных девушек, но ничего не мог предпринять для их спасения.

К счастью, три из шести заказчиков имели вполне честные намерения,

Меньше всего повезло Симоне де Сурен. Она попала в руки барона де Леже, который был известен дурным нравом, постоянными стычками с соседями и тем, что уже не раз воровал девиц у тех, кто не мог с ним совладать. Однако и она не оказалась покинутой в столь тяжёлой ситуацией. Леопольд де Бертье явил искреннюю любовь и преданность своей невесте и, несмотря на увещевания матушки, наотрез отказался расторгать помолвку. Он собирался собрать своих близких родичей и друзей и отправиться на помощь возлюбленной. А, учитывая, что всё это были опытные воины, побывавшие на войне, у них был неплохой шанс отбить девушку у негодяя и покарать его самого.

Таким образом, оставалось только ждать, чем закончится эта история для пяти похищенных красавиц. Подумав так, он понял, что его недовольство кроется и не в этом, а потом, наконец, вспомнил, что до сих пор не нашёл сбежавшего барона де Кларена. Да к тому же Марион Отфор, признавшая, что заключила сделку о продаже Ортанс с баронессой де Рокруа, категорически отрицала, что имела какие-либо разговоры об этом с самим бароном. Да, Луиза де Рокруа обмолвилась, что страстно влюблена в де Кларена, ей не хочется уступать его падчерице даже на краткий срок, она ревнует, но готова смириться ради получения выгоды в дальнейшем. Однако она ушла от прямого ответа об их отношениях, да к тому же в разговорах ни разу не упомянула о том, что ему хоть что-то известно о её замыслах. И хотя Отфор была уверена, что де Кларен если не стоял за этим, то знал о происходящем, это было лишь её предположением.

Вернувшись домой, Марк задумчиво взглянул на стоявшего на вытяжку управляющего и снял перевязь с мечом.

— Ваше сиятельство, — бодро заговорил господин Компен, — ваша супруга сегодня приглашена во дворец на благотворительный ужин попечительского совета заведений для сирот. Господин Валентин выезжал прокатиться на своём пони в сопровождении господ де Рошетта и Гертена, и теперь отдыхает. Господин Арман чувствует себя хорошо. Он кушал с аппетитом, гулял с няней в садике, играл, а теперь уже спит в своей кроватке. Заходил господин Шарбо и принёс приглашение на обед к маркизу де Лианкуру. Вам надлежит явиться туда вместе с супругой и сыновьями…

— Понятно, — проворчал Марк, — дед только вернулся в город и сразу же начал распоряжаться, кому и что надлежит сделать.

— А вас ожидает господин Хуан, — не решившись как-то комментировать его слова, поспешно сообщил Компен. — Он в маленькой гостиной и уже велел подать туда ужин на двоих, — немного помолчав, управляющий пожаловался: — Он ведёт себя в доме, как хозяин.

— Просто ему известен принцип: «Наглость — второе счастье», — пробормотал Марк, направляясь к лестнице. — И он им руководствуется.

Джин Хо в это время лежал на шкуре у камина, уткнув чёрный лисий нос в пушистый хвост. Услышав, как открывается дверь, он потянулся и встал, весело глядя на друга бирюзовыми глазами, после чего поднялся на задние лапы и начал увеличиваться в размерах, постепенно превращаясь в господина Хуана. Энергично подвигав плечами, он устремился к столу.

— Я тебя заждался, — заметил он. — Думал, что ты вообще не придёшь. Модестайн сказал, что последние дни ты приходишь за полночь и уходишь рано утром, что ты стал немногословен, деловит и довольно мрачен. Что случилось? Я знаю, что вы поймали ту шайку. Ю Нин уже всем рассказала, как избила того громилу, который убивал девушек. Она не преувеличивает?

— Нет, — Марк устало опустился на стул возле стола. — Если б я её не оттащил, она бы забила его до смерти.

— Похоже на неё, — пробормотал лис, садясь рядом. — Она хорошая девочка, но если кто-то пытается её обидеть, то включается режим «терминатора». Впрочем, тебе это ни о чём не говорит. Значит, вы схватили всех? И ту белобрысую чертовку тоже?

— Да. Они все дали показания, — Марк наблюдал, как Джин Хо заботливо кладёт ему на тарелку запеченную с апельсином ножку цесарки. — Мы выяснили всё, что было нужно. Даже узнали, кому отвезли девушек. По крайней мере, троих из них поедут в скором времени вызволять возмущённые отцы и жених. Что с двумя другими, мне пока неизвестно, но я попытаюсь выяснить.

— Так почему ты ворчишь и хмуришься? Всё ж хорошо! Давай выпьем за окончание этого расследования! Ты молодец и тебя наградят! А мне достаточно небольшого подарка. Что-нибудь блестящее с камушками сгодится. Или бочонок вина из Лианкура, тоже хорошо. Или половинку закопченной туши оленя. Включи фантазию!

— Рано радоваться… — проворчал Марк. — Я пока не поймал де Кларена и не доказал его причастность к похищению Ортанс.

— Это поправимо! — рассмеялся лис. — Я знаю, где он!

— В самом деле? — оживился Марк.

— Я тебе расскажу! — довольный собой закивал Джин Хо. — Я оставил возле дома де Рокруа своих лис. Они видели, как вчера твой одноглазый приятель привёз туда Ортанс. Эти голубки выглядели счастливыми, поднимаясь по лестнице, она даже смеялась. Кстати, он обратно не вышел, то есть остался там. И сегодня днём, ближе к вечеру туда заявился барон де Кларен собственной персоной. Представляешь, как возбуждённо заколотили хвостами мои лисички! Он постучал в дверь, ему открыли, он вошёл. Какое-то время было тихо, а потом дверь с грохотом распахнулась, и он вылетел наружу, да так, что пересчитал своей персоной все ступеньки! Это было феерическое зрелище! А на верхней площадке появился наш циклоп

— Я должен его арестовать! — вскочил Марк.

— А ужин? — возопил лис. — Я зря тебе всё сразу рассказал! Посиди, выпей со мной, выспись, а завтра его арестуешь! Никуда он не денется.

— Один раз уже делся!

— Это бестактно — указывать лисикам на их маленький промах. Ладно, пусть будут маленькие промахи. Но в этот раз такого не случится!

— Конечно, потому что я схвачу его прямо сейчас!

И он быстро вышел из комнаты. Проходя по коридору, он громогласно потребовал меч и плащ, а когда спускался по лестнице в нижний зал, за ним уже торопливо бежали оруженосцы: Эдам, накинув перевязь с мечом на свою шею и спешно натягивая камзол, а Шарль нёс плащ.

Однако стоило Марку остановиться и нетерпеливо взглянуть на них, как в дверь постучали. Открыв её, привратник впустил Гаспара, который был возбуждён и расстроен одновременно.

— Что случилось? — настороженно взглянув на него, спросил барон.

— Ту такое дело… — вздохнул сыщик. — Только что из полиции магистрата привезли человека, который признался в убийстве Греты Либе.

— Что? — Марк замер, потрясённо глядя на него. — Какой ещё человек?

— Конюх из дома де Рокруа Бастьен Жюбер. Он же сказал, что взял из сундука в комнате де Кларена бордовый камзол и стилет.

— О, нет! — простонал Марк и огорчённо махнул рукой оруженосцам: — Мы никуда не идём. Теперь у этого негодяя нет никаких причин бежать и прятаться!

— А что делать с Жюбером? — спросил Гаспар.

— Примите его и посадите в камеру. Я допрошу его завтра.

Он вернулся в гостиную и под удивлённым взглядом лиса сел на место. Рассказав о причине своего возвращения, он добавил:

— Именно поэтому де Кларен объявился снова. Наше обвинение против него в убийстве камеристки рассыпается в прах! Ему уже нечего бояться.

— Ты думаешь, это он заставил конюха взять на себя убийство?

— Да кто ж ещё! — с досадой воскликнул Марк. — Я, конечно, всё проверю, но даже если будут нестыковки, на них в суде не обратят внимания. Там больше доверяют признаниям, особенно если они добровольные.

Лис озабоченно почесал затылок.

— Знаешь, я, пожалуй, сниму наблюдение с дома де Рокруа, коль скоро его взял под охрану одноглазый дракон. И усилю наблюдение за де Клареном. Он же не будет сидеть, сложа руки! Может, где-нибудь проколется…

— Давай, — без особого оптимизма кивнул Марк и подлил в бокалы вина.

Бастьен Жюбер был массивным человеком средних лет с простоватым лицом и густыми пепельными волосами, постриженными в скобку. Его одежда была добротной, да и сам он выглядел вполне упитанным, из чего Марк сделал вывод, что он был хорошим слугой, и хозяева его ценили. Он понуро сидел на стуле и смотрел на свои большие, покрытые мозолями руки.

— Ну, рассказывай, как ты убил камеристку, — произнёс Марк, присев на край стола напротив него.

В камере в этот раз не было палачей, только клерк в своём уголке скрипел пером, да возле двери стоял тюремщик с дубинкой.

— Я в тот вечер зашёл в комнату его светлости барона де Кларена, — каким-то бесцветным голосом заговорил тот, словно повторял тщательно заученный и уже изрядно надоевший рассказ. — Помимо ухода за лошадьми, я ещё чищу и топлю камины, ношу дрова. Вот я и зашёл почистить камин. В комнате никого не было, и я решил посмотреть, что там в сундуке. А там был тот красивый камзол. Я подумал, что барон съехал и не хватится его, потому прихватил с собой. И тонкий кинжал, потому что другого там не было. Уже ближе к вечеру я надел камзол, сунул стилет за кушак, накинул плащ и пошёл в трактир. Не в тот, что поблизости, чтоб меня не узнали, а какой-нибудь другой, где в красивом наряде смогу подцепить хорошую девицу. Я шёл по улице и встретил Грету. Она меня узнала и подошла, спросила, куда я иду, а потом увидела под плащом камзол. Я побоялся, что она расскажет барону, что я взял его наряд, и он меня накажет. Потому выхватил кинжал и два раза ударил её в живот, а потом убежал. Я заметил, что на камзоле и кинжале осталась кровь и, встретив на улице старьёвщика с тележкой, бросил всё это ему.

— Ты всегда обшариваешь сундуки, когда чистишь камин? — спросил Марк, скрестив руки на груди.

— Нет! — возмутился Жюбер, но тут же сник. — Я просто знал, что барон съехал и в ближайшее время не появится, вот и взял его камзол на время.

— Как ты его надел?

— Ну, как… Как обычно, надел, застегнул пуговицы…

— Какие там пуговицы?

— Не помню, я их не разглядывал.

— Ладно, — Марк взял со стола камзол из бордового бархата и бросил ему. — Надевай.

Жюбер поймал его и, нехотя поднялся и начал натягивать на себя. Камзол был слишком мал и едва не трещал по швам, когда он натянул его на плечи, а на упитанном животе он и вовсе не сходился.

— И как ты застегнул пуговицы? — поинтересовался Марк.

— Я не застёгивал. Кушаком подвязал и пошёл, — отводя взгляд, пробормотал конюх.

— Ладно, на какой улице ты встретил Грету, а на какой старьёвщика?

Конюх тут же ответил без запинки.

— Ты знаешь названия всех улиц и переулков в городе?

— Я же и кучер, так что ежели куда хозяев нужно отвезти, я должен знать, — пояснил он.

— Как называется переулок между Гончарной улицей и улицей Красильщиков?

— Я туда не возил, — смущённо пробормотал Жюбер.

— А между Монтегю и принцессы Оливии возле дома графини де Лафайет?

— Не припомню…

— Ну да, ты не помнишь названия улицы, куда неоднократно возил баронессу и барышню, но знаешь, как называются тёмные, узкие переулки, где даже карета не проедет. Скажи, во что была одета в тот

— Не могу сказать. В синее платье? — он с надеждой взглянул на барона.

— Это я тебя спрашиваю. Но хотя бы как выглядел старьёвщик, которому ты бросил камзол и кинжал, помнишь? Молодой он был, старый? Высокий, низкий?

— Старьёвщик как старьёвщик. С тележкой, в каком-то тряпье…

Марк обернулся и кивнул тюремщику. Тот подошёл к двери и отворил её. В камеру вошёл Гаспар в сопровождении старьёвщика Жиля де Вотре.

— Взгляни на этого человека, Жюбер, — произнёс Марк. — Узнаёшь его?

Тот поднял голову и внимательно посмотрел на старика. Тот выглядел как обнищавший, но сохранивший былое достоинство дворянин, коим, по сути, и являлся. И конечно, несмотря на заплатанную одежду, он вовсе не выглядел старьёвщиком.

— Я не знаю его, — ответил конюх.

— То есть, ты не знаешь его имени или никогда не видел?

— Не видел.

— Ты уверен?

— Да.

Марк кивнул Гаспару и тот вывел старика. Взяв со стола серый плащ, Марк подал его Жюберу.

— Надень! Теперь мы подойдём к двери. Ты выйдешь, пройдёшь по коридору налево так, как прошёл мимо старьёвщика.

— Я надел капюшон и опустил голову, чтоб он не смог разглядеть моего лица.

— Сделай так же.

Тюремщик снова открыл дверь и конюх, опустив голову, вышел и прошёл по коридору до конца, где в нерешительности остановился.

— Это он? — спросил Марк, подойдя к старьёвщику, стоявшему у дверей.

— Я не совсем уверен, ваша светлость, — пробормотал старик. — Можно ещё раз?

— Вернись и пройди снова так, как я тебе сказал.

Жюбер повиновался, и, на сей раз, старик внимательно следил за каждым его движением, а потом уверенно мотнул головой.

— Это не он! Тот был того же роста, но уже в плечах. К тому же походка! Я сказал вам ранее, господин барон, что тот был молод, у него была прямая спина и лёгкая, пружинистая поступь. А этот горбится, да и идёт, как медведь на ярмарке.

— Благодарю вас, господин де Вотре, — кивнул Марк и Гаспар увёл его. — Слышал? Ты не узнал того старьёвщика, да и он не признал тебя. Долго ещё будешь врать?

— Я не вру! — испуганно воскликнул Жюбер. — Это я убил её из-за того, что она увидела меня в камзоле его светлости!

— А я скажу тебе, что это его светлость убил её, и при этом был именно в этом камзоле. А потом он как-то запугал тебя и заставил взять на себя вину.

— Нет! — в отчаянии замотал головой конюх. — Я клянусь, что это был я!

— Уведи его, — проворчал Марк, обратившись к тюремщику, и пошёл наверх.

После этого он отправился в дом де Рокруа, где его, как и ожидалось, вместе встретили Ортанс и граф де Нера. Они сидели рядом за столом, и хоть даже не смотрели в этот момент друг на друга, между ними ощущалось такая спокойная гармония, что Марк невольно улыбнулся. Ортанс не заметила этого, встревожено глядя на него.

— Бастьен убил Грету? — воскликнула она. — Этого не может быть! Он очень добрый и не слишком умный. Такой неторопливый и послушный увалень. Все и в поместье, и здесь его очень любят. Он никому ни в чём не может отказать. Да он у нас с детства, когда отец привёл его из деревни, чтоб помогать на конюшне! У него есть жена и трое детей. Она — горничная в замке, а дети уже помогают на кухне. С чего ему кого-то убивать? Да и не смог бы он! Рука бы не поднялась!

— Он живёт в доме? — спросил Марк.

— Нет, в конюшне. Ему там нравится, он любит лошадей.

— Значит, он мог незаметно выйти из дома?

— Мог бы, — пожала плечами она. — Слуги в моё отсутствие, без Луизы и управляющего были предоставлены сами себе, ходили, куда хотели. Мне пришлось приструнить их и назначить управляющим лакея, который дольше всех служит в доме. Он быстро навёл здесь порядок.

— Значит, вы полагаете, что Жюбер оговорил себя?

— Я уверена в этом. Вот только не знаю, почему.

— Ну, у меня есть кое-какие подозрения на этот счёт, — Марк повернулся к де Нера. — Ты схлестнулся с де Клареном?

— Да, — нехотя ответил тот. — Это он сам виноват! Явился и пытался встретиться с Ортанс. Мы в это время были вместе наверху, и я увидел, как она побледнела. Я вышел и вежливо попросил его удалиться. Он вскипел, начал кричать, что как супруг имеет право здесь находиться и говорить со своей женой, а я тут никто, и он меня вышвырнет отсюда. Я и без того не испытывал к нему приязни, а тут… короче, я разозлился и спустил его с лестницы. Если я был неправ…

— Ты был прав, — перебил его Марк. — Я подозреваю, что это он убил камеристку баронессы и вынудил Жюбера взять вину на себя.

— Он убил? — испуганно воскликнула Ортанс, и де Нера поспешно взял её за руку. — Но почему?

— Она его шантажировала. Он сам это признал. Венсан, пока я не выведу его на чистую воду, не оставляй барышню де Рокруа одну. И близко не подпускай к ней этого мерзавца!

— Я так и собирался поступить! — пылко заверил тот.

— И последний вопрос, Ортанс. Вспомните, подписывали ли вы во время брачной церемонии какие-нибудь бумаги: брачный договор или брачную запись в храмовой книге?

— Нет. Я ничего не успела подписать до того, как упала в обморок.

— А ваша именная грамота на месте?

— Она была в ларце в комнате Луизы. Я сейчас проверю!

Она вскочила и выбежала из зала, а Марк перевёл взгляд на встревоженного Венсана.

— Всё так серьёзно, Марк? Этот негодяй способен на убийство женщины?

— Не сомневаюсь. Он подл, жаден и труслив. И ещё недавно я полагал, что он не очень умён, потому что порой вёл себя довольно глупо. Но теперь я думаю, что он очень хитёр. Потому прояви осторожность, и ещё лучше, если при тебе постоянно будут находиться твои рыцари. Если у тебя нет подходящих людей, я пришлю своих.

— Нет, благодарю. Путь в Сен-Марко был небезопасен, потому я взял с собой пять человек. Они сейчас в моём

— Вот она! — в зал вошла Ортанс и протянула ему сложенный пополам пергаментный лист, к которому шёлковым шнуром была прикреплена красная сургучная печать.

Взяв грамоту, Марк прочёл её и вернул девушке.

— Берегите этот документ, мадемуазель. Никому, ни под каким предлогом не передавайте, даже не позволяйте в него заглянуть. Грамота выдана магистратом Леона, это довольно далеко от ваших владений, потому несведущему человеку трудно будет выяснить, где произведена запись о вашем рождении.

— Когда я родилась, отец был комендантом крепости в Леоне и потому именная грамота оттуда.

— Если де Кларен об этом не знает, то не сможет получить дубликат именной грамоты.

— Я ему об этом не говорила. Если только Луиза. Или она могла показать ему грамоту раньше, — расстроилась девушка.

— Будем надеяться, что он об этом не знает, — Марк поднялся. — Я оставляю вас на попечении Венсана. Если что-то случится, немедленно известите меня, — и, кивнув на прощание, направился к выходу.

Выйдя на улицу Плюща, он немного подумал и направился в сторону Королевской улицы, по которой можно было дойти до нижней рыночной площади, а там и до гостиницы «Белый мак» недалеко. За ним тут же привычно пристроились оруженосцы и рыцари охраны. Они шли, держа руки возле эфесов и внимательно глядя по сторонам, в то время как у него была возможность вернуться к своим размышлениям. Он всё-таки хотел встретиться с бароном де Клареном и услышать его версию происходящего.

Подойдя к крыльцу гостиницы, он осмотрелся и увидел неподалёку худенького юношу, похожего на странствующего акробата, который играл с рыжим лисёнком. Заметив его, юноша кивнул, а мордочка зверька расплылась в улыбке, и он приветственно тявкнул.

Поднявшись по ступеням, Марк вошёл в просторный зал, и к нему тут же устремился хозяин, кланяясь на ходу.

— Де Кларен вернулся, как я слышал? — небрежно спросил Марк, сняв перчатки и сунув их за пояс.

— Именно так! Он был очень обеспокоен тем, что вы арестовали его лакея.

— Неужели? Он как-то объяснил своё отсутствие?

— Ну, кто я, чтоб передо мной объяснялся барон! — рассмеялся хозяин. — Может, желаете поужинать? Нам привезли дюжину каплунов и десяток кроликов, не считая оленины. Кстати, кролики не дикие, а с фермы, чистые и откормленные!

— Я подумаю, — кивнул Марк. — Но сперва поговорю с де Клареном.

Он поднялся на третий этаж и подошёл к уже знакомой двери. Стоило ему постучать, как дверь распахнулась, и на пороге появился сам де Кларен.

— Я ждал вас! — тут же воскликнул он. — Мне сказали, что вы меня искали и даже арестовали моего лакея? Что он натворил?

— Ничего, — Марк вошёл в комнату и осмотрелся. Всё было как раньше, никаких новых вещей, ничего не пропало. — Я был озабочен вашим исчезновением и задержал его на всякий случай. Он рассказал какую-то странную историю, что вы вошли в некую лавку и оттуда не вышли. Вас нигде не было, вы не явились в гостиницу, и я подумал, что в этом может быть повинен ваш слуга.

— Нет! — произнёс де Кларен. — Он ни в чём не виноват! Я действительно сбежал от него! Мне и в голову не могло прийти, что я вдруг вам понадоблюсь. Отпустите его! Я без него как без рук!

— А где вы были? — обернувшись, Марк взглянул на него.

— Ну… — тот смутился. — Только пусть это останется между нами. Вы должны меня понять. Я намеревался помириться с Ортанс, наш брак важен для меня. Однако я живой человек, я молодой и вполне здоровый мужчина, и мне иногда нужно женское общество. Если быть до конца честным, я просто хотел развлечься напоследок, прежде чем окунуться в семейную жизнь. Потому я сбежал и отправился в заведение Клотильды на улице Мечников. Да, я понимаю, что её дом больше напоминает притон, и туда не ходят люди нашего круга. Но у Эсмеральды меня могли узнать. К тому же я хотел задержаться там на несколько дней, чтоб испить чашу наслаждений, ни в чём себя не ограничивая, а в приличных заведениях это — довольно дорогое удовольствие. Ну и… вот… — он виновато смотрел на Марка. — Вы ведь не расскажете об этом Ортанс? Она, похоже, сердита на меня. И ещё! — он возбуждённо взмахнул рукой. — Я хочу подать жалобу! В её доме на улице Плюща меня встретил этот одноглазый негодяй, который и похитил её, граф де Нера! Он не позволил мне увидеть мою супругу и даже избил меня и выкинул из дома! По какому праву? Что он там делает? Может, он снова удерживает мою голубку силой?

— Нет, — покачал головой Марк и присел к столу. — Он там по её приглашению, поскольку она не уверена в своей безопасности.

— Это всё равно, что просить защиты у бандита!

— Вовсе нет. Де Нера вернул её домой, повинился, она отказалась подавать на него жалобу, и их конфликт исчерпан.

— То есть, вы его не арестуете?

— У меня нет для этого оснований. А жалобу на него можете подать, но не мне. Тайная полиция подобными вещами не занимается. Попробуйте обратиться в полицию магистрата.

— Хорошо, я так и сделаю, — помрачнев, кивнул де Кларен. — Вы, надеюсь, нашли мой камзол и стилет?

— Да, — кивнул Марк. — Нашёл.

— Я очень рад. Значит, все подозрения с меня сняты!

— Не совсем, расскажите мне, сколько времени вы провели у Клотильды и что делали потом?

— Сразу же из той лавки я отправился к ней. Ну, попетлял немного по улицам…

— Зачем?

— На случай, если за мной следят.

— Кто?

— Да вы! Вы же подозревали меня в убийстве этой камеристки! Я опасался, что вы приставили ко мне соглядатая, бродил, бродил, даже зашёл в храм святого Губерта во время раздачи милостыни, чтоб смешаться с толпой и скрыться. Ладно! — рассмеялся он. — Возможно, я повёл себя довольно глупо, но, согласитесь, у меня были основания для этого. Я всё время думал, что кто-то проводит меня до самых дверей дешёвого борделя, и об этом узнает Ортанс. А она наивная и чистая девушка! У нас и без того последнее время начались ссоры! Потому я не хотел подливать масла в огонь!

—

— Я всё ещё надеюсь помириться с Ортанс! — воскликнул он. — Мы же супруги! Правда, не знаю, как прорваться через это одноглазое чудовище! Надеюсь, жалоба в полицию поможет. Или мне стоит обратиться к королю?

Он с надеждой взглянул на Марка, но тот ответил ему полным недоумения взглядом.

— А король-то тут причём? Он занят более важными делами, чем заниматься разрешением мелких конфликтов между дворянами, которые к тому же не являются его вассалами.

Марк вышел от него, испытывая некоторое раздражение. Де Кларен вёл себя как ни в чём ни бывало. У него на всё был ответ и, конечно, он подготовился к этому разговору. Нужно было сходить к Клотильде и допросить её. Ведь должен же он был на какое-то время покинуть её вертеп, чтоб встретиться с конюхом Жюбером и вынудить его явиться с повинной.

Спускаясь с крыльца гостиницы, Марк осмотрелся в поисках своих рыцарей и оруженосцев. Они стояли чуть в стороне, окружив юношу с лисёнком. Подойдя ближе, Марк увидел, что они весело болтают с ним, а зверёк сидит возле его ног и радостно осматривает незнакомых людей. Когда Марк приблизился, юноша взглянул на него узкими чёрными глазами и улыбнулся.

— Дайте монетку, добрый господин. И мой дружок покажет вам свои трюки.

Лисёнок тут же радостно кивнул в подтверждение его слов. Марк бросил юноше монетку и тот ловко поймал её. А лисёнок встал на задние лапки и затанцевал, разворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Потом он изящно перевернулся, сделав сальто, а после принялся крутиться, гоняясь за своим пышным рыжим хвостом с белым кончиком. Рыцари и оруженосцы смеялись и хлопали в ладоши, а юноша шагнул ближе к Марку и негромко произнёс:

— С тех пор, как де Кларен вернулся вчера в гостиницу, он выходил только один раз. Пошёл в сторону Королевской улицы, но неожиданно его окликнул молодой дворянин. Высокий, худощавый, с короткими пышными волосами тёмно-каштанового цвета. Одет сдержанно, но богато. Довольно красивый. Де Кларен ему обрадовался и пригласил его поужинать. Они вместе вернулись в гостиницу. Я зашёл в зал, чтоб купить пирог с крольчатиной. Они сидели в дальнем конце зала и о чём-то шептались. Когда слуга принёс мне пирог, я восхитился тем, что у них обедают такие благородные господа. Сказал, что эти двое выглядят утончённо, ну и что-то ещё в этом роде. Он так обрадовался, словно эти комплементы были адресованы ему, а потом сказал, что это барон де Кларен и господин де Вивьер. И они действительно заходят сюда часто, а барон даже живёт здесь. Я спросил, заходят ли они вместе, но тот сказал, что видит их вдвоём второй раз. Эта информация полезна для вас? — юноша внимательно следил за его лицом.

— Да. Она очень полезна, мой друг! — кивнул Марк.

— Я скажу деду, что вы нас похвалили. Пусть наградит нас! — обрадовался тот, а лисёнок замер и с любопытством взглянул на них. — Дедушка, наконец, подарит тебе того робота, Йон! — сообщил ему парень. — А я стребую с него два билета на Весенний фестиваль!

К удивлению Марка, Клотильда не только подтвердила, что де Кларен жил у неё несколько дней, но и заверила, что он ни разу не отлучался. Это же подтвердили три девицы, которые его обслуживали, а так же слуги, приносившие в его комнату еду и вино, и привратник, стоявший у входа день и ночь. Это сильно удивило Марка. Он никак не мог понять, каким же образом барон смог переговорить с конюхом, да ещё и убедить его взять на себя убийство камеристки. Или старик де Вотре ошибся, и испачканные кровью камзол и стилет в его тележку действительно бросил Бастьен Жюбер? Но после этого Марк вспомнил предсмертные слова Греты Либе и искреннее изумление Ортанс, которая сказала, что кража камзола и тем более убийство совершенно невозможны для этого недалёкого и доброго человека.

Марк брёл по улице, раздумывая об этом. Если он не ошибся, и убийцей действительно является де Кларен, значит, у него есть сообщник, который и заставил Жюбера явиться в полицию магистрата. При этом он знает об обстоятельствах преступления много, если так хорошо подготовил конюха к допросу. Но Марк ещё тогда усомнился в том, что тот говорит правду. Он то отвечал на вопросы заученными ранее словами, то начинал путаться в показаниях или не знал очевидных обстоятельств. Да и камзол на нём не сошёлся.

Но кто тогда мог помогать де Кларену? Его смущало, что тот встречался с де Вивьером. То есть, они знакомы? Марк слишком хорошо помнил, что сестра Лионеля предупредила его, что её брат плут. Именно поэтому иметь его среди близких знакомых было неразумно, и Марк всячески избегал встреч с ним. В данном же случае Лионель знал о подозрениях полиции и при этом встречался с де Клареном. Может ли он быть тем, кто помог де Кларену избежать обвинения в убийстве? По мнению Марка, этот прохвост был способен на всё ради денег.

— Куда мы идём? — услышал он рядом голос Эдама. Оруженосец догнал его и теперь шёл рядом. Уже наступила тёмная половина дня, прохожих на улице стало меньше, зато появились красивые кареты, из которых выглядывали нарядные господа. — Я просто хочу напомнить, что вы не обедали, а теперь уже близится время ужина.

Марк замер и осмотрелся. Он сам не отдавал себе отчёта, куда идёт, и теперь стоял в самом начале улицы Золотой Лозы.

— Зайдём к де Вивьеру, и — домой! — решил он и пошёл к ближайшей лавке, чтоб спросить, где находится дом барона Дюбуа, в котором Лионель снимал целый этаж.

Этот дом оказался даже больше и наряднее других, а вышколенный лакей в нижнем зале низко поклонился гостю и с сожалением сообщил, что господин де Вивьер недавно вышел, сказав, что идёт в салон графини де Лафайет. Немного подумав, не отправиться ли туда, Марк вспомнил большие, душные залы, забитые шумными гостями, многие из которых к этому часу уже были слегка навеселе, и понял, что ему вовсе не хочется оказаться там, под пристальными взглядами томных девиц и экзальтированных дам. Потому он попросил перо и бумагу, написал несколько строк, свернул записку и велел передать её постояльцу. Лакей снова поклонился, бережно, как реликвию, принял послание и заверил, что передаст её кавалеру де Вивьеру, как только тот вернётся.

Де Вивьер явился в Серую башню утром следующего дня. Вид у него был помятый, но он пылал воодушевлением и, едва войдя в тесный кабинет Марка, подошёл к столу и уселся на стул.

— Вы хотели видеть меня, и вот он я! — радостно сообщил он. — Полностью к вашим услугам! Что я должен сделать?

— Откровенно рассказать мне, какие отношения у вас с де Клареном, — ответил Марк.

— Ах, вы уже знаете! — воскликнул Лионель. — А я хотел удивить вас этим. Да, мы друзья. С недавнего времени. Едва я узнал о его роли в этом деле, то решил, что он для вас не такая удобная цель, к тому же вряд ли будет честен! Потому я и решил действовать хитростью. Я словно случайно встретился с ним и завязал знакомство…

— Где встретились?

— Это важно? — рассеянно спросил он. — Ладно, у Клотильды.

— Когда?

— Несколько дней назад. Уж не помню, когда точно. Он там жил сразу с тремя девицами…

— Как вы узнали, что он там?

— Случайно! Я сам туда захаживаю. Там не так дорого, как в хороших домах на улице Цветочниц, и девушки лучше, чем в дешёвых заведениях. Он спустился в зал и кутил, привлекая внимание. Тогда Клотильда и шепнула мне, кто он. Он был уже пьян, потому свести с ним знакомство было несложно. Мы проговорили весь вечер, и я узнал кое-что интересное, — Лионель замолчал, таинственно улыбаясь.

— Что именно? — спросил Марк, когда его пауза уже стала драматично затягиваться.

— Он был пьян, — небрежно пожал плечами молодой человек, — и, проникнувшись ко мне доверием, жаловался, что женился на красивой девице с большим приданым, хотя приданое ему было нужнее самой девицы. Однако и она была хороша, и он собирался получить и то и другое, но её мачеха, с которой у него несколько запутанные отношения, настаивала, что он должен забрать приданое, избавиться от девицы и жениться на ней. Она красива, но не так молода, однако, без её помощи завоевать эту красавицу у него бы не получилось. Потом эта мачеха сама предприняла шаги, чтоб девицу увезли к тому, кто грозился запереть её в подвале и не выпускать живой, за что к тому же был готов хорошо заплатить. В результате, де Кларен оказался наследником состояния своей исчезнувшей супруги и, кое-как отбившись от навязчивой любовницы, уехал в своё, как он думал, поместье. И вдруг всё сорвалось! Девица вернулась домой целая и невредимая, поместье снова оказалось в её собственности, а он — не у дел. К тому же та любовница, которую он иначе как «эта дура» не называл, умудрилась отравиться. И ему теперь самому нужно думать, как избавиться от жены и вернуть себе имение.

— Он так и сказал? — насторожился Марк.

— Слово в слово! — воскликнул Лионель. — Хоть его монолог был длинным и путанным, я верно передаю его смысл. Он хочет избавиться от жены и получить её наследство. Кстати, он сказал мне, что уже избавился от одной мерзкой шантажистки. «Заколол её этой вот рукой!» — похвастался он, показав мне кулак.

— То есть он признался в убийстве женщины, которая его шантажировала?

— Именно так. Но я вряд ли смогу доказать это в суде. Он пока не знает, как убить жену и при этом не попасться. К тому же его сильно смущает то, что он не уверен, что сможет получить наследство. Он что-то говорил о вас. Будто вы заверили его, что ему ничего там не светит, и при этом возмущался, заявляя, что это незаконно, поскольку он муж!

— Что ещё он говорил?

Де Вивьер задумался.

— Да ничего больше. Он весь вечер пересказывал эту историю в разных вариантах, жаловался и сердился. И ругал эту несчастную Ортанс, утверждая, что дыма без огня не бывает, что увёз её бывший тайный любовник, и она его обманывала ещё до того, а потому он бы её бросил, если б не деньги и земли, которые у неё есть, а у него нет.

— Ладно, это он говорил у Клотильды. А о чём вы беседовали позавчера в «Белом маке»?

— Вы и об этом знаете! — удивился он и тут же встревожился: — Вы что, за мной следите?

— Не за вами, — заверил его Марк.

— А, за ним, — немного успокоился Лионель. — Да, мы встретились случайно на улице, и он пригласил меня на ужин. Я подумал, что смогу узнать ещё что-нибудь интересное, и согласился.

— И что же ещё вы выяснили?

— Не так много, — разочарованно заявил молодой человек. — Сначала де Кларен вёл себя настороженно, юлил и задавал вопросы, пытаясь выяснить, что мне известно. Похоже, он беспокоился, что спьяну выболтал мне лишнее. Я поспешил его успокоить, обойдя некоторые моменты и проявив сочувствие в его сложной ситуации. Он снова немного расслабился и опять начал жаловаться, посетовал, что граф де Нера оскорбил его и не допускает к Ортанс. Спрашивал, как найти на него управу. Я посоветовал ему обратиться в полицию магистрата, но он высказал сомнение в том, что там ему помогут, потому что его брак пока не является с определённостью доказанным. С этой мысли он перепрыгнул на новую тему своих переживаний, а именно, что в случае смерти обожаемой супруги ему могут отказать в передаче наследства. Я спросил, не больна ли она, коль он рассматривает такую вероятность, но он уклонился от прямого ответа, пробурчав что-то, что ещё недавно она была больна, но что с ней сейчас, он не знает. В общем, я решил, что он не оставил эту мысль о том, чтоб устранить её самостоятельно. Он ныл, ходил вокруг да около и, в конце концов, прямо спросил, не знаю ли я какого-нибудь шустрого стряпчего или адвоката, который мог бы добиться нужного ему решения в суде.

— И вы дали ему совет? — насторожился Марк.

— Я знаю только одного адвоката, к которому сам обращался дважды, и он помог мне уладить оба недоразумения, хотя это стоило недёшево.

— Каким образом? — уточнил Марк.

— Ну, я полагал, что он передаст судье некоторую сумму, — простодушно признался Лионель. — Но он сказал, что судьи нынче так запуганы, что бояться брать взятки, поскольку это может стоить им не только должности, но и свободы.

— Имя этого адвоката и где его контора? — проворчал Марк.

— Мэтр Босежюр. Его контора на улице Сломанного копья, рядом с лавкой галантереи «Милый башмачок». Я опять сделал что-то не то? Если вы считаете, что это была ошибка, то я больше не стану с ним встречаться!

— Отчего же, встретьтесь, но не забудьте в этот раз тут же известить меня о вашем разговоре.

— Я так и сделаю, — обрадовался де Вивьер, а потом признался: — По правде говоря, я не сказал ему, кто я на самом деле. В заведении Клотильды меня знают под кличкой Валет Треф или просто Валет. Я знаю свою натуру и понимаю, что, изрядно выпив, могу пуститься в воспоминания о своих приключениях. Вы понимаете, о чём я. Тогда меня так и звали, а теперь эта кличка служит мне защитой от моей же болтливости.

— Де Кларену вы тоже рассказывали об этом? — прищурился Марк.

— Боюсь, что так, — вздохнул Лионель. — Подумал, что подобные откровения развяжут ему язык.

— То есть, он считает вас шулером и мошенником?

— Да. Я сделал вид, что в Сен-Марко лишь изображаю порядочного человека, чтоб заниматься тут тёмными делишками. Возможно, я чуть приврал о том, что у меня есть некоторые связи в преступном мире, упоминал папашу Рикара и ещё некоторых, кого знаю лишь по разговорам в таверне «Под колесом».

Марк задумался.

— Можете ли вы сделать так, чтоб, если де Кларен решит избавиться от своей жены, он обратился за помощью к вам? — наконец спросил он.

— Скорее всего, так и будет, — закивал де Вивьер. — Не думаю, что у него ещё есть приятель из этих кругов. Хотите заманить его в ловушку? Это блестящая идея, и я с радостью вам подыграю! Я даже могу осторожно намекнуть ему, что у меня есть на примете парни, которые за скромную сумму устроят нападение и избавят его от хлопот.

— Вы не должны склонять его к этому, — строго произнёс Марк. — Но можете предложить помощь, если она ему нужна. Скажите, что найдёте подходящих людей. Я предоставлю вам своих сыщиков, которые сыграют эту роль. Но постарайтесь убедить его в том, что он сам должен договориться с ними.

— Вы хотите взять его с поличным? Это разумно. Я могу лишь свести его с вашими людьми, а дальше пусть договаривается с ними сам.

— Не торопитесь, не будьте навязчивым, чтоб не вызвать его подозрений. Позвольте ему сделать первый шаг и не соглашайтесь сразу.

— Не беспокойтесь, — усмехнулся Лионель. — Я знаю, как себя вести! У меня же есть опыт… — он смутился. — Ну, то есть я уже давно не занимаюсь подобными вещами, но помню, как это делается, и коль это послужит во благо… И, если у меня получится, я могу рассчитывать на вашу протекцию? Вы найдёте для меня место в тайной полиции?

— Это решаю не я, — проговорил Марк. — Но обещаю, что дам вам возможность проявить себя в качестве осведомителя, а может, и секретного агента.

— Замечательно! — воскликнул Лионель. — Секретный агент! Это же так интересно! Я слышал, что из раскаявшихся преступников получаются отличные сыщики! — он поднялся. — Я не разочарую вас! Ждите вестей!

И он, полный энтузиазма, устремился к выходу. Марк задумчиво смотрел ему вслед, а потом придвинул к себе пухлую папку с документами по расследованию дела о похищениях женщин. Его пора было передавать в суд.

После обеда клерк принёс ему записку, доставленную каким-то мальчишкой. Там не было подписи, но Марк, едва взглянув на уверенный почерк без излишних украшений, понял, что её написал кто-то из лис. Да и лаконичность говорила о том же. «Де Кларен посетил адвоката Босежюра, улица Сломанного копья, рядом с лавкой „Милый башмачок“. Был там сорок минут, после чего вернулся в гостиницу».

Прочитав записку, Марк удовлетворённо кивнул и, поднявшись, поманил за собой оруженосцев, после чего вышел из кабинета.

По тёмной Королевской улице, подсвеченной фонарями, он шёл на улицу Сломанного копья. Народу было не так много, по крайней мере, меньше, чем бывало в светлое время суток. Освещённые маслеными лампами прилавки магазинчиков, уютные зальчики трактиров и кондитерских, видневшиеся сквозь гостеприимно распахнутые двери, торопливые шаги спешащих по делам горожан и негромкий лязг доспехов проходивших мимо патрулей городской стражи. Марк рассеянно смотрел по сторонам, размышляя о том, что де Кларен явно проявляет нетерпение, если так сразу кинулся к этому пронырливому адвокату. Если он задумал избавиться от несостоявшейся супруги, то наверняка не станет делать это собственными руками. Обратиться ли он к де Вивьеру, или к кому-то ещё? При этой мысли Марк почувствовал тревогу. Кто на самом деле заставил конюха Жюбера взять на себя убийство камеристки, если сам де Кларен всё это время был у Клотильды? Может, он уже нашёл себе другого помощника? И если так, то он, возможно, обойдётся без этого вертлявого шулера по прозвищу Валет Треф. В любом случае нужно быть начеку.

Мэтр Босежюр выглядел именно так, как должен выглядеть адвокат: невысокого роста, пухленький с цепким взглядом. Его редкие волосы клубились над розовой лысиной седым пушком, а гладко выбритое лицо выглядело бы добродушным из-за младенческого румянца, если б не капризно опущенные вниз уголки тонких губ и глубокие морщины, спускавшиеся от носа до подбородка.

Сурово взглянув на барона де Сегюра, он нахмурился, а потом высокомерно вскинул голову.

— Я не вправе разглашать частные сведения о моём клиенте! Это запрещается делать королевским адвокатам, на что есть соответствующее уложение! Потому я прошу вас удалиться и впредь не беспокоить меня подобными вопросами.

— Значит, вы — королевский адвокат? — уточнил Марк.

— Конечно! — мэтр Босежюр величественным жестом указал на свою нарядную мантию.

— И у вас есть соответствующая лицензия?

— Да! Это же естественно!

— А она вам ещё не надоела? — голос Марка стал вкрадчивым. — Мантия не жмёт? Может, пора со всем этим распрощаться, если вы не только не знаете законы королевства, но и нарушаете их! В уложении о королевских судебных защитниках короля Генриха указаны изъятия из общего правила о неразглашении

— Постойте, постойте… — забеспокоился тот. — Я вовсе не отказывал в предоставлении сведений, но по уложению короля Генриха необходим письменный запрос. Однако если вы являетесь комиссаром, — я как-то пропустил это мимо ушей, прошу меня простить! — то я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.

— Ах, вот как, — проворчал Марк. — Если королевский адвокат способен пропускать важную информацию мимо ушей, да ещё нарушает законы…

— Ну, будет вам… — адвокат расплылся в елейной улыбке, и его румяное лицо на мгновение стало похоже на личико престарелого младенца. — Присаживайтесь вот сюда, в кресло. Так о чём вы спрашивали? Нет, нет, позвольте я сам вспомню. Да, барон де Кларен! Я могу присесть? — он боязливо покосился на своё место за столом.

— Извольте! — небрежно махнул рукой Марк.

— Благодарю! — Босежюр хлопнулся на сидение и замер, собираясь с мыслями. — Он приходил ко мне сегодня утром. Сперва я не совсем понял его ситуацию, поскольку он просто заявил, что его жену удерживает некое лицо благородного происхождения и не пускает его в дом. Я посоветовал ему обратиться в полицию, но потом выяснилось, что и дом не его, а жены, и жена — не совсем жена, и то лицо, скорее всего, вовсе не удерживает её, а просто живёт в доме на правах гостя или друга… Тут я не очень понял. В этой ситуации я посоветовал ему обратиться с иском к неверной жене и вообще лучше с ней развестись. Но он заявил, что он рассчитывает получить хотя бы часть её имущества, а лучше наследство. Тут я снова запутался, поскольку он не сказал, что она смертельно больна. Но если это так, то ему остаётся ждать её смерти и потом уже истребовать наследство. Он спросил, что для этого нужно, и я честно сказал: брачная запись из храмовой книги и брачный договор, или хотя бы одно из двух. Он сказал, что договора нет, как и брачной записи, хотя брачная церемония была завершена. Тогда я предложил ему установить через суд магистрата факт брака, обязав храм сделать соответствующую запись на основании показаний свидетелей, которые подтвердят, что церемония была завершена. После этого следующим иском он может требовать права на наследование на основании предыдущего решения. Это будет не так сложно, просто нужно представить суду брачную запись и именные грамоты супругов. Он сказал, что у него нет её грамоты, к тому же она является главой-хранителем рода вассалов Сен-Марко. Но вы же понимаете, что тогда всё сильно осложняется! Я не говорю, что королевская власть не расположена выпускать из рук имущество своих вассалов. Но справедливости ради следует отметить, что в случае признания имущества выморочным, оно отойдёт в казну. Значит, этот второй иск будет рассматриваться королевским судом и к нему нужно готовиться очень тщательно. Необходимо будет представить дополнительные документы, свидетелей, и без именной грамоты супруги не обойтись. Однако я заверил его, что попытаться стоит, и я возьмусь за это дело, поскольку уже дважды вёл подобные тяжбы и добился успеха. В частности, после смерти маркиза де Туржона его вдова…

— Постойте, — остановил его Марк, не имея желания выслушивать подробности других дел. — Обсуждая с ним возможности получения имущества его супруги, вы исходили из того, что к тому моменту она будет мертва?

— Конечно! — всплеснул ручками Босежюр. — Она же сейчас является хозяйкой этого имущества на правах наследования от отца. Оснований для признания её недееспособной нет. Стало быть, на данный момент у него нет никакой возможности получить её деньги и земли. Другое дело, если она умрёт! Ведь наверняка её именная грамота хранится в надёжном месте в её доме. В ином случае дубликат может быть истребован в палате, ведущей родословную семьи, а это королевская гербовая палата!

— Разве туда сообщаются сведения о рождении дочерей в семьях вассалов короля? — насторожился Марк.

— Обычно нет, но если девица становится женой другого вассала или представляет свою семью перед королевской властью как глава-хранитель, конечно сведения о ней там есть! Как иначе она сама могла получить наследство от отца!

— Я об этом не подумал… — пробормотал Марк.

— Таким образом, — с воодушевлением продолжал толстяк, — если при наличии доказательств свершившегося брака, королевская гербовая палата подтвердит, что она являлась наследницей, то её наследником станет супруг. Соперником в этом деле может выступить как раз гербовая палата, но если она даст дубликат именной грамоты, да ещё получит брачную запись храма, у герольдов не будет возможности оспорить иск. Ещё противной стороной может оказаться казначейство, но что оно сможет противопоставить документам, выданным гербовой палатой? — мэтр Босежюр радостно рассмеялся и потёр ладошки. — Таким образом, я смогу выиграть для него это дело! Хотя это займёт немало времени и будет стоить дорого, но, согласитесь, оно того стоит!

— Блестяще, — холодно кивнул Марк. — Но вся проблема в том, что его жена жива и здорова.

— Вот как? — адвокат озабоченно взглянул на него. — Значит, она не больна?

— Нет. К тому же она собирается оспорить факт свершения брака.

— Что ж, — Босежюр деловито кивнул, — я могу ей помочь! Де Кларен сказал, что во время церемонии она упала в обморок. Можно сказать, что она находилась в состоянии, не позволяющем ей осознавать суть происходящего. Тогда её согласие на брак, данное в ходе церемонии, можно признать ничтожным, а сам брак несостоявшимся. Свидетели, а особенно свидетельницы наверняка подтвердят какие-нибудь странные симптомы: бледность, рассеянный взгляд, нетвёрдую походку! Будьте любезны, посоветуйте

— Я учту это, — кивнул Марк и поднялся.

Выходя из конторы, он невольно чертыхнулся и сжал кулаки. Ведь ему же почти удалось убедить де Кларена, что у него нет шансов получить наследство за женой, а стало быть, и посягать на её жизнь не имеет смысла. И вот этот крючкотвор всё испортил, внушив этому негодяю, что в случае смерти Ортанс докажет его право на наследство баронов де Рокруа. Только бы де Кларен обратился за помощью к де Вивьеру, а не к своему неведомому союзнику, в существовании которого Марк уже не сомневался.

Следующий день прошёл без новостей, и Марк уже всёрьёз обеспокоился безопасностью Ортанс. Он даже хотел направить на улицу Плюща своих сыщиков для наблюдения за домом, но Джин Хо, который явился на ужин, заверил его, что у него всё под контролем, и возле дома в засаде сидят отборные лисы из космодесанта. Ну, или вроде того. Марк, как обычно в таких случаях, ничего не понял, но немного успокоился.

Когда же он пришёл в Серую башню утром, оказалось, что там его ждёт Лионель де Вивьер.

— Я с ним встречался! — радостно заявил он, усевшись на стул в кабинете. — Ещё днём мне передали записку, которую он оставил для меня в сапожной лавке. Я дал ему этот адрес для смеха, ну, и чтоб он не узнал, кто я и где живу. Так вот, он просил меня о встрече в «Хромом зайце». Я счёл это забавным. От «Белого мака» до «Зайца» довольно далеко, так что он, видимо, так неумело хотел запутать следы. Ведь это довольно приличный трактир, там бывает много посетителей. Но какой-нибудь притон, где было бы действительно безопасно встречаться, ему либо неизвестен, либо он в любом случае предпочитает хорошую кухню…

— Что он сказал? — прервал его разглагольствования Марк.

— Именно то, чего мы и ожидали. Он в этот раз не стал ходить вокруг да около и прямо сказал, что может получить наследство жены, но ему нужно, чтоб она умерла и это никак его не коснулось. Он спросил, не могу ли я посоветовать ему кого-то, кто за умеренную плату окажет ему такую услугу. Я долго раздумывал, делал вид, что припоминаю имена и прозвища каких-то убийц и бандитов… Я уверен, что вы, как сведущий человек, оценили бы мою игру! В конце концов, я предложил ему на выбор два варианта: наёмного убийцу по кличке Паук, объяснив, что он может пробраться куда угодно, долго сидеть в засаде и, наконец, нанести точный и стремительный удар из темноты, и шайку уличных грабителей «Драные волки», которые могут подстроить нападение на улице или ночью нагрянуть в любой дом и вырезать там всех. Представьте, он долго думал, прежде чем выбрал! — Лионель рассмеялся. — Потом он долго выпытывал у меня, кто из них более надёжен, и кто возьмёт меньше. Я ответил, что Паук берёт дорого, но он настоящий мастер своего дела и всегда безупречно выполняет заказы. А «Волки» возьмут меньше, потому что это настоящие отбросы, которые не слишком ценят свой труд, но они все настоящие головорезы, и могут схлестнуться даже с рыцарями. К тому же, хоть они и стоят дешевле, но их несколько человек, и плата для всех будет примерно такой же, как и одному Пауку. Короче, я поставил его перед сложным выбором, и с наслаждением наблюдал, как он мучается, пытаясь принять решение и учесть при этом свою выгоду. В конце концов, он выбрал бандитов, потому что хочет, чтоб они убили всех в доме, в том числе графа де Нера и слуг. Я обещал ему устроить встречу с главарём сегодня поздно вечером «Под колесом». Сказал, что его зовут Точильщик Яго. Описывать его не стал, чтоб не создавать для вас проблем в части выбора подходящего на эту роль сыщика. Велел спросить Точильщика и его проводят.

— Вы читаете слишком много авантюрных романов, — доверительно поделился своим мнением Марк. — Значит, сегодня поздно вечером он явится в таверну «Под колесом» и спросит Точильщика?

— Именно так! Он предложит работу и пожелает обсудить детали и цену. Мне пойти с ним?

— Нет, просто сообщите, что его будут ждать. Остальное — моя забота.

— Как хотите, — де Вивьер выглядел разочарованным. Видимо, эта игра ему понравилась, и он хотел её продолжить. — Надеюсь, вы сообщите мне, чем всё закончится и, если вам будет нужна моя помощь, я всегда готов!

— Я учту, — рассеянно кивнул Марк, уже размышляя, кого отправить на встречу с де Клареном.

Лионель ушёл, а Марк всё никак не мог выбрать подходящего сыщика. Все его ближайшие помощники бывали в доме де Рокруа, и де Кларен мог их узнать. Наконец, он вызвал к себе старшего сыщика Тома и спросил, нет ли у того подходящего парня, способного убедительно сыграть преступника.

— Конечно, есть! — обрадовался тот. — Да вы его помните! Готье Пинар!

Марк вспомнил этого высокого худощавого мужчину со смуглым узким лицом, мрачным взглядом тёмных глаз и прямыми черными волосами. Обычно он носил тёмную стёганую куртку, серый плащ, повязанный по обычаю бретёров через плечо и зелёную шляпу с ястребиным пёстрым пером. Несмотря на свой даже немного щеголеватый наряд, вид у него всегда был довольно зловещий. К тому же он успел побывать в юности и разбойником, и бродячим актёром, и разведчиком при войске короля Армана.

— Прекрасно! — кивнул Марк. — Он — то, что надо! Но я давно его не видел!

— Я отправил его в город с тайной миссией. Он руководит нашими осведомителями в преступной среде и сам выискивает то, что может нас заинтересовать. Ему это нравится, и, чем реже его видят здесь и чаще там, тем надёжнее его прикрытие.

— Вы правы. Свяжитесь с ним. Пусть сегодня вечером придёт в таверну «Под колесом». Я ему там всё расскажу и дам необходимые указания.

— Я немедля отправлю к нему надёжного человека! — воскликнул Тома.

Уже совсем стемнело, когда Марк подошёл по узкой грязной улице к дверям таверны. С ним в этот раз были только Эдам и Ламбер. Все они были одеты в старые, потёртые куртки, но на боках у них висели ножны с внушительными

Спустившись в зал, где уже начали собираться завсегдатаи, Марк сразу же направился к сидевшему в сторонке папаше Рикару.

— Я хочу снять у вас на этот вечер и ночь отдельную комнату и заказать хороший ужин.

— Для вас всё, что угодно, ваша светлость, — настороженно взглянув на него, ответил тот.

— Оставим церемонии, — произнёс Марк. — Сегодня я Ринальдини. Ламбера и этого юного разбойника вы знаете. Скоро явится ещё один человек и спросит меня. Его нужно будет проводить для беседы в ту комнату. Потом он вернётся в зал и сядет за отдельный стол. Позже сюда придёт некий господин, который спросит Точильщика. Его нужно будет отвести к тому человеку и сделать так, чтоб их беседе никто не мешал. Если же кто-то будет в ближайшие дни интересоваться Точильщиком Яго и его бандой «Драные волки», следует сказать, что они отбитые на всю голову и с ними никто не связывается. Это всё.

— Я понял вас, — папаша нехотя поднялся. — Идёмте в гостиную. Потом я закажу для вас ужин. Вы не против, если ваш досуг скрасит Марсель? Мальчишка всегда так ждёт вас, а узнав, что в прошлый раз пропустил ваш визит, чуть не разрыдался.

— Что ж, тогда ужин на четверых, — кивнул Марк.

Они прошли в отдельную гостиную, небольшую, без излишних украшений, и всё же довольно уютную, где был жарко растопленный камин, широкий стол и стулья вместо привычных длинных скамей. Оставив гостей располагаться, как им удобно, папаша удалился, но скоро появился Марсель, а следом и молчаливый слуга, который принёс огромный поднос с едой и напитками.

Готье Пинар явился вскоре после первой стражи. Он внимательно выслушал Марка, задал несколько вопросов и, заверив, что всё сделает как нужно, удалился, чтоб занять своё место в зале.

Марк вернулся за стол, ожидая, когда Пинар завершит свои переговоры с де Клареном и придёт, чтоб доложить о результатах. Однако время шло, и Марка начало охватывать беспокойство. Марсель несколько раз выходил в зал и, вернувшись, сообщал, что человек в зелёной шляпе всё так же сидит за столом один и пьёт эль.

Время уже перевалило за полночь и Марка охватило беспокойство.

— Может, он не придёт? — спросил Ламбер, выливая из кувшина последние капли вина в его кубок. — Вдруг он передумал или что-то случилось?

— Хотите, я ещё раз схожу? — спросил Марсель, с сочувствием глядя на встревоженного Марка.

— Нет, — покачал головой он. — Время встречи уже прошло. Этот негодяй не явится. Вот только почему? Он не мог отказаться от своей цели, поскольку слишком жаден. Но, может, он с самого начала не собирался идти сюда, заподозрив ловушку?

— Но почему? — нахмурился Эдам. — Ради чего ему соглашаться на эту встречу, если он всё равно не хотел на неё идти?

— А ты как думаешь? — проворчал Марк, поднимаясь.

— Он специально сделал вид, что принял это предложение, чтоб отвлечь вас? — нерешительно предположил юноша. — А сам…

— Вот именно! Марсель, мы уходим. Тому человеку в зале передай, пусть ждёт дальше. Если его гость явится позже, он должен действовать по плану, а после сообщить обо всём в Серую башню.

— Я ему передам, — кивнул мальчик и, заметив, что Марк открывает кошелёк, чтоб достать деньги, протестующе замотал головой. — Ужин за мой счёт!

— Не в этот раз, малыш! — улыбнулся Марк и, положив серебро на стол, похлопал его по плечу, после чего вышел из комнаты. За ним поспешили Эдам и Ламбер.

Тем временем окна дома де Рокруа на улице Плюща, постепенно гасли. Какое-то время ещё теплился слабый свет свечи в спальне молодой хозяйки и расположенной в другом конце дома гостевой комнате. Но в полночь и там потушили огонь, и весь большой дом погрузился в тишину и темноту глубокой ночи. Наблюдавший за этим человек в чёрном плаще с накинутым на голову капюшоном подождал ещё какое-то время, а потом, озираясь по сторонам, прошёл мимо фасада и свернул в узкий переулок, чтоб оказаться в тесной, тёмной улочке, куда выходили задние двери домов. Он остановился, какое-то время прислушивался и вглядывался в глубокий мрак, а потом двинулся в него. Он безошибочно нашёл нужную ему дверь и, подойдя, извлёк из кармана большой ключ, который легко вошёл в скважину старинного замка и повернулся без особого шума.

Скользнув внутрь, человек притворил за собой дверь и замер, ожидая, когда его глаза привыкнут к темноте. В доме было тихо. Он стоял на пороге большой кухни, где ещё витал запах жареного мяса и яблочного пирога. Он помнил, где что находится и всё же двинулся вперёд со всей осторожностью, чтоб невзначай не уронить на пол какую-нибудь утварь, оставленную кухаркой на краю стола. К своему облегчению, он вскоре добрался до дверей и, отворив их, скользнул в короткий коридор, который вывел его в длинное, просторное помещение, расположенное в глубине дома. Здесь было уютно, стены украшали красивые гобелены, под ногами лежал толстый тканый ковёр, а мебель была удобной. Эта комната располагалась рядом с большой гостиной и предназначалась для отдыха гостей и приватных бесед во время пира, а также для приемов близких друзей, где они собирались вечерами, чтоб поговорить, послушать музыку или почитать вслух трогательные сонеты или нравоучительные истории. Отсюда вела наверх лестница, по которой можно было подняться в длинный коридор, куда выходили двери комнат, включая и ту, за которой сейчас безмятежно спала прекрасная Ортанс.

Человек в тёмном сунул руку под плащ и, нащупав рукоятку кинжала, двинулся к лестнице. Никто не заметил его вторжения и, если Ортанс действительно спит, то он сможет сделать своё дело и так же незаметно покинуть дом.

Он дошёл до самой лестницы, когда позади, где-то на кухне раздался оглушительный грохот и звон, словно кто-то сбросил на каменный пол большой котёл и начал колотить по нему половником. Следом послышались крики и звук торопливых шагов, где-то заметались огни ламп, а потом распахнулась дверь в гостиную, и на пороге возник незнакомый, полуодетый человек с фонарём в одной руке и мечом в другой. Он был высок и статен, а его лицо выражало хмурую решимость. Тут же наверху тоже хлопнула дверь, и на ступенях возник граф де Нера.

Человек в плаще откинул назад капюшон и гневным взглядом впился в него.

— Ты ещё уродливее, чем я думал! — прорычал он.

— Что тебе тут нужно, де Кларен? — спросил граф, мрачно глядя на него единственным глазом.

— Я хочу поговорить с Ортанс! Я надеялся встретиться с ней, пока ты спишь. И если мне это не удастся в этот раз, я вернусь сюда с королевскими приставами и полицией! Я скажу им, что ты силой захватил этот дом со своими приспешниками, — он ткнул пальцем в рыцарей, стоявших на пороге гостиной, — и силой удерживаешь в плену мою супругу!

— Это ложь, Антуан! — раздался звонкий голос девушки, и она встала рядом с де Нера на верхних ступенях. В ночной сорочке, кутаясь в тонкий шёлковый пеньюар, она всё же выглядела решительно. — Венсан здесь по моей просьбе, чтоб оберегать меня от твоей навязчивости! Ты обманул меня, тебе нужна была не я, а моё приданое. Луиза была твоей любовницей, и вы чуть не отравили меня, а теперь ты ждёшь, что я захочу встречаться с тобой? Наш брак недействителен! Я намерена либо признать его таковым, либо расторгнуть! Уходи!

— О чём ты говоришь? — возмутился он. — Что тебе наговорил этот урод? Посмотри на него! Он скажет тебе что угодно, лишь бы опорочить меня! И ты предпочтёшь это чудовище мне?

— Это ты чудовище, Антуан! — крикнула она гневно. — Убирайся из моего дома!

— Я не уйду! Я всё ещё твой муж и, если понадобится, я готов доказать это в суде!

— Правда? — неожиданно рассмеялся де Нера. — Похоже, ты солгал не только о своём богатстве и своей любви, но и о своём происхождении! Я сомневаюсь в том, что ты дворянин и тем более барон! Ты ведёшь себя не так, как должен вести себя благородный человек! Ты угрожаешь даме судом, вместо того, чтоб вызвать на честный поединок соперника! Если ты, действительно, рыцарь, давай решим всё здесь и сейчас!

— Конечно, — зло кивнул де Кларен, снова покосившись на рыцарей. — Вас несколько человек, а я один…

— Они не станут вмешиваться, — заверил его Венсан, — и если ты победишь, то не будут препятствовать тебе уйти, а после подтвердят, что это была дуэль по всем правилам.

— Ну, если так, — де Кларен усмехнулся. — Учти, де Нера, может, я и не был на войне, но умею держать в руках меч! И у меня два глаза!

— Хоть у меня остался всего один, я это вижу, — спокойно ответил граф и, кивнув Ортанс, начал спускаться по лестнице. — Пойдём в гостиную. Там больше места.

Когда Марк со своими спутниками, наконец, добрался до улицы Плюща, она уже полностью опустела. Увидев, что окна нижнего этажа дома де Рокруа ярко освещены, он нахмурился и, быстро взбежав по ступеням лестницы, заколотил кулаком в дверь. Ему открыл незнакомый молодой рыцарь, но, узнав его, с поклоном впустил в прихожую. Дверь в зал была распахнута и, едва войдя туда, Марк замер, глядя на неподвижное тело, лежащее на красивом ковре, залитом кровью. Потом он заметил, что большой стол отодвинут к окну, а кресла стоят возле стены. Там рядышком сидели Ортанс и Венсан, и вид у них был немного печальный. Девушка положила свою головку на его широкое плечо, а он нежно обнимал её, прижавшись щекой к золотистой макушке.

Подойдя к телу, Марк нагнулся и увидел, что это де Кларен. Его глаза всё ещё были открыты, но уже остекленели, а рука по-прежнему сжимала эфес меча.

— Это была честная дуэль, ваша светлость, — услышал он голос того молодого рыцаря, что открыл ему. — Мы все были тому свидетелями. Этот негодяй ночью прокрался в дом, но шум на кухне разбудил нас. Кто знает, что было у него на уме.

— Теперь уже неважно, — Марк выпрямился и заметил на руке Венсана тугую повязку, на которой проступило тёмное пятно. — Ты ранен?

— Царапина, — невесело усмехнулся тот. — Всё-таки второй глаз в фехтовании — не такая уж бесполезная вещь.

— Да, — кивнул рыцарь. — Он всё время пытался напасть справа, чтоб господин граф выпустил его на какой-то момент из виду.

— И преуспел, но это ему не помогло, — Венсан пожал плечами. — Я его убил и не жалею об этом. Можешь меня арестовать.

— Он защищал меня! — запротестовала Ортанс.

— Не моё дело заниматься расследованием дуэлей, — заявил Марк. — Насколько мне известно, на данный момент не определено, кто должен проводить такие расследования, так что будем считать, что всё было в пределах правил. Ну, и коль главный подозреваемый мёртв, это дело будем считать закрытым. Он получил по заслугам, а вам не придётся ломать голову, как избавиться от этих странных брачных уз, мешающих вашему счастью.

Тем временем в узком переулке напротив дома де Рокруа на чьём-то крылечке сидел худенький юноша, кутая в плащ своего лисёнка.

— Думаю, что теперь мы можем вернуться домой к дедушке, — нашёптывал он спящему малышу. — Ты заслужил целую корзинку сладких фруктов и новую игрушку, мой милый Йон. Скинуть на пол в кухне котёл и сыграть на нём Собачий вальс, чтоб привлечь внимание охранников, было очень удачной идеей.

Он поднялся и, бережно прижимая к груди свой маленький, тёплый свёрток, не спеша двинулся в сторону Королевской улицы.

Известие о том, что в Сен-Марко орудовала банда, похищавшая благородных барышень и убивавшая уличных девиц, чтоб

подменить их, всколыхнуло город. В день суда Королевская площадь была заполнена народом, ожидавшим справедливого приговора. Сюда же были стянуты отряды городской стражи и службы прево, готовые пресечь любые беспорядки под окнами королевского дворца. Сам барон Адемар стоял на площадке высокой парадной лестницы и внимательно следил за происходящим. Его помощники застыли на ступенях в ожидании приказов. Однако в этот раз никаких волнений не было. Горожане стояли, тихонько переговариваясь и качая головами, и по их расстроенным и встревоженным лицам было видно, как потрясла их эта трагедия.

Зал королевского суда тоже был переполнен. В этот раз председательствовал сам

Среди прочих свидетелей был и граф де Нера, обличивший Марион Отфор в том, что это она была посредницей между ним и бандой похитителей. Против неё так же дали показания госпожа Куапель и кавалер де Френель. На этом основании суд счёл её соучастницей в совершении этих преступлений наравне с Грегуаром Малье и его подельниками и приговорил её к смертной казни. Сразу после окончания судебного заседания королевский глашатай вышел на дворцовый балкон и в полной тишине, нависшей над площадью, огласил приговор. Тут же раздались одобрительные крики и гневные проклятия в адрес преступников, после чего народ начал потихоньку расходиться по своим домам, лавкам и мастерским.

— Теперь они будут с нетерпением ждать казни, — проговорил граф де Лорм, остановившийся у окна, чтоб посмотреть на площадь.

— Если король в порыве милосердия не помилует преступников, — заметил стоявший рядом барон де Грамон.

— Он не станет этого делать, — возразил Марк. — Он полностью разделяет гнев своих подданных. Когда я докладывал ему об этом деле, то видел, что он потрясён тем, что такое вообще возможно в столице в годы его правления. И конечно, он готов калёным железом выжечь эту гниль с улиц города. К тому же Грегуара Малье и его дружков ждёт ещё один суд. Пусть его невозможно повесить дважды, но король пожелал, чтоб они также ответили за дезертирство и мародёрство во время войны, а также за убийство лейтенанта Риккардо Дежардена.

— Но там был ещё один член шайки, какой-то мальчишка.

— Он, скорее, жертва, — уточнил Марк. — Амеди де Рошаля похитили из дома и фактически держали в рабстве. Мне удалось найти его дядю, барона де Корбе. Тот сразу приехал за ним и, испросив аудиенцию у короля, уговорил его не предавать огласке какое бы то ни было участие племянника в этом деле, чтоб не порочить его репутацию. Он намерен воспитать Амеди в духе рыцарства и впоследствии продвинуть его на военную службу. Они уже уехали в Невер, где он занимает должность прево.

— А что будет с членами семей девиц, которые продали их похитителям?

— К ним Жоан был более снисходителен. Они также предстанут перед судом, но суд будет закрытый и, скорее всего, закончится для них покаянием. Тем более что семейство Куапелей уже наказано иным способом: его глава скоро отправится на каторгу, а большая часть незаконно приобретённого имущества будет конфискована в казну. С Френеля взять нечего, он едва сводит концы с концами, и если отобрать у него последнее, они пойдут по миру.

— Выходит, они безнаказанно продали этих девиц? — проворчал Рене, бросив сердитый взгляд на Марка.

— Как раз этим двум девицам повезло, — усмехнулся Марк. — Малютка Лидия де Френель попала в дом графини де Риморан. Старушка назначила её своей камеристкой, хотя лишь с той целью, чтоб влюбить в неё слишком изнеженного и экзальтированного внука, помешанного на поэзии о рыцарях и прекрасных дамах. Бабушка уже отчаялась женить его, поскольку все девицы в округе казались ему недостаточно красивыми и утончёнными. Он благополучно влюбился в Лидию, поскольку она изумительно хороша, юна и отличается кротостью и изысканными манерами. Полагаю, он скоро женится на ней. Анжелина Куапель попала к богатому землевладельцу Лемьену, у которого есть всё и не было только красавицы-жены. Правда, она уже довела его своим дурным нравом до того, что он готов был вернуть её и даже приплатить за нанесённый ущерб. Однако она категорически отказалась возвращаться. Кажется, они тоже, в конце концов, поладили.

— Как и твой друг де Нера с Ортанс де Рокруа, — заметил Рене.

— Король согласился оставить проступок Венсана без последствий, тем более что это благодаря его любви, мы узнали обо всех этих преступлениях и смогли их раскрыть. Ортанс счастлива и уже обещала пригласить нас с Мадлен на свадьбу.

— Но там были ещё девицы?

— Да, — кивнул Марк. — Что касается Симоны де Сурен, то Леопольд де Бертье бился с её обидчиком бароном де Леже на дуэли и убил его. Он привёз Симону обратно в Сен-Марко, и собирается жениться на ней, однако, без особого шума. Он также испросил у коннетабля место службы в какой-нибудь отдалённой крепости, куда мог бы переехать с супругой, и Аллар назначил его комендантом в Гренобль. Её беспутный брат предстанет перед судом магистрата и, вероятнее всего, отправится на каторгу. Летицию де Жерард вернул домой отец. Он в своём гневе едва не снёс замок её похитителя, тем более что к его и без того сильному отряду присоединилась дружина барона де Лерана. Говорят, что бедняга похититель стоял перед ним в пыли на коленях и молил о пощаде. Узнав, что честь Летиции не пострадала, и с ней обращались хорошо, он над ним сжалился, однако, стребовал немалую сумму в качестве откупа. Но, к сожалению, молодой де Ромель расторг помолвку с нею. Впрочем, может, это и к лучшему. Такая красавица может найти себе и кого-нибудь получше. Виконт де Вермон, как и обещал, повесил барона де Форти, укравшего его дочь, на его же собственных воротах и забрал его владения. Жоселин вернулась домой целой и невредимой, и уже появилась в салоне графини де Лафайет, произведя там настоящий фурор.

— Что ж, значит, в этом деле можно поставить точку, — удовлетворённо кивнул Рене и тут же строго взглянул на друга: — Чего нельзя сказать об убийстве той камеристки. Мало того, что ты взял это простое и не относящееся к нам дело себе, так до сих пор не закрыл его. Я слышал, что у тебя уже есть подозреваемый, который сам признал вину.

— Верно, — помрачнел Марк. — Но я не верю, что это он. Слишком многое не сходится. Я уверен, что это сделал де Кларен.

— Но он уже мёртв и не признается. Марк, закрой это дело, пока о нём не узнал Раймунд. Он опять будет недоволен. Сам знаешь,

— Может, ты и прав, — пожал плечами Марк.– И всё же я ещё раз постараюсь убедить его отказаться от признания и дать показания против де Кларена.

— Не знаю, зачем тебе это, — проворчал Рене. — При наличии признания, да ещё полученного без применения пыток, это дело можно счесть раскрытым. Впрочем, ты всегда был слишком щепетилен в таких вопросах.

И он, расправив кружева на своих манжетах, отошёл и вскоре затерялся где-то в лабиринтах комнат и галерей королевского дворца.

Марк же вернулся в Серую башню и вызвал на допрос Бастьена Жюбера. Несчастный конюх, который изрядно похудел на тюремных харчах, сидел перед ним, грустно понурившись.

— Послушай меня, Жюбер, — произнёс Марк, дав клерку знак пока ничего не записывать. — Я знаю, что Грету Либе убил не ты, а барон де Кларен. Возможно, он запугал тебя и заставил взять на себя вину. Но теперь его нет, он мёртв и уже ничего не сможет тебе сделать. Теперь ты можешь честно рассказать об этом, тем более что у меня достаточно косвенных улик, подтверждающих, что убийцей является он. Если ты расскажешь мне всё честно, то уже сегодня выйдешь на свободу. Итак?

— Это я убил Грету, — упрямо и как-то обречённо повторил конюх.

— В самом деле? — Марк вздохнул. — Пойми, что твоё признание не слишком облегчит твою участь. Если тебе и удастся избежать виселицы, то тебя отправят на каторгу, и ты ещё очень долго не увидишь свою семью, если вообще когда-нибудь увидишь. Подумай, что их ждёт, если они лишатся кормильца!

— Это я убил Грету, — устало повторил Жюбер.

Марк какое-то время задумчиво смотрел на него, а потом пожал плечами.

— Я не знаю, по какой причине ты оговариваешь себя, и не собираюсь пользоваться этим! У меня достаточно оснований считать виновным в убийстве барона де Кларена, потому, учитывая, что он мёртв, я закрываю это дело, а ты можешь отправляться домой.

Он решительно поднялся, но неожиданно Жюбер бросился к нему и упал на колени:

— Я прошу вас, ваша милость, — со слезами причитал он, — посадите меня в камеру и отправьте под суд! Мне всё равно, что со мной будет, но не губите мою несчастную жену и наших малюток!

— Да о чём ты? — воскликнул Марк поражённо. — Говорю же, де Кларен мёртв и больше не может угрожать ни тебе, ни твоей семье!

— Это не он! — вдруг разрыдался конюх. — Я всё скажу вам, только вы уж отправьте меня на каторгу, если можно сохранить мне жизнь. Пусть меня заклеймят и осудят, но мои близкие не пострадают. Госпожа Ортанс — добрая барышня и она позаботиться о моей Сюзанне и малышах. А там, если боги будут милостивы ко мне, и я вернусь, чтоб снова обнять их!

Марк сел обратно, с тревогой глядя на плачущего у его ног конюха.

— Хорошо, расскажи мне, что случилось.

Жюбер немного успокоился и покосился на клерка.

— Только наедине, ваша милость, — умоляюще произнёс он.

— Выйди, — Марк кивнул тому, и клерк повиновался, бросив на Жюбера подозрительный взгляд. — Он ушёл. Теперь поднимись и сядь на стул. Я слушаю. Кто вынудил тебя признаться?

— Я не знаю их и не видел их лиц, — ответил тот, исполнив его приказ. — Я вышел из дома вечером и пошёл в лавку, чтоб купить чёрного мыла для лошади. Ей натёрло шкуру упряжью, а известно, что против этой напасти нет ничего лучше чёрного мыла. И едва я свернул в переулок, как сзади на меня кто-то набросился. Мне надели на голову мешок, скрутили за спиной руки и засунули в подъехавшую карету. Везли долго, и потом так же, не снимая мешка, вытащили наружу и повели в какой-то дом, в подвал. Там меня усадили на скамью и сняли мешок. И едва я увидел их, сударь мой, как у меня душа ушла в пятки. Их было трое, все в чёрном, и на лицах у них были металлические маски.

— Как ты сказал? — воскликнул в волнении Марк.

— Блестящие маски, похожие на человеческие лица. Было темно и, казалось, они висели в воздухе. Те люди сказали, что я должен пойти в полицию магистрата и признаться в убийстве Греты. А если я этого не сделаю, то больше не увижу мою семью. Они назвали мне имена жены и детей, сказали, где расположен наш дом и как туда пройти, а ещё упомянули, что дом старый и легко загорится, так что, случись пожар, никому будет не выбраться из огня. Я стал умолять их не причинять вреда моей семье. После этого один из них начал рассказывать мне о том, как я убил Грету и что я после этого делал. Он снова и снова повторял все эти подробности, а потом заставил меня пересказать всё самому и поправлял, если я ошибался. Потом он задавал мне вопросы, которые мне зададут в полиции, и я отвечал, и он снова подсказывал мне, что говорить, если я терялся. Когда они убедились, что я всё запомнил, то снова надели мне на голову мешок и тем же путём вернули обратно. А я зашёл на конюшню, написал письмо жене и пошёл в полицию магистрата, как мне и велели. Это всё, ваша милость! Клянусь вам, это так и было! И я боюсь, что если нарушу их приказ, то они всё равно убьют мою семью.

Марк слушал его внимательно, а потом спросил:

— Как в точности они выглядели? Опиши их одежду и маски.

Жюбер послушно задумался и стал припоминать детали, которые запомнил, и чем дальше, тем большее беспокойство охватывало Марка. Слушая испуганный голос конюха, он невольно вспоминал страшную ночь в Ущелье мечей и жуткий рисунок на форзаце книги, нарисованный убитым шерифом Пуату. Всё сходилось, и это внушало ему едва не суеверный ужас. Когда Жюбер замолчал, Марк вздохнул.

— Я не знаю, кто это, и не могу защитить от них тебя и твоих близких. Я передам твоё дело в суд, но учитывая твоё признание и раскаяние, буду просить о максимальном смягчении наказания. Пока это всё, что я смогу сделать.

Он вызвал тюремщика и тот увёл кланявшегося на

Потом Марк ещё какое-то время сидел в тишине пустой камеры и смотрел прямо перед собой. Ещё тогда, после возвращения из Пуату он понял, что в то дело могут быть замешаны адепты уничтоженного ордена Чёрного зеркала. И вот теперь, они, похоже, добрались до столицы, и орден наёмных убийц может быть снова возрождён. Он чувствовал отчаяние, проистекающее от полной беспомощности, потому что не знал ничего, что помогло бы ему хотя бы начать поиски людей, которые творили зло, пряча лица под железными масками. Понятно, что они были как-то связаны с де Клареном, но он мёртв и уже ничего не скажет. А эти тихие и безжалостные убийцы уже прячутся где-то здесь, под крышами Сен-Марко, замышляя новые злодеяния.

В какой-то миг он подумал, что, может, это лишь совпадение, и те трое не имели ничего общего с Орденом Чёрного зеркала или лишь подражали ему, но это было слабым утешением.

И, наконец, поднявшись, он направился к приоткрытой двери с неприятным чувством, что где-то рядом, в темноте коридора или среди струящихся из углов чёрных теней вдруг может мелькнуть отблеск на металлической маске, и чья-то рука в перчатке сожмёт за его спиной обсидиановый кинжал. Он не видит их и не знает о них ничего, но должен, несмотря ни на что, предотвратить и эту угрозу, нависшую над Сен-Марко и его королём. И ещё не чувствуя ни решимости, ни уверенности в победе, он понял, что сделает для этого всё, даже если это будет стоить ему жизни.