Звонок из прошлого.

Звонок из прошлого.

Утро обычного рабочего дня начиналось, как всегда, с планёрки. Капитан Александр Морозов, войдя в кабинет после совещания, только достал из стола папку с делами, настроившись на работу, как из дежурной части поступил звонок.

— Срочно на выезд, похоже на ограбление, — голос дежурного был напряжённым. — Адрес записал, докладываю.

Звонила женщина-соседка, проживающая на той же площадке. Голос у неё был взволнованный, сбивчивый:

— У соседей, рядом со мной, дверь открыта. Я заглянула — там всё разбросано. Заходить не стала, вдруг ограбление. А их дома в это время быть не должно — все на работе, дети в школе.

Уже через пятнадцать минут у подъезда стояла патрульная машина, мигая синим светом.

Квартира была на пятом этаже пятиэтажного панельного дома. Дверь действительно была не закрыта — просто притворена, с царапинами вокруг замка и следами грубого взлома. Следователь капитан Морозов надел перчатки и толкнул дверь.

В прихожей — перевёрнутая тумбочка, разбросанная одежда, выброшенная из шкафа. Из кухни шёл запах жареного лука и слышалось тихое шипение на выключенной, но ещё не остывшей плите. Выход на балкон с кухни — дверь открыта.

На полу у плиты лежала женщина лет шестидесяти пяти. На левой щеке — синее пятно от удара. На углу опрокинутого табурета — следы крови. Падая, она ударилась правым виском об него, что и привело к смерти. Женщина стояла у плиты, готовила обед, когда убийца вошёл в квартиру. На полу лежала хрустальная ваза, из которой были рассыпаны конфеты. Она обернулась — и это было всё. Сцена неожиданности, испуга, короткого крика, который никто не услышал в звукоизолированных стенах панельного дома.

Личность погибшей установили быстро. По документам — Нина Ивановна, 1958 года рождения, прописана в другом городе. Приехала в гости к дочери два дня назад. Соседка об этом не знала.

По документам хозяином квартиры являлся Сергей Колесников, 42 года, служит по контракту. А в квартире проживает его бывшая жена Светлана, 32 года, с его двумя несовершеннолетними детьми и мужчиной, с которым она в браке не состоит. Развелась с мужем два года назад.

Светлана сидела на стуле в коридоре, сжимая в руках бумажную салфетку. Слёзы текли по её щекам, но она даже не замечала этого.

— Он её не выносил, — говорила она прерывающимся голосом. — Постоянные стычки, упрёки, оскорбления в обе стороны. Я не могла это терпеть и подала на развод. С детьми Сергей видится по решению суда — два раза в месяц. Платит алименты, не пропадал.

Морозов внимательно смотрел на неё.

— А как же вы говорите — постоянные стычки с вашей матерью, если она проживает в другом городе?

— Она часто ко мне приезжала, помогала с детьми.

— Понятно.

Капитан прошёл в гостиную. Квартира, как говорится, была перевёрнута: ящики в стенке все выдвинуты, вещи разбросаны. Но, как позже выяснилось, драгоценности Светланы, деньги, которые были у неё в шкатулке в спальне, — всё было на месте.

Что же тогда искали? — думал Морозов, стоя посреди разгромленной гостиной.

Первая версия — ограбление, неудавшееся. Убийца не ожидал, что кто-то есть дома. Но тогда зачем такой беспорядок, если ничего не взято? Вторая версия — убийство на почве личных неприязней. И здесь подозрение падало сразу на бывшего мужа.

Сергея задержали в тот же день. Он был мрачен, небрит. В предварительной камере он сидел молча, глядя в одну точку.

— Я этого не делал, — сказал он на допросе. — Но и где был в десять часов утра, не могу сказать. Один, дома, спал после смены. Алиби у меня нет.

Морозов посмотрел на него внимательно. Либо врёт, либо действительно один был и стесняется об этом сказать, — подумал он. Но факты были против Сергея: неприязнь к тёще, обида на бывшую жену, отсутствие алиби. Дело, казалось бы, закрыто.

Сергей в камере прокручивал в голове день за днём, час за часом. Кто это мог сделать и зачем? — вроде бы врагов у меня нет, чтобы вот так меня подставить под статью. Он вспоминал всех, кто звонил ему в те дни, всех, с кем пересекался. И постепенно в его голове начала складываться картина. Но чтобы проверить её, ему нужно было одно — вернуться в свою квартиру, где когда-то он жил со Светланой и с детьми.

Десять лет назад Сергей Колесников, симпатичный светло-русый голубоглазый молодой человек, познакомился со Светланой на городском пляже, где отдыхал с одноклассниками. Они играли в волейбол. Она рьяно болела за их команду, он тогда очень старался — и они выиграли. Он подошёл к ней и поблагодарил за такую поддержку.

В то время он ушёл со сборки пластиковых окон и заключил контракт на три года. Через три месяца знакомства они сыграли свадьбу. Как казалось Сергею, они поженились по любви. Он-то точно любил Светлану. Но вот её мать Нина Ивановна, видно, хотела другого зятя. Стоило ему приехать из командировки, она тут же наведывалась к ним в гости. И начинала Светлане высказывать: мол, что это за профессия такая — денег не видите, дети растут, тут надо крутиться как волчку. Вот так постоянно.

Сергей неоднократно говорил жене, что мать специально ездит к ним, чтобы разбить семью. Но Светлана, как любимая единственная дочь, слушала свою мать, а то, что говорил Сергей, пропускала мимо ушей. А то нет-нет да и подхватывала высказывания матери: что ты, мол, маму не уважаешь, и правда тебе глаза колет. Вот тогда у них начинались скандалы, можно сказать, ни за что. После всех этих дрязг Сергей ждал с нетерпением время, чтобы скорее уехать в командировку.

Последний раз, когда он приехал и дверь ему открыла тёща, у него не выдержали нервы, и он ей в грубой форме сказал, чтобы она убиралась из его квартиры. На шум выбежала Светлана. Нина Ивановна разыграла комедию: заплакала, что она приезжает помочь дочери, пока он неизвестно с кем и где мотается, и что за это никакой благодарности. Света стала кричать на него, что мол хватит, у неё терпение лопнуло, и она подаёт на развод. Задумка Нины Ивановны сработала.

Сергей собрал вещи и ушёл. Дети были в школе. Квартира двухкомнатная перешла ему по наследству от бабушки. После развода он переоформил её на равные доли на детей. Вот так закончилась семейная жизнь Сергея. И сейчас, лёжа на нарах в предварительной камере, он свою жизнь, как слайды, просматривал, вспоминая и хорошее, и плохое.

Через две недели после убийства капитану Морозову позвонила Светлана:

— У меня компьютер не работает. Я на нём иногда удалённо работаю. Понимаете, у меня там все мои проекты, разработки новые. Отнесла сослуживцу Юре — он у нас компьютерный мастер. А он мне говорит: у тебя жёсткого диска нет, поэтому и не работает.

— А где же он?

— Не знаю. Думала, сломался просто.

Морозов записал показания. Юру вызвали как свидетеля.

— Я всем чиню компьютеры, ноутбуки, кто обращается, — рассказывал Юра, теребя в руках пластиковую ручку. — Принесла она мне системник. Открываю — а диска нет.

— А что там ценного могло быть? — спросил Морозов. — Она же дизайнер.

— Да что там ценного? — пожал плечами Юра. — Проекты её, чертежи, работы. Для неё это ценно, а для вора — так хлам.

Морозов задумался. Жёсткий диск. Причём здесь жёсткий диск? И вдруг его осенило. Беспорядок в квартире, нетронутые деньги и драгоценности, пропавший именно жёсткий диск, а не ноутбук целиком. Это не грабитель. Это тот, кто знал, что именно искать.

Он поехал к Сергею в изолятор.

— У твоей бывшей жены пропал жёсткий диск, — сказал он, глядя Сергею в глаза. — Есть у тебя подозрение, кто это мог сделать? Ты сейчас главный подозреваемый, сам понимаешь. В квартире ничего не пропало — ни деньги, ни драгоценности. Это говорит о том, что убийца знал, зачем он туда пришёл.

Сергей медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на торжество.

— Вы же меня не пустите домой сходить, где я раньше жил, — сказал он. — Чтобы я посмотрел. Только вы это сможете проверить.

Он помолчал, подбирая слова. За две недели в камере он всё обдумал и вспомнил. Каждую деталь, каждый звонок.

— Я сейчас не могу вам ничего сказать, пока вы не сходите в ту квартиру и не посмотрите то, о чём я вам скажу. На балконе должен лежать старый, первый мною приобретённый ноутбук, в прозрачном пакете. Это мой, первый. Сходите, посмотрите. Если в нём жёсткий диск или нет — только после этого я вам могу что-то рассказать. А пока у меня нет никакого алиби, и вы мне не поверите.

Морозов выслушал его молча. Или это бред, или он что-то знает, — подумал он.

На следующий день капитан приехал в квартиру, где произошло преступление. Позвонив заранее хозяйке, под предлогом уточнения показаний.

— Мне кажется, я вам всё рассказала, и вы записали, — устало сказала она, открывая дверь. На ней был домашний халат, под глазами залегли тени.

— При расследовании другие обстоятельства всплывают, — вежливо ответил Морозов. — Нужно всё проверить. Вы уверены, что это сделал ваш бывший муж, отец ваших детей? Что он убил вашу мать? Свою тёщу?

— Я не знаю, он это или не он. Только я знаю, что они друг друга не выносили.

— Этого мало для таких доказательств.

Он сделал паузу, вытащил пачку сигарет.

— Можно у вас на балкон выйти покурить?

— Конечно, — кивнула Светлана, протягивая пепельницу.

Балкон был заставлен тем, что в каждой второй российской квартире называется «всё может пригодиться»: старые лыжи, банки трёхлитровые, коробки с надписями «Зимние вещи», мешок с каким-то тряпьём. И в углу, прислонённый к стене, — прозрачный пластиковый пакет. В нём — старый ноутбук. Настоящий раритет двухтысячных годов.

— А это что за компьютер? — спросил Морозов, кивнув на пакет.

— А… это, бывшего, раритет, — махнула рукой Светлана. — Всё никак руки не доходят убраться и выбросить весь хлам.

— Можно посмотреть?

— Да смотрите.

Морозов вышел, вытащил ноутбук из пакета, открутив крышку. Внутри, прикрученный винтами, стоял жёсткий диск. На месте.

— Этот компьютер не выбрасывайте до конца следствия, — сказал он, возвращаясь в комнату.

— Как скажите, — удивлённо сказала Светлана.

В изоляторе Морозов положил перед Сергеем фотографию старого ноутбука.

— Диск на месте.

Сергей кивнул, будто ждал этого.

— Теперь мне всё понятно. Мои пазлы сложились.

Он глубоко вздохнул и начал рассказывать:

— У меня был одноклассник, Стёпа. Степан. Мы дружили со школы. Когда я приобрёл компьютер, мы с ним до позднего времени играли в разные игры на моём ноутбуке — в «Медаль за отвагу», в общем, в разные стрелялки. Он в компах разбирался, а я — ни в зуб ногой. Потом пацаны сказали, что он уехал в Новосибирск.

И вот это был 2011-й или 2012-й год, как раз мой день рождения, он мне написал в «Одноклассниках»:

«Привет, Серёга!»

«Привет, Стёпа!»

«Ты где сейчас? Мне пацаны сказали, что ты в Новосибирск уехал?»

Сергей достал из памяти каждую строчку той переписки, каждый смайлик.

«Да, я с предками уехал. Тут решил небольшим бизнесом заняться. Майнингом, слыхал про такое?»

«Немного».

«Сейчас биткойн у нас не так раскручен, но скоро будет выше доллара».

«Ну не знаю».

«Ты-то где сейчас промышляешь? Всё рамы пластиковые делаешь, спину надрываешь?»

«Да нет, я оттуда ушёл. Контракт подписал на три года. Ну, а там время покажет».

«Ну понятно. У тебя вчера днюха была. Поздравляю, братан. Желаю, чтобы всё у тебя было нештяк. Открой счёт — я тебе 100 биткойнов сброшу. Сейчас они не котируются особо, а потом будешь миллионером, мне ещё спасибо скажешь. Что тебе твоя армия даст за три года, а я тебя через десять лет миллионером сделаю».

Серёга усмехнулся. «Ну ты, Стёпа, даёшь».

— Я тогда посмеялся, но счёт дал. Он скинул мне 100 биткойнов. Я даже не посмотрел толком, что там они из себя представляют. Забыл.

И вот недавно Стёпа снова позвонил. Спрашивал, как у меня дела. Я ему всё рассказал о себе, о детях. А он вдруг:

— А помнишь, как мы с тобой в игры на твоём компе играли?

— Помню, время было беззаботное.

— А комп у тебя ещё цел?

— Не знаю, я же всё оставил в той квартире, детям, жене.

— Ну понятно с тобой. С пацанами хоть видишься, с одноклассниками?

— Редко. У всех свои проблемы.

Сергей посмотрел на следователя.

— Вы посмотрите в историю моих звонков. Там его номер должен быть.

Морозов полистал материалы, нашёл номер.

— Этот?

— Да, это Стёпин номер.

— Я только могу предположить, — медленно произнёс Сергей, — что это он. Ему нужен был жёсткий диск с моего компьютера. Там вся информация о тех ста биткойнах. Это был холодный кошелёк, Степан записал ключи на тот диск, других копий у него не осталось, он же только начинал заниматься этим бизнесам и делал видно по старинке. Всё вроде я вам рассказал.

Морозов молчал. В его голове тоже складывалась картина.

— Дайте указание изъять компьютер с места преступления, — сказал он дежурному, выходя из кабинета. — И прокачайте всё по новому подозреваемому — Степану Казначееву. Всё.

Степану было около тридцати, когда он начал заниматься майнингом. Ему эта идея нравилась. Приобретая ASIC-и, он с каждым разом увеличивал их число. Ремонт их, чистку хэш- плат он делал сам, ему не надо было тратиться на это. Устаревшие модели он продавал, и приобретал с большей мощностью, проверяя паспортный хэшрейт каждого приобретаемого ASIC-а. Начал использовать программы автоматического мониторинга, так как вышел на большой объём. Она упрощала ему работу, так как сканировала локальную сеть всех АSIC-в и выводила их хешрейт, температуру и энергопотребления в одну таблицу, где можно было видеть работу каждого Аsic-а.

Постепенно он вышел на большой объём. Как и в любом другом бизнесе, сначала надо вкладываться, а уж потом и можно ждать итог всему тому что ты делаешь.

Степан не торопил события, он был уверен, что когда-то эффект будет. Его вдохновляло и увлекало — он каждый день смотрел в компьютере на табло результатов майнинга, когда из виртуальных денег стали появляться настоящие рубли. Стали появляться и материальные потребности. Сначала он приобрёл машину-иномарку, так как надо было одни ASIC-и продавать, другие приобретать — без машины никуда. В этом большая экономия, раньше приходилось всё на такси заказывать. Когда он приобрёл квартиру, то уже стал жить от родителей отдельно.

На дне рождения друга Саньки он познакомился с Олей. Она ему сразу понравилась — скромная, симпатичная и нетребовательная, как другие, которым сразу подавай: квартиры, машины, шубы. Сыграли свадьбу, а через год родилась дочь Катюшка.

Всё у Степана наладилось. Казалось, что жизнь удалась: квартира, дача — дом загородный, пикники, шашлыки, машина, поездки за границу. Он думал, что это будет всегда так, как у него сейчас, и даже ещё больше. Послушал одного предпринимателя-коммерсанта и вложил все свои деньги туда, где ему пообещали большие проценты, но прогорел, обанкротился.

Жена ему говорила, что мол это всё очень сомнительно, но он её не послушал. Решил всё вернуть — взял большой кредит под всю недвижимость. В результате остался и без жилья, и без машины. Оля с дочкой ушла к матери. Она обиделась на него — на его тупую упрямость и недальновидность.

Степан пришёл к родителям с вопросом: «Примете блудного сына?»

Он лежал на кровати и вспоминал, что именно здесь он начинал свой бизнес, живя с родителями. И тут он вспомнил, как когда-то отправил Серёге сто биткойнов. Сто биткойнов. У Серёги. Он решил позвонить и разузнать, что и как. Узнав, что он всё оставил бывшей жене…

Коллекторы звонили каждый день, угрожали забрать последнее. Степан в панике хватался за эту соломинку, искренне веря, что просто заберёт диск и всё у него разрешится .

Он всё вроде бы просчитал. Узнал, что Светлана живёт с новым, что тот на вахте. Приехал, взломал дверь тихо, по-хозяйски. Думал — никого нет. Зашёл на кухню, а тут у плиты тёща Сергея. Обернулась, закричала. Пришлось её вырубить. И вообще то он не думал, что так получится. Он думал — зайдёт, вынет диск, уйдёт. Как в молодости, когда они с Серёгой до утра играли, и никто их не трогал.

Но жизнь — не игра. И старый комп Серёгин на балконе, который так и не смогла выбросить Светлана, стал тем самым камнем, который потянул Степана на дно.

Приехав домой, Степан понял, что взял совсем другой диск, и позвонил своему однокласснику Димону. Поинтересовался, что мол как вы там, как пацаны. Димон рассказал, что Серёгу посадили якобы за убийство тёщи.

— Как убийство? — переспросил Степан.

Димон рассказал ему, что знал по этому поводу. Всю ночь Степан не спал. Он не хотел её убивать, он думал, что просто её вырубил, и даже пульс не посмотрел. Утром он стал писать письмо Сергею, просить у него прощения, что мол из-за него ему светит тюрьма.

«Серёга, братан, прости, я не хотел её убивать. Видно, и правда говорят, что от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Иду сдаваться».

Степан написал родителям записку обо всём, что с ним произошло, и что он поехал сдаваться. «Простите своего непутёвого сына. Олю с Катюшкой поддерживайте».

Он сам приехал в полицию с рюкзаком, в котором были все необходимые вещи и принадлежности.

Сергея выпустили в среду утром, когда небо было низкое, серое, и пахло мокрым асфальтом. Осень в тот год пришла рано — уже в сентябре деревья наполовину стояли жёлтые, и ветер гнал по тротуару шуршащие листья.

У ворот изолятора его встретил Морозов. Следователь был в штатском, в сером плаще, с бумажным пакетом в руках.

— Вот, — сказал он, протягивая пакет. — Твой компьютер. Изъяли как вещдок, теперь возвращаю. Диск на месте, всё опечатано. В общем, разберёшься сам.

Сергей взял пакет.

— Спасибо, капитан.

— Ты того… держись. — Морозов пожал ему руку. — И знай — если бы не ты, мы бы ещё долго по ложному следу ходили. Да ещё чуть не забыл. Степан Казначеев сам пришёл с повинной, так что не пришлось его нам арестовывать.

Сергей кивнул с сожалением, развернулся и пошёл.

Он шёл медленно, не торопясь, чувствуя, как непривычно легко дышится на свободе. В кармане были документы, немного денег, которые ему вернули, и ключ от съёмной комнаты на другом конце города. Туда он должен был пойти — распаковать сумку, постирать вещи, отдохнуть.

Но он свернул не в ту сторону. Он шёл к дому, где жил раньше. К пятиэтажке с облезлой штукатуркой, с детским садом через дорогу, с переросшими деревьями возле подъезда, которые закрывают окна от солнечных лучей.

Зачем я иду туда? — думал он. — Светлана меня не ждёт. Ну и пусть. Там мои дети.

Но ноги сами туда несли его. Он шёл и вспоминал, как когда-то, сидя на полу на пятом этаже, они со Стёпкой распаковывали комп, купленный им на все заработанные деньги на сборке пластиковых окон. И Стёпа пил пиво из банки и говорил: «Серёга, ты не парься, не жалей денег. У нас ещё с тобой всё впереди, я такое дело проверну — будет столько бабок, ты офигеешь». И как они тогда смеялись. Два пацана, которым казалось, что весь мир у их ног.

А мир-то, оказывается, зубы скалит, — горько подумал Сергей.

Он не заметил, как уже стоял возле двери на пятом этаже. Только сердце билось, будто вот-вот выскачет. И всё не решался нажать на кнопку звонка. А вдруг не откроют? А вдруг Светка наорёт?

Он нажал кнопку. Долгие секунды тишины. Потом шаги. Щелчок замка. Дверь открылась.

На пороге, в коридоре, стояла девятилетняя Кристина, в домашней кофточке, с косичками. Она моргнула, будто не веря своим глазам. Потом её рот открылся, и она закричала так, что, наверное, услышали во всём подъезде:

— ПАПА!!!

Из глубины квартиры выбежал восьмилетний Димка — в футболке, с мокрыми от мытья руками, с каплями на щеках. Он не закричал. Он просто бросился на отца, обхватив его за ноги, уткнулся в куртку и затрясся всем телом. Кристина повисла на шее. Димка не отпускал ног. Сергей присел на корточки, прямо на пыльный коврик у двери, и обнял их обоих. Он не плакал. Он просто зажмурился крепко-крепко, и по его небритым щекам медленно катились слёзы.

— Папочка, а мы думали, ты больше не придёшь, мама говорила, — всхлипывала Кристина.

— Я пришёл, — хрипло сказал Сергей. — Я теперь всегда приходить буду.

В этот момент он услышал шорох. Он поднял голову. Кухонная дверь приоткрылась, там стояла Светлана. Она была в своём домашнем халате, волосы собраны в пучок. В руках она держала чашку — видимо, собиралась пить чай. Она не вышла, она просто стояла, прижав чашку к груди, и смотрела.

Лицо у неё было такое, какого Сергей у неё не видел никогда, даже раньше, когда они жили вместе. Не злое, не обиженное. А виноватое. Такое, как у ребёнка, который понял, что был не прав, но уже ничего нельзя исправить.

Она смотрела на мужа, которого она выгнала. На отца своих детей, которого она подозревала в убийстве своей матери. На человека, который сидел все эти дни в предварительной камере ни за что. И она понимала — всё это время, пока он молчал и не мог оправдываться, она была не права. Она верила своей обиде больше, чем фактам.

Она не могла сказать ему этого. Не могла подойти, извиниться, обнять. Было уже поздно. Она только стояла в проёме двери кухни, прижав чашку к груди, и смотрела, как её бывший муж, сидя на корточках в прихожей, обнимает её детей. И по её щеке скатилась слеза.

Сергей видел это. Их взгляды встретились. Он не улыбнулся, не кивнул головой. Он только тихо, одними губами, произнёс: «Прости».

Она также, стоя на кухне, одними губами ответила: «Прости».

Он приподнялся, сказал детям, чтобы они оделись, и они вышли из квартиры. Дверь за ними закрылась мягко, без хлопка.

Светлана вышла на балкон и смотрела, как Димка что-то горячо рассказывает отцу, как Кристина держит его за руку и не отпускает. Она смотрела им вслед, пока они не завернули за угол, к детскому саду, куда она их когда-то вела по утрам.

Потом она вернулась на кухню. Поставила остывшую чашку на стол. Села. И долго ещё смотрела в одну точку.

Что-то не так у меня в жизни, — сказала она себе. — Я слушала маму, а не своё сердце. Я думала, мама знает больше в жизни и как она говорит, значит, так правильно.

Она вспомнила, как однажды, когда Сергей ушёл с детьми в кино, Нина Ивановна завела с ней беседу:

— Ты помнишь Илью Мещерякова, своего одноклассника? Я тебе всё время от него приветы передаю. Он тебя до сих пор любит, всё время интересуется, как ты живёшь со своим. Родители у него состоятельные. Илья закончил химико-технологический институт, специальность у него хорошая, он работает там, где газ добывают, зарплата двести тысяч. Тебе такие деньги даже и не снились. Ты со своим скоро по миру пойдёшь. А так бы жила — как сыр в масле каталась. Посмотри, на кого ты похожа, ни одной новой вещи не приобрела для себя.

А помнишь свою одноклассницу Миру Сиротову, — продолжала Нина Ивановна, — так она вышла замуж за друга Ильи, он тоже там работает. Живёт не тебе чета. Квартира большая, дом загородный, машина. Правда, один ребёнок, но зато по заграницам каждый год ездят.

Приезжая в гости, давая постоянные нравоучения своей дочери, она так вбила ей в душу какую-то зависть к своим обеспеченным одноклассникам. Вот тогда Нина Ивановна стала приезжать именно тогда, когда приезжал из командировки Сергей, чтобы уж окончательно вбить клин в их отношения.

Они разошлись. А разве стала лучше? Илья постоянно на вахте. О женитьбе он вообще не говорит — его всё устраивает. Иногда Светлана думает, что Илье она нужна как нянька-мамка. Приедет с вахты — его никуда не вытащишь, говорит, что он от поездок устаёт и домой приезжает отдыхать. Какая там заграница, даже не предложил куда-то съездить. Через пять лет дети станут уже большие, и мать им уже не будет нужна, а меня ждёт одиночество.

Эх, мама, мама… зачем я тебя послушала. Всё это Светлана прокручивала в своей голове, а слёзы сами собой катились по щекам. Она ещё посидела по всхлипывала.

А потом резко встала вытерла лицо об рукав халата и решительно направилась на балкон.

Хватит. Хватит хранить этот хлам, и в квартире и в голове. Она взяла большой мусорный мешок и начала разбирать завалы.

Старые облезлые детские лыжи, — в мешок. Треснувшая трёхлитровая банка с потемневшими огурцами, которую она ещё два года назад закатала и так и не открыла, — в мешок. Коробка с надписью < Зимние вещи > , из которых уже дети выросли, — в мешок. Мешок, с каким то тряпьём ,который имеет название ,<когда ни будь да пригодиться>, — в мешок.

С каждым выброшенным предметом ей становилось всё легче. Будто вместе со старыми лыжами и банками она выбрасывала что то ещё, — что то тяжёлое, что давило ей грудь все эти два года. Закончив уборку на балконе и помыв там пол, Светлана вернулась в комнату.

Она взяла телефон, присела на диван. Открыла в телефоне все контакты. Нашла Илья Мещеряков, это за него со сватала Нина Ивановна Светлану. Тот который, приезжая с вахты, кроме как продавливать диван, не на что не способен. А нянькой -мамкой, она для него уже не хочет быть. Удалить. Подтвердить.

Потом нашла Мира Сиротова, чьей жизнью ей всегда тыкали носом. Удалить.

Она сидела и смотрела на очищенный список контактов. В нём не осталось людей из прошлого. Только дети. Только работа.

Светлана убрала телефон в карман халата, вышла на балкон, — чистый, пустой, — и в первый раз за долгое время глубоко, полной грудью, вздохнула. Вот так, — сказала она себе вслух. — Теперь можно начать всё, с чистого листа.

Сергею пришла повестка в суд — явиться в качестве свидетеля. На суде со стороны потерпевшей Светлана — она пришла одна. Со стороны обвиняемого были родители Степана. Сергей знал Александра Петровича и Анастасию Павловну. Он не видел их с тех пор, как они уехали из этого города, но всё равно было видно, как подкосило их здоровье то, что случилось со Степаном. Сергей подошёл к ним, поздоровался с Александром Петровичем за руку, а Анастасии Павловне сказал с сочувствием, чтобы она крепилась.

Степану вынесли приговор — ему дали четыре года. Учитывая чистосердечное признание: сам пришёл, сознался. Как сказал судья:

— Это было непреднамеренное убийство, без заранее обдуманного злостного умысла. Причинение смерти по неосторожности в быту — используется термин «непредумышленное убийство».

После суда Сергей зашёл в кафе — нужно было как-то отвлечься от тяжёлых мыслей и чувства вины, что вот так из за его биткойнов произошло это. Ему было жалко Стёпку его родителей. Он заказал второе, салат и триста граммов водки. Выпив и съев, он подозвал официантку, заказал кофе, закурил, расслабился, глядя в окно на мелко моросящий дождь.

Официантка с подносом, подходя к столику, где сидел Сергей, запнулась о его выдвинутую ногу и опрокинула поднос с кофе на него. Вся рубашка и костюм стали коричневого цвета. Она, извиняясь, стала вытирать его полотенцем. Сергей же сказал, что он сам виноват, ноги свои вытянул, что пройти нельзя.

— Вы снимите рубашку, я её вам постираю, а то следы от кофе могут остаться.

Он снял рубашку и отдал официантке, сказав, что завтра зайдёт, и ушёл в пиджаке и куртке домой.

Она пришла на следующий день в кафе, принесла рубашку — постиранную и отутюженную. Смена была не её, и они долго сидели за столиком, мирно беседуя. Она сказала, что её зовут Анна. Ей тридцать пять лет, но выглядела она моложе: ухоженное лицо, стрижка каре, карие глаза. Симпатичная, отметил Сергей. По профессии бухгалтер — экономист, но работает пока официанткой. Приехала с подружкой из близлежащего посёлка, вместе снимают квартиру.

Сергей неназойливо рассказал о себе. Провожая Анну, он сказал:

— Давайте продолжим наше знакомство. Есть небольшой, так сказать, повод — у меня закончился контракт, и я думаю, это надо как — то отметить. Я приглашаю вас, Аннушка, в ресторан, и вам позвоню, где я закажу столик.

В субботу около семи часов вечера они встретились возле ресторана. Так Сергей познакомился со своей Аннушкой.

Степана Сергей не оставил — отправлял ему посылки и всё то, что заказывал Стёпа. Как-то Сергей написал Стёпе, что ему надо с ним встретиться для консультации. Степан написал заявление на имя начальника ИК, что хочет принять друга детства.

В назначенный день Сергей приехал к Стёпе. Они встретились и обнялись по-братски, как когда-то пацанами. Сергей начал первым:

— Стёпа, я приехал к тебе за советом.

— Ну ты даёшь, — сказал Степан. — Нашёл у кого и где совет спрашивать.

— Ты не прав, Стёпа. А к кому мне обращаться, если не к тебе? Помнишь, как мы сидели у меня на полу и комп распаковывали, который я купил на все деньги, что заработал? А ты сказал мне: «Не парься, Серёга, и не жалей денег, что мол у нас с тобой ещё все бабки впереди». Так вот, я тебе, Стёпа, предлагаю сто биткойнов, которые ты мне когда-то отправил на день рождения, пустить в дело и открыть совместный бизнес. Так как я, ты знаешь, в этом не разбираюсь, но вместе с тобой — я думаю, получится. Пока будешь консультантом, а потом уж будешь вкалывать за двоих. Согласен?

Степан немного подумав, сказал:

— А у меня нет выбора, Серёга. Я хоть здесь мозги буду напрягать, а то сам знаешь — без дела тут можно с ума сойти.

Они ещё часа три разговаривали. Степан рассказывал, как вывести биткойн в реальные деньги из блокчейна. Серёга всё записывал и записывал, помечал. И, написав две страницы последовательности, как начинать и что делать, посмотрев на этот список, он сказал:

— Стёпа, тут только твои мозги нужны, в этом разбираться.

— Ничего, Серёга, вместе мы пробьёмся, — ответил Степан с лёгкой усмешкой. — Только в этот раз бизнес-план жизни, будем писать на бумаге, а не в интернете.