Жуткая история Оди Ринг

Глава 1

Жуткая история Оди Ринг

1.

Съемка велась сверху и сбоку, камера находилась в противоположном углу помещения, под потолком. За металлическим столом, стоявшем в центре помещения, сидела девушка лет двадцати в объемном оранжевом балахоне, имевшим вид уютной домашней одежды. Чёрные волосы были взлохмачены, бледное неподвижное лицо походило на фарфоровую маску, правая бровь была заклеена пластырем телесного цвета. Верхнюю часть экрана пересекала надпись: «TOKYO 16 Jun. 2019», в правой нижней части экрана бежали цифры — время, прошедшее от начала записи. Видимый со спины, в комнату вошел среднего телосложения мужчина в сине-чёрной полицейской форме, в руках он держал стаканчик из кофейного автомата и папку с эмблемой департамента. Детектива Себастиана Муна можно было узнать по ёжику коротких волос над бритым затылком и оттопыренным ушам.

— Я принёс вам кофе, — детектив поставил стаканчик на стол перед девушкой.

— Спасибо.

— Камера ведет запись, — он указал себе за спину. — Вы готовы?

— Да, — девушка не подняла глаз, чтобы посмотреть на камеру. Похоже, что её вниманием всецело завладел стаканчик.

— Ваше имя?

— Оди Ринг.

— Оди... Дело в том, что история, которую вы рассказали, весьма необычна. Она отличается от того, с чем обычно приходится иметь дело нашему департаменту, и мы бы хотели, чтобы вы рассказали всё с самого начала, со всеми подробностями, которые сможете вспомнить.

— Хорошо.

— Вы учитесь?

— Да, изучаю телепроизводство в колледже округа.

— Ваша квартира... вы её снимаете?

— Она в двух станциях по железной дороге от колледжа и стоит ненамного больше, чем комната в общежитии...

2.

...Оди впервые приехала в колледж в конце осени 2018-го. После подачи документов и прохождения предварительного собеседования она заселилась в общежитие на время сдачи вступительных экзаменов.

В первые дни зимы Оди нашла себя в списке на зачисление и поехала домой к преисполненным гордостью родителям.

Восстанавливая силы после поступления, Оди питалась маминой имбирной выпечкой и душистым травяным чаем. К концу первой недели она твердо решила, что студенческая жизнь, как её понимают в большинстве своём студенты, для неё не подходит, и ей не обойтись без отдельной от ежедневных студенческих вечеринок крыши над головой. Для оплаты такой крыши, по её мнению, просить денег у родителей не следовало. А значит, нужно было найти работу, которая вредила бы учебе меньше, чем совместное проживание с неутомимыми кинематографистами и телевизионщиками-первогодками. Занятия начинались в апреле и времени для поиска работы у Оди было достаточно. После Рождества, листая предложения о работе, она начала составлять список вакансий, которые подходили её требованиям. В начале марта она объехала все места из списка, проведя ещё одну неделю в общежитии и убедившись в том, что поступает верно. Выбор пал на книжный магазин “Сато”.

Расположенный прямо в парке, в двух кварталах от бушующей квартиры Оди - к этому моменту с хозяевами она уже договорилась - книжный магазин Сато имел вид стеклянной усеченной у основания сферы, заполненной книжными стеллажами. Днём торговый зал магазина имел естественное освещение, а ночью лампы, которые расположены в гранях треугольных стеклянных панелей, освещали магазин как внутри, так и снаружи. В дождь струи воды причудливо извивались, огибая сферу.

До начала учебного года Оди отработала в магазине Сато две недели на полную смену, а когда начались занятия, приходила к обеду и работала до вечера. Утром она слушала лекции и выполняла практики, потом ехала в магазин, где выставляла книги в нужном порядке и заказывала закончившиеся, подсказывала посетителям нужную полку, стояла за кассой и упаковывала предназначенные в подарок покупки в красивую бумагу. Примерно за час до закрытия магазин пустел, и Оди, предоставленная сама себе, изучала стеллаж, посвящённый киноискусству и мастерству фотографии. Иногда, ссылаясь на частые вопросы от покупателей, заказывала кое-что на свой вкус. В книжном магазине платили меньше, чем в барах или ночных клубах, но работа нравилась Оди, а главное позволяла снимать свою отдельную квартиру.

Единственный подъезд двадцатиэтажной башни был отделан в корабельной тематике. Темно-красный коридор на четыре квартиры был устлан зелёным ковром и вёл к белым створкам лифта с двумя круглыми, как иллюминаторы, окошками. Светильники были изготовлены из тяжелой зеленоватой бронзы. Стены украшали гравюры с изображением пароходов. Оди снимала однокомнатную квартиру на предпоследнем, девятнадцатом этаже. Поднимаясь на лифте, через круглые окошки можно было видеть все этажи башни. Видно каждый этаж было не больше секунды, впрочем, отличались они только пароходами на гравюрах.

Поднявшись на свой этаж, Оди поворачивала направо. За белой дверью с латунной ручкой была её квартира. Коридор вёл в ванную, кухню и комнату. Стены были оклеены светлыми обоями с узором из зелёных ромбов. В комнате стоял диван и письменный стол с перевезенным от родителей ноутбуком, на стенах висело несколько полок с книгами: это все, что ей было нужно. Отец Оди говорил, что «ненужные вещи в доме рождают ненужные мысли в голове», и она была полностью с ним согласна.

3.

Ночью Оди любила смотреть в окно. Башня была выше, чем большинство окружавших ее зданий, и из окна открывался захватывающий вид на ночной город. Мерцали тысячи ламп, установленные в витринах и вывесках, автомобилях и окнах домов, светофорах и мачтах уличного освещения. Искусственный свет смешивался и проникал в подбрюшье низколетящих облаков. На черно-зеленом бархате парка лежала большая сияющая жемчужина — книжный магазин Сато. Оди раньше не жила так высоко и смотреть в окно ей не надоедало.

Были у квартиры и досадные недостатки. Иногда и всегда неожиданно из мрака вентиляционной шахты в ванную заползал паук. Оди понимала, что арахнофобия, которая укоренилась в бессознательной части разума, имела иррациональную природу, но ничего не могла с собой поделать. Когда маленький хищник оказывался перед ней, на расстоянии вытянутой руки, горло покрывала ледяная испарина, и её парализовывал гипнотический ужас.

Пауков из ванной Оди причисляла скорее к своим психологическим проблемам, не относящимся непосредственно к квартире, но помимо них было и ещё одно вполне объективное неприятное обстоятельство. В первую же ночь, проведённую на новом месте, Оди узнала, что сосед этажом выше обладает целым арсеналом способов создания шума. В следующую и каждую последующую ночь с верхнего этажа доносился однообразный стук в углу комнаты, бренчание гитары, ритмичная электронная музыка и тяжелое громыхание. Через пару дней шум стал привычным и уже не таким раздражительным, а вскоре Оди и вовсе перестала его замечать. Ещё через какое-то время произошла неприятность — после очередной леденящей кровь встречи в ванной обитатель верхнего этажа представился ей гигантским пауком, быстро перебирающим по потолку невероятными лапами. В ужасе Оди выбежала на улицу, а когда страх постепенно отступил заставила себя, аккуратно шагая, подняться обратно, особенно переживая во время подъема на лифте, во время которого не могла контролировать скорость приближения к эпицентру ужаса. После этого случая не замечать шума уже не получалось, отвратительная ассоциация намертво прилипла к источнику шума.

Ещё случалось, что в сильный дождь через мрак вентиляции приносило тяжёлый запах гнили и приходилось настежь распахивать окна. Но в сравнении с пауками, пугавшими Оди в ванной, и соседом, превращенным её сознанием в огромного паука, это нельзя было назвать серьезной проблемой.

— Этот человек вам знаком? — детектив Себастиан Мун протянул девушке несколько фотографий.

— Да, это Марк Кендалл, мы с ним...— Оди секунду выбирала слова, — проводили время вместе. Что с ним?

— Он... — на этот раз запнулся детектив, — в порядке, с ним работают врачи, но его жизни ничего не угрожает. Вы можете рассказать, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились?

— Это было около двух месяцев назад.

...Плечистый студент из Америки с красивыми, непривычными чертами лица пришёл в магазин Сато за книгами перед самым закрытием. Новый знакомый Оди был улыбчив и располагал к себе. Марк изучал японский и недавно приехал в страну для практики с погружением в языковую среду. У него не было знакомых в Токио, и он позвал Оди устроить ему экскурсию по городу, на что она согласилась. После Марк стал приходить к закрытию магазина почти каждый день и провожал её до дома. Через неделю Оди позвала Марка к себе. Она переживала и не хотела, чтобы что-то пошло не так, но опасения оказались излишними, и Марк, провожая Оди, стал заходить к ней. Вместе они ужинали и смотрели кино.

Оди прорабатывала материал для своей первой аттестационной работы «Новая волна французского кино 1950-1960-х годов». Фильмы, которые они смотрели, нравились Марку, хотя они и не были похожи на привычные ему блокбастеры.

Оди помогала Марку понимать язык и особенности культуры, а Марк, неожиданно для неё, помог ей справиться со страхом перед гигантским пауком, живущим в квартире над ней. Оди, конечно, не рассказывала ему о своём страхе, и Марк ни за что бы не догадался, что его шутки про шумного соседа, над которыми хохотала Оди, превращали вселяющее ужас мрачное существо в нелепого, одетого, наверное, в какой-нибудь дурацкий костюм, неудачника. Оди и Марк часто ужинали в ресторанчике, находившимся напротив ее дома и угадывали, кто из входивших или выходивших из башни мог быть тем самым соседом...

— Мы нашли квадрокоптер, который принадлежит колледжу. — детектив Себастиан Мун снова направил рассказ Оди в интересовавшую его сторону.

— Да, я готовила практическое задание по аэросъемке.

4.

Практическое задание по аэросъемке было на свободную тему. Для его выполнения нужно было смонтировать ролик, используя в нем основные приемы съемки с воздуха, изученные в теории. На кафедре Оди получила квадрокоптер в кейсе из черного пластика и после занятий приехала с ним к Сато. К вечеру посетители расходились. Оди, проводив последнего зеваку, достала чёрный кейс и приступила к знакомству с летающей камерой. “Фантом 4” имел обтекаемый крестовидный корпус и оперение из блестящего белого пластика. Квадрокоптер мог находиться в воздухе около тридцати минут, управлялся на дистанции до трёх с половиной километров, обладал превосходной камерой и двумя светодиодными секциями, позволяющими вести ночную съемку. Пульт управления также из белого пластика - похож на геймпад игровой приставки с большим дисплеем, который отображает картинку с камеры фантома.

Недолго покружив по магазину и освоившись с управлением, Оди вылетела в парк. Сначала она пробовала съемку с большой высоты, поднялась над парком на километр, потом спустилась на небольшую высоту в кроны деревьев и начала оттачивать лётное мастерство на нарезавших круги по парку людей, преследуя и удерживая цель в кадре. Батарейка на экране поменяла свой цвет сначала на оранжевый, а потом на красный, и Оди, так и оставшись незамеченной, прекратила погоню и вернулась к точке взлёта.

5.

Вернувшись домой, Оди позвонила Марку с просьбой купить еды в ресторанчике снизу: занимаясь в свободное время квадрокоптером, Оди не успела перекусить и была очень голодной. Затем она поставила фантом на зарядку и приняла душ. Около одиннадцати пришёл Марк и принёс с собой несколько коробочек, которые источали пряный аромат горячей лапши с мясом. Сглотнув обильную слюну, Оди набросилась на пищу.

Когда коробочки опустели, Оди открыла ноутбук и стала выбирать очередную ленту французской классики. В это время Марк заметил, что сосед уже начал свою пижамную вечеринка, и Оди обратила внимание на постукивания в потолок.

Давая знать, что снова готов к полету, пропищал фантом. Ещё днём, гоняясь в парке за велосипедистом, Оди пришло в голову, что неплохо было бы подняться к окнам квартиры сверху и посмотреть наконец, как выглядит сосед и чем он занят. Она рассказала о своей затее Марку и с удивлением услышала, что это плохая идея, ведь если выяснится, что они снимают людей без их ведома, у них могут возникнуть неприятности. Оди же идея казалась отличной, а реакция Марка только раззадорила её. Она настежь открыла окно, и комнату наполнила вечерняя прохлада. Плюхнувшись на диван рядом с Марком, так, чтобы они видели изображение с камеры, она подняла фантом в воздух. Квадрокоптер отлетел метров на десять от здания, развернулся, и они с Марком увидели свои маленькие фигурки, сидящие на диване в окне предпоследнего этажа. И хотя в тишине все ещё отчетливо слышались мерные удары в потолок, света в окнах квартиры над ними не было. Оди заметила, что Марку стало не по себе: квартира, раньше бывшая источником ее страха, теперь пугала Марка! Это её забавляло. Она потянулась и щелкнула выключателем. Теперь они видели только темные оконные проемы и их лица, на которых лежал лишь бледный свет от экрана фантома.

Не решаясь двигаться дальше, Оди зависла на месте и всматривалась, пытаясь в темноте различить источник звука. Колыхнулась занавеска. Оди дрогнула, но сразу сообразила, что занавески колышутся точно также, как и у неё в квартире, а значит, там окно открыто.

Оди хотела рассмотреть верхний этаж только с расстояния, но теперь не могла остановиться и вела квадрокоптер в открытое окно. Медленно влетев, он завис в центре покрытого мраком помещения. На том месте, где сидели Оди с Марком, стоял стеклянный столик с аудиосистемой, освещавшей голубыми огоньками знакомые обои с зелёными ромбами. Слыша биение своего сердца, Оди развернула устройство к месту, из которого доносился стук. В углу комнаты они увидели какое-то темное нагромождение. По лопаткам Оди пробежал колючий холодок. Она включила освещение на квадрокоптере.

Шею, грудь и плечи Оди окатило ледяным страхом, как будто перед лицом её лопнуло гигантское паучье гнездо и бессчетное количество комков сконцентрированного ужаса посыпалось прямо на неё. Яркие лучи холодного света выхватывали из тьмы мертвое тело, лежавшее в блестящем фиолетовом кресле. Седые волосы длиной до плеч падали на лицо и дрожали в вихрях взбиваемого фантомом воздуха. Белая рубашка прилипла к туловищу бурыми и чёрно-лиловыми пятнами. Более неудерживаемая истлевшей плотью нижняя челюсть опала на грудь. Левая рука свисала почти до пола, под ней лежал небольшой пульт. Правая рука мертвеца сжимала трость со стеклянным набалдашником. У Оди перехватило дыхание, в следующую секунду она увидела, как окоченевшие пальцы дрогнули, трость поднялась на несколько сантиметров и мертвец ударил в пол. Экран квадрокоптера быстро начала заливать чёрная кровь, в момент удара тростью голова Марка запрокинулась и из носа хлынула кровь.

...Оди ударом открыла дверь, ведущую из квартиры, и оказалась у лифта. Хватая воздух ртом, она стала колотить кнопку вызова. Лифт приехал через полминуты и Оди с ещё большей силой стала бить кнопку первого этажа. Створки закрылись, но лифт не трогался. Вскоре она услышала щёлканье и тонкий свист рвущихся нитей троса. Кабина провалилась, зависла на мгновение между этажами и с грохотом полетела вниз. Оди пролетела, наверное, до середины здания, и грохот сменил металлический скрежет. Началось торможение, из решёток вентиляции на Оди посыпались искры. Через несколько секунд кабина, накренившись, остановилась, и тут же какая-то сила потащила её вправо на несколько метров за пределы лифтовой шахты, а потом рванула вверх. Оди лежала на полу. Ударом смяло потолок кабины, на пол перед Оди посыпались осколки стекла. Движения больше не было. Оди поднялась на трясущихся коленях, посмотрела в разбитое окошко и увидела разрезавший мрак луч холодного света. Оголенные пружины пришли в движение, и створки, дергаясь, открылись.

Проскальзывая ногами по полу, Оди делала короткие шаги назад, уперевшись спиной в стену лифта, ногти глубоко врезались в ладони. Ее поглощали детали чудовищного зрелища, каждая деталь пробиралась за ключицы и ползала под рёбрами. Седые волосы мертвеца были влажными от какой-то трупной жидкости... Этот тошнотворный смрад был ей знаком, это он проникал в ее квартиру во время дождя... На пальцах, сжимавших трость, в плоть вросли серебряные перстни...

Мертвец поднял трость выше и переставил ее перед собой так далеко, как это позволяли сделать его тронутые разложением сухожилия, и перекинулся вперёд. Плохо сгибающиеся колени издали неестественный хруст и удержали тело от падения. Приподнимая и падая на одну из трёх своих опор, мертвец направился к Оди. Челюсть, подвешенная на лицевых мышцах, двигалась подобно маятнику в такт его движениям. Мертвец пересёк сектор, выхваченный освещением квадрокоптера, превратившись в чёрный силуэт, и, через мгновение, вынырнул из тьмы, поравнявшись с проёмом лифта, и оперся о косяк. В белых волосах, закрывавших истлевший лик, были спутаны золотые пряди. Мертвец приподнял трость и стеклянным набалдашником сдвинул с лица влажные волосы. На Оди смотрели пустые сферы глазниц, на дне которых лежал густой студень глазных яблок...

— А потом, — перед девушкой стоял остывший стаканчик кофе, она закрыла лицо руками, — не знаю, я упала.

6.

— Судя по всему, это был случай кодокуси, одинокой смерти. Когда у умершего нет родственников и друзей, которые поддерживают с ним постоянные отношения, тело может быть обнаружено не сразу. Иногда проходят месяцы или даже годы... Необычно, что в этом случае жертвой кодокуси стал не японец. Похоже, что смерть наступила по естественным причинам примерно в то время, когда вы въехали в квартиру этажом ниже, — детектив Себастиан Мун выбирал из папки какие-то бумаги. Девушка плакала. — Запись, сделанная фантомом, подтверждает рассказанное вами лишь частично... Видимо, вид тела вызвал у вас шоковое состояние. Странно, что человек, которого вы опознали как Марка Кендалла, действительно является американцем. Он не помнит вас и событий, о которых вы рассказываете, хотя мы и нашли его в вашей квартире. Когда он пришел в себя, он представился как Кристофер Фостер. Его документы подтверждают это имя, — детектив протянул девушке несколько листов, впрочем, они её не заинтересовали. — В истории человека, жившего над вами, нам ещё только предстоит разобраться, но если верить документам, которые мы нашли в его квартире, — детектив тяжело выдохнул. — его звали Маркус Кендалл.

Запись заканчивалась стоп-кадром, таймер в правом нижнем углу экрана показывал время: 34 минуты 16 секунд. На неподвижном кадре камера запечатлела детектива Себастиана Муна, поднимающегося с места чтобы помочь девушке напротив. Отпрянув от стола и опрокинув стул, Оди Ринг смотрела прямо в камеру, лицо ее искажал немой крик.